8. Боевая:
Фехтование: как я уже говорила в биографии, в неё было заложено множество стилей владения мечом, но она предпочитает использовать один меч в связке с клинком. Пока противник отвлекается на одно оружие, она использует другое. В бою любит дурить противника, делая ложные выпады и другие финты. Что и говорить, она ведь не сторонник честного боя.
Не боевая: Ученая
9. Добиться уважения своего отца, и стать одной из его приближенных. По пути её цель может изменится, кто знает как распорядится судьба.
10.
____________ПРИНЯТА_______________
ONE PIECE RP ·
Кладбище анкет.
1. Абуто Ято
2. 32 года
3. Абуто родился в клане наемников Ято, клан довольно известный и уважаемый в подпольном мире, как один из самых кровожадных и исполнительных. Мальчик начал свою жизнь в тренировках с самого детства, сначала его тренировал отец, естественно Абуто не знал пощады и частенько получал травмы. В возрасте 20 лет Абуто решился убить своего отца, следуя традиций клана, и у него это получилось. В этот же день юноша хотел покинуть родной дом и отправится в путешествие, но появился человек, который одним движением положил Абуто, и предложил мальчишке стать его учеником. Естественно, ответ был положительный.
Этот человек, был никто иной как «Король Ночи» Хосен. Частенько у Абуто возникал вопрос, почему этот человек принял его в ученики. Так прошло еще 12 лет, за это время, Абуто познакомился с Камуи и сразился с ним. В этом самом бою, Абуто проиграл во второй раз, но он не переживал по этому поводу, признав Камуи вторым человеком которого он уважает, первым был – Хосен. Абуто недавно решил стать пиратом, дабы поведать мир и в случае чего помочь Камуи, ну или остановить его. Последнее конечно попросил Хосен, скорее боясь за репутацию клана Ято, ведь клан Ято наемники, редко убивающие для забавы.
4.Хоть и является по-идее злодеем, но всё таки по большей части добрый человек. Может быть жесток, и в тоже время проявляет милосердие, потому что не любит сражаться с теми, кого посчитает по своему мнению не достойным такой кары. Считает, что вся наша жизнь состоит из цепочек выбора и последствий этого самого выбора. Несмотря на все вышесказанное, этот человек так же может быть достаточно веселым, чтобы в какие-то момент подкалывать своего капитана. Мужчина очень предан своему капитану и когда видит, что тот перегибает палку, всегда старается проконтролировать ситуацию и вывести все на спокойный лад.
Из вредных привычек, использование одной руки при не желаний убивать своего оппонента.
5.Рост: 186 см
Телосложение, вес: мускулистое, 82 кг
Цвет волос: каштановые
Цвет глаз: карие
Цвет кожи: бледный
Предпочтения в одежде: китайский стиль
С первого взгляда на Абуто, становится видно что он очень сильный и выносливый мужчина. Несмотря на то что обычно на его голове творится черти что, внешне Абуто довольно приятный человек, за спиной которого всегда можно укрыться, а на его широких плечах всегда можно поплакаться. Приоритетом в его одежде всегда являлась китайская одежда, поверх которой он постоянно носит черную накидку почти полностью закрывающею его торс, единственная часть которая постоянно открыта это его правая рука. Как и все представители клана Ято, Абуто носит с собой зонт который он использует как для сражений так и для защиты от солнца.
6. Пираты, пока нет команды.
7. зонт с железным стержнем.
8. Боевые: Рукопашный Бой
Не боевые: медик.
9. Увидеть мир.
10. ______________________________________________ПРИНЯТ__________________________________________________
2. 32 года
3. Абуто родился в клане наемников Ято, клан довольно известный и уважаемый в подпольном мире, как один из самых кровожадных и исполнительных. Мальчик начал свою жизнь в тренировках с самого детства, сначала его тренировал отец, естественно Абуто не знал пощады и частенько получал травмы. В возрасте 20 лет Абуто решился убить своего отца, следуя традиций клана, и у него это получилось. В этот же день юноша хотел покинуть родной дом и отправится в путешествие, но появился человек, который одним движением положил Абуто, и предложил мальчишке стать его учеником. Естественно, ответ был положительный.
Этот человек, был никто иной как «Король Ночи» Хосен. Частенько у Абуто возникал вопрос, почему этот человек принял его в ученики. Так прошло еще 12 лет, за это время, Абуто познакомился с Камуи и сразился с ним. В этом самом бою, Абуто проиграл во второй раз, но он не переживал по этому поводу, признав Камуи вторым человеком которого он уважает, первым был – Хосен. Абуто недавно решил стать пиратом, дабы поведать мир и в случае чего помочь Камуи, ну или остановить его. Последнее конечно попросил Хосен, скорее боясь за репутацию клана Ято, ведь клан Ято наемники, редко убивающие для забавы.
4.Хоть и является по-идее злодеем, но всё таки по большей части добрый человек. Может быть жесток, и в тоже время проявляет милосердие, потому что не любит сражаться с теми, кого посчитает по своему мнению не достойным такой кары. Считает, что вся наша жизнь состоит из цепочек выбора и последствий этого самого выбора. Несмотря на все вышесказанное, этот человек так же может быть достаточно веселым, чтобы в какие-то момент подкалывать своего капитана. Мужчина очень предан своему капитану и когда видит, что тот перегибает палку, всегда старается проконтролировать ситуацию и вывести все на спокойный лад.
Из вредных привычек, использование одной руки при не желаний убивать своего оппонента.
5.Рост: 186 см
Телосложение, вес: мускулистое, 82 кг
Цвет волос: каштановые
Цвет глаз: карие
Цвет кожи: бледный
Предпочтения в одежде: китайский стиль
С первого взгляда на Абуто, становится видно что он очень сильный и выносливый мужчина. Несмотря на то что обычно на его голове творится черти что, внешне Абуто довольно приятный человек, за спиной которого всегда можно укрыться, а на его широких плечах всегда можно поплакаться. Приоритетом в его одежде всегда являлась китайская одежда, поверх которой он постоянно носит черную накидку почти полностью закрывающею его торс, единственная часть которая постоянно открыта это его правая рука. Как и все представители клана Ято, Абуто носит с собой зонт который он использует как для сражений так и для защиты от солнца.
6. Пираты, пока нет команды.
7. зонт с железным стержнем.
8. Боевые: Рукопашный Бой
Не боевые: медик.
9. Увидеть мир.
10. ______________________________________________ПРИНЯТ__________________________________________________
1. Тирпиц «Боевой философ» фон Барбаросса
2. 20 лет
3. Небольшой остров N, Ист Блю. Этот клочок суши среди соседей славился дисциплиной, манерностью и пунктуальностью, которые можно было обнаружить чуть ли не в крови местных жителей. Столица и все города, и даже некоторые деревни острова были образцом прекрасной архитектуры, которая через многие века сохранила свою завораживающею привлекательность. Все дома, от бедняцких лачужек на окраинах до величественных дворцов и замков знати были сделаны из камня, с естественной разницей в размерах, внешнем виде и внутреннем убранстве. Местное пиво было славно на всё Ист Блю, а мясные блюда, которыми питались местные жители — не из числа знати — без стеснений можно было подавать на пирах богачей других островов. Это был богатый и процветающий кусочек суши в мировом океане. Однако, на весь мир его прославили не дисциплинированность местных жителей, не прекрасная архитектура и не вкуснейшее пиво, а грандиозный вклад в мировую философию. Не было такого века, в котором учёный-философ этого острова не всколыхнул бы умы людей по всему миру своими смелыми идеями, грандиозными рассуждениями и великими мечтаниями. Работы местных мыслителей меняли мир, и даже Мировому Правительству приходилось с этим считаться. Разумеется, остров во все времена был одним из центров мирового вольнодумия, и естественно, что Мировое Правительство было этим фактом сильно недовольно. Тем более, что именно по вине местного учёного им пришлось запретить рабство двести лет назад (для всех, кроме Тэнрюбито, разумеется), что является отдельной причиной «особо тёплых» взаимоотношений между Правительством и островом, как и первая республиканская форма устройства государства в мире. В общем, положение республики относительно Мирового Правительства было довольно незавидным, и последнее обязательно бы с ней расквиталось, не будь у республики больших, почти не иссекаемых залежей ценных и не очень минералов, на деньги от продажи которых снаряжались военно-морской флот и сухопутные силы, которые могли противостоять даже Морскому Дозору.
На этом вольном острове, в семье последнего его правителя, Блюхера фон Барбароссы, родился мальчик, именованный Тирпицом. Мальчик рос в атмосфере заботы, любви и просвещения. Будучи ребёнком способным, он с жадностью впитывал в себя дух, идеи и традиции просвещённой знати острова. Тирпиц обожал свой остров, где простолюдины без особых проблем уживались со знатью. Он с упоением читал труды философов и историков своей республики, и уже в свои восемь лет решил стать учёным-мыслителем, коими славилась его родина. Вместе с этим, сильный ум был заключён в крепкое тело, которое с шести лет подвергали серьёзным тренировкам.
Так, к двенадцати годам Тирпиц своим умом и силой уже выделялся из общей массы своих сверстников. Приятелей было у мальчика не много, а друзей и того меньше, но он не жаловался, и всё своё свободное время проводил с ними. Кроме всего прочего, с двенадцати лет отец стал брать Тирпица в командировки по другим странам. С этого момента образ прекрасного мира, сложившийся у мальчика на родном острове, стал с треском рушиться. Он увидел всю ту нищету и бесправие, которое твориться в мире по вине знати. От осознания столь огромного несоответствия его идеалов и реального мира Тирпицу было очень дурно. На одном из островов, разозлённый своим сверстником, который издевался над бедными, окружённый охраной, Тирпиц врезал ему, и охрана тут не помогла. Особой нелюбовью молодой фон Барбаросса проникся к Морскому Дозору, который, прикрываясь справедливостью, на деле, был лишь инструментом подавления в руках знати.
2. 20 лет
3. Небольшой остров N, Ист Блю. Этот клочок суши среди соседей славился дисциплиной, манерностью и пунктуальностью, которые можно было обнаружить чуть ли не в крови местных жителей. Столица и все города, и даже некоторые деревни острова были образцом прекрасной архитектуры, которая через многие века сохранила свою завораживающею привлекательность. Все дома, от бедняцких лачужек на окраинах до величественных дворцов и замков знати были сделаны из камня, с естественной разницей в размерах, внешнем виде и внутреннем убранстве. Местное пиво было славно на всё Ист Блю, а мясные блюда, которыми питались местные жители — не из числа знати — без стеснений можно было подавать на пирах богачей других островов. Это был богатый и процветающий кусочек суши в мировом океане. Однако, на весь мир его прославили не дисциплинированность местных жителей, не прекрасная архитектура и не вкуснейшее пиво, а грандиозный вклад в мировую философию. Не было такого века, в котором учёный-философ этого острова не всколыхнул бы умы людей по всему миру своими смелыми идеями, грандиозными рассуждениями и великими мечтаниями. Работы местных мыслителей меняли мир, и даже Мировому Правительству приходилось с этим считаться. Разумеется, остров во все времена был одним из центров мирового вольнодумия, и естественно, что Мировое Правительство было этим фактом сильно недовольно. Тем более, что именно по вине местного учёного им пришлось запретить рабство двести лет назад (для всех, кроме Тэнрюбито, разумеется), что является отдельной причиной «особо тёплых» взаимоотношений между Правительством и островом, как и первая республиканская форма устройства государства в мире. В общем, положение республики относительно Мирового Правительства было довольно незавидным, и последнее обязательно бы с ней расквиталось, не будь у республики больших, почти не иссекаемых залежей ценных и не очень минералов, на деньги от продажи которых снаряжались военно-морской флот и сухопутные силы, которые могли противостоять даже Морскому Дозору.
На этом вольном острове, в семье последнего его правителя, Блюхера фон Барбароссы, родился мальчик, именованный Тирпицом. Мальчик рос в атмосфере заботы, любви и просвещения. Будучи ребёнком способным, он с жадностью впитывал в себя дух, идеи и традиции просвещённой знати острова. Тирпиц обожал свой остров, где простолюдины без особых проблем уживались со знатью. Он с упоением читал труды философов и историков своей республики, и уже в свои восемь лет решил стать учёным-мыслителем, коими славилась его родина. Вместе с этим, сильный ум был заключён в крепкое тело, которое с шести лет подвергали серьёзным тренировкам.
Так, к двенадцати годам Тирпиц своим умом и силой уже выделялся из общей массы своих сверстников. Приятелей было у мальчика не много, а друзей и того меньше, но он не жаловался, и всё своё свободное время проводил с ними. Кроме всего прочего, с двенадцати лет отец стал брать Тирпица в командировки по другим странам. С этого момента образ прекрасного мира, сложившийся у мальчика на родном острове, стал с треском рушиться. Он увидел всю ту нищету и бесправие, которое твориться в мире по вине знати. От осознания столь огромного несоответствия его идеалов и реального мира Тирпицу было очень дурно. На одном из островов, разозлённый своим сверстником, который издевался над бедными, окружённый охраной, Тирпиц врезал ему, и охрана тут не помогла. Особой нелюбовью молодой фон Барбаросса проникся к Морскому Дозору, который, прикрываясь справедливостью, на деле, был лишь инструментом подавления в руках знати.
Жизнь мальчика шла размеренно и довольно неторопливо, как однажды он подслушал разговор своего отца с высоким человеком в коричневом плаще, которого он принял в своём кабинете в тайне от всех.
— Господин Блюхер! — с возбуждением говорил человек в плаще. Голос его был хриплый и низкий, а частый кашель сильно препятствовал пониманию некоторых слов. — Вы, кхе, светоч мировой философии, так же, кхе-кхе-кхе, известный своими натянутыми отношениями с Мировым Правительством! Так зачем же до сих, кхе, пор подчиняетесь столь нелюбимой вами организации?
— А у меня есть достойная альтернатива? — В противовес плащивеку, голос отца был ровный, спокойный, но громкий.
— Как же наша, кхе, армия? — недоумевал гость.
— Ваша армия, как и вся ваша революция — это последнее, к чему я присоединюсь! Я уж лучше стану сыном Белоуса, чем человеком, который несёт вашу революцию в массы! — Блюхер начинал говорить громче, прерывистей, делая секундные паузы для вдохов.
— О чём вы! Наша, кхе-кхе-кхе, армия — главное сопротивление Мировой, кхе-кхе, знати! — Возмущённый, судя по голосу, гость начал хрипеть ещё больше. — Мы преследуем священную цель, объединяющую вокруг нас людей всего мира — свергнуть Мировое, кхе-кхе, Правительство!
— Вот именно! Хотите свергнуть Мировое Правительство, а о том, что будет дальше, вы даже не задумываетесь! Вы объединяете вокруг себя обиженных со всего мира, которые из угнетаемых хотят стать угнетателями! Как только подобные вам доберутся до власти, они не поймут, что с ней делать, даже получив от неё пинок под зад.
— А что, Правительство лучше?!
— Не перебивайте меня, молодой человек! Да, я очень не люблю Правительство и знать, но их мировая система стабильна! И в замен этой, пусть и вонючей, но стабильности, вы принесёте в наш измученный мир революцию, которая приведёт только к анархии! И не к той анархии, что является матерью порядка, а к той, что является матерью разрухи. А я променяю стабильность на разруху только тогда, когда буду уверен, что после неё взойдёт солнце правды, свободы и братской любви! В этом причина моего отказа!
— Именно поэтому мы, кхе-кхе-кхэ-кхэ, зовём вас! — гость перешёл на крик. — Чтобы вы изменили нашу армию!
— Вашу армию, как больного раком — легче сразу убить, чтобы не мучился сам и не мучил своей болезнью других!
На этом в кабинете повисла тишина. Лоб Тирпица, слышавшего весь разговор через дверь, покрылся испариной. Мальчик, в который раз, вдохновился своим отцом, на столько ему понравился ответ своего старика. Мнение его отца всегда очень сильно влияло на мнение Тирпица, и поэтому Революционная армия уже тогда стала для него чем-то неприятным, враждебным его идеалам.
— Я вас понял. Всего доброго. — С этими словами незнакомец направился к двери. Тирпиц своевременно отошёл, так как дверь была распахнута сильным ударом ноги. Плащевик быстро удалился, не обратив на мальчика никакого внимания.
После этого разговора всё начало идти наперекосяк. Как будто весь мир за что-то обозлился на вольнодумный остров. Град и засуха в один год привили к неурожаю, а бои на соседних островах между Дозором, революционерами и пиратами перекрыли всякие поставки на остров. Запасы острова иссякали, и люди чувствовали приближение чего-то ужасного.
— Господин Блюхер! — с возбуждением говорил человек в плаще. Голос его был хриплый и низкий, а частый кашель сильно препятствовал пониманию некоторых слов. — Вы, кхе, светоч мировой философии, так же, кхе-кхе-кхе, известный своими натянутыми отношениями с Мировым Правительством! Так зачем же до сих, кхе, пор подчиняетесь столь нелюбимой вами организации?
— А у меня есть достойная альтернатива? — В противовес плащивеку, голос отца был ровный, спокойный, но громкий.
— Как же наша, кхе, армия? — недоумевал гость.
— Ваша армия, как и вся ваша революция — это последнее, к чему я присоединюсь! Я уж лучше стану сыном Белоуса, чем человеком, который несёт вашу революцию в массы! — Блюхер начинал говорить громче, прерывистей, делая секундные паузы для вдохов.
— О чём вы! Наша, кхе-кхе-кхе, армия — главное сопротивление Мировой, кхе-кхе, знати! — Возмущённый, судя по голосу, гость начал хрипеть ещё больше. — Мы преследуем священную цель, объединяющую вокруг нас людей всего мира — свергнуть Мировое, кхе-кхе, Правительство!
— Вот именно! Хотите свергнуть Мировое Правительство, а о том, что будет дальше, вы даже не задумываетесь! Вы объединяете вокруг себя обиженных со всего мира, которые из угнетаемых хотят стать угнетателями! Как только подобные вам доберутся до власти, они не поймут, что с ней делать, даже получив от неё пинок под зад.
— А что, Правительство лучше?!
— Не перебивайте меня, молодой человек! Да, я очень не люблю Правительство и знать, но их мировая система стабильна! И в замен этой, пусть и вонючей, но стабильности, вы принесёте в наш измученный мир революцию, которая приведёт только к анархии! И не к той анархии, что является матерью порядка, а к той, что является матерью разрухи. А я променяю стабильность на разруху только тогда, когда буду уверен, что после неё взойдёт солнце правды, свободы и братской любви! В этом причина моего отказа!
— Именно поэтому мы, кхе-кхе-кхэ-кхэ, зовём вас! — гость перешёл на крик. — Чтобы вы изменили нашу армию!
— Вашу армию, как больного раком — легче сразу убить, чтобы не мучился сам и не мучил своей болезнью других!
На этом в кабинете повисла тишина. Лоб Тирпица, слышавшего весь разговор через дверь, покрылся испариной. Мальчик, в который раз, вдохновился своим отцом, на столько ему понравился ответ своего старика. Мнение его отца всегда очень сильно влияло на мнение Тирпица, и поэтому Революционная армия уже тогда стала для него чем-то неприятным, враждебным его идеалам.
— Я вас понял. Всего доброго. — С этими словами незнакомец направился к двери. Тирпиц своевременно отошёл, так как дверь была распахнута сильным ударом ноги. Плащевик быстро удалился, не обратив на мальчика никакого внимания.
После этого разговора всё начало идти наперекосяк. Как будто весь мир за что-то обозлился на вольнодумный остров. Град и засуха в один год привили к неурожаю, а бои на соседних островах между Дозором, революционерами и пиратами перекрыли всякие поставки на остров. Запасы острова иссякали, и люди чувствовали приближение чего-то ужасного.
Любивший подслушивать Тирпиц, через полгода после того разговора отца с революционером, услышал следующее:
— Господин президент, донесения разведки подтвердили наши опасения! — С отцом Тирпица говорил высокопоставленный министр. Он нетерпеливо тараторил, желая, как можно быстрее рассказать все новости. — Дозорным дан негласный приказ держать оборону, не нанося по революционерам контрударов, дабы поставки на наш остров не возобновились! А все корабли, что пробиваются через революционеров, считать революционными и уничтожать.
— Блокада. — Сокрушённо произнёс глава республики. — Рано или поздно, это должно было произойти. Чёртов Дозор… Чёртово Правительство… Они, всё-таки, решили с нами покончить. Что ж, теперь всё в наших руках.
— Я слышал, что вы собирали подписи на разрешение использования наших военных сил вне территории нашей республики. Вы хотите самостоятельно прорвать блокаду?
— Именно!
— Но ведь тогда…
— Я знаю, с какими рисками это сопряжено, но если мы не пойдём на эту авантюру, то наш остров ждёт голодная смерть.
— Я знал, что вы так скажете. Я уже отдал приказ адмиралу Гогенштауффену и генералу Габсбургу готовится к отплытию. Завтра всё уже будет готово.
— Отлично! Я в вас не сомнивался. Завтра же и начнём! Дозор и революционеры нас недооценивают, тем же хуже для них. Мы покажем нашу силу, а заодно установим протекторат над торговыми маршрутами. И пусть Дозор хоть что-нибудь вякнет! — Отец был уверен в силах своей республики на все сто сорок шесть процентов.
— Если наши войска отправятся завтра, то через месяц они уже вернутся с победой.
— Верно! Только с победой! — На этом закончился разговор о военных авантюрах, и началась долгая политэкономическая дискуссия, которую Тирпиц так же слушал с упоением, но пересказывать которую смысла не имеет.
На следующий день весь флот и половина армии республики отправились на прорыв блокады. Вся страна вышла попрощаться со своими солдатами и матросами, которые плыли отстаивать интересы своей родины. На протяжении всего времени отсутствия флота на остове царила атмосфера патриотического воодушевления. А новость о победе и прорыве блокады была встречена всеобщим ликованием. Чувство надвигающийся катастрофы было всеми забыто, залито литрами пива и закидано килограммами еды на празднике в честь победы. Но катастрофа неизбежно приближалась. За полдня до прибытия флота-победителя, на горизонте показались силуэты пиратских кораблей. Народ массово повалил на берег, дабы посмотреть на глупцов под чёрным флагом, решивших напасть на остров, где даже гражданские умело управлялись с оружием. Первые пять кораблей были встречены насмешливыми выкриками горожан и остротами дембелей, но уже на десятом корабле энтузиазм приутих. С двадцать пятым кораблём начало преобладать подавленное настроение. Стоило показаться пятидесятому кораблю, как на лицах всех жителей республики, стоявших ли на берегу, или оставшихся в городах, появилась гримаса ужаса. Вся страна была подавлена. Но изменить положения смог молодой расторопный офицер, который через громкоговоритель, на всю страну, прокричал:
— Хватайте оружие! Все на защиту республики!
— Господин президент, донесения разведки подтвердили наши опасения! — С отцом Тирпица говорил высокопоставленный министр. Он нетерпеливо тараторил, желая, как можно быстрее рассказать все новости. — Дозорным дан негласный приказ держать оборону, не нанося по революционерам контрударов, дабы поставки на наш остров не возобновились! А все корабли, что пробиваются через революционеров, считать революционными и уничтожать.
— Блокада. — Сокрушённо произнёс глава республики. — Рано или поздно, это должно было произойти. Чёртов Дозор… Чёртово Правительство… Они, всё-таки, решили с нами покончить. Что ж, теперь всё в наших руках.
— Я слышал, что вы собирали подписи на разрешение использования наших военных сил вне территории нашей республики. Вы хотите самостоятельно прорвать блокаду?
— Именно!
— Но ведь тогда…
— Я знаю, с какими рисками это сопряжено, но если мы не пойдём на эту авантюру, то наш остров ждёт голодная смерть.
— Я знал, что вы так скажете. Я уже отдал приказ адмиралу Гогенштауффену и генералу Габсбургу готовится к отплытию. Завтра всё уже будет готово.
— Отлично! Я в вас не сомнивался. Завтра же и начнём! Дозор и революционеры нас недооценивают, тем же хуже для них. Мы покажем нашу силу, а заодно установим протекторат над торговыми маршрутами. И пусть Дозор хоть что-нибудь вякнет! — Отец был уверен в силах своей республики на все сто сорок шесть процентов.
— Если наши войска отправятся завтра, то через месяц они уже вернутся с победой.
— Верно! Только с победой! — На этом закончился разговор о военных авантюрах, и началась долгая политэкономическая дискуссия, которую Тирпиц так же слушал с упоением, но пересказывать которую смысла не имеет.
На следующий день весь флот и половина армии республики отправились на прорыв блокады. Вся страна вышла попрощаться со своими солдатами и матросами, которые плыли отстаивать интересы своей родины. На протяжении всего времени отсутствия флота на остове царила атмосфера патриотического воодушевления. А новость о победе и прорыве блокады была встречена всеобщим ликованием. Чувство надвигающийся катастрофы было всеми забыто, залито литрами пива и закидано килограммами еды на празднике в честь победы. Но катастрофа неизбежно приближалась. За полдня до прибытия флота-победителя, на горизонте показались силуэты пиратских кораблей. Народ массово повалил на берег, дабы посмотреть на глупцов под чёрным флагом, решивших напасть на остров, где даже гражданские умело управлялись с оружием. Первые пять кораблей были встречены насмешливыми выкриками горожан и остротами дембелей, но уже на десятом корабле энтузиазм приутих. С двадцать пятым кораблём начало преобладать подавленное настроение. Стоило показаться пятидесятому кораблю, как на лицах всех жителей республики, стоявших ли на берегу, или оставшихся в городах, появилась гримаса ужаса. Вся страна была подавлена. Но изменить положения смог молодой расторопный офицер, который через громкоговоритель, на всю страну, прокричал:
— Хватайте оружие! Все на защиту республики!
Толпа взорвалась. Все кинулись по домам, дабы снарядиться оружием. Береговая артиллерия начала беспощадный обстрел пиратского флота, сразу же нанеся некоторым кораблям серьёзные повреждения. Пираты начали стрелять в ответ. Завязалась артиллерийская дуэль. На помощь береговой пришла армейская полевая артиллерия. Пять пиратских кораблей так до берега и не добралась, а остальные добрались с сильными повреждениями. Сошедших на берег пиратов встретила республиканская гвардия, армия и ополчение, сразу прижавших вторженцев шквальным огнём из винтовок, пулемётов, пушек, а кто-то даже умудрился начать бой с луком и стрелами. Армейская артиллерия на пляже косила пиратов картечью, гаубицы и мортиры из города осыпали незваных гостей разрывными снарядами. Но пираты, словно обезумевшая орда, лезли не прекращая, задавив первую линию обороны и ворвавшись в город. Завязалась жестокая уличная схватка. Корабельная артиллерия пиратов без жалости бомбардировала остров, подавляя укрепления островитян.
Президент республики, Блюхер фон Барбаросса, отдавал в своём кабинете последние указания перед тем, как бросится в гущу боя.
— Папа! — Голос сына отвлёк Блюхера, заставил обратить на него внимание. Тирпиц был одет в тренировочную одежду, на поясе у него было два палаша, уже не тренировочных.
— О, сынок… Ты куда это собрался в таком виде?
— В бой, на защиту республики! — В голосе мальчика была такая непоколебимая уверенность, что его отцу даже на секунду расхотелось его отговаривать. Но он быстро взял себя в руки.
— Тирпиц, послушай. — Блюхер сел на колено, взял мальчика за плечи, посмотрел в его полные уверенности глаза и начал говорить: — Тебе, ребёнку, там не место.
Сны с обидой перебил его:
— После всего, что случилось, и что случится дальше, я не могу себе позволить оставаться ребёнком!
Блюхер был поражён; ему с трудом удалось сдержать слёзы.
— Прости… Прости своего идиота-отца… Моя самоуверенность не только погубила мою прекрасную родину, но заставила моего сына так быстро повзрослеть. — Теперь не выдержал Тирпиц. Его уверенные глаза стали наполняться слезами. — Однако, тебе ни как нельзя умирать. Я возлагая на тебя очень много надежд, и поэтому ты должен выжить.
— Папа… Ты эгоист. — Захлёбываясь слезами, прошептал мальчик.
— За это ты меня тоже прости и… пообещай, что ты отправишься в безопасное место.
— О-об-бещаю.
— Вот и отлично. — С этими словами Блюхер, подойдя к одному из шкафов и отодвинув его, достал из проёма в стене какую-то книгу. — Это — работа всей нашей с матерью жизни. Все наши знания собраны здесь. Она ещё очень сыра и недоделана. Я хотел, к закату своего бытия, закончить и издать её, перевернув этот мир, но теперь это придётся сделать тебе. Эта книга для меня дороже жизни, и я вверяю её тебе. Посвяти ей всё своё бытие, доработай её, улучши и взбудоражь ею весь мир. Я передаю тебе свою мечту!
— Я сделаю это! — Изо всех сил крикнул мальчик. Слёзы текли бурными потоками, глаза и щёки покраснели.
Блюхер улыбнулся.
— Моя мечта в надёжных руках. — Он передал сыну книгу. Тот сразу спрятал её за пазуху. А отец, тем временем, продолжал. — Вместе со своей мечтой я передаю тебе один из символов нашей семьи. — Блюхер снял с пояса две своих шикарно украшенных шпаги, и передал их сыну, забрав его палаши. — Эти шпаги передавались от отца к сыну, как подарок на совершеннолетие. Теперь, ты их законный владелец. Да будут они служить новому главе семьи фон Барбаросса.
С этими словами Блюхер подозвал к себе гвардейца, которому приказал отвести сына в безопасное место. И на последок сказал:
— Твоя мать уже сражается, я направлюсь к ней. Через три часа тут будет наш флот. Мы столько не продержимся, но тебе и другим детям, через три часа, надо будет со всех ног мчатся к берегу. Береги себя, сын мой.
Президент республики, Блюхер фон Барбаросса, отдавал в своём кабинете последние указания перед тем, как бросится в гущу боя.
— Папа! — Голос сына отвлёк Блюхера, заставил обратить на него внимание. Тирпиц был одет в тренировочную одежду, на поясе у него было два палаша, уже не тренировочных.
— О, сынок… Ты куда это собрался в таком виде?
— В бой, на защиту республики! — В голосе мальчика была такая непоколебимая уверенность, что его отцу даже на секунду расхотелось его отговаривать. Но он быстро взял себя в руки.
— Тирпиц, послушай. — Блюхер сел на колено, взял мальчика за плечи, посмотрел в его полные уверенности глаза и начал говорить: — Тебе, ребёнку, там не место.
Сны с обидой перебил его:
— После всего, что случилось, и что случится дальше, я не могу себе позволить оставаться ребёнком!
Блюхер был поражён; ему с трудом удалось сдержать слёзы.
— Прости… Прости своего идиота-отца… Моя самоуверенность не только погубила мою прекрасную родину, но заставила моего сына так быстро повзрослеть. — Теперь не выдержал Тирпиц. Его уверенные глаза стали наполняться слезами. — Однако, тебе ни как нельзя умирать. Я возлагая на тебя очень много надежд, и поэтому ты должен выжить.
— Папа… Ты эгоист. — Захлёбываясь слезами, прошептал мальчик.
— За это ты меня тоже прости и… пообещай, что ты отправишься в безопасное место.
— О-об-бещаю.
— Вот и отлично. — С этими словами Блюхер, подойдя к одному из шкафов и отодвинув его, достал из проёма в стене какую-то книгу. — Это — работа всей нашей с матерью жизни. Все наши знания собраны здесь. Она ещё очень сыра и недоделана. Я хотел, к закату своего бытия, закончить и издать её, перевернув этот мир, но теперь это придётся сделать тебе. Эта книга для меня дороже жизни, и я вверяю её тебе. Посвяти ей всё своё бытие, доработай её, улучши и взбудоражь ею весь мир. Я передаю тебе свою мечту!
— Я сделаю это! — Изо всех сил крикнул мальчик. Слёзы текли бурными потоками, глаза и щёки покраснели.
Блюхер улыбнулся.
— Моя мечта в надёжных руках. — Он передал сыну книгу. Тот сразу спрятал её за пазуху. А отец, тем временем, продолжал. — Вместе со своей мечтой я передаю тебе один из символов нашей семьи. — Блюхер снял с пояса две своих шикарно украшенных шпаги, и передал их сыну, забрав его палаши. — Эти шпаги передавались от отца к сыну, как подарок на совершеннолетие. Теперь, ты их законный владелец. Да будут они служить новому главе семьи фон Барбаросса.
С этими словами Блюхер подозвал к себе гвардейца, которому приказал отвести сына в безопасное место. И на последок сказал:
— Твоя мать уже сражается, я направлюсь к ней. Через три часа тут будет наш флот. Мы столько не продержимся, но тебе и другим детям, через три часа, надо будет со всех ног мчатся к берегу. Береги себя, сын мой.
Сказав это, Блюхер выпрыгнул из распахнутого окна своего кабинета, и по крышам помчался к полю битвы. Тирпицу же ничего не оставалось, как последовать за гвардейцем, доставившим его в потайное подземное убежище, где находились остальные дети.
На протяжении долгих трёх часов Тирпиц, и старшие дети успокаивали молодняк. Но как только часы в убежище оповестили о прошествии трёх часов, дети сцепились с места и как ужаленные понеслись к берегу. Встречавшиеся на пути пираты были Тирпицом обезглавлены. Многие пираты погнались за детьми. Дети бежали, как проклятые. Но, добравшись до берега, они не увидели ничего, кроме густого чёрного дыма. Казалось, что горела вода. И вот, пираты догнали детей. Скалясь и дика ржа, они уже предвкушали расправу над беззащитными детьми, как вдруг, минуя чёрный дым, к берегу пристал мощнейший корабль — флагман республиканского флота.
— Какого хрена! — Завопил один из головорезов. — Правительственные агенты же уверяли нас, что флот будет тут не раньше, чем через неделю!
Перед пиратами появились двое рослых мужчин. Один был одет бело-красное пальто с золотыми аксельбантами, белые штаны и чёрные сапоги; в руках у него были две строенные винтовки. Одежда второго отличалась лишь тёмно-зелёным цветом всей формы и отсутствием аксельбантов; за спиной висел здоровенный двуручный меч. Быстро оценив обстановку, они в мгновение ока раскидали угрожавших детям пиратов.
— Ублюдки. — прошипел меченосец. — Я не позволю вам топтать даже прах моей родины! Парни, за мной! Отчистим наш остров от пиратской нечисти!
После этих слов, с корабля и причаливших к берегу лодок стали выпрыгивать солдаты, которые последовали за своим командиром. Другой командир, в белом, подошёл к детям. Кто-то из них, булькающим голосом промямлил:
— А-а-адмирал Г-г-гогеннш-штауффен…
— Ничего не говорите. Для вас кошмар закончился. Забирайтесь на корабль.
Так, грандиозной битвой при острове философов, закончилась многовековая история процветающей вольнодумной республики, колыбели великих философов. Все пираты, и почти все жители в этом побоище были уничтожены. В живых остались лишь солдаты и матросы республики, отправленные на прорыв блокады, да небольшая группка детей, чудом уцелевшая в этом аду. Для проживания остров стал не годен. И хоть республика была уничтожена, её дух остался жив, и теперь ведёт новое, такое немногочисленное, но полное решимости и энтузиазма поколение философов и мыслителей. Военно-морской флот и остатки армии перешли к пиратству, грабя, уничтожая и разоряя Дозор, революционеров и других пиратов. Выживших детей растили, воспитывали и обучали по традициям республики. Так же были сохранены награды, звания и должности, присущие армии и флоту разрушенной страны. Так прошло восемь лет.
— Ты, всё-таки, уходишь, капитан фон Барбаросса? — Адмирал Гогенштауффен и генерал Габсбург стояли во главе толпы, собравшейся проводить Тирпица, всеобщего любимца.
— Да. Время пришло. Мне пора начать свой путь. — Тирпиц нацепил на себя свою любимую треуголку.
— Ясно. Что ж, в таком случае… — Адмирал достал из своего мундира пистолет, направив дуло прямо на Тирпица. Но тот и бровью не повёл. Адмирал улыбнулся, разжал пальцы так, что пистолет сделал поворот на указательном пальце и теперь смотрел дулом вниз. — Считай это моим прощальным подарком. Я знаю, что ты не стрелок, но мало ли какая мелочь пригодится в жизни.
— Я тоже не собираюсь тебя просто так отпускать. — Генерал снял с пояса дорогой кинжал и протянул его Тирпицу. — Пусть же он на славу тебе послужит.
Тирпиц с благодарностью принял дорогие подарки, отдал честь и спрыгнул на свою лодку. Так началось его приключение.
На протяжении долгих трёх часов Тирпиц, и старшие дети успокаивали молодняк. Но как только часы в убежище оповестили о прошествии трёх часов, дети сцепились с места и как ужаленные понеслись к берегу. Встречавшиеся на пути пираты были Тирпицом обезглавлены. Многие пираты погнались за детьми. Дети бежали, как проклятые. Но, добравшись до берега, они не увидели ничего, кроме густого чёрного дыма. Казалось, что горела вода. И вот, пираты догнали детей. Скалясь и дика ржа, они уже предвкушали расправу над беззащитными детьми, как вдруг, минуя чёрный дым, к берегу пристал мощнейший корабль — флагман республиканского флота.
— Какого хрена! — Завопил один из головорезов. — Правительственные агенты же уверяли нас, что флот будет тут не раньше, чем через неделю!
Перед пиратами появились двое рослых мужчин. Один был одет бело-красное пальто с золотыми аксельбантами, белые штаны и чёрные сапоги; в руках у него были две строенные винтовки. Одежда второго отличалась лишь тёмно-зелёным цветом всей формы и отсутствием аксельбантов; за спиной висел здоровенный двуручный меч. Быстро оценив обстановку, они в мгновение ока раскидали угрожавших детям пиратов.
— Ублюдки. — прошипел меченосец. — Я не позволю вам топтать даже прах моей родины! Парни, за мной! Отчистим наш остров от пиратской нечисти!
После этих слов, с корабля и причаливших к берегу лодок стали выпрыгивать солдаты, которые последовали за своим командиром. Другой командир, в белом, подошёл к детям. Кто-то из них, булькающим голосом промямлил:
— А-а-адмирал Г-г-гогеннш-штауффен…
— Ничего не говорите. Для вас кошмар закончился. Забирайтесь на корабль.
Так, грандиозной битвой при острове философов, закончилась многовековая история процветающей вольнодумной республики, колыбели великих философов. Все пираты, и почти все жители в этом побоище были уничтожены. В живых остались лишь солдаты и матросы республики, отправленные на прорыв блокады, да небольшая группка детей, чудом уцелевшая в этом аду. Для проживания остров стал не годен. И хоть республика была уничтожена, её дух остался жив, и теперь ведёт новое, такое немногочисленное, но полное решимости и энтузиазма поколение философов и мыслителей. Военно-морской флот и остатки армии перешли к пиратству, грабя, уничтожая и разоряя Дозор, революционеров и других пиратов. Выживших детей растили, воспитывали и обучали по традициям республики. Так же были сохранены награды, звания и должности, присущие армии и флоту разрушенной страны. Так прошло восемь лет.
— Ты, всё-таки, уходишь, капитан фон Барбаросса? — Адмирал Гогенштауффен и генерал Габсбург стояли во главе толпы, собравшейся проводить Тирпица, всеобщего любимца.
— Да. Время пришло. Мне пора начать свой путь. — Тирпиц нацепил на себя свою любимую треуголку.
— Ясно. Что ж, в таком случае… — Адмирал достал из своего мундира пистолет, направив дуло прямо на Тирпица. Но тот и бровью не повёл. Адмирал улыбнулся, разжал пальцы так, что пистолет сделал поворот на указательном пальце и теперь смотрел дулом вниз. — Считай это моим прощальным подарком. Я знаю, что ты не стрелок, но мало ли какая мелочь пригодится в жизни.
— Я тоже не собираюсь тебя просто так отпускать. — Генерал снял с пояса дорогой кинжал и протянул его Тирпицу. — Пусть же он на славу тебе послужит.
Тирпиц с благодарностью принял дорогие подарки, отдал честь и спрыгнул на свою лодку. Так началось его приключение.
4. Тирпиц больше всего ценит искренность, а также духовное богатство. Он искренне поможет искреннему человеку, да и у таких людей есть неплохие шансы завести с ним приятельские отношения.
Моральные принципы, основанные на честности, дисциплине и пунктуальности, гласят ему врать только в экстренных случаях, когда на кону жизни товарищей, держать своё слово, выполнят приказы старших, коли такие найдутся, и никогда не опаздывать. Совершая тот или иной поступок, Тирпиц руководствуется, чаще всего не собственными хотелками, а необходимостью совершить этот самый поступок.
К смерти Тирпиц относится по-филосовски легко. Своей смерти он хоть и не желает, но не боится, а смерть других переносит относительно легко, осознавая её неизбежность. Убить другого человека для фон Барбароссы не проблема, если такова необходимость, саму смерть недруга не смакует, ничего после неё не испытывает.
К окружающим относится ровно и спокойно, особенно если это взаимно. С людьми искренними способен завести дружбу, а выскочек, выпендрёжников, считающих себя выше других и «гиен», до коликов в животе ржущих над «слабаками», терпеть он не может.
Общительность довольно средняя. Тирпиц одинаково любит как пообщаться на разные темы, так и помолчать на эти же темы.
К сильным сторонам личности Тирпица можно причислить спокойствие, уравновешенность, честность, надёжность, знание истории, философии, большую начитанность и хорошую спортивную подготовку. Недостатки же, такие как: брезгливость, присущая всем гуманитариям слабость (относительная) в точных науках, специфическое чувство юмора, в некотором роде детерминизм и даже, очень небольшой, но фатализм, а также полное неумение общаться с прекрасной половиной, будучи довольно заметными, не мешают Тирпицу жить.
Разные проблемы он решает по-разному, в зависимости, опять же, от ситуации. Более склонный к мирному урегулированию конфликтов, Тирпиц иногда не прочь взяться за свои шпаги, особенно, когда дело касается неприятных ему личностей.
Месть? Ну да, о чём-то таком он слышал, но целенаправленно мстить кому-то Тирпиц вряд ли будет, если о мести не попросит его близкий (или даже не очень) друг, или же кровь павших воззовёт к отмщению.
Ради своих друзей и товарищей Тирпиц готов на многое, в том числе и отдать свою жизнь. Правда, если на кону будут жизни десятков, сотен или тысяч не в чём не повинных человек, то тут, терзаемый сомнениями, но всё же выбор Тирпицом будет сделан в пользу, всё же, большего числа невинных людей.
Республиканское свободолюбие, как говорится, в крови у этого человека. Он готов подчинятся, но заковать себя в кандалы угнетающего рабства не даст ни при каких обстоятельствах.
Особой жестокостью Тирпиц не отличается. К ненавистным ему подонкам он может быть жесток, вплоть до избиения до полусмерти и отрубания одной из конечностей, но получено моральное удоволетворение будет получено не от жестокости самой по себе, а от заслуженного наказания, которое настигло выскочку.
Боится Тирпиц всяких ползучих, и летающих тварей из отряда насекомых, а также змей.
Пристрастие Тирпица — философия. Это его отрада в жизни. Он очень любит читать (не только философию), подвергать своё тело физическим нагрузкам по средствам тренировок, а также слушать хорошую, по его мнению, музыку. Любимая еда — пицца. Любимая выпивка — медовуха. Любимая одежда — его родная форма. Любимый цвет, цвет любой формы — синий. Любимая музыка — марши. Любимые животные — кошки.
Моральные принципы, основанные на честности, дисциплине и пунктуальности, гласят ему врать только в экстренных случаях, когда на кону жизни товарищей, держать своё слово, выполнят приказы старших, коли такие найдутся, и никогда не опаздывать. Совершая тот или иной поступок, Тирпиц руководствуется, чаще всего не собственными хотелками, а необходимостью совершить этот самый поступок.
К смерти Тирпиц относится по-филосовски легко. Своей смерти он хоть и не желает, но не боится, а смерть других переносит относительно легко, осознавая её неизбежность. Убить другого человека для фон Барбароссы не проблема, если такова необходимость, саму смерть недруга не смакует, ничего после неё не испытывает.
К окружающим относится ровно и спокойно, особенно если это взаимно. С людьми искренними способен завести дружбу, а выскочек, выпендрёжников, считающих себя выше других и «гиен», до коликов в животе ржущих над «слабаками», терпеть он не может.
Общительность довольно средняя. Тирпиц одинаково любит как пообщаться на разные темы, так и помолчать на эти же темы.
К сильным сторонам личности Тирпица можно причислить спокойствие, уравновешенность, честность, надёжность, знание истории, философии, большую начитанность и хорошую спортивную подготовку. Недостатки же, такие как: брезгливость, присущая всем гуманитариям слабость (относительная) в точных науках, специфическое чувство юмора, в некотором роде детерминизм и даже, очень небольшой, но фатализм, а также полное неумение общаться с прекрасной половиной, будучи довольно заметными, не мешают Тирпицу жить.
Разные проблемы он решает по-разному, в зависимости, опять же, от ситуации. Более склонный к мирному урегулированию конфликтов, Тирпиц иногда не прочь взяться за свои шпаги, особенно, когда дело касается неприятных ему личностей.
Месть? Ну да, о чём-то таком он слышал, но целенаправленно мстить кому-то Тирпиц вряд ли будет, если о мести не попросит его близкий (или даже не очень) друг, или же кровь павших воззовёт к отмщению.
Ради своих друзей и товарищей Тирпиц готов на многое, в том числе и отдать свою жизнь. Правда, если на кону будут жизни десятков, сотен или тысяч не в чём не повинных человек, то тут, терзаемый сомнениями, но всё же выбор Тирпицом будет сделан в пользу, всё же, большего числа невинных людей.
Республиканское свободолюбие, как говорится, в крови у этого человека. Он готов подчинятся, но заковать себя в кандалы угнетающего рабства не даст ни при каких обстоятельствах.
Особой жестокостью Тирпиц не отличается. К ненавистным ему подонкам он может быть жесток, вплоть до избиения до полусмерти и отрубания одной из конечностей, но получено моральное удоволетворение будет получено не от жестокости самой по себе, а от заслуженного наказания, которое настигло выскочку.
Боится Тирпиц всяких ползучих, и летающих тварей из отряда насекомых, а также змей.
Пристрастие Тирпица — философия. Это его отрада в жизни. Он очень любит читать (не только философию), подвергать своё тело физическим нагрузкам по средствам тренировок, а также слушать хорошую, по его мнению, музыку. Любимая еда — пицца. Любимая выпивка — медовуха. Любимая одежда — его родная форма. Любимый цвет, цвет любой формы — синий. Любимая музыка — марши. Любимые животные — кошки.
5. Черты лица — острые, одновременно подчёркивающие мужественность и аристократичность.
Телосложение — крепкое, юношески-спортивное.
Волосы — средней длины, до подбородка, тёмно-каштановые, как и растительность под носом.
Рост — 180 см.
Особые приметы — необыкновенно-лазурные глаза и три ордена на груди справа, полученные за время пребывания на флоте.
Стиль одежды — морской, присущий офицерам флота его родной республики, с разницей в цвете: синий мундир со стоячим, отделанным золотой окантовкой, воротником, синие лацканы с десятью золотыми пуговицами и петлями, равномерно расположенными с каждой стороны, к которым идут золотые галуны, золотая отделка на рукавах, золотые эполеты; синяя треуголка, так же обделанная золотом; однобортный, цвета слоновой кости, жилет, такого же цвета рубашка и штаны, заправленные в тёмно-синие сапоги.
6. Пираты (команды, пока, нет)
7. Две шпаги-близнецы, с метровым обоюдоострым лезвием, вся первая половина которого, от эфеса, была в богато украшена узорами, а вдоль второй был узкий дол. Эфес представлял из себя сложную конструкцию, позволявшую сносно защищать руку, и более элегантно управляться с оружием.
Двуствольный пистолет, без прикрас. Запас патронов и пороха (на полсотни выстрелов)
Небольшой (30 см), обоюдоострый кинжал, навершие которого было украшено драгоценным камнем.
8. Боевая специализация: фехтовальщик.
Стиль одного меча — стиль элегантный, требующий наименьшего затрата сил. Попеременно меняя руки, сбивая ритм и атакуя под нестандартными углами, Тирпиц добивается превосходства над врагом.
Стиль меча и пистолета — стиль на случай, если нужно потянуть время, или если к врагу подходить категорически не стоит. Он позволяет держать противника на расстоянии, но при этом, пропадает возможность нанести сокрушительный удар. Будучи посредственным стрелком, Тирпиц придаёт, с помощью меча, дополнительную скорость, точность и убойность выпущенным пулям, из-за чего огонь может даже оказаться эффективным (но это не точно).
Стиль двух мечей — стиль последнего шанса. Примерно тоже самое, что и стиль одного меча, только гораздо злее, быстрее, сильнее и яростней. Эффективность, вместе с затратой сил, возрастает раз, эдак, в пять.
Не боевая специализация: философ.
9. Стать великим философом и издать труд, который перевернёт сознание людей по всему миру.
10. Принят.
Телосложение — крепкое, юношески-спортивное.
Волосы — средней длины, до подбородка, тёмно-каштановые, как и растительность под носом.
Рост — 180 см.
Особые приметы — необыкновенно-лазурные глаза и три ордена на груди справа, полученные за время пребывания на флоте.
Стиль одежды — морской, присущий офицерам флота его родной республики, с разницей в цвете: синий мундир со стоячим, отделанным золотой окантовкой, воротником, синие лацканы с десятью золотыми пуговицами и петлями, равномерно расположенными с каждой стороны, к которым идут золотые галуны, золотая отделка на рукавах, золотые эполеты; синяя треуголка, так же обделанная золотом; однобортный, цвета слоновой кости, жилет, такого же цвета рубашка и штаны, заправленные в тёмно-синие сапоги.
6. Пираты (команды, пока, нет)
7. Две шпаги-близнецы, с метровым обоюдоострым лезвием, вся первая половина которого, от эфеса, была в богато украшена узорами, а вдоль второй был узкий дол. Эфес представлял из себя сложную конструкцию, позволявшую сносно защищать руку, и более элегантно управляться с оружием.
Двуствольный пистолет, без прикрас. Запас патронов и пороха (на полсотни выстрелов)
Небольшой (30 см), обоюдоострый кинжал, навершие которого было украшено драгоценным камнем.
8. Боевая специализация: фехтовальщик.
Стиль одного меча — стиль элегантный, требующий наименьшего затрата сил. Попеременно меняя руки, сбивая ритм и атакуя под нестандартными углами, Тирпиц добивается превосходства над врагом.
Стиль меча и пистолета — стиль на случай, если нужно потянуть время, или если к врагу подходить категорически не стоит. Он позволяет держать противника на расстоянии, но при этом, пропадает возможность нанести сокрушительный удар. Будучи посредственным стрелком, Тирпиц придаёт, с помощью меча, дополнительную скорость, точность и убойность выпущенным пулям, из-за чего огонь может даже оказаться эффективным (но это не точно).
Стиль двух мечей — стиль последнего шанса. Примерно тоже самое, что и стиль одного меча, только гораздо злее, быстрее, сильнее и яростней. Эффективность, вместе с затратой сил, возрастает раз, эдак, в пять.
Не боевая специализация: философ.
9. Стать великим философом и издать труд, который перевернёт сознание людей по всему миру.
10. Принят.
1. Элизабет, или просто Элка
2. 25 лет
3. Родилась Элизабет на корабле работорговцев, где находилась на тот момент её мать. Но не смотря на это, она была чистокровной. Её матери пришлось скрывать свое дитя, чтобы ту просто напросто не выкинули за борт. Она стала обузой для неё, но рука Лисанны не поднималась на то чтобы избавить от своего дитя. Когда её купили, ей повезло оказаться в довольно таки хороших руках. Дон Скарцезо был милосерден к своим слугам, и не считал их за рабов. Прознав о том что у Лисанны есть дочь, он не приказал убить её или избавиться от неё, а выделил ей отдельного человека, который должен был растить Элизабет и ухаживать за ней. В общем им очень повезло с хозяином. В возрасте шести лет, девочка начала принимать участие в жизни семьи. Точнее стала помогать по дому, хотя все же играм с сыном Дона она уделяла намного больше времени. Скарцезо видел эти отношения между своим сыном и слугой, но не препятствовал им. Наоборот ему очень нравилось наблюдать за этим. В то время он был не самым влиятельным мафиози в городе, но при этом все уважали его и ценили за его ум и отношение к другим людям. Наверное это был единственный случай, когда такой человек смог добиться высот в таком обществе, где убийство в спину считалось чем-то нормальным. Когда Элизабет исполнилось двенадцать лет, Дон избавил её от статуса слуги и почти что принял в семью, приставив девочку к своему сыну. Теперь игры с ним, а так же следование за молодым главой дома, было чем-то вроде работы, хотя они оба не считали так. Элизабет практически не виделась со своей матерью, да и не знала о том что она является таковой. Лисанна попросила Дона не говорить девочке об этом. Она не хотела чтобы та знала из какого общества пришла. В то же время пробудились и способности Элизабет. Впервые она превратилась в черного ягуара(так же именуемого черной пантерой), когда играла с сыном Дона, Билли. Трансформация прошла лишь частично, и она приняла форму гибрида, но это вызвало у неё жуткую боль. Долгое время девочка не могла вернуться в нормальное состояние, и только помощь матери и врачей вызванных Доном решили эту проблему. Прознав о навыках девочки, тот поручил ей ходить с её сыном так же и на занятия. Там Элизабет и обучали премудростям владения звериными формами, а так же некоторым боевым навыкам, которые могли бы помочь ей выжить в опасных ситуациях. Когда той исполнилось восемнадцать лет, она вместе с Биллом начала заниматься делами семьи. Дон посылал их вместе по разным поручениям, в разные концы города. В основном она выполняла функцию тайного телохранителя для парня, и даже несколько раз ей приходилось убивать. Но выращенная в семье мафиози, она не предавала убийствам какого-то особого значения. И все шло хорошо, пока однажды на семью Скарцезо не было совершено нападение. Другой мафиози решил подмять под себя этот район и их бизнес, нарушив при этом договор между остальными боссами. Напав на Дона Скарцезо, Дон Сивилья стал врагом для каждого уважающего себя мафиози, которые естественно тут же отправили за ним отряд чистильщиков, но об этом позже. Нападение было совершено ночью, и видимо было прекрасно спланировано, так как никто не успел поднять шум. Основных членов семьи убили в их же постелях, часть прислуги так же была уничтожена. Элизабет же стали пленницей, и была отвезена на усадьбу Сивилья, так же как и многие другие девушки. Понятно что с ними планировали делать, и именно этим и занимались мафиози, пока не прибыли чистильщики. Один из которых и перебил большую часть этой семьи, а заодно и тех кто держал Элизабет в неволе. Она была единственной выжившей и чем-то заинтересовала этого человека, потому как тот в последствии забрал её с собой. После того случая она замкнулась, от неё практически было невозможно добиться хоть одного слова, но при этом она постоянно следовала за своим спасителем. Стараясь всегда держаться за его одежду или руку, лишь в крайних случаях отходя от него.
2. 25 лет
3. Родилась Элизабет на корабле работорговцев, где находилась на тот момент её мать. Но не смотря на это, она была чистокровной. Её матери пришлось скрывать свое дитя, чтобы ту просто напросто не выкинули за борт. Она стала обузой для неё, но рука Лисанны не поднималась на то чтобы избавить от своего дитя. Когда её купили, ей повезло оказаться в довольно таки хороших руках. Дон Скарцезо был милосерден к своим слугам, и не считал их за рабов. Прознав о том что у Лисанны есть дочь, он не приказал убить её или избавиться от неё, а выделил ей отдельного человека, который должен был растить Элизабет и ухаживать за ней. В общем им очень повезло с хозяином. В возрасте шести лет, девочка начала принимать участие в жизни семьи. Точнее стала помогать по дому, хотя все же играм с сыном Дона она уделяла намного больше времени. Скарцезо видел эти отношения между своим сыном и слугой, но не препятствовал им. Наоборот ему очень нравилось наблюдать за этим. В то время он был не самым влиятельным мафиози в городе, но при этом все уважали его и ценили за его ум и отношение к другим людям. Наверное это был единственный случай, когда такой человек смог добиться высот в таком обществе, где убийство в спину считалось чем-то нормальным. Когда Элизабет исполнилось двенадцать лет, Дон избавил её от статуса слуги и почти что принял в семью, приставив девочку к своему сыну. Теперь игры с ним, а так же следование за молодым главой дома, было чем-то вроде работы, хотя они оба не считали так. Элизабет практически не виделась со своей матерью, да и не знала о том что она является таковой. Лисанна попросила Дона не говорить девочке об этом. Она не хотела чтобы та знала из какого общества пришла. В то же время пробудились и способности Элизабет. Впервые она превратилась в черного ягуара(так же именуемого черной пантерой), когда играла с сыном Дона, Билли. Трансформация прошла лишь частично, и она приняла форму гибрида, но это вызвало у неё жуткую боль. Долгое время девочка не могла вернуться в нормальное состояние, и только помощь матери и врачей вызванных Доном решили эту проблему. Прознав о навыках девочки, тот поручил ей ходить с её сыном так же и на занятия. Там Элизабет и обучали премудростям владения звериными формами, а так же некоторым боевым навыкам, которые могли бы помочь ей выжить в опасных ситуациях. Когда той исполнилось восемнадцать лет, она вместе с Биллом начала заниматься делами семьи. Дон посылал их вместе по разным поручениям, в разные концы города. В основном она выполняла функцию тайного телохранителя для парня, и даже несколько раз ей приходилось убивать. Но выращенная в семье мафиози, она не предавала убийствам какого-то особого значения. И все шло хорошо, пока однажды на семью Скарцезо не было совершено нападение. Другой мафиози решил подмять под себя этот район и их бизнес, нарушив при этом договор между остальными боссами. Напав на Дона Скарцезо, Дон Сивилья стал врагом для каждого уважающего себя мафиози, которые естественно тут же отправили за ним отряд чистильщиков, но об этом позже. Нападение было совершено ночью, и видимо было прекрасно спланировано, так как никто не успел поднять шум. Основных членов семьи убили в их же постелях, часть прислуги так же была уничтожена. Элизабет же стали пленницей, и была отвезена на усадьбу Сивилья, так же как и многие другие девушки. Понятно что с ними планировали делать, и именно этим и занимались мафиози, пока не прибыли чистильщики. Один из которых и перебил большую часть этой семьи, а заодно и тех кто держал Элизабет в неволе. Она была единственной выжившей и чем-то заинтересовала этого человека, потому как тот в последствии забрал её с собой. После того случая она замкнулась, от неё практически было невозможно добиться хоть одного слова, но при этом она постоянно следовала за своим спасителем. Стараясь всегда держаться за его одежду или руку, лишь в крайних случаях отходя от него.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)