Aureus (https://vk.ru/id155881200),
Мэй проводила Томаса взглядом ещё с того момента, как огромная фигура показалась в дверях. Вид у доктора был такой, что даже после собственных ранений Шинохара невольно нахмурилась. Он должен был лежать хотя бы до утра, а не стоять у стены и рассуждать о перспективах частной практики.
— Я, конечно, не врач, — заметила она, — но мне казалось, что после такого количества переломов нормальные люди какое-то время лежат.
Зеро едва слышно фыркнула, явно раздраженная упрямством доктора. Казалось, он не может и минуты просидеть без дела, не напрягая мышцы.
— Не мешай. Если рухнет прямо здесь, хотя бы далеко тащить не придётся, — вздохнула та, а затем посмотрела на Томаса. — Ты там нормально? Уверен, что хочешь смотреть на наши кислые рожи, жертвуя сном?
Согласие Томаса, однако, не прошло мимо Мэй. Она коротко кивнула ему. Навязывать никому место на «Бэдлаке» Шинохара не собиралась, но мысль о том, что случайная четвёрка действительно может задержаться рядом чуть дольше одного задания, уже не казалась ей такой странной.
Ответ Данте, впрочем, оказался другим.
— Значит, наша команда продержится недолго, — посудила та. — Ты можешь оставаться на Бэдлак до тех пор, пока нам по пути, но я никого держать не буду. Как посчитаешь нужным сойти, отправляйся на поиски своего человека, а мне... нужно только на Кселарис.
На мгновение она задержала взгляд на блондине. Было жаль терять столь продуктивного союзника, а по совместительству того единственного человека на острове, кого Мэй не постеснялась назвать товарищем. Пусть он громкий, болтливый и надоедливый, но в то же время Шинохара успела понять, что за этой грудью кроется доброе сердце.
— Если наши дороги снова пересекутся, предложение останется в силе.
После этого внимание за столом довольно быстро вернулось к чёрному кейсу.
Шинохара уже успела изучить лежавшее внутри письмо. Имя Эммы всё ещё ничего ей не говорило, зато описание самого товара было достаточно ясным. Дьявольский плод бумаги. Возможность, за которую неизвестный человек был готов заплатить авансом только ради того, чтобы Мэй доставили живой.
Совет Данте немедленно его съесть заставил её подозрительно прищуриться.
— Ризли любил рассказывать о Дьявольских плодах, когда хотел похвастаться дорогими вещами. Особенно часто упоминал, что на вкус они отвратительны. Так что можешь не стараться, Тони...
Зеро сразу перевела взгляд на кейс.
— Тогда предлагаю разумное решение — отдай его мне. Я достаточно самоотверженна, чтобы принять страдания на себя.
— И доверить силу полоумной, которая грозится убить нас всех по возможности? Себе я хотя бы могу запретить убивать людей, а ты?
— Как скучно, — тихонько буркнула Зеро. — Почему-то мне казалось, что горничные должны быть интереснее...
Шинохара открыла кейс и достала плод. Красно-розовое яблоко выглядело так, будто его не вырастили, а аккуратно сложили из множества листов бумаги. Даже держа его в ладони, Мэй испытывала странное ощущение: вещь казалась одновременно настоящей и декоративной.
Решение она приняла ещё раньше. Оставлять такую вещь в трюме было опасно, продавать — значит отдавать неизвестно кому, а искать подходящего владельца ради силы, которая уже оказалась у неё в руках, Шинохара не видела смысла. Если путь до Кселариса предстоит неблизкий, эта штука вполне способна защитить её от ублюдков по типу Босса, Ризли или Бёрка.
Она откусила, а затем замерла. Несколько долгих секунд Мэй сидела совершенно неподвижно. Только постепенно сужающиеся зрачки выдавали масштаб произошедшей трагедии.
— Ну? — Зеро первой нарушила молчание.
Мэй с заметным усилием проглотила.
— Ризли впервые за всё время нашего знакомства сказал чистую правду... — её голос стал ощутимо ниже.
На губах Зеро появилась крайне довольная улыбка.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
— Тони ведь предупреждал, что от этого вкуса невозможно оторваться. Представь, что на твоём языке не какое-то яблоко, а сама сила в чистом виде, — этот голос звучал слишком наигранно. — О, укуси ещё раз! Может быть, сильнее станешь!
Она явно любила наблюдать за страданиями горничной.
Шинохара медленно посмотрела сначала на неё, потом на наёмника. И невозмутимо откусила ещё раз, но теперь без особой реакции. Далее Мэй жевала фрукт так, будто бы ела простое яблоко. Слегка протухшее, разве что.
— Замолчите оба. Я уже жалею, что предложила вам команду...
Она явно любила наблюдать за страданиями горничной.
Шинохара медленно посмотрела сначала на неё, потом на наёмника. И невозмутимо откусила ещё раз, но теперь без особой реакции. Далее Мэй жевала фрукт так, будто бы ела простое яблоко. Слегка протухшее, разве что.
— Замолчите оба. Я уже жалею, что предложила вам команду...
Aureus (https://vk.ru/id155881200), Tori (https://vk.ru/id543751360),
— О боже, зомби!
Так называемый двухметровый зомби ввалился на кухню так смело, будто тут остались самые великие умы человечества. Будет досадно узнать, что, вкусив одного, он только научиться делать сальто. Вторую — отмывать посуду до скрипа. Третью — на всех злиться и запираться от всего хорошего.
— А, фух, это всего лишь Том. Ты хоть предупреждай! — Данте замотал головой и самоуверенно, медленно посмеялся. Так, будто это окончание самой великой шутки. Ещё секунда, и уже приобнял ботана за плечо... Вместе эти широкоплечие мужчины занимали площадь целого шкафа купе. — Настоящий герой и... Подушечка для булавок. Груша для битья! Все так начинали, даже я...
И дюжина пулевых шрамов по всему корпусу заставляют в это поверить.
Шутки шутками, а сейчас решается дальнейшая судьба двух человек, которые сошлись волей небесного случая, а сейчас вынуждены расстаться. Блондин чувствовал странную привязанность к этому месту. К пепельноволосой женщине, которая растратит весь словарный запас, чтобы унизить его эго. Да даже рослый мальчишка подаёт такие надежды, что пустить его путь на самотёк будет страшным грехом. Компания, ценность которой Данте утратил уже давно и боялся подступиться хоть к кому-то. И боялся подпустить хоть кого-то. Да, есть в его жизни люди, доверия к которым чуть больше, чем к убийце, но то... Коллеги. Для тебя заказ не придержат, больше не заплатят...
— Да... Пока нам по пути... — цокнул щекой Тони. — Если бы Сабаоди не был конечной точкой всего Рая... Ладно! Было очень приятно свидеться, поработать с вами...
Карминовый силуэт остановился у самых дверей кухни. Нечто кольнуло его внимание, нечто очень важное и то, что игнорировать нисколько нельзя. Деньги. Не оборачиваясь к прежним товарищам, он достал из внутреннего кармана кошелёк и отворил эту вполне себе донную яму: в углу красуется паутинка, по руке побежал паучок, с парой мятых купюр соседствуют пара фантиков. Щебет сверчков, кашель на заднем плане. Наёмник вознёс лик к потолку поморщился... В руках заскрипела кожа кошелька: ему нужно купить пару стволов, новую рубашку, поход к зубному, паром на чёртов СА-БА-О-ДИ!
“Я просто не выберусь с этого острова! Почему я тогда выкинул свои пистолеты??!” — скупая мужская слеза, которую в этот миг поймёт каждый.
Хлопок. Кошель закрылся. Мечник развернулся на пятках и подошёл к столу.
— Знаешь, Шинохара Мэй, я сегодня достаточно щедр, чтобы предложить небольшой контракт: я ногу не ступлю с этого корабля и буду тебе, не побоюсь хвастовства, сильным союзником. На правах капитана, думаю, пойдёт. И на Кселарис с тобой отправимся, и хоть на Фрельйорде задницу морозить буду, но для начала мы... Заскочим на Сабаоди. Один денёк, зашли-вышли, а? Ну? Мне всего лишь поговорить с человечком, может, морду начистить. И дальше я весь твой. М?
Очень выгодное предложение, от которого невозможно отказаться! Все условия имеют плюсы для каждого: Данте достаётся бесплатное жильё, транспорт и еда, а Мэй достаётся новый квартирант, голодный рот и неумолкающий шутник пикапер. Думаю, каждый бы на месте Мэй задумался, где сейчас найти ручку и словесно подписать этот чудесный союз.
Он глядел, как Мэй хомячит дьявольский плод целиком. Линия губ стремилась к улыбке, и Данте каждую секунду старался её вернуть во что-то более подходящее ситуации. Дальше он вообще сжал губы и фыркнул где-то из глубины горла.
— Достаточно ведь... Одного кусочка...
— О боже, зомби!
Так называемый двухметровый зомби ввалился на кухню так смело, будто тут остались самые великие умы человечества. Будет досадно узнать, что, вкусив одного, он только научиться делать сальто. Вторую — отмывать посуду до скрипа. Третью — на всех злиться и запираться от всего хорошего.
— А, фух, это всего лишь Том. Ты хоть предупреждай! — Данте замотал головой и самоуверенно, медленно посмеялся. Так, будто это окончание самой великой шутки. Ещё секунда, и уже приобнял ботана за плечо... Вместе эти широкоплечие мужчины занимали площадь целого шкафа купе. — Настоящий герой и... Подушечка для булавок. Груша для битья! Все так начинали, даже я...
И дюжина пулевых шрамов по всему корпусу заставляют в это поверить.
Шутки шутками, а сейчас решается дальнейшая судьба двух человек, которые сошлись волей небесного случая, а сейчас вынуждены расстаться. Блондин чувствовал странную привязанность к этому месту. К пепельноволосой женщине, которая растратит весь словарный запас, чтобы унизить его эго. Да даже рослый мальчишка подаёт такие надежды, что пустить его путь на самотёк будет страшным грехом. Компания, ценность которой Данте утратил уже давно и боялся подступиться хоть к кому-то. И боялся подпустить хоть кого-то. Да, есть в его жизни люди, доверия к которым чуть больше, чем к убийце, но то... Коллеги. Для тебя заказ не придержат, больше не заплатят...
— Да... Пока нам по пути... — цокнул щекой Тони. — Если бы Сабаоди не был конечной точкой всего Рая... Ладно! Было очень приятно свидеться, поработать с вами...
Карминовый силуэт остановился у самых дверей кухни. Нечто кольнуло его внимание, нечто очень важное и то, что игнорировать нисколько нельзя. Деньги. Не оборачиваясь к прежним товарищам, он достал из внутреннего кармана кошелёк и отворил эту вполне себе донную яму: в углу красуется паутинка, по руке побежал паучок, с парой мятых купюр соседствуют пара фантиков. Щебет сверчков, кашель на заднем плане. Наёмник вознёс лик к потолку поморщился... В руках заскрипела кожа кошелька: ему нужно купить пару стволов, новую рубашку, поход к зубному, паром на чёртов СА-БА-О-ДИ!
“Я просто не выберусь с этого острова! Почему я тогда выкинул свои пистолеты??!” — скупая мужская слеза, которую в этот миг поймёт каждый.
Хлопок. Кошель закрылся. Мечник развернулся на пятках и подошёл к столу.
— Знаешь, Шинохара Мэй, я сегодня достаточно щедр, чтобы предложить небольшой контракт: я ногу не ступлю с этого корабля и буду тебе, не побоюсь хвастовства, сильным союзником. На правах капитана, думаю, пойдёт. И на Кселарис с тобой отправимся, и хоть на Фрельйорде задницу морозить буду, но для начала мы... Заскочим на Сабаоди. Один денёк, зашли-вышли, а? Ну? Мне всего лишь поговорить с человечком, может, морду начистить. И дальше я весь твой. М?
Очень выгодное предложение, от которого невозможно отказаться! Все условия имеют плюсы для каждого: Данте достаётся бесплатное жильё, транспорт и еда, а Мэй достаётся новый квартирант, голодный рот и неумолкающий шутник пикапер. Думаю, каждый бы на месте Мэй задумался, где сейчас найти ручку и словесно подписать этот чудесный союз.
Он глядел, как Мэй хомячит дьявольский плод целиком. Линия губ стремилась к улыбке, и Данте каждую секунду старался её вернуть во что-то более подходящее ситуации. Дальше он вообще сжал губы и фыркнул где-то из глубины горла.
— Достаточно ведь... Одного кусочка...
[id543751360:bp-36291248_285930|Tori], [id284464598:bp-36291248_286020|Константин],
— Да, да. Большой, забинтованный и весь в ранах, — усмехнулся Том, подмигнув нарочитому «испугу» Тони, хотя на деле нисколько не сомневался, что болтливый наёмник повидал чего пострашнее зомби, а если и нет — то радоваться надо тому самому «пострашнее», а не Ванпису. — Ау, ау! Полегче, — скорее больше для вида воскликнул О’Дейл, будучи заключённым в крепкие мужские объятия. После того как тебя изрезали, избили и даже обстреляли, как-то не до переживаний о мелких неурядицах вроде готовых в любой момент вскрыться ран.
— «Груша для битья», хах? — усмехнулся доктор, пока его бровь поднималась куда-то к подножию линии роста волос. — Ну, им-то точно досталось больше… — обрывочные воспоминания о корабельных коридорах, заваленных измочаленными телами, заставили его вздрогнуть. Что для Ванписа было равносильно тому, как если бы он попытался обнять небольшое землетрясение.
«Нельзя радоваться подобному», — одёрнул себя Том. Он — доктор, тот, кто приносит исцеление. Как бы он ни оправдывал мордобой, в котором с таким рвением принял участие, «социальной (в смысле общественной важности) медициной», факт оставался фактом: Том искалечил множество людей… И ему это понравилось: ощущение собственной силы, стальной крепости тела, которой обычной плоти и костям нечего противопоставить… Даже злость — и ей он по-своему радовался! Но так быть не должно, нельзя превращаться в головореза с Тамии, как бы к этому ни тянула драчливая натура тамошнего уроженца.
«Я — Томас О’Дейл», — аки мантру произнёс, не размыкая губ, доктор и сжал кулак здоровой руки: бинты аж заскрипели. Его глаза сияли серебряным блеском скальпеля, а черты лица ужесточились, но не от гнева, а от какой-то затаённой печали. Но вот заметил ли кто?.. Как бы то ни было, к моменту, когда Том разжал пальцы, Тони уже почти вышел из столовой.
«Так всё-таки мы разделимся», — подумал доктор, уже начав преобразовывать мысль в слова, призванные остановить блондина, как тот замер и без посторонней помощи. — «Сейчас небось шутку напоследок отпустит?» — и действительно, слова наёмника до боли напоминали не серьёзное заявление человека, определившего для себя жизненный курс, но очередную остроту, призванную вывести Шинохару Мэй из себя. А впрочем…
«Наверное, это даже к лучшему. Иногда ведь должно быть весело…» — с этой мыслью О’Дейл облокотился на стену и, чуть прикрыв глаза, улыбнулся. Если смотреть издали, то из-за чёлки, скрывшей верхнюю часть лица юноши, можно было подумать, что он и вовсе задремал стоя.
— Да, да. Большой, забинтованный и весь в ранах, — усмехнулся Том, подмигнув нарочитому «испугу» Тони, хотя на деле нисколько не сомневался, что болтливый наёмник повидал чего пострашнее зомби, а если и нет — то радоваться надо тому самому «пострашнее», а не Ванпису. — Ау, ау! Полегче, — скорее больше для вида воскликнул О’Дейл, будучи заключённым в крепкие мужские объятия. После того как тебя изрезали, избили и даже обстреляли, как-то не до переживаний о мелких неурядицах вроде готовых в любой момент вскрыться ран.
— «Груша для битья», хах? — усмехнулся доктор, пока его бровь поднималась куда-то к подножию линии роста волос. — Ну, им-то точно досталось больше… — обрывочные воспоминания о корабельных коридорах, заваленных измочаленными телами, заставили его вздрогнуть. Что для Ванписа было равносильно тому, как если бы он попытался обнять небольшое землетрясение.
«Нельзя радоваться подобному», — одёрнул себя Том. Он — доктор, тот, кто приносит исцеление. Как бы он ни оправдывал мордобой, в котором с таким рвением принял участие, «социальной (в смысле общественной важности) медициной», факт оставался фактом: Том искалечил множество людей… И ему это понравилось: ощущение собственной силы, стальной крепости тела, которой обычной плоти и костям нечего противопоставить… Даже злость — и ей он по-своему радовался! Но так быть не должно, нельзя превращаться в головореза с Тамии, как бы к этому ни тянула драчливая натура тамошнего уроженца.
«Я — Томас О’Дейл», — аки мантру произнёс, не размыкая губ, доктор и сжал кулак здоровой руки: бинты аж заскрипели. Его глаза сияли серебряным блеском скальпеля, а черты лица ужесточились, но не от гнева, а от какой-то затаённой печали. Но вот заметил ли кто?.. Как бы то ни было, к моменту, когда Том разжал пальцы, Тони уже почти вышел из столовой.
«Так всё-таки мы разделимся», — подумал доктор, уже начав преобразовывать мысль в слова, призванные остановить блондина, как тот замер и без посторонней помощи. — «Сейчас небось шутку напоследок отпустит?» — и действительно, слова наёмника до боли напоминали не серьёзное заявление человека, определившего для себя жизненный курс, но очередную остроту, призванную вывести Шинохару Мэй из себя. А впрочем…
«Наверное, это даже к лучшему. Иногда ведь должно быть весело…» — с этой мыслью О’Дейл облокотился на стену и, чуть прикрыв глаза, улыбнулся. Если смотреть издали, то из-за чёлки, скрывшей верхнюю часть лица юноши, можно было подумать, что он и вовсе задремал стоя.
Константин (https://vk.ru/id284464598),
Мэй медленно дожевала очередной кусок плода, всё ещё сохраняя на лице то выражение, с которым обычно терпела особенно неприятную боль. Услышав замечание Данте, она застыла. Красные глаза опустились на остаток фрукта в руке, потом поднялись обратно на наёмника.
— ... Одного?
Зеро отвернулась первой. Судя по дрогнувшим плечам, вовсе не потому, что потеряла интерес к разговору.
Мэй молча положила недоеденный плод обратно в кейс и захлопнула крышку. Несколько секунд она явно решала, кого ненавидит сильнее: Данте за то, что сообщил об этом только сейчас, или себя за то, что даже не удосужилась проверить подобную мелочь заранее.
— Если ты знал это с самого начала, я однажды тебя убью.
Только после этого Шинохара вернулась к куда более серьёзному предложению. Она смотрела на Данте уже иначе. За его словами легко угадывалась настоящая причина внезапной щедрости — пустой кошелёк, отсутствие оружия и совершенно невыгодная необходимость самостоятельно добираться до Сабаоди. Но это ничего особенно не меняло.
Данте уже несколько раз мог просто уйти. Вместо этого он дрался на галеоне, рисковал собственной жизнью ради её плана, дважды перевязывал ей раны и в конечном счёте вынес её оттуда на руках. Даже для Мэй этого было достаточно, чтобы признать: свой долг перед ней он давно перевыполнил.
— Ладно, — наконец произнесла она. — Ты полез со мной на тот галеон, хотя мог отказаться, помог мне выбраться и после этого почему-то всё ещё хочешь остаться рядом. Так что я могу сделать небольшой крюк.
Она немного прищурилась.
— Но именно небольшой. Сабаоди, твой человек, разговор или мордобой — что там у тебя запланировано — и после этого мы идём на Кселарис. Если твой «один денёк» превратится в неделю, я лично вытащу тебя обратно на корабль.
Взгляд Мэй невольно скользнул к Томасу у стены. Его попытка изображать человека, которому совершенно нормально стоять после пережитого, никого особенно не убеждала.
— И ты, доктор, либо садись, либо возвращайся в каюту. Я согласилась взять тебя с собой, а не проверять, сколько раз за сутки человек способен потерять сознание.
После этого она снова посмотрела на Данте.
— Так что договорились. Сначала Сабаоди. Потом — Кселарис. Только не найдейся, что ты действительно станешь капитаном моего корабля.
** *** **
| Начало квеста на Этёрнал Пос
Подготовка к отплытию началась почти сразу после того, как было решено сделать остановку на Сабаоди. Пока команда занималась последними работами на «Бэдлаке», Мэй составила список необходимого: пресная вода, продукты длительного хранения, медикаменты, запасные канаты и, что особенно важно, исправный корабельный компас. Старый уже вызывал сомнения, а отправляться в продолжительное плавание с ненадёжным навигационным прибором Шинохара не собиралась.
Зеро осталась на корабле — действительно, незачем было всей компанией ходить за мешком риса и бочонками воды.
Садотоп встретил Мэй прежней духотой, запахом серы и гомоном портовых улиц. Несмотря на недавние события, город продолжал жить совершенно обычной жизнью. Торговцы зазывали покупателей, грузчики ругались возле складов, а матросы спорили о ценах в ближайшей таверне. Новости о гибели Босса, вероятно, уже начали распространяться среди местных преступников, но простых жителей куда больше интересовало, кому продать свежую рыбу и сколько удастся заработать до вечера.
По дороге она невольно задержалась возле витрины небольшого кондитерского магазина. После нескольких дней, проведённых среди убийц, рабовладельцев и вооружённых наёмников, вид аккуратно расставленных пирожных казался почти нелепым. Мэй даже позволила себе короткую улыбку, прежде чем вспомнила, сколько еды способен уничтожить один Данте.
Мэй медленно дожевала очередной кусок плода, всё ещё сохраняя на лице то выражение, с которым обычно терпела особенно неприятную боль. Услышав замечание Данте, она застыла. Красные глаза опустились на остаток фрукта в руке, потом поднялись обратно на наёмника.
— ... Одного?
Зеро отвернулась первой. Судя по дрогнувшим плечам, вовсе не потому, что потеряла интерес к разговору.
Мэй молча положила недоеденный плод обратно в кейс и захлопнула крышку. Несколько секунд она явно решала, кого ненавидит сильнее: Данте за то, что сообщил об этом только сейчас, или себя за то, что даже не удосужилась проверить подобную мелочь заранее.
— Если ты знал это с самого начала, я однажды тебя убью.
Только после этого Шинохара вернулась к куда более серьёзному предложению. Она смотрела на Данте уже иначе. За его словами легко угадывалась настоящая причина внезапной щедрости — пустой кошелёк, отсутствие оружия и совершенно невыгодная необходимость самостоятельно добираться до Сабаоди. Но это ничего особенно не меняло.
Данте уже несколько раз мог просто уйти. Вместо этого он дрался на галеоне, рисковал собственной жизнью ради её плана, дважды перевязывал ей раны и в конечном счёте вынес её оттуда на руках. Даже для Мэй этого было достаточно, чтобы признать: свой долг перед ней он давно перевыполнил.
— Ладно, — наконец произнесла она. — Ты полез со мной на тот галеон, хотя мог отказаться, помог мне выбраться и после этого почему-то всё ещё хочешь остаться рядом. Так что я могу сделать небольшой крюк.
Она немного прищурилась.
— Но именно небольшой. Сабаоди, твой человек, разговор или мордобой — что там у тебя запланировано — и после этого мы идём на Кселарис. Если твой «один денёк» превратится в неделю, я лично вытащу тебя обратно на корабль.
Взгляд Мэй невольно скользнул к Томасу у стены. Его попытка изображать человека, которому совершенно нормально стоять после пережитого, никого особенно не убеждала.
— И ты, доктор, либо садись, либо возвращайся в каюту. Я согласилась взять тебя с собой, а не проверять, сколько раз за сутки человек способен потерять сознание.
После этого она снова посмотрела на Данте.
— Так что договорились. Сначала Сабаоди. Потом — Кселарис. Только не найдейся, что ты действительно станешь капитаном моего корабля.
** *** **
| Начало квеста на Этёрнал Пос
Подготовка к отплытию началась почти сразу после того, как было решено сделать остановку на Сабаоди. Пока команда занималась последними работами на «Бэдлаке», Мэй составила список необходимого: пресная вода, продукты длительного хранения, медикаменты, запасные канаты и, что особенно важно, исправный корабельный компас. Старый уже вызывал сомнения, а отправляться в продолжительное плавание с ненадёжным навигационным прибором Шинохара не собиралась.
Зеро осталась на корабле — действительно, незачем было всей компанией ходить за мешком риса и бочонками воды.
Садотоп встретил Мэй прежней духотой, запахом серы и гомоном портовых улиц. Несмотря на недавние события, город продолжал жить совершенно обычной жизнью. Торговцы зазывали покупателей, грузчики ругались возле складов, а матросы спорили о ценах в ближайшей таверне. Новости о гибели Босса, вероятно, уже начали распространяться среди местных преступников, но простых жителей куда больше интересовало, кому продать свежую рыбу и сколько удастся заработать до вечера.
По дороге она невольно задержалась возле витрины небольшого кондитерского магазина. После нескольких дней, проведённых среди убийц, рабовладельцев и вооружённых наёмников, вид аккуратно расставленных пирожных казался почти нелепым. Мэй даже позволила себе короткую улыбку, прежде чем вспомнила, сколько еды способен уничтожить один Данте.
— Если я возьму сладкое на всю команду, у меня не хватит на нормальные припасы, — с сожалением отметила Шинохара. От идеи пришлось отказаться.
Тихонько вздохнув, она остановилась на перекрёстке крупных улиц. Где-то здесь она должна была встретиться с мужчинами, которых не так давно отправила за тяжёлыми покупками: бочки с водой, мешки с крупами и прочее. Будучи раненной, она не собиралась нести это на себе лично.
Тихонько вздохнув, она остановилась на перекрёстке крупных улиц. Где-то здесь она должна была встретиться с мужчинами, которых не так давно отправила за тяжёлыми покупками: бочки с водой, мешки с крупами и прочее. Будучи раненной, она не собиралась нести это на себе лично.
[id155881200:bp-36291248_286288|Aureus], [id543751360:bp-36291248_286299|Tori],
— Знал с самого начала, — гордо признался он. Ни капли раскаяния, ни толики вины. И выглядел он прекраснее всех в этот миг. — Но меня никто не спросил.
Наёмник задорно хлопнул в ладоши и шурша потёр ими, не скрывая радости от открывшихся возможностей. Здесь-то и показал себя флюидный рынок Реквиема — бери задание где хочешь! Как яблоко с яблони сорвать. Так и тут Тони Ванпис может расправить крылья, отдаться ветру и пуститься в любую сторону света, и там будет работа!
— Отлично! Это будет самый небольшой крючочек, который тебе предстоит сделать. Возможно, даже меньше денька. Если будет сговорчивым, то пять минут. Нет — десять.
Ах, этот Садотоп! Липкая душная жара, вонь рыбы в порту, агрессивные крики на каждом углу! Королевский закон держит жадный до насилия народ в узде — по крайней мере пытается — и защищает улицы от луж крови. Хорошие времена для острова. Какой-то мясник с тесаком рубил свиную тушу как злейшего врага, крупные куски отлетали только так.
"И чё он на меня уставился?” — расслабленно шагал парень с руками на затылке.
— Чё-то интересное на моём лице нашёл? — Во весь голос и улицу выразил возражение блондин, чем заставил тучного мясница вернуться обратно к своему сердитому и грязному делу. Данте лишь ухмыльнулся, возвращая глаза на дорогу. — То-то же.
Пот течёт по щекам, лениво скатывается к подбородку и позже капает под ноги. Плотный песок городской дороги приятно скрипит. Всё-таки с недавних пор это место стало удивительным местом для торговли — магазинчики пополнились товарами. В том числа и сладостями, которым в такой жаре делать нечего. Тони положил широкую ладонь на макушку подруги и повернул её обратно к двери в магазин.
— Кто сказал, что мы купим на всё команду? Нас тут только трое... — Улыбка его была скользкой, хитрой. В эти игры он играл и точно знал, как можно не делиться любимыми удовольствиями. — К тому же я как раз хотел взять себе мороженое. После этого заскочим к одному... Знакомому.
"Как иногда тяжело не упоминать, что подобную инфу мне даёт Реквием. У меня так скоро вся планета будет в “знакомых” “, — улыбнулся он и первым шагнул в магазинчик.
Было приятно и прохладно. Прямо... Холодно. Мужчина вздохнул с небывалым облегчением, будто справил нужду посреди ночи.
— Том, ты тоже говори, что будешь. И давай не отнекивайся — столько крови потерял, тебе сахар не помешает. Здрасьте! — Он лёг локтями на прилавок, немного уменьшая личное пространство продавщицы — не молодой и не старой, не худой и не толстой женщины с помятыми, на скорую руку уложенным волосами и парой бородавок по теле. — Как у вас тут хорошо!
Продавщица вымученно улыбнулась. Это был двадцатый человек, который это говорит за этот день.
— Холодильники ж!
— Самые что ни на есть настоящие, да, — он быстро утёр нос пальцем и выпрямился. — Клубничное есть? Три шарика.
— А то, — тётка полезла в лоток с мороженым с полукруглой специальной ложкой. Ковшиком. Ножом? Плотно утрамбовала это в вафельный рожок и была такова. — Что-нибудь ещё? Видела, вы заглядывались на пирожное на витрине.
— Всё-то вы знаете, милая леди, — помахал он пальцем. — И его тоже пару штук. — “Я хоть и бедный, но на еду, к счастью, хватает”. — Том, думай быстрее, иначе тебе придётся слизывать лёд из морозильника.
Женщина посмеялась, пока выкладывала на прилавок ароматные пирожные и аккуратно оборачивала их в бумагу: “Его там много!”, — с улыбкой добавила продавщица.
— Вы удивительно сговорчивый напарник.
— Знал с самого начала, — гордо признался он. Ни капли раскаяния, ни толики вины. И выглядел он прекраснее всех в этот миг. — Но меня никто не спросил.
Наёмник задорно хлопнул в ладоши и шурша потёр ими, не скрывая радости от открывшихся возможностей. Здесь-то и показал себя флюидный рынок Реквиема — бери задание где хочешь! Как яблоко с яблони сорвать. Так и тут Тони Ванпис может расправить крылья, отдаться ветру и пуститься в любую сторону света, и там будет работа!
— Отлично! Это будет самый небольшой крючочек, который тебе предстоит сделать. Возможно, даже меньше денька. Если будет сговорчивым, то пять минут. Нет — десять.
Ах, этот Садотоп! Липкая душная жара, вонь рыбы в порту, агрессивные крики на каждом углу! Королевский закон держит жадный до насилия народ в узде — по крайней мере пытается — и защищает улицы от луж крови. Хорошие времена для острова. Какой-то мясник с тесаком рубил свиную тушу как злейшего врага, крупные куски отлетали только так.
"И чё он на меня уставился?” — расслабленно шагал парень с руками на затылке.
— Чё-то интересное на моём лице нашёл? — Во весь голос и улицу выразил возражение блондин, чем заставил тучного мясница вернуться обратно к своему сердитому и грязному делу. Данте лишь ухмыльнулся, возвращая глаза на дорогу. — То-то же.
Пот течёт по щекам, лениво скатывается к подбородку и позже капает под ноги. Плотный песок городской дороги приятно скрипит. Всё-таки с недавних пор это место стало удивительным местом для торговли — магазинчики пополнились товарами. В том числа и сладостями, которым в такой жаре делать нечего. Тони положил широкую ладонь на макушку подруги и повернул её обратно к двери в магазин.
— Кто сказал, что мы купим на всё команду? Нас тут только трое... — Улыбка его была скользкой, хитрой. В эти игры он играл и точно знал, как можно не делиться любимыми удовольствиями. — К тому же я как раз хотел взять себе мороженое. После этого заскочим к одному... Знакомому.
"Как иногда тяжело не упоминать, что подобную инфу мне даёт Реквием. У меня так скоро вся планета будет в “знакомых” “, — улыбнулся он и первым шагнул в магазинчик.
Было приятно и прохладно. Прямо... Холодно. Мужчина вздохнул с небывалым облегчением, будто справил нужду посреди ночи.
— Том, ты тоже говори, что будешь. И давай не отнекивайся — столько крови потерял, тебе сахар не помешает. Здрасьте! — Он лёг локтями на прилавок, немного уменьшая личное пространство продавщицы — не молодой и не старой, не худой и не толстой женщины с помятыми, на скорую руку уложенным волосами и парой бородавок по теле. — Как у вас тут хорошо!
Продавщица вымученно улыбнулась. Это был двадцатый человек, который это говорит за этот день.
— Холодильники ж!
— Самые что ни на есть настоящие, да, — он быстро утёр нос пальцем и выпрямился. — Клубничное есть? Три шарика.
— А то, — тётка полезла в лоток с мороженым с полукруглой специальной ложкой. Ковшиком. Ножом? Плотно утрамбовала это в вафельный рожок и была такова. — Что-нибудь ещё? Видела, вы заглядывались на пирожное на витрине.
— Всё-то вы знаете, милая леди, — помахал он пальцем. — И его тоже пару штук. — “Я хоть и бедный, но на еду, к счастью, хватает”. — Том, думай быстрее, иначе тебе придётся слизывать лёд из морозильника.
Женщина посмеялась, пока выкладывала на прилавок ароматные пирожные и аккуратно оборачивала их в бумагу: “Его там много!”, — с улыбкой добавила продавщица.
— Вы удивительно сговорчивый напарник.
Tori (https://vk.ru/id543751360), Константин (https://vk.ru/id284464598),
Слова Мэй, обращённые к Тому, растворились дымкой где-то на задворках его сознания: незаметно для самого себя он заснул, опершись спиной на стену.
Наконец измученное тело взяло верх над неугомонным разумом, который, погружаясь в пучины дрёмы, спустя неопределённое — по крайней мере для внутреннего восприятия — количество времени вновь обрёл ясность где-то посреди морского берега.
— Значит, ты решился, а, сопляк? — спросил гигантский старик, на фоне которого Том — не тот из прошлого, чья история уже сложилась, а нынешний, полный надежд, переживаний, неопределённости, но прежде всего, конечно, азарта и боевого задора, — Не по сердцу тебе отсиживаться в клинике и вести тихую, но плодотворную жизнь?
С кряхтением, сколь соответствовавшим настроению сна, сколь и притворным — даже на излёте жизни О’Дейл-старший мог похвастаться воистину богатырским здоровьем, — старик расселся на песке. Не дождавшись ответа от разместившегося рядом Тома, он достал из-за пазухи флягу и, исходя из объёма каждого глотка, осушив по меньшей мере половину за один заход, протянул её ему.
— Я им нужен, — спокойно, но с силой в голосе ответил парень и отхлебнул ядрёного пойла, невольно сморщившись. Старик хмыкнул: «лекарства всегда отвратительны на вкус», — поучал он. — А они нужны мне. Они очень сильны, дед, просто чертовски, мать его, сильны…
— Хо-о?.. — щербатая улыбка стала шире. — Кто-то начал нормально разговаривать?
— Не дождёшься, — улыбнулся Том в ответ и протянул собеседнику фляжку. — Их сила может послужить доброму делу. С ними и сам я стану сильнее, а значит, того, что случилось с тобой на Тамии, больше не повторится…
— Это всегда будет где-нибудь случаться, парень, — вздохнул О’Дейл-старший и зашвырнул пустую фляжку в море: та ушла в воду, навскидку, не меньше чем в километре от берега. — Ты не сможешь изменить людскую натуру: ни добром, ни злом, ни силой, ни уговорами…
— И это повод не пытаться, а, старый ты хрыч? — гаркнул Том, нависнув над стариком, который даже сидя доставал ему до груди. Глаза юноши горели металлическим блеском свежеотполированного скальпеля. — О’Дейлы не сдаются. Ты сам меня этому научил.
— А ты, стало быть, действительно хорошо учился… — улыбнулся старик и растворился облаком воспоминаний.
Оставшись на берегу в одиночестве, Том обратил свой взгляд на бескрайнее море. На самой линии горизонта, купаясь в лучах восходящего солнца, покачивался корабль. Тот, на котором один доктор попытается переплыть мир, чтобы исцелить его.
— Эй, пацан! А ведь тебе приглянулась та с металлической рукой…
Глаза Тома широко раскрылись.
— Я не сплю!..
* * *
[ Начало квеста на Этёрнал Пос ]
Утром команда «Бэдлака» и три наиболее примечательных её члена — сереброволосый наёмник и две девушки-убийцы — воочию убедились, что никакие увечья не изменят одной простой истины: Томас О’Дейл навсегда останется Томасом О’Дейлом.
Невесть каким образом умудрившись проделать это с единственной функционирующей рукой, доктор переоделся в припасённый комплект одежды, включавший зауженные брюки, пару туфель и, наконец, белую сорочку. Дополняли образ очки, за которыми было не различить сияющих холодом морга глаз, отчего он выглядел зубрилой с медицинского факультета. Если не задумываться о том, что «зубрила» — свыше двух метров ростом, весит как два портовых грузчика и сплошь покрыт пластырями да повязками, а руку держит на перевязи.
Сквозь непроницаемые стёкла Том оглядел каждого из товарищей при встрече и, кажется, «завис», когда очередь дошла до Зеро.
«А ведь тебе приглянулась та с металлической рукой…» — голос старика вновь зазвучал в голове доктора, отчего тот, неожиданно для самого себя, начал краснеть. Благо ему хватило ума отвернуться, как бы невзначай проверяя одну из повязок.
Слова Мэй, обращённые к Тому, растворились дымкой где-то на задворках его сознания: незаметно для самого себя он заснул, опершись спиной на стену.
Наконец измученное тело взяло верх над неугомонным разумом, который, погружаясь в пучины дрёмы, спустя неопределённое — по крайней мере для внутреннего восприятия — количество времени вновь обрёл ясность где-то посреди морского берега.
— Значит, ты решился, а, сопляк? — спросил гигантский старик, на фоне которого Том — не тот из прошлого, чья история уже сложилась, а нынешний, полный надежд, переживаний, неопределённости, но прежде всего, конечно, азарта и боевого задора, — Не по сердцу тебе отсиживаться в клинике и вести тихую, но плодотворную жизнь?
С кряхтением, сколь соответствовавшим настроению сна, сколь и притворным — даже на излёте жизни О’Дейл-старший мог похвастаться воистину богатырским здоровьем, — старик расселся на песке. Не дождавшись ответа от разместившегося рядом Тома, он достал из-за пазухи флягу и, исходя из объёма каждого глотка, осушив по меньшей мере половину за один заход, протянул её ему.
— Я им нужен, — спокойно, но с силой в голосе ответил парень и отхлебнул ядрёного пойла, невольно сморщившись. Старик хмыкнул: «лекарства всегда отвратительны на вкус», — поучал он. — А они нужны мне. Они очень сильны, дед, просто чертовски, мать его, сильны…
— Хо-о?.. — щербатая улыбка стала шире. — Кто-то начал нормально разговаривать?
— Не дождёшься, — улыбнулся Том в ответ и протянул собеседнику фляжку. — Их сила может послужить доброму делу. С ними и сам я стану сильнее, а значит, того, что случилось с тобой на Тамии, больше не повторится…
— Это всегда будет где-нибудь случаться, парень, — вздохнул О’Дейл-старший и зашвырнул пустую фляжку в море: та ушла в воду, навскидку, не меньше чем в километре от берега. — Ты не сможешь изменить людскую натуру: ни добром, ни злом, ни силой, ни уговорами…
— И это повод не пытаться, а, старый ты хрыч? — гаркнул Том, нависнув над стариком, который даже сидя доставал ему до груди. Глаза юноши горели металлическим блеском свежеотполированного скальпеля. — О’Дейлы не сдаются. Ты сам меня этому научил.
— А ты, стало быть, действительно хорошо учился… — улыбнулся старик и растворился облаком воспоминаний.
Оставшись на берегу в одиночестве, Том обратил свой взгляд на бескрайнее море. На самой линии горизонта, купаясь в лучах восходящего солнца, покачивался корабль. Тот, на котором один доктор попытается переплыть мир, чтобы исцелить его.
— Эй, пацан! А ведь тебе приглянулась та с металлической рукой…
Глаза Тома широко раскрылись.
— Я не сплю!..
* * *
[ Начало квеста на Этёрнал Пос ]
Утром команда «Бэдлака» и три наиболее примечательных её члена — сереброволосый наёмник и две девушки-убийцы — воочию убедились, что никакие увечья не изменят одной простой истины: Томас О’Дейл навсегда останется Томасом О’Дейлом.
Невесть каким образом умудрившись проделать это с единственной функционирующей рукой, доктор переоделся в припасённый комплект одежды, включавший зауженные брюки, пару туфель и, наконец, белую сорочку. Дополняли образ очки, за которыми было не различить сияющих холодом морга глаз, отчего он выглядел зубрилой с медицинского факультета. Если не задумываться о том, что «зубрила» — свыше двух метров ростом, весит как два портовых грузчика и сплошь покрыт пластырями да повязками, а руку держит на перевязи.
Сквозь непроницаемые стёкла Том оглядел каждого из товарищей при встрече и, кажется, «завис», когда очередь дошла до Зеро.
«А ведь тебе приглянулась та с металлической рукой…» — голос старика вновь зазвучал в голове доктора, отчего тот, неожиданно для самого себя, начал краснеть. Благо ему хватило ума отвернуться, как бы невзначай проверяя одну из повязок.
— Доброе утро… Рад тебя видеть, Зеро, — протараторил О’Дейл и строевым шагом двинулся за Ванписом, дабы исполнить возложенные на них Мэй обязательства по закупке и последующей транспортировке крупногабаритных припасов.
Наверное, в глазах жителей Садотопа он выглядел если не телохранителем, то сообщником наёмника: эдакий прилежный «тихоня», который ввязывается в любую драку и выходит из неё, лишь когда всё вокруг завалено изломанными телами. По сути, так оно и было. Ощущая в своём роде неловкость от осознания данного факта, Том напустил на себя ещё более холодный, отстранённый вид и просто ровным шагом следовал за товарищем, пока тот не нашёл для себя очередной возможности привлечь внимание.
Когда мужчины проходили мимо мясника, тот хотел было бросить в их сторону рассерженный взгляд исподлобья, но поворот головы Тома его опередил. Чуть опустив подбородок, доктор позволил стёклам очков вновь стать прозрачными и ожёг работягу своим фирменным взглядом «я могу вскрыть тебя, и это будет обычный вторник». Против такого даже многолетний опыт потрошения туш бессилен.
Тем временем парочка дошла до Мэй, а значит — и до магазинчика со сладостями. Доктор оставил без видимого внимания фамильярность Тони, но внутренне содрогнулся: сам бы он убийцу в одёжке горничной брать за макушку и уж тем более куда-то поворачивать не решился бы.
«А если Зеро оденется в горничную, рискнёшь?» — съязвил внутренний голос, и Тому пришлось зайти в магазин, чтобы не дать фантазии обрести форму.
Прохлада немного отрезвила голову. И действительно, с какой стати горничной Зеро находиться там, где холодно? У неё же появится такой несвойственный ей румянец…
«Так, стоп!» — рявкнул на себя, не размыкая губ, доктор и шагнул к прилавку, едва не снеся плечом Тони.
— Мне, пожалуйста, «Шварцвальд» — это тот, который с шоколадными коржами, вишней, взбитыми сливками и пропиткой из шнапса, — отчеканил О’Дейл тоном опытного, умудрённого жизнью кондитера и повернулся к Тони с Мэй на случай, если их удивила его осведомлённость в вопросах, касающихся сладостей. — Мне нужно много калорий, знаете ли. Предпочитаю, чтобы они поступали в наиболее вкусном виде.
// Примечание: взгляд Тома на мясника.
Наверное, в глазах жителей Садотопа он выглядел если не телохранителем, то сообщником наёмника: эдакий прилежный «тихоня», который ввязывается в любую драку и выходит из неё, лишь когда всё вокруг завалено изломанными телами. По сути, так оно и было. Ощущая в своём роде неловкость от осознания данного факта, Том напустил на себя ещё более холодный, отстранённый вид и просто ровным шагом следовал за товарищем, пока тот не нашёл для себя очередной возможности привлечь внимание.
Когда мужчины проходили мимо мясника, тот хотел было бросить в их сторону рассерженный взгляд исподлобья, но поворот головы Тома его опередил. Чуть опустив подбородок, доктор позволил стёклам очков вновь стать прозрачными и ожёг работягу своим фирменным взглядом «я могу вскрыть тебя, и это будет обычный вторник». Против такого даже многолетний опыт потрошения туш бессилен.
Тем временем парочка дошла до Мэй, а значит — и до магазинчика со сладостями. Доктор оставил без видимого внимания фамильярность Тони, но внутренне содрогнулся: сам бы он убийцу в одёжке горничной брать за макушку и уж тем более куда-то поворачивать не решился бы.
«А если Зеро оденется в горничную, рискнёшь?» — съязвил внутренний голос, и Тому пришлось зайти в магазин, чтобы не дать фантазии обрести форму.
Прохлада немного отрезвила голову. И действительно, с какой стати горничной Зеро находиться там, где холодно? У неё же появится такой несвойственный ей румянец…
«Так, стоп!» — рявкнул на себя, не размыкая губ, доктор и шагнул к прилавку, едва не снеся плечом Тони.
— Мне, пожалуйста, «Шварцвальд» — это тот, который с шоколадными коржами, вишней, взбитыми сливками и пропиткой из шнапса, — отчеканил О’Дейл тоном опытного, умудрённого жизнью кондитера и повернулся к Тони с Мэй на случай, если их удивила его осведомлённость в вопросах, касающихся сладостей. — Мне нужно много калорий, знаете ли. Предпочитаю, чтобы они поступали в наиболее вкусном виде.
// Примечание: взгляд Тома на мясника.
[id284464598:bp-36291248_286487|Константин],
Мэй не успела даже толком возмутиться, когда широкая ладонь Данте бесцеремонно опустилась ей на макушку и развернула обратно к кондитерской. Она недовольно нахмурилась, перехватила его кисть и убрала со своих волос.
— Тони, однажды я всё-таки научу тебя держать руки при себе, — проворчала она, последовав за мужчинами. — И вообще, мы вышли за припасами, а не устраивать гастрономическую экскурсию, хмф.
Внутри действительно было замечательно прохладно — Мэй невольно задержалась у входа, ощущая холодный воздух на разгорячённой коже. После чудовищной духоты даже обычная кондитерская с холодильниками казалась маленьким райским уголком. К тому же после недавнего знакомства со вкусом Дьявольского плода сладости выглядели куда привлекательнее обычного. Шинохара приблизилась к витрине, разглядывая разноцветные пирожные, пока Томас не озвучил собственный заказ.
Она повернулась к доктору с лёгким удивлением. От двухметрового здоровяка, ещё вчера превращавшего корабельные коридоры в поле боя, меньше всего ожидалось услышать столь обстоятельное описание шоколадного торта.
— Шварцвальд? — повторила Мэй с едва заметной улыбкой. — Надо же, доктор. А я уже решила, что ты питаешься сырым мясом и лекарствами. Судя по твоему положению, последнее даже правда.
Шутка получилась добродушной. Шинохара прекрасно помнила, в каком состоянии Томаса доставили на «Бэдлак» — и не могла не испытывать уважения к человеку, который ради нескольких почти незнакомых людей принял на себя столько ударов. Правда, его нынешняя прогулка с переломами и многочисленными повязками вызывала определённые сомнения в здравомыслии.
— Только не переусердствуй. Мне бы не хотелось вновь собирать тебя по частям...
Затем Мэй обратилась к продавщице и попросила себе порцию заварного пирожного. Пока та занималась заказом, Шинохара достала список корабельных покупок. Большую часть удалось закончить ещё до встречи с Данте: провизию должны были доставить прямо к причалу, оставалось лишь проверить поставку воды и приобрести несколько медицинских принадлежностей. Последнее стало особенно актуальным после знакомства с боевыми привычками её новых товарищей.
— Кстати, о твоём знакомом, — произнесла Мэй, повернувшись к Данте. — Кто он такой? И почему у меня неприятное предчувствие, что обычным дружеским визитом всё не ограничится?
Она не стала требовать немедленного ответа. Получив своё пирожное, горничная с явным удовольствием откусила от него, ненадолго прикрыв глаза. Прохладный крем оказался тем, чего хотелось после нескольких дней жары.
— Мне осталось совсем немного покупок, так что можем заглянуть к твоему человеку по дороге обратно. Только, пожалуйста, без очередных перестрелок. Я всё ещё хочу покинуть этот остров без новых травм: твоих и моих.
Мэй не успела даже толком возмутиться, когда широкая ладонь Данте бесцеремонно опустилась ей на макушку и развернула обратно к кондитерской. Она недовольно нахмурилась, перехватила его кисть и убрала со своих волос.
— Тони, однажды я всё-таки научу тебя держать руки при себе, — проворчала она, последовав за мужчинами. — И вообще, мы вышли за припасами, а не устраивать гастрономическую экскурсию, хмф.
Внутри действительно было замечательно прохладно — Мэй невольно задержалась у входа, ощущая холодный воздух на разгорячённой коже. После чудовищной духоты даже обычная кондитерская с холодильниками казалась маленьким райским уголком. К тому же после недавнего знакомства со вкусом Дьявольского плода сладости выглядели куда привлекательнее обычного. Шинохара приблизилась к витрине, разглядывая разноцветные пирожные, пока Томас не озвучил собственный заказ.
Она повернулась к доктору с лёгким удивлением. От двухметрового здоровяка, ещё вчера превращавшего корабельные коридоры в поле боя, меньше всего ожидалось услышать столь обстоятельное описание шоколадного торта.
— Шварцвальд? — повторила Мэй с едва заметной улыбкой. — Надо же, доктор. А я уже решила, что ты питаешься сырым мясом и лекарствами. Судя по твоему положению, последнее даже правда.
Шутка получилась добродушной. Шинохара прекрасно помнила, в каком состоянии Томаса доставили на «Бэдлак» — и не могла не испытывать уважения к человеку, который ради нескольких почти незнакомых людей принял на себя столько ударов. Правда, его нынешняя прогулка с переломами и многочисленными повязками вызывала определённые сомнения в здравомыслии.
— Только не переусердствуй. Мне бы не хотелось вновь собирать тебя по частям...
Затем Мэй обратилась к продавщице и попросила себе порцию заварного пирожного. Пока та занималась заказом, Шинохара достала список корабельных покупок. Большую часть удалось закончить ещё до встречи с Данте: провизию должны были доставить прямо к причалу, оставалось лишь проверить поставку воды и приобрести несколько медицинских принадлежностей. Последнее стало особенно актуальным после знакомства с боевыми привычками её новых товарищей.
— Кстати, о твоём знакомом, — произнесла Мэй, повернувшись к Данте. — Кто он такой? И почему у меня неприятное предчувствие, что обычным дружеским визитом всё не ограничится?
Она не стала требовать немедленного ответа. Получив своё пирожное, горничная с явным удовольствием откусила от него, ненадолго прикрыв глаза. Прохладный крем оказался тем, чего хотелось после нескольких дней жары.
— Мне осталось совсем немного покупок, так что можем заглянуть к твоему человеку по дороге обратно. Только, пожалуйста, без очередных перестрелок. Я всё ещё хочу покинуть этот остров без новых травм: твоих и моих.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: