Площадь: 2100 кв. км
Население: 120 000 чел
За посещение острова начисляет 1 балл [единоразово].
Попасть возможно пройдя 16 островов. Дальнейшее визит происходит не чаще, чем раз на четыре острова.
Ржавый месяц - странствующий остров. Обладая особой почвой, тот будто айсберг уходит на несколько десятков метров вниз и дрейфует в морях Первой Половины Гранд Лайн, Калем Белт [не привлекая внимание Морских Королей] и Нового Мира.
Степной весенне-осенний остров. На нем постоянно комфортные +15 или + 20 градусов, но не больше, у верхней границы острова чуть холоднее - около +10-+15. Осадки достаточно частые, но малого объема, мелкая морось здесь - как основной погодный гость, если не считать жаркого солнца.
“Ржавый” цвет острову придает несколько факторов:
Почва его достаточно бедна для живых культур, но весьма богата минералами и металлами. Поэтому здесь земля имеет желтовато-красноватый оттенок, но этого природе оказалось недостаточно, посему здесь круглый год чередуется цветение мелкой травы-преснянки, которая весной цветет голубым цветом, а осенью - красным. Порой они могут зацвести одновременно.
Самым же интересным фактором оказалось сокрытое в толще земли огромное количество мореной древесины. Остров буквально образован ею, видимо, некогда он стоял на пути сплавления ресурса и ею оброс.
Так что на острове ведется постоянная разработка древесины особой выдержки (удивительно стойкой к гниению, сначала мореной, а затем выдержанной в местной почве при определенном уровне влажности и насыщении минералами). Также здесь добывают металлы, которые перерабатывают в одном из поселений.
Остров является крупной верфью, способной принимать как водные суда самых разных категорий и масштабов, так и редкие, но существующие в мире воздушные суда. Практически все основные материалы для ремонтных и созидательных работ добываются тут же, однако, хороша развита и торговля.
На острове строго запрещены любые столкновения. Здесь постоянную стражу ведет Летучий Фрегат, а все, кто нарушат закон, будут либо мгновенно нейтрализованы, либо отправлены в ближайшую тюрьму.
Также на острове всегда присутствуют проблемы с едой, ее здесь негде добывать, ибо воды весьма малорыбны из-за множества кораблей, надеяться приходится только на поставки извне.
Ржавый месяц был колонизирован 50 лет назад, когда команда авантюристов нашла по случайности вместо клада ту самую древесину. Поборов первичное разочарование, они побороли и друг друга - раскололись на три небольших группы. Став первыми поселенцами, они вскоре создали три форта: северный Нортфорт, центральный Вестфорт и южный Соутфорт.
Они постоянно соперничают, но, так как ради торговли им 20 лет назад пришлось заключить мирный пакт, они делают это сугубо инструментами торговли, подкупа и подлога.
Вместе с фортами работает и три компании по созданию (Соутфорт), ремонту (Вестфорт) и утилизации (Нортфорт) судов. В Соутфорте также работают гигантские литейные.
ONE PIECE RP ·
Ржавый месяц [Нейтральный]
Переход – "Суверен".
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ⲥυⲏυⲉ ⲡυⲇⲿⲁⲕυ
⠀
⠀
Среднее задание [I].
Гул двигателей буксиров. Команды, что испытывали и голосовые связки кричащих и чуткость ушей внемлющих. Канатов скрип, складов грохот, металла лязг. Шумный порт проглотил новых гостей, которые чудом умудрились явиться столь своевременно, что нашлось свободное место для стоянки крупногабаритного корабля класса линкор.
– Вот это да! – довольная ухмылка на лучезарном лице рыжеволосой девушки сияла во все законные тридцать два зуба. – Вот это я понимаю, злачное место!
– Мерзкий остров. – Минк не разделяла энтузиазма Агаты, искривлялась в лице и пыталась почесать нос образом тем, чтобы не разодрать его с концами. – Запах плавильни здесь въелся даже в камни.
– О том и речь, котёнок! Ты только погляди на тот дым из труб. Я доменные плавильни за километры узнаю.
И действительно. Над Соутфортом поднимался густой и толстый столб дыма чёрного, выглядевшего образом, словно была то текучая и зыбкая колонна, что небо подпирала. От такого зрелища не возникало сомнений, откуда происходят тяжёлые тучи над островом, стабильно создавали кои пасмурную погоду. Вероятно, от количества примесей в воздухе, стоит только пойти дождю, как ржавая вода съест на суше всё. Это же можно считать безотходным производством, когда железо вернётся в почву и карьеры, позволяя добыть и восстановить ценное сырьё для экспорта.
– И что тебя так тянет ко всем свалкам, какие только можно отыскать… – Намун фырчала.
– Как для кузнеца ты слишком неженка, – опёрлась на рукоять молота царица по титулу, но не по призванию, – к тому же, на Ржавом месяце есть едва ли не уникальная залежь каменного дерева.
– Да? И где же она?
Перехватилась за верную кувалду реактивную, Агата лишь пару раз стукнула ею о каменную улицу, в улыбке ещё более широкой растягиваясь.
– Да прямо под нами. Сам остров и есть сплошной кусок минерализованной древесины. Для кораблей это едва не волшебный ресурс на борт. Такой и пушкой не пробьёшь! Разве что недолговечный. Гибкости не хватает.
– Это ты про морёное дерево, что здесь на каждом шагу рекламируют? – уточнила минк.
И перевела оная взгляд на зазывалу, что пытался привлечь внимание к уникальному дереву по бросовым ценам.
– Ага. Но название скорее путаница дилетантов. Морёное дерево формируется в болотах, препятствуя гниению от воды, и при наличии дубильных веществ. Это раритет, и встречается он реже, чем золотые жилы!
– И как у тебя в голове всё это помещается?
– Хе! Обилие времени в жизни отшельника и помощь неравнодушных людей с книгами. Мой отец всё же был видным человеком на Фрельйорде, – довольство Агаты, что голову воодушевлённо задрала, стало неизмеримым вместе с распаляющейся гордостью за академические познания в материаловедении.
– Жаль, на мозг места не осталось. – Довершила остроту Анксу, на открывшуюся дверь капитании порта оглядываясь.
– ЭЙ, А НУ ИДИ СЮДА, ОБЛЕЗЛАЯ!
Отлипла одноглазая девушка от своего орудия и прыгнула на спину минка, дабы удержаться за шею одной рукой и заколотить в грудную клетку свободной. И скинуть оную оказалось бы для габаритной в плечах Намун задачкой нетривиальной, но та и не попыталась даже.
– Развлекаетесь? Мы здесь закончили, – обозначил процесс дел наёмник, явившийся для пары собеседниц незаметно.
Да глядел мужчина, как Агата пыталась пробить мышечный каркас минка. Прикладывай она на то достаточно усилий, может, что бы и произошло. Но серьёзным членовредительством никто заниматься не планировал.
– Ну что? Чем займёмся, пока не отчалим? – обратилась первой Намун.
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ⲥυⲏυⲉ ⲡυⲇⲿⲁⲕυ
⠀
⠀
Среднее задание [I].
Гул двигателей буксиров. Команды, что испытывали и голосовые связки кричащих и чуткость ушей внемлющих. Канатов скрип, складов грохот, металла лязг. Шумный порт проглотил новых гостей, которые чудом умудрились явиться столь своевременно, что нашлось свободное место для стоянки крупногабаритного корабля класса линкор.
– Вот это да! – довольная ухмылка на лучезарном лице рыжеволосой девушки сияла во все законные тридцать два зуба. – Вот это я понимаю, злачное место!
– Мерзкий остров. – Минк не разделяла энтузиазма Агаты, искривлялась в лице и пыталась почесать нос образом тем, чтобы не разодрать его с концами. – Запах плавильни здесь въелся даже в камни.
– О том и речь, котёнок! Ты только погляди на тот дым из труб. Я доменные плавильни за километры узнаю.
И действительно. Над Соутфортом поднимался густой и толстый столб дыма чёрного, выглядевшего образом, словно была то текучая и зыбкая колонна, что небо подпирала. От такого зрелища не возникало сомнений, откуда происходят тяжёлые тучи над островом, стабильно создавали кои пасмурную погоду. Вероятно, от количества примесей в воздухе, стоит только пойти дождю, как ржавая вода съест на суше всё. Это же можно считать безотходным производством, когда железо вернётся в почву и карьеры, позволяя добыть и восстановить ценное сырьё для экспорта.
– И что тебя так тянет ко всем свалкам, какие только можно отыскать… – Намун фырчала.
– Как для кузнеца ты слишком неженка, – опёрлась на рукоять молота царица по титулу, но не по призванию, – к тому же, на Ржавом месяце есть едва ли не уникальная залежь каменного дерева.
– Да? И где же она?
Перехватилась за верную кувалду реактивную, Агата лишь пару раз стукнула ею о каменную улицу, в улыбке ещё более широкой растягиваясь.
– Да прямо под нами. Сам остров и есть сплошной кусок минерализованной древесины. Для кораблей это едва не волшебный ресурс на борт. Такой и пушкой не пробьёшь! Разве что недолговечный. Гибкости не хватает.
– Это ты про морёное дерево, что здесь на каждом шагу рекламируют? – уточнила минк.
И перевела оная взгляд на зазывалу, что пытался привлечь внимание к уникальному дереву по бросовым ценам.
– Ага. Но название скорее путаница дилетантов. Морёное дерево формируется в болотах, препятствуя гниению от воды, и при наличии дубильных веществ. Это раритет, и встречается он реже, чем золотые жилы!
– И как у тебя в голове всё это помещается?
– Хе! Обилие времени в жизни отшельника и помощь неравнодушных людей с книгами. Мой отец всё же был видным человеком на Фрельйорде, – довольство Агаты, что голову воодушевлённо задрала, стало неизмеримым вместе с распаляющейся гордостью за академические познания в материаловедении.
– Жаль, на мозг места не осталось. – Довершила остроту Анксу, на открывшуюся дверь капитании порта оглядываясь.
– ЭЙ, А НУ ИДИ СЮДА, ОБЛЕЗЛАЯ!
Отлипла одноглазая девушка от своего орудия и прыгнула на спину минка, дабы удержаться за шею одной рукой и заколотить в грудную клетку свободной. И скинуть оную оказалось бы для габаритной в плечах Намун задачкой нетривиальной, но та и не попыталась даже.
– Развлекаетесь? Мы здесь закончили, – обозначил процесс дел наёмник, явившийся для пары собеседниц незаметно.
Да глядел мужчина, как Агата пыталась пробить мышечный каркас минка. Прикладывай она на то достаточно усилий, может, что бы и произошло. Но серьёзным членовредительством никто заниматься не планировал.
– Ну что? Чем займёмся, пока не отчалим? – обратилась первой Намун.
Как не замечала постороннего обременения на спине, мельтешащий кулак царицы игнорируя.
– Я - известно чем. Со слов контакта мне предстоит немало работы, и они подсуетились, передав сразу всю оплату авансом. Вы - можете заниматься своими делами. Не уверен, что мне понадобится чья-то помощь. Если скучно, разыщите Спрайта.
– К слову, а куда он полетел? Мне показалось, или он пропал из виду вовсе не в стороне Ржавого месяца? – подключилась и рыжеволосая девчушка.
Агата в целом успокоилась, разве что продолжила висеть шкурой человеческой на звериной, вспоминая про гром-птицу, а выражение лица стало несколько удивлённым. Даже при всём том, что птица была довольно свободолюбивой и молодая кровь была предоставлена сама себе, надолго желтоклювый попутчик своего человека не оставлял.
– Уверена, это связано с этим мерзким запахом и смогом, – прокомментировала минк.
Намун вновь попыталась продышаться, но лишь только загнала больше едкого запаха в ноздри.
– Вот и узнаете. А заодно соберёте информацию о других портах, – заключил Монселе, дым тлеющей во рту сигареты в окружение добавляя.
– Как-то мягкая просьба перетекла в подобие приказа.
Уложила на плечо пушистое голову рыжая девушка, да выпустила обречённо и шумно воздух из лёгких.
– Я вам не нянька. Вы вольны заниматься, чем предпочитаете. – Очками сверкнул, Монселе сильней сжал сигарету, проговаривая чрез зубы слова, но тотчас задумчиво выдохнул и более мягко посмотрел на лица подруг. – Новую силовую установку ещё нужно доработать, пополнить припасы на Суверене, заняться мелким ремонтом. Возможно, купить то, чего не хватает. Дел масса, главное начать их делать.
– Я в бар! – коротко подытожила Анксу.
Без всяк промедления оная развернулась в направлении паба, не удосужившись предварительно сбросить с себя обузу.
– Молот! СТОЙ! МОЛОТ ЗАБЫЛИИиии! – останавливала кузнеца рыжеволосая царица.
– Есть мнение, ха-ха-ха, что взаимный массаж способствует, ха-ха, укреплению взаимопонимания! – подключился новый тон в царство товарищеских голосов, даром что отдалявшихся.
Рослый лекарь возник за спиной наёмника, покуда удерживал в руках кипу документации, подписанную у начальника порта, и сбоку вынырнул, когда улыбчиво покосился на не обратившийся к нему лик седовласого логиста.
– Куда уж дальше. Отнесёшь бумаги в мою каюту? – откупорил флягу наёмник, отпивая небольшой объём горячительного напитка.
– Разумеется, капитан, ха-ха-ха!
– Я вам не капитан. – Скорей холодно буркнул инженер вместе с рыком как реакция на поступивший напиток внутрь.
– Ха-ха-ха, только ты так считаешь! – но Дэвид паузы не создавал, к полезному для себя уточнению переходя. – Сразу займёшься контрактами?
– Да, лучше не затягивать. К тому же, я бы действительно хотел взглянуть на местную плавильню. Возможно, приобрету партию металла, если хорошего качества.
Улицы городов, уподобленных тем, что расположились на территории Ржавого месяца, могут быть обманчиво шумными, как впрочем, и угрожающе тихими. Но люди свыкаются с ощущениями и лишь изредка подвержены параноидальным эмоциям. Часто они списываются на знакомые источники потенциальной и крайне маловероятной угрозы. Знаете, как когда вы ходите по одной и той же дороге раз за разом, но собака во дворе дома, к улице прилежащем, так и не стала менее грозно взирать на прохожего. И ведь она никогда ни рычала, ни лаяла. Да, вы встретились взглядом по случайности, когда оная вела непримиримую вражду с куском органического кальция продолговатой формы с двумя узлами на концах, – костью в простонародье. Но ведь это не повод затаивать обиду.
– Я - известно чем. Со слов контакта мне предстоит немало работы, и они подсуетились, передав сразу всю оплату авансом. Вы - можете заниматься своими делами. Не уверен, что мне понадобится чья-то помощь. Если скучно, разыщите Спрайта.
– К слову, а куда он полетел? Мне показалось, или он пропал из виду вовсе не в стороне Ржавого месяца? – подключилась и рыжеволосая девчушка.
Агата в целом успокоилась, разве что продолжила висеть шкурой человеческой на звериной, вспоминая про гром-птицу, а выражение лица стало несколько удивлённым. Даже при всём том, что птица была довольно свободолюбивой и молодая кровь была предоставлена сама себе, надолго желтоклювый попутчик своего человека не оставлял.
– Уверена, это связано с этим мерзким запахом и смогом, – прокомментировала минк.
Намун вновь попыталась продышаться, но лишь только загнала больше едкого запаха в ноздри.
– Вот и узнаете. А заодно соберёте информацию о других портах, – заключил Монселе, дым тлеющей во рту сигареты в окружение добавляя.
– Как-то мягкая просьба перетекла в подобие приказа.
Уложила на плечо пушистое голову рыжая девушка, да выпустила обречённо и шумно воздух из лёгких.
– Я вам не нянька. Вы вольны заниматься, чем предпочитаете. – Очками сверкнул, Монселе сильней сжал сигарету, проговаривая чрез зубы слова, но тотчас задумчиво выдохнул и более мягко посмотрел на лица подруг. – Новую силовую установку ещё нужно доработать, пополнить припасы на Суверене, заняться мелким ремонтом. Возможно, купить то, чего не хватает. Дел масса, главное начать их делать.
– Я в бар! – коротко подытожила Анксу.
Без всяк промедления оная развернулась в направлении паба, не удосужившись предварительно сбросить с себя обузу.
– Молот! СТОЙ! МОЛОТ ЗАБЫЛИИиии! – останавливала кузнеца рыжеволосая царица.
– Есть мнение, ха-ха-ха, что взаимный массаж способствует, ха-ха, укреплению взаимопонимания! – подключился новый тон в царство товарищеских голосов, даром что отдалявшихся.
Рослый лекарь возник за спиной наёмника, покуда удерживал в руках кипу документации, подписанную у начальника порта, и сбоку вынырнул, когда улыбчиво покосился на не обратившийся к нему лик седовласого логиста.
– Куда уж дальше. Отнесёшь бумаги в мою каюту? – откупорил флягу наёмник, отпивая небольшой объём горячительного напитка.
– Разумеется, капитан, ха-ха-ха!
– Я вам не капитан. – Скорей холодно буркнул инженер вместе с рыком как реакция на поступивший напиток внутрь.
– Ха-ха-ха, только ты так считаешь! – но Дэвид паузы не создавал, к полезному для себя уточнению переходя. – Сразу займёшься контрактами?
– Да, лучше не затягивать. К тому же, я бы действительно хотел взглянуть на местную плавильню. Возможно, приобрету партию металла, если хорошего качества.
Улицы городов, уподобленных тем, что расположились на территории Ржавого месяца, могут быть обманчиво шумными, как впрочем, и угрожающе тихими. Но люди свыкаются с ощущениями и лишь изредка подвержены параноидальным эмоциям. Часто они списываются на знакомые источники потенциальной и крайне маловероятной угрозы. Знаете, как когда вы ходите по одной и той же дороге раз за разом, но собака во дворе дома, к улице прилежащем, так и не стала менее грозно взирать на прохожего. И ведь она никогда ни рычала, ни лаяла. Да, вы встретились взглядом по случайности, когда оная вела непримиримую вражду с куском органического кальция продолговатой формы с двумя узлами на концах, – костью в простонародье. Но ведь это не повод затаивать обиду.
Да и неинтересен – обыкновенно, всякое бывает – лысым обезьянам кусок тела животного без натянутой на ту мякоти. И хоть это есть вдобавок витиеватая аналогия художественная, в буквальном и действительном смыслах по итогам наблюдения скользящим взглядом утверждать можно, что в этот раз что-то изменилось.
Молодой человек, до сих пор не свыкшийся с ролью помощника главного корабела, шагал по улочке и списывал тревожное ощущение на усталость после трудового дня. Квартира, в которой имел место обитать юноша, была в месте Нортфорта не самом приглядном, но крыша над головой есть – и уже хорошо. А под защитой Летучего Фрегата на улицах стало совсем чисто, в плане неорганизованной преступности в виде карманников да домушников. Подобные нарушители оперативно обнаруживались и нейтрализовались. Порой радикально. Но такова уж цена спокойствия. И всё же, глаза то и дело рыскали из стороны в сторону, покуда силились найти источник странной тревоги. Может, воздух переменился? Как более густой и малоподвижный, закон предавший. Нет, лучшее лекарство сейчас – крепкий сон перед завтрашним днём.
Резкий стук подлетевшего камня заставил напрячься, да будь наш наблюдаемый котом, так и выгнулся бы дугой, вздыбливая шерсть на загривке. Стремительный поворот, чтобы удостовериться, всё ли в порядке, и глаза не нащупали ничего, кроме тихой улицы и чьего-то развешанного белья на верёвках меж сгруппировавшихся зданий. Такое себе зрелище. Ещё секунда, и из-за угла показалась пара ребят, что пинали крупного размера камень, с мячик для гольфа, задорно и запыхавшись смеясь они пытались одними ногами отнять у оппонента мнимую ценность. Без цели. Без смысла. Простое ребячество.
Вот почему их не расслышал, – доза успокоительного поступила в мысли. Хихиканье было столь сбивчивым и утомлённым, хоть и всё ещё энергичным, что перекрывалось свистом ветра, кой сквозняком разгонялся по узкой щели меж домов. А удар камня попросту оказался слишком резким, когда пришёлся ровно в паузу между завываниями.
– Фух, нет, Зим, ты слишком много работаешь. Сейчас бы чаю…
Расслабился юноша, обратно в своём направлении разворачиваясь, и в сию же секунду столкнулся с чьим-то плечом.
– Могу подсказать хорошее место, если не возражаешь, – проговорил незнакомец, будто бы и до самого момента столкновения.
От резкости и неожиданности удара Зим едва не споткнулся, упал на землю седалищем и прочими запчастями спины, но удержался. Он определённо не видел никогда прежде представшего лишь на мгновение кроткое человека на этой улице. Странно, помощнику корабела казалось, что он-то уж знает в ближайшем окружении каждую собаку. Но только не эту. Холодный пот пробежал по спине, выделившись в рекордных объёмах, когда чуть ниже живота юноша почувствовал что-то острое.
– Мысли судорожные: Нож? Меня грабят? Средь бела вечера?
– Не пищи и не кричи, тогда всё с тобой будет в порядке. Ты меня понял? – мужчины не смотрели друг на друга, да замерли в одной позе, словно замёрзли во времени. – Зим? Помощник корабела на верфи?
Юноша сглотнул, изобразив короткий кивок, чем подтвердил высказанное утверждение.
– Хорошо. А сейчас спокойно развернись и шагай, будто ничего не происходит. На повороте завернёшь за угол, пройдём три улицы, сядем в небольшую лодочку и поплывём на юг. Пока весь план ясен?
Ещё один короткий кивок, – похищение? Чем мог пригодиться простой работник – быть может, не самый простой в плане том, что не самый рядовой – людям, готовым пойти на подобное. Аще учитывать, что наказание за то в достатке суровое, дабы отвадить большую часть сорвиголов.
Молодой человек, до сих пор не свыкшийся с ролью помощника главного корабела, шагал по улочке и списывал тревожное ощущение на усталость после трудового дня. Квартира, в которой имел место обитать юноша, была в месте Нортфорта не самом приглядном, но крыша над головой есть – и уже хорошо. А под защитой Летучего Фрегата на улицах стало совсем чисто, в плане неорганизованной преступности в виде карманников да домушников. Подобные нарушители оперативно обнаруживались и нейтрализовались. Порой радикально. Но такова уж цена спокойствия. И всё же, глаза то и дело рыскали из стороны в сторону, покуда силились найти источник странной тревоги. Может, воздух переменился? Как более густой и малоподвижный, закон предавший. Нет, лучшее лекарство сейчас – крепкий сон перед завтрашним днём.
Резкий стук подлетевшего камня заставил напрячься, да будь наш наблюдаемый котом, так и выгнулся бы дугой, вздыбливая шерсть на загривке. Стремительный поворот, чтобы удостовериться, всё ли в порядке, и глаза не нащупали ничего, кроме тихой улицы и чьего-то развешанного белья на верёвках меж сгруппировавшихся зданий. Такое себе зрелище. Ещё секунда, и из-за угла показалась пара ребят, что пинали крупного размера камень, с мячик для гольфа, задорно и запыхавшись смеясь они пытались одними ногами отнять у оппонента мнимую ценность. Без цели. Без смысла. Простое ребячество.
Вот почему их не расслышал, – доза успокоительного поступила в мысли. Хихиканье было столь сбивчивым и утомлённым, хоть и всё ещё энергичным, что перекрывалось свистом ветра, кой сквозняком разгонялся по узкой щели меж домов. А удар камня попросту оказался слишком резким, когда пришёлся ровно в паузу между завываниями.
– Фух, нет, Зим, ты слишком много работаешь. Сейчас бы чаю…
Расслабился юноша, обратно в своём направлении разворачиваясь, и в сию же секунду столкнулся с чьим-то плечом.
– Могу подсказать хорошее место, если не возражаешь, – проговорил незнакомец, будто бы и до самого момента столкновения.
От резкости и неожиданности удара Зим едва не споткнулся, упал на землю седалищем и прочими запчастями спины, но удержался. Он определённо не видел никогда прежде представшего лишь на мгновение кроткое человека на этой улице. Странно, помощнику корабела казалось, что он-то уж знает в ближайшем окружении каждую собаку. Но только не эту. Холодный пот пробежал по спине, выделившись в рекордных объёмах, когда чуть ниже живота юноша почувствовал что-то острое.
– Мысли судорожные: Нож? Меня грабят? Средь бела вечера?
– Не пищи и не кричи, тогда всё с тобой будет в порядке. Ты меня понял? – мужчины не смотрели друг на друга, да замерли в одной позе, словно замёрзли во времени. – Зим? Помощник корабела на верфи?
Юноша сглотнул, изобразив короткий кивок, чем подтвердил высказанное утверждение.
– Хорошо. А сейчас спокойно развернись и шагай, будто ничего не происходит. На повороте завернёшь за угол, пройдём три улицы, сядем в небольшую лодочку и поплывём на юг. Пока весь план ясен?
Ещё один короткий кивок, – похищение? Чем мог пригодиться простой работник – быть может, не самый простой в плане том, что не самый рядовой – людям, готовым пойти на подобное. Аще учитывать, что наказание за то в достатке суровое, дабы отвадить большую часть сорвиголов.
Конечно, среди простого люда ходили байки, как три города, даром что к соглашению пришли, не прекратили вражды. Но стать участником этих баек отнюдь не то же самое, что слышать их и быть попросту участником обсуждения, подтверждений и опровержений.
– Славно. А теперь делай, что я сказал. – Довершал голос и к действию принуждал.
Зим быстро обернулся. Только сейчас до него дошло, что он не рассмотрел ни лица, ни одежды нападавшего. Всё сознание было скованно паникой. Глаза тревожно искали выход из ситуации, но не находили. И как назло дети пропали с поля зрения.
– В-вы же н-не уб-бьёте меня? – заикаясь, переспросил юноша.
Да бросил осторожный взгляд на место то, где стоял незнакомец. Пусто. Как его и не было никогда. Но мысли в голове настоятельно били тревогу от опасного допущения, что это всё лишь почудилось. Вряд ли воображение было столь богатым, чтобы придумать, изобразить и – что самое важное – поверить в произошедшее. Робкими шагами юноша направился туда, куда было приказано. Дошёл до поворота, повернул к улице более оживлённой. Народу в такой час было немного. В основном те, кто возвращался домой с верфей. Но белое пятно бледной кожи Зима притягивало достаточно много внимания.
Вышел на длинную дорогу, и жертве нападения стало казаться, что все глаза были устремлены исключительно на него. Ком тревоги застрял в горле, мешал дышать и сглатывать слюну, которой, стало казаться, уж слишком много. Резкость движений и замешательство выдавали неладное с головой, – и действительно, люди это замечали. Прохожие бросали короткие взоры на юношу, пока тот пересекал редкий поток людей перпендикулярно естественно заданному. Но не стали вмешиваться в чужую жизнь, хотя в данной ситуации, в проблему не свою. Кроме тех, кого ожидаешь больше всех в такой момент.
– Молодой человек, с вами всё в порядке? – прозвенело в ушах громче, чем рокот вувузелы прямо в ухо.
Пятеро патрульных, кои следили за порядком на данном участке, неторопливо подошли ближе. У каждого из солдат было на себе по несколько пистолетов на перевязи, а в руках – длинные алебарды, угрожающе сверкавшие в лучах клонящегося к закату солнца, на поясах – увесистые дубины. Полный арсенал для повседневного ношения и реакции на все случаи жизни.
– Молодой человек! У вас всё хорошо? Выглядите бледно. Что-то беспокоит?
Голос грубый, но старательно учтивый принадлежал сержанту наёмного отряда, нагрудник которого имел белую полосу, а правый наплечник – покрыт красной краской. На шлеме прямо над наносником было закреплено тонкое белое перо. Полный набор отличительных черт, чтобы даже в суматохе можно было должность определить.
– Я… – запинался Зим и не знал, как поступать, – я...
Оказался меж двух огней. Прямо сейчас у него была возможность рассказать всё и, возможно, вылезти из болота, в трясине которого он оказался. Но следом и тихий щелчок прозвучал в несчастных и чувствительных ушах. Тёмные глаза слушателя тотчас нашли его источник. Мужчина среднего роста в пальто, и с волосами седыми, стоял в тени переулка напротив того, откуда вышел сам Зим. И в его сторону угрожающе смотрели шесть стволов револьвера калибра достаточного, чтобы пренебрежительно отнестись едва ли не к любому способу защиты тела от чужой агрессии.
– Д-да, всё хорошо… Н-не из-звольте… беспокоиться, – еле выдавливал из себя слова юноша, на очки незнакомца глядя.
– Вы уверены?
– Славно. А теперь делай, что я сказал. – Довершал голос и к действию принуждал.
Зим быстро обернулся. Только сейчас до него дошло, что он не рассмотрел ни лица, ни одежды нападавшего. Всё сознание было скованно паникой. Глаза тревожно искали выход из ситуации, но не находили. И как назло дети пропали с поля зрения.
– В-вы же н-не уб-бьёте меня? – заикаясь, переспросил юноша.
Да бросил осторожный взгляд на место то, где стоял незнакомец. Пусто. Как его и не было никогда. Но мысли в голове настоятельно били тревогу от опасного допущения, что это всё лишь почудилось. Вряд ли воображение было столь богатым, чтобы придумать, изобразить и – что самое важное – поверить в произошедшее. Робкими шагами юноша направился туда, куда было приказано. Дошёл до поворота, повернул к улице более оживлённой. Народу в такой час было немного. В основном те, кто возвращался домой с верфей. Но белое пятно бледной кожи Зима притягивало достаточно много внимания.
Вышел на длинную дорогу, и жертве нападения стало казаться, что все глаза были устремлены исключительно на него. Ком тревоги застрял в горле, мешал дышать и сглатывать слюну, которой, стало казаться, уж слишком много. Резкость движений и замешательство выдавали неладное с головой, – и действительно, люди это замечали. Прохожие бросали короткие взоры на юношу, пока тот пересекал редкий поток людей перпендикулярно естественно заданному. Но не стали вмешиваться в чужую жизнь, хотя в данной ситуации, в проблему не свою. Кроме тех, кого ожидаешь больше всех в такой момент.
– Молодой человек, с вами всё в порядке? – прозвенело в ушах громче, чем рокот вувузелы прямо в ухо.
Пятеро патрульных, кои следили за порядком на данном участке, неторопливо подошли ближе. У каждого из солдат было на себе по несколько пистолетов на перевязи, а в руках – длинные алебарды, угрожающе сверкавшие в лучах клонящегося к закату солнца, на поясах – увесистые дубины. Полный арсенал для повседневного ношения и реакции на все случаи жизни.
– Молодой человек! У вас всё хорошо? Выглядите бледно. Что-то беспокоит?
Голос грубый, но старательно учтивый принадлежал сержанту наёмного отряда, нагрудник которого имел белую полосу, а правый наплечник – покрыт красной краской. На шлеме прямо над наносником было закреплено тонкое белое перо. Полный набор отличительных черт, чтобы даже в суматохе можно было должность определить.
– Я… – запинался Зим и не знал, как поступать, – я...
Оказался меж двух огней. Прямо сейчас у него была возможность рассказать всё и, возможно, вылезти из болота, в трясине которого он оказался. Но следом и тихий щелчок прозвучал в несчастных и чувствительных ушах. Тёмные глаза слушателя тотчас нашли его источник. Мужчина среднего роста в пальто, и с волосами седыми, стоял в тени переулка напротив того, откуда вышел сам Зим. И в его сторону угрожающе смотрели шесть стволов револьвера калибра достаточного, чтобы пренебрежительно отнестись едва ли не к любому способу защиты тела от чужой агрессии.
– Д-да, всё хорошо… Н-не из-звольте… беспокоиться, – еле выдавливал из себя слова юноша, на очки незнакомца глядя.
– Вы уверены?
Сержант обернулся по направлению взгляда юноши. Одно короткое моргание одномоментно с лёгкой надеждой и пугающим осознанием грядущего. И никого не оказалось.
– Вы что-то заметили? Вас сопроводить? – не унимался оный, неладное дело подозревая.
– Нет… Всё хорошо. Просто немного переутомился.
Странно, как уверенность, что убийца находится поблизости и всё прекрасно видит и слышит, может придать твёрдости в голосе. Жертва нападения вполне могла всё вывалить на стражу прямо здесь и сейчас. Они наверняка помогут и найдут преступника. Но мог ли Зим рассчитывать, что он не останется остывать с пулевым отверстием прямо там на улице. Преступника, допустим, скрутят. Посадят в застенки. Предположить вполне возможно, что наверняка и казнят. Но самому важному человеку то уже будет вовсе не важно. Думать бы о других, пресекая проблему острова в зародыше. Да кто о молодом человеке-то подумает.
– Я пойду, господин. Был тяжёлый день, и я бы предпочёл отдохнуть. На верфи сейчас много работы и завтра обещается не меньше.
Взгляд сержанта стал особенно придирчивым, пока он вновь и вновь осматривал подозрительного человека с головы до пят. Вид младого рабочего был взаправду так себе, да подметить можно, что и вовсе болезненный. Повисло тяжёлое молчание, растянувшееся на добрый десяток секунд, прежде чем с прежним лицом недовольным мужчина похлопал робкого человека по плечу, словно-то отцовскую заботу проявляя:
– Ладно, не тушуйся. Выглядишь ты, конечно, скверно. Не напрягайся так сильно на своей верфи. За усердную работу спасибо не говорят. Парни, двинули.
Потеряли всяческий интерес к фигуре юноши, стражники продолжили следовать по улице и осматривать окружение на предмет нарушителей спокойствия. Видел спины с кожаными ремнями нагрудников, Зим расслабленно выдохнул, пока в сознании не возник вновь образ того же человека. Помощник корабела нехотя бросил взгляд на тот же проулок меж домов, где снова стоял вполне себе материальный Персиваль и безэмоционально изображал театральные аплодисменты, словно в одобрение игры своей жертвы. Всё же отвязаться так просто не удастся и последний шанс на спасение ушёл вместе с алебардами, – сами мысли покрылись холодным потом.
Образ наёмника потерял чёткость, пока ладони продолжали беззвучно изображать рукоплескания, стал более прозрачным и наконец, растаял в дымке чуть густой. Ясно, вот почему он так резко появляется и пропадает, – чувствовал, что неусыпный взгляд следит за каждым движением молодого человека, подобно занесённому для удара мечу, и Зиму ничего не оставалось, кроме как следовать указаниям и уповать, что злоумышленник не настроен радикально перевернуть его жизнь с ног на могилу. Его ведь похоронят, случись худшее, – ведь так, да?
Как и было сказано, юноша оказался на неприметном пятачке опустевшего порта, где теперича лишь матросы с пришлых судов да редкие служащие прохаживались, да ещё один патруль направлялся в сторожку заправить фонари перед дежурством. Небольшая лодка, способная отойти от берега на некоторое расстояние, но не годящаяся для длительных заплывов, одиноко болталась, привязанная к кнехту. Даже забавно это выглядело, как массивный металлический гриб удерживал тонкой верёвкой столь тщедушное плавсредство. Забрался на раскачивающийся транспорт, и от нервозности Зим едва не потерял равновесие, фонтан солёных брызг поднимая. Но пока удержался на месте. Больше никого не было.
– Отвязывайся и греби. – Прозвучал голос как из ниоткуда.
Ах да, невидимый, – подумал Зим, отвязывая верёвку от швартового кольца и отталкиваясь веслом от каменного причала. Лодка лениво, будто спросонья, отошла от устойчивой суши и направила нос в направлении сгущающейся темноты.
– Вы что-то заметили? Вас сопроводить? – не унимался оный, неладное дело подозревая.
– Нет… Всё хорошо. Просто немного переутомился.
Странно, как уверенность, что убийца находится поблизости и всё прекрасно видит и слышит, может придать твёрдости в голосе. Жертва нападения вполне могла всё вывалить на стражу прямо здесь и сейчас. Они наверняка помогут и найдут преступника. Но мог ли Зим рассчитывать, что он не останется остывать с пулевым отверстием прямо там на улице. Преступника, допустим, скрутят. Посадят в застенки. Предположить вполне возможно, что наверняка и казнят. Но самому важному человеку то уже будет вовсе не важно. Думать бы о других, пресекая проблему острова в зародыше. Да кто о молодом человеке-то подумает.
– Я пойду, господин. Был тяжёлый день, и я бы предпочёл отдохнуть. На верфи сейчас много работы и завтра обещается не меньше.
Взгляд сержанта стал особенно придирчивым, пока он вновь и вновь осматривал подозрительного человека с головы до пят. Вид младого рабочего был взаправду так себе, да подметить можно, что и вовсе болезненный. Повисло тяжёлое молчание, растянувшееся на добрый десяток секунд, прежде чем с прежним лицом недовольным мужчина похлопал робкого человека по плечу, словно-то отцовскую заботу проявляя:
– Ладно, не тушуйся. Выглядишь ты, конечно, скверно. Не напрягайся так сильно на своей верфи. За усердную работу спасибо не говорят. Парни, двинули.
Потеряли всяческий интерес к фигуре юноши, стражники продолжили следовать по улице и осматривать окружение на предмет нарушителей спокойствия. Видел спины с кожаными ремнями нагрудников, Зим расслабленно выдохнул, пока в сознании не возник вновь образ того же человека. Помощник корабела нехотя бросил взгляд на тот же проулок меж домов, где снова стоял вполне себе материальный Персиваль и безэмоционально изображал театральные аплодисменты, словно в одобрение игры своей жертвы. Всё же отвязаться так просто не удастся и последний шанс на спасение ушёл вместе с алебардами, – сами мысли покрылись холодным потом.
Образ наёмника потерял чёткость, пока ладони продолжали беззвучно изображать рукоплескания, стал более прозрачным и наконец, растаял в дымке чуть густой. Ясно, вот почему он так резко появляется и пропадает, – чувствовал, что неусыпный взгляд следит за каждым движением молодого человека, подобно занесённому для удара мечу, и Зиму ничего не оставалось, кроме как следовать указаниям и уповать, что злоумышленник не настроен радикально перевернуть его жизнь с ног на могилу. Его ведь похоронят, случись худшее, – ведь так, да?
Как и было сказано, юноша оказался на неприметном пятачке опустевшего порта, где теперича лишь матросы с пришлых судов да редкие служащие прохаживались, да ещё один патруль направлялся в сторожку заправить фонари перед дежурством. Небольшая лодка, способная отойти от берега на некоторое расстояние, но не годящаяся для длительных заплывов, одиноко болталась, привязанная к кнехту. Даже забавно это выглядело, как массивный металлический гриб удерживал тонкой верёвкой столь тщедушное плавсредство. Забрался на раскачивающийся транспорт, и от нервозности Зим едва не потерял равновесие, фонтан солёных брызг поднимая. Но пока удержался на месте. Больше никого не было.
– Отвязывайся и греби. – Прозвучал голос как из ниоткуда.
Ах да, невидимый, – подумал Зим, отвязывая верёвку от швартового кольца и отталкиваясь веслом от каменного причала. Лодка лениво, будто спросонья, отошла от устойчивой суши и направила нос в направлении сгущающейся темноты.
Солнце садилось сегодня как-то слишком быстро. А может, юноша просто потерял счёт времени. И когда лодка отдалилась от берега достаточно далеко, Зим позволил себе расслабиться и выдохнуть. Дальше переживать не имело никакого смысла, – будь что будет. Краем глаза он уцепился за пузатую бутылку, стоящую под носовой скамьёй. В странном любопытстве, и раз преследователь так и не подал голоса или образа, помощник корабела потянулся к стеклянной ёмкости, да примечал, что та не закупорена. Из нутра тары разносился лёгкий запах спирта.
Зим не был выпивохой, как многие рабочие. Но в критической ситуации уже как-то не важно. Пожал плечами, юноша попытался пригубить горлышко, как резкий оклик отдёрнул руку:
– Тебе жить надоело?
Да, голос раздавался ровно из сосуда.
– Д-джин? – ляпнул первое, что пришло в голову Зим.
– Ага, какое твоё первое желание?
Неожиданно бутыль заполнил чёрный, как смола, дым и тонкой ниткой вылетел из укрытия, покамест формировал фигуру нападавшего прежде наёмника, держащего руку Зима и бутылку с ней.
– Спокойно. Теперь главное, не прыгай за борт и всё у тебя будет в порядке. – Увещевал наёмник, выхватывая своё пойло из рук юнца. – Что так долго? Споткнулся по дороге?
Он не всё время был рядом? – только и мог думать юноша, погружаясь в себя как от страха, так и от смущения за сказанную глупость. Тёмные глаза скосились куда-то в сторону под твёрдый взор как самой стали, но равно же и спокойный.
– Молчишь. Ну и ладно. Желудок крепкий? Не вывернет?
– А? Д-да… вроде как, – тихо отвечал похищенный.
– Ну, тогда можешь хлебнуть.
Словно гранату, Персиваль уронил в руки юноше бутыль и тотчас переступил через скамью, к кормовой части лодки подходя.
– Что? Можно?
– Валяй. Я не против. Может дрожать перестанешь, – не оборачиваясь, проговорил наёмник и выставил руку вперёд вытянутой.
Стражник опёрся на древко своей алебарды и глядел, как его компаньон на эту ночь отдалялся с фонарём на поясе.
– Только давай быстрее!
– Не торопи меня!
Перекрикивались мужчины в порту почти пустом, чем вызывали недоуменные взгляды со стороны. А может, просто людям стало интересно, что там обсуждает личный состав Летучего Фрегата между собой.
– Я говорил не хлестать пиво перед дежурством!
– Бля, отъебись уже, а!
Дошёл до условной точки, что существовала лишь только в голове нуждающегося, стражник остановился, облокотил древко оружия на плечо и развязывал шнур, что поддерживал штаны в строго определённом положении относительно остального. Приспустил оные, мужчина помедлил, на товарища оборачиваясь:
– Ты отвернуться не хочешь? Я тут интимным делом занят!
– Больно мне нужна твоя интимность! Ссы давай и пошли, нам ещё обход делать!
Рыкнул от неудовлетворённости скромной просьбы, мужчина сконцентрировался на задаче. И всё бы прошло хорошо, если бы не одно «но». Неожиданно, в темноте сгустившихся сумерек, раздался громкий хлопок, как взрыв петарды, поднявший крупный всплеск воды, словно попадание пушечным ядром. От неожиданности нуждающийся стражник подскочил на месте, потерял координацию, и его драгоценная алебарда соскочила с края пирса в тёмную воду.
– Аха-аха-ха! Нихрена ты…
– ЗАВАЛИСЬ! Я АЛЕБАРДУ УРОНИЛ!
– Кретин ты, вот кто. С тебя лейтенант шкуру спустит за потерю ценного инвентаря.
Удача стечения обстоятельств, по которым все в достатке отвлечены, чтобы не обратить внимания должного, и когда появляются задачи более приоритетные, чем то, что прямой угрозой не предстало.
А лодка, подброшенная взрывом газа и подгоняемая потоком оного, стремительно пересекала пространство Ржавого месяца от рога до рога – туда, где наёмника и его добычу уже ждали.
Зим не был выпивохой, как многие рабочие. Но в критической ситуации уже как-то не важно. Пожал плечами, юноша попытался пригубить горлышко, как резкий оклик отдёрнул руку:
– Тебе жить надоело?
Да, голос раздавался ровно из сосуда.
– Д-джин? – ляпнул первое, что пришло в голову Зим.
– Ага, какое твоё первое желание?
Неожиданно бутыль заполнил чёрный, как смола, дым и тонкой ниткой вылетел из укрытия, покамест формировал фигуру нападавшего прежде наёмника, держащего руку Зима и бутылку с ней.
– Спокойно. Теперь главное, не прыгай за борт и всё у тебя будет в порядке. – Увещевал наёмник, выхватывая своё пойло из рук юнца. – Что так долго? Споткнулся по дороге?
Он не всё время был рядом? – только и мог думать юноша, погружаясь в себя как от страха, так и от смущения за сказанную глупость. Тёмные глаза скосились куда-то в сторону под твёрдый взор как самой стали, но равно же и спокойный.
– Молчишь. Ну и ладно. Желудок крепкий? Не вывернет?
– А? Д-да… вроде как, – тихо отвечал похищенный.
– Ну, тогда можешь хлебнуть.
Словно гранату, Персиваль уронил в руки юноше бутыль и тотчас переступил через скамью, к кормовой части лодки подходя.
– Что? Можно?
– Валяй. Я не против. Может дрожать перестанешь, – не оборачиваясь, проговорил наёмник и выставил руку вперёд вытянутой.
Стражник опёрся на древко своей алебарды и глядел, как его компаньон на эту ночь отдалялся с фонарём на поясе.
– Только давай быстрее!
– Не торопи меня!
Перекрикивались мужчины в порту почти пустом, чем вызывали недоуменные взгляды со стороны. А может, просто людям стало интересно, что там обсуждает личный состав Летучего Фрегата между собой.
– Я говорил не хлестать пиво перед дежурством!
– Бля, отъебись уже, а!
Дошёл до условной точки, что существовала лишь только в голове нуждающегося, стражник остановился, облокотил древко оружия на плечо и развязывал шнур, что поддерживал штаны в строго определённом положении относительно остального. Приспустил оные, мужчина помедлил, на товарища оборачиваясь:
– Ты отвернуться не хочешь? Я тут интимным делом занят!
– Больно мне нужна твоя интимность! Ссы давай и пошли, нам ещё обход делать!
Рыкнул от неудовлетворённости скромной просьбы, мужчина сконцентрировался на задаче. И всё бы прошло хорошо, если бы не одно «но». Неожиданно, в темноте сгустившихся сумерек, раздался громкий хлопок, как взрыв петарды, поднявший крупный всплеск воды, словно попадание пушечным ядром. От неожиданности нуждающийся стражник подскочил на месте, потерял координацию, и его драгоценная алебарда соскочила с края пирса в тёмную воду.
– Аха-аха-ха! Нихрена ты…
– ЗАВАЛИСЬ! Я АЛЕБАРДУ УРОНИЛ!
– Кретин ты, вот кто. С тебя лейтенант шкуру спустит за потерю ценного инвентаря.
Удача стечения обстоятельств, по которым все в достатке отвлечены, чтобы не обратить внимания должного, и когда появляются задачи более приоритетные, чем то, что прямой угрозой не предстало.
А лодка, подброшенная взрывом газа и подгоняемая потоком оного, стремительно пересекала пространство Ржавого месяца от рога до рога – туда, где наёмника и его добычу уже ждали.
Среднее задание [A].
Конверт разорвался с хрустом, и остался пушистый край повреждённого клееного куска древесных волокон, когда руки Персиваля дотянулись до послания.
– Если заказчик не хочет личной встречи, то он вполне может и позвонить, чтобы не гонять людей почём зря. – Сместил сигарету в зубах Монселе в обращении к курьеру.
Оный выглядел слишком важно и уверенно для простого посыльного. Чтобы приметить сие, не нужно было пристально наблюдать за отточенными движениями молодого человека, достаточно было цеплять бдительным к окружению взором невозмутимость и покой оказавшегося рядом туловища. Поправил на переносице очки, Монселе отодвинул сложенный лист бумаги непримечательно подальше от лица и прочистил горло, как давал время собеседнику вступить со словом своим, прежде чем неюный логист обратится к сосредоточенному ознакомлению.
– Мой руководитель не хотел бы, чтобы Ваша деятельность была осложнена фактом личных контактов. К тому же, в случае Вашей неудачи…
– Он впервые слышит о том, что где-то орудовал наёмник, и кто оплачивал услуги - загадка за семью печатями. Знаю, знаю... – перебил Всадник Апокалипсиса, пока разворачивал лист с письмом, – ты можешь быть свободен.
– Прошу извинить, но я должен удостовериться, что вы прочитали письмо и выполнили все инструкции в точности.
– За кого вы меня принимаете? – рыкнул Седая гончая.
Бровь героя подпрыгнула, прежде чем глаза пали на ровные ряды размашистых букв. Человек, писавший письмо, явно привык действовать с размахом. А персона та, кой профессионально старался быть сдержанным среди всего прочего не робкого десятка, перебрал пальцы сложенного замка рук за спиной, чем проявил вспыхнувшую искоркой слабость, и подбирал дальнейшие слова боле верные:
– Не сочтите за неучтивость.
– И это всё? Мне казалось, что на острове не приветствуют столь радикальные меры, – зазря повод к беспокойству дал, Персиваль успел пробежаться по тексту.
– Вам платят не за любопытство и не за догадливость. Мы указываем цель, Вы её исполняете. И так, чтобы постараться не поднять шум, – продолжал ровным тоном разговаривать посыльный, что и голос не дрогнул.
– Не поднять шум? Вы считаете, что пропажа одного человека и обнаружение второго пройдут бесследно?
– У нас есть основания предполагать, что господа из Нортфорта воздержатся от того, чтобы заявлять в Летучий Фрегат о преступлении. Особенно после того, как Вы сообщите об успешной операции.
– Если это такая тайна, то мне неинтересно, – к безразличию воротился седой наёмник.
Из кармана пальто выпорхнула в руке сжатая, золотая – или позолоченная – зажигалка. Нажатием на кнопку кресала из цилиндра, казалось, монолитного отделилась часть в верхней зоне, что обнажило сопло, и вследствие чего излился огонёк подобно свечному. Язык пламени тотчас лизнул край сообщения, покамест перепрыгивал на новое топливо и пожирал то с невиданной жадностью. Бумага стала быстро чернеть и сжиматься, пока пламя поднималось к последнему белому участку, сжатому меж пальцев Всадника Апокалипсиса. Словно-то и не замечал обжигающего огня, Монселе продолжал удерживать последние клочки письма, пока огонь не добрался до кожи, уничтожая сообщение и не оставляя ожога на пальцах.
– В таком случае, жду Вашего ответа в условленном месте.
– Не извольте беспокоиться. Больше Вам помех этот человек чинить не сможет. – Довершил Персиваль.
Полагаться на защиту Летучего Фрегата – дело благородное. Но что делать тем, кто рассчитывает не только на защиту собственных интересов, но и отсутствие внимания к факту, что подзащитный и сам не прочь нарушить эти интересы у соседа?
Конверт разорвался с хрустом, и остался пушистый край повреждённого клееного куска древесных волокон, когда руки Персиваля дотянулись до послания.
– Если заказчик не хочет личной встречи, то он вполне может и позвонить, чтобы не гонять людей почём зря. – Сместил сигарету в зубах Монселе в обращении к курьеру.
Оный выглядел слишком важно и уверенно для простого посыльного. Чтобы приметить сие, не нужно было пристально наблюдать за отточенными движениями молодого человека, достаточно было цеплять бдительным к окружению взором невозмутимость и покой оказавшегося рядом туловища. Поправил на переносице очки, Монселе отодвинул сложенный лист бумаги непримечательно подальше от лица и прочистил горло, как давал время собеседнику вступить со словом своим, прежде чем неюный логист обратится к сосредоточенному ознакомлению.
– Мой руководитель не хотел бы, чтобы Ваша деятельность была осложнена фактом личных контактов. К тому же, в случае Вашей неудачи…
– Он впервые слышит о том, что где-то орудовал наёмник, и кто оплачивал услуги - загадка за семью печатями. Знаю, знаю... – перебил Всадник Апокалипсиса, пока разворачивал лист с письмом, – ты можешь быть свободен.
– Прошу извинить, но я должен удостовериться, что вы прочитали письмо и выполнили все инструкции в точности.
– За кого вы меня принимаете? – рыкнул Седая гончая.
Бровь героя подпрыгнула, прежде чем глаза пали на ровные ряды размашистых букв. Человек, писавший письмо, явно привык действовать с размахом. А персона та, кой профессионально старался быть сдержанным среди всего прочего не робкого десятка, перебрал пальцы сложенного замка рук за спиной, чем проявил вспыхнувшую искоркой слабость, и подбирал дальнейшие слова боле верные:
– Не сочтите за неучтивость.
– И это всё? Мне казалось, что на острове не приветствуют столь радикальные меры, – зазря повод к беспокойству дал, Персиваль успел пробежаться по тексту.
– Вам платят не за любопытство и не за догадливость. Мы указываем цель, Вы её исполняете. И так, чтобы постараться не поднять шум, – продолжал ровным тоном разговаривать посыльный, что и голос не дрогнул.
– Не поднять шум? Вы считаете, что пропажа одного человека и обнаружение второго пройдут бесследно?
– У нас есть основания предполагать, что господа из Нортфорта воздержатся от того, чтобы заявлять в Летучий Фрегат о преступлении. Особенно после того, как Вы сообщите об успешной операции.
– Если это такая тайна, то мне неинтересно, – к безразличию воротился седой наёмник.
Из кармана пальто выпорхнула в руке сжатая, золотая – или позолоченная – зажигалка. Нажатием на кнопку кресала из цилиндра, казалось, монолитного отделилась часть в верхней зоне, что обнажило сопло, и вследствие чего излился огонёк подобно свечному. Язык пламени тотчас лизнул край сообщения, покамест перепрыгивал на новое топливо и пожирал то с невиданной жадностью. Бумага стала быстро чернеть и сжиматься, пока пламя поднималось к последнему белому участку, сжатому меж пальцев Всадника Апокалипсиса. Словно-то и не замечал обжигающего огня, Монселе продолжал удерживать последние клочки письма, пока огонь не добрался до кожи, уничтожая сообщение и не оставляя ожога на пальцах.
– В таком случае, жду Вашего ответа в условленном месте.
– Не извольте беспокоиться. Больше Вам помех этот человек чинить не сможет. – Довершил Персиваль.
Полагаться на защиту Летучего Фрегата – дело благородное. Но что делать тем, кто рассчитывает не только на защиту собственных интересов, но и отсутствие внимания к факту, что подзащитный и сам не прочь нарушить эти интересы у соседа?
Только пользоваться помощью тех, кто хорошо работает руками, и не слишком – головой. А таких людей на острове, благо, долго искать не приходится. Крепкие и достаточно сильные молодчики дежурили возле дома своего начальника, бросали подозрительные взгляды на всех случайных прохожих на улице. На них самих же никто особого внимания не обращал, – люди свыклись с мыслью, что большие шишки могут пользоваться услугами не совсем общепринятыми. А стражники относились к ним как к народному ополчению, пока те не заходили слишком далеко. Но отдельные группки телохранителей или тихарей не были организованной группой. Скорей, временными наёмниками, которые сегодня есть, а завтра на смене в карьере или на металлообработке.
После новостей, что новый помощник корабела уже как три дня к ряду не появлялся, тревога в рядах управляющих Нортфорта дошла до точки кипения. Право дело, молодняк мог просто напиться и покамест просыхать в собственной квартире. И вовсе, мог просто плюнуть на работу да слоняться по улицам. Могло произойти всё что угодно. Но почему-то сие произошло в преддверии заключения крупного контракта на постройку нескольких кораблей большого водоизмещения. И в то уже верилось сомнительно. Это не могли быть не происки Вестфорта и Соутфорта, даже если хоть бы какая теория станет истинной.
– Будь внимателен и крайне осторожен. Мы не можем рисковать перед завтрашними переговорами. Если всё сорвётся, мы окажемся в таком болоте проблем, что живые позавидуют мёртвым.
Ден-ден муши исходил неодобрительным речами, но слушателю было то не слишком важно, словно оное была какая-то музыка на фоне, скрашивающая тишину вечера и мерное потрескивание камина. Оный же, погружённый в мысли, лишь только изредка кивал, но чётко улавливал суть слов, что сыпались на него, как дым валит к небу, несли с собой мрачные подозрения и предупреждения.
– Я в курсе. Совет Нортфорта меня назначил главным переговорщиком отнюдь не потому, что я халатно отношусь к своим обязанностям. – Отвечал он.
Ручка-перо мягко скользила по ровной поверхности импортной бумаги, выводила слова, складывающиеся в последние инструкции для прочих участников переговорного процесса. Нортфорт действительно делал большую ставку на сделку, к сему часу почти заключённую, а потому не побоялись управляющие взять сравнительно небольшой заём, дабы оплатить вперёд поставку недостающих на острове ресурсов. Если на финишной прямой всё пойдёт прахом, участь верхушки города будет незавидна. Кредиторы с придыханием будут снимать с них последнюю шкуру. Условно это можно даже считать рабством. Но пока всё шло как по маслу, и поводов переживать не было.
– К слову, неизвестно, куда пропал этот Зим?
– Нет, как ушёл с верфи в последний день, так его никто и не видел. Будто сквозь землю провалился, – раздался голос из улитки.
Когда собеседник, ежели судить по звуку, развалился на кресле.
– Не к добру это. Он же был в бригаде, что занята проектировкой несущей части?
– Да. И это может сильно по нам ударить. Голова у него была светлая. Если не успеем предоставить проект, наш гонорар станет кратно меньше, – отвечала улитка словами и тоном не своими.
– Тогда удостоверьтесь, что больше никто из важных сотрудников не пропадёт столь же неожиданно. Хоть на поводок их сажайте.
– Ты ещё будешь учить меня, как работать? – голос был без злобы, но удивлённый.
– Это не у меня люди пропадают с улицы. Может, его перекупили?
После новостей, что новый помощник корабела уже как три дня к ряду не появлялся, тревога в рядах управляющих Нортфорта дошла до точки кипения. Право дело, молодняк мог просто напиться и покамест просыхать в собственной квартире. И вовсе, мог просто плюнуть на работу да слоняться по улицам. Могло произойти всё что угодно. Но почему-то сие произошло в преддверии заключения крупного контракта на постройку нескольких кораблей большого водоизмещения. И в то уже верилось сомнительно. Это не могли быть не происки Вестфорта и Соутфорта, даже если хоть бы какая теория станет истинной.
– Будь внимателен и крайне осторожен. Мы не можем рисковать перед завтрашними переговорами. Если всё сорвётся, мы окажемся в таком болоте проблем, что живые позавидуют мёртвым.
Ден-ден муши исходил неодобрительным речами, но слушателю было то не слишком важно, словно оное была какая-то музыка на фоне, скрашивающая тишину вечера и мерное потрескивание камина. Оный же, погружённый в мысли, лишь только изредка кивал, но чётко улавливал суть слов, что сыпались на него, как дым валит к небу, несли с собой мрачные подозрения и предупреждения.
– Я в курсе. Совет Нортфорта меня назначил главным переговорщиком отнюдь не потому, что я халатно отношусь к своим обязанностям. – Отвечал он.
Ручка-перо мягко скользила по ровной поверхности импортной бумаги, выводила слова, складывающиеся в последние инструкции для прочих участников переговорного процесса. Нортфорт действительно делал большую ставку на сделку, к сему часу почти заключённую, а потому не побоялись управляющие взять сравнительно небольшой заём, дабы оплатить вперёд поставку недостающих на острове ресурсов. Если на финишной прямой всё пойдёт прахом, участь верхушки города будет незавидна. Кредиторы с придыханием будут снимать с них последнюю шкуру. Условно это можно даже считать рабством. Но пока всё шло как по маслу, и поводов переживать не было.
– К слову, неизвестно, куда пропал этот Зим?
– Нет, как ушёл с верфи в последний день, так его никто и не видел. Будто сквозь землю провалился, – раздался голос из улитки.
Когда собеседник, ежели судить по звуку, развалился на кресле.
– Не к добру это. Он же был в бригаде, что занята проектировкой несущей части?
– Да. И это может сильно по нам ударить. Голова у него была светлая. Если не успеем предоставить проект, наш гонорар станет кратно меньше, – отвечала улитка словами и тоном не своими.
– Тогда удостоверьтесь, что больше никто из важных сотрудников не пропадёт столь же неожиданно. Хоть на поводок их сажайте.
– Ты ещё будешь учить меня, как работать? – голос был без злобы, но удивлённый.
– Это не у меня люди пропадают с улицы. Может, его перекупили?
Сообщений игроков на странице: 9
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)