[Гранд Лайн. 1 путь.] Королевство Дорестад. 4 остров

Что поделать, не всем дано уходить в технический прогресс и не застрять в позднем средневековье, которое уже сто лет назад было дремучим.
Не стоит также упускать из виду, что первым впечатлением от местного колорита было и то, что герой выглядел не более подростка, причём не самого окрепшего. Ведь люди здесь в основной массе ростом Персиваля обгоняли на головы полторы, и если с высокого борта корабля можно было смотреть на них сверху вниз, то на устойчивой земле роли несколько – сильно, – поменялись. Даже при учёте, что город, носивший имя гордое, но неблагозвучное – Тамдурп, – был портовым, и нет-нет, да и да принимал в свои объятия суда и корабли чужеземцев, люди местные смотрели на приезжих как на субтильных калек и явно пренебрежительно. Тёплые и яркого цвета одежды рыбаков или просто мореходов создавали редкостное буйство красок. Местами угадывались характерные узоры, прежде уже виденные наёмником. Возможно, что в эволюционной ветке цивилизаций дорестадцы приходились близкими родственниками, если не предками, норскийцев с Фрельйорда.
Старался виду не подавать, что снисходительные взгляды не оставались незамеченными, Монселе шагал вдоль пирса, покуда приближался к месту, где уже капитальная земля могла оказаться под ногами.
– А ну стой, седой, куда так торопишься?
Голос, что окликнул со стороны, исходил от рослого и широкого в плечах мужчины возраста предпенсионного. Если допускать, что местным такое понятие вообще знакомо. Хотя кто их знает.
– Красивый драккар. На таком и на кита ходить не страшно. Или других маленьких щипать. За сколько шкурок отдашь? Если хочешь, дам десяток мамонтов.
Ехидные смешки с близстоящего корабля, который снаряжался в плавание, давали явственное понимание, что это была скорей проверка на вшивость, чем действительное деловое предложение. Да и сомнительно было, что и сотня мамонтов – даже, предположим, породистых, – стоила целого линкора. Разве что его мачты.
– Корабль не продаётся. – Сухо буркнул наёмник, лишь мимолётом взглядом собеседника одарив.
Пока Анксу закуталась в полушубок глубже. Кому, а ей точно не улыбалось вступать в перебранки с местным колоритом, пиши что, с порога. Но острый взгляд недолго продержался на седой макушке, прежде чем перетечь красноречивым замешательством на дорестадца.
– Ну, зачем так резко? – поглаживал усы, мужчина смотрел свысока своими глазами светлыми, цвета летнего неба – Давай сойдёмся. Я тебе отдам свой топор, а ты мне свою посудинку. А? Глянь какой топор!
Рослый детина и вправду вытащил из кучи оружия на палубе его судна двуручный бородатый топор. Ценное приобретение, если не иметь гроша за душой. Абсолютно бесполезное заполучение, если ты для его использования и ростом-то не вышел.
– Сказал же, Суверен не продаётся. – Отрезал герой.
И уже было собрался отвернуться да продолжить путь собственный, но массивная рука сжалась вокруг плеча.
– Эй, мы с тобой ещё не закончили. Уступи лоханку свою гово…
А закончить шансов не было. Развоплотившееся плечо резко вышло из хвата, пока наёмник вырос в размерах, обратившись в подобие джина из лампы, как их имеют привычку рисовать на страницах книг академических, иль же в сказах для всех возрастов. Дымное марево из чёрного газа и нависающий над мореходом Монселе оскалился, исторгнув недовольный рык, а рука, что выросла в габаритах кратно, ухватила дорестадца за шиворот и вытолкнула в холодные, даже по цвету, тёмные воды прибрежные. Но не всерьёз. В допущении, что тяжёлая кольчуга и кованые сапоги с шерстяной одеждой станут неудобной обузой, что утянет незадачливого предпринимателя к смерти, хват не ослаб, а вытащил крупное тулово обратно на место прежнее.

Мокрый и ошарашенный мореход стоял, старательно обрабатывал всю поступившую информацию в голове, поскольку явно не ожидал подобного поворота событий.
– Освежился? – обратившись в обычную форму, вопросил Монселе.
Старался видом и поведением не провоцировать остальных людей на агрессию. Никому не хотелось запускать эту спираль насилия, когда каждый включившийся человек начинает подтягивать новых и новых участников мордобоя. Секунду ничего не происходило, пока экипаж морского гребно-парусного корабля не разразился гоготом и хохотом, к чему подключился и сам мокрый, как мышь, усач.
– Да, водичка сегодня что надо! Для похода самое то. А ты, малец, не промах. Не хочешь в команду? Мы и твоему драккару применение найдём!
– Благодарю, но откажусь.
– Смотри, малец. Не каждый день тебе предлагают встать под парус ярла…
– Хватит лясы точить, Оргерд! Тащи свой зад и отбываем, а-то так до тинга и проторчим в порту, ни рыбы, ни кита, ни добычи.
– Да, сейчас. Ты тоже не теряйся, приходи на тинг. Через месяц будет. Глядишь, к клану какому прибьёшься. – Отозвался на крик товарища лишь только условно пострадавший, перед уходом предложение новоприбывшему докинув.
Перехватил топор, мореход запрыгнул на борт, увешанный щитами круглыми, обрубая по ходу движения последний швартовый трос лезвием орудия военно-хозяйственного назначения.
– И что это сейчас было? – прошипела по-кошачьи Анксу.
– Местное приветствие, полагаю. И проверка, можно ли тебя обобрать, не получив в зубы, или лучше подальше держаться. Пойдём, у меня из головы не идёт корабль дозорных. Если за год ничего не поменялось, местные не шибко жалуют представителей мирового правительства.
– А нам это зачем?
Решительно не могла сопоставить Намун концы этого клубка, что перекатывался в голове из стороны в сторону. Если ты не преступник, зачем тебе встречаться с дозорными. А если да, то и подавно. Но седовласый явно был настроен удовлетворить любопытство, да развеять первую небольшую загадку на острове. Чем дальше от законников, тем лучше. А есть ли для опасения основания – вопрос вторичный. Чай, люди подобного толка могут состряпать тебе преступление даже из слишком частого дыхания, если на то будет желание и стимул.
Но шумный порт иначе обернулся взору, и сложно сказать, что послужило тому причиной, и как быстро сплетни распространяются по округе, но холодный и надменный приём сменился самым, что ни на есть, тёплым отношением. Лавочники, что торговали продуктами рыбного промысла, будто заприметили новых гостей и нынче предлагали свои услуги наперебой.
– Свежая рыба, только утренний улов!
– Да у тебя вся рыба не свежая!
– Ты кому это сказал, а ну повтори!
– Да, она вся воняет!
– Попробуйте сюрфстрёминг, обещаю, прежней ваша жизнь уже не будет!
Но тот закадровый шум мало трогал спокойно лавирующую меж людей высоких фигуру, в то время как минк-девушка ощущала себя не в своей тарелке, поскольку обилие голосов разной тональности и тембра резали чуткие уши, а поток рыбных запахов не только вынуждал морщиться, но и наполниться рот слюной. Кот – это кот. Даже если дикий. Даже если антропоморфный.
Неожиданно, толпа поредела, словно-то расступившийся лес, что не имел редкой опушки, раскрыл пред глазами ряд вооружённых до зубов людей грозного вида. И в достатке рослых, даже по меркам местного населения. Против них не самым ровным строем стояли люди в белых униформах, а два человека, что выделялись из общей массы, явно были лидерами в сложившейся ситуации.
– Повторяю снова, вам, белым плащам, на Дорестаде не рады. Мы хорошо помним заветы старших. А они явно говорят, что вы приносите только проблемы и беды. Мне нет причин считать, что конунгу есть, о чём с вами говорить, коммодор.

– Господин форинг, я понимаю Ваши опасения касательно наших прежних взаимоотношений, и что морской дозор предстал пред Вашим народом не в лучшем свете, но и сейчас ситуация несколько переменилась. На Дорестаде орудует группа опасных для безопасности острова людей. Мы и хотим установить отношения с конунгом, дабы гарантировать безопасность людей и предотвратить развитие конфронтации между мировым правительством и Дорестадом.
– Ещё раз, нет. Я отправлю гонца с вестью о вашем прибытии, но на радушный приём можете не рассчитывать. А до тех пор, я, как форинг гестиров Тамдрупа, настоятельно рекомендую не покидать пределов портового района.
Хоть разговор и зашёл немного загодя до прибытия Персиваля в ту конкретную точку города, часть он всё же уловил. Хотя не то стало причиной удивления его.
– Орландо? Ты здесь что делаешь? – ровно спросил в толпу неюный логист.
Словно по команде, головы собравшихся людей сосредоточились на новой фигуре, кто с недоумением, кто с изумлением.
– Пс, форинг, это тот, что макнул Оргерда Полуногого. – Раздался громкий, но вкрадчивый шёпот из строя милиции, в том значении, что ополчения.
– Персиваль? Мать твою, это я должен спрашивать, какими судьбами в этих краях? – боле рьяно обернулся лишь только один блондин из белых плащей названных.
– Так значит, тебя Персивалем кличут. Дурацкое имя. Почти бабское – Дал ёмкую оценку командир ополченцев, выговаривая из-под шлема каждый слог чеканным командирским голосом – Но не каждому пришельцу хватает духу окунать херсира ярла Харроумонда, да ещё и перед доброй половиной города. Яйца у тебя в штанах имеются, не поспоришь.
– Так что у вас тут происходит? – вернулся наёмник к сути, внимания на иное не обращая, и не стал спровоцированным на местный диалект.
Персиваль в задумчивости, и занимая выжидательную позицию в сношениях дипломатических, закурил сигарету, почти вальяжно.
– Да, ничего особого. Рядовые будни по охоте на смутьянов, когда местная власть, не подконтрольная мировому правительству, не горит желанием идти на контакт. – Отчеканил пока безликий знакомец из морского дозора.
– Я бы попросил. Твоё счастье уже то, что мы вообще разговариваем…
Командир ополчения бы и рад был что-то досказать, но окружающая переговоры толпа резко перешла в движение, а переговоры тихие и смешавшиеся в какофонию звуков говорили громче любого крика.
– Конунг умер! Конунг Эдрин Эдукан умер!
– Вот ведь сиськи Фреи! Ничего так день начинается! – больше тоном, чем словами, выражал беспокойство капитан, если его можно так обозначить, ежели проводить параллели меж званиями – ГЕСТИРЫ! РАЗОГНАТЬ ЛЮДЕЙ! ЕСЛИ КТО ВЗДУМАЕТ ЧУДИТЬ, ПЛЕТЕЙ И РОЗГ ВСЫПЬТЕ! НЕ ДОПУСКАТЬ ПАНИКИ.
Внимание ополченцев немедленно сместилось на дела более насущные, пока Орландо, в чине коммодора, кто же мог того предположить, лихорадочно ловил глазами всё, что представало пред ними.
– Вот и ответ на твой вопрос, белый плащ – Вдогонку бросил форинг, прежде чем откланяться – Кажется, если тебе так важно поговорить с конунгом, придётся подзадержаться и насладиться нашим гостеприимством. Пока ярлы не изберут нового конунга, короля на вашем то бишь.
Город по щелчку пальцев превратился в самый настоящий муравейник, когда люди стремились передать свежие и тревожные новости. Но ополченцы старательно затыкали все рты и разгоняли людей по домам. Оным лучше будет сначала свыкнуться с мыслью той, что власть на острове повисла на некоторое время в неопределённой позиции.
– Кажется, нам есть что обсудить, – отвлекаясь от творящегося недохаоса, герой обратился к старому знакомому.
– Да уж, кажется, тем для разговоров у нас теперь предостаточно. БОЙЦЫ! – Орландо громогласно обернулся к подчинённым, раздавать приказания начав.
А ведь день только начался.

Среднее задание [B+].

Жар стоял от очага медового зала, что был полон людей, отличных от их обыденного состояния. Многие дорестадцы оказались сильно смущены недавней новостью о неожиданной кончине конунга, и нынче пытались с ней свыкнуться. Оно ведь как – когда долго что-то знаешь, то начинает казаться таким монолитным и незыблемым, но едва постулат этот даёт трещину и старый правитель отходит на пир с предками, так и в остальном начинаешь сомневаться.
Вестимо, наивности в том не было, поскольку все прекрасно осознают и скоротечность, и непостоянство человеческой жизни. Но когда утро встречаешь с широкой улыбкой, а ещё до того, как диск на небосводе пересечёт точку зенита, как снег на голову приходят известия мрачные, так и приуныть недолго. Дело другое, что не всех известие ввергло в краткосрочное размышление о бренности бытия. Некоторые жители острова, что характерно носили конкретные цвета в одеяниях своих, были и вполне расслаблены. А это контингент не простых рыбаков или карлов. Были то члены хирдов ярлов или люди видные чуть боле, чем стойкий землепашец, что яблоки на скудной почве выращивал, иль рыбак, кой пропах своим промыслом так, что не ошибётся при встрече никто. Они-то знали, что формальной трагедии не случилось, – пока что. Политическая турбулентность лишь пока зреет за горизонтом событий и скоро может перерасти в полноценное столкновение интересов, которые не обсуждались только из уважения к немолодому властителю над тремя городами и всеми деревнями.
Но и посетители теперь были куда разнообразней рядового дня. В сени длинного дома о длинных столах да скамьях вкраплялось пятно белых цветов униформы дозорных, что разбавляли различные цвета одежд матросов с Суверена. Персиваль и Орландо сидели друг против друга, а по обе стороны от наёмника остались Дэвид и Анксу, старательно наслаждавшиеся приличной едой после скудного по разнообразию рациона морского, что редко включал в себя что-то окромя квашни и вяленого мяса. Нужно будет подумать о рефрижераторе. Вот только где достать столь редкие и часто недоступные простому смертному компоненты, хоть бы и тот же фреон.
– Вот уж чего мы точно не ожидали – подходило перечисление новостей к своему излёту, и Орландо оказался вынужден вновь погрузиться в тяжесть реального положения вещей – Конунг почил и теперь, пока местные правители в чине поменьше не решат, кто сядет на престол следующим, мы здесь застряли.
– А кто второй человек после конунга на острове? В таких делах, если нет строгой очереди наследования власти, обычно заместитель становится на место властителя, – предполагал Седая гончая.
В сих обстоятельствах, между делом, станет боле уместным конкретно упомянутое порекло. Если не быть погружённым в корни истории, то и уследить невозможно, сколь сильную связь далеко не первое имя наёмника имеет с военной организацией. Хоть обе стороны и сами, поскольку элементарно не задумывались, не до конца осознают, с каких именно пор оное закрепилось за взаимоотношениями не самыми законными – совсем нет, – но добровольно-вынужденными. Тем не менее, седая гончая – как оним продолжал распространяться среди плащевых рядов, быть может, не без помощи ироничности Ортхакса, которая не в первый раз оборачивалась чем-то боле серьёзным и властным, и то словно-то случайно играло на руку немолодого наёмника. Нынче же немало кто среди законников идентифицировал не замалчиваемого исполнителя под этим кодовым именем, и только старый знакомый не замечал никаких изменений.

Хоть бы и сколько был вымотан и худ не совсем товарищ с последней встречи, что говорить о взращённой силе, будто бы это было для Орландо очевидно, и распространяющейся славе, что так же было для оного очевидно. Избирательность в людях, намётанный глаз, военное мастерство и, быть может, что-то ещё, поскольку молодой морской дозорный сплёл внутри себя и одарённость, и практику. И харизму, но об этом не сейчас.
– Тут всё не так просто, Персиваль – Перехватил рог с некрепким спиртным, дозорный взглянул на вход в длинное питейное заведение, и верней на выход, если так рассуждать – На Дорестаде нет «второго человека». Политическая структура такова, что каждым городом заправляет ярл. В деревнях сидят тэны, ещё несколько безземельных тенов, что служат доверенных ярлов, и несколько годи в каждом городе, выступают властью в отдельных районах городов. И они избирают конунга из числа знатных людей и потомков почившего правителя. Логичней было бы, если бы островом правили потомки Верманда. Но у нас здесь дорестадская демократия, а не монархия. Тот же, к делу сказать, и объединил под своим началом, хотя фактически принудил, три крупных племени. А затем и дал местному гарнизону дозорных таких зуботычин, что надолго забыли сюда дорогу. Хотя больше из тех соображений, что этот кусок скалистой земли не стоит усилий по его подчинению.
– И что изменилось сейчас? – хмыкнул, хоть тон и серьёзный сохранял, стрелок.
Большого участия многословного за Всадником не числилось, но оный, к тарелке почти и не прикладывающийся, полностью отстал от нависания над поверхностью стола и отклонился назад. Так и не позволил себе жевать при складывающейся беседе. Не в последнюю очередь сконцентрировать на себе внимание постарался, чтобы новые спутники суверена могли преспокойно насладиться земным отдыхом и не быть призванными из-за невнимательности наёмника к ответу. Колени разошлись по сторонам, что позволило расслабленно на сидении развалиться, и тяжёлый взгляд, всякое опьянение несколькими часами ране сбросив, возлёг на обманчиво наивное и ненапряженное лицо морского дозорного.
– Много чего…
Поднёс Орландо полый кончик рога мамонта, достаточно молодого, можно предположить, ведь тот удобно лежал в руке, и сделал глоток сладковато-терпкого напитка с ноткой горечи. Лишь только краешком блондин метнул светлоглазое внимание на Седую гончую, привечая прежнюю внимательность товарища к делу, и в сей час взор его устремился куда-то над головами всех присутствующих в поисках пустоты, на которой можно было бы в размышлениях сконцентрироваться.
– …, и не в последнюю очередь сама политическая обстановка. Сайфер Пол нашли следы присутствия…
– А кто мне объяснит, дорогие друзья?...
Голос, явно захмелевший, выдернул господ из обсуждения и погрузил зал в тишину ещё большую, когда все взоры стали обращены к выступавшему островитянину.
– …. А с какого мамонта мы здесь кормим и поим этих вшивых белых плащей?!
– Не обращай внимания. Погорланит и успокоится, – отмахнулся было Орландо, взгляда с найденной точки концентрации на краснобая не обратив.
Персиваль не был в том так уверен, хоть так же и не оборачивался на говоруна. Золотые глаза явственно давали понять, что у человека неспокойно на душе, а морда точно что кирпича просит. Густая борода уже была не столь сухой от количества выпитого, как хотелось бы. Да и мыслеформы танцевали в несвязном разуме весьма характерные.

– Наши отцы и деды, кажется, не просто так их гнали с острова ссаными тряпками! И вот теперь, когда эти мелкие на своих чудных драккарах вернулись, наш всеми любимый конунг умирает!
– Заткни пасть, Вартаг! – раздался чей-то голос из зала.
– Не трави, говно мамонта, душу – Вторил другой человек, грубей и старше – И так тошно.
– Ха-ха-ха, что-то, ха-ха, назревает! – отрезал кусок от жареной рыбы, Дэвид выдал лаконичную оценку складывающейся ситуации.
И не похоже, что кто-то сможет, или станет, мешать назревающему мероприятию по исправлению прикуса массово. На кою коммодор дал красочный ответ одними глазами, усомнившись во всём, в чём только мог.
– Нет, вы всё же скажите, что это совпадение, что эти люди прибыли к нам совершенно случайно в тот момент, когда на наши головы спустилось горе! – угомониться краснобаю было не по чести.
Тяжёлая рука, размером с лапу медведя, упала на плечо Персиваля, но не нашла в том опоры и ухватила лишь только чёрную дымку, пока наёмник перемешивался в клубах газа собственного и вновь собирался воедино, прямиком в глаза собеседника глядя.
– У тебя какие-то проблемы? Может, нам стоит обсудить их, прежде чем я сверну твою шею? – холодный голос Седой гончей давал строгое понимание, что шутки в том предупреждении не было и в помине.
– А я говорил тебе не лезть, Вартаг, – хихикнул, высказался другой дорестадец, что сидел в группе людей одетых в цвета, схожие с задирой.
– Ты не смотри, что тщедушный, Оргерда этот малец уже нахлобучил.
Голоса поддержки обеих сторон, в общем-то, заполнили помещение в предвкушении знатного развлечения.
– Ты? Одолел Полуногого? Ха, стариков метелить всякий горазд! Дед этот хоть и моря бороздит, но уже топор крепко не держит. А как насчёт противника твоего размера?
– Персиваль, не нужно… – полушёпотом пытался погасить конфликт дозорный.
Но над тарелкой склонился так, будто никто того всё равно не услышит.
– Нет, ты подожди, если штанишки намочил, можешь так и ска…
Но договорить не успел. Ещё до того или от оного, Анксу вскочила с места, да схватила шерстяную рубаху под кожаным жилетом буйного и приложила всю массу звериного тела, дабы повалить здоровяка на деревянный пол, от чего упал тот со звуком удара картофелины о дно пустого ведра. Звонко и глухо.
– Жрать мешаешь. Сходи проветрись!...
Не отпускала хватки, Намун прокатила в воспитательном акте хмельного вдоль всего медового зала и резким рывком отшвырнула, будто мешок с соломой, Вартага восвояси.
– …. Сходи, умойся. Глядишь, полегчает!
С видом невозмутимым и самоуверенным девушка-минк зашагала обратно к месту, где уселась и вид сотворила, что словно-то и не вставала. Задорный хохот заполнил помещение после взбучки, но вот грозные товарищи поднялись и стекались к наёмнику.
Голубые глаза буравили серые, пока старший из клики взирал на Персиваля.
– Мы извиняемся за поведение нашего товарища. Он не со зла. Мёд в голову ударил.
– Я понимаю. Мы не в обиде…
– Хе-хе, Гаворна отделала баба. Вот умора, хирдманы со смеху помрут!
– А дева щита твоя не промах. Чую, свидимся ещё, так что не утони раньше времени, седовласый.
Разряжённая обстановка, когда напряжение нашло выход в краткой, но красочной потасовке, особенно когда войны одного из ярлов собрались на выход, отчётливо гласила, что дальнейшие посиделки пройдут значительно тише и спокойней. Как бы ни так. На выходе хирдманов встретил новый представитель местного колорита.

Цвета одежды были, в большей части, те же, только разве что наряд выглядел солидней и встречались ткани явно не местного происхождения.
– Тэн.
Коротко отчеканили бойцы отряда ярла, прежде чем удалиться, невербальному разрешению повинуясь.
Окинул взглядом собрание местных, мужчина незнакомый, явно не последний на острове, уверенно проследовал к дозорным, а верней, к Персивалю. Поскольку инженер до сих пор окончательно не решил, садиться ли, дабы не вставать повторно. Дрянное чувство, когда как бы не поступил, ощущаешь себя дураком. В целом, герой и так ощущал себя не лучшим образом на острове, быт которого был сдобрен таким количеством особенностей и новых терминов, что тошно становилось.
– Коммодор Орландо? – Спокойно-громким голосом обратился незнакомец – Я - тэн вигстана Белена Эдукансона. Есть разговор.
– Прошу, присоединяйтесь к нашей компании. – Переключился дозорный.
Орландо добродушно протянул руку, вслед за чем несколько рядовых потеснились на скамье слишком высокой для нормального роста. Местным было безразлично до посетителей не с острова, а потому мебель не делали под универсальный размер, её изготавливали с опорой на рост взрослого дорестадца. Почти синхронно с Персивалем, тэн умостился на деревянной опоре, над общим собранием возвышаясь, будто сосна на равнине.
– Вы уже, разумеется, в курсе про последние события.
– Да. Смерть конунга стала серьёзным ударом и для нас, – подтвердил дозорный.
– Вистган Белен предлагает вам встречу. В том числе и Вам, Персиваль Монселе. Ваша репутация обгоняет Вас, и мы наслышаны о Ваших деяниях. Вистган был бы рад возможности сопоставить наши интересы.
– И где пройдёт встреча?
– В Истерхогане. Тэны и ярлы собираются для обсуждения нового конунга, и вистган Белен будет присутствовать там, как сын прежнего конунга.
– Хорошо. Персиваль, ты со мной?
– Пока не вижу ни единой причины влезать в очередную политическую склоку. – Ровно протянул наёмник.
Сохранял спокойствие, но уже явственно осознавал, что сухим с острова уйти не дадут, герой отпил из своего рога горьковатую медовуху.
– Да чтоб тебя, твою дивизию, – выругался Орландо.
Потянулся дозорный рукой в карман брюк и старательно что-то искал время непродолжительное. Предъявил миру бронзовую монету, спинтрию точней, дозорный протянул ту наёмнику.
– На, будешь мой зад прикрывать. Считай, что я опасаюсь, что на дозорного слишком много топоров наточены.
Не менял выражения лица, герой будто призадумался, но спустя недолгую паузу принял оплату за работу. Быть может, дружба, сколь бы определение оной и не было скользким в мире этом, имела большой вес в решении.
– Когда выступаем?

Холодные, но красивые в живописности своей пейзажи Дорестада мерно проплывали мимо, пока небольшой обоз пересекал дорогу путаную и часто меняющую направление в угоду неровностям ландшафта, а тяжёлая поступь мамонтов создавала мерную и спокойную дрожь под телегой весьма крупной, даже для местных. В мамонта, всё же, простую не запряжёшь. Груз из всевозможных товаров рыбного, пушного или рукодельного промысла отправлялись в столицу острова, дабы там выручить с того какие-никакие суммы.
Персиваль развалился, опершись о крупный кувшин из обожжённой глины, запечатанный восковой пробкой. Хотя содержимое он знал наверняка – мёд. В местных условиях бортничеством заниматься будто одно удовольствие, глядя на пёстрый ковёр из разнотравья и буйного цвета. Казалось, климат тундры вовсе не мешал людям жить своей жизнью простых смертных.

– Забыл спросить – Прервал тяжёлое, больше для дозорного блондина, чем для Монселе, молчание – Как так случилось, что за полтора-два года ты дорос с командира гарнизона на Мессе до коммодора? Голова не закружилась от такого роста?
– Хех, да, ты не мог не спросить. Спасибо Юзу, я полагаю. Благодаря связям в торговых кругах, наёмников и не слишком большой щепетильности можно добиться многого. Возможно, что именно из моей вовлечённости в не самый законный мир мне и дали такое звание. А там, главное чтобы денег хватило усидеть на месте. Всё же морской дозор, как бы не выглядел извне, не самая эффективная структура. Коррупция, даже среди высоких чинов, не редкость, но данность. Главное, чтобы адмиралы и главнокомандующий не поняли весь объём проблем, которые исходят из того. Но они как, слишком заняты личным участием в операциях, и будто администрирование их волнует в последнюю очередь.
– Как было бы проще жить дозору, если бы на верхах сидели управленцы, а не солдаты, – будто отвечал собственным мыслям наёмник.
– Мы бы в тюрьме сидели, как и девяносто процентов всех пиратов. Не исключаю, что напротив друг друга, в соседних камерах. Но покоя в мире точно бы прибавилось.
– Эй, мелкие!
Голос погонщика сосредоточил на высокой фигуре всё внимание.
– Мы почти приехали. Так что давайте, не хочу, чтобы у хирдманов случились вопросы, куда это я вас везу. А на бочку медовухи вы не слишком похожи.
Короткими кивками пара ответила на претензию, что видеть в глубине острова пару из белой униформы и белых волос могут хотеть не слишком рьяно, и что извозчику такого счастья в жизни точно не нужно.

Ворота города, что закрыты и не были, пропустили после краткой проверки личностей внутрь, продемонстрировав всю широту полёта архитектурной мысли на Дорестаде. Дома, что не шли ни в какое сравнение с портовым городом, возвышались каменными изваяниями. Люди, что не привыкли к труду на земле, но в мастерских с металлами драгоценными, деревом и металлом более прикладным, вели свою бурную и бойкую жизнь. Как и сейчас, две группы вооружённых людей устроили перебранку прямо у самых ворот, всё по канонам и урокам кинематографии.
– Ты подчиняешься юнцу, у которого даже борода не выросла. Ярл Харрумонд станет достойным преемником конунга!
– ХА! Харроумонд - старый пердун, который, не ровен час, к своему боевому товарищу отправится! – отвечал на упрёки формальный представитель оппозиционных сил на привратной площади.
– Ах ты, сосунок! Как ты смеешь так отзываться о почётном ярле? Тебя стоит четвертовать только за то, что ты порочишь имя моего ярла своим поганым ртом!
– Да что ты говоришь! Может нам стоит обсудить всё на топорах?
– А я может и не против!
Оба рослых мужчины упёрлись чешуйчатыми нагрудниками, да глядели прямо в глаза оппоненту. Очень романтичная сцена, если бы жанр другим был.
– Только тронь свою палку, коей ты в дерьме ковыряешься, руку отрублю!
– Сначала из зада своего хозяина руки вытащи. Ты ему уже кишки и так знатно промассировал. Или ты молокососам зад только лизать привык?
Как по мнимой команде, оба человека вытащили топоры из лямок на поясе и сцепились в короткой, но ожесточённой схватке, пока товарищи по оружию начинали подключаться и превращать площадь в хаос столпотворения, в котором разобрать что-то было крайне проблематично.

– Кажется, в столице дела обстоят хуже, чем в меньших городах, – прокомментировал Седая гончая, громкость не преуменьшая.
Закурил Персиваль сигарету, образчик местного воинского искусства лицезря.
– А НУ ВСЕМ РАССТУПИТЬСЯ! ПРЕКРАТИТЬ ДРАКУ!
Привратный караул реагировал со всем положенным усердием, но что пара человек могла поделать с попыткой воспроизведения сцены из пятого круга ада по версии легендарного поэта. Правильно – рассчитывать на подкрепление. И оно, как ни странно, подоспело. Гестиры, хоть и вооружённые куда хуже, подтягивались с соседних улиц и разнимали два десятка сцепившихся бойцов, что находили друг в друге отдушину в окружающей атмосфере напряжённой. Это было не так-то просто. Даже с учётом, что нападение на ополченца – преступление не самое лёгкое, реагировать на тех стали отнюдь не сразу. Больше на их форинга, что размахивал кожаным хлыстом, проводя сцепившихся людей в чувство реальности. И когда развести оных удалось, на земле оставался лежать только один человек. Представитель ярла Харроумонда удивлённо смотрел в пустоту с ножом под ребром.
– А ну, разошлись в стороны! Не хватало ещё, чтобы вы тут друг другу глотки перегрызли! Не позорьте ни себя, ни ярлов! Не вам решать, кто конунгом следующим будет!
– Они убили Кенни, сволочи! – гаркнул кто-то из сторонников ярла, указывая пальцем на тело.
– Он сам нарвался!
– ЗАВАЛИЛИ ПАСТИ! Я НЕ ЗНАЮ, КТО ТУТ ЧТО СДЕЛАЛ, НО ЕСЛИ НЕ СЪЕБЁТЕСЬ САМИ, ОТПРАВЛЮ ВАШИМ ХОЗЯЕВАМ ГОЛОВЫ!
Растеряли изначальный пыл, дорестадцы стали расходиться в разные стороны, да бросали горящие гневом взгляды на противоположную сторону конфликта и бормотали проклятия с обещаниями недобрыми.
– Моё прощение за то, что увидели такое в столице. У нас тут нынче беспокойно, как можно заметить.
– Не стоит. То было весьма познавательно, – одномоментно и тоном серьёзным, и не без сарказма принял извинения Монселе.
– Персиваль! – процедил Орландо, покамест выступал вперёд и отгораживал наёмника, чтоб опять чего не буркнул – Я - Орландо, коммодор морского дозора. Здесь, как и мой спутник, по приглашению Белена Эдукансона.
– А, это не сложно. Сейчас уже все тэны и ярлы вместе с этим юнцом закрылись в доме конунга. И что там происходит, в душе не херачу. Как на мой взгляд, пусть хоть срут вприсядку, но поставят уже хоть кого на место конунга.
– Весьма красноречиво. Вас не заботит, кто это будет?
– Да хер с ним, кто. Если конунг идиот, ярлы, годи и тэны уж ему зад подтирать помогут. Но пока этот стул пустует, люди нервничают. А значит, сорвавшихся станет только больше. Мне всё равно, кто конунг, мне за безопасностью города следить нужно. Ладно, если вы к Белену, то идите в дом конунга, это там, наверху, почти на краю города.
Командир стражи указал точное направление, где среди крыш виднелось самое грандиозное из представленных строение.
– И дайте им всем подзатыльников, чтобы шевелились.
– Так и поступим – С лёгкой ухмылкой подтвердил наёмник, ловко перехватил инициативу у дозорного окончательно – А вы?
– Хардвиг. Форинг почившего конунга. Но чует мой зад, ненадолго. А оно и к лучшему. Лучше капусту выращивать, да за рыбой в море ходить, чем вот это всё. Не помирайте, мелочь. Мне трупов и так на месяц вперёд хватает.
С последними словами форинг удалился, указание ополченцам раздавая.
– Думаю, что курортом наше пребывание назвать не выйдет, – с выдохом клуба пара и табачного дыма проговорил Всадник.
– И не говори. Пойдём, послушаем, что там хочет от нас вистган.

Островное приключение.

Проходили по улицам города, и Персиваль и Орландо каждой клеткой тела и фибры души могли уловить густой слой налёта нервозных переживаний тот, что сковывал поселение туже, чем гаррота убийцы, парализуя и низводя размеренную жизнь к состоянию плохо контролируемого хаоса. Причина была проста, – политическая нестабильность сталкивала лбами людей, что ещё вчера могли травить байки в медовом доме, когда предавались ностальгическим воспоминаниям о недавнем походе. А сегодня они уже ссорятся и грызутся лишь от того, что цвета одежды носили разных управленцев острова. Красные и оранжевые цвета сторонников ярла Пирала Харроумонда, и голубые с фиолетовым цвета старого конунга, а ныне его отпрыска – Белена Эдукана. Ежели приоткрывать завесу тайны над теми персонами, то по чистой случайности последний, кой приходился младшим сыном почившего, оказался и единственным. Сколь было в том не самых добрых намерений, сказать досконально не представляется возможным, ибо то знания, что заметались под ковёр с особой тщательностью.
К удивлению собственному каждого из пары гостей по отдельности, ворота в дом конунга никто не охранял. Да и не было в том нужды, вероятней всего. На своей земле дорестадцы стояли крепко и друг друга в обиду не давали. А градус политического напряжения ещё не достиг крайней отметки той, чтобы спровоцировать полноценный переворот при неудачном переделе власти со стороны сторонников присутствующих. Но то было снаружи. Повиновалась рукам наёмника и дозорного, дверь двустворчатая открылась и выпустила целый сонм упрёков и споров, что люди собравшиеся вели между собой. При беглом взгляде на творящийся кризис верховной власти было очевидно, что хоть и с некоторыми нюансами, но правители разделились на два лагеря. Хотя двое, что стояли на открытой площадке близ большого очага в центре помещения, пытались сохранять спокойствие.
– Конунга избирает народ, который представляем мы, ярлы и тэны, а наследника избирает сам конунг. Ни первое, ни второе не имеет ничего общего с правом наследования, о котором ты говоришь, Белен.
– Или же, как сейчас, некто под благовидным предлогом пытается совершить руками совета ярлов государственный переворот. Кто знает, о чём говорил мой отец в свои последние часы жизни, когда возле него был только этот узурпатор, Пирал Харроумод?
– Мне стоит приказать бросить тебя со скалы, наглец, за подобные допущения. И тебе хватает наглости называть меня лжецом!
– Или ты пытаешься проглотить кусок кратно крупнее, чем вообще можешь прожевать!
– Тихо! – один из собравшихся поднялся с места, пытался всех к порядку призвать – Хускарлы, выведете его из дома конунга, пока он не наговорил до начала междоусобной войны!
– Как ты смеешь так говорить с будущим конунгом?
И уже сторонник отпрыска умершего вскочил с места, бросаясь к тэну-стороннику ярла. Разумеется, драка завязалась незамедлительно, хоть нынче и без холодного оружия в руках. Доселе опущенная рука вошедшего седого наёмника, что примкнутой была к верхней одежде, поддалась общему настроению тулова, исходящему из самых глубин успокоившегося от мыслительной и зрительной нагрузки сознания. В искажённом виде перед старым другом жест руки отобразил ситуации, словно-то подбивал морского дозорного на смех, адресованный сим бурбонам. При том всецелой авантажности образа своего инженер не растерял, да выступал на шаг-другой вперёд морского дозорного, препятствием на пути к оному являясь.
– А темпераментные ребята, а. Мы на острове всего день, а драк видели больше, чем на ином острове, – сарказмировал Персиваль.