[id799844790:bp-36291248_280229|Maximilian],
- Я тебе дам "фу". - Куда спокойнее, но все еще звеняще прорычала в ответ на дедовьи попытки урезона черноволосая бестия металло-древесного толка. Облик ее, да в замедленном темпе расширяющаяся область веточного поражения говорили о том, что мрачная решимость постоять за целостность пузного составляющего все еще безмерна велика, как и лицо настолько злобой и болью окутанное, что в пору им копать деду же и могилу.
Не сбавляя сосредоточенности на той тишине, в очередной раз обдутая Мастерица все же сжалилась над стариком и извлекла-таки шип, догадываясь, что при всей болезненности и неправильности этого жеста, он уж справится. Вот уж он-то точно. Вон, как справляется прекрасно с прошлым своим ранением.
Падла престарелая, таракан бессовестный, металлюга пенсионерский...
Хмурости и огня холодного на смуглом лице оказалось, как на крем-брюле сахарной корочки, по самое не хочу.
С тем читалась и почти звериное желание выжить, которое терпеливо и кусаче разносило чернила гематитовые по без того темному металлу. Вытесняя тщательно и кропотливо рваную ржавь, пока один из таких металлических хвостов не наполнился ей у самого конца беспросветно. Ржавь рвалась обратно, в уютное странное тело, хваталась и пыталась прорасти изнутри, пока синий взгляд мрачно изучал дедово удивление собственной правдивости.
Неторопливо, по одному, но шипы все же начали расходиться, исчезая в недрах основного "хвоста", высящегося за спиной, оставив только странноватый на первый взгляд "каркас" крыльев, на одном из ответвлений которого теперь и висел этот сомнительного вида шмоток ржавой дряни. Старание удержать концентрацию и не пустить срань обратно читалось в том, как молчалива вдруг оказалась Мастерица, да и для мало понимающего диалог Джека то стало видно как минимум по каплям пота, выступившим на лбу смуглянки.
Дед брехал, как дышал, в каждой дырке находил себя затычкой, классно покатался в вечернем антураже, да еще и на ее заднице, потом с самогонным аппаратом Джека подозрительно сблизхился, а теперь баял про какой-то интерес, словно и невдомек ему было, как близок сейчас интерес Эвраш к песне "пошлю все... в пешее эротическое, сяду на коня..".
И все в таком духе.
С другой стороны, сама ж ввязалась. Сама же и потащила деда. Никто ж и не просил. Еще бы попросили, с такими-то конкурсами зашибенными и тамадой морщинистым.
Да и металлические все эти приблудянства с ней случились сугубо по собственной инициативе. А, как известно, с инициатором инициатива обходится глубоко и неласково.
Под непроницаемо-напряженным взглядом хвост металлический перетек в форму кресла. Такое же принудительно усадило в себя (буквально схватив железной гребушкой за задницу и потянув в нужном направлении) обоих - и Джека, и деда.
Эвраш же, на свой своеобразный приспиртовый трон усевшись, лишнее металлическое звено перед собой вытянула и отсекла ржавый кусок взмыхом резким сторонним. Тот упал на пол, но к полу оказался немилосерден, однако, тут же по мановению ладони оказался окутан в массивную металлическую сферу, пока что вынужденный купаться в самом себе. Надолго ли хватит того - еще вопрос.
Почему Джек невольно оказался усаженным "на ковер" на стороне деда? Видимо, за то, что деда не пристрелил.
- Ближе к телу, дед. И будь уже любезен назваться. Что у вас тут за ржавь такая, что и живьем полакомиться непрочь?
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.
Улеглась буря в стакане, что столь немилосердно разразилась на паре квадратных метров, да параллельно подпортила имущество бармена. Оный мужчина хоть и слышал шум, крики и грохот, но именно из слышанного – опасался заглядывать, что там приезжий колдует с самогонным аппаратом.
Эвраш же, едва оклемалась от заразы, настойчиво демонстрировала всю силу характера на глазах у изумлённой толпы и сформировала новые сидячие места для всей троицы, даже умудрилась отсечь от себя кусок заражённого гнилью железа.
Взгляд старика, что наконец избавился от болезненной помехи в виде металлического шипа, стал удивлённым и – в некоторой степени – благоговейным перед зрелищем. Со своей шарлатанской колокольни он не делал слишком больших ставок на пинкообразную активацию чужой воли через болевое раскрытие чакр. Однако мало того, что это сработало, как казалось поначалу, но совокупность угрожающих факторов и череда ударов по болевым точкам, по видимости всей, действительно смогли подтолкнуть тело пациентки к активации скрытого потенциала.
– Мысли: Сколько же в этой бабе воли к жизни… Или дурости. Одно из двух.
Оказался старик усаженным на кресло, а если быть точней – втянутым, ведь стул настойчиво держался за филейные части, не давал возможности драпать как можно дальше.
Раз отступать некуда, приходится работать с тем, что имеешь. А терять жизнь для старика было уже поздновато, в его-то годы. Расслабился на кресле не самом удобном, живой и говорящий изюм снял с пояса самый маленький мешочек, как тот, из которого и прежде высыпались грибные споры.
– Моё имя не имеет особого значения, дамочка. Не в нашей ситуации. Но вот что происходит на острове, и что тебе предстоит сделать…
Слабый свет от шляпок люминесцентных грибов в руках рыжеволосого юноши падал на неровные стены берлоги отшельника и освещал, дай Бог, на полметра. Руки старательно разгребали горы хлама и лома, что были не то частью интерьера, не то доказательством хозяина к сбору мусора в собственном доме.
– Да где же они! – выругался избыточно бойкий юноша, когда не находил того, что искал, в очередном припрятанном тайнике. – Ржавь меня забери! И как теперь мне спускаться? Где мне теперь искать споры? Джаби, старый ты маразматик, куда ты запропастился?
С каждым сказанным словом тон лишь нарастал, доходил от полушёпота до вполне отчётливого разговора на повышенных тонах, а лицо искривилось в раздосадованном оскале. Но лишь до момента, пока слух не уловил что-то постороннее. Лишнее доказательство, что скрытое убежище лучше держать в тайне и не кричать на всю свалку о духовно-моральных стенаниях. Силуэт, скрываемый тенью лунной ночи, напрягся и перестал дышать, в относительную тишину вслушиваясь.
И правда, шаги. Кто-то приближается к убежищу. Хорошим это закончиться не может. Жители города выследили грибников, – нет, он всего один или малая группа, что умеет маскировать численность, синхронно ступая.
Рука вынырнула из-под плаща, уже не белого, и нашла короткий композитный лук, обернула пальцы вокруг рукояти в центре. Припал к земле и даже позабыл скинуть накидку, по которой проще следить за воспитателем, рыжеволосый юноша оставил светящийся гриб на подобии стола письменного. И проследовал к выходу.
Незнакомая фигура попалась на глаза почти сразу. Она заметила? Сложно сказать, ведь взоры бы не узрели друг друга при таком освещении. Так что неважно. Стрела мягко вынырнула из колчана, побитого мхом, от чего звука стрелы было не слышно, и зацепилась насечкой на тупом конце за тетиву. Плечи медленно стали изгибаться, пока ведущая рука направила снаряд к одинокому полуночнику. Хотя кажется, это девушка, и вполне смуглая.
– Мысли: Джаби, чтоб тебя рвачи закусали, опять мне всё разгребать, пока ты где-то прохлаждаешься.
[id213233084:bp-36291248_280230|Аладей].
Эвраш же, едва оклемалась от заразы, настойчиво демонстрировала всю силу характера на глазах у изумлённой толпы и сформировала новые сидячие места для всей троицы, даже умудрилась отсечь от себя кусок заражённого гнилью железа.
Взгляд старика, что наконец избавился от болезненной помехи в виде металлического шипа, стал удивлённым и – в некоторой степени – благоговейным перед зрелищем. Со своей шарлатанской колокольни он не делал слишком больших ставок на пинкообразную активацию чужой воли через болевое раскрытие чакр. Однако мало того, что это сработало, как казалось поначалу, но совокупность угрожающих факторов и череда ударов по болевым точкам, по видимости всей, действительно смогли подтолкнуть тело пациентки к активации скрытого потенциала.
– Мысли: Сколько же в этой бабе воли к жизни… Или дурости. Одно из двух.
Оказался старик усаженным на кресло, а если быть точней – втянутым, ведь стул настойчиво держался за филейные части, не давал возможности драпать как можно дальше.
Раз отступать некуда, приходится работать с тем, что имеешь. А терять жизнь для старика было уже поздновато, в его-то годы. Расслабился на кресле не самом удобном, живой и говорящий изюм снял с пояса самый маленький мешочек, как тот, из которого и прежде высыпались грибные споры.
– Моё имя не имеет особого значения, дамочка. Не в нашей ситуации. Но вот что происходит на острове, и что тебе предстоит сделать…
Слабый свет от шляпок люминесцентных грибов в руках рыжеволосого юноши падал на неровные стены берлоги отшельника и освещал, дай Бог, на полметра. Руки старательно разгребали горы хлама и лома, что были не то частью интерьера, не то доказательством хозяина к сбору мусора в собственном доме.
– Да где же они! – выругался избыточно бойкий юноша, когда не находил того, что искал, в очередном припрятанном тайнике. – Ржавь меня забери! И как теперь мне спускаться? Где мне теперь искать споры? Джаби, старый ты маразматик, куда ты запропастился?
С каждым сказанным словом тон лишь нарастал, доходил от полушёпота до вполне отчётливого разговора на повышенных тонах, а лицо искривилось в раздосадованном оскале. Но лишь до момента, пока слух не уловил что-то постороннее. Лишнее доказательство, что скрытое убежище лучше держать в тайне и не кричать на всю свалку о духовно-моральных стенаниях. Силуэт, скрываемый тенью лунной ночи, напрягся и перестал дышать, в относительную тишину вслушиваясь.
И правда, шаги. Кто-то приближается к убежищу. Хорошим это закончиться не может. Жители города выследили грибников, – нет, он всего один или малая группа, что умеет маскировать численность, синхронно ступая.
Рука вынырнула из-под плаща, уже не белого, и нашла короткий композитный лук, обернула пальцы вокруг рукояти в центре. Припал к земле и даже позабыл скинуть накидку, по которой проще следить за воспитателем, рыжеволосый юноша оставил светящийся гриб на подобии стола письменного. И проследовал к выходу.
Незнакомая фигура попалась на глаза почти сразу. Она заметила? Сложно сказать, ведь взоры бы не узрели друг друга при таком освещении. Так что неважно. Стрела мягко вынырнула из колчана, побитого мхом, от чего звука стрелы было не слышно, и зацепилась насечкой на тупом конце за тетиву. Плечи медленно стали изгибаться, пока ведущая рука направила снаряд к одинокому полуночнику. Хотя кажется, это девушка, и вполне смуглая.
– Мысли: Джаби, чтоб тебя рвачи закусали, опять мне всё разгребать, пока ты где-то прохлаждаешься.
[id213233084:bp-36291248_280230|Аладей].
Эвраш была знакома воля сама по себе. Но, как нетрудно понять, с концентрацией в былые времена у этого искреннего адепта хаоса и слегка уравновешенного звездобразия присутствовали... некоторые. Совсем незначительные. Проблемы.
Проблемищи.
Концентрироваться Эвраш в детстве привыкла примерно на пяти сотнях микрозадач одновременно, позже круг сократился до жалкого десятка, но на том сокращение как-то приостановилось, сменившись легкой, абсолютно ненавязчивой упертостью и незаметной почти кровожадностью со склонностью в сторону размозжения кого угодно чем угодно от тапочка до металлического конструкта галатических масштабов.
Единственным, в чем ее концентрация находилась предельно острой, с давних пор оставалось любимое ремесло, что в данной истории и спасло в каком-то смысле Железную от планомерного внутреннего инфекционного краха.
Иными словами, шило в жопе наконец-то оказалось вставлено в нужное место и в нужный момент. В какие-то моменты могло показаться, словно она действительно именно ради этого и выживала раз за разом - чтобы еще хоть день бить молотом по металлу или по чьей-то (серебристой шваброобразной) башке.
- Старик, у тебя нет времени мыслями по столу размазываться, пенсионное окошко вот-вот закроется и с кладбища пришлют повестку, уговорились, срать мне с пятой колокольни, как тебя зовут, РЕКИ БЫСТРЕЕ, ПОКА Я ТЕБЯ В ПАСТИЛУ РУЛОННУЮ НЕ СКАТАЛА.
Эвраш не орала. Просто голос ее абсолютно невзначай, самую малость заметно прорастал железными во всех смыслах нотами, которые звенели пронзительнее и тяжелее любого вопля матери, уже замахивающейся на вас тем, что первым оказалось под рукой.
Тем более, когда речь заходила о некоем деле, которое ей гарантированно сделать предстоит.
....
Или уже надо бы.
"Гхыров старый мозгляк, сколько еще он намерен проехаться на моем горбу?"
Спуск, приукрашенный свежими заниями о природе ржавчины и о том, сколь неприятными могут быть последствия для нее самой, оказался делом уж слишком тягомотным и сопливым. Более того, вся одежда провоняла спиртом, поскольку Джек не удосужился вовремя сообщить о своих испытаниях и о том, сколь много запланированных косяков было в них допущено. Ароматизатор спирта, подозрительно идентичный натуральному, теперь сифонил на всю ближайшую округу, предупреждая каждого таракана о приближении ее Белого высочества. Зато дезинфицировал.. настолько, что даже недурственно способная залиться сама Эвраш ощущала себя разнесчастной бактерией, старательно веревку натирающей мылом на краю обрыва, да все никак, все никак...
"Где ж ты, мать твою перспективную за коленочку, гад грибной, водишься..."
Вдруг совсем неподалеку послышались какие-то душевные переживания. Тон уже знакомый, а взгляд внутренний, в ту сторону обращенный, бесхитростно сообщил о том, что фигура и правда уже знакома.
Вот только - предельно аккуратна и стремительна, словно голодный горностай в зимнюю пору.
Все, что успела Эвраш сделать к моменту, когда в нее направили очередной злосчастный выстрел, это выпрямиться во весь свой незаметный рост и поднять перед телом локоть. Заросли металла, охватившие воздух вокруг, вряд ли бы дали стреле пройти, даже если бы парень катастрофически сильно хотел ее грохнуть.
Если же попытается... что ж, Эвраш и продолжит только защищаться, глубоконравно борясь с желанием накостылять молодому послушнику ордена свежего пендаля с удаленки. И только потому, что попросили.
- А ну попустись! Меня твой реликт сюда прислал. У вас тут с ржавчиной, говорят, проблемы, а мне делать нехрен, кроме как клинингом наниматься.
Проблемищи.
Концентрироваться Эвраш в детстве привыкла примерно на пяти сотнях микрозадач одновременно, позже круг сократился до жалкого десятка, но на том сокращение как-то приостановилось, сменившись легкой, абсолютно ненавязчивой упертостью и незаметной почти кровожадностью со склонностью в сторону размозжения кого угодно чем угодно от тапочка до металлического конструкта галатических масштабов.
Единственным, в чем ее концентрация находилась предельно острой, с давних пор оставалось любимое ремесло, что в данной истории и спасло в каком-то смысле Железную от планомерного внутреннего инфекционного краха.
Иными словами, шило в жопе наконец-то оказалось вставлено в нужное место и в нужный момент. В какие-то моменты могло показаться, словно она действительно именно ради этого и выживала раз за разом - чтобы еще хоть день бить молотом по металлу или по чьей-то (серебристой шваброобразной) башке.
- Старик, у тебя нет времени мыслями по столу размазываться, пенсионное окошко вот-вот закроется и с кладбища пришлют повестку, уговорились, срать мне с пятой колокольни, как тебя зовут, РЕКИ БЫСТРЕЕ, ПОКА Я ТЕБЯ В ПАСТИЛУ РУЛОННУЮ НЕ СКАТАЛА.
Эвраш не орала. Просто голос ее абсолютно невзначай, самую малость заметно прорастал железными во всех смыслах нотами, которые звенели пронзительнее и тяжелее любого вопля матери, уже замахивающейся на вас тем, что первым оказалось под рукой.
Тем более, когда речь заходила о некоем деле, которое ей гарантированно сделать предстоит.
....
Или уже надо бы.
"Гхыров старый мозгляк, сколько еще он намерен проехаться на моем горбу?"
Спуск, приукрашенный свежими заниями о природе ржавчины и о том, сколь неприятными могут быть последствия для нее самой, оказался делом уж слишком тягомотным и сопливым. Более того, вся одежда провоняла спиртом, поскольку Джек не удосужился вовремя сообщить о своих испытаниях и о том, сколь много запланированных косяков было в них допущено. Ароматизатор спирта, подозрительно идентичный натуральному, теперь сифонил на всю ближайшую округу, предупреждая каждого таракана о приближении ее Белого высочества. Зато дезинфицировал.. настолько, что даже недурственно способная залиться сама Эвраш ощущала себя разнесчастной бактерией, старательно веревку натирающей мылом на краю обрыва, да все никак, все никак...
"Где ж ты, мать твою перспективную за коленочку, гад грибной, водишься..."
Вдруг совсем неподалеку послышались какие-то душевные переживания. Тон уже знакомый, а взгляд внутренний, в ту сторону обращенный, бесхитростно сообщил о том, что фигура и правда уже знакома.
Вот только - предельно аккуратна и стремительна, словно голодный горностай в зимнюю пору.
Все, что успела Эвраш сделать к моменту, когда в нее направили очередной злосчастный выстрел, это выпрямиться во весь свой незаметный рост и поднять перед телом локоть. Заросли металла, охватившие воздух вокруг, вряд ли бы дали стреле пройти, даже если бы парень катастрофически сильно хотел ее грохнуть.
Если же попытается... что ж, Эвраш и продолжит только защищаться, глубоконравно борясь с желанием накостылять молодому послушнику ордена свежего пендаля с удаленки. И только потому, что попросили.
- А ну попустись! Меня твой реликт сюда прислал. У вас тут с ржавчиной, говорят, проблемы, а мне делать нехрен, кроме как клинингом наниматься.
Рыжий юноша, что в темноте выделялся, как фонарь с приглушённым светом – будучи одетым в выделяющийся плащ, – оказался не слишком впечатлён словами гостьи, решилась коя нарушить его мирные проклятия в адрес пожилого опекуна.
– Каждая крыса на острове знает, что у нас за проблема с ржавчиной. Тебе здесь не рады, девка. Некогда мне тратить время на оголтелых пришельцев, что лезут не в своё дело. Так что проваливай, пока гриб на лбу не вырос.
Вопреки громким заявлениям, почти в полной тишине меж слов стрелка, можно было расслышать, как упругие и обманчиво тонкие плечи лука трещат. Сменяют уровень натяжения на менее агрессивный и не столь утомляющий руки. Однако насколько чуть сброшенное напряжение умаляло опасный блеск наконечника стрелы, что нездорово светился странным цветом иллюминации химической.
– А если тебя послал Джаби, то может эта болтающая морщина сказала, где искать его споры?
В голосе отшельника молодого зазвучало что-то окромя раздражительности и негодования, поскольку в слова приплелась надежда, что Эвраш действительно от названного отца – или деда, – и тот сказал, где держит запасы. Несложно было сопоставить факты, дабы понять, что речь идёт именно о том мешочке, который горе-философ и травматологический пробудитель воль передал логистке в городе.
Внутренним зрением пират могла бы явственно увидеть, как юноша в конечном итоге спустил тетиву, выпрямился во весь рост, а аура не демонстрировала агрессии. Скорей, это была защитная реакция на любые неожиданности. Когда полагаешься только на себя, привыкаешь не доверять незнакомцам. Но в этот раз всё было несколько иначе.
Уже выпрямившегося юношу, даже при недостатке света, было не так уж сложно разглядеть. Намного лучше, чем было возможно при первой встрече. Растрёпанные волосы непослушной короной хаоса венчали дерзкое и по-молодому надменное лицо, на котором успела застыть невысказанная насмешка. Блики лунного света обеспечивали очки на кожаном ремне, в тот миг оные были надвинуты на лоб. Под плащом – можно было сказать, неудивительно – почти ничего не было кроме худенькой майки и нескольких перевязей с мешочками и склянками. Вызывающий взгляд был направлен на Эвраш, без конкретной цели или намерений. Сейчас этот человек лишь изучал девушку да старался поспешных выводов не делать.
Если Джаби не передал споры и не рассказал, где их хранит, мальчишка отправится в поход самостоятельно, а как действовать – решит по ситуации.
– Ну, так что? Мы тут всю ночь стоять будем? Или тебе есть что сказать?
Едва последние слова слетели с уст собеседника, как рука Эвраш начала зудеть. Сначала терпимо, но ощущение инородности быстро нарастало, внимания требуя. На тыльной стороне ладони проступило крохотное пятно ржавчины. Хоть пират и отсекла себе заражённую часть, того, по видимости всей, оказалось недостаточно, чтобы сдержать болезнь раз и навсегда. Без лекарства заражение ржавчиной рисковало стать верным спутником бойкой девушки.
[id213233084:bp-36291248_280232|Аладей].
– Каждая крыса на острове знает, что у нас за проблема с ржавчиной. Тебе здесь не рады, девка. Некогда мне тратить время на оголтелых пришельцев, что лезут не в своё дело. Так что проваливай, пока гриб на лбу не вырос.
Вопреки громким заявлениям, почти в полной тишине меж слов стрелка, можно было расслышать, как упругие и обманчиво тонкие плечи лука трещат. Сменяют уровень натяжения на менее агрессивный и не столь утомляющий руки. Однако насколько чуть сброшенное напряжение умаляло опасный блеск наконечника стрелы, что нездорово светился странным цветом иллюминации химической.
– А если тебя послал Джаби, то может эта болтающая морщина сказала, где искать его споры?
В голосе отшельника молодого зазвучало что-то окромя раздражительности и негодования, поскольку в слова приплелась надежда, что Эвраш действительно от названного отца – или деда, – и тот сказал, где держит запасы. Несложно было сопоставить факты, дабы понять, что речь идёт именно о том мешочке, который горе-философ и травматологический пробудитель воль передал логистке в городе.
Внутренним зрением пират могла бы явственно увидеть, как юноша в конечном итоге спустил тетиву, выпрямился во весь рост, а аура не демонстрировала агрессии. Скорей, это была защитная реакция на любые неожиданности. Когда полагаешься только на себя, привыкаешь не доверять незнакомцам. Но в этот раз всё было несколько иначе.
Уже выпрямившегося юношу, даже при недостатке света, было не так уж сложно разглядеть. Намного лучше, чем было возможно при первой встрече. Растрёпанные волосы непослушной короной хаоса венчали дерзкое и по-молодому надменное лицо, на котором успела застыть невысказанная насмешка. Блики лунного света обеспечивали очки на кожаном ремне, в тот миг оные были надвинуты на лоб. Под плащом – можно было сказать, неудивительно – почти ничего не было кроме худенькой майки и нескольких перевязей с мешочками и склянками. Вызывающий взгляд был направлен на Эвраш, без конкретной цели или намерений. Сейчас этот человек лишь изучал девушку да старался поспешных выводов не делать.
Если Джаби не передал споры и не рассказал, где их хранит, мальчишка отправится в поход самостоятельно, а как действовать – решит по ситуации.
– Ну, так что? Мы тут всю ночь стоять будем? Или тебе есть что сказать?
Едва последние слова слетели с уст собеседника, как рука Эвраш начала зудеть. Сначала терпимо, но ощущение инородности быстро нарастало, внимания требуя. На тыльной стороне ладони проступило крохотное пятно ржавчины. Хоть пират и отсекла себе заражённую часть, того, по видимости всей, оказалось недостаточно, чтобы сдержать болезнь раз и навсегда. Без лекарства заражение ржавчиной рисковало стать верным спутником бойкой девушки.
[id213233084:bp-36291248_280232|Аладей].
[id799844790:bp-36291248_280233|Maximilian],
- Мне не рады, ха.. А вам прям поэмы строчат, да по почте голубиной отправляют на дно свалки. - Эвраш едко, но беззлобно усмехнулась, движением хлестким сбрасывая с руки металлический щит, обратившийся было скоплением лоз и мелкого цветника металлической природы. Если бы парень того действительно хотел - без труда пристрелил бы прямо сейчас, но Мастерица этого не опасалась. То ли в силу наглости, то ли в силу природного чутья, то ли просто потому, что если бы он собирался, уже бы дал жару по ногам.
Нечто в нем горело занятным видом, живостью, борзовитостью небывалой, но вполне объяснимой. И, что интереснее, Эв чуяла, откуда эти ноги растут: не смотря на резкость, он и правда в своих делах был далеко не простофиля, иначе такие косороты и не выживают.
Провисшая между луком и выстреом пауза так нравилась смуглянке, что девица не смогла отказать себе в удовольствии ее растянуть, насколько возможно, сделав тетиву уже из самого парня и его нервов. Тем более, что горожане сегодня и правда немало буйствовали, ощутив, как начинает раскручиваться в подозрительную сторону стародавний клубок местной срани.
Зуд только подзуживал ее желание узнать больше из тишины этой и всех ее подзвуков. Ногти разом нашли мерзотное пятно, протапливающееся внутрь, а вот взгляд в царящем вокруг хаосе отыскал нечто куда более приятное взгляду.
- Споры то да... У меня и ищи, суслик языкатый. - Мешочек обозначенный вынырнул хвостиком из ременной перевязи на груди, но тут же нырнул обратно, рукой впихнутой в спокойное место. И тут же - мелкий подшаг к соседней куче лома, разгребенной до укрытия, и рука находит столь приятно легший в нее черенок на удивление неплохо сохранившейся лопаты. Однако, тут же руку Мастерица отдернула, ибо чертово пятно еще раз дало о себе знать, но уже куда неприятнее - отдав болью куда-то в кость. Подхватив падающую лопату другой рукой, девушка с ощутимой досадой вперилась взглядом в ладонь, явно мстясь сосредоточением снова выкорчевать болезнь.
Слишком глубоко.
Мало.
Много.
- Ты можешь сделать из спор лекарство? Не слишком-то улыбается с этими подтеками оставшуюся короткую вечность небо коптить. - Мастерица сморщила нос, поднимая ладонь к свету и "любуясь" результатами ночных похождений. Под ее взглядом пятно приобрело четкую и жесткую кайму, но ощуимо стремилось ее покинуть во что бы то ни стало.
С другой стороны, будь лекарство от этого в действительности, можно вылечить и остров весь, желает он того или нет. Вопрос лишь в том, как оное в достаточной мере размножить и разнести.
- Мне не рады, ха.. А вам прям поэмы строчат, да по почте голубиной отправляют на дно свалки. - Эвраш едко, но беззлобно усмехнулась, движением хлестким сбрасывая с руки металлический щит, обратившийся было скоплением лоз и мелкого цветника металлической природы. Если бы парень того действительно хотел - без труда пристрелил бы прямо сейчас, но Мастерица этого не опасалась. То ли в силу наглости, то ли в силу природного чутья, то ли просто потому, что если бы он собирался, уже бы дал жару по ногам.
Нечто в нем горело занятным видом, живостью, борзовитостью небывалой, но вполне объяснимой. И, что интереснее, Эв чуяла, откуда эти ноги растут: не смотря на резкость, он и правда в своих делах был далеко не простофиля, иначе такие косороты и не выживают.
Провисшая между луком и выстреом пауза так нравилась смуглянке, что девица не смогла отказать себе в удовольствии ее растянуть, насколько возможно, сделав тетиву уже из самого парня и его нервов. Тем более, что горожане сегодня и правда немало буйствовали, ощутив, как начинает раскручиваться в подозрительную сторону стародавний клубок местной срани.
Зуд только подзуживал ее желание узнать больше из тишины этой и всех ее подзвуков. Ногти разом нашли мерзотное пятно, протапливающееся внутрь, а вот взгляд в царящем вокруг хаосе отыскал нечто куда более приятное взгляду.
- Споры то да... У меня и ищи, суслик языкатый. - Мешочек обозначенный вынырнул хвостиком из ременной перевязи на груди, но тут же нырнул обратно, рукой впихнутой в спокойное место. И тут же - мелкий подшаг к соседней куче лома, разгребенной до укрытия, и рука находит столь приятно легший в нее черенок на удивление неплохо сохранившейся лопаты. Однако, тут же руку Мастерица отдернула, ибо чертово пятно еще раз дало о себе знать, но уже куда неприятнее - отдав болью куда-то в кость. Подхватив падающую лопату другой рукой, девушка с ощутимой досадой вперилась взглядом в ладонь, явно мстясь сосредоточением снова выкорчевать болезнь.
Слишком глубоко.
Мало.
Много.
- Ты можешь сделать из спор лекарство? Не слишком-то улыбается с этими подтеками оставшуюся короткую вечность небо коптить. - Мастерица сморщила нос, поднимая ладонь к свету и "любуясь" результатами ночных похождений. Под ее взглядом пятно приобрело четкую и жесткую кайму, но ощуимо стремилось ее покинуть во что бы то ни стало.
С другой стороны, будь лекарство от этого в действительности, можно вылечить и остров весь, желает он того или нет. Вопрос лишь в том, как оное в достаточной мере размножить и разнести.
Лук рыжеволосого стрелка на миг опустился, когда гостья показала мешочек на ременной перевязи. С такого расстояния, в том числе при тусклом свете, сложновато было что-то оценить досконально. Однако как бывает у специалистов, что отбирают птенцов по полу, – тебе не так уж важно знать причины, ты просто понимаешь, где будущая курица, а где – петух. Вот и сейчас, Биско попросту узнал мешочек не то по ткани, не то по характеру наполнения.
– Старый козёл, – выругался лучник, когда убирал лук вниз, тетиву расслабляя, – сам припереться не захотел, других послал.
Молодой отшельник внимательно смотрел на девушку и примечал, что в качестве личного инвентаря оная носится с орудием не привычного типа, и не с какими приблудами паровыми, что в ходу на верхних островах Стимхола, но с простой и незатейливой лопатой. Вот уж и правда, многофункциональный инструмент. Не на свалке, естественно, – тут от такого траншейного аннигилятора толку мало. Копать нечего, а мусор переворачивать проще арматурой или ломом.
– Про лекарство это ты сказанула, конечно. Ты что, гвоздей переела, что в тебя зараза эта вселилась? Но лекарства нет, – выразительное возмущение, на лице зародившееся, с примесью человеческого оскала тухло вместе с откровением, перед которым юноша увёл взгляд в сторону, наверняка, не случайную, – мы с Джаби уже сколько хуевертили всего, что можно и нельзя. Даже мусорщики на нас сначала просто косо смотрели, а потом и обвинили в распространении заразы. Уже жопы задубели, сколько всего перепробовали. А херня эта продолжает распространяться и формирует новые очаги. У тебя в руках последняя попытка. Дальше уже без шансов. А хотя, что я. Раз ты здесь, пойдём.
Рыжик, когда уже можно было не сомневаться в том, что безопасно и до мордобоя не дошло, убрал стрелу в колчан на поясе, а лук надел чрез голову на плечо.
– Да, я - Биско.
Временем позже, как только вернулись на место то, где Эвраш и могла встретить уж слишком активный конфликт поколений, Биско приблизился к куску какого-то необычно блестящего металла, как неподверженного коррозии и условиям окружения вовсе. Молодой человек ухватился за край металлической плиты с два человеческих роста и сместил оный в сторону. Там – за подобием двери – лежал глубокий спуск в темноту свалки. Почти природная пещера, уводящая под поверхность не самого приятного места в мире.
– Держи. – Отзвенел голос.
Едва выпрямился, лучник достал из одного подсумка на поясе небольшой флакон и без предупреждения бросил его Эвраш на грудь. Уже только от одного подбрасывания из флакона стал исходить мягкий золотистый свет, и сие показывало, что в закрытой среде рос небольшой гриб с закрученной шляпкой, а при каждом движении он начинал слегка светиться.
– Внизу темно, так что ничего не увидишь без такого. – Пояснил простую истину рыжий.
Биско не распространялся, ни что хочет показать, ни куда именно уводил спутницу. Возможно, в голове человека без души зародился коварный план, как скрутить гостя и потом затребовать выкуп. Можно было бы и прибегнуть к внутренней проницательности, дабы попробовать на вкусовые сосочки восприятия эти неозвученные замыслы. Но так или иначе, в руке лучника появился такой же флакончик, который юноша принялся активно трясти, дабы выдавить из несчастного шляпного свет чуть более яркий.
– Глубже пещеры мы не нашли, но пройти просто так не получилось. Так что пойдём, – сопровождал спокойными словами нервное дёрганье парень.
И не дожидался реакции Эвраш, Биско шагнул в темноту, как только начал держать природный фонарь перед собой. Да почти сразу ухнул вниз, где скользил на ногах по крутому склону, что уводил на метры. Весь спуск не занял дольше десятка - полтора секунд, когда рыжеволосый в сероватой мантии остался дожидаться пирата, коя пришла на помощь, хотя её и не спрашивали о том напрямую.
[id213233084:bp-36291248_280234|Аладей].
– Старый козёл, – выругался лучник, когда убирал лук вниз, тетиву расслабляя, – сам припереться не захотел, других послал.
Молодой отшельник внимательно смотрел на девушку и примечал, что в качестве личного инвентаря оная носится с орудием не привычного типа, и не с какими приблудами паровыми, что в ходу на верхних островах Стимхола, но с простой и незатейливой лопатой. Вот уж и правда, многофункциональный инструмент. Не на свалке, естественно, – тут от такого траншейного аннигилятора толку мало. Копать нечего, а мусор переворачивать проще арматурой или ломом.
– Про лекарство это ты сказанула, конечно. Ты что, гвоздей переела, что в тебя зараза эта вселилась? Но лекарства нет, – выразительное возмущение, на лице зародившееся, с примесью человеческого оскала тухло вместе с откровением, перед которым юноша увёл взгляд в сторону, наверняка, не случайную, – мы с Джаби уже сколько хуевертили всего, что можно и нельзя. Даже мусорщики на нас сначала просто косо смотрели, а потом и обвинили в распространении заразы. Уже жопы задубели, сколько всего перепробовали. А херня эта продолжает распространяться и формирует новые очаги. У тебя в руках последняя попытка. Дальше уже без шансов. А хотя, что я. Раз ты здесь, пойдём.
Рыжик, когда уже можно было не сомневаться в том, что безопасно и до мордобоя не дошло, убрал стрелу в колчан на поясе, а лук надел чрез голову на плечо.
– Да, я - Биско.
Временем позже, как только вернулись на место то, где Эвраш и могла встретить уж слишком активный конфликт поколений, Биско приблизился к куску какого-то необычно блестящего металла, как неподверженного коррозии и условиям окружения вовсе. Молодой человек ухватился за край металлической плиты с два человеческих роста и сместил оный в сторону. Там – за подобием двери – лежал глубокий спуск в темноту свалки. Почти природная пещера, уводящая под поверхность не самого приятного места в мире.
– Держи. – Отзвенел голос.
Едва выпрямился, лучник достал из одного подсумка на поясе небольшой флакон и без предупреждения бросил его Эвраш на грудь. Уже только от одного подбрасывания из флакона стал исходить мягкий золотистый свет, и сие показывало, что в закрытой среде рос небольшой гриб с закрученной шляпкой, а при каждом движении он начинал слегка светиться.
– Внизу темно, так что ничего не увидишь без такого. – Пояснил простую истину рыжий.
Биско не распространялся, ни что хочет показать, ни куда именно уводил спутницу. Возможно, в голове человека без души зародился коварный план, как скрутить гостя и потом затребовать выкуп. Можно было бы и прибегнуть к внутренней проницательности, дабы попробовать на вкусовые сосочки восприятия эти неозвученные замыслы. Но так или иначе, в руке лучника появился такой же флакончик, который юноша принялся активно трясти, дабы выдавить из несчастного шляпного свет чуть более яркий.
– Глубже пещеры мы не нашли, но пройти просто так не получилось. Так что пойдём, – сопровождал спокойными словами нервное дёрганье парень.
И не дожидался реакции Эвраш, Биско шагнул в темноту, как только начал держать природный фонарь перед собой. Да почти сразу ухнул вниз, где скользил на ногах по крутому склону, что уводил на метры. Весь спуск не занял дольше десятка - полтора секунд, когда рыжеволосый в сероватой мантии остался дожидаться пирата, коя пришла на помощь, хотя её и не спрашивали о том напрямую.
[id213233084:bp-36291248_280234|Аладей].
[id799844790:bp-36291248_280235|Maximilian],
- Кто знает, может, решил заняться вашей просветительской программой, хотя тут хрен что выйдет путного после экивоков в том потрясающем массоброжении. Пока ты прохлаждался, из твоего хрыча чуть не сделали не слишком свежий форшмак. Так что не кори своего подосиновика сушеного, он если сюда сунется, порвут либо его, либо он сам кого-нибудь.
Нос Эвраш ехидно сморщила, представляя, что могут учинить престарелый извращенец и инженер-механофил с садистскими замашками, если до их полноценного выхода в свет вообще дойдет. Тем не менее, сухостойный пока отдавал достаточным миролюбием, чтобы сдерживающим фактором на полставки подработать более чем добросовестно.
Все пока выходило весьма не радужно, если не считать расплесканные под ногами лужи былой механизменной славы, вот они то на любой свет расходились очарованием маслянистого многоцветья.
- Жрать металл пробовала. Не. Не мое. И что значит нет? Нет - значит будет. - Мимоходом прислушиваясь к обстановке, а заодно и присматриваясь, смуглянка, впрочем, о своих попытках в предусмотрительность мгновенно пожалела: пятно на руке, как мышь, получившая легкое послабление в натянутости пружины мышеловки, затрепыхалось и попыталось покинуть оставленные ему пределы неволи. Прямо-таки вгрызлось куда-то в плоть, заставив вовсе не металлические по изначальной природе нервные окончания взреветь замкнутой сигнализацией, что хорошо читалось по ее особенно недовольной морде лица. Ну, кабы не темнота. В темноте разве что глазки зыркнули не хуже чиркнувший под дождем спички.
- Эвраш Эсханди, мать ее, Белая. - сухо скрипнула она в ответ, назло себе хватая коверканной конечностью лопату и заворачивая за молодым воином лука и шиитаке.
Один только блеск двери манил, верещал бесподобным "я чистый! я живой!". И будто бы шепотом добавлял "и, кажется, не местный". На деле дверь явно лишь выглядела гастербайтером, по итогу явившись наглядным следствием прогресса.
Но волновало сейчас, как такой же дверью сделать свою руку.
Эвраш без заминки подхватила флакон (не будем уточнять, что лбом, а уже потом поймала руками, зато как ярко он засветился, ммм), изучила его составляющие. Лампочка грибного накаливания работала весьма простым методом, но все равно поражала цельнометаллический ум: как же так, грибы всегда ощущались чем-то живым, но очень непонятным... Это что... ФЕЯ В БАНКЕ?!
Полагаю, угадать, что случилось дальше, удастся без труда. Увлекшись изучением и машинально следуя за движущимся впереди Биско, Эвраш ухнула вниз с экспрессией охранника-дяди-Коли на помеси предновогоднего корпоратива с детским утренником. Солдатиком нырнув в глубокий спуск, девушка чудом сохранила равновесие и Б А Н О Ч К У, снизу, однако, она все же врезалась в Биско. Использовать в темноте и тесноте металл в качестве балансировки не казалось хоть сколько-то возможным, уж лучше компаньона-проводника своего скатать в споровый шарик, чем обрушить на них обоих всю свалку. Скорее всего, она на него просто наткнется, вряд ли даже сдвинув с места, но такое презрение к личным границам всегда легко воспринять воинственно.
- Кхм. Прости. Так что ты там говорил про не получилось? Тут живут твои нужные грибы? А почему нельзя было их добыть там, откуда вы приехали? Там-то явно грибное раздолье, судя по фашей профессии.
- Кто знает, может, решил заняться вашей просветительской программой, хотя тут хрен что выйдет путного после экивоков в том потрясающем массоброжении. Пока ты прохлаждался, из твоего хрыча чуть не сделали не слишком свежий форшмак. Так что не кори своего подосиновика сушеного, он если сюда сунется, порвут либо его, либо он сам кого-нибудь.
Нос Эвраш ехидно сморщила, представляя, что могут учинить престарелый извращенец и инженер-механофил с садистскими замашками, если до их полноценного выхода в свет вообще дойдет. Тем не менее, сухостойный пока отдавал достаточным миролюбием, чтобы сдерживающим фактором на полставки подработать более чем добросовестно.
Все пока выходило весьма не радужно, если не считать расплесканные под ногами лужи былой механизменной славы, вот они то на любой свет расходились очарованием маслянистого многоцветья.
- Жрать металл пробовала. Не. Не мое. И что значит нет? Нет - значит будет. - Мимоходом прислушиваясь к обстановке, а заодно и присматриваясь, смуглянка, впрочем, о своих попытках в предусмотрительность мгновенно пожалела: пятно на руке, как мышь, получившая легкое послабление в натянутости пружины мышеловки, затрепыхалось и попыталось покинуть оставленные ему пределы неволи. Прямо-таки вгрызлось куда-то в плоть, заставив вовсе не металлические по изначальной природе нервные окончания взреветь замкнутой сигнализацией, что хорошо читалось по ее особенно недовольной морде лица. Ну, кабы не темнота. В темноте разве что глазки зыркнули не хуже чиркнувший под дождем спички.
- Эвраш Эсханди, мать ее, Белая. - сухо скрипнула она в ответ, назло себе хватая коверканной конечностью лопату и заворачивая за молодым воином лука и шиитаке.
Один только блеск двери манил, верещал бесподобным "я чистый! я живой!". И будто бы шепотом добавлял "и, кажется, не местный". На деле дверь явно лишь выглядела гастербайтером, по итогу явившись наглядным следствием прогресса.
Но волновало сейчас, как такой же дверью сделать свою руку.
Эвраш без заминки подхватила флакон (не будем уточнять, что лбом, а уже потом поймала руками, зато как ярко он засветился, ммм), изучила его составляющие. Лампочка грибного накаливания работала весьма простым методом, но все равно поражала цельнометаллический ум: как же так, грибы всегда ощущались чем-то живым, но очень непонятным... Это что... ФЕЯ В БАНКЕ?!
Полагаю, угадать, что случилось дальше, удастся без труда. Увлекшись изучением и машинально следуя за движущимся впереди Биско, Эвраш ухнула вниз с экспрессией охранника-дяди-Коли на помеси предновогоднего корпоратива с детским утренником. Солдатиком нырнув в глубокий спуск, девушка чудом сохранила равновесие и Б А Н О Ч К У, снизу, однако, она все же врезалась в Биско. Использовать в темноте и тесноте металл в качестве балансировки не казалось хоть сколько-то возможным, уж лучше компаньона-проводника своего скатать в споровый шарик, чем обрушить на них обоих всю свалку. Скорее всего, она на него просто наткнется, вряд ли даже сдвинув с места, но такое презрение к личным границам всегда легко воспринять воинственно.
- Кхм. Прости. Так что ты там говорил про не получилось? Тут живут твои нужные грибы? А почему нельзя было их добыть там, откуда вы приехали? Там-то явно грибное раздолье, судя по фашей профессии.
Темнота глухих и откровенно гиблых пучин свалки окружала рыжеволосого. Биско первым спустился в нутро жадной до металла свалки и уже стоял крепко на своих двоих. Он находился в родной стихии, ежели то можно было так обозвать, и чувствовал себя как рыба в воде. Вода, по правде сказать, тут была такая себе, но жизнь любит пробиваться в самых неожиданных и негостеприимных местах.
Примерно о том были мысли лучника, покуда он дожидался, когда же спутница надумает нагонять, и рассматривал в равномерном, хоть и не слишком ярком, свете из флакона нагромождение металлических деталей, спрессованных собственным весом столь плотно, что получились хитросплетённые тоннели весьма неравномерной ширины.
Видать, ротзей слишком задумался, ведь совершенно не обратил внимания, как девушка не удержала равновесие на крутом спуске и едва не тараном влетела в его спину. Ну, может не столь уж резко, но переполох в голове отшельника то навело знатно.
– БЛЯ! – слетело упорхнувшей синицей с губ металлического друида, когда толчок в спину заставил сделать пару шагов вперёд. – Ты ловкая, как сломанный табурет! Ты ноги только вчера получила?
Рыжеволосый явно не подбирал выражения и был совершенно не знаком с принципом, что к девушкам нужно относиться мягче, как к существу априори неразумному. Эта мысль Биско бы понравилась, даже если оная так же близка к правде, что рыцари – благородные воители старины.
Но юноша поспешил взять себя в руки, как только провёл краткую дыхательную терапию и тяжело выдохнул, дабы вытравить лишнее давление из черепной коробки.
– Ага, умная, как эта шпала. – Отозвался лучник на предложение спутницы использовать какие-то грибы для борьбы с заразой, многозначительно указав на длинную балку из стали, что подпирала потолок. – Ты приснула, когда я говорил, что мы уже всё перепробовали? Мешок со спорами, что дал тебе Джаби - это грибы всежоры. Даже на этой свалке они так же часто встречаются, как и золотые пластины. Очень капризные в культивации.
Биско разъяснил всю важность ноши Эвраш, когда отворачивался и не планировал больше терять времени, протискиваясь между двумя ржавыми железками, что оставляли лишь узкую щель в качестве прохода. Одного вида было достаточно, чтобы вызвать желание притащить шлифовальную машинку и сгладить острые рваные края.
– Эти мелкие уродцы могут жрать всё, на чём растут. Правда, только то, на что они и упали. Это может сдержать гниль, но в конечном итоге не душит её. Поэтому последний шанс, найти очаг этой дряни и посадить их там. Возможно, что если заразить заразу этими паразитами, хотя бы новых очагов перестанет появляться.
Биско двигался ловко, подобно коту, когда перепрыгивал с одной устойчивой платформы на другую, подбирался к очередному колодцу, что неровным стволом уходил в темноту, где видно было одно большое ничего.
– Не сломай себе шею, Мать Её. Смотри, куда прыгаю я, и старайся повторить.
Дождался, когда Эвраш приблизится на расстояние вытянутой руки, и фигура лучника рывком бросилась в темноту, разгоняя оную светом в руке. Метрах в трёх ниже юноша приземлился на узкую балку, что скрипнула под свалившимся весом.
Впрочем, хуже всего было то, что вся пещера вторила этому звуку, да роняла ржавый снег со свода. Минула секунд декада, пока скрипы и стоны металла не прекратились, засим погрузились тёмные кишки острова в привычную тишину, когда лишь запах ржавого металла прибавился, и чуточку гнили. Всё же где-то кто-то сдох и теперича источал ароматы отнюдь не ванили с корицей.
[id213233084:bp-36291248_280236|Аладей].
Примерно о том были мысли лучника, покуда он дожидался, когда же спутница надумает нагонять, и рассматривал в равномерном, хоть и не слишком ярком, свете из флакона нагромождение металлических деталей, спрессованных собственным весом столь плотно, что получились хитросплетённые тоннели весьма неравномерной ширины.
Видать, ротзей слишком задумался, ведь совершенно не обратил внимания, как девушка не удержала равновесие на крутом спуске и едва не тараном влетела в его спину. Ну, может не столь уж резко, но переполох в голове отшельника то навело знатно.
– БЛЯ! – слетело упорхнувшей синицей с губ металлического друида, когда толчок в спину заставил сделать пару шагов вперёд. – Ты ловкая, как сломанный табурет! Ты ноги только вчера получила?
Рыжеволосый явно не подбирал выражения и был совершенно не знаком с принципом, что к девушкам нужно относиться мягче, как к существу априори неразумному. Эта мысль Биско бы понравилась, даже если оная так же близка к правде, что рыцари – благородные воители старины.
Но юноша поспешил взять себя в руки, как только провёл краткую дыхательную терапию и тяжело выдохнул, дабы вытравить лишнее давление из черепной коробки.
– Ага, умная, как эта шпала. – Отозвался лучник на предложение спутницы использовать какие-то грибы для борьбы с заразой, многозначительно указав на длинную балку из стали, что подпирала потолок. – Ты приснула, когда я говорил, что мы уже всё перепробовали? Мешок со спорами, что дал тебе Джаби - это грибы всежоры. Даже на этой свалке они так же часто встречаются, как и золотые пластины. Очень капризные в культивации.
Биско разъяснил всю важность ноши Эвраш, когда отворачивался и не планировал больше терять времени, протискиваясь между двумя ржавыми железками, что оставляли лишь узкую щель в качестве прохода. Одного вида было достаточно, чтобы вызвать желание притащить шлифовальную машинку и сгладить острые рваные края.
– Эти мелкие уродцы могут жрать всё, на чём растут. Правда, только то, на что они и упали. Это может сдержать гниль, но в конечном итоге не душит её. Поэтому последний шанс, найти очаг этой дряни и посадить их там. Возможно, что если заразить заразу этими паразитами, хотя бы новых очагов перестанет появляться.
Биско двигался ловко, подобно коту, когда перепрыгивал с одной устойчивой платформы на другую, подбирался к очередному колодцу, что неровным стволом уходил в темноту, где видно было одно большое ничего.
– Не сломай себе шею, Мать Её. Смотри, куда прыгаю я, и старайся повторить.
Дождался, когда Эвраш приблизится на расстояние вытянутой руки, и фигура лучника рывком бросилась в темноту, разгоняя оную светом в руке. Метрах в трёх ниже юноша приземлился на узкую балку, что скрипнула под свалившимся весом.
Впрочем, хуже всего было то, что вся пещера вторила этому звуку, да роняла ржавый снег со свода. Минула секунд декада, пока скрипы и стоны металла не прекратились, засим погрузились тёмные кишки острова в привычную тишину, когда лишь запах ржавого металла прибавился, и чуточку гнили. Всё же где-то кто-то сдох и теперича источал ароматы отнюдь не ванили с корицей.
[id213233084:bp-36291248_280236|Аладей].
[id799844790:bp-36291248_280237|Maximilian],
- Купила по скидке позавчера, вчера приделала на место. - Хмык ехидный послужил ответом на пустой вопрос грибоеда, тогда как сама звукоизвлекательница отряхивала колени от знакомства с какой-то очередной ржавой лужей. Тут вообще не хотелось трогать ничего, даже думать об этом не хотелось, пробуждая всю почти отсутствующую брезгливость в смуглой душе, тогда как Биско озвучивал факты более чем неприятные.
Проверив на живость свой спорного происхождения фонарик, Мастерица еще раз огляделась.
Место и правда сомнительно подошло бы для свиданий или даже приключенческих вылазок. Ни тебе свечений таинственных, ни тебе крыс бегающих в большом количестве, ни летающих глаз с тентаклями, ничего интересного.
Грибы всежоры заставили одним своим напоминанием себя изучить. Затем, что немаловажно, вызвали сморщение носа, но пока что Мастерица предпочла переварить все услышанное. Чужое ремесло почти всегда потемки, особенно связанное с различными гранями коварного материаловедения, но одно уж точно важно: какое-то решение все же имелось.
Такое себе. Ну, откровенно говоря, такое себе, к тому же, слишком зависящее от случая.
К тому же, простая логика подсказывала, что где-то в этой цепочке пожирания кроется едкое "тебе это не поможет, поскольку тебя как всегда угораздило особенно сладко".
Мастерица последовала за лучником, машинально переставляя ноги, перепрыгивая и неожиданно легко перетекая с места на место, когда дело касалось сложных переходов, при этом не прибегая к фрукту. Его использование тоже явно давало внедрившейся падле лишнюю пищу для размышлений.
И, все же, приземлившись на узкую балку, девушка вскинула голову вверх. Остров намекал, что их поход напрягает его нутро, которое обвалом скорее всего превратит мягкого мясного грибника в фарш со вкусом вешенки, а Эвраш... В зависимости от везения, проживет скорее всего еще какое-то время. Пытливый взгляд на автомате выловил несколько опорных точек, которые стоило бы крепить железом, если вдруг обвал действительно начнется, но пока не спешила, как говорится, работает - не трожь.
Запахи уже почти привычными оказались, в отличие от мыслей.
- Слушай. - аккуратно двинувшись по балке за рыжегривым, Эвраш заговорила медленно, но угрюмо. - Все-все... Когда так говорят, обычно сдаться готовы. Не думаю, что и дед твой всеведущ, пусть и звучит так, словно умер месяц назад и просто недовольно ждет свою очередь на муниципальный гроб. Всегда остается что-то еще. Как на счет того, чтобы уронить грибы на мою руку?
- Купила по скидке позавчера, вчера приделала на место. - Хмык ехидный послужил ответом на пустой вопрос грибоеда, тогда как сама звукоизвлекательница отряхивала колени от знакомства с какой-то очередной ржавой лужей. Тут вообще не хотелось трогать ничего, даже думать об этом не хотелось, пробуждая всю почти отсутствующую брезгливость в смуглой душе, тогда как Биско озвучивал факты более чем неприятные.
Проверив на живость свой спорного происхождения фонарик, Мастерица еще раз огляделась.
Место и правда сомнительно подошло бы для свиданий или даже приключенческих вылазок. Ни тебе свечений таинственных, ни тебе крыс бегающих в большом количестве, ни летающих глаз с тентаклями, ничего интересного.
Грибы всежоры заставили одним своим напоминанием себя изучить. Затем, что немаловажно, вызвали сморщение носа, но пока что Мастерица предпочла переварить все услышанное. Чужое ремесло почти всегда потемки, особенно связанное с различными гранями коварного материаловедения, но одно уж точно важно: какое-то решение все же имелось.
Такое себе. Ну, откровенно говоря, такое себе, к тому же, слишком зависящее от случая.
К тому же, простая логика подсказывала, что где-то в этой цепочке пожирания кроется едкое "тебе это не поможет, поскольку тебя как всегда угораздило особенно сладко".
Мастерица последовала за лучником, машинально переставляя ноги, перепрыгивая и неожиданно легко перетекая с места на место, когда дело касалось сложных переходов, при этом не прибегая к фрукту. Его использование тоже явно давало внедрившейся падле лишнюю пищу для размышлений.
И, все же, приземлившись на узкую балку, девушка вскинула голову вверх. Остров намекал, что их поход напрягает его нутро, которое обвалом скорее всего превратит мягкого мясного грибника в фарш со вкусом вешенки, а Эвраш... В зависимости от везения, проживет скорее всего еще какое-то время. Пытливый взгляд на автомате выловил несколько опорных точек, которые стоило бы крепить железом, если вдруг обвал действительно начнется, но пока не спешила, как говорится, работает - не трожь.
Запахи уже почти привычными оказались, в отличие от мыслей.
- Слушай. - аккуратно двинувшись по балке за рыжегривым, Эвраш заговорила медленно, но угрюмо. - Все-все... Когда так говорят, обычно сдаться готовы. Не думаю, что и дед твой всеведущ, пусть и звучит так, словно умер месяц назад и просто недовольно ждет свою очередь на муниципальный гроб. Всегда остается что-то еще. Как на счет того, чтобы уронить грибы на мою руку?
Темнота и тишина, накатывающая медленно, были свидетелями милой беседы меж представителями двух миров, – впрочем, по характеру вполне стоящих друг друга. Едва Эвраш подошла к краю глубокого колодца с вопросом об использовании спор гриба в качестве лекарственного средства, как рыжеволосый грубиян потерял дар речи, однако лишь на миг:
– У тебя уши на заднице и штаны слышать мешают? Я же сказал, что споры добывать этих мерзавок процесс долгий и кропотливый. Ты знаешь, сколько мы с Джаби приложили усилий, чтобы получить два мешочка, один из которых у нас?
Свет в руках отшельника медленно угасал, когда прятал собеседника на балке внизу из виду, но только на пару секунд, пока рука не встряхнула стеклянную бутылочку и споры вновь пустились в танец медленный и почти гипнотический, словно снег в праздничную ночь.
– А о Джаби не переживай. Этот маразматик кого угодно переживёт. Иной раз кажется, что смерть просто не в курсе, куда приходить за ним.
Последние слова лучник проговаривал уже куда спокойней, когда отводил взгляд от привязавшейся спутницы и припоминал, где находилась следующая балка. В тех условиях не было права на вторую ошибку, где уже первая станет жирной точкой от перелома ног и пары костей выше – падение здесь вряд ли будет мягким.
– Мы прошли этот тоннель до третьего колодца. Этот самый глубокий, потом легче будет. Но лаз петляет, так что расстояние увеличивается.
Сложно утверждать, для кого конкретно проговаривал то юноша, поскольку вещал не слишком громко и в ствол пещеры, когда лишь только эхо доносило до логистки сказанное.
Светлячок антропоморфный с грацией кузнечика и настойчивостью саранчи перемахнул на противоположную сторону, метко касался ногами очередной перекладины.
– Давай, спускайся! – крикнул вверх Биско.
Поднял рыжий парень голову, и на лицо ему опало несколько снежинок ржавчины. Только и успел крикнуть, покуда вся пещера задрожала, как в судороге. Балка под ногами Биско просела сначала на десяток сантиметров, а затем начала медленное путешествие по нисходящей.
И без того узкий проход позади стал выгибаться, когда потревоженная масса металла решила потерять хрупкий баланс, смещалась в сторону, лавине подобно. Вариантов оставалось немного – буквально ни одного, – ведь Биско уже спустя пару секунд пытался перевести падение свободное в полёт контролируемый. В руках тотчас возник лук, а стрелы, что втыкались в стены свалки, взрывались широкими пластами мицелия грибных колоний, что торопились обосноваться на новом месте жизни.
Земля под ногами Эвраш поступила так же, как и вся пещера. Ушла вниз, сбрасывая больную красавицу в зияющую пасть темноты. А следом обрушивался и потолок.
Вся шахта была около полусотни метров в глубину, так что полёт окажется весьма непродолжительным. Как раз таким, дабы уловить в свете жалкого фонарика, что прямиком за пиратом устремилась увесистая и толстая пластина борта неизвестного судна. Металл был насквозь изъеден ржавчиной, и из нутра особо ярких пятен стекала тошнотворного вида слизь. Болезнь проела потолок, так что свод обрушился и без помощи разумных обезьян. Просто гости ускорили процесс на пару дней или на неделю.
– МАТЬ ЕЁ! – крикнул Биско.
Успел оный уцепиться за одну из порослей мицелия, что укрепил собой хотя бы часть ствола, когда пластина пролетела мимо. Была Эвраш там или нет – юноша не заметил. Увесистый груз врезался при падении в пол, крушил и ломал всё, что мог и что не мог, параллельно взрывался облаком ржавчины, покуда продолжал путь и вызывал плеск чего-то жидкого сильно внизу.
Кажется, сейчас проход растаял, как надежды простых людей на спокойную жизнь в век пиратства. А может, сильно сократился. Но дрожь прохода не унималась в явственной угрозе, что любой лишний чих вызовет очередной сход ржавого оползня.
[id213233084:bp-36291248_280238|Аладей].
– У тебя уши на заднице и штаны слышать мешают? Я же сказал, что споры добывать этих мерзавок процесс долгий и кропотливый. Ты знаешь, сколько мы с Джаби приложили усилий, чтобы получить два мешочка, один из которых у нас?
Свет в руках отшельника медленно угасал, когда прятал собеседника на балке внизу из виду, но только на пару секунд, пока рука не встряхнула стеклянную бутылочку и споры вновь пустились в танец медленный и почти гипнотический, словно снег в праздничную ночь.
– А о Джаби не переживай. Этот маразматик кого угодно переживёт. Иной раз кажется, что смерть просто не в курсе, куда приходить за ним.
Последние слова лучник проговаривал уже куда спокойней, когда отводил взгляд от привязавшейся спутницы и припоминал, где находилась следующая балка. В тех условиях не было права на вторую ошибку, где уже первая станет жирной точкой от перелома ног и пары костей выше – падение здесь вряд ли будет мягким.
– Мы прошли этот тоннель до третьего колодца. Этот самый глубокий, потом легче будет. Но лаз петляет, так что расстояние увеличивается.
Сложно утверждать, для кого конкретно проговаривал то юноша, поскольку вещал не слишком громко и в ствол пещеры, когда лишь только эхо доносило до логистки сказанное.
Светлячок антропоморфный с грацией кузнечика и настойчивостью саранчи перемахнул на противоположную сторону, метко касался ногами очередной перекладины.
– Давай, спускайся! – крикнул вверх Биско.
Поднял рыжий парень голову, и на лицо ему опало несколько снежинок ржавчины. Только и успел крикнуть, покуда вся пещера задрожала, как в судороге. Балка под ногами Биско просела сначала на десяток сантиметров, а затем начала медленное путешествие по нисходящей.
И без того узкий проход позади стал выгибаться, когда потревоженная масса металла решила потерять хрупкий баланс, смещалась в сторону, лавине подобно. Вариантов оставалось немного – буквально ни одного, – ведь Биско уже спустя пару секунд пытался перевести падение свободное в полёт контролируемый. В руках тотчас возник лук, а стрелы, что втыкались в стены свалки, взрывались широкими пластами мицелия грибных колоний, что торопились обосноваться на новом месте жизни.
Земля под ногами Эвраш поступила так же, как и вся пещера. Ушла вниз, сбрасывая больную красавицу в зияющую пасть темноты. А следом обрушивался и потолок.
Вся шахта была около полусотни метров в глубину, так что полёт окажется весьма непродолжительным. Как раз таким, дабы уловить в свете жалкого фонарика, что прямиком за пиратом устремилась увесистая и толстая пластина борта неизвестного судна. Металл был насквозь изъеден ржавчиной, и из нутра особо ярких пятен стекала тошнотворного вида слизь. Болезнь проела потолок, так что свод обрушился и без помощи разумных обезьян. Просто гости ускорили процесс на пару дней или на неделю.
– МАТЬ ЕЁ! – крикнул Биско.
Успел оный уцепиться за одну из порослей мицелия, что укрепил собой хотя бы часть ствола, когда пластина пролетела мимо. Была Эвраш там или нет – юноша не заметил. Увесистый груз врезался при падении в пол, крушил и ломал всё, что мог и что не мог, параллельно взрывался облаком ржавчины, покуда продолжал путь и вызывал плеск чего-то жидкого сильно внизу.
Кажется, сейчас проход растаял, как надежды простых людей на спокойную жизнь в век пиратства. А может, сильно сократился. Но дрожь прохода не унималась в явственной угрозе, что любой лишний чих вызовет очередной сход ржавого оползня.
[id213233084:bp-36291248_280238|Аладей].
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)