[Вест Блю] Лас Кэмп

[id213233084:bp-36291248_252431|Аладей], [id217725250:bp-36291248_252355|Николай], [id799844790:bp-36291248_252300|Maximilian],

Смерть Рэца оказалась далеко не такой чистой и красивой, как н когда-то на это надеялся. Отважный дозорный никогда не представлял себе долгой счастливой жизни, вопреки расхожему мнению, он действительно от чистого сердца пошел на эту службу, вот только разочаровался в ней уже позже. Бюрократия быстро выгрызла остатки альтруизма из прежде благородной души, а озлобленность на наказание за серьезный проступок лишь ухудшила его прокрастинацию..
Но так ли это важно, когда все, что осталось ему напоследок - бесчестная смерть от двоих противников, при том, даже превосходя их по силам, он даже не смог никого забрать с собой?
Шпага патлатого чужестранца даровала ему все прелести пневматоракса и нарастающего внутреннего кровотечения. Одна из худших смертей, какие только он мог себе представить.

Наверное поэтому Даби мог увидеть, как ему Рэц перед смертью практически улыбается. Да, тот тоже решил затянуть его кончину, хотя мог сразу всадить катану прямо в сердце, но так или иначе - смерть от его рук становилась куда менее медленной и мерзкой.
Пусть он и орал что-то на ухо, да еще и меч сломал... Спазм стенок брюшины, должно быть, сделал свое дело.
Рэц умер достаточно быстро, а Даби вряд ли знал, будет ли ему друг или враг тот таинственный незнакомец (и стоит ли рядом с ним лежать), но вокруг уже начиналась новая пальба и суматоха, теперь уже все, кто мог, начали интересоваться ими, не смотря на отвлечение ярусом выше. Рогатая как раз исчезла с радаров, уронив еще несколько людей во внутренний двор, но затем поднялась выше...
Аккурат к тому моменту, когда Даби решил перемахнуть, стена в десятке метров от него взорвалась осколками камня и дерева, обнажая подсобку беззубой дырой и грозясь сложиться внутрь.
Местные, еще не успевшие после вопля Хестера поверить в его слова и покинуть в двор, теперь вытекали из него все той же беспорядочной рекой, сочились из самого форта, кидались через дыру в стене, захватывая потоком и некоторых дозорных.
Прогремел вскоре и второй выстрел, где-то внутри что-то взорвалось, занялся огонь, жадно пожирающий попавшиеся ему под пока еще слабую руку флагштоки.

Юруга спешил. Он спускался с башни, жалея, что вообще потратил время. Форт не просто не выдержал такого странного натиска, он действительно приобретал все перспективы не выдержать до утра. И теперь он потерял всякую надежду отделать объяснением в стиле "мы не знали, что там готовилась какая-то жопа" - ведь теперь с ним не было Рэца. Рэц был мертв. И убит весьма жестоко, хладнокровно, у него на глазах.
Рапорт пах вяленым, но не поторопись он - и можно будет сразу писать вместо рапорта себе обвинительный приговор на трибунал.
Так что, пока форт сотрясали взрывы, молодой командир уже с небольшой командой самых ближайших подчиненных отчаливал на дозорном корабле из внутреннего дока.

[id213233084:bp-36291248_252431|Мора], [id217725250:bp-36291248_252355|Даби],

Колокол судьбы прогремел над островом, знаменуя скоропостижную кончину молодого офицера. Мрачная фигура в рваном балахоне взяла с него свою плату за его устремления и амбиции. Жизнь редко бывает справедлива, и человек, чьи помыслы вполне могли быть честны, а стремления направлены на всеобщее благо, но возложивший на свои плечи непосильную ношу, нередко заканчивал жизнь именно так. Он попытался своим примером и руководством спасти как можно больше своих подчинённых, но, сделав неверную ставку, проиграл свою жизнь. А возможно, что и жизнь своего товарища, который теперь вынужден будет оправдываться за потерю форта, смерть офицера и своё дезертирство. Однако Вершитель ещё протянет к нему свои руки, но пока второй офицер спасовал и не проиграл этот круг партии в смертельный покер, имея на руках лишь пару двоек.
Хестер уже начал свой рывок, чтобы наконец поставить точку в своей дуэли с офицером, однако вовремя остановился, наблюдая, как Незнакомый парень из последних сил рванул на смертельно раненного дозорного и проткнул его катаной насквозь. Если бы черноволосый не остановился, то быть ему сейчас шашлыком вместе с Рэцем, да ещё и по такой глупости. Глядя, как парень разрезает дозорного, да и с таким упоением, что ломает свою катану, дикарь даже немного его зауважал за такое-то рвение. Однако даже его уважение не могло отменить досадного факта. Фехтовальщик подошёл к обессиленному «союзнику», нависая над ним словно Дамоклов меч. Если Беловласой и могло показаться, что мыслительный процесс Хестера всегда такой, будто он убить тебя хочет, то сейчас, казалось, убить мог и только наполненный яростью взгляд, который, будь он чуть более материален, уже наделал бы в «отдыхающем» дыр.
– Ублюдок. Ты украл мою победу.
Наверняка Алдори так и оборвал бы жизнь раненного юнца, если бы в дело не вмешался раскатистый выстрел из пушки, который пробил стену, и та, не выдержав такого надругательства, сложилась внутрь, создавая очередной проход наружу. Следующий выстрел, угодивший уже во что-то серьёзное, сопровождал не менее оглушительный взрыв, вслед за которым начался пожар. Подобная какофония отрезвляюще подействовала на де Скари, и вернув свой взор на того, кого секунду назад хотел убить сотней разных способов. Желание никуда не прошло, но ярость немного отступила.
Плюнув себе под ноги, Хестер подошёл к лежавшему на земле револьверу и, подняв тот, бросил на грудь пытающемуся отдышаться парню.
– Теперь это твой трофей, - дополнил фразой действие брюнет, ещё немного задержавшись над молодым человек с пронзительным, но теперь более вдумчивый взглядом. – Ты силён.
Однако бой за укрепление ещё не закончен. Если во внутреннем дворе дозорные, в большей части, окончательно потеряли волю и желание сражаться, то, казалось, на стенах всё ещё кипел бой. Фехтовальщику даже показалось, что он видел какое-то звероподобное существо, но, возможно, что он просто не рассмотрел в общей суете картину досконально, и это был не более чем обман зрения.
– Чего вы ждёте ничтожества? Бегите! Спасайте свои шкуры! От меня вы пощады не дождётесь!
Вероятно, что уже этих слов будет достаточно, чтобы опрокинуть оставшихся смельчаков в бегство. Но в стенах кто-то сражался, и это вполне мог оказаться союзник, если не один из его людей, поэтому дикарь рывком преодолел расстояние до двери внутрь башни, откуда доносились звуки боя. Не сбавляя темпа, он взбежал по лестнице, где толпились дозорные, пытающиеся подняться на третий ярус к пушкам.

– Вот вы и попались, уродцы. Кто первый? – прошипел Хестер, становясь в стойку, чтобы иметь возможность как отоварить первого рискнувшего, так и ударить первым, если таковых не окажется.
Однако смельчаков в стане врага не оказалось, так что Хестер бросился на толпу дозорных в бешеном натиске, хотя, в большей степени его шпага, протыкая противников одного за другим, прогрызала себе путь к орудийной части.

Мышцы начинали протестующе ныть, хоть в этой мясорубке Алдори этого и не замечал, или старался не замечать, пока рассекал плоть столпившихся, словно овцы на заклание, бойцов. В такой обстановке не нужно было сильно целиться. Даже если удар был не смертельным, секундная слабость мгновенно выталкивала дозорных из строя, и те кубарём катились вниз. Если бы на месте Хестера находился один из его людей, то вероятно, что и их бы унесло вместе с этими колобками вниз, но фехтовальщик раз за разом огибал своих жертв и тут же наносил следующий удар. Алдори не слишком интересовался, сколько он человек уже отправил вниз или на тот свет. Они не оказывали почти никакого сопротивления. Так что уже вскоре он оказался в одном помещении с Морой, где становились ясными несколько моментов.
Звероподобное существо ему не показалось, и слабый отпор дозорных был вызван опустившимися руками: с одной стороны их прижало это существо, за которым они изначально пытались охотиться и надеялись одолеть, а с другой – подоспел человек, убивший их офицера.
Сопоставив все части мозаики, черноволосый пришёл к выводу, что девушка, завалившаяся к ним посреди ночи, действительно была не так проста, и вот, кажется, почему. Она была зверочеловеком.
Считая, что вывод был сделан верно, но не собираясь рисковать, фехтовальщик выставил шпагу, ожидая реакции существа.
– Мысли: Только бы Моркар сюда не ворвался. Он-то зверолюдей не видел, ему ещё долго придётся объяснять с его суеверностью, что это не Шабнак.

[id213233084:bp-36291248_252431|Мора], [id799844790:bp-36291248_252447|Хестер],

Даби продолжал смеяться, закрывая глаза рукой пока не услышал голос своего временного врага, а затем раздался удар тяжелым предметом по грудной клетке. Это был револьвер мертвого дозорного рядом, но зачем он нужен пирату? Не известно. Тойя вроде бы не стрелок и в жизни не пользовался огнестрелом. Это уж слишком скучно. Что тут интересно? Ну, берешь и стреляешь, с опытом стреляешь еще метче. Пуля в голову и враг лежит. Разве – это не самое скучное, что в принципе можно придумать? Мда уж, огнестрел и правда придумали те, кто боятся сражаться или ленивые ублюдки.
Парень хотел что-то ответит, но стоило Хестеру начать пут ьв сторону форта, как Даби потерял сознание на время.
Когда парень открыл глаза, то снова был в своих воспоминаниях. Он лежит на земле весь побитый и раненный после очередной тренировки с отцом.
Парень посмотрел на свои дрожащие детские руки, котоыре были все в бинтах. Да всё тел обыл в бинтах от постоянных тренировок с отцом, ведь пока внимание отца не переключилось на среднегш ои младшего сынвоей по очереди¸то всё доставалось только бедному Тойе. Вся злоба, весь негатив, все упорные и смертельные ловушки.
– И долго ты будешь лежать? – раздался голос отца, который встал перед сыном и загородил своей широкой спиной солнце.
“Ненавижу тебя!” – зло подумал Тойя, но не сказал вслух, ибо тогда побои будут только сильнее.
– Быстро вставай. Тренировка окончена. – сказал Энджи Тодороки, при этом развернулся спиной к сыну и посмотрел куда-то вдаль.
Тойя на дрожащих руках начал пондиматься, а затем уже сидя на коленках посмотрел в сторону, куда смотрел отец. От увиденного глаза ребёнка увеличились. Там была его мама Рей, вместе с младшей сестрой Фуюми, а на руках мамы был младший брат, которому еще было очень мал олет. Все трое чему-то радовались и общались. Сама же Рей уже была беременна еще одним ребёнком.
Тойя не понимал почему все испытания идут только на него, при этом на остальных отец смотрел более добрее, чем на него. Ребёнко аккуратно перевел взгляд на лицо отца и увидел небольшую улыбку на его лице, а глаза горели каким-то интуизиазмом. Парень отчетливо понимал, что именно думает отец. Что у него еще две попытки в виде среднего сына и младшего. Фуюми не обучали, потому что отец не хотел учить девушку. Да и потенциала у неё было только слегка больше чем у Тойи, поэтому было принято решение (конечно же отцом единогласно), что Фуюми помогает маме.
Вжруг отец повернулся только лицом к шокированному Тойи и его лицо в мгновение изменилось на злое и с долей отвращения.
– Ты всё еще тут? Живо в библиотеку читать то, что я выписывал тебе вчера.
– П … пап, а можно … немного погулять? – спросил Тойя, при этом от таких слов у него был ком в горле и они выдавались очень сложно.
Энджи ничего не ответил, но только сильнее нахмурил брови.
– Я понял. Пойду в библиотеку. – сказал Тойя, при этом поднялся на ноги.
Парень очень медленно шел в сторону дома, потому что после тренировки ноги были ватные и он не шел, а как будто пружинил на них. Ребёнок медленно прошел возле своей семьи, которая сразу же перестала смеяться, увидев старшего ребёнка. Рей отвела взгляд, а Фуюми просто посмотрела вопросительно на Тойю, а потом перевела взгляд на маму. И только пока что мелкий Нацуо хотел потянуться к старшему брату, но Рей сразу же перехватила ребёнка и отвернула в другую сторону.

Оставшийся путь до библиотеки парень шел в подавленном состоянии. Он не понимал почему он родился первым? Почему этот мир так жесток с ним? Тойя бы с радостью просто сбежал отсюда, но весь этот остров принадлежит чертовым революционерам, которые подчиняются его тцу. Его достанут даже из-под земли, а каждый корабль перед отбытием проверяют настолько досконально, что могут даже залезть в задний проход каждому матросу на наличие запрещенки или контрабанды.
Еще больше Тойя не поднимал, почему ему не давался этот стиль боя? Ребёнок запросто в свои годы выучил как сделать гранату имея нужные вещи, но фехтование ему не давалось. Не то, чтобы он боялся меча, как какой-то дурак. Или не хотел стать сильнее. Нет, последнее так вообще нужно для его выживания тут. Просто всё давалось с таким трудом, что это было ужасно. НО что не так он делает? Плохо повторяет за оцтом? Не понимает самой сути? Тоже нет! Ведь парень следит за отцом даже когда сам должен спать. А книги по фехтованию он уже затер до дыр.
С этими размышлениями парень дошел до библиотеки, но от усталости не заметил порог у входа и споткнулся об него. Лицо Тойи впечаталось в пол. Это было последней каплей и ребёнок перевернувшись ан спину заплакал настолько горько, что если попробовать на вкус эти слезы, то они были бы настолько горькими, что можно сжечь себе рот к черту, а лицо перекривится так, что останешься уродом на всю жизнь.
– Кто там опять ноет?! – раздался крик со двора.
В этот момент от испуга Тойя открыл глаза, но уже в реальном мире. В глазах уже не было черно. Парень протёр глаза. Слёз не было, потому что из-за пожара они пострадали, поэтому Даби больше никогда не сможет заплакать. Пока что он так думает. В этом мире может произойти всё, что угодно.
Парень положил ладони рук на землю, а затем опираясь на них поднял свою верхнюю часть тела. Он вырубился не так надолго, ведь по сути второй выстрел был не так уж и давно. Примерно с минуту. На ноги упал револьвер, который лежал на грудной клетке. Вокруг все мельтешились. Сейчас это был уже не тот безопасный форт, как ранее, теперь это место настоящего ада. Везде трупы, слышны крики и просьбы о помощи.
Даби перевел взгляд на труп рядом, и на лице пирата появилась ухмылка.
– Уж прости. Или ты, или я. Ты просто оказался не в том месте, не в то время. – с улыбкой сказал Даби, при этом перевел взгляд на револьвер без барабана. – Ну и нафига он мне? Я даже не стрелок! Ладно. Разберемся потом.
Парень убрал револьвер в карман плаща, а затем медленно подтянул к себе ноги, но не рисковал встать, ведь сил было всё еще мало. Дальше Даби уселся на коленки так, чтобы быть прямо возле трупа Рэца. После чего начал его осматривать, а именно лазить по карманам. В одном кармане парень нашел еще один барабан с патронами внутри. Пират убрал их в тот же карман плаща, где был револьвер.
Теперь в ход пошло осматривания второго кармана куртки Рэца. Там была какая-то пачка сигарет, но она была запакована. Фирма была слегка дороговатой для этого острова, куда ничего не возят. Наверное накрыли контрабанду и он хотел преподнести это как подарок кому-то. Ну, не понадобилось трупу, значит понадобится пирату, который его убил. Даби убрал пачку уже в другой карман, но уже брюк. Там же была и зажигалка.
Последнее на чт обратил внимание Даби – это меч Рэца. Он был с более длинным лезвием, котоырй был цветом черный с синими узорами. Рукоятка был синяя с белыми вставками и тоже чуть длинее чем обычная катана. К рукоятке что-то было привязано. Какой-то то ли бубенчик, то ли еще какая-то фигня. Даби в этом не понимал. На поясе весели ножны белого цвета с разными ремнями.
– Ну, будем честны. Я сломал об тебя свой меч, поэтому позаимствую твой. Странная конечно катана, но в целом насрать. – сказал Даби, при этом взял из мертвых рук Рэца меч, а затем отцепил от пояса ножны.

Парень убрал меч в ножны, при этом даже не понимая, что это была не обычная катана, а вид меча, который называют нодати. Хотя, парень был вообще в этом не знаток и плюс было настолько пофиг, что какой-нибудь кузнец заплакал бы. Меч есть меч. Вид, подвид, классификация. Какая разница? Он всё равно затупится или сломает. Можно будет выкинуть и достать новый. Или купить в магазине по дешевке или забрать с противника. Какая к черту разница на эти средства для достижения цели?
Используя свой новый меч парень поднялся на ноги, используя его как большую трость для опоры.
Теперь уже стоячий на ногах, раненный в плечо и с царапиной на животе, Даби осматривался.
– Ну и куда блять мне идти? – спросил сам себя Даби, при этом осмотрелся со всех сторон.
И именно сейчас в его психически не стабильный мозг пришла гениальная идея. В этом форте сто процентов должен быть арсенал, а раз у дозорных такие ружья, то там должен быть порох. Очень много пороха. А там и до каких-то горючих веществ не далеко. Значит можно устроить поистине офигенейший взрыв или хотя бы пожар.
Шатающийся и опирающийся на ножны нодати Даби пошел по стопам Хестера, а именно во внутрь помещения. Всё равно дозорным сейчас уже не до него, ведь где-то на верху в форте какой-то кипиш, плюс во дворе какой-то дуболом с молотом тоже веселится. Парень всё еще следя за обстановкой прошел во внтурь форта без каких либо последствий для себя, а затем подошел к карте эвакуации при пожаре. Это по сути была карта всего форта поэтажно. Что ж, арсенал можно было найти на этой карте очень отчетливо, а значит куда идти можно было понять и без лишних слов. Он был на первом этаже.
Довольный Даби медленно побрел в арсенал, при этом уже не опираясь на нодати, а иногда прост опирался на стены. Меч в свободной руке был для защиты от зазевавшихся дозорных, которые встанут на пути. Да, сил у Даби сейчас было не так много, но их всё еще хватит, чтобы немного повеселится. Да и вся шумиха сейчас выше, а значит тут должно в разы меньше народу. Что ж, пора устроить по-настоящему мощный взрыв, который перевернет жизнь на этом острове на 360 градусов уже окончательно.

Николай, Николай,

Что ж, самое интересное - а именно близость огнеопасного незнакомца к трагической и слегка глупой смерти - Мор умудрилась пропустить. И это огорчит ее. Когда-нибудь, если кто-нибудь расскажет ей эту историю с другого угла обзора через энное количество времени. Ну, знаете, это классические дружеские байки в стиле "я познакомился с ним, когда решил убить, до сих пор жалею, что потом зачем-то решил не убивать".
Она мало что понимала в человеческих взаимоотношениях, по крайней мере тех, которые понять можно лишь изнутри, лишь наблюдала, как и за всем остальным. Даже сейчас, в гуще боя, сумятицы и грохота, время словно на мгновение решило отдышаться, дав ей вглядеться с привычной для странноватой зверолюдки стороны.
Шум. Рев орудия, взрыва, разгорающееся пламени, выкрики дозорных, которые только что увидели кошмарную смерть одного из своих почитаемых начальников, ненависть, которая шумела в их голосах не меньше, чем страх. Они испытывали ужас перед происходящим, но он мало отличался от того ужаса, который испытывают звери, потерявшие в схватке за жизнь своего вожака и часть своей свары. Запах собственной паленой шерсти, железом пахнущая кровь - своя и чужая поровну, промокшее дерево. Все это было так знакомо, но в каждый раз все равно неизменно вызывало замирание сердца, что Мерденмора не могла не застыть вместе с моментом, когда очередная группка преследователей легла штабелем у прохода, а доска уже порядком пропиталась кровью. Била девица не слишком нежно - куда легче вписать мягкому человеку по лицу раз, отрубая его, чем отстучать барабанную дробь, щадя его светлый лик и ожидая, пока тот наконец повалится мясным мешком на изгвазданный пол.
Ее победу нельзя было украсть, потому что вся ее жизнь покуда представляла лишь череду нелепых сражений, то за жизнь, то за милосердие, то за месть. Даже сейчас, исследуя форт со всей присущей ей разрушительностью, Мор продолжала считать, кто, за что и как конкретно огреб, хоть и мало кто огреб летально. Пока на это попросту не хватало сил, да и не было в этом особой необходимости, она просто не встречала тех, кто смерти действительно заслуживал.
В частности не встретила капитана барка.
Наверняка он скрылся, лишь заметив ее чудовищный силуэт в стенах форта, хотя вряд ли он осознавал, как близок был к смерти еще в первое свое поползновение на ее свободолюбие и чувство справедливости.
Кровь за кровь, значит, живым ему с острова не уйти. Она так решила, так тому и быть, но торопиться пока ни к чему.
Хотя...
Что мешает уничтожить его, уничтожив к такой-то матери весь форт?
В отличие от мсье подрывника, Мор не испытывала к дозору особую неприязнь, это просто были очередные люди, ведомые некой особой идеей, что в целом общее для многих живущих, будь то некий закон или религия.
Так может, им стоит крепко задуматься о ее действенности, раз тут ничерта хорошего из их идей не вышло и они лишь усилили суматошное сражение своими решениями, своей беготней и беспардонностью?
Фигура полузверя, очерченная отблесками занимающегося неподалеку пожара, угрожающе медленно развернулась к еще живому дозорному, обнажая зубы в кошмарной неестественной для чего-то баранообразного улыбке. Ее свободная рука указала когтистым пальцем, с которого вполне обильно капала кровь, на еще одну заряженную пушку и Мор замерла, одной собой вполне свободно иллюстрируя все страхи парня, какие тот вообще себе успел придумать за не самую долгую жизнь. Бабайка, в силу схожести с чудовищем, пришедшим по его жизнь, в этом топе резко поднялся на одну из самых высоких позиций, несомненно, его дети, если таким еще суждено когда-либо народиться, о бабайке точно будут знать все до самых последних деталей. Как минимум наличие у оного весьма недурственного бюста, что плохо вязалось с в целом устрашающим рогатым и копытным ликом.
Он не пошел - побежал, теряя боты на ходу, молясь, наверное, чтобы от его усилий огонек не затух.

Мор сделала шаг назад, отводя резко уши, замерла на мгновение. Люди бежали, внизу, в основном, но и на проходах ниже слышался нестройный топот, мало имевший общего с дозорной удалью и всей этой их честью.
Сзади продолжали наседать, но она знала, что пушкарь еще выстрелит, пока второй думает о своем поведении после ударом копыта в живот. Сейчас несчастный перегнулся через перила и извергал наружу все, чем его угораздило отужинать. Вряд ли те, кто бегут этажом ниже, не задумывались хоть на секунду хотя бы из жалости пустить пулю в его свисающую голову.
Сколько их там еще?
На новый звук Мор обернулась. Тот человек - странный, даже так он был не слишком сильно ниже нее, однако теперь они словно бы одного роду-племени, тьма в неистовстве, человеческая и звериная. Не мудрено, что теперь дозорные казались потерянными детьми, которые ворочали головами, не зная, на кого напасть не так страшно: что первая, что второй выглядели, как источник неминуемой и весьма скорой смерти или близкого к ней ранения, что в горящем форте по сути равноценные понятия.
Их убежище становилось их тюрьмой с весьма занятной стремительностью. Ну вот что мешало вам просто дать рогатому чудищу выспаться?
Мор замерла на мгновение. Что-то древнее, древнее самого мира, шептало притягательно и трепетно - "вот он, достойный противник, уничтожь и его, покажи, что такое имя бога, которое ты несешь в себе".

Нет его, никакого имени. Мор искоса усмехнулась, задержав взгляд сначала на выставленной на нее шпаге, а потом и на глазах вожака человечьего племени и, подняв руку, резко опустила ладонь, оставляя на стене кровавый росчерк от слетевших капель. Пушкарь все понял. Раздался хруст огня и следующий выстрел, сотрясший весь ярус.
- Я забыла спросить твое имя, человек. - Было забавно смотреть на него сверху вниз, после того, как долгое время изучала с иного ракурса. И от этого - а также от того, как громыхнуло на втором этаже оборотной стены - ситуация лишь становилась стекляннее, чем все замершее время, вместе взятое.

Мора, Даби,

Пространство наполнилось гулом – любой участник события мог счесть его за смешение одновременных звуков, которые исходили от людей, орудий и самого форта, но каждый, чьё сердце по-настоящему было преисполнено наслаждением от происходящего по известным лишь для себя причинам, воспринимал гул одним сплошным воем, что истошно проходил через мозг, кости и душу. Мрак торжествовал и принуждал к сплочению своих детищ, а также устрашал слабых волей в своём последнем порыве, наглядно разрывающемся при звуках пальбы под взрастающем солнцем. Сжимая накрепко одной ладонью души, он гремел и растворялся.

Очередной залп заставил пошатнуться. Рецепторы, что были напряжены на грани среднестатистических человеческих возможностей, слишком долго служили, чтобы проигнорировать прямой удар звука по себе. Грохоты теперь казались не тупее заточенного меча. Де Скари, опираясь ладонью о ближайшую стену и не сводя взгляда с одичавшей девушки, едва разобрал ею заданный вопрос. Зато с необыкновенностью чётко прозвучало одно единственное слово: «человек». Желанная минута замедления, предназначенная только для избранных, произошла для молодых героев. Привалившись к стене боком, брюнет положил освободившуюся ладонь на лицо, борясь с головокружительными мыслями, которые иллюстрировались в голове.
Тихий образ беловолосой девчонки, на фоне которого взрывался смех товарищей, ритмично сменялся этим устрашающим диким зверем, что игнорировал адские звуки сражения. Глухой звук падения огнестрельного предмета на тело, теряющее дух, искаженно и по-разному сменялся голосом юноши, что остервенено вслух желал смерти противнику, и сквозь сумрак проглядывались, кажется, ожоги. И всё это – одна реальность.
Хестер был уверен, что все воссозданные образы сопровождались мыслями, озвученными, на первый взгляд, его голосом. И он знал, откуда это всё идёт. Юноша убрал ладонь с лица. Для всех прочих это могло показаться мгновением, за которое фехтовальщик лишь стряхнул пыль с носа. Но теперь на его лице зияла улыбка, отчасти нездоровая, но чрезмерно внушительная. Де Скари вновь смотрел на Неё, стараясь нарастить себе роста далеко не физическим образом. Оттолкнувшись плечом от стены, фехтовальщик с разворота проехался атакой по тем, кто смертельно приблизился и, можно сказать, играл в «камень-ножницы-бумага», чтобы выяснить, кто пойдёт первым в атаку на спину брюнета.
Чуткость противника, которая была лишь случайностью, и нарастающая дрожь земли по причине выстрелов возымели наконец тот эффект, что маринеры, наступая друг другу на пятки, стали сбегать прочь с этого места. Де Скари вернулся в прежнее положение с уже опущенной перед Ней шпагой. Казалось, момент, что темноволосый ранее в принципе повернулся к рогатой спиной, должен говорить сам за себя. Добивающим всякую уверенность в завтрашнем дне взглядом юноша окинул остаток морских дозорных.
– Имя того, кого ты равно можешь называть «человек», для тебя может что-то значить? Странно, что из нас двоих заинтересовалась этой информацией именно ты, – выдал ответ де Скари.
Ровным голосом он всё равно перебивал нарастающие звуки разрушений. Возможно, так выглядело только со стороны Мерденморы, у которой слух был более чуток, чем у человека.
– Я представлюсь позже. Перед всеми, - завершил ответ брюнет.
Неоднозначно. Самоуверенно. Слова твёрдо указывали на чёткое представление как Мерденморы в ближайшем будущем возле себя, так и ещё одного человека.
– Форт приводится к скорому саморазрушению, а нам с тобой ещё необходимо найти лопаты. Они тебе не попадались? – почти сразу дополнил фехтовальщик.
Разговор чудовищных творцов разрушения вогнал остаток маринеров в ступор, но потом они воспользовались возможностью взять руки в ноги и выпилиться из их общества путём самым быстрым – просто рвануть с места к выходу. Хестер не стал для них препятствием, и всем «повседневным» тоном речи указывал и Мерденморе, что всё – бой окончен. Истории о грудастой бабайке жить.

Убрав шпагу на своё законное место, де Скари протянул руку, ранее занятую оружием, всё ещё Незнакомке. Жест, чтобы взять и вывести вперёд девушку. А не зверя. Он внушал ей чувство безопасности в этом безграничном хаосе и отсутствие необходимости сохранять свой звериный облик. С одной стороны, могло показаться, что делал темноволосый это из собственного страха. Но причина истинная крылась в осознании, насколько беловолосая близка к черте полной траты жизненных сил.

Асавар стоял на шпиле центральной башни, держась за флагшток, на котором, словно насмешка, гордо реял флаг Морского дозора. Перед охотником раскинулась вся сцена, словно он смотрел театральную постановку. С этой позиции было особенно хорошо видно, что дозорные с треском проиграли бой и теперь в едином порыве старались покинуть крепость. Но бежали они вовсе не в лес или деревню – остатки гарнизона толпились на причале, где с отборной руганью порицали отплывшего офицера, который бросил их на растерзание. Значит, эти корабль и откопают.
Повинуясь сиюминутному порыву, Асавар освободил из кожаного чехла охотничий нож и срезал уже надоевший ему флаг. Потеряв всякую опору, он стремительно полетел вниз, словно по памяти, продолжая развеваться в последнем полёте. Теперь дело за малым. Спуститься к ближайшему окну или до земли прямо по стене. Второе даже безопаснее, а то, вон, большие громкие палки зарычали. Страшная вещь.

У Моркара всё это время работы был непочатый край. Разбрасывая людей на своём пути, он выискивал очаги дозорных и, словно шар для боулинга, влетал в эти стройные ряды кеглей. Благо, они тоже белые. Теперь во внутреннем дворе стало до жути безлюдно. Только пара человек ещё не успела покинуть поле битвы. Но бой был закончен – это однозначно. Разве что с этой позицией был не согласен один дозорный, который трясущимися руками прицелился в широкую спину варвара из пистолета, но, не сумев сдержать тремор рук, промахнулся, лишь немного оцарапав предплечье. Развернувшись на месте, Моркар двинулся на него таким шагом, что дозорный уже успел пожалеть о своём решении не задохнуться в пуповине при родах. Моркар счёл, что смерь такому червю – подарок, поэтому, выхватив пистолет из трясущихся рук, он приложил дозорного свободной, заставляя того упасть лицом вперёд. Пробормотав что-то на своём языке, дозорный всё равно не понял, дикарь вогнал пистолет ему в душу по самую рукоять. Удовлетворившись результатом, он оставил вчерашнего гордого морского дозорного истекать кровью от унизительной раны.

Хаард словно таран проносился от одной галереи к другой, казалось, он уже окончательно заблудился в этих коридорах, пытаясь найти место, где находятся те штуки, что приказал Бос. Но в одинаковых коридорах невозможно было ориентироваться, подъёмы и спуски были неотличимы. Чей воспалённый мозг создал такой уродливый дом? Нет, он был знаком с концепцией крепостей, но обычно при грабежах они эти стены сносили, а не бегали по ним. Расколов голову очередного бедолаги о камень, злость начала отступать от немолодого варвара. Как и дозорные. Как-то стало на удивление тихо. Поднявшись по ближайшей лестнице на два яруса вверх, дикарь всё же нашёл то, что искал. Вернее, он понял, что всё это время он был крайне рядом, но так и не поднялся на третий этаж башни, его постоянно отвлекали стрелки, дозорные. Теперь место злости наполнила первобытная ярость, во многом на самого себя, и в порыве крушения, Хаард схватил одну из пушек и метнул стволом вперёд в одну из стен, от чего та протестующе и неохотно, но подалась вперёд. Спустя всего секунду стена просела и обрушилась небольшим камнепадом во внутренний двор, где дикарь заприметил своего молодого товарища.