Площадь: 150 000 км2
Население: 5 000 000 человек: 40% – в столице Истерхоган, 25% – в портовом городе Тамдруп,
25% – в портовом городе Уппсала, 15% – во всех остальных деревнях.
Наивысшая точка над уровнем моря: 5 480 метров
Влияние:
Дозорные [Мировое Правительство] — отсутствует;
Революционеры — 1-й уровень;
Преступное Подполье — 2-я степень, Доктор Рик |от 19.05.25|;
Настройка лог поса:
Игровое время: 1 год
Реальное время: 10 дней
Королевство Дорестад можно смело назвать огромным, по сравнению с большинством других известных островов. Бесформенная территория с несколькими прилегающими необитаемыми островами. Большую часть Дорестада занимают горные хребты и густые леса (приблизительно 70% от всей территории), но даже это не помешало местным жителям обустроиться. Помимо четырех больших деревень, расположенных по всей территории Королевства, в Дорестаде также имеются три крупных города: портовые города Тамдруʹп и Уппсалаʹ и столица Истерхоʹган.
Остров относится к зимнему типу с тремя климатическими зонами. На западе Дорестада преобладает мягкий морской климат, в центре острова – континентальный, а на крайнем севере, в частности в горах – субарктический. Средняя температура Королевства Дорестад колеблется в диапазоне от -2°С до -10°С. Зимой температура может опуститься до -30°С, в том время как летом достигает максимум достигает +12°С. Самые холодные участки острова – вдоль северного и северо-западного побережий, а также в горных районах.
Вечнозеленые деревья окутывают более 40% территории Дорестада и являются одной из главных особенностей острова. Помимо хвойных деревьев королевство славиться и обычными лиственными, которые продолжают цвести на протяжении всего года и не опадают во время холодного периода. Странная особенность местной флоры до сих пор исследуется в попытках найти объяснение этого уникального феномена.
Выращивание большинства видов фруктов и овощей затруднительна из-за холодного климата. Именно поэтому основной рацион местных жителей состоит из мяса и рыбы. Впрочем, выращивание некоторых разновидностей растительной продукции осуществимо исключительно в специально оборудованных теплицах, расположенных в деревне недалеко от Уппсалы. Объём же и разновидность оставляет желать лучшего.
В густых лесах Дорестада также растет несколько видов грибов, как ядовитых, так и съедобных. Однако, внешний вид и тех, и других иногда не может отличить даже коренной дорестадец.
Саблезубый тигр – уникальное животное с переливающимся с серебристо-белого до бежево-серого мехом. Эти необузданные существа обладают длинными изогнутыми клыками, достигающими до 30 см в длину, а также имеют сильное и крупное тело. Высота в холке доходит до 150 см, длина – 290 см. Примерный вес этих животных равен 300-400 кг.
Убийство длиннохвостого саблезубого тигра карается по всей строгости закона, который в действительно даже более жестокий, нежели богохульство.
Численность этих особей: 350 тысяч голов.
Дорестадцкий Мамонт – второе уникальное животное королевства, которое встречается вдали от поселений. Эти создания достигают в высоту 6 метров, а масса их тела примерно равно 14-16 тоннам.
Самая удивительная вещь дорестадцких мамонтов заключается в необычных голубых костных выступах, расположенных по всему телу животного.
В дальних деревнях можно встретить домашних мамонтов, которых используют в качестве перевозчиков тяжелых товаров.
Когда-то давно из-за большого количества племен, каждое из которых преследовало свои цели, остров был оккупирован Мировым Правительством. Приметив уникальную силу дорестадцев, сильных мужчин и красивых женщин начали нагло похищать едва ли не из домов, увозя далеко от родины.
Это продолжалось до того момента, пока не появился Верманд – легендарный воин, сплотивший все племена.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн. 1 путь.] Королевство Дорестад. 4 остров
История умалчивает, как именно этот человек сумел договориться с заклятым врагом всего острова, но спустя долгие выматывающие десять лет, Верманд положил конец нескончаемым зверствам и создал Королевство Дорестад, на которое Мировое Правительств уже никак не могло повлиять, кроме того, как признать его независимым и оставить его в покое.
В Дорестаде имеется только три основных города, а также несколько деревень. В каждой из основных мест обитаний дорестадцев имеется свой местный правитель, контролирующий порядок определённой территории. Все эти правители подчиняются нынешнему королю Дорестада, потомку великого героя, а также сильнейшего война – Сигвальду Свирепому.
Истерхоган – столица Королевства Дорестад, расположенная в центре острова, близ озера Расери. Окруженный непреступной каменной стеной со стороны величественный город может показаться холодным и недружелюбным к каждому, кому хватает смелости пройти через величественные ворота Скъельд, являющиеся единственным законным входом в город. Впрочем, внутри все обстоит совершенно иначе. Бурная, кипящая жизнь за стенами Истерхогана не способно оставить равнодушным даже самого настоящего скрягу, успевшего повидать многое, чтобы удивиться, казалось бы, обыденности слаборазвитого королевства.
Еженедельные турниры, проходят на арене Саир. В городе расположено десять таверн, готовые радушно принять постояльцев, желающих выпить, несколько просторных рынков, изобилующих различными товарами, как привезенных с других островов, так и местного изготовления.
Уровень безопасности в столице также поддерживает звание главного города Дорестада. Можно даже сказать, что преступность в городе сведена к минимуму. Любой, кто что-то потеряет во время прогулки по улочкам Истерхогана, может смело обратиться к любому дежурящему стражнику и с вероятностью 90% найдет пропажу. Дело в том, что за подобные находки и помощь в столице и портовых городах уже давно введен закон о вознаграждении.
Тамдруп – главный портовый город Дорестада и второй по величине город королевства, известный тем, что размер его порта способен уместить даже самые огромные корабли и позволить морякам сойти сразу на берег без дополнительной перевозки на лодках. Именно отсюда совершаются так называемые походы на Морских Королей, что для жителей Тамдрупа является таким же праздником, как для жителей Истерхогана – битвы на арене Саир.
Из-за своего расположения Тамдруп оснащает практически весь остров свежей рыбой, за исключением деревень, находящихся возле моря, но гористая местность вокруг не позволяет выращивать различного рода культуры. Впрочем, именно наличие огромного порта, перевозка товаров в столицу компенсирует все недостатки с виду убыточного города.
Уппсала – второй по величине портовый город Дорестада. Архитектура весьма сильно напоминает Тамдруп, а первый взгляд на некоторые улочки и вовсе может создать впечатление, будто бы вы оказались в главном портовом городе королевства. Уппсала известен как самый спокойный из всех крупных городов Дорестада. Из-за своей удалённости от основного тракта здесь редко встречаются туристы, а сам порт по большей части ориентирован либо не местные корабли, либо не торговые. Редко, но все-таки сюда по ошибке и незнанию прибывают пиратские корабли, что ничуть не смущает местных жителей. Ведь строгостью королевских законов сам город может потягаться лишь с Тамдрупом: любому прибывшему, кто может угрожать безопасность местных жителей, «тонко» намекают, что незаконные действия будут строго караться, а также рекомендуют прочесть свод правил для того, чтобы избежать нежелательных встреч с местной стражей. Кроме того, именно в Уппсале находится самое крупное и, как ни странно, пристежной заведение всего Дорестада.
Здесь можно найти корабль, идущий к острову Дод.
В Дорестаде имеется только три основных города, а также несколько деревень. В каждой из основных мест обитаний дорестадцев имеется свой местный правитель, контролирующий порядок определённой территории. Все эти правители подчиняются нынешнему королю Дорестада, потомку великого героя, а также сильнейшего война – Сигвальду Свирепому.
Истерхоган – столица Королевства Дорестад, расположенная в центре острова, близ озера Расери. Окруженный непреступной каменной стеной со стороны величественный город может показаться холодным и недружелюбным к каждому, кому хватает смелости пройти через величественные ворота Скъельд, являющиеся единственным законным входом в город. Впрочем, внутри все обстоит совершенно иначе. Бурная, кипящая жизнь за стенами Истерхогана не способно оставить равнодушным даже самого настоящего скрягу, успевшего повидать многое, чтобы удивиться, казалось бы, обыденности слаборазвитого королевства.
Еженедельные турниры, проходят на арене Саир. В городе расположено десять таверн, готовые радушно принять постояльцев, желающих выпить, несколько просторных рынков, изобилующих различными товарами, как привезенных с других островов, так и местного изготовления.
Уровень безопасности в столице также поддерживает звание главного города Дорестада. Можно даже сказать, что преступность в городе сведена к минимуму. Любой, кто что-то потеряет во время прогулки по улочкам Истерхогана, может смело обратиться к любому дежурящему стражнику и с вероятностью 90% найдет пропажу. Дело в том, что за подобные находки и помощь в столице и портовых городах уже давно введен закон о вознаграждении.
Тамдруп – главный портовый город Дорестада и второй по величине город королевства, известный тем, что размер его порта способен уместить даже самые огромные корабли и позволить морякам сойти сразу на берег без дополнительной перевозки на лодках. Именно отсюда совершаются так называемые походы на Морских Королей, что для жителей Тамдрупа является таким же праздником, как для жителей Истерхогана – битвы на арене Саир.
Из-за своего расположения Тамдруп оснащает практически весь остров свежей рыбой, за исключением деревень, находящихся возле моря, но гористая местность вокруг не позволяет выращивать различного рода культуры. Впрочем, именно наличие огромного порта, перевозка товаров в столицу компенсирует все недостатки с виду убыточного города.
Уппсала – второй по величине портовый город Дорестада. Архитектура весьма сильно напоминает Тамдруп, а первый взгляд на некоторые улочки и вовсе может создать впечатление, будто бы вы оказались в главном портовом городе королевства. Уппсала известен как самый спокойный из всех крупных городов Дорестада. Из-за своей удалённости от основного тракта здесь редко встречаются туристы, а сам порт по большей части ориентирован либо не местные корабли, либо не торговые. Редко, но все-таки сюда по ошибке и незнанию прибывают пиратские корабли, что ничуть не смущает местных жителей. Ведь строгостью королевских законов сам город может потягаться лишь с Тамдрупом: любому прибывшему, кто может угрожать безопасность местных жителей, «тонко» намекают, что незаконные действия будут строго караться, а также рекомендуют прочесть свод правил для того, чтобы избежать нежелательных встреч с местной стражей. Кроме того, именно в Уппсале находится самое крупное и, как ни странно, пристежной заведение всего Дорестада.
Здесь можно найти корабль, идущий к острову Дод.
Остров Дод – таинственное место королевства Дорестад. С давних пор оно известно лишь двумя вещами, каждая из которых даже по отдельности нагоняет ужас и тоску на местных жителей. Во-первых, именно в этом месте находится кладбище дорестадцев и именно здесь захоронен Великий Герой Верманда. А, во-вторых, в отличие от процветающего и вечнозеленого Дорестада, остров Дод известен как «Вечная погибель», ведь все деревья в этом месте умирают, сколько бы сил сами местные жители не вкладывали в попытки озеленить и так мрачное место.
Суровый климат и неблагоприятное прошлое сделали из некогда миролюбивого острова дикое необузданное племя умелых воинов. Хоть сейчас дорестадцы постепенно возвращаются к своему некогда спокойному образу жизни, но воинственность из их крови сможет вывести лишь время, ведь до сих пор местные жители воспевают те дни в песнях, сказаниях и легендах.
Что касается первоначального отношения к той или иной фракции, то ситуация разниться. Если к торговцам и обычным туристам дорестадцы относятся с небольшой толикой теплоты и миролюбиво принимают гостей, то к дозорным, пиратам и революционерам отношения кардинально отличается из-за прекрасной осведомленности о том, что происходит в мире.
Пусть некогда Королевство Дорестад позволила Морскому Дозору разместить на острове Агора базу, но воспоминания о прошлых гонениях так и не исчезли из памяти местных жителей. Именно эта черта, а также связь дозорных с Мировым Правительством автоматически добавляет огромный минус к общению с мирными жителями в случае упоминания причастности к этой фракции. Вплоть до того, что по незнанию этих моментов любые новоприбывшие дозорные могут столкнуться как с отказом в заселении в тавернах, так и с нарочным завышением цен на товары. Именно поэтому более лояльные дорестадцы рекомендуют не показываться в форме на улицах городов.
С другой стороны, народ Дорестада скептически относится и к революционной армии, поскольку не хочет, чтобы их вновь втянули в какое-либо сражение. Впрочем, по сравнению с дозорными, революционерам не приходится сталкиваться со столь сильно выраженным негативом. Пусть их и принимают, предоставляя все удобства, но не позволяют совершать какие-либо действия, идущие в разрез с нейтралитетом королевства, а также частенько приставляют к ним своих людей под видом сопровождающих.
К пиратам дорестадцы чаще относятся скептически нежели враждебно, предпочитая сначала поставить их в известность о местных законах и предупредить, что «размахивать оружием здесь просто так не следует», а уж потом принимать решение, выгонять с острова или же позволить остаться. Впрочем, частенько, особенно за именитыми пиратами, предпочитают поглядывать… на всякий случай.
Единственный способ получить признание – доказать свою силу. Вариантов, к сожалению, не так уж и много, но каждый из них действенный. Сразиться с местными мамонтами в диких лесах близ озера Расери и принести в качестве доказательства, как тело побежденного животного, так и бивень, или же вызвать на дуэль одного из местных элитных воинов. Впрочем, при убийстве противника высока вероятность ареста или даже казни, ведь каждый опытный боец Дорестада знает, когда остановиться и когда следует опустить оружие. К тому же для них подобные битвы воспринимаются больше как тренировочные, нежели смертельные.
Среднестатистический мужчина дорестадец это крупный высокий (до 2.5 м роста) человек. Женщины также не отличаются хрупкостью и стройностью (для самих дорестадцев подобное считается признаком болезни), а их рост может достигать до 2 метров.
Суровый климат и неблагоприятное прошлое сделали из некогда миролюбивого острова дикое необузданное племя умелых воинов. Хоть сейчас дорестадцы постепенно возвращаются к своему некогда спокойному образу жизни, но воинственность из их крови сможет вывести лишь время, ведь до сих пор местные жители воспевают те дни в песнях, сказаниях и легендах.
Что касается первоначального отношения к той или иной фракции, то ситуация разниться. Если к торговцам и обычным туристам дорестадцы относятся с небольшой толикой теплоты и миролюбиво принимают гостей, то к дозорным, пиратам и революционерам отношения кардинально отличается из-за прекрасной осведомленности о том, что происходит в мире.
Пусть некогда Королевство Дорестад позволила Морскому Дозору разместить на острове Агора базу, но воспоминания о прошлых гонениях так и не исчезли из памяти местных жителей. Именно эта черта, а также связь дозорных с Мировым Правительством автоматически добавляет огромный минус к общению с мирными жителями в случае упоминания причастности к этой фракции. Вплоть до того, что по незнанию этих моментов любые новоприбывшие дозорные могут столкнуться как с отказом в заселении в тавернах, так и с нарочным завышением цен на товары. Именно поэтому более лояльные дорестадцы рекомендуют не показываться в форме на улицах городов.
С другой стороны, народ Дорестада скептически относится и к революционной армии, поскольку не хочет, чтобы их вновь втянули в какое-либо сражение. Впрочем, по сравнению с дозорными, революционерам не приходится сталкиваться со столь сильно выраженным негативом. Пусть их и принимают, предоставляя все удобства, но не позволяют совершать какие-либо действия, идущие в разрез с нейтралитетом королевства, а также частенько приставляют к ним своих людей под видом сопровождающих.
К пиратам дорестадцы чаще относятся скептически нежели враждебно, предпочитая сначала поставить их в известность о местных законах и предупредить, что «размахивать оружием здесь просто так не следует», а уж потом принимать решение, выгонять с острова или же позволить остаться. Впрочем, частенько, особенно за именитыми пиратами, предпочитают поглядывать… на всякий случай.
Единственный способ получить признание – доказать свою силу. Вариантов, к сожалению, не так уж и много, но каждый из них действенный. Сразиться с местными мамонтами в диких лесах близ озера Расери и принести в качестве доказательства, как тело побежденного животного, так и бивень, или же вызвать на дуэль одного из местных элитных воинов. Впрочем, при убийстве противника высока вероятность ареста или даже казни, ведь каждый опытный боец Дорестада знает, когда остановиться и когда следует опустить оружие. К тому же для них подобные битвы воспринимаются больше как тренировочные, нежели смертельные.
Среднестатистический мужчина дорестадец это крупный высокий (до 2.5 м роста) человек. Женщины также не отличаются хрупкостью и стройностью (для самих дорестадцев подобное считается признаком болезни), а их рост может достигать до 2 метров.
Пост для правок и дополнений.
Переход – Линкор "Суверен".
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ⲥⲕⲟⲣⳝь υ ⲿⲁⲿⲇⲁ
⠀
⠀
Забудьте о привычной морской стихии, с её буйством и переменчивостью. В этом уголке мира, подле громоздящейся территории с её горными хребтами, море дышит на иной манер. В сих просторах, где ледяные порывы сталкиваются с неприветливыми скалами малого количества островов, властвуют воздушные течения самобытные. Ветер не дерзкий налётчик, а степенный владыка. Он не бьёт исполинской волной о скалы, а ласково гладит их, словно прирученный зверь. И перемещение таковых, уподобленных этому, медленное и величественное, формирует микроклимат прибрежных зон. Холодный, тяжёлый воздух давит на воду, заставляя оную неохотно вздыматься в пологие волны вялые. Нет брызг и пены, лишь только глухой плеск, словно вздох. Солнце, даже в редкие часы своего наиярчайшего появления, не способно разогнать сонную инертность. Лишь слабые отблески скользят по серой поверхности в подчёркивании её незыблемости. Ветер здесь не сила, а скорей неизбежность. Он диктует ритм этого мира угла, где время течёт медленно и неумолимо, подобно тающей льдине, исчезающей в пучине вод. Охлаждённые над ледяными просторами эти массы воздуха, насыщенные влагой, двигаются к прогретым солнцем скалам. Этот процесс рождает плотный воздух холодный, стремящийся вниз – к поверхности моря. По мере погружения он вытесняет тёплый воздух вверх, создаёт потоки, едва заметные глазу. Скорость их передвижения невелика, но влияние на температуру воды и формирование туманов колоссальны. Над самой водой воздушные массы насыщаются испарениями, образуют густую пелену тумана, которая часто окутывает части островов. Это непроглядье, как плотная завеса, отзывается во флоре и фауне, в особых условиях для обитания. Растения адаптируются к повышенной влажности, а животные – к ограниченной видимости. Властное и тяжёлое дыхание этих арктических воздушных масс и было пейзажа частью той, что притягивала взор серых глаз, кои бы сливались с отображение оных на тех же картинах. Не принять безусловности, что в образе, элегично застывшем, и в меланхолическом исследовании зрительном присутствовала доля истинной заинтересованности просторами, что раскинулись пасмурным настроением и смотрели, ежели бы были живыми, медведем. Что можно было распознать на отёкшем, хоть уже и охлаждённом лице, так это угрюмое неудовольствие сменяющимися обстоятельствами, которые не дарили, как бы оные не оборачивались, комфортное ношение лёгкого, но для жаркого климата недостаточно, и плотного, но для морозных условий малоубедительно, пальто. Верхняя одежда благородно-чёрного – хотя разница между оттенками мне незрима, – цвета не сидела на плечах, как то было на Авалоне, поскольку герой в те поры в весе потерял и поднабрать как-то ещё не вышло. Но отчего-то детали такие, как мешковатость и не абсолютное соответствие размеру, не угнетали решение неюного логиста примерить его, ходить в нём и выйти, наконец-то, в свет. Быть может, на то влиял взгляд не самый трезвый, намеренно не отрезвляющийся, чтобы лёгкая пелена не сходила и с разума в том числе. Хоть шаг инженера и не оставлял сомнений, что седой юноша в состоянии том самом, когда вновь готов ступить на твёрдую почву и продолжить воплощать стремления упёрто и хищно. Так стальной взгляд Беспощадного, Всадника Апокалипсиса, Седой гончей, Пёсиваля – как угодно именуйте, лишь бы не последним упомянутым, – и отошёл от острова на боле волнующие процессы, кои двигали корабль без оглядки и опасливости.
Холодный, даже морозный как по ощущениям личным воздух, что спускался с поверхности гористой местности немалого по размерам острова, мягко трепал седые волосы Персиваля.
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀⠀⠀⠀ⲥⲕⲟⲣⳝь υ ⲿⲁⲿⲇⲁ
⠀
⠀
Забудьте о привычной морской стихии, с её буйством и переменчивостью. В этом уголке мира, подле громоздящейся территории с её горными хребтами, море дышит на иной манер. В сих просторах, где ледяные порывы сталкиваются с неприветливыми скалами малого количества островов, властвуют воздушные течения самобытные. Ветер не дерзкий налётчик, а степенный владыка. Он не бьёт исполинской волной о скалы, а ласково гладит их, словно прирученный зверь. И перемещение таковых, уподобленных этому, медленное и величественное, формирует микроклимат прибрежных зон. Холодный, тяжёлый воздух давит на воду, заставляя оную неохотно вздыматься в пологие волны вялые. Нет брызг и пены, лишь только глухой плеск, словно вздох. Солнце, даже в редкие часы своего наиярчайшего появления, не способно разогнать сонную инертность. Лишь слабые отблески скользят по серой поверхности в подчёркивании её незыблемости. Ветер здесь не сила, а скорей неизбежность. Он диктует ритм этого мира угла, где время течёт медленно и неумолимо, подобно тающей льдине, исчезающей в пучине вод. Охлаждённые над ледяными просторами эти массы воздуха, насыщенные влагой, двигаются к прогретым солнцем скалам. Этот процесс рождает плотный воздух холодный, стремящийся вниз – к поверхности моря. По мере погружения он вытесняет тёплый воздух вверх, создаёт потоки, едва заметные глазу. Скорость их передвижения невелика, но влияние на температуру воды и формирование туманов колоссальны. Над самой водой воздушные массы насыщаются испарениями, образуют густую пелену тумана, которая часто окутывает части островов. Это непроглядье, как плотная завеса, отзывается во флоре и фауне, в особых условиях для обитания. Растения адаптируются к повышенной влажности, а животные – к ограниченной видимости. Властное и тяжёлое дыхание этих арктических воздушных масс и было пейзажа частью той, что притягивала взор серых глаз, кои бы сливались с отображение оных на тех же картинах. Не принять безусловности, что в образе, элегично застывшем, и в меланхолическом исследовании зрительном присутствовала доля истинной заинтересованности просторами, что раскинулись пасмурным настроением и смотрели, ежели бы были живыми, медведем. Что можно было распознать на отёкшем, хоть уже и охлаждённом лице, так это угрюмое неудовольствие сменяющимися обстоятельствами, которые не дарили, как бы оные не оборачивались, комфортное ношение лёгкого, но для жаркого климата недостаточно, и плотного, но для морозных условий малоубедительно, пальто. Верхняя одежда благородно-чёрного – хотя разница между оттенками мне незрима, – цвета не сидела на плечах, как то было на Авалоне, поскольку герой в те поры в весе потерял и поднабрать как-то ещё не вышло. Но отчего-то детали такие, как мешковатость и не абсолютное соответствие размеру, не угнетали решение неюного логиста примерить его, ходить в нём и выйти, наконец-то, в свет. Быть может, на то влиял взгляд не самый трезвый, намеренно не отрезвляющийся, чтобы лёгкая пелена не сходила и с разума в том числе. Хоть шаг инженера и не оставлял сомнений, что седой юноша в состоянии том самом, когда вновь готов ступить на твёрдую почву и продолжить воплощать стремления упёрто и хищно. Так стальной взгляд Беспощадного, Всадника Апокалипсиса, Седой гончей, Пёсиваля – как угодно именуйте, лишь бы не последним упомянутым, – и отошёл от острова на боле волнующие процессы, кои двигали корабль без оглядки и опасливости.
Холодный, даже морозный как по ощущениям личным воздух, что спускался с поверхности гористой местности немалого по размерам острова, мягко трепал седые волосы Персиваля.
Воздушный поток приносил с собой лёгкое ощущение свежести и обещание покоя, а так же старательно мешал работе парусов, которые силились закрутить почти незримые массы и выдавить из этой непостоянной пропасти воздуха хоть какое-то усилие, дабы помочь силовой установке в стремительном движении по волнам Суверена. Ледяные шапки, что горные пики натянули на себя пониже, не только вызывали холодную дрожь от одного взгляда на оные, но и прекрасно отводили солнечный свет, что рассеивался в пустоту и не прогревал эти природные теплообменники, что остывали быстрей, чем природа могла их нагреть естественным путём. Линкор же следовал автоматическому алгоритму считывания показателей лог поса, что покоился в приборной панели каюты капитана, да будто и не замечал всех этих контрастов между соседними островами. Право слово, воды Гранд Лайна весьма непредсказуемы в иронии и насмешке над естественным ходом вещей. Острова, скованные вечной мерзлотой, прекрасно уживались поряд с раскалёнными вулканическими булыжниками. И холодной толще жидкости было совершенно безразлично, что логически, течение этой странной реки, окаймлённой аномально безветренными поясами из статичной воды, полно титанической живности. Впрочем, возможно оставалось только радоваться факту тому, что герой за странствия так и не встретил никаких избыточно крупных обитателей морских глубин. Ему и сухопутных чудовищ на веку хватало, по чести стоит отметить.
Попытки Монселе очистить разум от мыслей посторонних, что будто короеды подтачивали трезвость сознания, были в данных обстоятельствах не безуспешны. Сколь в том была заслуга затуманенного спиртным сознания, сказать досконально сложно, но особо тяжёлые ночи давались наёмнику куда сложней, чем того бы хотелось. Вероятно, что именно из того и произрастало желание добраться до следующего клочка суши, где Ортхакс расщедрится на очередную пачку работы, что не столько приближала конечную цель героя, но шаг за шагом сокращала расстояние до завершения контракта. В отдельной тетради инженера, вместе со шкатулками, набитыми монетами из драгоценных металлов разного номинала, вёлся подсчёт пройденного пути, который упорно и приближался к отметке «1000». Но конкретную цифру сказать сейчас Всадник не смог бы, даже если бы постарался. Кажется, она перевалила за четыре сотни. А может, уже и подошла к середине намеченного отрезка. Возможно, что даже Бекмана не придётся искать ни живым и здоровым, ни хладным и разложившимся. Хотя сомнения подобная установка вызывала здравые. Этот гад на той стороне чёрного ден-ден муши был редкостным прохвостом и не меньшим кукловодом. Наверняка его игра только набирает обороты. И узнать о том пока не представлялось никакой возможности. Разного рода мысли, густые и тяжёлые, строгие и гнетущие, седую голову заполняли, словно-то пустующий чан души стремились наполнить, покамест владелец убедился в безропотной борьбе корабля с водной природой и вновь на прибрежный биом поглядел.
– Ха-ха-ха, мой дорогой друг! Приветствую Вас этим прохладным, ха-ха-ха, утром! Похвально, прогулки на свежем воздухе могут оказать исключительно позитивное влияние в Ваших, ха-ха-ха, обстоятельствах. – Раздался голос за спиной.
Персиваль отвлёкся от праздного созерцания приближающегося горизонта и обернулся на голос спутника, что пристанище себе уже организовал и оккупировал медицинский блок судна. Стоит ли говорить, что нервозность от близости со смеющимся врачом следовала за ним по пятам, а потому и регулярность посещений медиков на линкоре значительно снизилась. Только если действительно что-то серьёзное. Не стоит думать, что в том есть позитивная сторона.
Попытки Монселе очистить разум от мыслей посторонних, что будто короеды подтачивали трезвость сознания, были в данных обстоятельствах не безуспешны. Сколь в том была заслуга затуманенного спиртным сознания, сказать досконально сложно, но особо тяжёлые ночи давались наёмнику куда сложней, чем того бы хотелось. Вероятно, что именно из того и произрастало желание добраться до следующего клочка суши, где Ортхакс расщедрится на очередную пачку работы, что не столько приближала конечную цель героя, но шаг за шагом сокращала расстояние до завершения контракта. В отдельной тетради инженера, вместе со шкатулками, набитыми монетами из драгоценных металлов разного номинала, вёлся подсчёт пройденного пути, который упорно и приближался к отметке «1000». Но конкретную цифру сказать сейчас Всадник не смог бы, даже если бы постарался. Кажется, она перевалила за четыре сотни. А может, уже и подошла к середине намеченного отрезка. Возможно, что даже Бекмана не придётся искать ни живым и здоровым, ни хладным и разложившимся. Хотя сомнения подобная установка вызывала здравые. Этот гад на той стороне чёрного ден-ден муши был редкостным прохвостом и не меньшим кукловодом. Наверняка его игра только набирает обороты. И узнать о том пока не представлялось никакой возможности. Разного рода мысли, густые и тяжёлые, строгие и гнетущие, седую голову заполняли, словно-то пустующий чан души стремились наполнить, покамест владелец убедился в безропотной борьбе корабля с водной природой и вновь на прибрежный биом поглядел.
– Ха-ха-ха, мой дорогой друг! Приветствую Вас этим прохладным, ха-ха-ха, утром! Похвально, прогулки на свежем воздухе могут оказать исключительно позитивное влияние в Ваших, ха-ха-ха, обстоятельствах. – Раздался голос за спиной.
Персиваль отвлёкся от праздного созерцания приближающегося горизонта и обернулся на голос спутника, что пристанище себе уже организовал и оккупировал медицинский блок судна. Стоит ли говорить, что нервозность от близости со смеющимся врачом следовала за ним по пятам, а потому и регулярность посещений медиков на линкоре значительно снизилась. Только если действительно что-то серьёзное. Не стоит думать, что в том есть позитивная сторона.
В замкнутом пространстве судна, посреди бескрайнего океана, любая неисправность или повреждение многократно усиливается. Не стоит недооценивать, казалось бы, мелкие проблемы. На море все и всё взаимосвязано. Небольшая утечка может привести к коррозии и, в итоге конечном, к серьёзным повреждениям корпуса. Микротрещина в важном механизме, если оную не заметить вовремя, способна вызвать поломку всей системы. В условиях изоляции и ограниченных ресурсов даже незначительная задержка в ремонте может обернуться катастрофой. Поэтому бдительность, своевременное обслуживание и оперативное устранение любых, в том числе самых незначительных, неполадок становится залогом безопасности судна и экипажа. И хоть интерпретировано это на лад инженера, одно везде равно – на море не бывает мелочей. Посему, ежели языком смеющегося доктора говорить, на конструкторе из досок толстых и металла, что окружённым является со всех сторон нещадным океаном, незначительных происшествий просто не существует и любая царапина незначительная, что не была обработана своевременно, может перерасти в нечто куда существенней. Может, и нет, но это вы сепсису объяснять будете. Уверен, он вас-то уж точно послушает и уйдёт не попрощавшись.
– Доброго утра Дэвид. Ты как всегда в хорошем настроении, погляжу.
– Ещё один день, ха-ха, ещё один эпизод жизни! Слышал, ночью Вам отдохнуть, ха-ха-ха, не представилось.
Полностью обернулся последний суверен к новому спутнику в путешествиях своих, ежели так обозвать оные можно, и медленно оглядел того с головы до пояса без оговорок. Старым порядком холёный образ доктора, отошёл по состоянию кой от нагрузок чрезмерных, павших на плечи специалиста в нелёгкие времена садотопские, отображал человека, что пригубил поутру не иначе как стакан прохладного молока. Иль напиток этот, равно едой являющийся, значится слишком тяжёлым для раннего приёма, – о том инженер задумываться не станет, пока Дэвид не найдёт повод подравнять рацион седого наёмника под свой радикальный пример. Выдавить Персиваль постарался лёгкую улыбку на примечание, в степени одинаковой и бескорыстным участием и заботливым попечением на слух воспринимающееся. И ладонью бы в запоздалом приветствии хлопнул по плечу товарища, с коим предстоит рано или поздно обвыкнуться, да только сомнений не было лишь только в хвате этой самой руки оружия, но не в твёрдости спонтанных действий. В общем и целом, лик неюного логиста стал боле прозрачным и словно-то здоровым, но усталость, в очередь первую от самого себя, явственно давала предварительный ответ наблюдательному доктору. Оттого развивать всплывший из любезности предмет обсуждения не было крайней потребы, что осознавали оба.
– Можно и так сказать. Как Анксу?
– Ха-ха-ха, продолжает отрицать, что ей необходим покой. Но с её, ха-ха, ранами процесс восстановления весьма стремительный! Звериная натура той девушки, ха-ха-ха-ха, даёт сильный восстановительный потенциал, ха-ха, организма. Она поправится, ха-ха-ха-ха, не далее чем за неделю.
– Это хорошо. Ей неслабо досталось.
– И возможно, если бы не принцесса Зенко, лечить было бы, ха-ха-ха-ха-ха, нечего! Едва состояние юной особы улучшилось, она бросилась спасать госпожу Намун и, ха-ха, Вас, мой друг. Даже умудрилась стащить, ха-ха-ха, мой пистолет! – словно-то не без восторга, примесью послужившего незлобному осмеянию, пересказал Дэвид.
Отвлёкся седой наёмник, когда во хмелю лёгком взгляд бесцельно прибиваться стал к стороне иной, где краешек кармана визуального восприятия оказался отягощённым колеблющимися движениями, как от перемешивающего содержимого во время движения. Кирнутое сознание извлекло из ближайшего расстояния несколько людей, неподалёку проходящих. Косые взгляды матросов, что имели возможность даже мимолётом слышать разговор, били будто ножи, строго очерчивая позицию экипажа относительно пополнявшейся команды непосредственно владельца судна.
– Доброго утра Дэвид. Ты как всегда в хорошем настроении, погляжу.
– Ещё один день, ха-ха, ещё один эпизод жизни! Слышал, ночью Вам отдохнуть, ха-ха-ха, не представилось.
Полностью обернулся последний суверен к новому спутнику в путешествиях своих, ежели так обозвать оные можно, и медленно оглядел того с головы до пояса без оговорок. Старым порядком холёный образ доктора, отошёл по состоянию кой от нагрузок чрезмерных, павших на плечи специалиста в нелёгкие времена садотопские, отображал человека, что пригубил поутру не иначе как стакан прохладного молока. Иль напиток этот, равно едой являющийся, значится слишком тяжёлым для раннего приёма, – о том инженер задумываться не станет, пока Дэвид не найдёт повод подравнять рацион седого наёмника под свой радикальный пример. Выдавить Персиваль постарался лёгкую улыбку на примечание, в степени одинаковой и бескорыстным участием и заботливым попечением на слух воспринимающееся. И ладонью бы в запоздалом приветствии хлопнул по плечу товарища, с коим предстоит рано или поздно обвыкнуться, да только сомнений не было лишь только в хвате этой самой руки оружия, но не в твёрдости спонтанных действий. В общем и целом, лик неюного логиста стал боле прозрачным и словно-то здоровым, но усталость, в очередь первую от самого себя, явственно давала предварительный ответ наблюдательному доктору. Оттого развивать всплывший из любезности предмет обсуждения не было крайней потребы, что осознавали оба.
– Можно и так сказать. Как Анксу?
– Ха-ха-ха, продолжает отрицать, что ей необходим покой. Но с её, ха-ха, ранами процесс восстановления весьма стремительный! Звериная натура той девушки, ха-ха-ха-ха, даёт сильный восстановительный потенциал, ха-ха, организма. Она поправится, ха-ха-ха-ха, не далее чем за неделю.
– Это хорошо. Ей неслабо досталось.
– И возможно, если бы не принцесса Зенко, лечить было бы, ха-ха-ха-ха-ха, нечего! Едва состояние юной особы улучшилось, она бросилась спасать госпожу Намун и, ха-ха, Вас, мой друг. Даже умудрилась стащить, ха-ха-ха, мой пистолет! – словно-то не без восторга, примесью послужившего незлобному осмеянию, пересказал Дэвид.
Отвлёкся седой наёмник, когда во хмелю лёгком взгляд бесцельно прибиваться стал к стороне иной, где краешек кармана визуального восприятия оказался отягощённым колеблющимися движениями, как от перемешивающего содержимого во время движения. Кирнутое сознание извлекло из ближайшего расстояния несколько людей, неподалёку проходящих. Косые взгляды матросов, что имели возможность даже мимолётом слышать разговор, били будто ножи, строго очерчивая позицию экипажа относительно пополнявшейся команды непосредственно владельца судна.
Но герою было как-то не до того. Своих мыслей в голове было в достатке. А человеку свойственно привыкать к условиям практически любым, так что и эти суеверные люди, не привыкшие к экстравагантному поведению попутчиков, свыкнутся и перестанут обращать внимание. Дайте только время. Хотелось бы в то верить. Персиваль, по крайней мере, издал носом тягостный выдох, покамест планомерно возвращался вниманием к терпеливому на разговор доктору. Последний не усомнился в желании взглядом проводить переключившуюся сфокусированность седого юноши и встретил привечающих их матросов сохраняющейся извечно широкой улыбкой, чем лишь только поспособствовал и отвёл бычий интерес рабочих судна от беседующей пары.
– Даже не хочу думать о том, где бы мы оказались, если бы наша авантюристка нашла не то, что искала, а проблем на свою голову.
– О, это очень, ха-ха-ха-ха, просто! В темнице, по меньшей, ха-ха-ха, мере!
Даже за столь непродолжительный разговор, что имели меж собой двое мужей с белыми волосами – один от природы, хоть и косвенно, другой от накрахмаленного парика, на который тратилось не слишком-то мало времени, – остров успел приблизиться и уже заслонял добрую половину горизонта, возвышаясь и на упорно прущий вперёд корабль наседая. В достатке удачно собеседники стояли друг напротив друга, дабы не пропустить сию не малозначительную деталь и поприветствовать её с полным чаянием мыслей. Впрочем, непродолжительная пауза в разговоре нашла себе место, пока каждый из них размышлял, как скоро последует посещение новой земли и что для того следует в очередь первую сделать.
– Пора менять курс. Если верить картам, что имеются в местном атласе, лучше всего будет обойти остров с юга, там будет бухта и портовый город. Надеюсь, там будут причалы достаточные, чтобы пристать и не оставлять Суверена на рейде, – частью суждений из головы поделился стрелок.
– Вы здесь, ха-ха-ха, капитан. Так что Вам и командовать! – чрезмерно с запалом подметил Дэвид.
Раз иной показаться могло, что за каждым последующим днём зарождался не просто анекдотичный интерес медика к персоне седой, но и связь, которую обычно выстраивает не подчинённый с лицом вышестоящим, но союзник с занимательным лидером. Стоило бы поинтересоваться о прошлом эксцентричной личности, что и под флагом чьим-то, знание кое было откуда-то выужено, ходил, да было доселе не досуг. Но и сейчас лишь только размышления тронули вдумчивый взгляд стальной, немым вопросом кой зацепился за профиль улыбающегося человека, но уходить от направления разговора пока ещё вгретый наёмник, к силе Бьёде алчно не взывающий по очередному пустяку, не стал.
– Я владелец судна, но в навигации не слишком силён. Чего-то нахватался, пока сам плавал. Но не более того, – по теме поделился инженер.
– Тогда, ха-ха-ха, я бы положился на то, чем Вы, ха-ха-ха, владеете!
– На автоматику. – Подтвердил завершение мысли Персиваль.
А то было и не худшим решением. Особенно при нюансе том, что у героя немного заплетались ноги. Жить не мешало, но вот ровно ходить – приходилось поднапрячь внимание. Благо, хоть мозг воздух прочистил, и аромат перегара стравил.
Миновали они остров Агора, да прошли мимо лесистого и гористого побережья, и герой не мог не проводить параллель с ранее виденным островом, с которого, по стечению обстоятельств, пришлось отходить в немалой спешке. Всё же после не самого аккуратного государственного переворота портовый город оказался не слишком-то дружелюбным к новой власти.
– Даже не хочу думать о том, где бы мы оказались, если бы наша авантюристка нашла не то, что искала, а проблем на свою голову.
– О, это очень, ха-ха-ха-ха, просто! В темнице, по меньшей, ха-ха-ха, мере!
Даже за столь непродолжительный разговор, что имели меж собой двое мужей с белыми волосами – один от природы, хоть и косвенно, другой от накрахмаленного парика, на который тратилось не слишком-то мало времени, – остров успел приблизиться и уже заслонял добрую половину горизонта, возвышаясь и на упорно прущий вперёд корабль наседая. В достатке удачно собеседники стояли друг напротив друга, дабы не пропустить сию не малозначительную деталь и поприветствовать её с полным чаянием мыслей. Впрочем, непродолжительная пауза в разговоре нашла себе место, пока каждый из них размышлял, как скоро последует посещение новой земли и что для того следует в очередь первую сделать.
– Пора менять курс. Если верить картам, что имеются в местном атласе, лучше всего будет обойти остров с юга, там будет бухта и портовый город. Надеюсь, там будут причалы достаточные, чтобы пристать и не оставлять Суверена на рейде, – частью суждений из головы поделился стрелок.
– Вы здесь, ха-ха-ха, капитан. Так что Вам и командовать! – чрезмерно с запалом подметил Дэвид.
Раз иной показаться могло, что за каждым последующим днём зарождался не просто анекдотичный интерес медика к персоне седой, но и связь, которую обычно выстраивает не подчинённый с лицом вышестоящим, но союзник с занимательным лидером. Стоило бы поинтересоваться о прошлом эксцентричной личности, что и под флагом чьим-то, знание кое было откуда-то выужено, ходил, да было доселе не досуг. Но и сейчас лишь только размышления тронули вдумчивый взгляд стальной, немым вопросом кой зацепился за профиль улыбающегося человека, но уходить от направления разговора пока ещё вгретый наёмник, к силе Бьёде алчно не взывающий по очередному пустяку, не стал.
– Я владелец судна, но в навигации не слишком силён. Чего-то нахватался, пока сам плавал. Но не более того, – по теме поделился инженер.
– Тогда, ха-ха-ха, я бы положился на то, чем Вы, ха-ха-ха, владеете!
– На автоматику. – Подтвердил завершение мысли Персиваль.
А то было и не худшим решением. Особенно при нюансе том, что у героя немного заплетались ноги. Жить не мешало, но вот ровно ходить – приходилось поднапрячь внимание. Благо, хоть мозг воздух прочистил, и аромат перегара стравил.
Миновали они остров Агора, да прошли мимо лесистого и гористого побережья, и герой не мог не проводить параллель с ранее виденным островом, с которого, по стечению обстоятельств, пришлось отходить в немалой спешке. Всё же после не самого аккуратного государственного переворота портовый город оказался не слишком-то дружелюбным к новой власти.
А ожидать, когда новая королева навяжет мятежному городу свою власть, не было ни времени, ни желания. Право дело, «Без якоря» тогда не пошёл ко дну скорей по воле случая, чем в результате точного стратегического расчёта.
Хотя бы сейчас линкору ничего, с первого взгляда, не угрожало. Береговая линия не выглядела как обросшая укреплениями, что пушки, будто зубы, скалили, да и едва залив в город портовый представил на обозрение крупный порт, что до определённого момента от глаз прятала массивная гора, резко в воды обрывавшаяся. Сомнения могли быть развеяны.
Местное судоходство было весьма развитым, но с собственным колоритом. Суда и корабли в порту могли бы впечатлить неокрепший ум, но плавательные средства будто желали расти вдоль и вширь, но уж не как не вверх, – что выгодно играло на руку. Хоть у линкора и была более глубокая осадка, но в резкий обрыв скального острова входил хорошо, а длинные причалы, приспособленные под стоянку крупных драккаров парусно-гребных, вполне подходили под заявленные нужды. Оставалось только надеяться, что крупный Суверен не сорвёт деревянный пирс с места и не отправится показывать причуды открытых вод. А он может. Нрав у корабля был под стать старшему брату Монселе.
Рослые весьма люди с удивлением взирали на столь необычное для местных судно. Драккар, с несколькими палубами, ещё и рычащий как раненый зверь из самого сердца корабля, обросший пушками и таким количеством парусов, что и подавиться можно. Вот уж и правда, диковинка, какой некоторые, возможно, не видели отродясь. А впрочем, не совсем. В глубине порта, и имевший куда скромней размеры, виднелся с высоты палубы ещё один приезжий, хотя отличительный знак вызывал определённые опасения.
– Дозорные? Не ожидал их тут видеть. – Вслух выпалил Персиваль, когда в компании новой союзницы на палубе сызнова оказался.
– И что это значит? Ты не в ладах с законом? Я в тюрьму не сяду, мне уже хватило! – нервничала Анксу больше необходимого, да куталась в тёплую одежду, будто та могла спрятать её от чужих глаз – Спасибо за всё, но я на это не подписывалась. Я - наёмный рабочий! Меня подставили!
Лёгкая улыбка растянулась на губах наёмника, пока портовые рабочие, из тех, что не растерялись и знали, что нужно сделать, в тандеме с матросами крепили остановившийся корабль в статичное положение. Но звон якорной цепи красноречиво говорил – мы вам верим, как и монолитности местной архитектуры, но срываться в пляс линкору лучше поводов не давать.
– Не переживай. Мы с ними в агрессивной дружбе.
– Э? Это ещё как? – усомнилась речью Анксу, звериное надбровье искривив.
– Я для них работаю, а они делают вид, что сами всё сделали, а я вообще - бандит и преступник. – Отшучивался герой.
Хотя и прокручивал в голове вариации причины присутствия дозорных на острове, где их не слишком-то ожидали видеть.
Длинный трап громко ударился о доски причала, выстраивался в крутую горку, по которой лишь благодаря приколоченным поперечным доскам можно было пройти, как по ступенькам. Но вот груз по такой рампе не поднимешь, награду в несколько переломов не получив, когда бочка, али ящик, решат, что в путешествие им пока рано. А вот о кранах подъёмных здесь слышали только очень отдалённо. И слишком мало, чтобы оборудовать теми порт.
Хотя бы сейчас линкору ничего, с первого взгляда, не угрожало. Береговая линия не выглядела как обросшая укреплениями, что пушки, будто зубы, скалили, да и едва залив в город портовый представил на обозрение крупный порт, что до определённого момента от глаз прятала массивная гора, резко в воды обрывавшаяся. Сомнения могли быть развеяны.
Местное судоходство было весьма развитым, но с собственным колоритом. Суда и корабли в порту могли бы впечатлить неокрепший ум, но плавательные средства будто желали расти вдоль и вширь, но уж не как не вверх, – что выгодно играло на руку. Хоть у линкора и была более глубокая осадка, но в резкий обрыв скального острова входил хорошо, а длинные причалы, приспособленные под стоянку крупных драккаров парусно-гребных, вполне подходили под заявленные нужды. Оставалось только надеяться, что крупный Суверен не сорвёт деревянный пирс с места и не отправится показывать причуды открытых вод. А он может. Нрав у корабля был под стать старшему брату Монселе.
Рослые весьма люди с удивлением взирали на столь необычное для местных судно. Драккар, с несколькими палубами, ещё и рычащий как раненый зверь из самого сердца корабля, обросший пушками и таким количеством парусов, что и подавиться можно. Вот уж и правда, диковинка, какой некоторые, возможно, не видели отродясь. А впрочем, не совсем. В глубине порта, и имевший куда скромней размеры, виднелся с высоты палубы ещё один приезжий, хотя отличительный знак вызывал определённые опасения.
– Дозорные? Не ожидал их тут видеть. – Вслух выпалил Персиваль, когда в компании новой союзницы на палубе сызнова оказался.
– И что это значит? Ты не в ладах с законом? Я в тюрьму не сяду, мне уже хватило! – нервничала Анксу больше необходимого, да куталась в тёплую одежду, будто та могла спрятать её от чужих глаз – Спасибо за всё, но я на это не подписывалась. Я - наёмный рабочий! Меня подставили!
Лёгкая улыбка растянулась на губах наёмника, пока портовые рабочие, из тех, что не растерялись и знали, что нужно сделать, в тандеме с матросами крепили остановившийся корабль в статичное положение. Но звон якорной цепи красноречиво говорил – мы вам верим, как и монолитности местной архитектуры, но срываться в пляс линкору лучше поводов не давать.
– Не переживай. Мы с ними в агрессивной дружбе.
– Э? Это ещё как? – усомнилась речью Анксу, звериное надбровье искривив.
– Я для них работаю, а они делают вид, что сами всё сделали, а я вообще - бандит и преступник. – Отшучивался герой.
Хотя и прокручивал в голове вариации причины присутствия дозорных на острове, где их не слишком-то ожидали видеть.
Длинный трап громко ударился о доски причала, выстраивался в крутую горку, по которой лишь благодаря приколоченным поперечным доскам можно было пройти, как по ступенькам. Но вот груз по такой рампе не поднимешь, награду в несколько переломов не получив, когда бочка, али ящик, решат, что в путешествие им пока рано. А вот о кранах подъёмных здесь слышали только очень отдалённо. И слишком мало, чтобы оборудовать теми порт.
Сообщений игроков на странице: 9
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)