— Ассистент — не шавка! Он свободен уйти, когда пожелает, и даже послать меня. Да и вообще кого угодно!.. И да, чтоб мне треснуть, иногда мы с ним ссоримся! Но я никогда не заставлю его делать того, что он не желает!..
«Прости меня за то, что назвался твоим врагом. Ты имеешь право на свой путь, точно так же, как и я — на противоположный ему. Я лишь надеюсь, что однажды ты поймёшь, что на твоём пути есть лишь новые трупы и тяжесть совершённого».
— …в отличие от всего здешнего сброда, ему известно, что свобода — это не дар, она есть у каждого…
«Ты свободна, Зеро. Была ей всегда. Но у тебя забрали твою свободу. Так верни её».
— …и когда он решит снова со мной работать, я всегда буду ждать его, потому что это — уже мой выбор. Ясно тебе?! Поняла меня?!
«Ты ничего мне не должна. Ни за помощь. Ни за мои якори. Я помог тебе, потому что захотел. И надеюсь, когда всё кончится, ты захочешь узнать, каково стоять на моём пути, а не против меня».
О’Дейл вздохнул. И сразу словно стал больше. Но не как Ванпис: обнажив скрывавшееся в нём угрожающее естество, а скорее как остров, вышедший из морской пучины под напором мощи тектонических сдвигов. Тяжкий груз упал с плеч доктора. И, проморгавшись, он будто только сейчас осознал, что выдал всю эту тираду аккурат посреди «прихожей» Босса, да ещё и — с Тони по одну сторону и каким-то монстром с мечом-арматурой по другую.
На этот раз Том поймал взгляд Тони. Его собственный лучился серебристым светом решимости.
«Да ты начни только, а я подхвачу», — как бы говорил доктор наёмнику одними глазами.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
[id155881200:bp-36291248_284391|Aureus],
Зеро не остановилась сразу. Первые слова Томаса она встретила с раздражением: прикрыла глаза, будто собиралась пропустить его проповедь мимо ушей. Но чем дальше говорил доктор, тем медленнее становился её шаг. На словах о свободе металлические пальцы сжались так сильно, что шарниры тихо скрипнули. Разумеется, она понимала, что никакого ассистента у него нет. Понимала и то, кому на самом деле предназначена эта нелепая, нарочито грубая речь.
Зеро всё же оглянулась через плечо. Смотрела долго, хмуро и почти злобно. «Свобода есть у каждого?» Прекрасная мысль для человека, которого вовсе не было в рабстве. Ему не ампутировали руку просто потому, что рядом не было достойного доктора. Его не передавали из руки в руки, будто бы какой-то товар. И уж точно от него не хочет избавиться собственный хозяин, поскольку игрушка стала невыгодной. Всё это сильно провоцировало Зеро, но почему-то сейчас ей не хотелось наброситься на него. Возможно, потому что Томас не говорил, будто собирается освободить её. Он просто оставлял дверь открытой.
— Ты отвратительно врёшь, доктор, — наконец сказала она негромко. — Если твой ассистент ещё хоть раз согласится на тебя работать, значит, он полный идиот.
Затем взгляд Зеро изменился — потерял насмешку, привычную колкость.
— Но... я поняла.
Зеро резко дёрнула верёвку Мэй и первой направилась к массивной двери. Шинохара успела бросить на Томаса и Данте короткий взгляд из под чёлки. Ни напутствий, ни красивых слов. Не к месту было... Всё, что нужно было сказать перед началом, они уже сказали на «Бэдлаке».
В приёмной стало непривычно тихо. За тяжёлой створкой исчезли Мэй и Зеро, замки один за другим встали на место, и теперь между Данте и этой дверью оставался только мужчина в чёрном.
Секретарша спокойно поправила очки и открыла книгу на заложенной странице. Казалось, происходящее перестало её интересовать.
Телохранитель же двинулся вперёд.
Ребеллион сорвался с плеча настолько резко, что тяжёлый клинок превратился в серебристую полосу. Воздух возле лица Данте хлопнул — острие остановилось в нескольких сантиметрах от его горла. Если бы мужчина захотел, он бы уже снёс голову пленника.
— Арматура, значит? — спокойно спросил он. Взгляд больше не выражал скуки — теперь в нём появился откровенный, почти хищный интерес.
Лезвие резко опустилось вниз, перерезая верёвку, что удерживает запястья Данте.Телохранитель даже не взглянул на неё — медленно отвёл Ребеллион в сторону и сделал шаг назад. Не для безопасности, а чтобы предоставить пространство.
— Двести пятьдесят миллионов, — снова произнёс он. — Я договорился с Боссом. Денюжки за твою голову пойдут в мой карман, но я не хочу, чтобы всякий думал, будто бы мне принесли готовое на блюдечке.
Секретарша наконец подняла глаза от книги.
— Не здесь, — хмуро предупредила та.
— Здесь, — резко отрезал тот. — Я закончу за пару движений, милашка. Ты не успеешь даже испугаться.
Телохранитель повернул голову в сторону стойки, где покоились конфискованные сабли, двуручники и кинжалы. Затем снова посмотрел на Данте.
— Можешь продолжать играть пленника, а можешь выиграть себе свободу. Если ты победишь меня, больше не останется никого, кто бы встал у тебя на пути, — мужчина хищно усмехнулся.
Тогда секретарша резко встала с места, хлопая книгой. Она была полна протестом.
— Прекратите сейчас же! Если вы начнёте драку, я тут же вызову охрану!
— И что эти сосунки мне сделают? — усмехнулся наёмник, но затем перевёл взгляд на доктора. — А ты отойди в сторону, здоровяк, иначе тоже получишь. Я щадить не стану.
Зеро не остановилась сразу. Первые слова Томаса она встретила с раздражением: прикрыла глаза, будто собиралась пропустить его проповедь мимо ушей. Но чем дальше говорил доктор, тем медленнее становился её шаг. На словах о свободе металлические пальцы сжались так сильно, что шарниры тихо скрипнули. Разумеется, она понимала, что никакого ассистента у него нет. Понимала и то, кому на самом деле предназначена эта нелепая, нарочито грубая речь.
Зеро всё же оглянулась через плечо. Смотрела долго, хмуро и почти злобно. «Свобода есть у каждого?» Прекрасная мысль для человека, которого вовсе не было в рабстве. Ему не ампутировали руку просто потому, что рядом не было достойного доктора. Его не передавали из руки в руки, будто бы какой-то товар. И уж точно от него не хочет избавиться собственный хозяин, поскольку игрушка стала невыгодной. Всё это сильно провоцировало Зеро, но почему-то сейчас ей не хотелось наброситься на него. Возможно, потому что Томас не говорил, будто собирается освободить её. Он просто оставлял дверь открытой.
— Ты отвратительно врёшь, доктор, — наконец сказала она негромко. — Если твой ассистент ещё хоть раз согласится на тебя работать, значит, он полный идиот.
Затем взгляд Зеро изменился — потерял насмешку, привычную колкость.
— Но... я поняла.
Зеро резко дёрнула верёвку Мэй и первой направилась к массивной двери. Шинохара успела бросить на Томаса и Данте короткий взгляд из под чёлки. Ни напутствий, ни красивых слов. Не к месту было... Всё, что нужно было сказать перед началом, они уже сказали на «Бэдлаке».
В приёмной стало непривычно тихо. За тяжёлой створкой исчезли Мэй и Зеро, замки один за другим встали на место, и теперь между Данте и этой дверью оставался только мужчина в чёрном.
Секретарша спокойно поправила очки и открыла книгу на заложенной странице. Казалось, происходящее перестало её интересовать.
Телохранитель же двинулся вперёд.
Ребеллион сорвался с плеча настолько резко, что тяжёлый клинок превратился в серебристую полосу. Воздух возле лица Данте хлопнул — острие остановилось в нескольких сантиметрах от его горла. Если бы мужчина захотел, он бы уже снёс голову пленника.
— Арматура, значит? — спокойно спросил он. Взгляд больше не выражал скуки — теперь в нём появился откровенный, почти хищный интерес.
Лезвие резко опустилось вниз, перерезая верёвку, что удерживает запястья Данте.Телохранитель даже не взглянул на неё — медленно отвёл Ребеллион в сторону и сделал шаг назад. Не для безопасности, а чтобы предоставить пространство.
— Двести пятьдесят миллионов, — снова произнёс он. — Я договорился с Боссом. Денюжки за твою голову пойдут в мой карман, но я не хочу, чтобы всякий думал, будто бы мне принесли готовое на блюдечке.
Секретарша наконец подняла глаза от книги.
— Не здесь, — хмуро предупредила та.
— Здесь, — резко отрезал тот. — Я закончу за пару движений, милашка. Ты не успеешь даже испугаться.
Телохранитель повернул голову в сторону стойки, где покоились конфискованные сабли, двуручники и кинжалы. Затем снова посмотрел на Данте.
— Можешь продолжать играть пленника, а можешь выиграть себе свободу. Если ты победишь меня, больше не останется никого, кто бы встал у тебя на пути, — мужчина хищно усмехнулся.
Тогда секретарша резко встала с места, хлопая книгой. Она была полна протестом.
— Прекратите сейчас же! Если вы начнёте драку, я тут же вызову охрану!
— И что эти сосунки мне сделают? — усмехнулся наёмник, но затем перевёл взгляд на доктора. — А ты отойди в сторону, здоровяк, иначе тоже получишь. Я щадить не стану.
[id155881200:bp-36291248_284391|Aureus], [id543751360:bp-36291248_284433|Tori],
И да начнётся бедлам. Неразбериха.
Серебряный полумесяц со свистом рассёк воздух, будто бы отлитое из неведомо чего лезвие весило не больше тростинки, подобранной на дороге. Данте знал траекторию, стоило охраннику двинуть плечом и напрячь жилы в кулаке. Мог увернуться. Правда мог. Чего не мог — знать, последний ли миг живёт. Не обладал мифической силой видеть дальше действительности. Только волей характера заставил себя остаться на месте и это, кажется, окупилось сполна.
Капля пота, тем не менее, скатилась со лба.
Следующее, что облегчило ему жизнь — свобода в руках. Тони вскинул брови от приятного удивления, и не многозначно потёр покрасневшие запястья, с благодарностью принимая подарок.
— Знаешь, я должен извиниться, — с улыбкой говорил блондин, медленно пятясь к усеянной оружием стене. — Я думал, ты из тех типов, которые сделают всё, чтобы ударить в спину.
На стену он взглянул лишь раз, до этого, и поэтому ладонь безошибочно легла на рукоять двуручного меча. Сжал кулак, пробуя эргономику. Выписал в воздухе эллипс, чтобы выжечь в мозге его вес. Попробовал шершавое остриё на большой палец — не подсунули ли ему красивую игрушку.
— Такое предложение тяжело отвергнуть… Ах, я прям тронут! Мне нравятся такие, как ты! Я, чёрт подери, живу этим! — А разозлённой секретарше он только послал воздушный поцелуйчик и подмигнул. Любовь! — Уверен, стоит тебе увидеть меня в деле, как захочешь пойти со мной на свиданку!
Меч попрыгал то в одну руку, то в другую. Сердце отыгрывает ритм. Данте волновался всю дорогу, но именно сейчас, когда ему могут запросто отсечь голову, всё стало гораздо легче…
«Запросто? Пусть этот бугай только попробует!»
Данте покажет бой. Данте докажет своё первенство, докажет свой статус, и остальные наконец увидят, что не только языком он трепать способен!
— МАСТЕР МЕЧА! — Воспел он гордо, воспел он чётко, щёлкнул пальцами. Кожаный плащ трепыхнулся в воздухе, казалось, от одной его мощи, ведь ветра здесь не видать.
ЖАЛО! Рывок, на который тяжело среагировать. Мечник сорвался с места, как стрела, рассекая воздух, пока тот белой дымкой огибает силуэт хозяина конусом. Сразу после он, не дожидаясь чужих действий, опишет мечом круг, поднимая локти над головой — способ избежать мгновенной контратаки и тут же отскочит, пока на лезвие клинка собирается алое свечение. Даст себе время подготовиться. Если ему позволят.
— Том, не обижайся, дружище! Потом можешь тоже кому-нибудь морду разбить!
И да начнётся бедлам. Неразбериха.
Серебряный полумесяц со свистом рассёк воздух, будто бы отлитое из неведомо чего лезвие весило не больше тростинки, подобранной на дороге. Данте знал траекторию, стоило охраннику двинуть плечом и напрячь жилы в кулаке. Мог увернуться. Правда мог. Чего не мог — знать, последний ли миг живёт. Не обладал мифической силой видеть дальше действительности. Только волей характера заставил себя остаться на месте и это, кажется, окупилось сполна.
Капля пота, тем не менее, скатилась со лба.
Следующее, что облегчило ему жизнь — свобода в руках. Тони вскинул брови от приятного удивления, и не многозначно потёр покрасневшие запястья, с благодарностью принимая подарок.
— Знаешь, я должен извиниться, — с улыбкой говорил блондин, медленно пятясь к усеянной оружием стене. — Я думал, ты из тех типов, которые сделают всё, чтобы ударить в спину.
На стену он взглянул лишь раз, до этого, и поэтому ладонь безошибочно легла на рукоять двуручного меча. Сжал кулак, пробуя эргономику. Выписал в воздухе эллипс, чтобы выжечь в мозге его вес. Попробовал шершавое остриё на большой палец — не подсунули ли ему красивую игрушку.
— Такое предложение тяжело отвергнуть… Ах, я прям тронут! Мне нравятся такие, как ты! Я, чёрт подери, живу этим! — А разозлённой секретарше он только послал воздушный поцелуйчик и подмигнул. Любовь! — Уверен, стоит тебе увидеть меня в деле, как захочешь пойти со мной на свиданку!
Меч попрыгал то в одну руку, то в другую. Сердце отыгрывает ритм. Данте волновался всю дорогу, но именно сейчас, когда ему могут запросто отсечь голову, всё стало гораздо легче…
«Запросто? Пусть этот бугай только попробует!»
Данте покажет бой. Данте докажет своё первенство, докажет свой статус, и остальные наконец увидят, что не только языком он трепать способен!
— МАСТЕР МЕЧА! — Воспел он гордо, воспел он чётко, щёлкнул пальцами. Кожаный плащ трепыхнулся в воздухе, казалось, от одной его мощи, ведь ветра здесь не видать.
ЖАЛО! Рывок, на который тяжело среагировать. Мечник сорвался с места, как стрела, рассекая воздух, пока тот белой дымкой огибает силуэт хозяина конусом. Сразу после он, не дожидаясь чужих действий, опишет мечом круг, поднимая локти над головой — способ избежать мгновенной контратаки и тут же отскочит, пока на лезвие клинка собирается алое свечение. Даст себе время подготовиться. Если ему позволят.
— Том, не обижайся, дружище! Потом можешь тоже кому-нибудь морду разбить!
[id543751360:bp-36291248_284433|Tori], [id284464598:bp-36291248_284574|Константин],
Том взглянул в глаза обернувшейся через плечо Зеро с присущим ему уверенным спокойствием во взгляде — даже напускная агрессия не вымыла серебристый блеск, заметный за рядом непослушных прядей. В ответ на слова мечницы доктор заиграл желваками: гипертрофированная, но искренняя реакция на очередную колотую рану, оставленную метафорическими «шипами», которыми ощетинилась его собеседница.
«Ну, а чего ты, собственно, ожидал? Что она пойдёт тебе навстречу?» — внутренний голос оставался к О’Дейлу всё так же беспощаден. Однако затем ему пришлось заткнуться. Слова, вряд ли способные произвести впечатление, будучи сказанными чьими угодно устами, заставили Тома широко распахнуть глаза, когда их произнесла Зеро.
— Я рад, — произнёс он так тихо и мимолётно, что фраза слилась со вздохом, прозвучав совсем неслышно.
А между тем страсти продолжили накаляться. Впрочем, чего ещё можно ожидать от Тони Ванписа? Хотя, вынужден был признать доктор, его оппонент ничуть не отставал от белоголового наёмника в сумасбродстве: решил устроить с ним «честный» (т. е. по-своему, в ущерб себе) бой. И это при том, что мечнику известна колоссальная награда за его визави, а рядом сидит секретарша Босса и просит не устраивать разборку в «предбаннике».
— Конечно. В конце концов, кто я такой? — пожал плечами Том и сделал шаг назад и в сторону, предварительно слегка приподняв стянутые верёвкой запястья. Если этому типу всерьёз хочется нажить себе проблем, то кто он такой, чтобы ему мешать?
«Ну вот. Понеслась», — отметил доктор, едва заметно сморщившись: уж больно громко Тони выкрикнул свой новообретённый (осталось понять, заслуженный ли)… Титул? Состояние души? Как бы то ни было, наёмник в красном плаще решил поскорее подкрепить возглас делом, продемонстрировав несколько финтов, ни с одним из которых сам Том не хотел бы столкнуться лично. По крайней мере, не сегодня.
— Развлекайся, Тони, — ответил О’Дейл на реплику товарища, невольно приподняв уголки рта в едва различимой улыбке. Всё же эта яркая, горящая аки пожар натура не может не расположить к себе. — Кстати, об этом…
Проницательный взгляд доктора сфокусировался на выражении лица секретарши, ища в нём подтверждение её готовности претворить угрозы в жизнь. А впрочем, это уже и не требовалось вовсе: через тот же проход, которым воспользовалась четвёрка немногим ранее, в кабинет вошли два бугая. Или, вернее сказать, полтора. Весьма распространённый, можно сказать, хрестоматийный дуэт в его естественной среде возникновения: дуболом, поперёк себя шире, судя по взгляду, привычный встречать угрозу лбом; и чахлый задохлик с вороватым взглядом. Симбиоз двух противоположностей был столь очевиден, что — будь ситуация не столь накалена — можно было бы даже посмеяться.
— Какого хрена?! — воскликнул доходяга, привычный говорить за двоих, и ткнул мушкетом в направлении Тони и его оппонента.
Конечно, вошедшие обратили внимание лишь на них двоих — уж больно сильно те концентрировали на себе энергетику помещения. Тем лучше для невзрачного, задвухметрового доктора. Покрутив шеей до ощутимого хруста, он двинулся к проходу аккурат в момент возникновения там новых переменных. Обрывки рубашки сами собой сползли со вздувшихся мускулов, а верёвки — нет, не лопнули, а почти «взорвались», разлетевшись ошмётками пеньки.
— Э-э… — протянул малогабаритный головорез, осознав, что его тщедушное запястье вдруг потяжелело востократ. — А ты ещ… А-агх?!
Не особенно сложно сломать чьё-то запястье, когда можешь обхватить его двумя пальцами и имеешь (неофициально) степень по лечению переломов.
— Отпусти меня!..
Ну, Том и отпустил. А если быть более точным, запустил доходягой в глубь коридора — тот так и исчез в сгустившемся мраке, оставив после себя только гаснущее эхо.
Том взглянул в глаза обернувшейся через плечо Зеро с присущим ему уверенным спокойствием во взгляде — даже напускная агрессия не вымыла серебристый блеск, заметный за рядом непослушных прядей. В ответ на слова мечницы доктор заиграл желваками: гипертрофированная, но искренняя реакция на очередную колотую рану, оставленную метафорическими «шипами», которыми ощетинилась его собеседница.
«Ну, а чего ты, собственно, ожидал? Что она пойдёт тебе навстречу?» — внутренний голос оставался к О’Дейлу всё так же беспощаден. Однако затем ему пришлось заткнуться. Слова, вряд ли способные произвести впечатление, будучи сказанными чьими угодно устами, заставили Тома широко распахнуть глаза, когда их произнесла Зеро.
— Я рад, — произнёс он так тихо и мимолётно, что фраза слилась со вздохом, прозвучав совсем неслышно.
А между тем страсти продолжили накаляться. Впрочем, чего ещё можно ожидать от Тони Ванписа? Хотя, вынужден был признать доктор, его оппонент ничуть не отставал от белоголового наёмника в сумасбродстве: решил устроить с ним «честный» (т. е. по-своему, в ущерб себе) бой. И это при том, что мечнику известна колоссальная награда за его визави, а рядом сидит секретарша Босса и просит не устраивать разборку в «предбаннике».
— Конечно. В конце концов, кто я такой? — пожал плечами Том и сделал шаг назад и в сторону, предварительно слегка приподняв стянутые верёвкой запястья. Если этому типу всерьёз хочется нажить себе проблем, то кто он такой, чтобы ему мешать?
«Ну вот. Понеслась», — отметил доктор, едва заметно сморщившись: уж больно громко Тони выкрикнул свой новообретённый (осталось понять, заслуженный ли)… Титул? Состояние души? Как бы то ни было, наёмник в красном плаще решил поскорее подкрепить возглас делом, продемонстрировав несколько финтов, ни с одним из которых сам Том не хотел бы столкнуться лично. По крайней мере, не сегодня.
— Развлекайся, Тони, — ответил О’Дейл на реплику товарища, невольно приподняв уголки рта в едва различимой улыбке. Всё же эта яркая, горящая аки пожар натура не может не расположить к себе. — Кстати, об этом…
Проницательный взгляд доктора сфокусировался на выражении лица секретарши, ища в нём подтверждение её готовности претворить угрозы в жизнь. А впрочем, это уже и не требовалось вовсе: через тот же проход, которым воспользовалась четвёрка немногим ранее, в кабинет вошли два бугая. Или, вернее сказать, полтора. Весьма распространённый, можно сказать, хрестоматийный дуэт в его естественной среде возникновения: дуболом, поперёк себя шире, судя по взгляду, привычный встречать угрозу лбом; и чахлый задохлик с вороватым взглядом. Симбиоз двух противоположностей был столь очевиден, что — будь ситуация не столь накалена — можно было бы даже посмеяться.
— Какого хрена?! — воскликнул доходяга, привычный говорить за двоих, и ткнул мушкетом в направлении Тони и его оппонента.
Конечно, вошедшие обратили внимание лишь на них двоих — уж больно сильно те концентрировали на себе энергетику помещения. Тем лучше для невзрачного, задвухметрового доктора. Покрутив шеей до ощутимого хруста, он двинулся к проходу аккурат в момент возникновения там новых переменных. Обрывки рубашки сами собой сползли со вздувшихся мускулов, а верёвки — нет, не лопнули, а почти «взорвались», разлетевшись ошмётками пеньки.
— Э-э… — протянул малогабаритный головорез, осознав, что его тщедушное запястье вдруг потяжелело востократ. — А ты ещ… А-агх?!
Не особенно сложно сломать чьё-то запястье, когда можешь обхватить его двумя пальцами и имеешь (неофициально) степень по лечению переломов.
— Отпусти меня!..
Ну, Том и отпустил. А если быть более точным, запустил доходягой в глубь коридора — тот так и исчез в сгустившемся мраке, оставив после себя только гаснущее эхо.
— Ты за это!.. — появление Тома извне поля зрения произошло так быстро, что к тому времени, как мысль сумела найти проход в мозги здоровяка, тот уже остался с ним один на один. Что, впрочем, его ничуть не смутило. — Да я тебя!..
— Г-хн!.. — простонал доктор сквозь зубы, когда смуглокожая лапа стиснула его горло, а вторая отбила махом запястье, ещё не успевшее превратиться в якорь.
Может, этот богатырь преступного мира и был тугодумом, но драк явно повидал изрядно: не стал бить или отбрасывать соперника, давая тому время и пространство для манёвра. Наоборот, он втащил Тома в коридор, из которого вышел, и, пользуясь ограниченностью пространства, начал вдавливать его в стену.
«Неожиданно… Однако…» — подумал доктор, с удивлением осознавая, что не может разжать хватку, которая, набирая силу, грозила не только лишить его воздуха, но и повредить трахею. — «В такой тесноте… Мне не вложить всю силу… Ни разжать… Ни ударить нормально… Вот только!»
Раздался треск. Здоровила осклабился, видно, приняв тошнотворный звук за предсмертный крик вражьего позвоночника.
— Перелом… рёбер… Много… — шипел Том, чувствуя, как в спину впиваются щепки: от давления, оказываемого его телом, стена начала проминаться, а доски — лопаться, намекая, что через пару секунд в коридоре появится непредусмотренный планировкой выход. — Есть риск… повреждения лёгких… осколками…
— А? — нахмурился головорез, ощутив, к своему удивлению, не бессмысленные удары по натренированным бокам, а лишь мягкое прикосновение обшарпанных костяшек.
«Коцуноми!» — повинуясь мысленной команде, кулаки Тома, приставленные к рёбрам бандита, превратились в цельностальные якоря: каждый вылетел из предплечья, преодолевая метр пространства за секунду. Вот только пространства там никакого не было — только человеческая грудная клетка, одномоментно сплюснутая давлением двух металлических стрел.
— Гх-ах!.. — вместе со сдавленным хрипом изо рта здоровяка вырвалась кровь. — Ещё не всё!.. — однако он не сдался и что было сил размахнулся, собираясь впечатать голову Тома в стену.
— Нет, приятель. Всё, — отозвался тот и этой самой головой, по неозвученной команде «Сийнэ» отрастившей сталь посреди лица, врезал по лбу противника.
Вмятина в форме якоря, оставшаяся на нём, возвещала о сотрясении какой-то там степени. Как и закатившиеся глаза.
— Ну-ка… Не падаем!.. — не думая о саднящей боли, обхватившей горло ошейником, доктор поймал падающего бандита и взвалил на плечо. Бедняга только хрипнул, оросив спину, над которой повис, каплями крови. — Перестарался я… Надо бы оттащить его отсюда.
Но куда пойти? Вернуться в прихожую Босса, чтобы там Тони или его спарринг-партнёр ненароком добили покалеченного ударной волной? Нет, надо дойти до лифта и оставить его там. В коридоре точно перетопчут и не заметят.
«Удачи, Тони», — подумал Том и, отсалютовав наёмнику кулаком из полумрака коридора, двинулся прочь, в глубины галеона.
* * *
[ Несколько минут спустя. У подъёмника ]
— Да говорю вам!.. Там чёрт пойми что началось! Эту белобрысую потаскуху не видать, стоит какой-то красный с мечом наголо, а перед ним — тот, кого Босс нанял. Ещё и здоровяк этот… Смотрите, что он со мной сделал!
В подтверждение своих слов коротышка замахал увечной рукой.
— Вот этот здоровяк?.. — спросил один из бандитов в составе небольшого отряда. Они поднялись на подъемнике меньше минуты назад, решив, что дуэт разбирается с ситуацией слишком долго.
Услышав вопрос, дюжина лиц повернулась в сторону входа в помещение. Нагибаясь, чтобы не снести притолоку лбом, через него внутрь вошёл здоровяк с телом на плече. По плечам незнакомца стекала кровь, смешанная с потом, глаза горели могильным холодом.
— П… Пивз?! — воскликнул, распахнув глаза, доходяга со сломанной рукой. — Он убил его!.. Стреляйте, говорю вам! Стреляйте!
— Г-хн!.. — простонал доктор сквозь зубы, когда смуглокожая лапа стиснула его горло, а вторая отбила махом запястье, ещё не успевшее превратиться в якорь.
Может, этот богатырь преступного мира и был тугодумом, но драк явно повидал изрядно: не стал бить или отбрасывать соперника, давая тому время и пространство для манёвра. Наоборот, он втащил Тома в коридор, из которого вышел, и, пользуясь ограниченностью пространства, начал вдавливать его в стену.
«Неожиданно… Однако…» — подумал доктор, с удивлением осознавая, что не может разжать хватку, которая, набирая силу, грозила не только лишить его воздуха, но и повредить трахею. — «В такой тесноте… Мне не вложить всю силу… Ни разжать… Ни ударить нормально… Вот только!»
Раздался треск. Здоровила осклабился, видно, приняв тошнотворный звук за предсмертный крик вражьего позвоночника.
— Перелом… рёбер… Много… — шипел Том, чувствуя, как в спину впиваются щепки: от давления, оказываемого его телом, стена начала проминаться, а доски — лопаться, намекая, что через пару секунд в коридоре появится непредусмотренный планировкой выход. — Есть риск… повреждения лёгких… осколками…
— А? — нахмурился головорез, ощутив, к своему удивлению, не бессмысленные удары по натренированным бокам, а лишь мягкое прикосновение обшарпанных костяшек.
«Коцуноми!» — повинуясь мысленной команде, кулаки Тома, приставленные к рёбрам бандита, превратились в цельностальные якоря: каждый вылетел из предплечья, преодолевая метр пространства за секунду. Вот только пространства там никакого не было — только человеческая грудная клетка, одномоментно сплюснутая давлением двух металлических стрел.
— Гх-ах!.. — вместе со сдавленным хрипом изо рта здоровяка вырвалась кровь. — Ещё не всё!.. — однако он не сдался и что было сил размахнулся, собираясь впечатать голову Тома в стену.
— Нет, приятель. Всё, — отозвался тот и этой самой головой, по неозвученной команде «Сийнэ» отрастившей сталь посреди лица, врезал по лбу противника.
Вмятина в форме якоря, оставшаяся на нём, возвещала о сотрясении какой-то там степени. Как и закатившиеся глаза.
— Ну-ка… Не падаем!.. — не думая о саднящей боли, обхватившей горло ошейником, доктор поймал падающего бандита и взвалил на плечо. Бедняга только хрипнул, оросив спину, над которой повис, каплями крови. — Перестарался я… Надо бы оттащить его отсюда.
Но куда пойти? Вернуться в прихожую Босса, чтобы там Тони или его спарринг-партнёр ненароком добили покалеченного ударной волной? Нет, надо дойти до лифта и оставить его там. В коридоре точно перетопчут и не заметят.
«Удачи, Тони», — подумал Том и, отсалютовав наёмнику кулаком из полумрака коридора, двинулся прочь, в глубины галеона.
* * *
[ Несколько минут спустя. У подъёмника ]
— Да говорю вам!.. Там чёрт пойми что началось! Эту белобрысую потаскуху не видать, стоит какой-то красный с мечом наголо, а перед ним — тот, кого Босс нанял. Ещё и здоровяк этот… Смотрите, что он со мной сделал!
В подтверждение своих слов коротышка замахал увечной рукой.
— Вот этот здоровяк?.. — спросил один из бандитов в составе небольшого отряда. Они поднялись на подъемнике меньше минуты назад, решив, что дуэт разбирается с ситуацией слишком долго.
Услышав вопрос, дюжина лиц повернулась в сторону входа в помещение. Нагибаясь, чтобы не снести притолоку лбом, через него внутрь вошёл здоровяк с телом на плече. По плечам незнакомца стекала кровь, смешанная с потом, глаза горели могильным холодом.
— П… Пивз?! — воскликнул, распахнув глаза, доходяга со сломанной рукой. — Он убил его!.. Стреляйте, говорю вам! Стреляйте!
— Слушайте, — начал Том, примирительно подняв свободную руку, — я тоже пришёл сюда, чтобы подраться, но этому парню нужна помощь, и поскорее…
— ДА СТРЕЛЯЙТЕ УЖЕ В НЕГО, ВАШУ МАМАШУ!
Доктора, а точнее его «пациента», спасла только заминка, невольно сделанная головорезами: их внимание оказалось рассредоточено между кричащим коротышкой и даже как-то комично вежливым гигантом. Поэтому они начали палить на пару секунд позже — этого времени Тому хватило, чтобы насколько возможно бережно откинуть тело Пивза себе за спину и скомандовать телу: «Сийнэ»!
— Стреляйте же!.. Ну дурни! А-?! К-какого хрена?!
Вслед за коротышкой начали кричать и те, кто спустил курок.
— Не стрелять! Прекратить, блять, чтоб вас!..
Тело О’Дейла занимало собой всё пространство прохода. Таким образом, отступив на шаг, он оказался прикрыт с боков границами дверной коробки и стенами. Вместе с тем доктор сгруппировался, закрыв предплечьями голову, грудь и верхнюю треть живота. Отросшие на поверхности его тела якоря стали монолитной стальной бронёй. А что бывает, когда почти десяток человек стреляет в цельнометаллическую стену с малого расстояния, находясь при этом в очень замкнутом пространстве?
«Одно слово: рикошет», — отметил про себя Том отнюдь не весело и двинулся вперёд, рассекая облако порохового дыма аки ледокол, движимый на высокоактивной праведной ярости.
— Он ведь был вашим товарищем!.. — проскрежетал зубами доктор и затем зарычал: уже не от гнева, а потому что сбоку ему прилетело прикладом винтовки.
Правда, удар пришёл аккурат в якорь, выросший вдоль плеча. Во все стороны разлетелись детали. Когда об пол звякнул погнутый ствол, пришёл черёд нового «дождя» — на этот раз из выбитых зубов и крови.
— Получай!
Кажется, то был топор. Впрочем, какая разница? Навстречу его свистящему лезвию Том направил якорь, которым стала его рука. Брызнули искры. Бандит отступил, оттеснённый ударом, подобным кузнечному молоту, а затем обнаружил себя летящим вдоль комнаты. «Приземление» случилось впечатыванием в противоположную стену.
Не считая этих двоих, единственным, в кого не попало шальной пулей или её осколком, оказался тот самый худосочный недоносок. Тот самый, что вызвал обстрел своего товарища.
— Я… Я!.. — задыхаясь от страха перед нависшей громадой мускулов, покрытых сталью, пищал он.
— Кое в чём она всё-таки была права. Некоторых «болезнь» затронула так глубоко, что их уже не вылечишь… Однако я обязан попытаться…
— Да о чём ты вообще?!..
Разговор был окончен ударом якоря по темечку. Том был не в настроении разъяснять пациентам их диагнозы. Окинув отсутствующим взглядом комнату, заваленную стенающими телами, он только покачал головой и двинулся к подъёмнику.
День обещал выдаться очень длинным…
— ДА СТРЕЛЯЙТЕ УЖЕ В НЕГО, ВАШУ МАМАШУ!
Доктора, а точнее его «пациента», спасла только заминка, невольно сделанная головорезами: их внимание оказалось рассредоточено между кричащим коротышкой и даже как-то комично вежливым гигантом. Поэтому они начали палить на пару секунд позже — этого времени Тому хватило, чтобы насколько возможно бережно откинуть тело Пивза себе за спину и скомандовать телу: «Сийнэ»!
— Стреляйте же!.. Ну дурни! А-?! К-какого хрена?!
Вслед за коротышкой начали кричать и те, кто спустил курок.
— Не стрелять! Прекратить, блять, чтоб вас!..
Тело О’Дейла занимало собой всё пространство прохода. Таким образом, отступив на шаг, он оказался прикрыт с боков границами дверной коробки и стенами. Вместе с тем доктор сгруппировался, закрыв предплечьями голову, грудь и верхнюю треть живота. Отросшие на поверхности его тела якоря стали монолитной стальной бронёй. А что бывает, когда почти десяток человек стреляет в цельнометаллическую стену с малого расстояния, находясь при этом в очень замкнутом пространстве?
«Одно слово: рикошет», — отметил про себя Том отнюдь не весело и двинулся вперёд, рассекая облако порохового дыма аки ледокол, движимый на высокоактивной праведной ярости.
— Он ведь был вашим товарищем!.. — проскрежетал зубами доктор и затем зарычал: уже не от гнева, а потому что сбоку ему прилетело прикладом винтовки.
Правда, удар пришёл аккурат в якорь, выросший вдоль плеча. Во все стороны разлетелись детали. Когда об пол звякнул погнутый ствол, пришёл черёд нового «дождя» — на этот раз из выбитых зубов и крови.
— Получай!
Кажется, то был топор. Впрочем, какая разница? Навстречу его свистящему лезвию Том направил якорь, которым стала его рука. Брызнули искры. Бандит отступил, оттеснённый ударом, подобным кузнечному молоту, а затем обнаружил себя летящим вдоль комнаты. «Приземление» случилось впечатыванием в противоположную стену.
Не считая этих двоих, единственным, в кого не попало шальной пулей или её осколком, оказался тот самый худосочный недоносок. Тот самый, что вызвал обстрел своего товарища.
— Я… Я!.. — задыхаясь от страха перед нависшей громадой мускулов, покрытых сталью, пищал он.
— Кое в чём она всё-таки была права. Некоторых «болезнь» затронула так глубоко, что их уже не вылечишь… Однако я обязан попытаться…
— Да о чём ты вообще?!..
Разговор был окончен ударом якоря по темечку. Том был не в настроении разъяснять пациентам их диагнозы. Окинув отсутствующим взглядом комнату, заваленную стенающими телами, он только покачал головой и двинулся к подъёмнику.
День обещал выдаться очень длинным…
[id284464598:bp-36291248_284574|Константин],
Секретарша успела сохранить невозмутимость ровно до того момента, когда Данте исчез с прежнего места. Её ладонь сама метнулась под стол и ударила по спрятанной кнопке. Где-то за стеной взвыл сигнал, а из коридора почти сразу послышались тяжёлые шаги вызванной охраны. Женщина отшатнулась вместе с креслом, едва не опрокинув чернильницу. Теперь толстая книга служила ей скорее щитом, чем рабочим инструментом.
Телохранитель не посмотрел ни на неё, ни на появившуюся в проходе подмогу. Его интересовало только белое пятно волос, несшееся прямо на него.
— Вот теперь...
Ребеллион сорвался с плеча. «ЖАЛО» встретилось не с телом, а с широким серебристым лезвием. Мужчина не попытался принять стремительный удар грубой силой: развернул клинок и подставил его так, чтобы увести острие в сторону. Металл ударил о металл, фонтан искр брызнул почти до потолка.
— ...интереснее.
Улыбка исчезла. Не потому, что ему перестало нравиться происходящее — совсем наоборот.
Данте уже закручивал меч над головой, отрезая возможность простой контратаки. Телохранитель едва начал движение следом, как чужое лезвие заставило его изменить решение. Вместо погони он резко остановился и отвёл корпус назад. Самый край вращающегося клинка прошёл возле груди и рассёк ткань чёрного плаща. Небольшой кусок материала медленно упал на пол.
В коридоре тем временем уже творилось что-то совершенно постороннее. Слышались крики, грохот, удар о металлическую стену. Секретарша дрожала от звуков и окончательно сползла с кресла за массивный стол.
— Вы оба ненормальные! — впервые сорвался её холодный голос. — Это кабинет господина! Прекратите немедленно!
Телохранитель словно не услышал. Он медленно снял плащ с плеч и отбросил его в сторону. Под ним оказалась простая тёмная рубашка, плотно облегавшая руки и спину. Ребеллион перешёл из одной руки в обе. Никакой эффектной стойки — клинок оказался опущен почти к самому полу, остриём чуть в сторону.
Первый обмен ударами дал ему ровно столько информации, сколько требовалось. Данте был действительно быстр. Почти мгновенный рывок, работа мечом после него, а теперь на чужом клинке собиралось алое свечение.
Тяжёлый сапог встал на металлический пол так уверенно, словно под ним находилась не палуба корабля, а монолитная скала. Плечи телохранителя немного опустились, центр тяжести ушёл вниз. Даже его дыхание изменилось — стало коротким и размеренным. Под тканью рубашки мышцы будто ожили, плотнее собираясь вокруг плеч, спины и предплечий. Сэймэй Кикан позволял телу подчиняться ему столь же точно, как клинок.
Воля Вооружения покрыла предплечье и пальцы, перешла на рукоять Ребеллиона и поползла вдоль чудовищного лезвия.
Вместо ожидания подготовленной атаки он сам резко сократил дистанцию. Не рывком, а одним тяжёлым шагом, от которого металлическая плита под сапогом прогнулась. Ребеллион пошёл снизу вверх по диагонали: движение вынуждало противника либо уйти, либо поднять меч для защиты.
И именно тогда вся сила «земли» раскрывалась по-настоящему.
Мужчина перехватил рукоять двумя руками и без остановки перевёл клинок в сокрушительный нисходящий удар — просто гора, падающая сверху. Клинок с силой Земли, покрытый Волей Вооружения, рассекал воздух с низким гулом. Если Данте решит встретить Ребеллион своим мечом, телохранитель намеревался не отбить оружие в сторону — продавить его вместе с владельцем, заставив принять на руки весь вес удара. Если уйдёт — клинок продолжит движение до самого металлического пола.
Секретарша успела сохранить невозмутимость ровно до того момента, когда Данте исчез с прежнего места. Её ладонь сама метнулась под стол и ударила по спрятанной кнопке. Где-то за стеной взвыл сигнал, а из коридора почти сразу послышались тяжёлые шаги вызванной охраны. Женщина отшатнулась вместе с креслом, едва не опрокинув чернильницу. Теперь толстая книга служила ей скорее щитом, чем рабочим инструментом.
Телохранитель не посмотрел ни на неё, ни на появившуюся в проходе подмогу. Его интересовало только белое пятно волос, несшееся прямо на него.
— Вот теперь...
Ребеллион сорвался с плеча. «ЖАЛО» встретилось не с телом, а с широким серебристым лезвием. Мужчина не попытался принять стремительный удар грубой силой: развернул клинок и подставил его так, чтобы увести острие в сторону. Металл ударил о металл, фонтан искр брызнул почти до потолка.
— ...интереснее.
Улыбка исчезла. Не потому, что ему перестало нравиться происходящее — совсем наоборот.
Данте уже закручивал меч над головой, отрезая возможность простой контратаки. Телохранитель едва начал движение следом, как чужое лезвие заставило его изменить решение. Вместо погони он резко остановился и отвёл корпус назад. Самый край вращающегося клинка прошёл возле груди и рассёк ткань чёрного плаща. Небольшой кусок материала медленно упал на пол.
В коридоре тем временем уже творилось что-то совершенно постороннее. Слышались крики, грохот, удар о металлическую стену. Секретарша дрожала от звуков и окончательно сползла с кресла за массивный стол.
— Вы оба ненормальные! — впервые сорвался её холодный голос. — Это кабинет господина! Прекратите немедленно!
Телохранитель словно не услышал. Он медленно снял плащ с плеч и отбросил его в сторону. Под ним оказалась простая тёмная рубашка, плотно облегавшая руки и спину. Ребеллион перешёл из одной руки в обе. Никакой эффектной стойки — клинок оказался опущен почти к самому полу, остриём чуть в сторону.
Первый обмен ударами дал ему ровно столько информации, сколько требовалось. Данте был действительно быстр. Почти мгновенный рывок, работа мечом после него, а теперь на чужом клинке собиралось алое свечение.
Тяжёлый сапог встал на металлический пол так уверенно, словно под ним находилась не палуба корабля, а монолитная скала. Плечи телохранителя немного опустились, центр тяжести ушёл вниз. Даже его дыхание изменилось — стало коротким и размеренным. Под тканью рубашки мышцы будто ожили, плотнее собираясь вокруг плеч, спины и предплечий. Сэймэй Кикан позволял телу подчиняться ему столь же точно, как клинок.
Воля Вооружения покрыла предплечье и пальцы, перешла на рукоять Ребеллиона и поползла вдоль чудовищного лезвия.
Вместо ожидания подготовленной атаки он сам резко сократил дистанцию. Не рывком, а одним тяжёлым шагом, от которого металлическая плита под сапогом прогнулась. Ребеллион пошёл снизу вверх по диагонали: движение вынуждало противника либо уйти, либо поднять меч для защиты.
И именно тогда вся сила «земли» раскрывалась по-настоящему.
Мужчина перехватил рукоять двумя руками и без остановки перевёл клинок в сокрушительный нисходящий удар — просто гора, падающая сверху. Клинок с силой Земли, покрытый Волей Вооружения, рассекал воздух с низким гулом. Если Данте решит встретить Ребеллион своим мечом, телохранитель намеревался не отбить оружие в сторону — продавить его вместе с владельцем, заставив принять на руки весь вес удара. Если уйдёт — клинок продолжит движение до самого металлического пола.
[id155881200:bp-36291248_284599|Aureus], [id543751360:bp-36291248_284706|Tori],
— Том! Что ж ты будешь делать..!
Отпустил ребёнка одного. Поклялся ведь защитить!
«Поэтому я работаю один…»
Данте улыбался. Двуручный клинок в его руке перестал выглядеть неудобным способом открыться во время замаха — держал, как палочку. Вспыхивая бордовым и чёрным, на самом острие собирается нечто. Всё прекрасно. Грудь жжёт углями, сердце стучит и ревёт, как мотор!
«А пальцы у меня до сих пор дрожат,» — склабился блондин, сдув локон волос в сторону. Странное чувство. При столкновении ему показалось, что сошёлся один на один с линкором — его атаку не отразили, а смахнули, как пылинку с плеча. Пальцы прошлись по вспотевшему кожаному переплёту. Что-то здесь не так.
— О, а мы не в одном ателье рубашку брали?
Летит! Реакция стрелка даёт сконцентрироваться на малейшем движении врага: как приседает, как опускает меч, как смотрит, куда целиться, с каком силой прыгает, как паранормально набухают мышцы. Тони привык мыслить немного математически, ведь иначе настоящего шоу не поставить. И стоило стальному полу под чужим сапогом жалобно вскрикнуть, блондин широким замахом вскинет клинком.
ДРАЙВ! Алый воздушный порез срывается навстречу объятому чёрным. Сходится с Ребеллионом. Поднялся визг, страшный скрип, встреча двух сил. Порез теряет форму полумесяца и плывёт по ветру, как ослабшая паутина. Треск, и остатки Драйва огибают тело телохранителя: одна влетела куда-то в потолок, вторая почти сразу утопилась в стальном полу, оставляя широкие ровные борозды то тут, то там.
— Ахренеть!
Пусть ветер и не нанёс демону в чёрном никакого вреда, это наверняка заставило его вскинуть оружие несколько раньше. А от того и больше времени среагировать на последующий удар.
«Быстрый. Быстрее меня. Он Драйва даже не сдвинулся с места…» — рассуждал он, пока алый медальон медленно плыл в поле зрения.
Не успеет ткнуть прежде, чем враг сыграет роль палача. Стоит помнить, что в руках не кинжал иль катана, а вполне себе увесистый кусок металла!
Будем думать проще.
Данте увиливает в своё лево, не полупируэтом, рискуя оставить правое плечо позади и лишиться всей мощи, а наоборот: глубоко ныряет влево одним шагом, чтобы скрутиться и выпрямиться с новой силой, выстреливая левым кулаком в район печени!
— Хи-я! — Не постеснялся он повысить голос, что наверняка придаст значимости Восходящему дракону. Атаке, которой он вдохновился у одного рыбочеловека и перенял опыт игнорировать, пробивать насквозь любую броню, какая бы не лежала на его пути. — Ута-та!
Ута — пинок ногой в колено. Та — хайкик точно в голову. Попало? Всё это — лишь то, что сделал бы Данте, получись его контратака в своём корне.
— БЕЗУМНО!
— Том! Что ж ты будешь делать..!
Отпустил ребёнка одного. Поклялся ведь защитить!
«Поэтому я работаю один…»
Данте улыбался. Двуручный клинок в его руке перестал выглядеть неудобным способом открыться во время замаха — держал, как палочку. Вспыхивая бордовым и чёрным, на самом острие собирается нечто. Всё прекрасно. Грудь жжёт углями, сердце стучит и ревёт, как мотор!
«А пальцы у меня до сих пор дрожат,» — склабился блондин, сдув локон волос в сторону. Странное чувство. При столкновении ему показалось, что сошёлся один на один с линкором — его атаку не отразили, а смахнули, как пылинку с плеча. Пальцы прошлись по вспотевшему кожаному переплёту. Что-то здесь не так.
— О, а мы не в одном ателье рубашку брали?
Летит! Реакция стрелка даёт сконцентрироваться на малейшем движении врага: как приседает, как опускает меч, как смотрит, куда целиться, с каком силой прыгает, как паранормально набухают мышцы. Тони привык мыслить немного математически, ведь иначе настоящего шоу не поставить. И стоило стальному полу под чужим сапогом жалобно вскрикнуть, блондин широким замахом вскинет клинком.
ДРАЙВ! Алый воздушный порез срывается навстречу объятому чёрным. Сходится с Ребеллионом. Поднялся визг, страшный скрип, встреча двух сил. Порез теряет форму полумесяца и плывёт по ветру, как ослабшая паутина. Треск, и остатки Драйва огибают тело телохранителя: одна влетела куда-то в потолок, вторая почти сразу утопилась в стальном полу, оставляя широкие ровные борозды то тут, то там.
— Ахренеть!
Пусть ветер и не нанёс демону в чёрном никакого вреда, это наверняка заставило его вскинуть оружие несколько раньше. А от того и больше времени среагировать на последующий удар.
«Быстрый. Быстрее меня. Он Драйва даже не сдвинулся с места…» — рассуждал он, пока алый медальон медленно плыл в поле зрения.
Не успеет ткнуть прежде, чем враг сыграет роль палача. Стоит помнить, что в руках не кинжал иль катана, а вполне себе увесистый кусок металла!
Будем думать проще.
Данте увиливает в своё лево, не полупируэтом, рискуя оставить правое плечо позади и лишиться всей мощи, а наоборот: глубоко ныряет влево одним шагом, чтобы скрутиться и выпрямиться с новой силой, выстреливая левым кулаком в район печени!
— Хи-я! — Не постеснялся он повысить голос, что наверняка придаст значимости Восходящему дракону. Атаке, которой он вдохновился у одного рыбочеловека и перенял опыт игнорировать, пробивать насквозь любую броню, какая бы не лежала на его пути. — Ута-та!
Ута — пинок ногой в колено. Та — хайкик точно в голову. Попало? Всё это — лишь то, что сделал бы Данте, получись его контратака в своём корне.
— БЕЗУМНО!
[id543751360:bp-36291248_284706|Tori], [id284464598:bp-36291248_284778|Константин],
— Смотри, смотри! Спускаются!
И действительно, стоило корабельным головорезам задрать головы к потолку, а точнее той его части, где был вырезан проём для подъёмника, как оттуда раздался звон цепей. Подвесные механизмы угрюмо скрежетали, спуская в недра галеона нечто весьма изрядного веса и всё же — на слух бывалых мореходов — недостаточного.
— Что-то быстро они едут… — протянул один из бандитов, скребя плешивую бороду. — Оставили, что ль, кого наверху? — И повернулся к остальным. Эта мысль не вызвала оптимизма: вряд ли начальство испытывает нехватку в собеседниках для светских бесед. Если отправленные бойцы возвращались в меньшем количестве, значит, часть из них была задействована в чём-то кровопролитном либо уже могла считаться «списанной». С другой же стороны…
«А если эти зеровские “пленники” ребят всех перещёлкали и сейчас спускаются к нам?» — промелькнула мысль в голове плешивого и, судя по понимающим взглядам, не у него одного.
— Ну-ка! Стволы на подъёмник, — рявкнул он, доскребая отшелушенную кожу с шеи, и, подавая пример, поднял мушкет над головой. — Остальные — вперёд. Щ-а-ас-то мы их и перехватим…
— А тебя кто назначил главным, мать твою?!..
— Тише! Вы слышите? — спросил лысый верзила с молотом, один из тех, кто, подчинившись команде плешивого, занял место в первых рядах. Все прислушались. Из шахты доносились удары металла.
А затем скрежет.
— В стороны! — рявкнул кто-то, но точно не плешивый.
А уже через секунду из шахты подъёмника вылетел этот самый подъёмник. От его удара о пол, казалось, тряхнуло весь корабль. И ладно бы только это: удара не выдержали подъёмные механизмы. Во все стороны полетели детали. Некоторые — а точнее, почти все — нашли свои «цели», врезавшись в тела тех, кто составлял первый ряд обороны, выстроенной плешивым. После того как они, искалеченные ударами металла и дерева, оказались рассеяны, пришёл черёд второй «линии» — её пошатнуло ударной волной.
— А-а?!
Милосерднее было бы на этом и закончить. Но у Тома отчего-то резко истощился запас внутреннего милосердия. Поэтому он, прорвавшись сквозь пылевое облако, не стал предлагать бандитам капитулировать, равно как зачитывать им весь перечень потенциальных травм. Вместо этого он заехал якорем — в него он немногим ранее превратил одну ногу (а заодно и вторую), чтобы не повредить их при приземлении, — по лицу коленопреклонённого головореза.
«Перелом нижней челюсти. Потеря большей части зубов. Сотрясение. Возможны осложнения, связанные с шейными позвонками», — безошибочно определил внутренний голос, к которому доктор остался глух. И отнюдь не из-за ожесточившегося в тот момент сердца. Просто в ту секунду прямо у его лица блеснул клинок.
«Ещё один ловкач? Да что же это такое!» — прорычал сквозь зубы Том, едва успев подставить лезвию якорную лапу, в которую превратилось его надбровие. Опоздай он на секунду — и лишился бы глаза. — «Получи! Коцуноми!»
Повинуясь мысленной команде, рука О’Дейла превратилась в цельнокованую стрелу, но своей цели та так и не достигла: лезвие отвело её в сторону, обдав доктора дождём искр. А затем пришёл его черёд испробовать на себе своё же «лекарство» — лихо выкрутив запястье, бандит умудрился заехать ему рукоятью в подбородок.
— Ах ты! — чувствуя солёный привкус во рту, рявкнул Том и замахнулся для очередного удара. В глазах противника появилась ухмылка, почти такая же мерзкая, как та, что сверкала под ними. Конечно, атака доктора была слишком медленной, и немудрено: размахивать якорем — задачка не из лёгких. А вот топнуть ногой, которая ещё не перестала ею быть, — это совсем другое дело. Совокупности массы О’Дейла и давления, оказанного Томом на половицу, оказалось достаточно, чтобы противоположный её конец взлетел вверх.
— Смотри, смотри! Спускаются!
И действительно, стоило корабельным головорезам задрать головы к потолку, а точнее той его части, где был вырезан проём для подъёмника, как оттуда раздался звон цепей. Подвесные механизмы угрюмо скрежетали, спуская в недра галеона нечто весьма изрядного веса и всё же — на слух бывалых мореходов — недостаточного.
— Что-то быстро они едут… — протянул один из бандитов, скребя плешивую бороду. — Оставили, что ль, кого наверху? — И повернулся к остальным. Эта мысль не вызвала оптимизма: вряд ли начальство испытывает нехватку в собеседниках для светских бесед. Если отправленные бойцы возвращались в меньшем количестве, значит, часть из них была задействована в чём-то кровопролитном либо уже могла считаться «списанной». С другой же стороны…
«А если эти зеровские “пленники” ребят всех перещёлкали и сейчас спускаются к нам?» — промелькнула мысль в голове плешивого и, судя по понимающим взглядам, не у него одного.
— Ну-ка! Стволы на подъёмник, — рявкнул он, доскребая отшелушенную кожу с шеи, и, подавая пример, поднял мушкет над головой. — Остальные — вперёд. Щ-а-ас-то мы их и перехватим…
— А тебя кто назначил главным, мать твою?!..
— Тише! Вы слышите? — спросил лысый верзила с молотом, один из тех, кто, подчинившись команде плешивого, занял место в первых рядах. Все прислушались. Из шахты доносились удары металла.
А затем скрежет.
— В стороны! — рявкнул кто-то, но точно не плешивый.
А уже через секунду из шахты подъёмника вылетел этот самый подъёмник. От его удара о пол, казалось, тряхнуло весь корабль. И ладно бы только это: удара не выдержали подъёмные механизмы. Во все стороны полетели детали. Некоторые — а точнее, почти все — нашли свои «цели», врезавшись в тела тех, кто составлял первый ряд обороны, выстроенной плешивым. После того как они, искалеченные ударами металла и дерева, оказались рассеяны, пришёл черёд второй «линии» — её пошатнуло ударной волной.
— А-а?!
Милосерднее было бы на этом и закончить. Но у Тома отчего-то резко истощился запас внутреннего милосердия. Поэтому он, прорвавшись сквозь пылевое облако, не стал предлагать бандитам капитулировать, равно как зачитывать им весь перечень потенциальных травм. Вместо этого он заехал якорем — в него он немногим ранее превратил одну ногу (а заодно и вторую), чтобы не повредить их при приземлении, — по лицу коленопреклонённого головореза.
«Перелом нижней челюсти. Потеря большей части зубов. Сотрясение. Возможны осложнения, связанные с шейными позвонками», — безошибочно определил внутренний голос, к которому доктор остался глух. И отнюдь не из-за ожесточившегося в тот момент сердца. Просто в ту секунду прямо у его лица блеснул клинок.
«Ещё один ловкач? Да что же это такое!» — прорычал сквозь зубы Том, едва успев подставить лезвию якорную лапу, в которую превратилось его надбровие. Опоздай он на секунду — и лишился бы глаза. — «Получи! Коцуноми!»
Повинуясь мысленной команде, рука О’Дейла превратилась в цельнокованую стрелу, но своей цели та так и не достигла: лезвие отвело её в сторону, обдав доктора дождём искр. А затем пришёл его черёд испробовать на себе своё же «лекарство» — лихо выкрутив запястье, бандит умудрился заехать ему рукоятью в подбородок.
— Ах ты! — чувствуя солёный привкус во рту, рявкнул Том и замахнулся для очередного удара. В глазах противника появилась ухмылка, почти такая же мерзкая, как та, что сверкала под ними. Конечно, атака доктора была слишком медленной, и немудрено: размахивать якорем — задачка не из лёгких. А вот топнуть ногой, которая ещё не перестала ею быть, — это совсем другое дело. Совокупности массы О’Дейла и давления, оказанного Томом на половицу, оказалось достаточно, чтобы противоположный её конец взлетел вверх.
Не удержав равновесия, фехтовальщик пошатнулся и вдруг обнаружил, что бьёт Том всё-таки довольно резво. Об этом он мог поразмыслить, преодолевая воздушное пространство комнаты. И почему-то без своей сабли.
— Г-х… — простонал доктор, ощущая, как по межрёберью растекается холод, а по коже — наоборот, жар. — И когда только успел?.. — Он рассчитывал, что покрытие большей части тела якорными «накладками» защитит его, но глупо было ожидать, что такой доспех будет абсолютным. Повезло, что клинок не вошёл глубоко и не достал до лёгкого.
«А впрочем, ещё не вечер», — кисло усмехнувшись уголками губ, подумал Том, когда обнаружил себя припёртым к стенке сжимающимся кольцом из головорезов. — «Ох, и достанется же мне…»
Сабля вылетела из раны, выгнанная напором крови. Нехороший знак.
— Вали его, братва! — раздался голос из-за спин новой партии верзил: тех, кто не успел протолкаться к первому ряду, и тех, кого падение подъёмника не сделало калеками. В них-то Том и врезался всей своей массой, столкнувшись лоб в лоб с каким-то исполосованным болтами лысеющим бугаем.
Будь он один, двухметровый доктор, утяжелённый весом отросших якорей, снёс бы его не хуже носорога. Но врагов было полдюжины, а Том уже начинал уставать…
— Мочи его!
Первый удар пришёлся по плечу, укреплённому сталью. Второй — по шее, где её не было. А затем до одного из верзил дошло, что лупасить по металлическим полоскам пользы немного, зато всадить кинжал в незащищённую кожу — это пожалуйста!
«Не дождётесь!..» — рыча, Том что было сил надавил на лысого, тесня его и тех, кто упирался ему в спину, а затем вдруг расслабил давление. Вместе с тем стальное покрытие «Сэйне» исчезло с его тела, втянувшись в недра кожи. — «Нэйру!»
Новая мысленная команда, отданная Томом своей силе впервые с момента прибытия на Садотоп, изменила его тело снова: на этот раз якоря выросли одновременно и во все стороны. Десяток стрел — каждая весом в треть тонны — врезался в «провалившихся» верзил, заставив их наконец отступить.
— С-сэй… Сэйне!.. — простонал сквозь зубы О’Дейл, едва успевший сфокусировать взгляд на дюжине стволов, направленных в его сторону.
— ЗАСТРЕЛИТЕ ЕГО!
Та же ситуация. Совсем другой эффект: Том не успел сгруппироваться, и бока его оставались открытыми. Вдобавок помещение было не в пример просторнее, что снизило опасность рикошета. Но не исключило её совсем.
— Блять!.. Моя рука!.. — закричал один из стрелявших, а затем выронил мушкет, не в силах совладать с болью в простреленном предплечье.
«А теперь не только рука», — отметил про себя О’Дейл и заставил кричавшего замолчать ударом, от которого тот впечатался в дощатый пол у его ног. — «Скорее вытащить нож из трапециевидной мышцы… Для этого надо превратить одну руку обратно… Какого?!..»
— Попался! — возликовал один из бандитов, когда используемая им как оружие, а нынче — как своеобразное «лассо», цепь обвязалась вокруг трансформированной кисти Тома. — Парни, помогите мне!
— Вяжу его! — И ещё одна удавка — на вторую руку. На этот раз из пеньки, но крепкая: чтобы разорвать, нужно приложить силу корпуса, а она-то как раз и была заблокирована, ибо в тот момент доктора распинали по полдюжины бандитов с каждой стороны.
— Так значит… — сплюнув себе под ноги белым и красным, к тому вышел какой-то мужик. В числе тех, с кем доктор дрался, он не присутствовал. Выходит, подтянулся только сейчас или выжидал момент в задних рядах. — Эта шлюха Зеро всё-таки нас предала?.. — спросил он, не обращаясь ни к кому.
Цепь скрежетала. Пенька — скрипела. Державшие Тома головорезы пыхтели от натуги. А он чувствовал, как ещё немного — и потеряет сознание.
— Эй! Может, вместо того чтобы болтать, поможешь?.. — прохрипел один из тягачей, но болтливый бандит остался глух к его мольбам.
— Интересно… А если я здесь тебя пристрелю, Босс согласится…
— Г-х… — простонал доктор, ощущая, как по межрёберью растекается холод, а по коже — наоборот, жар. — И когда только успел?.. — Он рассчитывал, что покрытие большей части тела якорными «накладками» защитит его, но глупо было ожидать, что такой доспех будет абсолютным. Повезло, что клинок не вошёл глубоко и не достал до лёгкого.
«А впрочем, ещё не вечер», — кисло усмехнувшись уголками губ, подумал Том, когда обнаружил себя припёртым к стенке сжимающимся кольцом из головорезов. — «Ох, и достанется же мне…»
Сабля вылетела из раны, выгнанная напором крови. Нехороший знак.
— Вали его, братва! — раздался голос из-за спин новой партии верзил: тех, кто не успел протолкаться к первому ряду, и тех, кого падение подъёмника не сделало калеками. В них-то Том и врезался всей своей массой, столкнувшись лоб в лоб с каким-то исполосованным болтами лысеющим бугаем.
Будь он один, двухметровый доктор, утяжелённый весом отросших якорей, снёс бы его не хуже носорога. Но врагов было полдюжины, а Том уже начинал уставать…
— Мочи его!
Первый удар пришёлся по плечу, укреплённому сталью. Второй — по шее, где её не было. А затем до одного из верзил дошло, что лупасить по металлическим полоскам пользы немного, зато всадить кинжал в незащищённую кожу — это пожалуйста!
«Не дождётесь!..» — рыча, Том что было сил надавил на лысого, тесня его и тех, кто упирался ему в спину, а затем вдруг расслабил давление. Вместе с тем стальное покрытие «Сэйне» исчезло с его тела, втянувшись в недра кожи. — «Нэйру!»
Новая мысленная команда, отданная Томом своей силе впервые с момента прибытия на Садотоп, изменила его тело снова: на этот раз якоря выросли одновременно и во все стороны. Десяток стрел — каждая весом в треть тонны — врезался в «провалившихся» верзил, заставив их наконец отступить.
— С-сэй… Сэйне!.. — простонал сквозь зубы О’Дейл, едва успевший сфокусировать взгляд на дюжине стволов, направленных в его сторону.
— ЗАСТРЕЛИТЕ ЕГО!
Та же ситуация. Совсем другой эффект: Том не успел сгруппироваться, и бока его оставались открытыми. Вдобавок помещение было не в пример просторнее, что снизило опасность рикошета. Но не исключило её совсем.
— Блять!.. Моя рука!.. — закричал один из стрелявших, а затем выронил мушкет, не в силах совладать с болью в простреленном предплечье.
«А теперь не только рука», — отметил про себя О’Дейл и заставил кричавшего замолчать ударом, от которого тот впечатался в дощатый пол у его ног. — «Скорее вытащить нож из трапециевидной мышцы… Для этого надо превратить одну руку обратно… Какого?!..»
— Попался! — возликовал один из бандитов, когда используемая им как оружие, а нынче — как своеобразное «лассо», цепь обвязалась вокруг трансформированной кисти Тома. — Парни, помогите мне!
— Вяжу его! — И ещё одна удавка — на вторую руку. На этот раз из пеньки, но крепкая: чтобы разорвать, нужно приложить силу корпуса, а она-то как раз и была заблокирована, ибо в тот момент доктора распинали по полдюжины бандитов с каждой стороны.
— Так значит… — сплюнув себе под ноги белым и красным, к тому вышел какой-то мужик. В числе тех, с кем доктор дрался, он не присутствовал. Выходит, подтянулся только сейчас или выжидал момент в задних рядах. — Эта шлюха Зеро всё-таки нас предала?.. — спросил он, не обращаясь ни к кому.
Цепь скрежетала. Пенька — скрипела. Державшие Тома головорезы пыхтели от натуги. А он чувствовал, как ещё немного — и потеряет сознание.
— Эй! Может, вместо того чтобы болтать, поможешь?.. — прохрипел один из тягачей, но болтливый бандит остался глух к его мольбам.
— Интересно… А если я здесь тебя пристрелю, Босс согласится…
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: