[id543751360:bp-36291248_283299|Tori], [id284464598:bp-36291248_283449|Константин],
«Что, доволен собой, да? Тебя отделали почём зря, и всё из-за какой-то душегубки, которая ни в грош не ставит твою жизнь, Томми», — едкое звучание собственного внутреннего голоса выдавило из доктора сокрушённую улыбку. И в самом деле, на что он рассчитывал? Плёл про какие-то там «травмы жизни», «переломы», которые намеревался вправлять…
«С другой стороны, будет тебе урок. Не всегда высокие идеалы вознаграждаются соответствующе. Порой приходится отдать больше, а получить — ровным счётом ничего», — не унимался циник, удобно устроившийся на задворках сознания О’Дейла. И с ним тяжело было не согласиться, жизнь редко обходилась с хорошими людьми соответствующе…
«Врач — это тот, кто лечит», — скрежещущий, хриплый голос отдался дрожью в костях распластанного верзилы. В его звучании чувствовалась сила штормового вала, но также и забота, от которой теплело на сердце. Она же причиняла ему боль — всякий раз… — «Я дал тебе своё ремесло, парень, но оно — не “привилегия”. Это долг! Мир полнится озлобленными, искалеченными людьми. Теми, кто однажды упал и теперь не может двигаться к лучшему самостоятельно. Пока таким людям не окажут помощь, они не смогут поднять голову, но лишь сильнее начнут утопать в трясине, пока наконец не утонут».
Том зажмурился — так было легче сдерживать подступившие слёзы. Эмоциональный накал, который он ощутил во время схватки с Ванписом, лишил его духовных сил, что прежде позволяли стерпеть душевные страдания, причиняемые воспоминаниями. О’Дейл-старший — при мысли о «родстве» в груди распалился уголь — остался верен острову, который называл домом. Да, тот был пристанищем для убийц, воров и охотников до драки, порой бесчестной… И всё же доктор О’Дейл никому не отказывал в своей помощи, за каждого боролся до последнего, хотя противником была сама смерть, и погиб сам — всё для того, чтобы те, кому не от кого ждать помощи, смогли встать на ноги… Во всех смыслах.
— Я ей нужен… — прохрипел доктор и, чувствуя, как выщёлкивает каждый позвонок, начал подниматься.
От удара наёмника в районе солнечного сплетения растеклась синюшная клякса — огромный, не предвещающий светлого будущего синяк. Пропитавшись кровью Тома, его изорванная рубашка прилигла к доскам пирса да так на них и осталась, сорвавшись с широких плеч.
— Гхе-кхе… — усилие, потребовавшееся, чтобы встать, выдавило из доктора надрывный кашель. Наконец он смог вздохнуть полной грудью. И даже не огорчился, когда обнаружил на тыльной стороне кулака, которой прикрывал рот, собственную кровь. — Завтра всё будет болеть…
Стараясь не думать об этом, О’Дейл несколько раз повёл плечами, проверяя, что мышцы с суставами его ещё слушаются, и, пошатываясь, взошёл по трапу на корабль. Стоило истёртым подошвам докторских туфель отбить первые два раза по просоленной палубе, как его тело начало меняться. Сжатые в кулаки пальцы за считанные секунды срослись и заблестели в лунном свете — так плоть заместилась чистой сталью. Пока она «добиралась» до локтей Тома, его предплечья изменяли форму, становясь похожими на стрелы.
«“Сийнэ”» — повинуясь неозвученной команде О’Дейла, на коже его оголённого торса появились изображения якорей: одно — самое большое — на груди и ещё два — на плечах. За считанные секунды они обрели объём, выступив за пределы тела. Таким образом, руки, грудь, живот и даже рёбра взошедшего на корабль гиганта отныне защищала сталь. Конечно, броня была далеко не абсолютной — имелось достаточно зазоров, в которые опытная мечница могла бы вонзить свой меч, а искусный стрелок — всадить пулю. И это не говоря о том, что Ванпис уже продемонстрировал способность гнуть цельнокованые куски металла, будто необожжённую глину.
Неужели устроенная взбучка отбила доктору остатки мозгов? Отнюдь. Он с удовлетворением, проявившимся в сдвиге уголков рта на полдюйма, отметил, как прогнулись доски под ногами, заскрипев от навалившейся на них тяжести.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 1 путь]. Садотоп. 3 остров
— Что, «ассистент»? Не получилось? — заломив бровь, спросил Том, обращаясь к Зеро. Затем одна его рука, а точнее, острие адмиралтейского якоря, которым она стала, указало на блондина. — Тони Ванпис. А ты, должно быть…
Тут доктор замешкался, всё-таки удары по голове не способствуют работе памяти. А может, ему и вовсе не называли имени этой девушки, одетой как горничная?
— Та самая… «Горничная»? Ну, впрочем, о чём это я. Ах, ну да. Видите ли, — Том сделал пару шагов вперёд, отчего древесина под ним взвыла, давая понять, что масса верзилы, на фоне которого терялся даже Ванпис, вдобавок нарастившего на себе стали, при концентрации на такой малой площади — всего две подошвы — это перебор, — Я несу ответственность за эту агрессивную особу и не очень хочу, чтобы она пострадала. Больше, чем есть сейчас, как минимум. Понимаю, глупо было бы просить дать ей просто уйти, однако я бы хотел, чтобы, по крайней мере, Ванпис убрал ствол от её головы.
На последних словах голос доктора лязгнул металлом, а в глазах отразился лунный свет — такой же чистый и незамутнённый, как и его решимость. И это при том, что он — едва ли такое удастся скрыть от двух умелых бойцов — едва-едва стоял на ногах.
— Если же вы намерены и дальше продолжать конфликт с моим ассистентом… — О’Дейл устало вздохнул и оглядел корабельную палубу. — Я не справлюсь ни с ним, ни с тобой, «горничная», — на этот счёт у меня сомнений нет. Но, уверен, ты и сама понимаешь, что с твоим кораблём может сделать человек-якорь. Может, лучше поговорим? Это и тебя касается, между прочим, Зеро.
Тут доктор замешкался, всё-таки удары по голове не способствуют работе памяти. А может, ему и вовсе не называли имени этой девушки, одетой как горничная?
— Та самая… «Горничная»? Ну, впрочем, о чём это я. Ах, ну да. Видите ли, — Том сделал пару шагов вперёд, отчего древесина под ним взвыла, давая понять, что масса верзилы, на фоне которого терялся даже Ванпис, вдобавок нарастившего на себе стали, при концентрации на такой малой площади — всего две подошвы — это перебор, — Я несу ответственность за эту агрессивную особу и не очень хочу, чтобы она пострадала. Больше, чем есть сейчас, как минимум. Понимаю, глупо было бы просить дать ей просто уйти, однако я бы хотел, чтобы, по крайней мере, Ванпис убрал ствол от её головы.
На последних словах голос доктора лязгнул металлом, а в глазах отразился лунный свет — такой же чистый и незамутнённый, как и его решимость. И это при том, что он — едва ли такое удастся скрыть от двух умелых бойцов — едва-едва стоял на ногах.
— Если же вы намерены и дальше продолжать конфликт с моим ассистентом… — О’Дейл устало вздохнул и оглядел корабельную палубу. — Я не справлюсь ни с ним, ни с тобой, «горничная», — на этот счёт у меня сомнений нет. Но, уверен, ты и сама понимаешь, что с твоим кораблём может сделать человек-якорь. Может, лучше поговорим? Это и тебя касается, между прочим, Зеро.
Aureus (https://vk.ru/id155881200),
Холодное дуло пистолета, упершееся в затылок, стало для Зеро предельно ясным аргументом. Она полулежала на мокрых досках, чувствуя, как из разорванных на бедре швов уходит горячая кровь. Ярость всё ещё кипела, требуя развернуться и отсечь этому блондину руку вместе с его пушкой, но инстинкт самосохранения сейчас говорил громче. Одно неверное движение — и Ванпис снесет ей половину черепа.
Зеро тяжело дышала, сжимая правой рукой рукоять катаны, но не делая попыток подняться. Впервые за долгое время она оказалась в абсолютно проигрышной позиции.
И именно в этот момент доски палубы угрожающе заскрипели.
Зеро скосила глаза, насколько позволяло дуло у затылка. Томас О’Дейл. Избитый, измученный, тяжело дышащий, но... он пришел. На глазах наемницы плоть гиганта начала покрываться тяжелой, литой сталью, превращая его в живой бастион из якорей.
Слова доктора ударили по слуху Зеро сильнее, чем выстрел. «Мой ассистент». «Не хочу, чтобы она пострадала».
В пустых глазах наемницы на секунду мелькнуло искреннее замешательство. В её искаженной картине мира это не имело никакого смысла. Она использовала его. Она бросила его одного против целой команды и этого монстра в красном, прекрасно понимая, что его могут убить. Но этот странный, упрямый лекарь приволок свое изломанное тело на чужой корабль, обвешался железом и сейчас бросал вызов превосходящим силам просто ради того, чтобы вытащить её из-под дула.
Зеро не понимала Томаса. Его идеалы казались ей болезнью, но прямо сейчас это стало её щитом. Она замерла, ожидая реакции капитана.
Мэй стояла у проема разбитой двери, небрежно опустив острие катаны к палубе. Она стерла тыльной стороной ладони кровь с разбитого носа и внимательно оглядела новую расстановку сил.
Томас еле держался на ногах. В прямом столкновении Ванпис и сама Мэй разберут этого гиганта на запчасти за пару минут. Но О’Дейл был прав в одном: его вес и плотность стали, сконцентрированные на деревянной палубе, были катастрофой для «Бэдлака». Если этот ходячий якорь решит пробить дно, корабль пойдет ко дну прямо в порту. Для Мэй её судно и безопасность команды стояли гораздо выше, чем желание добить агрессивную девчонку с протезом.
Тишину, нарушаемую лишь плеском волн и тяжелым дыханием Томаса, разрезал спокойный голос Шинохары.
— Ванпис. Убери пушку от её головы, — скомандовала Мэй. — Чем сильнее она истекает кровью на моей палубе, тем больше мне заниматься уборкой.
Затем красные глаза горничной сфокусировались на Томасе. Она не стала прятать меч, но её поза стала менее напряженной.
— А ты, лекарь, стоишь на моем корабле, — ровно произнесла Мэй, делая медленный шаг вперед. — Я ценю преданность. Даже такую слепую и парадоксальную, как твоя. Ты готов пустить мое судно на дно ради девчонки, которая перерезала бы тебе горло, если бы ей за это заплатили. Это глупо, но... это сильная позиция.
Шинохара остановилась в паре метров от Зеро и Ванписа.
— Ты предлагаешь поговорить, О’Дейл. Я принимаю твое предложение. Мне не нужен пробитый трюм, а тебе не нужен труп твоего «ассистента».
Мэй перевела тяжелый взгляд на Зеро.
— Вставай, Зеро. Твой цепной пес выторговал тебе право на безопасную беседу. Поднимайся, и мы обсудим, как нам всем выбраться с этого острова, не потопив друг друга прямо сейчас.
Когда дуло пистолета отдалилось от её затылка, Зеро медленно, спокойно потянулась к поясу. Катана с тихим щелчком скользнула в деревянные ножны на боку.
Опершись протезом о залитые собственной кровью и водой доски, наемница тяжело поднялась на ноги. Разорванная мышца пульсировала дикой болью, но Зеро заставила себя выпрямиться, скрывая физическую слабость за маской непроницаемого холода.
Она бросила короткий взгляд на покрытую сталью фигуру гиганта-лекаря.
— Ты сумасшедший смертник, О’Дейл, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Но от тебя есть толк.
Холодное дуло пистолета, упершееся в затылок, стало для Зеро предельно ясным аргументом. Она полулежала на мокрых досках, чувствуя, как из разорванных на бедре швов уходит горячая кровь. Ярость всё ещё кипела, требуя развернуться и отсечь этому блондину руку вместе с его пушкой, но инстинкт самосохранения сейчас говорил громче. Одно неверное движение — и Ванпис снесет ей половину черепа.
Зеро тяжело дышала, сжимая правой рукой рукоять катаны, но не делая попыток подняться. Впервые за долгое время она оказалась в абсолютно проигрышной позиции.
И именно в этот момент доски палубы угрожающе заскрипели.
Зеро скосила глаза, насколько позволяло дуло у затылка. Томас О’Дейл. Избитый, измученный, тяжело дышащий, но... он пришел. На глазах наемницы плоть гиганта начала покрываться тяжелой, литой сталью, превращая его в живой бастион из якорей.
Слова доктора ударили по слуху Зеро сильнее, чем выстрел. «Мой ассистент». «Не хочу, чтобы она пострадала».
В пустых глазах наемницы на секунду мелькнуло искреннее замешательство. В её искаженной картине мира это не имело никакого смысла. Она использовала его. Она бросила его одного против целой команды и этого монстра в красном, прекрасно понимая, что его могут убить. Но этот странный, упрямый лекарь приволок свое изломанное тело на чужой корабль, обвешался железом и сейчас бросал вызов превосходящим силам просто ради того, чтобы вытащить её из-под дула.
Зеро не понимала Томаса. Его идеалы казались ей болезнью, но прямо сейчас это стало её щитом. Она замерла, ожидая реакции капитана.
Мэй стояла у проема разбитой двери, небрежно опустив острие катаны к палубе. Она стерла тыльной стороной ладони кровь с разбитого носа и внимательно оглядела новую расстановку сил.
Томас еле держался на ногах. В прямом столкновении Ванпис и сама Мэй разберут этого гиганта на запчасти за пару минут. Но О’Дейл был прав в одном: его вес и плотность стали, сконцентрированные на деревянной палубе, были катастрофой для «Бэдлака». Если этот ходячий якорь решит пробить дно, корабль пойдет ко дну прямо в порту. Для Мэй её судно и безопасность команды стояли гораздо выше, чем желание добить агрессивную девчонку с протезом.
Тишину, нарушаемую лишь плеском волн и тяжелым дыханием Томаса, разрезал спокойный голос Шинохары.
— Ванпис. Убери пушку от её головы, — скомандовала Мэй. — Чем сильнее она истекает кровью на моей палубе, тем больше мне заниматься уборкой.
Затем красные глаза горничной сфокусировались на Томасе. Она не стала прятать меч, но её поза стала менее напряженной.
— А ты, лекарь, стоишь на моем корабле, — ровно произнесла Мэй, делая медленный шаг вперед. — Я ценю преданность. Даже такую слепую и парадоксальную, как твоя. Ты готов пустить мое судно на дно ради девчонки, которая перерезала бы тебе горло, если бы ей за это заплатили. Это глупо, но... это сильная позиция.
Шинохара остановилась в паре метров от Зеро и Ванписа.
— Ты предлагаешь поговорить, О’Дейл. Я принимаю твое предложение. Мне не нужен пробитый трюм, а тебе не нужен труп твоего «ассистента».
Мэй перевела тяжелый взгляд на Зеро.
— Вставай, Зеро. Твой цепной пес выторговал тебе право на безопасную беседу. Поднимайся, и мы обсудим, как нам всем выбраться с этого острова, не потопив друг друга прямо сейчас.
Когда дуло пистолета отдалилось от её затылка, Зеро медленно, спокойно потянулась к поясу. Катана с тихим щелчком скользнула в деревянные ножны на боку.
Опершись протезом о залитые собственной кровью и водой доски, наемница тяжело поднялась на ноги. Разорванная мышца пульсировала дикой болью, но Зеро заставила себя выпрямиться, скрывая физическую слабость за маской непроницаемого холода.
Она бросила короткий взгляд на покрытую сталью фигуру гиганта-лекаря.
— Ты сумасшедший смертник, О’Дейл, — процедила она сквозь стиснутые зубы. — Но от тебя есть толк.
Затем её пустые глаза устремились на Мэй. Эта девчонка в кружевном фартуке снова не стала её убивать. От осознания этого Зеро мутило, но внутренний хищник требовал признать очевидное: мертвый ассасин не сможет вонзить клинок в горло Боссу. Гордость придется засунуть подальше ради результата.
— Ты хочешь говорить? Отлично. Давай поговорим о том, как мы выпотрошим Босса вместе, пока он не добрался до нас. Но с моим кровотечением, будь уверена, я потеряю сознание через пару минут. Всё благодаря тебе, Шинохара.
— Ты хочешь говорить? Отлично. Давай поговорим о том, как мы выпотрошим Босса вместе, пока он не добрался до нас. Но с моим кровотечением, будь уверена, я потеряю сознание через пару минут. Всё благодаря тебе, Шинохара.
[id155881200:bp-36291248_283486|Aureus], [id543751360:bp-36291248_283496|Tori],
Наёмник чувствовал себя навеселе, пока держал стальной аргумент у чужого затылка. Стрелять и не думал ни в одной из вселенных, ни при каких условиях. К чему такая скука? Буквально рядом, весело сверкая под тусклым светом фонарей, крутится на кончике двуручный меч, весомая переменная в уравнении, которую никто не учитывает. Пистолет — страшилка, не более.
«И работает лучше всего», — обнажая зубы, улыбнулся он, казалось внешне, без причины.
Громыхает. Как град, что возник из ниоткуда, трап затрясся под крупной тушей мужчины. Томас О’Дейл! Навстречу приятному гостью на застолье метнулись голубые глазки с той же вдумчивой улыбкой… Но голова не сходила с места. Чем больше тот говорил, тем больше Данте казался… Хорошим слушателем! Покивал, оглядел присутствующих, поджал губы и чуть ли спрятался под кожаный плащ… Сдерживая смех.
«Не могу! Не могу сдержаться!»
Порвало, как дамбу. Закипел чайником, уже не стесняясь оторвать пистолет от золотых локонов Зеро и указать им в сторону очкастого мальца. Смеялся и гоготал, ища в лицах товарищей те же эмоции. Смеётся в такой обстановке он один.
— Мистер Угроза! Да, Мистер Угроза! «Если ты не выйдешь поговорить, я разобью тебе корабль! Если мы не поговорим, я разобью тебе корабль!». Не могу, забавный ты пацан, ха-ха!
Тут и голосок Мэй сталью раздался по палубе. Добро — общаемся. Блондин свою роль выполнил на ура, сдержал жаркий порыв Зеро сражаться до последней капли крови, пока не упадёт. И упала бы, вопрос времени, где времени не так уж и много. Победоносно хмыкнув, он попятился, сунув пистолет обратно в кобуру. Забирать оружие не было никакого смысла.
Не поможет.
— Тут мы с тобой на одной стороне, очаровашка — с мальчугана есть толк. Уф! — Мужчина резко поморщился, надул щёки и заходил языком по зубам, чтобы с великим прискорбием в итоге выплюнуть зуб себе под ноги. — Теперь ещё и за протез платить… Хорош, Том! Но техника как у обезьяны без рук.
Условия разговора услышаны. Шмыгнув носом, Тони Ванпис по-дружески позвал к себе мальчугана из команды Мэй и, склонившись, что-то зашептал на ухо. Тот сразу побежал на нижние каюты, широкой дугой огибая Зеро, аккуратно, вдоль борта, протирая штаны. Обегал бы дальше, но там, подумаешь, море. И даже не через минуту, а даже быстрее, этот герой сцены возвращается с мотком бинтов. Не решается пробежать дальше, и вместо этого отдаёт связку своему полноправному капитану — Мэй.
— Дружба двух дам — это прекрасно! — Продолжал лепетать на своей волне парень. — Или прикажете мне щупать вторую даму за день? Дважды уговаривать не придётся, знаете ли…
И вот неискренняя улыбка показалась наружу, когда он вновь перевёл взгляд на крупного брюнета. Глаза вполне конкретно прилипли к силуэту якоря поверх тела.
— Том, ты такой страшный… А снизу там тоже якорь?
Наёмник чувствовал себя навеселе, пока держал стальной аргумент у чужого затылка. Стрелять и не думал ни в одной из вселенных, ни при каких условиях. К чему такая скука? Буквально рядом, весело сверкая под тусклым светом фонарей, крутится на кончике двуручный меч, весомая переменная в уравнении, которую никто не учитывает. Пистолет — страшилка, не более.
«И работает лучше всего», — обнажая зубы, улыбнулся он, казалось внешне, без причины.
Громыхает. Как град, что возник из ниоткуда, трап затрясся под крупной тушей мужчины. Томас О’Дейл! Навстречу приятному гостью на застолье метнулись голубые глазки с той же вдумчивой улыбкой… Но голова не сходила с места. Чем больше тот говорил, тем больше Данте казался… Хорошим слушателем! Покивал, оглядел присутствующих, поджал губы и чуть ли спрятался под кожаный плащ… Сдерживая смех.
«Не могу! Не могу сдержаться!»
Порвало, как дамбу. Закипел чайником, уже не стесняясь оторвать пистолет от золотых локонов Зеро и указать им в сторону очкастого мальца. Смеялся и гоготал, ища в лицах товарищей те же эмоции. Смеётся в такой обстановке он один.
— Мистер Угроза! Да, Мистер Угроза! «Если ты не выйдешь поговорить, я разобью тебе корабль! Если мы не поговорим, я разобью тебе корабль!». Не могу, забавный ты пацан, ха-ха!
Тут и голосок Мэй сталью раздался по палубе. Добро — общаемся. Блондин свою роль выполнил на ура, сдержал жаркий порыв Зеро сражаться до последней капли крови, пока не упадёт. И упала бы, вопрос времени, где времени не так уж и много. Победоносно хмыкнув, он попятился, сунув пистолет обратно в кобуру. Забирать оружие не было никакого смысла.
Не поможет.
— Тут мы с тобой на одной стороне, очаровашка — с мальчугана есть толк. Уф! — Мужчина резко поморщился, надул щёки и заходил языком по зубам, чтобы с великим прискорбием в итоге выплюнуть зуб себе под ноги. — Теперь ещё и за протез платить… Хорош, Том! Но техника как у обезьяны без рук.
Условия разговора услышаны. Шмыгнув носом, Тони Ванпис по-дружески позвал к себе мальчугана из команды Мэй и, склонившись, что-то зашептал на ухо. Тот сразу побежал на нижние каюты, широкой дугой огибая Зеро, аккуратно, вдоль борта, протирая штаны. Обегал бы дальше, но там, подумаешь, море. И даже не через минуту, а даже быстрее, этот герой сцены возвращается с мотком бинтов. Не решается пробежать дальше, и вместо этого отдаёт связку своему полноправному капитану — Мэй.
— Дружба двух дам — это прекрасно! — Продолжал лепетать на своей волне парень. — Или прикажете мне щупать вторую даму за день? Дважды уговаривать не придётся, знаете ли…
И вот неискренняя улыбка показалась наружу, когда он вновь перевёл взгляд на крупного брюнета. Глаза вполне конкретно прилипли к силуэту якоря поверх тела.
— Том, ты такой страшный… А снизу там тоже якорь?
[id543751360:bp-36291248_283497|Tori], [id284464598:bp-36291248_283550|Константин],
Том в полной мере осознавал тяжесть положения, в котором оказался: ведомый чем-то средним между возвышенным чувством справедливости и желанием утолить внутреннюю тягу к насилию — такое вот противоречие — он загнал себя в компанию из трёх убийц.
«Отчужденная, хладнокровная убийца», — О’Дейл не питал иллюзий по поводу Зеро и её к нему отношения. Он бы не удивился, если бы мечница швырнула себе под ноги какую-нибудь дымовую шашку и оставила бы его разбираться с «горничной» и Ванписом в одиночку; а может, и попыталась бы убить в будущем, чтобы, например, не допустить утечки информации: «“От тебя есть толк” — вот значит как?»
И всё же короткая фраза, брошенная наемницей, которая для чьих угодно ушей сошла бы едва ли не за оскорбление, заставила доктора усмехнуться. Сохраняя это выражение лица, он повернул голову — и при этом ощутимо скрипнул сталью — на ту, из-за кого, собственно, и заварилась вся эта каша.
«А она держится молодцом», — мерцающий серебром лунного света взгляд О’Дейла пробежался по горничной, как до этого — по её недавней сопернице: опытный взгляд врача приметил всё, начиная с вынужденного смещения центра тяжести и неестественной позы — свидетельства перенесения нагрузки с травмированных мышц на здоровые — до того, как Шинохара двигалась: «Они друг друга стоят».
А затем на палубе раздался громкий, мелодичный хохот блондина в карминовом плаще. Конечно, О’Дейлу хватило времени, чтобы сделать выводы и о нём. Способности наемника — от его техники боя, явно превосходившей все, с чем когда-либо сталкивался доктор, до абсурдных физических данных — внушали трепет, вытекающий из банального здравого смысла. И всё же его манера себя вести (если она, конечно, не напускная) подкупала.
Расслабившись от осознания, что в ближайшее время эскалации конфликта не предвидится, Том опустил руки, и сталь, до сей поры покрывавшая его тело, а местами — бывшая им, начала «втягиваться» обратно, сменяясь плотью. К тому времени, как обратная трансформация завершилась, Тони как раз успел отсмеяться, а также дать отнюдь не лестную оценку боевой технике доктора.
— И всё же эта «обезьяна без рук» умудрилась сбить тебя с ног и вышибить твой зуб, — не в силах больше поддерживать тело в состоянии напряжения, Том подался вперёд так, словно вот-вот упадёт, и всё же сила земного притяжения не возобладала над его волей. Только чёлка, прежде зачёсанная назад, опала, скрыв глаза.
— И ещё какой, — ответил О’Дейл на очередную колкость Ванписа и, что иронично, в самом деле поправил штаны. Правда, сделал он это по чистому совпадению: кровь, вытекшая из раны на спине, успела пропитать ткань, отчего её ношение стало не слишком удобным. — Ты будешь в ужасе.
Не став развивать беседу дальше этого ёмкого обмена острыми фразами, доктор сделал несколько шагов вперёд — навстречу Зеро и Шинохаре. Лицо его приняло знакомый наемнице вид: «работа, работа, работа».
— Предлагаю начать разговор после того, как вы обе будете в состоянии вести его без прямого риска для жизни, — сложив вздутые от недавней нагрузки предплечья на широченной груди, доктор навис над обеими девушками, всем своим видом давая понять, что, будь они хоть величайшими убийцами в мире, спорить с ним не дозволено ни одной пациентке. По крайней мере, пока её жизни угрожает опасность.
Том в полной мере осознавал тяжесть положения, в котором оказался: ведомый чем-то средним между возвышенным чувством справедливости и желанием утолить внутреннюю тягу к насилию — такое вот противоречие — он загнал себя в компанию из трёх убийц.
«Отчужденная, хладнокровная убийца», — О’Дейл не питал иллюзий по поводу Зеро и её к нему отношения. Он бы не удивился, если бы мечница швырнула себе под ноги какую-нибудь дымовую шашку и оставила бы его разбираться с «горничной» и Ванписом в одиночку; а может, и попыталась бы убить в будущем, чтобы, например, не допустить утечки информации: «“От тебя есть толк” — вот значит как?»
И всё же короткая фраза, брошенная наемницей, которая для чьих угодно ушей сошла бы едва ли не за оскорбление, заставила доктора усмехнуться. Сохраняя это выражение лица, он повернул голову — и при этом ощутимо скрипнул сталью — на ту, из-за кого, собственно, и заварилась вся эта каша.
«А она держится молодцом», — мерцающий серебром лунного света взгляд О’Дейла пробежался по горничной, как до этого — по её недавней сопернице: опытный взгляд врача приметил всё, начиная с вынужденного смещения центра тяжести и неестественной позы — свидетельства перенесения нагрузки с травмированных мышц на здоровые — до того, как Шинохара двигалась: «Они друг друга стоят».
А затем на палубе раздался громкий, мелодичный хохот блондина в карминовом плаще. Конечно, О’Дейлу хватило времени, чтобы сделать выводы и о нём. Способности наемника — от его техники боя, явно превосходившей все, с чем когда-либо сталкивался доктор, до абсурдных физических данных — внушали трепет, вытекающий из банального здравого смысла. И всё же его манера себя вести (если она, конечно, не напускная) подкупала.
Расслабившись от осознания, что в ближайшее время эскалации конфликта не предвидится, Том опустил руки, и сталь, до сей поры покрывавшая его тело, а местами — бывшая им, начала «втягиваться» обратно, сменяясь плотью. К тому времени, как обратная трансформация завершилась, Тони как раз успел отсмеяться, а также дать отнюдь не лестную оценку боевой технике доктора.
— И всё же эта «обезьяна без рук» умудрилась сбить тебя с ног и вышибить твой зуб, — не в силах больше поддерживать тело в состоянии напряжения, Том подался вперёд так, словно вот-вот упадёт, и всё же сила земного притяжения не возобладала над его волей. Только чёлка, прежде зачёсанная назад, опала, скрыв глаза.
— И ещё какой, — ответил О’Дейл на очередную колкость Ванписа и, что иронично, в самом деле поправил штаны. Правда, сделал он это по чистому совпадению: кровь, вытекшая из раны на спине, успела пропитать ткань, отчего её ношение стало не слишком удобным. — Ты будешь в ужасе.
Не став развивать беседу дальше этого ёмкого обмена острыми фразами, доктор сделал несколько шагов вперёд — навстречу Зеро и Шинохаре. Лицо его приняло знакомый наемнице вид: «работа, работа, работа».
— Предлагаю начать разговор после того, как вы обе будете в состоянии вести его без прямого риска для жизни, — сложив вздутые от недавней нагрузки предплечья на широченной груди, доктор навис над обеими девушками, всем своим видом давая понять, что, будь они хоть величайшими убийцами в мире, спорить с ним не дозволено ни одной пациентке. По крайней мере, пока её жизни угрожает опасность.
Aureus (https://vk.ru/id155881200),
Слова лекаря прозвучали весомо. Мэй не была глупой, чтобы спорить с очевидным: обессиленные и истекающие кровью бойцы — мертвые бойцы. Гордость на поле боя всегда должна уступать место прагматизму.
— Принимается, — коротко кивнула Шинохара. Она не стала тратить время на препирательства. Вместо этого развернулась к своей опешившей команде, застывшей у фальшборта. — Финн, Карл! Поднимайте якорь. Уводим «Бэдлак» в западную бухту, подальше от городских доков. Шум, который мы тут устроили, с минуты на минуту привлечет стражу. Живо!
Судно пришло в движение. Спустя час «Бэдлак» мягко покачивался на волнах в безлюдной, скрытой высокими скалами заводи, куда не доставал свет маяков.
Столовая, где еще недавно команда шумно праздновала победу с пиццей, превратилась в зал для собраний и лазарет. Сверху, из разрушенной капитанской каюты, доносился приглушенный стук молотков и ругань матросов — они спешно собирали щепки и пытались поставить выбитую дверь на место. Здесь же, внизу, пахло застоявшейся солью, спиртом и железом.
Зеро сидела на жесткой деревянной скамье, намертво вцепившись металлическими пальцами в край стола. Она позволила Томасу сделать свою работу — заново промыть и стянуть разорванную мышцу на бедре. Наемница не проронила ни звука за всё время экзекуции, лишь мрачно сверлила взглядом пол, пока доктор орудовал иглой.
Мэй, в свою очередь, ограничилась тем, что разрешила О’Дейлу осмотреть свой ножевой порез на боку и сменить окровавленную повязку на свежую. Горничная сидела с идеально прямой спиной, не обращая внимания на ноющую боль. Закончив с перевязкой, она взяла влажную ткань и принялась методично оттирать капли чужой и своей крови с фартука. Контраст между избитой, промокшей насквозь убийцей и педантичной горничной в одной комнате был разительным.
Когда с медицинскими процедурами было покончено, Шинохара отложила тряпку и сцепила руки в замок на столе. Напротив неё сидела Зеро, а парни... где сами захотят.
— К делу, — голос Мэй разрезал тишину. — У нас есть цель на бронированном галеоне и меньше суток до того, как Босс поймет, что его цепная собака сорвалась с поводка.
Зеро подняла тяжелый взгляд. Её лицо оставалось неестественно бледным от потери крови, но голос звучал твердо и расчетливо.
— Галеон патрулируется круглосуточно. Три ряда пушечных портов, прожекторы на мачтах, — наемница начертила пальцем на столе воображаемый контур корабля. — В личной охране Босса два десятка отбитых ублюдков. С воды вы к нему не подойдете — судно превратят в решето еще на подходе. Единственный слепой сектор — главный шлюз. Но его открывают только для своих.
— Значит, мы войдем через парадную дверь, — констатировала Мэй.
— Я доставлю вас как трофеи, — подтвердила Зеро, бросив короткий взгляд на Данте, а затем на Шинохару. — Скажу охране, что девчонку и наемников я взяла живьем, а команду пустила на дно. Босс как раз хотел добраться до тебя живой, чтобы продать в тридорого. Нас проведут прямо в его каюту.
Мэй задумчиво кивнула. План был самоубийственным, но в их положении — единственно верным.
— Оружие придется надежно спрятать или сдать при входе, иначе нас расстреляют на месте, — Шинохара перевела строгий взгляд на Тони. — Ванпис, тебе придется сыграть роль сломленного пленника. Никаких шуток, импровизаций и резких движений, пока мы не окажемся рядом с целью. Как только Босс будет в зоне поражения — бьем наверняка. О’Дейл, раз уж ты ввязался в это, твоя задача — блокировать подкрепление, когда начнется бойня. Корабль Босса, так уж и быть, я тебе позволю разрушить...
Зеро скрестила руки на груди, слегка поморщившись от боли в ноге.
— Это билет в один конец, если мы не продумаем отход, — сухо добавила наемница. — Но об этом я уже позаботилась. Моего информатора зовут Алладином. Этот тип ведет свою игру, но смерть Босса ему выгодна. Он обещал прикрыть нас и обеспечить пути отхода, когда на галеоне поднимется тревога. Ему нельзя доверять как человеку, но его информации верить
Слова лекаря прозвучали весомо. Мэй не была глупой, чтобы спорить с очевидным: обессиленные и истекающие кровью бойцы — мертвые бойцы. Гордость на поле боя всегда должна уступать место прагматизму.
— Принимается, — коротко кивнула Шинохара. Она не стала тратить время на препирательства. Вместо этого развернулась к своей опешившей команде, застывшей у фальшборта. — Финн, Карл! Поднимайте якорь. Уводим «Бэдлак» в западную бухту, подальше от городских доков. Шум, который мы тут устроили, с минуты на минуту привлечет стражу. Живо!
Судно пришло в движение. Спустя час «Бэдлак» мягко покачивался на волнах в безлюдной, скрытой высокими скалами заводи, куда не доставал свет маяков.
Столовая, где еще недавно команда шумно праздновала победу с пиццей, превратилась в зал для собраний и лазарет. Сверху, из разрушенной капитанской каюты, доносился приглушенный стук молотков и ругань матросов — они спешно собирали щепки и пытались поставить выбитую дверь на место. Здесь же, внизу, пахло застоявшейся солью, спиртом и железом.
Зеро сидела на жесткой деревянной скамье, намертво вцепившись металлическими пальцами в край стола. Она позволила Томасу сделать свою работу — заново промыть и стянуть разорванную мышцу на бедре. Наемница не проронила ни звука за всё время экзекуции, лишь мрачно сверлила взглядом пол, пока доктор орудовал иглой.
Мэй, в свою очередь, ограничилась тем, что разрешила О’Дейлу осмотреть свой ножевой порез на боку и сменить окровавленную повязку на свежую. Горничная сидела с идеально прямой спиной, не обращая внимания на ноющую боль. Закончив с перевязкой, она взяла влажную ткань и принялась методично оттирать капли чужой и своей крови с фартука. Контраст между избитой, промокшей насквозь убийцей и педантичной горничной в одной комнате был разительным.
Когда с медицинскими процедурами было покончено, Шинохара отложила тряпку и сцепила руки в замок на столе. Напротив неё сидела Зеро, а парни... где сами захотят.
— К делу, — голос Мэй разрезал тишину. — У нас есть цель на бронированном галеоне и меньше суток до того, как Босс поймет, что его цепная собака сорвалась с поводка.
Зеро подняла тяжелый взгляд. Её лицо оставалось неестественно бледным от потери крови, но голос звучал твердо и расчетливо.
— Галеон патрулируется круглосуточно. Три ряда пушечных портов, прожекторы на мачтах, — наемница начертила пальцем на столе воображаемый контур корабля. — В личной охране Босса два десятка отбитых ублюдков. С воды вы к нему не подойдете — судно превратят в решето еще на подходе. Единственный слепой сектор — главный шлюз. Но его открывают только для своих.
— Значит, мы войдем через парадную дверь, — констатировала Мэй.
— Я доставлю вас как трофеи, — подтвердила Зеро, бросив короткий взгляд на Данте, а затем на Шинохару. — Скажу охране, что девчонку и наемников я взяла живьем, а команду пустила на дно. Босс как раз хотел добраться до тебя живой, чтобы продать в тридорого. Нас проведут прямо в его каюту.
Мэй задумчиво кивнула. План был самоубийственным, но в их положении — единственно верным.
— Оружие придется надежно спрятать или сдать при входе, иначе нас расстреляют на месте, — Шинохара перевела строгий взгляд на Тони. — Ванпис, тебе придется сыграть роль сломленного пленника. Никаких шуток, импровизаций и резких движений, пока мы не окажемся рядом с целью. Как только Босс будет в зоне поражения — бьем наверняка. О’Дейл, раз уж ты ввязался в это, твоя задача — блокировать подкрепление, когда начнется бойня. Корабль Босса, так уж и быть, я тебе позволю разрушить...
Зеро скрестила руки на груди, слегка поморщившись от боли в ноге.
— Это билет в один конец, если мы не продумаем отход, — сухо добавила наемница. — Но об этом я уже позаботилась. Моего информатора зовут Алладином. Этот тип ведет свою игру, но смерть Босса ему выгодна. Он обещал прикрыть нас и обеспечить пути отхода, когда на галеоне поднимется тревога. Ему нельзя доверять как человеку, но его информации верить
Мэй встала из-за стола, опираясь ладонями о столешницу.
— Троянский конь, — резюмировала капитан. — До рассвета осталось не так много, но это наш единственный план... Если остальным нечего высказать, конечно, — добавила она, требовательно посмотрев на парней.
— Троянский конь, — резюмировала капитан. — До рассвета осталось не так много, но это наш единственный план... Если остальным нечего высказать, конечно, — добавила она, требовательно посмотрев на парней.
[id543751360:bp-36291248_283607|Tori], [id155881200:bp-36291248_283592|Aureus],
Мужчина разинул рот от удивления, как мартышка. Очкастый громила ещё резво парирует юмор столь же острыми шутками. Ай, осторожнее, можно и порезаться! Блондин замотал чёлкой: туда-сюда, туда-сюда, озираясь то на товарищей, то на О’Дейла. Неужели это… Новый друг? Путь одинокого наёмника кончается именно сегодня?
— Ой, не зазнавайся, малёк! — Махнул рукой Тони Ванпис. — Я же поддавался, ну! Ребята не дадут соврать. Ты бы и щетины моей не сбрил без моего ведома.
Улыбка держалась дугой, как тугой лук, но до упоминания якоря в штанах. Нет, Тони, не думай об этом! Не смей! Поморщился. Вздыхая, надув щёки, стрелок будто выдул неприятную картину наружу, чтобы та развеялась в солёном воздухе и больше никогда не возвращалась.
— М-м-м… — Замотал он головой, щурясь. — Нет, дружище, оставь этот ужас… Зеро!
Хлопок в ладоши знаменовал конец излишне похабной темы. Шутить про красивые тела женщин — как пить воду, вдыхать свежий воздух, но тема тела мужского довольно быстро достигает своего запретного апогея.
Мэй скомандовала уводить корабль подальше. Призадумавшись, Данте укололо изнутри. Хочется так же. Немножечко.
— То же самое хотел сказать. Молодцы, ребята! — Воодушевляюще прокричал он, чтобы добавить парням собственного желания побыстрее развязать узлы парусов.
Загадочный карминовый силуэт, что застыл у самой стены, уперевшись. Молчал. Женщины придумывали план, общались, били условиями и тяжёлыми думами, достойными внимания. Скрестил раскатистые, как два кита, предплечья на груди. Чёрная рубашка тянулась, ещё плотнее облегая изгибы мышц. Кусал верхнюю губу. Какой интересный здесь потолок. Проверил ремешок на кожаных перчатках без пальцев, не переставал совать язык в свежую щель на месте жевательного зуба, чувствуя железный привкус.
— Чудесный план, правда, — он лопатками оттолкнулся от стены и подошёл поближе к столу. — Меч здесь оставлю, там просто отниму у кого-нибудь. Стволы прятать мне не в первой. Но вот, что я хочу вам сказать — вы, может, и пойдёте вместе: Мэй как наживка, Зеро как доверенная очаровашка босса. Но на палубе вы там и останетесь, понятно? В безопасности где-то засядете.
Деревянный стол заскрипел, когда фигура мечника склонилась над ним, упираясь руками.
— Мне только попасть на корабль, а дальше я сам разберусь. Я бы и сам как-нибудь туда добрался, без вас, и так было бы лучше, но я готов рискнуть. Том, тебя эта битва вообще не касается, так что отсидись здесь.
Говоря всё это, парень казался куда серьёзнее, чем в любую секунду до этого.
— Вы все трое серьёзно ранены. Так что спорить не надо. — Разогнув локти, мужчина отпрянул от стола. — Сможете обговорить всё с Боссом только тогда, когда еле дышать будет.
Голубые глаза сошлись на блеске алых зенок капитана: «Вот только не геройствуй», — говорил Данте одним лишь своим взглядом.
11451
Мужчина разинул рот от удивления, как мартышка. Очкастый громила ещё резво парирует юмор столь же острыми шутками. Ай, осторожнее, можно и порезаться! Блондин замотал чёлкой: туда-сюда, туда-сюда, озираясь то на товарищей, то на О’Дейла. Неужели это… Новый друг? Путь одинокого наёмника кончается именно сегодня?
— Ой, не зазнавайся, малёк! — Махнул рукой Тони Ванпис. — Я же поддавался, ну! Ребята не дадут соврать. Ты бы и щетины моей не сбрил без моего ведома.
Улыбка держалась дугой, как тугой лук, но до упоминания якоря в штанах. Нет, Тони, не думай об этом! Не смей! Поморщился. Вздыхая, надув щёки, стрелок будто выдул неприятную картину наружу, чтобы та развеялась в солёном воздухе и больше никогда не возвращалась.
— М-м-м… — Замотал он головой, щурясь. — Нет, дружище, оставь этот ужас… Зеро!
Хлопок в ладоши знаменовал конец излишне похабной темы. Шутить про красивые тела женщин — как пить воду, вдыхать свежий воздух, но тема тела мужского довольно быстро достигает своего запретного апогея.
Мэй скомандовала уводить корабль подальше. Призадумавшись, Данте укололо изнутри. Хочется так же. Немножечко.
— То же самое хотел сказать. Молодцы, ребята! — Воодушевляюще прокричал он, чтобы добавить парням собственного желания побыстрее развязать узлы парусов.
Загадочный карминовый силуэт, что застыл у самой стены, уперевшись. Молчал. Женщины придумывали план, общались, били условиями и тяжёлыми думами, достойными внимания. Скрестил раскатистые, как два кита, предплечья на груди. Чёрная рубашка тянулась, ещё плотнее облегая изгибы мышц. Кусал верхнюю губу. Какой интересный здесь потолок. Проверил ремешок на кожаных перчатках без пальцев, не переставал совать язык в свежую щель на месте жевательного зуба, чувствуя железный привкус.
— Чудесный план, правда, — он лопатками оттолкнулся от стены и подошёл поближе к столу. — Меч здесь оставлю, там просто отниму у кого-нибудь. Стволы прятать мне не в первой. Но вот, что я хочу вам сказать — вы, может, и пойдёте вместе: Мэй как наживка, Зеро как доверенная очаровашка босса. Но на палубе вы там и останетесь, понятно? В безопасности где-то засядете.
Деревянный стол заскрипел, когда фигура мечника склонилась над ним, упираясь руками.
— Мне только попасть на корабль, а дальше я сам разберусь. Я бы и сам как-нибудь туда добрался, без вас, и так было бы лучше, но я готов рискнуть. Том, тебя эта битва вообще не касается, так что отсидись здесь.
Говоря всё это, парень казался куда серьёзнее, чем в любую секунду до этого.
— Вы все трое серьёзно ранены. Так что спорить не надо. — Разогнув локти, мужчина отпрянул от стола. — Сможете обговорить всё с Боссом только тогда, когда еле дышать будет.
Голубые глаза сошлись на блеске алых зенок капитана: «Вот только не геройствуй», — говорил Данте одним лишь своим взглядом.
11451
[id543751360:bp-36291248_283606|Tori], [id284464598:bp-36291248_283629|Константин],
Том выслушал слова Мэй и Зеро со спокойствием, какое было присуще ему и прежде — наемница с металлическим протезом вместо руки наблюдала его на жарких городских улицах. Как доктор стоял перед распалёнными головорезами: молча, скрывая взгляд за утратившими прозрачность стёклами очков — так возвышался над остальными и теперь, навевая мысли о том, насколько волна должна вдарить по кораблю, чтобы подброшенный ей О’Дейл прошиб головой потолок столовой.
«Ножи, сабли, пистолеты, стволы. И даже пушки», — перечислил про себя доктор, растопырив пальцы, вспухшие после недавней драки. В отличие от блондина в карминовом плаще, он не стал сводить руки на груди — сорочка, едва умещавшая в себе переразвитые мускулы в обычное время, норовила порваться от излишне глубокого вздоха, — «Пора пересмотреть подход к выбору размера одежды. А то такими темпами мне придётся менять рубашки после каждой нагрузки».
— Моё оружие всегда при мне, — пожал доктор плечами, когда Мэй завела речь о сокрытии «рабочих инструментов». При этом его пальцы срослись, со скрипом и лязгом покрывшись слоем стали — такое вот незамысловатое напоминание о том, что среди участников разговора есть обладатели сверхспособностей.
— Мне не то чтобы есть большое дело до этого «Босса»… Тем более, что я вряд ли смогу доставить ему больше проблем, чем вы трое. Но проучить дюжину-другую любителей насилия — это пожалуйста!..
Ощутив, как уголки рта непроизвольно поднимаются вверх, знаменуя появление и остальной улыбки, Том осёкся.
«Ты здесь не за этим. Да, драться придётся. Но не потому, что тебе это нравится. Для непонятливых: ты здесь. Не. За. Этим», — затушив угли, засыпанные кем-то под рёбра раньше, чем они успели превратиться в пламень, О’Дейл вернул предплечью исходную форму и демонстративно поправил очки. Якобы весь такой из себя деловой.
На самом деле доктор испытывал смесь неловкости и раздражения. По мере того, как план обретал плоть с каждым словом, сказанным Мэй или Зеро, внутри Тома всё сильнее крепла необходимость в хотя бы какой-то осязаемой моральной сатисфакции. Уж очень эфемерным вне боя, в котором чувства важнее здравого смысла, казался посыл О’Дейла-старшего: сломай тех, кто уже сломлен, чтобы более этого с ними не повторилось. Наконец, взгляд юноши, обретший чёткость под толстыми стёклами, зацепился за нужный ориентир.
«Зеро», — произнёс про себя доктор. Отчего это имя? Из-за внезапно нахлынувших чувств? Отнюдь. Со схватки с Ванписом он не изменил своего мнения относительно наёмницы: она продаст его при первой же возможности, а то — и это даже более вероятно — просто пройдёт мимо, когда он падёт под градом ударов ножей, выстрелов и всего прочего… Так почему же на ум пришла именно она?
— Наверное… Я просто дурак, который пытается лечить тех, кто об этом не просит… — О’Дейл прошептал эти слова так тихо, что для того, чтобы их расслышать, потребовался бы по-настоящему выдающийся слух. Да и куда там, когда к обсуждению присоединился сам карминовый мечник — живое воплощение естественной харизмы, в равной степени сдобренной несносностью?
— Не хочу показаться зазнайкой… — начал Том, стоило тираде Ванписа о прятках на корабельной палубе завершиться. Поправив очки на переносице, доктор подошёл к столу. — Но в твоем плане, Тони, есть несколько слабых мест. Итак.
Доктор отмерил шагами примерно половину протяженности стола и, наконец остановившись, заговорил вновь:
— Босс, которого почему-то никто так и не удосужился назвать по имени — это сердце. И мы не сможем подобраться к нему, не оказавшись максимально близко. — Пальцы О’Дейла непроизвольно сложились в позицию для удержания несуществующего скальпеля. Ткнув его лезвием в такое же умозрительное сердце, доктор продолжил: — И главная ценность для Босса — это госпожа Мэй. То, что он хочет «проглотить». Если корабль — это организм, то он просто не пропустит нас дальше, пока она не окажется в каюте.
Том выслушал слова Мэй и Зеро со спокойствием, какое было присуще ему и прежде — наемница с металлическим протезом вместо руки наблюдала его на жарких городских улицах. Как доктор стоял перед распалёнными головорезами: молча, скрывая взгляд за утратившими прозрачность стёклами очков — так возвышался над остальными и теперь, навевая мысли о том, насколько волна должна вдарить по кораблю, чтобы подброшенный ей О’Дейл прошиб головой потолок столовой.
«Ножи, сабли, пистолеты, стволы. И даже пушки», — перечислил про себя доктор, растопырив пальцы, вспухшие после недавней драки. В отличие от блондина в карминовом плаще, он не стал сводить руки на груди — сорочка, едва умещавшая в себе переразвитые мускулы в обычное время, норовила порваться от излишне глубокого вздоха, — «Пора пересмотреть подход к выбору размера одежды. А то такими темпами мне придётся менять рубашки после каждой нагрузки».
— Моё оружие всегда при мне, — пожал доктор плечами, когда Мэй завела речь о сокрытии «рабочих инструментов». При этом его пальцы срослись, со скрипом и лязгом покрывшись слоем стали — такое вот незамысловатое напоминание о том, что среди участников разговора есть обладатели сверхспособностей.
— Мне не то чтобы есть большое дело до этого «Босса»… Тем более, что я вряд ли смогу доставить ему больше проблем, чем вы трое. Но проучить дюжину-другую любителей насилия — это пожалуйста!..
Ощутив, как уголки рта непроизвольно поднимаются вверх, знаменуя появление и остальной улыбки, Том осёкся.
«Ты здесь не за этим. Да, драться придётся. Но не потому, что тебе это нравится. Для непонятливых: ты здесь. Не. За. Этим», — затушив угли, засыпанные кем-то под рёбра раньше, чем они успели превратиться в пламень, О’Дейл вернул предплечью исходную форму и демонстративно поправил очки. Якобы весь такой из себя деловой.
На самом деле доктор испытывал смесь неловкости и раздражения. По мере того, как план обретал плоть с каждым словом, сказанным Мэй или Зеро, внутри Тома всё сильнее крепла необходимость в хотя бы какой-то осязаемой моральной сатисфакции. Уж очень эфемерным вне боя, в котором чувства важнее здравого смысла, казался посыл О’Дейла-старшего: сломай тех, кто уже сломлен, чтобы более этого с ними не повторилось. Наконец, взгляд юноши, обретший чёткость под толстыми стёклами, зацепился за нужный ориентир.
«Зеро», — произнёс про себя доктор. Отчего это имя? Из-за внезапно нахлынувших чувств? Отнюдь. Со схватки с Ванписом он не изменил своего мнения относительно наёмницы: она продаст его при первой же возможности, а то — и это даже более вероятно — просто пройдёт мимо, когда он падёт под градом ударов ножей, выстрелов и всего прочего… Так почему же на ум пришла именно она?
— Наверное… Я просто дурак, который пытается лечить тех, кто об этом не просит… — О’Дейл прошептал эти слова так тихо, что для того, чтобы их расслышать, потребовался бы по-настоящему выдающийся слух. Да и куда там, когда к обсуждению присоединился сам карминовый мечник — живое воплощение естественной харизмы, в равной степени сдобренной несносностью?
— Не хочу показаться зазнайкой… — начал Том, стоило тираде Ванписа о прятках на корабельной палубе завершиться. Поправив очки на переносице, доктор подошёл к столу. — Но в твоем плане, Тони, есть несколько слабых мест. Итак.
Доктор отмерил шагами примерно половину протяженности стола и, наконец остановившись, заговорил вновь:
— Босс, которого почему-то никто так и не удосужился назвать по имени — это сердце. И мы не сможем подобраться к нему, не оказавшись максимально близко. — Пальцы О’Дейла непроизвольно сложились в позицию для удержания несуществующего скальпеля. Ткнув его лезвием в такое же умозрительное сердце, доктор продолжил: — И главная ценность для Босса — это госпожа Мэй. То, что он хочет «проглотить». Если корабль — это организм, то он просто не пропустит нас дальше, пока она не окажется в каюте.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)