Она двинулась вперед. Её шаг был пугающе тихим, словно она плыла над мокрой брусчаткой, даже не тревожа стоялую воду в лужах. В следующее мгновение её безупречная плавность сменилась нечеловеческой силой.
Солдат не успел даже моргнуть, как бледное, фарфоровое лицо таинственной монахини оказалось вплотную к нему. Удар был точечным и абсолютно неуловимым для глаза. Два пальца с точностью вонзились в нервный узел на шее первого дозорного. Тот закатил глаза и, не издав ни звука, безвольно осел на камни, словно марионетка с обрезанными нитями.
Второй попытался вскинуть ружье, открывая рот для крика, но черная перчатка уже скользнула к его затылку. Легкое, неотвратимое касание — и второй конвоир рухнул рядом со своим товарищем. Они погрузились в глубокий сон, что милосердно лишит их участия в будущей сцене.
Лишившись конвоя, Гавиал рухнул на колени прямо в ледяную лужу. Он жадно хватал ртом воздух, сплевывая кровь. На долю секунды в его воспаленном, измученном болью разуме вспыхнула радостная мысль: Это засада! Спасение!
Но, подняв единственный не заплывший глаз, бывший «Синий Феникс» замер.
Прямо перед ним, возвышаясь на фоне мрачной арки, стояла она. Из-под черного капюшона на Гавиала смотрели холодные, кукольные глаза, в которых не было ни капли человеческого сострадания или пиратского братства. От этой женщины веяло пронизывающим, потусторонним холодом.
Пират судорожно попятился на коленях, скребя ботинками по брусчатке. Животный ужас ледяным обручем сдавил его горло. Он осознал с пугающей ясностью: Морской Дозор вел его в тюрьму, а это существо пришло за его душой.
Острый страх вонзился в голову, заставив инстинкты требовать побега. Опираясь на единственную целую руку, он неуклюже отшатнулся от бесчувственных тел и пополз назад, соскальзывая ботинками по мокрой брусчатке. Затем, шатаясь и тяжело дыша, сумел подняться на ноги. Бывший капитан бросился в самую глубь, где высокие стены сужались, образуя черный, непроницаемый коридор. Сюда не заглядывала луна даже в самые ясные ночи.
Гавиал задыхался. Кровь стучала в висках, избитые легкие горели, а культя пульсировала невыносимой, сводящей с ума болью, но он продолжал ковылять, спотыкаясь о брошенные ящики.
А позади, не ускоряя шага ни на долю секунды, шла она.
Её шаги не были тяжелыми, но в сырой тишине звучали пугающе отчетливо. Они падали на брусчатку с ровностью метронома, и каждое касание отмеряло последние мгновения ничтожной жизни.
— Вы так отчаянно цепляетесь за жизнь, капитан, — голос Лукреции настиг его в темноте, обволакивая со всех сторон.
Он был невероятно спокоен, бархатист и мелодичен, но от этого ледяного, лишенного всяких эмоций тона внутренности Гавиала скрутило судорогой. В словах дамы не было ни капли угрозы или злобы — лишь констатация неотвратимой истины.
Пират с размаху ударился спиной о глухую стену. Загнанный зверь. Путь был окончен. Он резко обернулся, тяжело опираясь здоровой рукой о мокрый кирпич. Из чернильной тьмы навстречу ему медленно выплывало её фарфорово-бледное лицо.
— Я... я тебе ничего не сделал! Уходи! — выплюнул Гавиал вместе со сгустком крови, пытаясь вжаться в стену.
— Вы сделали худшее из возможного, — Лукреция остановилась в паре шагов от него.
Её холодные глаза смотрели на распластанного перед ней мужчину с бездонным разочарованием. Темнота сгустилась вокруг неё, словно покорный слуга, оставляя видимым лишь бледный овал лица и тусклый блеск тернового венца на груди.
— Вы получили шанс прикоснуться к истинному величию, — её голос опустился до шепота. — В ваших руках было чудо. Сила, способная возвысить вас над этой серой реальностью, превратить вашу жизнь в шедевр амбиций, заставить мир содрогнуться...
Она медленно склонила голову набок, разглядывая его дрожащую, скулящую фигуру.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
— Но вы оказались всего лишь вором. Мелким, трусливым падальщиком, предавшим собственных людей ради банальной, пошлой наживы. Ваша алчность примитивна. Ваш грех уродлив и до тошноты скучен. Вы разочаровали саму концепцию величия, Гавиал.
Дама в черном сделала последний шаг вперёд.
— Вы стали недостойным сосудом. И мне придется его разбить.
Гавиал вжался в холодный кирпич, словно пытаясь слиться с ним, провалиться сквозь стену, лишь бы скрыться от надвигающегося кошмара. Но пути назад не было.
Лукреция приблизилась к нему тет-а-тет. Изломанный, грязный пират, чье лицо превратилось в кровавое месиво, смердящее потом, страхом и дешевым ромом. И возвышающаяся над ним дама в черном. Безупречно чистая. Неотвратимая. Идеальная в своей пугающей грации.
Руки, затянутые в длинные перчатки из дорогой черной кожи, плавно поднялись к его горлу. В этом жесте не было ни ненависти, ни гнева — лишь леденящая кровь неизбежность.
Длинные, изящные пальцы сомкнулись на толстой, покрытой щетиной шее Гавиала. Пират дернулся, издав сдавленный хрип. Его единственная уцелевшая рука инстинктивно вцепилась в запястье Лукреции. Грязные, обломанные ногти царапали безупречную черную кожу, пытаясь разжать хватку, но с тем же успехом он мог бы пытаться сдвинуть с места гору. Сила, скрытая в этих тонких женских руках, была абсолютно нечеловеческой.
Лукреция чуть надавила, пригвождая его к стене. Хрящи в горле Гавиала жалобно хрустнули. Воздух перестал поступать в разорванные легкие.
Убийство через удушение — это всегда очень личный, интимный процесс. В нем нет милосердной безликости пули или спасительной остроты меча. Это тихое свидание, где убийца и жертва связаны последним дыханием. Для Лукреции это не было актом жестокости. Она не упивалась его мучениями, не испытывала садистского триумфа. Для неё это было очищение. Жатва. Извлечение великого из ничтожного.
Она чуть подалась вперед. Её фарфорово-бледное лицо приблизилось так, что Гавиал мог бы ощутить её холодное дыхание, если бы не терял сознание. Из-под черного капюшона на него смотрели неморгающие, пустые глаза, в которых отражалась бездна.
Гавиал забился в предсмертной агонии. Его ноги заскользили по брусчатке, грудная клетка судорожно вздымалась, тщетно пытаясь втянуть хоть каплю кислорода. Сосуды на его висках вздулись, готовые лопнуть, а единственный открытый глаз налился кровью и выкатился из орбиты, переполненный ужасом.
Взгляд Гавиала начал стекленеть. Животный ужас в нем растворялся, уступая место пустоте. Лукреция не отрывала глаз, пока последняя, тусклая искра жизни окончательно не угасла в этом недостойном теле.
Мертвая тишина обрушилась на переулок.
Дама в черном разжала пальцы. Тяжелое, обмякшее тело «Синего Феникса» рухнуло вниз, осев в ледяную лужу у её ног. Мышцы мертвеца напоследок дернулись и замерли навсегда.
Лукреция медленно выпрямилась. Она не стала отряхивать перчатки — на них не осталось ни капли грязи, ни следа чужой крови. Её взгляд, всё такой же холодный и бесстрастный, скользнул по остывающему трупу.
Она не видела физического воплощения той силы, что покинула этот жалкий сосуд. Для этого не нужны были глаза. Дама в черном просто почувствовала, как воздух вокруг на долю секунды стал тяжелее. Как древняя энергия сорвалась с мертвых губ Гавиала и невидимым потоком растворилась в ночном тумане Ругорда.
Цикл перерождения был запущен вновь. Где-то в этом огромном мире, на ветке совершенно обычного дерева или в глубине глухого сундука, скоро проступят причудливые узоры, и плод нальется ядовитым цветом.
Лукреция обязательно найдет его. И вложит в руки того, чье пламя амбиций будет гореть достаточно ярко, чтобы заслужить её пристальное внимание.
Дама в черном сделала последний шаг вперёд.
— Вы стали недостойным сосудом. И мне придется его разбить.
Гавиал вжался в холодный кирпич, словно пытаясь слиться с ним, провалиться сквозь стену, лишь бы скрыться от надвигающегося кошмара. Но пути назад не было.
Лукреция приблизилась к нему тет-а-тет. Изломанный, грязный пират, чье лицо превратилось в кровавое месиво, смердящее потом, страхом и дешевым ромом. И возвышающаяся над ним дама в черном. Безупречно чистая. Неотвратимая. Идеальная в своей пугающей грации.
Руки, затянутые в длинные перчатки из дорогой черной кожи, плавно поднялись к его горлу. В этом жесте не было ни ненависти, ни гнева — лишь леденящая кровь неизбежность.
Длинные, изящные пальцы сомкнулись на толстой, покрытой щетиной шее Гавиала. Пират дернулся, издав сдавленный хрип. Его единственная уцелевшая рука инстинктивно вцепилась в запястье Лукреции. Грязные, обломанные ногти царапали безупречную черную кожу, пытаясь разжать хватку, но с тем же успехом он мог бы пытаться сдвинуть с места гору. Сила, скрытая в этих тонких женских руках, была абсолютно нечеловеческой.
Лукреция чуть надавила, пригвождая его к стене. Хрящи в горле Гавиала жалобно хрустнули. Воздух перестал поступать в разорванные легкие.
Убийство через удушение — это всегда очень личный, интимный процесс. В нем нет милосердной безликости пули или спасительной остроты меча. Это тихое свидание, где убийца и жертва связаны последним дыханием. Для Лукреции это не было актом жестокости. Она не упивалась его мучениями, не испытывала садистского триумфа. Для неё это было очищение. Жатва. Извлечение великого из ничтожного.
Она чуть подалась вперед. Её фарфорово-бледное лицо приблизилось так, что Гавиал мог бы ощутить её холодное дыхание, если бы не терял сознание. Из-под черного капюшона на него смотрели неморгающие, пустые глаза, в которых отражалась бездна.
Гавиал забился в предсмертной агонии. Его ноги заскользили по брусчатке, грудная клетка судорожно вздымалась, тщетно пытаясь втянуть хоть каплю кислорода. Сосуды на его висках вздулись, готовые лопнуть, а единственный открытый глаз налился кровью и выкатился из орбиты, переполненный ужасом.
Взгляд Гавиала начал стекленеть. Животный ужас в нем растворялся, уступая место пустоте. Лукреция не отрывала глаз, пока последняя, тусклая искра жизни окончательно не угасла в этом недостойном теле.
Мертвая тишина обрушилась на переулок.
Дама в черном разжала пальцы. Тяжелое, обмякшее тело «Синего Феникса» рухнуло вниз, осев в ледяную лужу у её ног. Мышцы мертвеца напоследок дернулись и замерли навсегда.
Лукреция медленно выпрямилась. Она не стала отряхивать перчатки — на них не осталось ни капли грязи, ни следа чужой крови. Её взгляд, всё такой же холодный и бесстрастный, скользнул по остывающему трупу.
Она не видела физического воплощения той силы, что покинула этот жалкий сосуд. Для этого не нужны были глаза. Дама в черном просто почувствовала, как воздух вокруг на долю секунды стал тяжелее. Как древняя энергия сорвалась с мертвых губ Гавиала и невидимым потоком растворилась в ночном тумане Ругорда.
Цикл перерождения был запущен вновь. Где-то в этом огромном мире, на ветке совершенно обычного дерева или в глубине глухого сундука, скоро проступят причудливые узоры, и плод нальется ядовитым цветом.
Лукреция обязательно найдет его. И вложит в руки того, чье пламя амбиций будет гореть достаточно ярко, чтобы заслужить её пристальное внимание.
Впервые за эту ночь уголки её бледных губ дрогнули, складываясь в тень удовлетворенной улыбки. Порядок был восстановлен.
Бросив последний, абсолютно равнодушный взгляд на мертвеца в луже, дама в черном отвернулась. Её силуэт слился с густым туманом, и уже через мгновение в темном переулке не осталось никого, кроме мертвого вора, так и не понявшего, с чем он осмелился соприкоснуться.
Бросив последний, абсолютно равнодушный взгляд на мертвеца в луже, дама в черном отвернулась. Её силуэт слился с густым туманом, и уже через мгновение в темном переулке не осталось никого, кроме мертвого вора, так и не понявшего, с чем он осмелился соприкоснуться.
[id543751360:bp-36291248_282962|Tori],
В отличие от происходящего на Ругорде при участии силы, которая ещё не попадала в официальные отчеты, на «Мрачной Решимости» все проходило мирно. Вечер для Вильгельмы закончился не только чаепитием, но и небольшой совместной тренировкой с Фридой: мичман решила освежить навыки ближнего боя с более опытным оппонентом, а капитан не стала отказывать. Закончив с поздними занятиями и просто отдыхая в каюте, Розз делала записи в судовом журнале, фиксируя как имеющиеся на руках продвижения касательно собираемых нитей, так и значимые события, которыми бытие отказывалось пестрить.
«Оно к лучшему... Отчасти».
О докладе Марии, который поступил по ден-ден муши Кассандре уже после событий с «Муреной», последняя смолчала: в силу того, что ничего нового, чего бы не знали уже союзники, Икеда не доложила. Со своей же стороны говорить, что грузом являлся Дьявольский Фрукт, мисс Кинг не стала. Как говорится, меньше знаешь - крепче спишь. Только одну едкость сдержала Стрекоза: не сказала, что доклад неактуален, - правда и до благодарности не снизошла, приняв отчет как должное.
И, вроде бы, ночь уже вступила в свои полные права, а Вильгельма успела поспать несколько часов, как её разбудил стук в дверь.
= Капитан Розз, прошу простить, это важно! - звучал голос Ревонта из-за древесины двери.
Едва открыв глаза, она аккуратно отодвинула одеяло и медленно приняла сидячее положение, свесив ноги с кровати. Ночная рубашка быстро уступила место рубашке походной, штанам, жилету и высоким сапогам, волосы, собранные для сна, пересобрались в низкий хвост по воле её рук, а после чего Ви направилась на выход. Процесс в Чертогах не до конца собрался во что-то оформленное, обособленное, чтобы конкретные мысли посещали её, но поток она уже настраивала.
Ругорд, может, оставался тихим и мирным, но... Картина на палубе была специфической: Ревонт, со своими подчиненными стоял сейчас по центру деки, осматривая бойцов, перепачкавшихся во влажной грязи ругордских улиц. Фрида, - из ближайшего круга, - также пыталась обнаружить у прибывших хотя бы какие-то следы ранений.
- Что произошло? - оставив ненужную вежливость, сразу задала вопрос Юстициар.
= Товарищ капитан, двое бойцов вели пирата, чтобы передать его на Идру, но по пути на них напала неизвестная. - взял на себя слово капрал. - Пират позже был найден мертвым.
Ви медленно перевела взгляд с пострадавших дозорных на офицера, подмечая его встревоженность. Слегка взъерошенные после кепки русые волосы, тяжелый уставший взгляд карих глаз, напряженная челюсть... Вынужденный анализ предложил ей толику его переживаний, давая понять:
«Еще один игрок поучаствовал в партии».
- Принято.
С минимальной амплитудой кивнула Розз, подходя ближе к бойцам и садясь перед ними на колено. Она повернулась к Фриде на мгновение, уловившей её взгляд, и мичман подняла немного голову, готовая к приказам. Но пока Вильгельма вернула внимание дозорным перед ней.
- Что произошло? В деталях.
= Несли по Второй Штамповочной капитана пиратов, «Синий Феникс», как-то так. - озвучил сразу один, чуть шире напарника, с легкой щетиной. - А затем решили срезать через переулок, чтобы выйти на прямой маршрут, там нас вырубили, как детей, товарищ капитан.
- Фонарь. - негромко шепнула Ви мисс Айземанн, и та вскоре передала ей осветительный прибор, которым Розз проверяла реакцию зрачков бойцов, пока те говорили.
= Нас встретила какая-то женщина. Лет тридцать, наверное. Худая, среднего роста. - продолжил второй, гладко выбритый, с угловатым лицом. - По одежде сложно понять, кто она, но, вроде, такие странствующие священники носят: сверху все черное, с капюшоном, под ним - белое что-то. Не разглядел. Двигалась быстро, даже до конца винтовку нацелить не успел.
В отличие от происходящего на Ругорде при участии силы, которая ещё не попадала в официальные отчеты, на «Мрачной Решимости» все проходило мирно. Вечер для Вильгельмы закончился не только чаепитием, но и небольшой совместной тренировкой с Фридой: мичман решила освежить навыки ближнего боя с более опытным оппонентом, а капитан не стала отказывать. Закончив с поздними занятиями и просто отдыхая в каюте, Розз делала записи в судовом журнале, фиксируя как имеющиеся на руках продвижения касательно собираемых нитей, так и значимые события, которыми бытие отказывалось пестрить.
«Оно к лучшему... Отчасти».
О докладе Марии, который поступил по ден-ден муши Кассандре уже после событий с «Муреной», последняя смолчала: в силу того, что ничего нового, чего бы не знали уже союзники, Икеда не доложила. Со своей же стороны говорить, что грузом являлся Дьявольский Фрукт, мисс Кинг не стала. Как говорится, меньше знаешь - крепче спишь. Только одну едкость сдержала Стрекоза: не сказала, что доклад неактуален, - правда и до благодарности не снизошла, приняв отчет как должное.
И, вроде бы, ночь уже вступила в свои полные права, а Вильгельма успела поспать несколько часов, как её разбудил стук в дверь.
= Капитан Розз, прошу простить, это важно! - звучал голос Ревонта из-за древесины двери.
Едва открыв глаза, она аккуратно отодвинула одеяло и медленно приняла сидячее положение, свесив ноги с кровати. Ночная рубашка быстро уступила место рубашке походной, штанам, жилету и высоким сапогам, волосы, собранные для сна, пересобрались в низкий хвост по воле её рук, а после чего Ви направилась на выход. Процесс в Чертогах не до конца собрался во что-то оформленное, обособленное, чтобы конкретные мысли посещали её, но поток она уже настраивала.
Ругорд, может, оставался тихим и мирным, но... Картина на палубе была специфической: Ревонт, со своими подчиненными стоял сейчас по центру деки, осматривая бойцов, перепачкавшихся во влажной грязи ругордских улиц. Фрида, - из ближайшего круга, - также пыталась обнаружить у прибывших хотя бы какие-то следы ранений.
- Что произошло? - оставив ненужную вежливость, сразу задала вопрос Юстициар.
= Товарищ капитан, двое бойцов вели пирата, чтобы передать его на Идру, но по пути на них напала неизвестная. - взял на себя слово капрал. - Пират позже был найден мертвым.
Ви медленно перевела взгляд с пострадавших дозорных на офицера, подмечая его встревоженность. Слегка взъерошенные после кепки русые волосы, тяжелый уставший взгляд карих глаз, напряженная челюсть... Вынужденный анализ предложил ей толику его переживаний, давая понять:
«Еще один игрок поучаствовал в партии».
- Принято.
С минимальной амплитудой кивнула Розз, подходя ближе к бойцам и садясь перед ними на колено. Она повернулась к Фриде на мгновение, уловившей её взгляд, и мичман подняла немного голову, готовая к приказам. Но пока Вильгельма вернула внимание дозорным перед ней.
- Что произошло? В деталях.
= Несли по Второй Штамповочной капитана пиратов, «Синий Феникс», как-то так. - озвучил сразу один, чуть шире напарника, с легкой щетиной. - А затем решили срезать через переулок, чтобы выйти на прямой маршрут, там нас вырубили, как детей, товарищ капитан.
- Фонарь. - негромко шепнула Ви мисс Айземанн, и та вскоре передала ей осветительный прибор, которым Розз проверяла реакцию зрачков бойцов, пока те говорили.
= Нас встретила какая-то женщина. Лет тридцать, наверное. Худая, среднего роста. - продолжил второй, гладко выбритый, с угловатым лицом. - По одежде сложно понять, кто она, но, вроде, такие странствующие священники носят: сверху все черное, с капюшоном, под ним - белое что-то. Не разглядел. Двигалась быстро, даже до конца винтовку нацелить не успел.
= А пирата она задушила. - вернул себе повествование первый, когда напарник замолчал. - Нашли в квартале от того места, где напала, уже после того, как с капралом встретились. - он повернулся к соседу по несчастью. - Вроде все?
= Кажется, да. - кивнул тот.
За это время также Вильгельма успела их полностью осмотреть, не выявив никаких травм, не найдя даже следов от ударов: действовал кто-то без намерения убить, но точно зная, как выключить человека. С одной стороны, это даровало небольшое облегчение, с другой - разного формата антигероев им только тут не хватало...
- Благодарю за информацию. - поднимаясь, молвила Розз с соответствующим жестом. - Последствий от потери сознания не наблюдается, ран тоже. Теперь отдыхайте.
= Так точно, товарищ капитан. - без прикладывания пальцев к виску, в один голос ответил дуэт.
- Капрал, свяжитесь с патрулями. - повернулась она к Ревонту. -Предупредите об угрозе. В бой не вступать. О перемещениях докладывать. Портрет: худая женщина средних лет в черном балахоне с капюшоном и, предположительно, белой юбке; походит на монахиню. И сообщите на Идру.
= Слушаюсь, товарищ капитан. - уже отдал честь тот, вытянувшись по струнке и отправляясь к корабельному ден-ден муши.
- Мичман Айземанн, мисс Кинг...?
= Уже отправилась на место происшествия. - коротко кивнула стрелок, угадывая вопрос командира, заставляя последнюю кивнуть в ответ. Только по подопустившимся уголкам рта можно было считать тревогу, тщательно удерживаемую профессионализмом.
- Отправлюсь на поиски. - предупредила её Ви. - Если что-то выяснится - немедленно сообщите.
= Слушаюсь, капитан Розз. - отдала честь уже и стрелок.
Пока машина G-Ex-209 снова заводилась, Вильгельма вернулась в каюту только для двух вещей: накинуть пальто и взять с собой «Алчущего». Неизвестно, какой будет эта ночь, ровно как и неизвестно то, какой уровень у новопоявившейся угрозы, - иначе она не могла её расценивать, - а потому стоит быть готовой... ко всему. Выйдя из каюты, она уже была облачена в броню из собственной крови, а затем вырастила из неё же крылья, будто кожистые, двумя прыжками оказываясь сначала на борту, а затем в воздухе, - и взмах унёс её вверх, позволяя набрать высоту.
«Месть пирату? Другое собственное правосудие? Что-то ещё? Ноль зацепок для мотива. Но она не убила дозорных... Тем не менее, даже сам факт нападения - это нарушение закона, причем тяжкое. - в Чертогах уж бушевал пробудившийся разум, словно обратившийся потом в само мироздание, пытаясь донести простой вопрос. - Кто ты?»
Странное, пульсирующее чувство билось внутри, отзываясь на родившуюся из воздуха угрозу: сколько ешё таких личностей может держать в себе огромный... Даже не Тенгейр - один только Ругорд. Те, кто ускользают из-под радаров. Вершат то, что пожелают. Считают себя выше всех и каждого. И внутри занимался нарастающий азарт, но куда более жаждущий, тягучий, нежели привычный адреналин в крови...
Багровый Рыцарь скользил по воздушным потокам над городом, держась достаточно высоко, чтобы не создавать опасности столкновения со зданиями, но при этом в меру низко, чтобы сканировать местность не только Волей Наблюдения, но и собственными глазами. Конечно, в предрассветной темноте сложно было бы отыскать необходимую цель, но... Откладывать поиски, чтобы след окончательно затерялся, она не могла. Раз за разом ей приходилось прочёсывать улицы воистину огромного, исполинского города, и даже полет не мог компенсировать всего его былого объемного величия. Час... Два... Вильгельма под конец успела даже найти на одной из крыш Кассандру, но не таинственную нарушительницу правопорядка. Спустившись с обозримой стороны к той, Юстициар заставила кровь отступить с лица, расформировывая шлем, но не возвращая её в тело.
= Кажется, да. - кивнул тот.
За это время также Вильгельма успела их полностью осмотреть, не выявив никаких травм, не найдя даже следов от ударов: действовал кто-то без намерения убить, но точно зная, как выключить человека. С одной стороны, это даровало небольшое облегчение, с другой - разного формата антигероев им только тут не хватало...
- Благодарю за информацию. - поднимаясь, молвила Розз с соответствующим жестом. - Последствий от потери сознания не наблюдается, ран тоже. Теперь отдыхайте.
= Так точно, товарищ капитан. - без прикладывания пальцев к виску, в один голос ответил дуэт.
- Капрал, свяжитесь с патрулями. - повернулась она к Ревонту. -Предупредите об угрозе. В бой не вступать. О перемещениях докладывать. Портрет: худая женщина средних лет в черном балахоне с капюшоном и, предположительно, белой юбке; походит на монахиню. И сообщите на Идру.
= Слушаюсь, товарищ капитан. - уже отдал честь тот, вытянувшись по струнке и отправляясь к корабельному ден-ден муши.
- Мичман Айземанн, мисс Кинг...?
= Уже отправилась на место происшествия. - коротко кивнула стрелок, угадывая вопрос командира, заставляя последнюю кивнуть в ответ. Только по подопустившимся уголкам рта можно было считать тревогу, тщательно удерживаемую профессионализмом.
- Отправлюсь на поиски. - предупредила её Ви. - Если что-то выяснится - немедленно сообщите.
= Слушаюсь, капитан Розз. - отдала честь уже и стрелок.
Пока машина G-Ex-209 снова заводилась, Вильгельма вернулась в каюту только для двух вещей: накинуть пальто и взять с собой «Алчущего». Неизвестно, какой будет эта ночь, ровно как и неизвестно то, какой уровень у новопоявившейся угрозы, - иначе она не могла её расценивать, - а потому стоит быть готовой... ко всему. Выйдя из каюты, она уже была облачена в броню из собственной крови, а затем вырастила из неё же крылья, будто кожистые, двумя прыжками оказываясь сначала на борту, а затем в воздухе, - и взмах унёс её вверх, позволяя набрать высоту.
«Месть пирату? Другое собственное правосудие? Что-то ещё? Ноль зацепок для мотива. Но она не убила дозорных... Тем не менее, даже сам факт нападения - это нарушение закона, причем тяжкое. - в Чертогах уж бушевал пробудившийся разум, словно обратившийся потом в само мироздание, пытаясь донести простой вопрос. - Кто ты?»
Странное, пульсирующее чувство билось внутри, отзываясь на родившуюся из воздуха угрозу: сколько ешё таких личностей может держать в себе огромный... Даже не Тенгейр - один только Ругорд. Те, кто ускользают из-под радаров. Вершат то, что пожелают. Считают себя выше всех и каждого. И внутри занимался нарастающий азарт, но куда более жаждущий, тягучий, нежели привычный адреналин в крови...
Багровый Рыцарь скользил по воздушным потокам над городом, держась достаточно высоко, чтобы не создавать опасности столкновения со зданиями, но при этом в меру низко, чтобы сканировать местность не только Волей Наблюдения, но и собственными глазами. Конечно, в предрассветной темноте сложно было бы отыскать необходимую цель, но... Откладывать поиски, чтобы след окончательно затерялся, она не могла. Раз за разом ей приходилось прочёсывать улицы воистину огромного, исполинского города, и даже полет не мог компенсировать всего его былого объемного величия. Час... Два... Вильгельма под конец успела даже найти на одной из крыш Кассандру, но не таинственную нарушительницу правопорядка. Спустившись с обозримой стороны к той, Юстициар заставила кровь отступить с лица, расформировывая шлем, но не возвращая её в тело.
= О, капитан Розз! Какая встреча! - снимая маску, помахала ей аккуратно рукой агент. - Тоже ищешь эту недомонахиню? Или «пере»... Я не определилась.
- Виновную в нападении. - аккуратно поправила её Ви с кивком. - Добились успехов?
= Да чёрта с два. - фыркнула Стрекоза, отворачивая лицо в сторону улицы. - И след простыл. Никаких, никаких данных. Я опрашивала первых проснувшихся рабочих в том районе, - все глухо. Идей пока ноль. Ниток тоже.
- Ищем иголку в стоге сена. - пожала плечами Вильгельма, констатируя. - На два с лишним миллиона жителей - один человек.
= Как с этим твоим наёмником. - недовольно припомнила Кассандра. - С присутствием Валькирии - это уже три, а три - статистика.
Розз не составило труда понять, кто скрывался для мисс Кинг за этим прозвищем, а негатив был пропущен мимо ушей, словно бы и вовсе отсутствовал. К характеру напарницы она успела привыкнуть достаточно быстро и довольно-таки давно.
- Поиски - трата времени. - заключила также Розз. - Не хватит сил, чтобы прочесать даже Ругорд. Приказала сообщить на Идру.
= Думаешь, они там хотя бы почешутся? - с безрадостной ухмылкой, спросила представительница Сайфер Пол.
- Пусть зудит. - пожала плечами Ви, но затем перевела разговор немного в другое русло. - Рекомендую полностью отдохнуть. Уже вторая ночь, как вы на ногах.
= Ой, дорогой врач, сходите... - поворачиваясь, Стрекоза устало вздохнула, но, поймав неподвижный и твердый взгляд собеседницы, все же сдала позиции. - В этом есть смысл, ладно. Сегодня обойдусь без слежки за разгильдяями и дебоширами. Все равно самое интересное на острове так и норовит случиться без меня...
Дуэт вернулся на «Мрачную Решимость»: несмотря на спонтанное начало этого дня, его следовало продолжить так, как требовали того необходимость и устав. Приемы пищи, водные процедуры, тренировки, доклады, - сформированное привычное русло нельзя было нарушить одним мелким по масштабу, но неоднозначным по важности инциденту. Но об одном можно было судить точно: механизмы пришли в движение, и эта трактовка окончательная. Ни Вильгельма, ни Кассандра, ни Фрида, ни кто-либо из остальных офицеров, участвующих в аналитике, пока не мог дать оценку тому, что грядет. Но каждый ощущал напряжение, электризующее сам воздух вокруг Тенгейра.
- Виновную в нападении. - аккуратно поправила её Ви с кивком. - Добились успехов?
= Да чёрта с два. - фыркнула Стрекоза, отворачивая лицо в сторону улицы. - И след простыл. Никаких, никаких данных. Я опрашивала первых проснувшихся рабочих в том районе, - все глухо. Идей пока ноль. Ниток тоже.
- Ищем иголку в стоге сена. - пожала плечами Вильгельма, констатируя. - На два с лишним миллиона жителей - один человек.
= Как с этим твоим наёмником. - недовольно припомнила Кассандра. - С присутствием Валькирии - это уже три, а три - статистика.
Розз не составило труда понять, кто скрывался для мисс Кинг за этим прозвищем, а негатив был пропущен мимо ушей, словно бы и вовсе отсутствовал. К характеру напарницы она успела привыкнуть достаточно быстро и довольно-таки давно.
- Поиски - трата времени. - заключила также Розз. - Не хватит сил, чтобы прочесать даже Ругорд. Приказала сообщить на Идру.
= Думаешь, они там хотя бы почешутся? - с безрадостной ухмылкой, спросила представительница Сайфер Пол.
- Пусть зудит. - пожала плечами Ви, но затем перевела разговор немного в другое русло. - Рекомендую полностью отдохнуть. Уже вторая ночь, как вы на ногах.
= Ой, дорогой врач, сходите... - поворачиваясь, Стрекоза устало вздохнула, но, поймав неподвижный и твердый взгляд собеседницы, все же сдала позиции. - В этом есть смысл, ладно. Сегодня обойдусь без слежки за разгильдяями и дебоширами. Все равно самое интересное на острове так и норовит случиться без меня...
Дуэт вернулся на «Мрачную Решимость»: несмотря на спонтанное начало этого дня, его следовало продолжить так, как требовали того необходимость и устав. Приемы пищи, водные процедуры, тренировки, доклады, - сформированное привычное русло нельзя было нарушить одним мелким по масштабу, но неоднозначным по важности инциденту. Но об одном можно было судить точно: механизмы пришли в движение, и эта трактовка окончательная. Ни Вильгельма, ни Кассандра, ни Фрида, ни кто-либо из остальных офицеров, участвующих в аналитике, пока не мог дать оценку тому, что грядет. Но каждый ощущал напряжение, электризующее сам воздух вокруг Тенгейра.
Утро Марии началось задолго до того, как слуги в особняке Ороферов приступили к своим повседневным обязанностям. Порядок, наученный службой в Морском Дозоре, не позволял ей подолгу нежиться в мягкой постели. Быстро приведя себя в порядок, лейтенант облачилась в легкую одежду и спустилась в тихий внутренний двор. Влажный, прохладный воздух приятно холодил кожу, пока она методично, раз за разом, выполняла сложные движения с одачи. Рассекая пространство широким лезвием, Мария старалась сфокусироваться исключительно на балансе и дыхании. Изнуряющая нагрузка всегда была для неё лучшим способом упорядочить мысли, а их после вчерашнего вечера скопилось пугающе много.
После тренировки, контрастного душа и быстрого завтрака девушка переоделась в любимый плащ, застёгивая все малочисленные пуговицы. Первая половина дня прошла в размеренной рутине. Икеда совершила полный обход прилегающей к особняку территории, проверив посты гвардии. Ещё раз изучила расписание Элиана, намечая план на день. Перекинулась парой слов с Деметрием, убедившись, что потерянный груз не стал новой проблемой для поместья.
Ближе к полудню вся монотонность была прервана. Элиан спустился на первый этаж, уже полностью готовый к выходу в город. По его собранному, слегка напряженному лицу Мария сразу поняла — их ждет деловая вылазка. Не вдаваясь в лишние подробности, юноша тактично пояснил, что у него назначена важная встреча на нейтральной территории. Присутствие лейтенанта в качестве сопровождающей на улицах было необходимо, однако на сами переговоры ей заходить не придется.
Вскоре они покинули кованые ворота особняка, с головой погрузившись в суетливый Ругорд. Погода, как это часто бывало на острове, совершенно не располагала к прогулкам. Тяжелые тучи плотным одеялом нависли над черепичными крышами домов. Как и всегда, за ними скрывался солнечный свет, который местные привыкли видеть только по праздникам. Ветер, порывами налетающий со стороны неспокойного моря, сегодня казался особенно сырым и пронизывающим.
Мария шла на полшага позади и чуть сбоку от Элиана. Как и всегда, её взгляд оставался сосредоточенным на толпе, изучая лица. Вокруг кипела жизнь: скрипели колеса тяжелых телег, громко ругались портовые грузчики, где-то вдалеке кричали дети. Казалось, этот день ни чем не отличался от любого другого, но Мария, наученная десятком неожиданных поворотов, оставалась напряженной.
Они остановились у массивных дверей солидного здания, расположившегося в самом сердце одного из коммерческих кварталов Ругорда. Элиан, чуть поправив воротник своего пальто, обернулся к Марии. На фоне мрачного города он казался тем самым потерянным лучиком солнца.
— Дальше я один, — произнес он мягко. — Это сугубо частные переговоры, и появление там человека в форме может быть истолковано неверно. Можешь пока отдохнуть, Мария. Прогуляйся по площади, выпей горячего чаю. Я пробуду здесь не меньше часа, так что не стой под дождем.
Проводив взглядом фигуру юноши, скрывшуюся за тяжелыми створками, Мария позволила себе выдохнуть. Невидимая цепь, стягивающая её плечи всё это утро, наконец-то немного разжалась. Оставшись одна на оживленной улице, она почувствовала странное, почти забытое чувство свободы. Сейчас ей не нужно было сканировать толпу или прислушиваться к каждому шороху. На один короткий час она могла перестать быть щитом господина Орофера и глазами Кассандры Кинг. На один час она могла побыть просто собой.
Лейтенант спустилась с каменного крыльца и неспешно побрела в сторону раскинувшейся неподалеку торговой площади.
Свинцовые тучи, висящие над городом с самого утра, наконец-то прорвались мелким дождём. Торговцы суетливо натягивали брезентовые тенты над своими телегами, спасая от влаги мешки с пряностями, сушеную рыбу и какие-то ткани. Мимо пробегали чумазые мальчишки, женщины громко жаловались на холод, а воздух неожиданно стал таким же чистым, как в садах у Ороферов.
После тренировки, контрастного душа и быстрого завтрака девушка переоделась в любимый плащ, застёгивая все малочисленные пуговицы. Первая половина дня прошла в размеренной рутине. Икеда совершила полный обход прилегающей к особняку территории, проверив посты гвардии. Ещё раз изучила расписание Элиана, намечая план на день. Перекинулась парой слов с Деметрием, убедившись, что потерянный груз не стал новой проблемой для поместья.
Ближе к полудню вся монотонность была прервана. Элиан спустился на первый этаж, уже полностью готовый к выходу в город. По его собранному, слегка напряженному лицу Мария сразу поняла — их ждет деловая вылазка. Не вдаваясь в лишние подробности, юноша тактично пояснил, что у него назначена важная встреча на нейтральной территории. Присутствие лейтенанта в качестве сопровождающей на улицах было необходимо, однако на сами переговоры ей заходить не придется.
Вскоре они покинули кованые ворота особняка, с головой погрузившись в суетливый Ругорд. Погода, как это часто бывало на острове, совершенно не располагала к прогулкам. Тяжелые тучи плотным одеялом нависли над черепичными крышами домов. Как и всегда, за ними скрывался солнечный свет, который местные привыкли видеть только по праздникам. Ветер, порывами налетающий со стороны неспокойного моря, сегодня казался особенно сырым и пронизывающим.
Мария шла на полшага позади и чуть сбоку от Элиана. Как и всегда, её взгляд оставался сосредоточенным на толпе, изучая лица. Вокруг кипела жизнь: скрипели колеса тяжелых телег, громко ругались портовые грузчики, где-то вдалеке кричали дети. Казалось, этот день ни чем не отличался от любого другого, но Мария, наученная десятком неожиданных поворотов, оставалась напряженной.
Они остановились у массивных дверей солидного здания, расположившегося в самом сердце одного из коммерческих кварталов Ругорда. Элиан, чуть поправив воротник своего пальто, обернулся к Марии. На фоне мрачного города он казался тем самым потерянным лучиком солнца.
— Дальше я один, — произнес он мягко. — Это сугубо частные переговоры, и появление там человека в форме может быть истолковано неверно. Можешь пока отдохнуть, Мария. Прогуляйся по площади, выпей горячего чаю. Я пробуду здесь не меньше часа, так что не стой под дождем.
Проводив взглядом фигуру юноши, скрывшуюся за тяжелыми створками, Мария позволила себе выдохнуть. Невидимая цепь, стягивающая её плечи всё это утро, наконец-то немного разжалась. Оставшись одна на оживленной улице, она почувствовала странное, почти забытое чувство свободы. Сейчас ей не нужно было сканировать толпу или прислушиваться к каждому шороху. На один короткий час она могла перестать быть щитом господина Орофера и глазами Кассандры Кинг. На один час она могла побыть просто собой.
Лейтенант спустилась с каменного крыльца и неспешно побрела в сторону раскинувшейся неподалеку торговой площади.
Свинцовые тучи, висящие над городом с самого утра, наконец-то прорвались мелким дождём. Торговцы суетливо натягивали брезентовые тенты над своими телегами, спасая от влаги мешки с пряностями, сушеную рыбу и какие-то ткани. Мимо пробегали чумазые мальчишки, женщины громко жаловались на холод, а воздух неожиданно стал таким же чистым, как в садах у Ороферов.
Мария бесцельно бродила между торговыми рядами, прижимаясь к широким аркам и натянутым брезентам. Она остановилась у одной из витрин, бездумно разглядывая выставленные там часы, но на самом деле её мысли витали далеко отсюда. В эти редкие моменты тишины и одиночества её разум всегда возвращался к одному и тому же образу. Йона.
Где она сейчас? В безопасности ли? Вспоминает ли она старшую сестру так же часто, как Мария думает о ней? В такие моменты она вспоминала, что вступила на службу ради призрачной надежды получить ту самую ниточку, которая приведет её к семье. И единственным человеком, который всерьез обещал ей эту ниточку дать, была та пугающая, загадочная женщина из кафе.
Мысль о ней заставила Марию зябко повести плечами. И именно в этот момент что-то пошло не так.
Громкая какофония звуков — ругань грузчиков, звон монет, стук копыт — начала стремительно отдаляться, будто уши плотно заложило ватой. Воздух, до этого просто прохладный, стал пронзительно ледяным. Изо рта вырвалось облачко белого пара.
Тело сработало быстрее разума: спина выпрямилась, ноги приняли устойчивую позицию, а левая ладонь легла на шершавую рукоять одачи. Мария напряженно вгляделась в толпу, ожидая увидеть угрозу.
Но толпа вела себя странно. Люди не кричали и не разбегались в панике. Они просто... расступались. Обычные горожане, сами того не осознавая, инстинктивно огибали улицу, словно речная вода расходилась перед камнем. В центре пустого пространства появилась фигура.
Это была Лукреция. Но её образ разительно отличался от того, что запомнила лейтенант.
Больше не было тяжелых черных мантий и строгих белых покровов, делавших её похожей на жрицу культа. Сегодня это была истинная аристократка, леди из самых высших слоев общества. На ней было потрясающей работы платье глубокого бордового цвета — оттенка старой, свернувшейся крови. Тяжелый бархат идеально облегал её фигуру, стянутую жестким корсетом, а подол едва не касался грязной брусчатки, но каким-то чудом оставался безупречно чистым. Её бледное лицо было наполовину скрыто тенью от элегантного черного зонтика, который она легко, почти играючи, держала в одной руке, защищаясь от дождя. Каждое её движение было наполнено пугающей грацией.
Но как только Лукреция подняла голову, и её взгляд встретился со взглядом Марии, лейтенант поняла: наряд мог измениться, но суть осталась прежней. Из-под зонта на девушку смотрели всё те же холодные кукольные глаза. В них жила бездна, абсолютно равнодушная к людским судьбам, но сейчас эта бездна была сфокусирована исключительно на лейтенанте.
Мария нервно сглотнула. Несмотря на выправку, боевой опыт и тяжелый клинок за спиной, по её спине стремительно пробежал холодок. Тот самый ужас, который испытывает загнанная лань, когда понимает, что хищник смотрит прямо на неё.
Дама в бордовом чуть склонила голову набок и, не разрывая зрительного контакта, сделала первый шаг навстречу.
Глядя на приближающуюся фигуру в бордовом бархате, Мария забыла о том, что она офицер Морского Дозора. Забыла обо всех правилах и даже про задание. В этот момент она была лишь старшей сестрой, готовой броситься в бездну ради одного-единственного имени.
Пальцы, до побеления сжимавшие ремень на плече, медленно разжались. Мария сделала резкий шаг навстречу даме, нарушая ту невидимую границу, которую инстинкт самосохранения умолял не пересекать.
— Вы... вы узнали что-нибудь? — голос лейтенанта дрогнул, сорвавшись на шёпот, но в следующее мгновение она заставила себя говорить тверже. — Моя сестра. Йона. Вы нашли меня, потому что у вас появились какие-то зацепки?
Лукреция остановилась в паре шагов от тяжело дышащей девушки. Мелкие, холодные капли дождя тихо разбивались о черный зонт, не смея коснуться безупречной укладки. Дама не выразила ни удивления, ни недовольства столь дерзким напором. Напротив, уголки её бледных губ едва заметно дрогнули, складываясь ласковую улыбку.
Где она сейчас? В безопасности ли? Вспоминает ли она старшую сестру так же часто, как Мария думает о ней? В такие моменты она вспоминала, что вступила на службу ради призрачной надежды получить ту самую ниточку, которая приведет её к семье. И единственным человеком, который всерьез обещал ей эту ниточку дать, была та пугающая, загадочная женщина из кафе.
Мысль о ней заставила Марию зябко повести плечами. И именно в этот момент что-то пошло не так.
Громкая какофония звуков — ругань грузчиков, звон монет, стук копыт — начала стремительно отдаляться, будто уши плотно заложило ватой. Воздух, до этого просто прохладный, стал пронзительно ледяным. Изо рта вырвалось облачко белого пара.
Тело сработало быстрее разума: спина выпрямилась, ноги приняли устойчивую позицию, а левая ладонь легла на шершавую рукоять одачи. Мария напряженно вгляделась в толпу, ожидая увидеть угрозу.
Но толпа вела себя странно. Люди не кричали и не разбегались в панике. Они просто... расступались. Обычные горожане, сами того не осознавая, инстинктивно огибали улицу, словно речная вода расходилась перед камнем. В центре пустого пространства появилась фигура.
Это была Лукреция. Но её образ разительно отличался от того, что запомнила лейтенант.
Больше не было тяжелых черных мантий и строгих белых покровов, делавших её похожей на жрицу культа. Сегодня это была истинная аристократка, леди из самых высших слоев общества. На ней было потрясающей работы платье глубокого бордового цвета — оттенка старой, свернувшейся крови. Тяжелый бархат идеально облегал её фигуру, стянутую жестким корсетом, а подол едва не касался грязной брусчатки, но каким-то чудом оставался безупречно чистым. Её бледное лицо было наполовину скрыто тенью от элегантного черного зонтика, который она легко, почти играючи, держала в одной руке, защищаясь от дождя. Каждое её движение было наполнено пугающей грацией.
Но как только Лукреция подняла голову, и её взгляд встретился со взглядом Марии, лейтенант поняла: наряд мог измениться, но суть осталась прежней. Из-под зонта на девушку смотрели всё те же холодные кукольные глаза. В них жила бездна, абсолютно равнодушная к людским судьбам, но сейчас эта бездна была сфокусирована исключительно на лейтенанте.
Мария нервно сглотнула. Несмотря на выправку, боевой опыт и тяжелый клинок за спиной, по её спине стремительно пробежал холодок. Тот самый ужас, который испытывает загнанная лань, когда понимает, что хищник смотрит прямо на неё.
Дама в бордовом чуть склонила голову набок и, не разрывая зрительного контакта, сделала первый шаг навстречу.
Глядя на приближающуюся фигуру в бордовом бархате, Мария забыла о том, что она офицер Морского Дозора. Забыла обо всех правилах и даже про задание. В этот момент она была лишь старшей сестрой, готовой броситься в бездну ради одного-единственного имени.
Пальцы, до побеления сжимавшие ремень на плече, медленно разжались. Мария сделала резкий шаг навстречу даме, нарушая ту невидимую границу, которую инстинкт самосохранения умолял не пересекать.
— Вы... вы узнали что-нибудь? — голос лейтенанта дрогнул, сорвавшись на шёпот, но в следующее мгновение она заставила себя говорить тверже. — Моя сестра. Йона. Вы нашли меня, потому что у вас появились какие-то зацепки?
Лукреция остановилась в паре шагов от тяжело дышащей девушки. Мелкие, холодные капли дождя тихо разбивались о черный зонт, не смея коснуться безупречной укладки. Дама не выразила ни удивления, ни недовольства столь дерзким напором. Напротив, уголки её бледных губ едва заметно дрогнули, складываясь ласковую улыбку.
— Лейтенант Икеда... — её голос зазвучал мягко и бархатисто. — Ваша преданность семье поистине... завораживает. В этом сером, меркантильном мире так редко можно встретить пламя, которое горит столь чисто.
Лукреция плавно повела плечом, перехватывая зонт по-удобнее.
— Мир огромен, дитя, а тени весьма густы. У меня пока нет точных координат вашей сестры, — дама сделала выверенную паузу, позволяя разочарованию лишь на секунду коснуться лица Марии. — Но не спешите отчаиваться. Процесс запущен, и мои сети принесли первые, весьма... любопытные новости. Я здесь именно для того, чтобы обсудить наш следующий шаг.
Сердце Марии пропустило удар. Эти слова прозвучали для неё как спасательный круг, брошенный в бушующее море. Разум кричал, что это может быть просто манипуляция, но отчаявшаяся душа уже наполнилась надеждой.
— Что за сети? Что я должна сделать? — лейтенант неосознанно подалась еще ближе, глядя на даму снизу вверх.
Лукреция медленно, с показным сожалением обвела взглядом застывшую вокруг них торговую площадь.
— Вы задаете слишком правильные вопросы в слишком неправильном месте, Мария. Здесь слишком шумно. И слишком много лишних глаз, которые могут навредить нашему делу. Детали моей помощи требуют... уединения.
Тонкая рука изящным жестом указала в сторону узкого проема между двумя высокими стенами — темного, сырого переулка, куда почти не проникал дневной свет.
— Пройдемте туда. Нам нужно обсудить то, к чему вы должны быть готовы, когда мы найдем вашу Йону.
Это была классическая ловушка. Любой инструктор выгнал бы курсанта с позором за одно лишь намерение последовать за подозрительным информатором в слепой тупик. Инстинкты вопили об опасности. Каждая клеточка тела чувствовала исходящую от этой женщины аномальную, смертоносную угрозу.
Но на другой чаше весов лежала Йона.
Ослепленная надеждой, измученная постоянной тревогой и собственной беспомощностью, Мария совершила роковую ошибку.
— Хорошо. Идемте, — тихо ответила лейтенант.
Лукреция удовлетворенно прикрыла глаза и, развернувшись на каблуках, направилась в сторону темного переулка. Мария, словно загипнотизированная, шагнула следом за ней.
Кирпичные стены сомкнулись за их спинами, отрезая от остального мира. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом плесени и застоявшейся воды, а свет едва пробивался сквозь узкую щель между крышами. Звуки оживленноно рынка исчезли без следа, уступив место неестественной тишине, нарушаемой лишь монотонным стуком капель дождя о черный зонт Лукреции.
Дама остановилась в самом центре этого глухого тупика и плавно обернулась.
— Так что за новости? — не выдержала Мария, тяжело дыша. Тревога внутри неё нарастала с каждой секундой. — Вы сказали, что у вас есть информация, верно?
Лукреция проигнорировала её вопрос с пугающим спокойствием. Она чуть наклонила зонт, позволяя тусклому свету упасть на её безупречно-бледное лицо.
— Знаете, лейтенант, я очень долго выбирала, — её голос заполнял собой всё пространство переулка. — Наблюдала за обоими. За вами, Мария... и за вашим драгоценным господином Элианом.
Мария нахмурилась, почувствовав, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. При чем здесь Элиан?
— Его амбиция защитить этот остров по-своему прекрасна, — продолжила Лукреция, медленно, словно хищник, обходя девушку по кругу. — Но она до тошноты сытая. У него есть всё: неограниченные ресурсы, преданная гвардия, влияние и, в конце концов, могущественная сестра, способная стирать врагов в пыль. Его картина завершена. Дарить силу тому, у кого и так полны руки, предельно скучно. Это не вызовет истинного пожара.
Лейтенант непонимающе замотала головой. В её сознании эти философские рассуждения казались бредом сумасшедшего.
— О чем вы говорите? Какая сила? Я... немного не понимаю...
Лукреция плавно повела плечом, перехватывая зонт по-удобнее.
— Мир огромен, дитя, а тени весьма густы. У меня пока нет точных координат вашей сестры, — дама сделала выверенную паузу, позволяя разочарованию лишь на секунду коснуться лица Марии. — Но не спешите отчаиваться. Процесс запущен, и мои сети принесли первые, весьма... любопытные новости. Я здесь именно для того, чтобы обсудить наш следующий шаг.
Сердце Марии пропустило удар. Эти слова прозвучали для неё как спасательный круг, брошенный в бушующее море. Разум кричал, что это может быть просто манипуляция, но отчаявшаяся душа уже наполнилась надеждой.
— Что за сети? Что я должна сделать? — лейтенант неосознанно подалась еще ближе, глядя на даму снизу вверх.
Лукреция медленно, с показным сожалением обвела взглядом застывшую вокруг них торговую площадь.
— Вы задаете слишком правильные вопросы в слишком неправильном месте, Мария. Здесь слишком шумно. И слишком много лишних глаз, которые могут навредить нашему делу. Детали моей помощи требуют... уединения.
Тонкая рука изящным жестом указала в сторону узкого проема между двумя высокими стенами — темного, сырого переулка, куда почти не проникал дневной свет.
— Пройдемте туда. Нам нужно обсудить то, к чему вы должны быть готовы, когда мы найдем вашу Йону.
Это была классическая ловушка. Любой инструктор выгнал бы курсанта с позором за одно лишь намерение последовать за подозрительным информатором в слепой тупик. Инстинкты вопили об опасности. Каждая клеточка тела чувствовала исходящую от этой женщины аномальную, смертоносную угрозу.
Но на другой чаше весов лежала Йона.
Ослепленная надеждой, измученная постоянной тревогой и собственной беспомощностью, Мария совершила роковую ошибку.
— Хорошо. Идемте, — тихо ответила лейтенант.
Лукреция удовлетворенно прикрыла глаза и, развернувшись на каблуках, направилась в сторону темного переулка. Мария, словно загипнотизированная, шагнула следом за ней.
Кирпичные стены сомкнулись за их спинами, отрезая от остального мира. Воздух здесь был спертым, пропитанным запахом плесени и застоявшейся воды, а свет едва пробивался сквозь узкую щель между крышами. Звуки оживленноно рынка исчезли без следа, уступив место неестественной тишине, нарушаемой лишь монотонным стуком капель дождя о черный зонт Лукреции.
Дама остановилась в самом центре этого глухого тупика и плавно обернулась.
— Так что за новости? — не выдержала Мария, тяжело дыша. Тревога внутри неё нарастала с каждой секундой. — Вы сказали, что у вас есть информация, верно?
Лукреция проигнорировала её вопрос с пугающим спокойствием. Она чуть наклонила зонт, позволяя тусклому свету упасть на её безупречно-бледное лицо.
— Знаете, лейтенант, я очень долго выбирала, — её голос заполнял собой всё пространство переулка. — Наблюдала за обоими. За вами, Мария... и за вашим драгоценным господином Элианом.
Мария нахмурилась, почувствовав, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. При чем здесь Элиан?
— Его амбиция защитить этот остров по-своему прекрасна, — продолжила Лукреция, медленно, словно хищник, обходя девушку по кругу. — Но она до тошноты сытая. У него есть всё: неограниченные ресурсы, преданная гвардия, влияние и, в конце концов, могущественная сестра, способная стирать врагов в пыль. Его картина завершена. Дарить силу тому, у кого и так полны руки, предельно скучно. Это не вызовет истинного пожара.
Лейтенант непонимающе замотала головой. В её сознании эти философские рассуждения казались бредом сумасшедшего.
— О чем вы говорите? Какая сила? Я... немного не понимаю...
— А вот вы, Мария... — Лукреция остановилась прямо перед ней. — У вас нет абсолютно ничего. Вы стоите на этой мокрой брусчатке, лишенная семьи и дома, скованная чужими приказами. Но в вашей груди бьется сердце, горящее таким отчаянным, неистовым пламенем, что на него больно смотреть. Вы готовы принести себя в жертву ради любого, кого назовете близким. И именно поэтому мой выбор пал на вас. Я дам вам инструмент, достойный вашей самоотверженности.
Свободной рукой дама плавно скользнула за спину и извлекла на свет изящную шкатулку из темного, отполированного дерева. Раздался тихий щелчок металлического замка.
Когда крышка откинулась, Мария инстинктивно отшатнулась.
На подушечке из черного бархата лежал Дьявольский Фрукт. По форме он напоминал крупную грушу, но её кожура была окрашена в болезненный, глубокий бардовый цвет. Однако самым страшным было не это — груша была изрезано. Вдоль всей её поверхности зияли глубокие, рваные порезы, словно кто-то долго пытал этот плод острым ножом. И из этих ран медленно сочился густой, темный сок. Он стекал по спиральным узорам и впитывался в бархат, напоминая человеческую кровь. Воздух в переулке мгновенно наполнился приторно-сладким запахом.
— Это... что это? — прошептала лейтенант, не в силах оторвать взгляд от кровоточащего плода.
— Это ваше спасение, дитя, — проворковала Лукреция, подходя еще ближе. — Способность, созданная специально для вас. Этот плод дарует власть над чужими страданиями. Власть забирать чужую боль, увечья и смертельные раны... и переносить их на себя.
Слова дамы в бордовом напоминали иглы, что безошибочно находят самые болезненные окончания.
— Разве вы не этого желали в глубине души? — голос Лукреции стал проникновенным, почти интимным. — Вспомните все сражения, через которые вам пришлось пройти. Видите глаза тех, кто пострадал в бою? Разве вы не мечтали стать для них щитом, способным укрыть от любой беды?
Мария не могла сдвинуться с места. Она видела не Лукрецию, а образы всех тех, кто пал у неё на глазах.
— А ваша Йона... — Лукреция нанесла последний удар. — Вы ищете её, но мир жесток. Что, если вы найдете её израненной? Сломленной? Истекающей кровью? Что вы будете делать со своим обычным мечом? С этой же силой вам будет достаточно лишь одного касания, чтобы забрать все её муки. Вы станете спасительницей. Истинной мученицей. Вы спасете их всех... просто забрав их боль.
Запах, исходящий от истерзанного плода — тяжелая смесь сладкого гниения и сырого железа — закружил голову, вызывая животный ужас и одновременно непреодолимую тягу.
Но в этот момент Мария вдруг вспомнила, что не глупа. Она, офицер Морского Дозора, не может просто так, в грязной подворотне, съесть сомнительный, сочащийся кровью плод, поддавшись красивым речам жуткой незнакомки.
— Нет... подождите, — голос дрогнул, она сделала неуверенный шаг назад. — Это... это слишком быстро. Я не могу вот так просто. Мне нужно подумать. Я офицер, я не имею права...
Она подняла дрожащую руку в слабом защитном жесте, словно пытаясь отгородиться от проклятой шкатулки и её владельца.
— Дайте мне время на раздумья. Я должна как минимум обсудить это с капитаном, — в её голосе звучали умоляющие нотки, жалкие для её звания. Она отчаянно искала паузу, чтобы перевести дух.
Но дама в красном не могла ждать.
Снисходительная улыбка исчезла с фарфорового лица Лукреции, сменившись выражением пугающей сосредоточенности. Она не стала слушать лепет испуганной девочки. Плавным движением, похожим на скольжение змеи, дама шагнула вперед.
Мария попыталась сделать еще один шаг назад, но её лопатки впечатались в мокрую кирпичную стену. Тупик.
Лукреция не остановилась, пока не оказалась вплотную. Она безжалостно вторглась в личное пространство лейтенанта, сминая любые невидимые барьеры. Черный зонт упал вниз, прокатившись по луже. Тонкая рука в черной перчатке с пугающей нежностью коснулась щеки лейтенанта, отчего по телу Марии прошла неконтролируемая дрожь.
Свободной рукой дама плавно скользнула за спину и извлекла на свет изящную шкатулку из темного, отполированного дерева. Раздался тихий щелчок металлического замка.
Когда крышка откинулась, Мария инстинктивно отшатнулась.
На подушечке из черного бархата лежал Дьявольский Фрукт. По форме он напоминал крупную грушу, но её кожура была окрашена в болезненный, глубокий бардовый цвет. Однако самым страшным было не это — груша была изрезано. Вдоль всей её поверхности зияли глубокие, рваные порезы, словно кто-то долго пытал этот плод острым ножом. И из этих ран медленно сочился густой, темный сок. Он стекал по спиральным узорам и впитывался в бархат, напоминая человеческую кровь. Воздух в переулке мгновенно наполнился приторно-сладким запахом.
— Это... что это? — прошептала лейтенант, не в силах оторвать взгляд от кровоточащего плода.
— Это ваше спасение, дитя, — проворковала Лукреция, подходя еще ближе. — Способность, созданная специально для вас. Этот плод дарует власть над чужими страданиями. Власть забирать чужую боль, увечья и смертельные раны... и переносить их на себя.
Слова дамы в бордовом напоминали иглы, что безошибочно находят самые болезненные окончания.
— Разве вы не этого желали в глубине души? — голос Лукреции стал проникновенным, почти интимным. — Вспомните все сражения, через которые вам пришлось пройти. Видите глаза тех, кто пострадал в бою? Разве вы не мечтали стать для них щитом, способным укрыть от любой беды?
Мария не могла сдвинуться с места. Она видела не Лукрецию, а образы всех тех, кто пал у неё на глазах.
— А ваша Йона... — Лукреция нанесла последний удар. — Вы ищете её, но мир жесток. Что, если вы найдете её израненной? Сломленной? Истекающей кровью? Что вы будете делать со своим обычным мечом? С этой же силой вам будет достаточно лишь одного касания, чтобы забрать все её муки. Вы станете спасительницей. Истинной мученицей. Вы спасете их всех... просто забрав их боль.
Запах, исходящий от истерзанного плода — тяжелая смесь сладкого гниения и сырого железа — закружил голову, вызывая животный ужас и одновременно непреодолимую тягу.
Но в этот момент Мария вдруг вспомнила, что не глупа. Она, офицер Морского Дозора, не может просто так, в грязной подворотне, съесть сомнительный, сочащийся кровью плод, поддавшись красивым речам жуткой незнакомки.
— Нет... подождите, — голос дрогнул, она сделала неуверенный шаг назад. — Это... это слишком быстро. Я не могу вот так просто. Мне нужно подумать. Я офицер, я не имею права...
Она подняла дрожащую руку в слабом защитном жесте, словно пытаясь отгородиться от проклятой шкатулки и её владельца.
— Дайте мне время на раздумья. Я должна как минимум обсудить это с капитаном, — в её голосе звучали умоляющие нотки, жалкие для её звания. Она отчаянно искала паузу, чтобы перевести дух.
Но дама в красном не могла ждать.
Снисходительная улыбка исчезла с фарфорового лица Лукреции, сменившись выражением пугающей сосредоточенности. Она не стала слушать лепет испуганной девочки. Плавным движением, похожим на скольжение змеи, дама шагнула вперед.
Мария попыталась сделать еще один шаг назад, но её лопатки впечатались в мокрую кирпичную стену. Тупик.
Лукреция не остановилась, пока не оказалась вплотную. Она безжалостно вторглась в личное пространство лейтенанта, сминая любые невидимые барьеры. Черный зонт упал вниз, прокатившись по луже. Тонкая рука в черной перчатке с пугающей нежностью коснулась щеки лейтенанта, отчего по телу Марии прошла неконтролируемая дрожь.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: