МБ – продолжение |Персиваль Монселе|
– Поберегись!
Деревянная, измотанная госпожой Временем, рохля, коя была перегружена товарными, укрытыми в многослойность защищающих, плёночного типа, материалов, коробами, собой закрывала человека, что через парадный вход ввозил груз. И у торгового дома, поражающего масштабами своими, бывали моменты, когда погрузочная рампа была преисполнена действующими задачами, рабочим приходилось действовать наперекор и напролом, чтобы не терять драгоценных, оплачиваемых, минут. Неизвестный грузчик не видел препятствий пред собой и оповещал о ходе своём, не прекращая, чтобы невнимательные гости торгового дома успели отскочить в сторону и не оказаться «дополнительным грузом» для рабочего. Седовласый наёмник был вынужден отступить на несколько шагов в сторону и оказаться отсоединённым от группы охранников, с коими осталась и гром-птица. Паранойя крепко вцепилась в яйца.
– Мысли: Это они задумали?
Монселе протянул вперёд руку, действие кое было закрыто мимо проезжающей складской техникой, и на мгновение задумался, что сие действие является уловкой недобросовестных сторожей. Как только тележка сошьёт пространство между ним и одним из охранников, наёмник окажется повязанным, а птица с аккумулятором – безвозвратно забранными элементами глупой встречи. Беловолосый стрелок коснулся пальцами проезжающей «стены» товаров, с резвостью обошёл её. Поспешил наёмник вернуться на прежнее место, опережая зацикленные в мозгу варианты дальнейших событий. Следовало бы успокоиться и не накручивать себя, что было невозможным при обстоятельствах с крайне острыми краями. Всё оказалось на местах своих, без изменений. Если бы умопомешательство не затмило мышление Персиваля, юноша обладал бы всем, чтобы заметить странное, «говорящее», переглядывание между сторожами. Стороннему читателю встреча двух пар глаз, проецирующих предложения вопрошающие и подтверждающие, выстроенные в полноценный диалог, покажется строго спланированной. И подозрительной.
Рохля скрылась за поворотом, громыхая как собой, так и голосом предупреждающим. Оба охранника удовлетворились досмотром и, наглядно для белобрысого посетителя, коротко кивнули друг другу. Служащий развернулся и жестом показал Персивалю идти за ним. Рукой, коя не вернулась на место исходное, юноша подцепил аккумулятор, расположил его под мышкой, и клетку с птицей. В этот раз пальцы сжимались на креплении, позволяющем удерживать клетку без истошных покачиваний её из стороны в сторону, крепче, чем когда-либо. Но волнение, прежде ориентированное на непредсказуемость действий сторожей, растеклось по телу лёгким напряжением, освободило голову, и оная вернула себе хладную температуру – самое регулярное состояние наёмника. Спрайт, за время путешествий обвыкшийся к темпераменту человеческому, вёл себя, к удивлению, спокойно и наблюдательно, будто бы от него что-то да зависело. С каждым новым островом стремление птицы стать соучастником в непонятных стремлениях белобрысого двуногого существа становилось всё более выраженным, что сказывалось на подсознании животного – особенно на твёрдой уверенности, кто из всех голокожих является Хозяином.
Толпа, коя выстраивала в стенах торгового дома договорные отношения, сомкнула пасть и проглотила героя, что оказался толкаемым в направлении центрально-пищевом. Как только два человека покинули общую залу, гомон резко стих. Остальная часть торгового дома представляла собой лабиринт из коридоров и более просторных помещений с рядами колонн. Было тихо до неуютности, но Персиваль был слишком занят наблюдением за деталями, которые могли бы ему помочь, или рассказать, к чему нужно готовиться. В момент, когда сопровождающий был зафиксирован за вниманием, отвлечённым на объект для него более впечатляющий, стрелок малопривлекательно шаркнул ногой, чем проверил напольное покрытие на сцепление с подошвой. Подмечание малопригодное для предстоящих обстоятельств, но многозначительное в случае возможной погони или, с чем Судьба не иронизирует, побега.
ONE PIECE RP ·
[Норд Блю] Месса
Простреливал герой глазами и углы, за коими скрывались тайны пути дальнейшего, и вычислял, какие позиции были бы выигрышны при прицеливании и выслеживании контрмер, и как именно стало бы проще заходить на виражи. Мысли сполна заволокли голову наёмника, и минуты сокращались до секунд. Пара дошла до лестницы, которая вела наверх, с дверью на этаж после каждого пролёта. Служащий их игнорировал, а Монселе, преисполненный напряжённым молчанием, следовал и выжидал, что длилось, пока они не добрались до четвёртого этажа. Коммивояжёр достал небольшой ключ и отпер дверь, пропускал гостя внутрь. Седовласый наёмник не спешил, и затяжные несколько секунд вглядывался в разостланное пред ним пространство новое. Всполошил наш герой белоснежную рубашку от спины пощипыванием лёгким, только от волнения и духоты помещений внутренних он успел взмокнуть. Ладони разве только оставались, будто дисциплинированно, сухими. Впереди длинный коридор с рядами дверей вёл в тупик, а тишину не нарушал даже ветер. Тяжёлое мычание, напоминающее о никчёмной спешке, от сопровождающего подстегнуло белобрысого героя к возобновлению шагов, и юноша преодолел первую дверь, ведущую к концу – чьей-то жизни. Дошли они до нужной двери, и охранник кротко постучал о дерево. Дожидаться ответа не пришлось.
– Что вы так долго? Входите.
Женский голос. Холодок, остужающий, пробежался по шее сзади от осознания, что всё – подтверждается. Уверенность, нагнанная чрезмерной осведомлённостью, придала седовласому наёмнику сил, и оный больше не задержится ни пред одной дверью в размышлениях, стоит ли переступать порог. Сопровождающий мужчина поспешил подчиниться озвученному приглашению. Монселе вошёл в помещение первым. И последним. На то он внимания уже не обратил, покуда подозревал, что охраннику будет проще контролировать складывающиеся дела снаружи и не становиться случайной мишенью покрупнее, коей может прикрыться недруг. Изловил наш герой образ вперед лишь по позиции, когда взгляд начал основной обход с угла помещения и прогулялся по всему его периметру. Внутри было собрано множество документов содержания неизвестного, но человек, пребывающий здесь, беспокоился, чтобы всё было отсортировано и выглядело строго и опрятно. Осведомлённость. Об оной заикнулись строками выше, но в голове наёмника понятием зеркальным стало лишь сейчас – как он прознавал в течение недели, или больше, о чём он сбился со счёту, информацию о главе торгового дома, так и загадочная личность за считанные сутки собрала сведения о вероломном торгаше. Серые светлые глаза сконцентрировался на центральной стойке местной экспозиции, и на деревянной поверхности оной одиноко возлегла расправленная листовка, коя не видывала ни разу сложения «в трубочку». Лицо своё наш герой, было ли то даром дальнозоркости, мог обнаружить с расстояния любого. Ознакомился юноша мимолетно с тонкостью встречи и приподнял подбородок повыше, чтобы бросить взгляд на лицо запечатлённого ранее образа. Своеволие руки вступало в дикую схватку с холодной разумностью, следует ли им извлечь пистолет из аккумулятора прямо сейчас или необходимо некоторое время воздержаться от затеи экспрессивной. Внешний образ белобрысого наёмника, доступный оценке глазу, был стоическим, недоступным, в меру приветливым и простодушным. Хоть человек, знававший множество связей, и мог обнаружить вблизи во взгляде нашего героя желание перейти к делу, не относящемуся к торговым отношениям. Но «деловой партнёр» был поодаль, а блики от очков предательски появлялись и исчезали, не давали подробно разглядеть правду, что бывает только во взгляде. За столом в центре комнаты сидела улыбчивая девушка, поза коей кричала о расслабленности и беспечности. Облегающий, при том не стесняющий движения, синий верх из эластичных тканей оставлял простор в фантазии, что же может из составляющих в комплекте воздетой одежды находиться ниже. А собранные в хвост блондинистые волосы, не хвастающиеся густотой своей, открывали как утонченное лицо, так и декольте – но первое, безусловно, было важнее для того, кто ориентируется в сражении на глаза.
– Что вы так долго? Входите.
Женский голос. Холодок, остужающий, пробежался по шее сзади от осознания, что всё – подтверждается. Уверенность, нагнанная чрезмерной осведомлённостью, придала седовласому наёмнику сил, и оный больше не задержится ни пред одной дверью в размышлениях, стоит ли переступать порог. Сопровождающий мужчина поспешил подчиниться озвученному приглашению. Монселе вошёл в помещение первым. И последним. На то он внимания уже не обратил, покуда подозревал, что охраннику будет проще контролировать складывающиеся дела снаружи и не становиться случайной мишенью покрупнее, коей может прикрыться недруг. Изловил наш герой образ вперед лишь по позиции, когда взгляд начал основной обход с угла помещения и прогулялся по всему его периметру. Внутри было собрано множество документов содержания неизвестного, но человек, пребывающий здесь, беспокоился, чтобы всё было отсортировано и выглядело строго и опрятно. Осведомлённость. Об оной заикнулись строками выше, но в голове наёмника понятием зеркальным стало лишь сейчас – как он прознавал в течение недели, или больше, о чём он сбился со счёту, информацию о главе торгового дома, так и загадочная личность за считанные сутки собрала сведения о вероломном торгаше. Серые светлые глаза сконцентрировался на центральной стойке местной экспозиции, и на деревянной поверхности оной одиноко возлегла расправленная листовка, коя не видывала ни разу сложения «в трубочку». Лицо своё наш герой, было ли то даром дальнозоркости, мог обнаружить с расстояния любого. Ознакомился юноша мимолетно с тонкостью встречи и приподнял подбородок повыше, чтобы бросить взгляд на лицо запечатлённого ранее образа. Своеволие руки вступало в дикую схватку с холодной разумностью, следует ли им извлечь пистолет из аккумулятора прямо сейчас или необходимо некоторое время воздержаться от затеи экспрессивной. Внешний образ белобрысого наёмника, доступный оценке глазу, был стоическим, недоступным, в меру приветливым и простодушным. Хоть человек, знававший множество связей, и мог обнаружить вблизи во взгляде нашего героя желание перейти к делу, не относящемуся к торговым отношениям. Но «деловой партнёр» был поодаль, а блики от очков предательски появлялись и исчезали, не давали подробно разглядеть правду, что бывает только во взгляде. За столом в центре комнаты сидела улыбчивая девушка, поза коей кричала о расслабленности и беспечности. Облегающий, при том не стесняющий движения, синий верх из эластичных тканей оставлял простор в фантазии, что же может из составляющих в комплекте воздетой одежды находиться ниже. А собранные в хвост блондинистые волосы, не хвастающиеся густотой своей, открывали как утонченное лицо, так и декольте – но первое, безусловно, было важнее для того, кто ориентируется в сражении на глаза.
Если бы юноша надел стандартное синее пальто, то вошёл бы в контраст с молодой особой, и между ними создался бы дополнительный параметр общего.
– А, вот и вы, господин Монселе! – Фелл встала со своего места, рассматривая птицу – И принесли столь милый экземпляр! Божечки, я уже почти готова предложить Вам самим назначить цену. Садитесь, ну же!
Листовки Персиваля Монселе на её столе будто и не существовало. Была просто элементом декора, подобно миниатюрному гобелену, кой ещё не было времени разместить на стене. Незначительная деталь, говорящая гостю, что о нём – всё разузнано. Злобная усмешка, которая была рассчитана на противоречие, что вошедший человек же – знает ровным счётом ничего. Белобрысый наёмник быстро сошёл со впечатлений от показа знаний всей подноготной, ведь образ истинный, как оное бывает со всем, что вы видите сначала на фотографии, а затем – в реальности, девушки был даже по-девичьи прекрасным. Персиваль не мог поверить глазам. Казалось, что грозная «Стрела» не выросла из возраста школьной скамьи, но вместе с тем, не могли же её бояться просто так. Кто же скрывается за маской открытой и бойкой девушки? Ответ был очевиден – и ему. Герой поставил клетку с птенцом и аккумулятор на стол, как только незамедлительно приблизился к оному. Ведь время рассуждений вынужденно, из целей описательных, растянуто, когда же события действительные вмещались в значение секунд. Уселся стрелок напротив – и девушка ответила тем же, что воссела на место своё обратно.
– Не ожидал, что столь юная особа может управляться с работой целого торгового дома. Признаюсь, я ожидал увидеть кого-то постарше, – произнёс Монселе что-то впервые.
Неловкость, что отображалась в построении предложений, придавала живости его стремлению наладить с молодой особой отношения доброжелательные. Время проверки чувства такта или беспечности, позволяющей представителю торгового дома относиться к простым, даже глупым, комментариям с простотой. Отсутствие непосредственного перехода к делу о продаже говорило само за себя, и глава способна была определить в этом растягивание времени. Заговорить зубы особа себе не позволит. Для корректности наёмник выпустил на обзор обыкновенную, лёгкую улыбку, коя если не была способна очаровать мимо проходящую юную даму, то способна однозначно увлечь за собой закоренелую вдову. Руки всё время, как если бы торговец пёкся о безопасности товара, держались в удобном положении возле «товаров». Но примечающий всё зоркий глаз сразу определит, что юноша, на самом деле, располагался больше к аккумулятору, нежели к клетке с птицей – есть, о чём задуматься. И юная особа вправду вздрагиванием глаз указала, насколько она внимательна к деталям, но осекаться белобрысый наёмник не стал, как и менять позиции рук. Было бы приятно наблюдать приятельскую атмосферу между привлекательным юношей-торговцем и прекраснейшей девушкой-оценщиком и дальше, склоняя в любое развитие сюжета, если бы только они оба не исторгались аурой смертоносной, дотошно настороженной, откровенно недоверчивой. Девушка звонко, театрально засмеялась, прикрыла рот рукой. Прерывистые горловые звуки, как показалось, звучали даже не столько для «гостя», сколько стремились дотянуться до входной двери и настигнуть сигнально охранника, располагающегося за оной, смердя наигранностью, что взывала к готовности. Ноги, кои секундой назад хотели устремиться одна на другую, вдруг отпрянули друг от друга, в напряжении ступнями впились в пол. Они знали друг о друге предельно много, и игнорировать это становилось всё менее возможным, раз никто не собирался уступать.
– Ой, оставьте свою лесть, Персиваль. Но, наверное, я должна принять это как комплимент – В глазах девушки сверкнул недобрый блеск – От хищника, подобного Вам.
Переговорам, так и не начавшимся, настал конец. И он был куда звучнее и информативнее любых слов, которые можно было произнести о боевой готовности и желании выяснить отношения напрямую.
– А, вот и вы, господин Монселе! – Фелл встала со своего места, рассматривая птицу – И принесли столь милый экземпляр! Божечки, я уже почти готова предложить Вам самим назначить цену. Садитесь, ну же!
Листовки Персиваля Монселе на её столе будто и не существовало. Была просто элементом декора, подобно миниатюрному гобелену, кой ещё не было времени разместить на стене. Незначительная деталь, говорящая гостю, что о нём – всё разузнано. Злобная усмешка, которая была рассчитана на противоречие, что вошедший человек же – знает ровным счётом ничего. Белобрысый наёмник быстро сошёл со впечатлений от показа знаний всей подноготной, ведь образ истинный, как оное бывает со всем, что вы видите сначала на фотографии, а затем – в реальности, девушки был даже по-девичьи прекрасным. Персиваль не мог поверить глазам. Казалось, что грозная «Стрела» не выросла из возраста школьной скамьи, но вместе с тем, не могли же её бояться просто так. Кто же скрывается за маской открытой и бойкой девушки? Ответ был очевиден – и ему. Герой поставил клетку с птенцом и аккумулятор на стол, как только незамедлительно приблизился к оному. Ведь время рассуждений вынужденно, из целей описательных, растянуто, когда же события действительные вмещались в значение секунд. Уселся стрелок напротив – и девушка ответила тем же, что воссела на место своё обратно.
– Не ожидал, что столь юная особа может управляться с работой целого торгового дома. Признаюсь, я ожидал увидеть кого-то постарше, – произнёс Монселе что-то впервые.
Неловкость, что отображалась в построении предложений, придавала живости его стремлению наладить с молодой особой отношения доброжелательные. Время проверки чувства такта или беспечности, позволяющей представителю торгового дома относиться к простым, даже глупым, комментариям с простотой. Отсутствие непосредственного перехода к делу о продаже говорило само за себя, и глава способна была определить в этом растягивание времени. Заговорить зубы особа себе не позволит. Для корректности наёмник выпустил на обзор обыкновенную, лёгкую улыбку, коя если не была способна очаровать мимо проходящую юную даму, то способна однозначно увлечь за собой закоренелую вдову. Руки всё время, как если бы торговец пёкся о безопасности товара, держались в удобном положении возле «товаров». Но примечающий всё зоркий глаз сразу определит, что юноша, на самом деле, располагался больше к аккумулятору, нежели к клетке с птицей – есть, о чём задуматься. И юная особа вправду вздрагиванием глаз указала, насколько она внимательна к деталям, но осекаться белобрысый наёмник не стал, как и менять позиции рук. Было бы приятно наблюдать приятельскую атмосферу между привлекательным юношей-торговцем и прекраснейшей девушкой-оценщиком и дальше, склоняя в любое развитие сюжета, если бы только они оба не исторгались аурой смертоносной, дотошно настороженной, откровенно недоверчивой. Девушка звонко, театрально засмеялась, прикрыла рот рукой. Прерывистые горловые звуки, как показалось, звучали даже не столько для «гостя», сколько стремились дотянуться до входной двери и настигнуть сигнально охранника, располагающегося за оной, смердя наигранностью, что взывала к готовности. Ноги, кои секундой назад хотели устремиться одна на другую, вдруг отпрянули друг от друга, в напряжении ступнями впились в пол. Они знали друг о друге предельно много, и игнорировать это становилось всё менее возможным, раз никто не собирался уступать.
– Ой, оставьте свою лесть, Персиваль. Но, наверное, я должна принять это как комплимент – В глазах девушки сверкнул недобрый блеск – От хищника, подобного Вам.
Переговорам, так и не начавшимся, настал конец. И он был куда звучнее и информативнее любых слов, которые можно было произнести о боевой готовности и желании выяснить отношения напрямую.
Нить паутины, олицетворяющая напряжение, не выдержала под шквальным ветром, и открыла тот самый узкий проход, коего только и не хватало для выпуска энергии сполна. Персиваль ударил рукой по одному из крепежей крышки на аккумуляторе, от чего та, резко, подскочила вверх, открыла свой смертельный груз. Стрелок молниеносно схватил пеппербокс, но доставал он его уже из летящего контейнера. Сидя на стуле, Фелл резко откинулась назад, опрокидываясь и ногами подбрасывая стол в воздух, и сделала колесо назад, и встала на ноги. От подобного акта всё, что лежало на столе, так же разметало по полу, а белобрысому стрелку пришлось заботиться о сохранности птицы, хватая клетку перед приземлением.
– Было приятно узреть твой лик вживую, но, кажется, мне ответно не рады. Но обещаю, скучно тебе не будет. Желанный акт веселья ты перед смертью получишь, – посмеивалась юная особа.
Было глупостью не предполагать, что в случае сбора сведений о человеке – этот же человек может идти тебе навстречу. И только они встретились в точке одной, настало время расходиться в противоположные стороны до тех пор, пока кто-то не обернется, не догонит и не ударит в спину. Фелл задала ритм разрыва первой. Развернулась юная леди и стремглав прыгнула в окно, разбивая стекло ударом ног. Разумеется, разбиваться о землю девушка не планировала. Схватившись за карниз окна, она маятником влетела в окно третьего или первого этажа, не слишком беспокоясь о сохранности имущества в виде второго окна за сегодня. Определить «точку», через которую глава торгового дома ворвалась вновь в свою обитель, предоставлялось возможным наёмнику только путём слуха, по звукам разбиваемого стекла. Вероятно, стрелок бы устремился к окну, чтобы удостовериться в сделанном утверждении, но то не предоставлялось возможности успеть. В кабинете, как и было обещано, или завещано, скучно не стало. Белобрысый стрелок, оберёгший Спрайта, и в том числе аккумулятора, от жёсткого падения в клетке, что была не по размерам подросшего птенца, и предпринимал попытки поместить локоть на напольном покрытии так, чтобы было возможно быстро подняться на ноги, пока обе руки заняты предметами. В тотчас, притаившиеся, в кабинетах по соседству, телохранители ворвались внутрь, мгновенно оценили обстановку и бросились на Персиваля, лежащего на полу. Рыцарский кодекс им был неизвестен, или понят превратно, так что на голову юноши тут же начали опускаться несколько одновременных ударов. Очки слетели чуть вниз по переносице от активной предприимчивости – наёмник немедленно откатился вправо, как можно более мягко отбросив клетку в другую сторону, и сумел избежать преждевременной смерти. Катаны лязгнули о каменный пол, высекая небольшие искорки. Взведя пеппербокс, Персиваль выстрелил в ближайшего телохранителя, от чего плечо разворотило до состояния цветка, а рука бессильно повисла на уцелевших сухожилиях. Но телохранителей это не слишком смутило – они возобновили натиск, и следующий удар едва не настиг Наёмника, но упёрся в металлические стволы пистолета. Усиленным, словом инстинкта выживания, движением Монселе направил стволы в ногу атакующего и выстрелил, делая из мужчины инвалида на остаток его дней. Дальнейшие разбирательства не имели большого смысла – белобрысый герой широким ударом оставил отпечаток профиля пистолета на челюсти противника, отбрасывая того на троицу оставшихся телохранителей. Секундная заминка не была потрачена впустую. Стрелок рывком схватил, чудом не опустошённый, корпус аккумулятора и клетку с кричащей птицей и, не теряя импульса, бросился к выбитому окну, бросил клетку вперёд себя.
– Мысли: Только бы поймали!
– Держись крепче, Спрайт! – прорычал юноша.
По счастью клетка не цеплялась за откос окна, и также осколки стекла, и «маленькая тюрьма» вылетела наружу, оповещая округу возмущением птенца. Не о таком первом полёте грезило пернатое существо, но, в случае возобновления их совместной жизни, оно будет таковым потешно считаться.
– Было приятно узреть твой лик вживую, но, кажется, мне ответно не рады. Но обещаю, скучно тебе не будет. Желанный акт веселья ты перед смертью получишь, – посмеивалась юная особа.
Было глупостью не предполагать, что в случае сбора сведений о человеке – этот же человек может идти тебе навстречу. И только они встретились в точке одной, настало время расходиться в противоположные стороны до тех пор, пока кто-то не обернется, не догонит и не ударит в спину. Фелл задала ритм разрыва первой. Развернулась юная леди и стремглав прыгнула в окно, разбивая стекло ударом ног. Разумеется, разбиваться о землю девушка не планировала. Схватившись за карниз окна, она маятником влетела в окно третьего или первого этажа, не слишком беспокоясь о сохранности имущества в виде второго окна за сегодня. Определить «точку», через которую глава торгового дома ворвалась вновь в свою обитель, предоставлялось возможным наёмнику только путём слуха, по звукам разбиваемого стекла. Вероятно, стрелок бы устремился к окну, чтобы удостовериться в сделанном утверждении, но то не предоставлялось возможности успеть. В кабинете, как и было обещано, или завещано, скучно не стало. Белобрысый стрелок, оберёгший Спрайта, и в том числе аккумулятора, от жёсткого падения в клетке, что была не по размерам подросшего птенца, и предпринимал попытки поместить локоть на напольном покрытии так, чтобы было возможно быстро подняться на ноги, пока обе руки заняты предметами. В тотчас, притаившиеся, в кабинетах по соседству, телохранители ворвались внутрь, мгновенно оценили обстановку и бросились на Персиваля, лежащего на полу. Рыцарский кодекс им был неизвестен, или понят превратно, так что на голову юноши тут же начали опускаться несколько одновременных ударов. Очки слетели чуть вниз по переносице от активной предприимчивости – наёмник немедленно откатился вправо, как можно более мягко отбросив клетку в другую сторону, и сумел избежать преждевременной смерти. Катаны лязгнули о каменный пол, высекая небольшие искорки. Взведя пеппербокс, Персиваль выстрелил в ближайшего телохранителя, от чего плечо разворотило до состояния цветка, а рука бессильно повисла на уцелевших сухожилиях. Но телохранителей это не слишком смутило – они возобновили натиск, и следующий удар едва не настиг Наёмника, но упёрся в металлические стволы пистолета. Усиленным, словом инстинкта выживания, движением Монселе направил стволы в ногу атакующего и выстрелил, делая из мужчины инвалида на остаток его дней. Дальнейшие разбирательства не имели большого смысла – белобрысый герой широким ударом оставил отпечаток профиля пистолета на челюсти противника, отбрасывая того на троицу оставшихся телохранителей. Секундная заминка не была потрачена впустую. Стрелок рывком схватил, чудом не опустошённый, корпус аккумулятора и клетку с кричащей птицей и, не теряя импульса, бросился к выбитому окну, бросил клетку вперёд себя.
– Мысли: Только бы поймали!
– Держись крепче, Спрайт! – прорычал юноша.
По счастью клетка не цеплялась за откос окна, и также осколки стекла, и «маленькая тюрьма» вылетела наружу, оповещая округу возмущением птенца. Не о таком первом полёте грезило пернатое существо, но, в случае возобновления их совместной жизни, оно будет таковым потешно считаться.
Персиваль не был таким же ловким и подрал рукав пальто об острые края стекла, и, хватаясь за карниз, как это делала Фелл, наёмник намеревался влететь в окно этажом ниже. Но седовласый стрелок был далеко не настолько ловким, в особенности из-за занятости одной руки пистолетом, и не обладал опытом акробата, так что, совершив пару ошибок, пришлось расплачиваться больным запястьем левой руки и царапинами при преодолении второго окна. От падения на спину выбило дух, а содержимое контейнера, наконец, покинуло свою юдоль и разлетелось вокруг. Было тихо – Фелл здесь не было.
– Ну нет, тварь, так просто ты от меня не отделаешься!
Персиваль, пересиливая себя, вскочил на ноги, поднял зарядник и два запасных ствола. Пока герой выбегал из помещения, тараня дверь плечом, он на ходу отстегнул оба стреляных ствола и заменил их на свежие, во время бега по коридору. Предчувствие, или здравый смысл, заставили героя оглянуться назад, засчёт чего оный успел уловить силуэт девушки с луком в руках. Секунда, и стрела едва не угодила в спину, но, инстинктивно дёрнувшись в сторону, герой пропустил стержень рядом с собой.
– А ты не зря получил свою награду, Персиваль, – произнесла глава торгового дома.
Юная особа уже скрылась в одном из помещений. Прижался наш герой плечом к стене и не успел обнаружить, в каком именно проёме растворился женский образ. Движением стремительным наёмник воздел очки, некогда приспущенные из-за падения, костяшкой указательного пальца на прежнее место и выискивающе пробежал взглядом по всем закромам, предполагаемым, где мог скрыться юркий «хвост» жертвы. Хотя распределение ролей с каждой стороны было своё.
– Тогда, может, перестанешь тратить моё время и постоишь смирно, Фелл? – решил возобновить диалог Монселе.
И поступал так наш герой не из желания поговорить или попробовать склонить к желанию своему. Крайне простая уловка, что позволит седовласому наёмнику слухом коснуться местоположения девушки. И она, в очередь свою, продолжила говорить не потому, что была глупа или неосторожна – скорее, она была самоуверенна, и могла позволить небольшие оплошности, кои совершенно не влияют, по мнению её, на ход смертоносных событий.
– Нет, я так не думаю. Я ещё хочу поиграть. Найди меня!
– Сволочь, ещё и издеваешься!
Скучно не было. И весело тоже. Кто-то, на месте Персиваля, мог быть втянуть в увеселения игры, надуманной и условно расписанной «жертвой», поддержать озорной тон и съязвить в ответ. Но для стрелка битва – оставалась таковой даже в случае, если оппонент ведёт себя несерьезно. Всегда, когда голова становится возможным трофеем для второго, забавам нет места ни в голове белобрысого юноши, ни в его сердце. Лишённый жизни один раз – он не может так легко относиться к возможному шансу второй смерти. Из лап оной непризнанный, но однозначный, хозяин уже не вытащит. Монселе бросился к месту, где в последний раз уловил противницу, ориентируясь на выведанные данные путём перекидывания словами, но преждевременно, в дороге, стал слушателем резко открывающейся двери за спиной. Реакции не хватало.
– Сюрприз! – злостная издёвка полоснула слух наёмника.
Затем полоснул, более значимо и болезненно для тела, и брошенный нож по спине, разрезая острой кромкой полотно плаща. Ничего важного задето не оказалось. В стремительном развороте к месту определённому стрелок вскинул пистолет, намеревался взять наглую цель в прицел, но юная особа уже успела нырнуть за угол, уходя от ответного огня. Рука дрогнула в сражении между выстрелить и «промолчать».
– Мысли: Нельзя стрелять просто так. У меня осталось всего двенадцать стволов, любая ошибка приближает поражение. Нужно бить наверняка.
Взгляд, предательски упустивший «жертву» и не способный её вновь обнаружить, в извинениях перед хозяином своим бросился в сторону, наводя героя на мысли благодарные.
– Ну нет, тварь, так просто ты от меня не отделаешься!
Персиваль, пересиливая себя, вскочил на ноги, поднял зарядник и два запасных ствола. Пока герой выбегал из помещения, тараня дверь плечом, он на ходу отстегнул оба стреляных ствола и заменил их на свежие, во время бега по коридору. Предчувствие, или здравый смысл, заставили героя оглянуться назад, засчёт чего оный успел уловить силуэт девушки с луком в руках. Секунда, и стрела едва не угодила в спину, но, инстинктивно дёрнувшись в сторону, герой пропустил стержень рядом с собой.
– А ты не зря получил свою награду, Персиваль, – произнесла глава торгового дома.
Юная особа уже скрылась в одном из помещений. Прижался наш герой плечом к стене и не успел обнаружить, в каком именно проёме растворился женский образ. Движением стремительным наёмник воздел очки, некогда приспущенные из-за падения, костяшкой указательного пальца на прежнее место и выискивающе пробежал взглядом по всем закромам, предполагаемым, где мог скрыться юркий «хвост» жертвы. Хотя распределение ролей с каждой стороны было своё.
– Тогда, может, перестанешь тратить моё время и постоишь смирно, Фелл? – решил возобновить диалог Монселе.
И поступал так наш герой не из желания поговорить или попробовать склонить к желанию своему. Крайне простая уловка, что позволит седовласому наёмнику слухом коснуться местоположения девушки. И она, в очередь свою, продолжила говорить не потому, что была глупа или неосторожна – скорее, она была самоуверенна, и могла позволить небольшие оплошности, кои совершенно не влияют, по мнению её, на ход смертоносных событий.
– Нет, я так не думаю. Я ещё хочу поиграть. Найди меня!
– Сволочь, ещё и издеваешься!
Скучно не было. И весело тоже. Кто-то, на месте Персиваля, мог быть втянуть в увеселения игры, надуманной и условно расписанной «жертвой», поддержать озорной тон и съязвить в ответ. Но для стрелка битва – оставалась таковой даже в случае, если оппонент ведёт себя несерьезно. Всегда, когда голова становится возможным трофеем для второго, забавам нет места ни в голове белобрысого юноши, ни в его сердце. Лишённый жизни один раз – он не может так легко относиться к возможному шансу второй смерти. Из лап оной непризнанный, но однозначный, хозяин уже не вытащит. Монселе бросился к месту, где в последний раз уловил противницу, ориентируясь на выведанные данные путём перекидывания словами, но преждевременно, в дороге, стал слушателем резко открывающейся двери за спиной. Реакции не хватало.
– Сюрприз! – злостная издёвка полоснула слух наёмника.
Затем полоснул, более значимо и болезненно для тела, и брошенный нож по спине, разрезая острой кромкой полотно плаща. Ничего важного задето не оказалось. В стремительном развороте к месту определённому стрелок вскинул пистолет, намеревался взять наглую цель в прицел, но юная особа уже успела нырнуть за угол, уходя от ответного огня. Рука дрогнула в сражении между выстрелить и «промолчать».
– Мысли: Нельзя стрелять просто так. У меня осталось всего двенадцать стволов, любая ошибка приближает поражение. Нужно бить наверняка.
Взгляд, предательски упустивший «жертву» и не способный её вновь обнаружить, в извинениях перед хозяином своим бросился в сторону, наводя героя на мысли благодарные.
Воткнувшийся в дверь нож стал хорошим преподношением, так что, выдернув клинок, Персиваль выставил его перед собой, пока опирался пистолетом на вторую руку. Ждать, пока Фелл выбросит ещё что-то, вполне соответствующее уже показанному «трюку», кой можно считать одним из самых несерьёзных в программе представления, или ещё более из ряда вон выходящее, что может взять все премии на зачёте региональном, желания не было никакого. Монселе бросился в комнату, осознавая, что по своей воле бежит в ловушку, но кто не рискует – умирает или от руки Фелл, или от руки Ортхакса. Выбор так себе. Вбежал наш герой в комнату и едва успел закрыть лицо от стремящейся в него ноги, пытаясь в ответ ударить ножом. Но рассёк лишь воздух. Ловкая «Стрела» двигалась быстрее, чем Персиваль успевал на неё реагировать. Девушка быстро настигла наёмника, зарядив кулаком под рёбра и выгоняя весь воздух из лёгких. Без особой, запоминающейся врагу перед смертью, техники. Поступала она без серьёзного подхода, и создавалось впечатление, что и не было у неё отработанных трюков за исключением тех, что она могла бы продолжать показывать на сцене. Становилось всё более ясным, что юная глава полагалась скорее на преимущества ремесла творческого, нежели на отточенность боевого потенциала, хоть задатки в ней было невозможно не обнаружить. Если бы только обстоятельства столкнули двух убийц на улицах или пространстве, природою своей подходящей для восхитительных девичьих манёвров, навыки Персиваля бы прогнулись под возможностями акробатки так, как ни одна опытная особа в головном борделе крупного острова. Можно сказать, что осознание это, если бы успело занять большее пространство в голове наёмника, чем сейчас, совершило бы удар более значительный, чем то воплотил кулак «Стрелы» по телу.
– Ну же, наёмный убийца! Не заставляй меня разочаровываться! – взывала безрезультатно к азарту противника молодая особа.
Седовласый юноша выпрямлялся, чтобы продолжать рывком преследование цели. Но скалы продолжали взрастать неуместно, за собою скрываю перелётную птичку, которую бы давно полагалось зажарить на островке необитаемом. Со звонким смехом Фелл бежала к выходу с этажа, когда дверь перед ней открылась, и трое из ларца устремились защищать своего лидера. Растягивала секунды в минуты, чтобы стая успела нагнать защищаемую самку, и это у неё получилось.
– Слишком медленно, Персиваль! Не умри раньше времени! Я ещё не наигралась! – наигранной, обидчивой, истерикой отзывалась в сердце наёмника.
Тело её ещё было доступно глазу, пока она растрачивала «игру» на комментарии. Исчезнет ли она вновь, решит ли скрыться, как в первый раз – вопрос, на который невозможно повлиять одним лишь предположением. Времени вполне хватило, чтобы направить пистолет и выстрелить, больше навскидку, чем прицельно, но пуля всё равно угодила в мишень, хоть и не совсем в ту. Снаряд протаранила живот одного из телохранителей насквозь, вытягивая за собой кровавые ошмётки внутренностей жертвы и пролетая в сантиметре от ноги Стрелы.
– Это было близко, но всё еще недостаточно хорошо!
Не собиралась в этот раз сбегать. Стояла за спинами движущихся охранников, поставила стрелу и натянула тетиву лука, выгадывая момент для выстрела, пока Персиваль был вынужден сражаться за свою жизнь против двух дуболомов в замкнутом пространстве – кабинет представлял из себя непросторное помещение, организованное для выполнения рабочих задач и обеспечения комфорта сотрудника торгового дома. Все предметы были расположены так, чтобы обеспечить максимальную эффективность и удобство работы. В центре подле окна – стол, в углу кабинета – эргономичное кресло, подле которого располагались журнальный столик и тумбу. Рядом с рабочим местом находился открытый шкаф, почти дотягивающийся макушкой своей до потолка. На стенах висели информационные плакаты, по большей части ориентированные на изучение и наблюдение за биржей.
– Ну же, наёмный убийца! Не заставляй меня разочаровываться! – взывала безрезультатно к азарту противника молодая особа.
Седовласый юноша выпрямлялся, чтобы продолжать рывком преследование цели. Но скалы продолжали взрастать неуместно, за собою скрываю перелётную птичку, которую бы давно полагалось зажарить на островке необитаемом. Со звонким смехом Фелл бежала к выходу с этажа, когда дверь перед ней открылась, и трое из ларца устремились защищать своего лидера. Растягивала секунды в минуты, чтобы стая успела нагнать защищаемую самку, и это у неё получилось.
– Слишком медленно, Персиваль! Не умри раньше времени! Я ещё не наигралась! – наигранной, обидчивой, истерикой отзывалась в сердце наёмника.
Тело её ещё было доступно глазу, пока она растрачивала «игру» на комментарии. Исчезнет ли она вновь, решит ли скрыться, как в первый раз – вопрос, на который невозможно повлиять одним лишь предположением. Времени вполне хватило, чтобы направить пистолет и выстрелить, больше навскидку, чем прицельно, но пуля всё равно угодила в мишень, хоть и не совсем в ту. Снаряд протаранила живот одного из телохранителей насквозь, вытягивая за собой кровавые ошмётки внутренностей жертвы и пролетая в сантиметре от ноги Стрелы.
– Это было близко, но всё еще недостаточно хорошо!
Не собиралась в этот раз сбегать. Стояла за спинами движущихся охранников, поставила стрелу и натянула тетиву лука, выгадывая момент для выстрела, пока Персиваль был вынужден сражаться за свою жизнь против двух дуболомов в замкнутом пространстве – кабинет представлял из себя непросторное помещение, организованное для выполнения рабочих задач и обеспечения комфорта сотрудника торгового дома. Все предметы были расположены так, чтобы обеспечить максимальную эффективность и удобство работы. В центре подле окна – стол, в углу кабинета – эргономичное кресло, подле которого располагались журнальный столик и тумбу. Рядом с рабочим местом находился открытый шкаф, почти дотягивающийся макушкой своей до потолка. На стенах висели информационные плакаты, по большей части ориентированные на изучение и наблюдение за биржей.
В целом, насколько бы яркое и качественное освещение, обеспечивающее комфортное зрение и предотвращающее нагрузку на глаза, зрительно не пыталось расширить помещение, места для всех, ныне присутствующих не по делам рабочим, не хватало. Парочке приходилось атаковать по очереди – и они мешались друг другу, что вынуждало Монселе отступать назад с каждым ударом, которые он отбивал в меру умело, как если бы отбивался от брошенных в него крупных предметов, ножом. Если знавать седовласого наёмника с первых шагов, что оный совершил в мир жестокий в возрасте совсем юном, можно заметить навёрстанный за последние похождения, отмеряемые в рамках система наблюдателя шагами, рост навыков, присущих как стрелку, так и человеку, втянутого в тёмные дела. Профессиональная, по оценке четырёх морей, наблюдательность позволяла сосредоточиться на задаче, не теряя ни малейшей детали из виду. Внимательно и систематически анализировал юноша окружающие условия, включая скорость перемещающихся людей, световые и звуковые отражения, а также иные факторы, которые могут повлиять на траекторию полета снаряда. К этому, ключевому и переходному, событию белобрысый наёмник чувствовал тело своё и контролировал каждый мускул, каждое движение, опираясь на требуемые действия. Реакция стрелка, опирающаяся на опыт и интуицию, корректировала движения оного от уверенного и быстрого до мягкого и слаженного. Прямо на глазах качества сливались воедино, создавая блистательную симфонию стрельбы. То же нельзя было утверждать в счёт Фелл, что наглядно уступала юноше в навыках, хоть и пыталась компенсировать то дополнительными усложнениями, но в оправдание, и в сравнение с наёмником – боевой потенциал блондинке не был необходим каждый божий день. Вероятно, в этом и вся разница. Никакого сексизма.
Тетива обрела свободу и с силой вытолкнула стрелу, которая, преодолев весь коридор, летела ровно в голову наёмника. Но, не имеющий глаз на затылке и увлечённый сражением, охранник не мог предугадать, что сам сыграет на руку противника и словит боевой стержень черепом. Наконечник пробил себе путь сквозь всё содержимое головы и с противными брызгами вырвал кусок носа, пока тело, резко потерявшее управление, рухнуло на пол. Без потери времени заехал наёмник сапогом по лицу последнего охранника. Тотчас пробежал он мимо, целился в Фелл, которая уже готовилась пускать следующую стрелу. Оба противника выстрелили одновременно, и оба снаряда сробингудили, сталкиваясь в воздухе, и рикошетя друг о друга. Юная леди, не желая проверять меткость следующего выстрела, рывком скрылась в дверном проёме. Девушка устремилась ещё на этаж ниже, но то действо седовласый наёмник успеет застать в последнем вилянии оной выпуклой части и станет преследовать. Пока же оставшийся охранник дышал наёмнику в затылок, но делал это настолько громко, что стрелку не составило слишком большого труда уловить движение за спиной и в резком развороте прорубить окно наружу в голове досадной помехи. Все охранники были выведены из строя. Теперь от Фелл наёмника ничто не отделяло. Кроме её кошачьей ловкости.
Седовласый стрелок бегом преследовал свою цель – нельзя дать ей скрыться. Вбежал наш герой в дверь и уже осознавал, благодаря и только уже имеющемуся опыту в стенах торгового дома, что должно произойти, так что он пригнулся и резко затормозил. И не зря – стрела пролетела над его головой, а ответным огнём из двух выстрелов не удалось достать вёрткую девушку.
– Ну всё, теперь ты и я. Это почти романтично. Хотя нет. Это романтично, ведь мы оба хотим убить друг друга. Знаешь, а я бы нашла тебе место возле себя. Если бы ты не пришёл с оружием.
Мелодичный, разве что немного страдающий от усталости продолжительного бега и волнительного контроля разворачиваемых ситуаций, голос девушки отдалялся, пока она спускалась ниже на первый этаж. Персиваль бежал следом. Не тратил дыхание на ответ, хоть и хотелось. Дверь на первом этаже была открыта, предательски завлекая юношу. Но Фелл нигде не было видно.
Тетива обрела свободу и с силой вытолкнула стрелу, которая, преодолев весь коридор, летела ровно в голову наёмника. Но, не имеющий глаз на затылке и увлечённый сражением, охранник не мог предугадать, что сам сыграет на руку противника и словит боевой стержень черепом. Наконечник пробил себе путь сквозь всё содержимое головы и с противными брызгами вырвал кусок носа, пока тело, резко потерявшее управление, рухнуло на пол. Без потери времени заехал наёмник сапогом по лицу последнего охранника. Тотчас пробежал он мимо, целился в Фелл, которая уже готовилась пускать следующую стрелу. Оба противника выстрелили одновременно, и оба снаряда сробингудили, сталкиваясь в воздухе, и рикошетя друг о друга. Юная леди, не желая проверять меткость следующего выстрела, рывком скрылась в дверном проёме. Девушка устремилась ещё на этаж ниже, но то действо седовласый наёмник успеет застать в последнем вилянии оной выпуклой части и станет преследовать. Пока же оставшийся охранник дышал наёмнику в затылок, но делал это настолько громко, что стрелку не составило слишком большого труда уловить движение за спиной и в резком развороте прорубить окно наружу в голове досадной помехи. Все охранники были выведены из строя. Теперь от Фелл наёмника ничто не отделяло. Кроме её кошачьей ловкости.
Седовласый стрелок бегом преследовал свою цель – нельзя дать ей скрыться. Вбежал наш герой в дверь и уже осознавал, благодаря и только уже имеющемуся опыту в стенах торгового дома, что должно произойти, так что он пригнулся и резко затормозил. И не зря – стрела пролетела над его головой, а ответным огнём из двух выстрелов не удалось достать вёрткую девушку.
– Ну всё, теперь ты и я. Это почти романтично. Хотя нет. Это романтично, ведь мы оба хотим убить друг друга. Знаешь, а я бы нашла тебе место возле себя. Если бы ты не пришёл с оружием.
Мелодичный, разве что немного страдающий от усталости продолжительного бега и волнительного контроля разворачиваемых ситуаций, голос девушки отдалялся, пока она спускалась ниже на первый этаж. Персиваль бежал следом. Не тратил дыхание на ответ, хоть и хотелось. Дверь на первом этаже была открыта, предательски завлекая юношу. Но Фелл нигде не было видно.
Лишь звук тетивы, когда герой вошёл в зал с колонами, предостерёг о приближении смерти, но интуитивно, или же опираясь на подмеченные углы выстрелов, совершённых леди ранее, Монселе успел увернуться – стрела пролетела сквозь подол плаща, ударяясь о пол и ломаясь от удара. Цели не было на горизонте. Вместо этого девушка быстро успела взобраться на балки под потолком, занимая снайперскую позицию.
– Мысли: Два выстрела, потом придётся перезаряжаться.
Фелл не собиралась ждать, пока убийца соберётся с мыслями. Установила следующую стрелу и пустила вслед предыдущей, вынуждая седого противника скрыться за одной из колонн.
– Всё кончено! Тебе некуда бежать! Как только ты спустишься, мне не составит труда попасть в тебя, а твои дуболомы или уже мертвы, или скоро истекут кровью, – прокричал герой, переводя дыхание.
Просветлённый взгляд после забега в бешеном темпе прошёлся по величественному помещению – зал был свидетелем большого числа событий, столь разнообразных, как и их участники. Поступками своими Монселе и сам вершил продолжение истории пространства, вмещаемого в эти стены, и сам не подозревал значимость сих инициатив, хоть и не абсолютных по воле его. Определил юноша расстояние между колоннами, высоту потолка, попробовал выискать несовершенства, кои едва ли были даже после схваток помещения со времени. Седовласый наёмник скорчил нос, не готовый мириться со своей несовершенной позицией внизу.
– Смешной. Зачем мне спускаться? Мне и отсюда неплохо будет превращать тебя в ежа. Или птицу. Перья же у стрел есть, не так ли? – прежний издевательский женский голосок.
Когда дыхание выровнялось, Персиваль рывком бросился обходить свою цель, прячась за колоннами. Звук тетивы – но стрела пролетела мимо, сложно целиться сквозь такое количество препятствий. Не желала особа давать противнику шанса на заход во фланг. Фелл перепрыгивала с балки на балку параллельно Персивалю, но оный внезапно не появился из-за следующей колонны. Пистолет дважды зарычал, вышибая сноб щепок из балки под ногой Фелл, от чего девушка потеряла равновесие и сорвалась вниз. Определил. Выждал. Смог.
– СУКА!
Глухой удар сопровождал не самое ловкое приземление. «Стрела» лежала на полу, пытаясь встать, но сломанная нога ставила крест на этих попытках. Монселе вытащил из внутреннего кармана зарядник и взвёл рукоять, раскрывая направляющие. Пеппербокс тут же упёрся в ограничитель. Ещё поворот и шесть стволов послушно отделились от станины, уступая место свежим зарядам. Персиваль, словно хищник, предопределенный в самом начале самой девушкой, приближался к раненной цели, отбрасывая уже бесполезное устройство в сторону.
– Чёрт, а ты хорош. Значит, я всё же тебя недооценила. Поделом мне. Знала, что так и закончу. Без публики, без оваций… Проклятая Мари! – застонала девушка на грани истерии.
– Не трать воздух попусту, – глухо отозвался Монселе.
– Ты не понимаешь! Ты думаешь, мне нравится всем этим заниматься? Моей страстью всегда была сцена! Я никогда не хотела жить в страхе и прятаться от каждой угрозы. Угрозы быть пойманой дозорными или охотниками за головами. Прятаться, словно крыса.
Персиваль покамест подошёл к девушке, направил на неё пистолет.
– И что ты предлагаешь?
– Мари всем заправляет на Норд Блю. Помоги мне. Помоги мне избавиться от неё и очистить своё имя. Вместе у нас хватит сил избавиться от этой мрази, что отравляет этот мир самим своим существованием.
Девушка с хитростью и вёрткостью – идеальное сочетание качеств, которые привлекают и восхищают. Качества сие – сильное оружие, что надо уметь использовать с умом, расстановкой и искусством. И их, в аналогии с любыми навыками, нельзя просто получить в качестве дара от природы – они развиваются и оттачиваются каждый день. Акробатка не только физически, но и по характеру – девушка была воплощением умения адаптироваться и преодолевать преграды, показывая всем, что невозможного не существует, если у тебя есть наблюдательность и неподдельная решимость в себе.
– Мысли: Два выстрела, потом придётся перезаряжаться.
Фелл не собиралась ждать, пока убийца соберётся с мыслями. Установила следующую стрелу и пустила вслед предыдущей, вынуждая седого противника скрыться за одной из колонн.
– Всё кончено! Тебе некуда бежать! Как только ты спустишься, мне не составит труда попасть в тебя, а твои дуболомы или уже мертвы, или скоро истекут кровью, – прокричал герой, переводя дыхание.
Просветлённый взгляд после забега в бешеном темпе прошёлся по величественному помещению – зал был свидетелем большого числа событий, столь разнообразных, как и их участники. Поступками своими Монселе и сам вершил продолжение истории пространства, вмещаемого в эти стены, и сам не подозревал значимость сих инициатив, хоть и не абсолютных по воле его. Определил юноша расстояние между колоннами, высоту потолка, попробовал выискать несовершенства, кои едва ли были даже после схваток помещения со времени. Седовласый наёмник скорчил нос, не готовый мириться со своей несовершенной позицией внизу.
– Смешной. Зачем мне спускаться? Мне и отсюда неплохо будет превращать тебя в ежа. Или птицу. Перья же у стрел есть, не так ли? – прежний издевательский женский голосок.
Когда дыхание выровнялось, Персиваль рывком бросился обходить свою цель, прячась за колоннами. Звук тетивы – но стрела пролетела мимо, сложно целиться сквозь такое количество препятствий. Не желала особа давать противнику шанса на заход во фланг. Фелл перепрыгивала с балки на балку параллельно Персивалю, но оный внезапно не появился из-за следующей колонны. Пистолет дважды зарычал, вышибая сноб щепок из балки под ногой Фелл, от чего девушка потеряла равновесие и сорвалась вниз. Определил. Выждал. Смог.
– СУКА!
Глухой удар сопровождал не самое ловкое приземление. «Стрела» лежала на полу, пытаясь встать, но сломанная нога ставила крест на этих попытках. Монселе вытащил из внутреннего кармана зарядник и взвёл рукоять, раскрывая направляющие. Пеппербокс тут же упёрся в ограничитель. Ещё поворот и шесть стволов послушно отделились от станины, уступая место свежим зарядам. Персиваль, словно хищник, предопределенный в самом начале самой девушкой, приближался к раненной цели, отбрасывая уже бесполезное устройство в сторону.
– Чёрт, а ты хорош. Значит, я всё же тебя недооценила. Поделом мне. Знала, что так и закончу. Без публики, без оваций… Проклятая Мари! – застонала девушка на грани истерии.
– Не трать воздух попусту, – глухо отозвался Монселе.
– Ты не понимаешь! Ты думаешь, мне нравится всем этим заниматься? Моей страстью всегда была сцена! Я никогда не хотела жить в страхе и прятаться от каждой угрозы. Угрозы быть пойманой дозорными или охотниками за головами. Прятаться, словно крыса.
Персиваль покамест подошёл к девушке, направил на неё пистолет.
– И что ты предлагаешь?
– Мари всем заправляет на Норд Блю. Помоги мне. Помоги мне избавиться от неё и очистить своё имя. Вместе у нас хватит сил избавиться от этой мрази, что отравляет этот мир самим своим существованием.
Девушка с хитростью и вёрткостью – идеальное сочетание качеств, которые привлекают и восхищают. Качества сие – сильное оружие, что надо уметь использовать с умом, расстановкой и искусством. И их, в аналогии с любыми навыками, нельзя просто получить в качестве дара от природы – они развиваются и оттачиваются каждый день. Акробатка не только физически, но и по характеру – девушка была воплощением умения адаптироваться и преодолевать преграды, показывая всем, что невозможного не существует, если у тебя есть наблюдательность и неподдельная решимость в себе.
И пока седовласый наёмник точил о время и события потенциал боевой, оставаясь холодным и на волне своей, девушка обретала знания о личности человеческой – что в решающий момент могут стать куда более опасным ружьём. Фелл была настолько убедительной, что Персиваль даже на секунду поверил в этот рассказ. И в том была его ошибка. Резко развернувшись, Стрела бросила одним махом два метательных ножа. Один угодил наёмнику в грудь, второй – в левое плечо. От боли в глазах стрелка резко потемнело, а цель, перекатившись через спину, вскочила на ноги.
– Все мужчины одинаковые. Стоит один раз показаться беззащитной девушкой и сыграть на вашем самолюбии, как вы тут же таете, – усмехнулась девушка.
Фелл не убежала, напротив – она подошла к Персивалю, хватая того за волосы и доставая последний нож.
– Мне было весело с тобой играть, Монселе. Ты, правда, смог меня позабавить. Но играм пришёл конец.
Нож уже устремился к глотке героя, когда он из последних сил ударил пеппербоксом по руке девушки, от чего та вырвала клок волос, и утянул её вниз, заставляя рухнуть наземь. Бой резко перешёл в горизонтальную плоскость, когда Монселе не мог полноценно орудовать левой рукой, а правой – защищался от ножа. Благо, адреналин в крови пока заглушал боль от ран, а упрямство – не давало отключиться и проиграть на финишной прямой. Фелл же пыталась сбросить с себя более тяжёлого соперника, пока умудрялась лишь нанести несколько неглубоких порезов. В отчаянии Персиваль с силой стиснул зубы на ухе «Стрелы», от чего девушка взревела, уже не тем звонким и насмешливым голосом, но полным ярости и боли. Монселе сжал зубы ещё сильнее и резко дёрнул головой, отрывая ухо от головы девушки. Металлический привкус крови мгновенно заполнил рот героя, пока Фелл начисто забыла о сопротивлении, хватаясь за место, где секунду назад была потерянная часть головы. Дрожащей рукой Персиваль направил пистолет в тело девушки, нажимая на спуск. Огонь от выстрела обжёг и самого героя. У седовласого юноши не было сил подниматься, и крики девушки, что мгновенно захлебнулась в агонии, когда свинцовый шарик протаранил стройную девушку и застрял где-то внутри, переворачивали осознание мира. Ещё выстрел, за ним ещё один. И Фелл затихла, издала последний кашель, разбрызгав кровь по лицу. Дело сделано. Персиваль на секунду позволил себе отпустить напряжение в теле, но и этого хватило, чтобы полностью погрузиться во мрак и ощутить умиротворение, какого он не испытывал никогда прежде.
Первое, что почувствовал беловолосый стрелок – это боль. Нестерпимая, выворачивающая наизнанку тело. Раны горели, словно их прижигали калёным железом, а где-то издалека слышался знакомый голос.
– Он просыпается. Воды, быстрее.
Голос, через все искажения, был незнакомым. Первое пятно света пробилось сквозь непроглядный мрак, и уже скоро лишь белая пелена стояла перед глазами, пока те привыкали к вновь увиденному свету. Сначала смазанные образы заиграли, словно в другом мире, но с каждой секундой – становились всё чётче, пока не приобрели очертания съёмной квартиры героя.
– Лежи, тебе вредно двигаться, – Самм послышался с боку.
– Где…
Собственный голос, вслед за телом, не желал подчиняться, и нашему герою удавалось скорее хрипеть, чем осмысленно говорить.
– Ну, среди живых. Что уже чудо. А ты крепче, чем выглядишь. Иной человек бы давно в ящик сыграл, – прозвучала знакомая фраза, излюбленная одним из товарищей.
Самм положил на лоб героя мокрую тряпку, которая казалась холоднее, чем лёд, и опустился на колени подле наёмника.
Стоило обратить внимание, что химик был весь в крови и явно постарался над состоянием стрелка, прежде чем оный пришёл в сознание.
Но сил, даже повернув немного голову, не было в погибельно уставшем теле.
– Фелл…
– Померла. Ты её нафаршировал пулями, как полагается.
– Самм…
– Все мужчины одинаковые. Стоит один раз показаться беззащитной девушкой и сыграть на вашем самолюбии, как вы тут же таете, – усмехнулась девушка.
Фелл не убежала, напротив – она подошла к Персивалю, хватая того за волосы и доставая последний нож.
– Мне было весело с тобой играть, Монселе. Ты, правда, смог меня позабавить. Но играм пришёл конец.
Нож уже устремился к глотке героя, когда он из последних сил ударил пеппербоксом по руке девушки, от чего та вырвала клок волос, и утянул её вниз, заставляя рухнуть наземь. Бой резко перешёл в горизонтальную плоскость, когда Монселе не мог полноценно орудовать левой рукой, а правой – защищался от ножа. Благо, адреналин в крови пока заглушал боль от ран, а упрямство – не давало отключиться и проиграть на финишной прямой. Фелл же пыталась сбросить с себя более тяжёлого соперника, пока умудрялась лишь нанести несколько неглубоких порезов. В отчаянии Персиваль с силой стиснул зубы на ухе «Стрелы», от чего девушка взревела, уже не тем звонким и насмешливым голосом, но полным ярости и боли. Монселе сжал зубы ещё сильнее и резко дёрнул головой, отрывая ухо от головы девушки. Металлический привкус крови мгновенно заполнил рот героя, пока Фелл начисто забыла о сопротивлении, хватаясь за место, где секунду назад была потерянная часть головы. Дрожащей рукой Персиваль направил пистолет в тело девушки, нажимая на спуск. Огонь от выстрела обжёг и самого героя. У седовласого юноши не было сил подниматься, и крики девушки, что мгновенно захлебнулась в агонии, когда свинцовый шарик протаранил стройную девушку и застрял где-то внутри, переворачивали осознание мира. Ещё выстрел, за ним ещё один. И Фелл затихла, издала последний кашель, разбрызгав кровь по лицу. Дело сделано. Персиваль на секунду позволил себе отпустить напряжение в теле, но и этого хватило, чтобы полностью погрузиться во мрак и ощутить умиротворение, какого он не испытывал никогда прежде.
Первое, что почувствовал беловолосый стрелок – это боль. Нестерпимая, выворачивающая наизнанку тело. Раны горели, словно их прижигали калёным железом, а где-то издалека слышался знакомый голос.
– Он просыпается. Воды, быстрее.
Голос, через все искажения, был незнакомым. Первое пятно света пробилось сквозь непроглядный мрак, и уже скоро лишь белая пелена стояла перед глазами, пока те привыкали к вновь увиденному свету. Сначала смазанные образы заиграли, словно в другом мире, но с каждой секундой – становились всё чётче, пока не приобрели очертания съёмной квартиры героя.
– Лежи, тебе вредно двигаться, – Самм послышался с боку.
– Где…
Собственный голос, вслед за телом, не желал подчиняться, и нашему герою удавалось скорее хрипеть, чем осмысленно говорить.
– Ну, среди живых. Что уже чудо. А ты крепче, чем выглядишь. Иной человек бы давно в ящик сыграл, – прозвучала знакомая фраза, излюбленная одним из товарищей.
Самм положил на лоб героя мокрую тряпку, которая казалась холоднее, чем лёд, и опустился на колени подле наёмника.
Стоило обратить внимание, что химик был весь в крови и явно постарался над состоянием стрелка, прежде чем оный пришёл в сознание.
Но сил, даже повернув немного голову, не было в погибельно уставшем теле.
– Фелл…
– Померла. Ты её нафаршировал пулями, как полагается.
– Самм…
– Ну, меня узнал, значит с памятью у тебя всё в порядке. Мы еле успели вытащить тебя из торгового дома. Ваша стрельба устроила настоящий переполох. В хаосе Жак кое-как пробрался к вам, когда ты лежал на этой девке, теряя кровь с каждой секундой.
– Сам… – Персиваль вновь провалился в сон.
–––––
– Я всё равно не пойму, как тебе удалось всё это провернуть, – удивился седовласый юноша.
Персиваль сидел в своей квартире с Юзом, потягивая ароматный чай и наблюдая, как лепестки в чайнике мягко покачивались в воде.
Старый друг решил сделать небольшой подарок в честь возвращения в мир живых, принеся с собой несколько шариков чая.
– А это, друг мой, профессиональная тайна – Юз усмехнулся – Но а если серьёзно, пара взяток и своевременная игра на бирже и вуаля. Я – хозяин торгового дома. Выступил на публике, объявил, что преступница Фелл попыталась совершить покушение, а мне здорово повезло, что продавцом гром-птицы оказался опасный и разыскиваемый Персиваль Монселе.
– То есть теперь меня ищет половина города.
Сие не взывало к восторгу, который мог бы испытать любой другой на месте белобрысого наёмника.
– Не совсем. Пока все заняты переделом сфер влияния. Но скоро могут, да.
– А подчинённые Фелл?
– Ушли в тень. Но я бы сказал, что нам придётся с ними разобраться прежде, чем они всплывут и решат вернуть свои активы.
Дверь в квартиру открылась, и Жак с Саммом вошли, неся медикаменты.
– Всё, посидели и хватит. Пора повязки менять. Жак, снимай старые, а я приготовлю мазь.
– Надеюсь, в этот раз она будет не так вонять, – выдохнул Персиваль
– Поговори мне. Скажи спасибо, что я вообще лечу тебя. В ответ на твою-то хладность.
Повисло одноминутное молчание.
– Ладно, господа. Мне пора возвращаться к своим делам. Должность главы торгового дома – невероятно утомительна, но я уже налаживаю контакты между Мессой и Медвежьим островом. Скоро деньги потекут через наши цепкие лапки рекой.
Юз поднялся с места и глянул на «банду». Наконец пришло расслабление, кратковременное и ограниченное – но оно. И товарищи весело улыбнулись, обособляя новый этап их свершений.
МБ – конец
– Сам… – Персиваль вновь провалился в сон.
–––––
– Я всё равно не пойму, как тебе удалось всё это провернуть, – удивился седовласый юноша.
Персиваль сидел в своей квартире с Юзом, потягивая ароматный чай и наблюдая, как лепестки в чайнике мягко покачивались в воде.
Старый друг решил сделать небольшой подарок в честь возвращения в мир живых, принеся с собой несколько шариков чая.
– А это, друг мой, профессиональная тайна – Юз усмехнулся – Но а если серьёзно, пара взяток и своевременная игра на бирже и вуаля. Я – хозяин торгового дома. Выступил на публике, объявил, что преступница Фелл попыталась совершить покушение, а мне здорово повезло, что продавцом гром-птицы оказался опасный и разыскиваемый Персиваль Монселе.
– То есть теперь меня ищет половина города.
Сие не взывало к восторгу, который мог бы испытать любой другой на месте белобрысого наёмника.
– Не совсем. Пока все заняты переделом сфер влияния. Но скоро могут, да.
– А подчинённые Фелл?
– Ушли в тень. Но я бы сказал, что нам придётся с ними разобраться прежде, чем они всплывут и решат вернуть свои активы.
Дверь в квартиру открылась, и Жак с Саммом вошли, неся медикаменты.
– Всё, посидели и хватит. Пора повязки менять. Жак, снимай старые, а я приготовлю мазь.
– Надеюсь, в этот раз она будет не так вонять, – выдохнул Персиваль
– Поговори мне. Скажи спасибо, что я вообще лечу тебя. В ответ на твою-то хладность.
Повисло одноминутное молчание.
– Ладно, господа. Мне пора возвращаться к своим делам. Должность главы торгового дома – невероятно утомительна, но я уже налаживаю контакты между Мессой и Медвежьим островом. Скоро деньги потекут через наши цепкие лапки рекой.
Юз поднялся с места и глянул на «банду». Наконец пришло расслабление, кратковременное и ограниченное – но оно. И товарищи весело улыбнулись, обособляя новый этап их свершений.
МБ – конец
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)