[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

Персиваль рванул к платформе, достигая оной одновременно с чемпионом арены, стремясь сбить платформы с фруктами и, по возможности, унести их. Но был пойман охранником.
– Что, понравилось протирать пол лицом, доходяга? – Насмехался мужчина.
Оскал растянулся на лице героя, пока глядел он в глаза помехе.
– У меня нет на это времени! – Прорычал Берсерк.
Нога рванула в сторону колена бугая и выпустила всю мощь, что только имелась у Персиваля, подкреплённую силой Бьёде. Колено издало мерзкий хруст, обрушивая всю тушу на противоположный сустав, кой целый ещё был, и вынудило разжать хватку. Но младой юноша и не думал останавливаться. Пистолет в руке совершил дуговой ход, пока обе ноги наёмника заняли устойчивое положение, низводя физический предел удара до лёгкой помехи. Словно вместо стволов тяжёлого пистолета в череп радости мясника влетел целый валун, ломая под собой нос, а затем – и остальные кости лицевой части черепа. Но выстрел оборвал радость победы наёмника.
Не успел.
Заигрался.
Недооценил.
В бок Монселе влетела пуля, выпуская из входного отверстия поток крови. Задели что-то важное. Эди стоял на платформе, держа в руках довольно тяжёлый паровой пистолет, на циферблате которого красовался «0».
– Ты просто слепой глупец, Персиваль. Ты никогда не сможешь понять всю глубину замысла и того, что происходит прямо перед твоим носом. Раз ты так тянешься к своим поработителям, то умри, будь так добр, за них. Уверен, твоего хозяина это порадует.
Томассон отвернулся от героя и направился к лестнице, что вела за пульт управления машиной.
–––––
– Быстрее, если всё произойдёт именно так, как сказал Персиваль, у нас нет времени! – Крикнул Элридж набегу, двигаясь перед Виктором и Розой.
Трио агентов получили донесение из комплекса и нынче вбежали в промышленную территорию. Их тела, усиленные протекающей энергией Бьёде, позволяли выдерживать этот темп бега, от которого простой человек бы давно свалился без сил. Странное строение уже виднелось впереди, стремительно оное и приближалось.
– Виктор, косточка! – Крикнула Роза.
Вытаскивала одномоментно длинный нож из ножен. Без лишних слов Виктор вытащил из кармана опалённую невероятным жаром слуховую косточку из тела, что сгорела в пламени Кузни Дней. В ней всё ещё теплился тот жар, что плавит время и пространство, создавая дни, – но пущим обоснованием грешить не станем. Точным броском косточка ударилась о дверь, высвобождая всю оставшуюся в ней энергию. Тяжёлые створки получили на свою прочность всю мощь маленького предмета, будучи выбитыми силой взрыва, сопоставимого со взрывом нескольких бочек пороха. Все агенты вооружились клинками, но и их тела уже сочились энергией ножа-разрушителя, сияя словно наточенное лезвие.
–––––
Персиваль пытался подняться, но с кровью из раны утекали и силы, доводя наёмника до опасного состояния. Оставалось только голову приподнимать, в попытке тщетной взглядом дотянуться до места деяний необратимых. Мысли бились на том же пределе возможностей, искали ответы, что способны стать вспомогательным рычагом в критической ситуации, на которую только он, здесь и сейчас, со всей разумностью повлиять. Но покамест только серый взгляд, с периодичностью что мерцал золотистыми бликами, гулял по всему, что творилось и доходило со стороны Томассона.
– Прости, Монселе, надеюсь, твоя душа отправится к моему учителю, как и силы этих дьявольских фруктов!
Эди нажал на рычаг, от чего наверху гудение начало стремительно усиливаться и сообщало тем о готовности изрыгнуть всю энергию вниз, на платформу.
– Мысли: «Поднимайся! Нужно убираться отсюда!»

В очередной попытке подняться, Персиваль по воле случая ударил по платформе, от чего та зашаталась и уронила непрочно стоящий на ней фрукт. Продолговатый грушевидный плод фиолетового цвета, словно разрисованный множеством завитков, упал возле наёмника, и подкатился ближе. Что за сила была в этом фрукте? Но это, наверное, и неважно. Сейчас это ощущалось единственным возможным путём к спасению. Игра ва-банк, с очень скудными шансами на победу. Но герою было не привыкать. С момента первой смерти вся жизнь протекала под таким девизом.
– Мысли: «Нет, стой! Ты не знаешь, даже не представляешь, на что подп…»
Зубы сомкнулись на мягкой кожице плода, прокусывая оный. Мерзкий вкус фрукта, что в руке лежал, заполнил собой рот наёмника, пока тот противостоял рвотным позывам, глотая мякоть. Разогнанные адреналином чувства резко оборвались. Ничего невидно, ничего неслышно. Томассон смотрел на барахтающегося из последних сил наёмника, довольно ухмыляясь, но ровно до того момента, когда сверху послышался грохот от взрыва.
– Нет, нет, нет! Не может быть! – Отвлёкся Эди.
И когда перевёл мужчина взгляд обратно на платформу, Персиваля там уже не было, а надкушенный фрукт – стремительно иссыхал, передав заключённую силу новому носителю.
– НЕТ! – Взревел культист.
Не верил и не принимал, что весь план пошёл под откос в самый последний момент. Нужно было бежать, кем бы ни были вторженцы, ничего хорошего для Эди они не несли. Томассон нырнул в коридор за пультом управления, намеревался скрыться и сбежать из западни. Неважно, что произойдёт с рабочими, – пусть хоть поубивают всех, а механизм разберут на составляющие. Главное – это сохранить жизнь самому верному ученику, которому предназначено начать новую эру.
Персиваль повис в прострации, покуда он свыкался с новыми ощущениями. Фактически – быстро, пока его тело перестраивалось под новые правила. Но в голове, если так можно сказать, невероятно долго.
– Мысли: Где я… «Учитывая, что я всё ещё здесь, точно среди живых».
Персиваль попытался подвигать конечностями. Будто бы даже и получалось, но ощутить что-то было невозможно.
– Мысли: Нужно сконцентрироваться. Я что-то чувствую…
Воздух. Оный дрожит, передаёт вибрации. Оный отталкивается от твёрдых тел, от людей, кои вдыхают и вдыхают. Газы танцевали вокруг наёмника, формируя странный и неправильный ритм. Но он был. Сконцентрировавшись, Берсерк попытался придать самому себе форму, в то, что можно было бы назвать человеком. Мир начал обретать черты, ощущение газов сменилось светом, сиянием медных поверхностей, толпы людей, что просто не знали, как реагировать на всё происходящее перед ними. Боль в боку стала первым ощущением по завершении обратной трансформации тела из газовой формы. Но нынче она не была столь же убийственной, как прежде. Наполнив входное отверстие силой Бьёде, боль начала отступать. Разрушение просто отторгало сам факт раны, глушило боль, останавливало кровь. Гул сверху всё нарастал и становился невыносимо громким.
– Мысли: «Фрукты!»
Действуя больше на интуиции, чем осознанно, Берсерк рванул к постаментам с двумя фруктами, обращаясь, – что контролю не поддавалось, а только адреналину и пылающим эмоциям, – в облако чёрного, словно смог, газа. Но плотного достаточно, чтобы удержать оба плода в «руках» и взмыть вверх прежде, чем ослепительный дуговой разряд осветил всё помещение и обратил всё, что стояло на платформе, в прах. План культиста был сорван, фрукты были спасены от роковой участи стать закуской на столе ложного бога. Но радость победы омрачалась тем, что виновник успел скрыться.

Недалеко были слышны звуки боя, что привлекли внимание, едва герой вновь обрёл привычное физическое тело. С той лишь разницей, что чёрный дым теперь окружал лицо героя, форму маски с клювом создавал. Видимо, какой-то внутренний механизм защитный, покуда истинная реальная маска оставалась в зоне недосягаемости, но так просилась при нынешних обстоятельствах. Сие выступило проекцией и бесконтрольным действием по созданию приличной по схожести заменой.
– Пришли всё-таки. Можно сказать, что к антракту.
– Мысли: «Нужно помочь им».
– Сами справятся. Меня интересует только Эди Томассон!
Разговор наёмника самого с собой мог бы добавить лишнего удивления, – но будем честны. Вся предыдущая сцена уже выкрутила степень удивления до той степени, что ежели бы сюда снизошёл кто-то боле значимый для мнения общественного и явил редко улавливаемый лик – вряд ли бы кто-то удивился ещё сильнее. Сбросил младой юноша фрукты обратно в яму с расчётом, что никто за ними не полезет, а машину перезаряжать – занятие небыстрое, Персиваль вновь обратился в форму чёрного газа, влетая в одну из труб и отправляясь в стремительное путешествие по всей системе. Следует пользоваться тем, что получилось изначально, и импровизировать из имеющихся знаний, – довольно скудных и не стремящихся в какую-то боле стоящую цепочку из-за критичности ситуации. Повороты, змеевики, трубы шли неровными дорожками, но и того было достаточно, чтобы двигаться по ним со страшной скоростью, покуда маршрут сам собой выстраивался. Монселе ощущал, или думал так, происходящее снаружи, ориентируясь по вибрациям труб. Приближался он всё ближе к бегущему прочь безумцу, что решил преклониться перед сущностью безумной. Эди бежал вперёд, – ему не нужно было долго думать, чтобы выбрать правильный коридор. Он не был уверен, чем закончился запуск его драгоценной машины, но проверять и становиться свидетелем – значит потерять что-то даже более дорогое его сердцу. Голову.
– Идиоты. Глупцы. Они не понимают! АААА! – Закричал под конец бизнесмен, падая от неожиданности.
Труба, что рядом проходила, взорвалась, хотя, точнее будет сказать, вырвалась из сварного шва и отогнулась в сторону. Из отверстия тут же повалил чёрный дым, собирающийся в образ мужчины в пальто и маске с клювом.
– Томассон… – Прошипел сей, нам знакомый, человек.
– Прочь! Отойди от меня!
– Как бы ни так! Ты совершил много глупостей. Но одна останется для тебя непростительной.
Окружённый чёрным дымом человек, – не способный контролем верх взять и собраться полностью обратно, – плыл над полом и приближался всё ближе. От страха культист упал на спину и пятился назад изо всех сил. Глаза были выпучены на персону, который сближался умышленно медленно.
– Ты прострелил мне бок, а я, знаешь ли, ненавижу, когда кто-то дырявит меня. За подобное тебя ждёт очень занятное путешествие, – рычал он.
– Прочь! – С закрытыми глазами отмахивался Эди Томассон.
– Мысли: «Просто убей его, если тебе это так важно!»
– Нет, веселье только начинается! – Металлически, обжигающе холодно протянул слова Беспощадный.
–––––
– Что-то я сомневаюсь, что он просто свернул себе шею при падении – Элридж взял оторванную голову Эди, принимая её как доказательство смерти культиста – А все эти помятости откуда?...
– А мне почём знать? Может, так бежал, что споткнулся и проехался по трубам. Я его нашёл уже таким. Но потом он испугался и упал на змеевик, сломав себе шею, – отвечал, как ни в чем не бывало, Монселе.
Помещение нынче ощущалось неестественно пустым. Когда агенты Полковника вывели всех людей, осознавая, что дело закончилось без их участия, и лишь наёмник с тремя аколитами были обитателями этого места.
– Но, главное что фрукты у нас. И план Коронованного Роста сорван. Хорошая работа, наёмник.
– Да, не за что.

Персиваль сидел на трубе, что удобно выбивалась из общего полотна и сослужила службу не самой паршивой скамейки, пока Роуз, подобно телохранителю, но крайне неуверенному, стояла подле него.
– Но, кажется, тут не все, – заключил Элридж, пока Виктор уносил оба плода.
– С чего такая уверенность?
Персиваль поднял бровь, недоуменно глядя на последователя Часа.
Нож одномоментно, – едва ли предсказуемо, и точно не сейчас, – рассёк воздух, разрезал руку наёмника, но вместо выпуска потока крови, оная лишь разлетелась на чёрную дымку, прежде чем собраться вновь, не оставив и следа от пореза.
– Предчувствие. – Неопровержимо констатировал агент.
– Мне не было времени долго думать. Пришлось импровизировать, – вздохнул Персиваль.
– И лишь за твою помощь в устранении опасного человека, я не стану вытаскивать из тебя фрукт. Всё же в войне Птиц и Червей ты занял правильную сторону.
– Про это ваше противостояние я ничего не знаю. И не уверен, что хочу.
– Ты не представляешь, насколько это мудрое решение. Но раз ты пока верен Дому Солнца, то можешь оставить силу себе.
– Ты очень великодушен. – Ёрничал наёмник, ухмыльнувшись агенту.
– Но стоит тебе предать нас, я, или иные агенты Полковника в этой Истории, найдём тебя. И поверь, тогда уж я не буду столь великодушен.
Элридж отвернулся и прошёл к выходу из машины, оставляя Персиваля наедине с Роуз.
– Но мы справились. Теперь станет на какое-то время спокойнее, – заключила девушка, пока готовилась направиться за товарищем.
– А сколько людей вы убили на верхних этажах?
– Человек сорок, может пятьдесят. А что?
– Ну, ты и тот, что с фруктами ушёл, в крови после боя, а на этом – ни капли.
– Ну, знаешь, многие последователи Грани выбирают свой путь для ведения боя. Но Элридж… просто ненавидит стирать манжеты.
Рот Монселе изогнулся в улыбке, отвечая на комментарий девушки.
– Не могу его винить. Нужно будет взять у него пару уроков. А сколько фруктов вы нашли?
– В общей сложности – шесть. Но нам ещё предстоит узнать, что за сила в каждом из них. Или просто спрячем подальше от любопытных глаз. Их точно найдут. Люди всегда всё находят.
– Да, и то верно.
– Ну, бывай, Персиваль. Не пропадай даром.
– Да, до встречи, – сказал уже вслед девушке Персиваль.
– Мысли: «Если ты закончил, давай тоже убираться отсюда. Мне тут не по себе».
Монселе смотрел вслед уходящей Роуз, покамест нашёл минутку поразмыслить о произошедшем.
– Да, пойдём домой. Хёна, наверняка, волнуется.
– Мысли: «И, на твоём месте, я бы держал произошедшее в секрете. Особенно то, что ты съел дьявольский фрукт».
– Да, думаю, что ты прав.
Едва Персиваль добрался до выхода и увидел наполовину оплавленный свод башни из труб, воздух холодный наполнил его лёгкие. Отныне он ощущал всё не совсем так, как раньше. Газы в воздухе, – особенно свежем, – чувствовались, как коктейль из самых разных вкусов, словно он породнился с газами, стал частью оных.
Монселе набрал полную грудь вечернего воздуха и проникся чувством усталости, что соизволило накатиться на него, едва расслабление посетило его мышцы. Дабы сдерживать боль, сила не покидала тело Персиваля. Но даже будь та на месте, – ничто бы не смогло омрачить момент, когда одинокий наёмник медленно шёл по пустой улице промышленной зоны и скрывался за поворотом, пока этот странник следовал к тихой гавани своей.

СК «Скиталец»

Свет в баре приглушился, пока группа на сцене начинала играть вступление. Все присутствующие за столиками, и возле барной стойки, прервали дела и разговоры, отложили даже выпивку в сторону по мере того, как смуглая девушка поднималась на сцену и возносила руку, в кулак сжатую, к потолку. Люди ответили на призыв с бодрым восклицанием, приветствуя тем исполнительницу. Микрофон выскользнул из стойки, пока провод от него накручивался вокруг запястья, а воздух – набирался в лёгкие.
Музыка затихла, позволяя исполнительнице взять свою ноту.
Персиваль сидел за барной стойкой и глядел на разворачивающееся представление, пока Джеймс на рабочем месте ловко жонглировал бокалами, протирал оные до блеска зеркального, – даром, что они прозрачные.
– Ну как у нас с работой? – Обратился Берсерк к «Секретарю».
– Пока всё тихо. Можно считать, что на свой уровень ты сделал всё, что мог для острова. А что, не терпится оборвать ещё пару жизней?
– Не сказал бы. У меня, в любом случае, дела найдутся, так что праздно развалиться на кровати всё равно некогда.
– У вас, кажется, всё развивается неплохо. – Отметил Меррилин.
Бабочник всмотрелся в стекло стакана, наводя тот на свет и проверяя отсутствие разводов или следов прежнего использования.
– М? Ты про Хёну?
– Нет, про тебя с Исааком.
– Джеймс! – прорычал Монселе.
Слишком бодро памятовал о рукописях тех, что обнаружил больше по стечению обстоятельств, чем умышленно. Видел реакцию наёмника, и бармен лишь умиротворительно ухмыльнулся, отставляя стакан к его близнецам, переходя к следующему.
– Но, да, я про тебя и нашу певичку. В своей квартире тебя уже не найти.
– Да, думаю, что всё, можно считать, хотя бы неплохо.
– Вот забросишь ты ремесло наёмника ради тихой семейной жизни?
– С ней-то? Сомневаюсь. Да и свободу свою выторговать слишком большой соблазн. А жить под колпаком Ортхакса, боясь, что в любой момент зазвучит чёрный ден ден муши…
– Все мы такие. Тебе ещё чего налить?
– Да, будь добр.
Громкость музыки начала спадать, когда песня подходила к завершению, и посетители взорвались овациями. Девушка на сцене пользовалась большой популярностью среди молодёжи своими дерзкими песнями, призывающими к противлению сильным мира сего. Но, к несчастью революционной армии, подобные тексты лучше вызывали симпатию к исполнителю, чем разжигали революционный пыл. Впрочем, это могло значить, что пока на острове всё ещё не настолько плохо, чтобы массы брались за оружие. Вымокшая от напряжения Хёна, покуда стирала пот со лба, – насколько та выкладывалась в своих песнях, – подбежала к стойке, тяжело дыша после утомительной дыхательной гимнастики голосом, что в простонародии именовали пением.
– Эй, Джеймс, плесни покрепче! Привет, Перси.
Меррилин снова усмехнулся и поглядел на наёмника, ловя неодобрительный взгляд Берсерка, но руки, словно без лишнего контроля, отработанными движениями наполнили стакан крепким алкоголем без этикетки.
– Ладно, голубки, оставлю вас тут самих.
Бабочник поставил бутылку на своё место, переходя к прочим клиентам, что вспомнили о прямом назначении бара.
– Да, к слову, нам нужно поговорить с тобой. – По-бытовому тоном обыденным обратилась Хёна к Персивалю, когда её стакан опустел от залпового осушения.
–––––
В мастерской Исаака кипела работа. За неимением прочих дел, герой проводил здесь довольно много времени. Помогал в ремонте машин и изучал те, или иные интересные идеи, что можно будет использовать в дальнейшем не только в паровых агрегатах. Гаечный ключ с усилием затягивал гайку очередную, сводил два листа металла вместе, но в последний момент резьба подкачала, и болт резко потерял всяческое желание выполнять свою работу.
– Бл…

Монселе закончил слова недовольным рыком, покамест вынимал металлический стержень с сорванной резьбой в сторону и выбирал замену ему из ящика с расходниками различными. Берсерк был полностью поглощён внутренними ощущениями, что даже не заметил, как революционер подошёл сзади, поставив с громким стуком стеклянную бутылку возле руки героя нашего.
– Если хочешь поговорить, то с этим получится намного лучше.
– Нет, я в порядке. Спасибо.
– Ты в этом точно уверен? Ты этот лист докрепить уже час никак не можешь. Я бы и не против, но держать всё в себе – это не лучший вариант. В мастерской ещё палец прищемишь. Но ты же не только ремонтом машин занимаешься.
Монселе ещё раз взглянул на бутылку и с тяжёлым выдохом взял оную в руку, открыл крышку просто усилием пальцев, ощущая, как острые края поцарапали кожу. Но это стало слишком незначительным препятствием, чтобы отказаться заливать горький напиток напрямую в глотку.

– Ну что, готов?
Исаак и Персиваль сидели на крыше мастерской, свесив ноги с обрыва, и наблюдали, как внизу протекает жизнь людей, что не замечали происходящего чуть выше их голов.
– Мизи возвращается в скором времени, – начал Берсерк.
– Ааааа, тогда всё становится на свои места. И как ты?
– А невидно? Тоскливо. Я могу у тебя поквартироваться какое-то время?
– Да не вопрос. Живи сколько нужно, я голубь вольный, так что проблем ты не создашь.
– Заодно закончим работу над твоим мотоциклом, – подметил Персиваль, пытался найти однозначные плюсы в ситуации.
Монселе снова опрокинул зелёную бутылку, открывая поток горького напитка, от чего голова немного закружилась. Когда последние капли покинули ёмкость, продолговатый сосуд оказался среди своих побратимов, коих уже насчиталось пять штук.
– Готов? Нам автомат нужно сегодня до конца дня закончить, – заметил Исаак.
– Да, пойдём. Хоть и подвыпивши, работать я всё равно могу.
– Аккуратней – Сквозь смешок предостерёг механик – Такими темпами мне скоро платить тебе придётся.

Уменьшенная версия когда-то украденного прототипа двигателя, доработанная и, по мнению двух мастеров, улучшенная, стояла на платформе, готовая к установке в сердце двухколёсного скакуна. Исаак подгонял последние детали, пока Персиваль заканчивал сборку двигателя и заправку водяной камеры.
– Так, по виду всё готов. Загружай, – скомандовал Исаак.
Вылез из-под нутра своего драгоценного творения юноша и открыл доступ к платформе, приподнимая мотоцикл механической лебёдкой. Монселе навалился на ручку тележки, хотя та и отзывалась достаточно охотно, закатывая платформу под нутро механизированного скакуна. Когда новый двигатель оказался под положенным местом, пересобранным под новые реалии, что были ему запланированы, лебёдка скрипнула, опуская остов транспортного средства на новое сердце.
– Вошёл! – Дал команду Берсерк, глядел, как две половинки конструкции подходят друг к другу – Теперь крепим!
Две пары рук стали спешно встраивать водяной двигатель, соединяя разгонные трубки с входным и выходным отверстием. Словно опоясанная змеёй цилиндрическая камера скрывала внутри огромное количество трубок малого диаметра, по которым отделённый водород предполагал набирать высокие скорости, подгоняемый новыми порциями топлива, вслед за чем сгорал бы в специальной камере. Принцип был примерно тот же, что и в нефтяных двигателях, но с некоторыми изменениями и доработками. Хотя бы потому, что вместо мерзко пахнущего дыма – этот двигатель отдавал только чистый воздух и не переработанные куски примесей в небольшой камере. Главную отличительную черту прототипа удалось сохранить – он был крайне непритязателен к качеству горючего, позволяя работать даже на морской воде, в которой количество соли просто уничтожит классический паровой двигатель.

– Так, вроде готово – Констатировал Исаак свой фронт работы – У тебя как?
– Почти закрепил. Так, вроде как всё хорошо. Пробуем запустить?
– Ещё спрашиваешь. Сколько мы в общей сумме провозились с ним?
– Ты спрашиваешь от твоей авантюры с миниатюризацией, или от чертежа?
– От чертежа.
– Три месяца где-то. Ладно, приступаем, открываю водяную камеру.
Жидкость заструилась по множеству труб, заполняя внутренние системы мотоцикла, пока журчание не прекратилось, – в тот момент, когда жидкость напитала все нужные полости, готовая к началу работы.
– Так, момент истины, запускаю стартер.
Механический привод подачи первого усилия провернулся, запустил сложную цепь событий, выстроенных в строгой последовательности. Мотоцикл задрожал на платформе, пока вода начала разделяться на составляющие и готовилась приводить колёса в движение.
– Так, не взорвался, уже хорошо. Давление?
Персиваль бросил взгляд на циферблат, установленный за запорной арматурой, что был предназначен для тестового контроля над протекающим процессом.
– Растёт, но в расчётных показателях. Переключаю в рабочий режим?
– Да, давай, только не резко, мало ли давлением вырвет крепления.
Рука наёмника проскакала по четырём запорным кранам, постепенно открывая оные на полную, выпуская всю мощность наружу. Бронированный мотоцикл зарычал активнее, пока холостой ход привода осуществлял свою, – пока, – бесполезную работу.
– Ха-ха! Да! Как поёт малыш, а!
– Давление в норме, дошло до рабочих показателей, – констатировал Берсерк.
Закрыл тестовый кран и открутил циферблат, что был немедленно брошен на стол без лишнего пиетета.
– Ну, что, прокатимся? Тестовый забег.
Лицо Исаака сияло от радости, что вся проделанная работа привела к столь замечательному результату.
– Ты ещё спрашиваешь. Давай снимем его с платформы и устроим пару кругов по острову, – согласился Монселе.
–––––
Хёна не находила себе места, Мизи уже давно должна была дать о себе знать, но после вестей о скором возвращении – никакой информации так и не поступало.
– Джеймс, точно не было никаких новостей?
– Ни по ден ден муши, ни по почте. Да успокойся ты, всё с ней будет в порядке. Твой одуванчик, если всё, что ты рассказывала, правда, никто не обидит.
– Я знаю, но она уже должна была приплыть. Дьявол!
Бар был почти пустым, так как рабочая смена началась давным-давно, и все мирно разошлись по местам заработка, кроме разве что слишком крепких завсегдатаев и членов аккомпанирующей группы владелицы бара.
– Эй, народ! – Барабанщик вошёл в помещение бара, исторгая лучезарную улыбку – Что, сегодня гуляем без Хё…
Взгляд выцепил владелицу заведения, что сейчас напоминала насупившегося ежа.
– А ты что здесь? Тебя не пригласили?
– Куда?
– Как? Ты не знаешь? Передали, что на верхнем острове сегодня будет концерт от знаменитого исполнителя, что поёт даже для Мировой знати! А так как корабль Мизи уже давно стоит в порту нижнего острова, то я и подумал, что ты, должно быть, уже с ней наверху.
Мрачная тень пробежала по лицу Хёны, пока она слушала рассказ музыканта.
– А как зовут того исполнителя? – Голос был мрачнее ночи, предвкушая самую мерзкую новость из возможных.
– Дак, как. Лука. Говорят, что его забрали в рабство ещё в детстве, но он выделил… Эй, что с тобой?
Барабанщик смотрел на солистку, на лице которой не осталось ничего кроме паники и мрачной решимости.
– Мне нужно позвонить. Срочно.
–––––
Ветер свистел в ушах Персиваля и Исаака, пока мотоцикл набирал скорость, ловко лавируя между поворотами и прочими участниками дорожного движения.

– ДА! ВОТ ЭТО Я ПОНИМАЮ! – Перекрикивал шум воздуха Исаак.
Персиваль сидел на пассажирском сидении, уступив место первого пробного заезда автору первичной модели мотоцикла.
– СМОТРИ, НЕ ВРЕЖЬСЯ НА РАДОСТЯХ! – Отвечал Берсерк, уже начав волноваться о сохранности своей головы.
– НИ ЗА ЧТО!
Механик лишь выкрутил газ, вынуждая мотоцикл разогнаться ещё сильнее, нарушая все нормы приличия и скоростного режима.
– ТОГДА ДАВАЙ ЕЩЁ КРУГ, МНЕ БЫ ТОЖЕ ХОТЕЛОСЬ ОБЪЕЗДИТЬ!
– НЕ ВОПРОС, НО СПЕРВА – Я ПОИГРАЮСЬ С НОВОЙ ИГРУШКОЙ!
Тем временем ден ден муши в мастерской заходился недовольным ворчанием, призывая хоть кого-то из несуществующего окружения ответить на срочный вызов. К несчастью, но все, кто мог сейчас обитать в этом месте торжества отрицания смерти машин, находились на другом краю острова.
– Блядь, блядь, блядь, Исаак, возьми трубку! – Нетерпение Хёны доходило до своего предела – Где же ты, чёрт возьми! БЛЯДЬ!
С грохотом микрофон занял своё положение, едва не сломав всю конструкцию из улитки и заменителя телефона. Весь груз навалился на тонкие плечи девушки, вынудив ту опереться в столешницу выпрямленными руками, давая прочувствовать, как мир утекает у неё через пальцы. Призраки прошлого, что девушка надеялась никогда более не встретить – нашли её сами. И даже втянули в водоворот непричастных к былым ужасам людей.
– Блядь! – На выдох завершила мыслительный процесс Хёна, отталкиваясь от стола и направляясь к выходу.
От нервного напряжения контролировать силу шага оказалось за гранью физической возможности, от чего металлическая нога гремело по полу куда громче, чем природное достояние революционера. Схватила свои солнцезащитные очки со стойки, девушка натянула дужки на положенные места, пока ловила недоумевающие взгляды со стороны всех собравшихся в помещении бара в ту секунду.
– Хёна! Тебе помощь не нужна?
Решился высказаться один из членов группы музыкантов, глядя как обычно жизнерадостная девушка сейчас выглядела, словно несущийся локомотив поезда.
– Нет, не ждите меня сегодня. – Отсекла Хёна.
Вышла за пределы своего бара. Для начала, ей нужно было наведаться в квартиру.

Исаак остановил мотоцикл, от сниженных оборотов привода, яростное рычание сменилось куда как более «домашним» и спокойным. Порт жил своей жизнью, но всё же мотоцикл привлекал достаточно внимания, чтобы множество глаз сконцентрировались на обшитом металлом двухколёсном коне.
– ВУХ! Да, детка, вот это обновка. Прежде он на таких скоростях пару минут бы проехал. Персиваль, тебя мне послало само Провидение с тем чертежом.
Исаак никак не мог нарадоваться новому сердцу мотоцикла. Он занимался этим проектом, сколько себя помнил, – во всяком случае, как инженера-механика. Когда он пришёл в революционную армию, были только идеи, и последние года он занимался тем, что создавать и улучшать свою мечту – быстрый мотоцикл, с едва ли не запредельной проходимостью. Сколько идей было внедрено в конструкцию. Камерные шины, что было изготавливать дёшево, и можно было приобрести, пошли под нож первыми, сменившись безвоздушными на каучуковых упругих перемычках, что позволяло не терять ход даже при пробитии шин. Уникальная конструкция рисунка шин, – страшно представить, сколько узоров перепробовал механик, прежде чем прекратить попусту расходовать дорогостоящий материал, но синица в руках его не привлекала, он всегда смотрел на журавля в небе, но метил на орла, что летал ещё выше. Но и здесь он добился своего, создав шины, что были способны нести мотоцикл даже по крутому склону без потери ходовых качеств.

Но всегда ограничением было именно горючее, если это всё ещё можно так называть. Спирт, нефть, переработанная нефть, газ – всё это проходило через руки революционера, но оказывалось или слишком дорогим, или не дающим достаточное КПД для эффективного использования мотоцикла, иначе как прогулочный. И вот Персиваль принёс новый концепт, что был разработан одной из главных фабрик острова. И это позволило механику приблизиться к завершению своего опус магнум ближе, чем когда бы то ни было.
– Ну, что, твоя очередь?
– Конечно, не зря же я болтался за твоей спиной всё это время?
Инженер и механик поменялись местами, позволяя Берсерку взяться за руль крепкой хваткой и выкрутить газ до предела, разгоняя мотоцикл с места и вынуждая двигатель реветь, словно раненный зверь.
– ЭЙ, ТЫ ТАК ДВИГАТЕЛЬ И ПРИВОД УБЪЁШЬ!
– ЭТО СТРЕСС ТЕСТ!

Хёна ворвалась в свою квартиру, где теперь стало непривычно чисто и до жути мало вещей. Всё же она успела привыкнуть к своему соседу, но подобные материи сейчас отвлекали лишь крайне условно. Подошла к платяному шкафу, революционер распахнула дверцы и резким движением вырвала заднюю стенку. Здесь она всегда хранила запас оружия, что мог бы пригодиться ей в критической ситуации. Самые мощные образцы оружия хранились здесь, – взрывчатка, на свой страх и риск так же лежала на небольшой полочке, готовая быть активированной в любой момент. Взяла мощного вида пистолет, винтовку, несколько магазинов к ним, что отправились в наплечную сумку, и прикрыла всё это непотребство ровным слоем из нескольких кусков взрывчатого вещества. Если эти малыши раскалывают скалы, то для её нужд подойдут идеально. Нетерпеливой походкой, вооружённая Хёна подошла к двери, ощущая некоторый укол в сердце.
– Блядь, не нужно было с ним так… резко…
Хлопнув дверью напоследок, девушка отправилась к своему главному достижению на острове – переправе на верхний остров. Она знала, где Лука объявил о своей встрече с девушкой. И она сделает всё, чтобы этот призрак прошлого больше не смог навредить ни ей, ни тем, кто был ей дорог.

Мотоцикл притормозил напротив бара, откуда не звучала музыка, что было редкостью, – ради своего удовольствия музыканты нередко что-то брынчали, даже если не на сцене, создавая уютную атмосферу для алкогольных вливаний и бесед.
– Эй, Хёна, ты погляди, мы закончили Скитальца!
Исаак ворвался через дверь первым. Персиваль шёл следом. Но внутри атмосфера некоторого недопонимания царила безраздельно.
– А что все понурые такие? Умер что ли кто?
Механик подошёл к музыкантам, в то время как инженер подошёл к барной стойке и Джеймсу.
– Что произошло? – Задал вопрос Меррилину седовласый герой.
– Хёна услышала, что Мизи, ну или её корабль, уже давно на острове, но потом промелькнуло, что некий Лука даёт выступление для знати, и Мизи, якобы, приглашена. Виз предположил, что и Хёна должна была быть там.
– Виз?
– Барабанщик. Но Хёна ни сном, ни духом, а на имени Луки вообще с цепи сорвалась. Попыталась дозвониться, но ей не ответили. После чего она выскочила из бара, словно пуля из ствола.
– Исаак!
Механик резко обернулся, прерывая расспросы музыкантов, что, видимо, не привыкли выдавать информацию ёмко и сжато.
– Тебе имя «Лука» о чём-то говорит?
– Нет…
– Так, а теперь я начинаю нервничать.
– Где он? – Механик вновь повернулся к музыкантам, хватая басиста за грудки.

Теперь у них был адрес на верхнем острове. Мотоцикл ревел по улице, разгоняясь до своего предела, унося двух юношей обратно к мастерской. Ворота послушно раскрылись, стоило только механику толкнуть те вверх, выпустить закатное солнце внутрь.
– Хватай всё своё снаряжение, я сниму перчатки.
– Так кто такой этот Лука?
– В нашем случае – сам Дьявол.

Хёна быстро подходила к указанному зданию, высокому многоэтажному дому, что демонстрировал богатство заказчика и мастерство архитектора, строившего сие творение зодчества. Но она пришла сюда не любоваться видами. Перед воротами уже столпились люди, разодетые в самые дорогие наряды, что только те могли себе позволить. И негодовали. Они все были привлечены сюда новостями о концерте «Золотого соловья», но вместо этого пока были вынуждены целовать центральные ворота перед зданием консерватории. Внутри было пусто. Во всяком случае, на первый взгляд.
– Прочь с дороги! – Рявкнула девушка, приближаясь к скопищу людей.
– Вы что себе поз…
Рослый аристократ запнулся, сначала привлечённый командным голосом, а затем – увиденным арсеналом, что девушка несла на себе, последнее и заставило подавиться собственным возмущением. Что тут скажешь, какого бы ты ни был статуса, он не меняет траекторию полёта пули, а убийственное выражение лица, глаза наверняка метали молнии, но были скрыты за очками. Вдали начинался шум стягивающихся людей-стражей правопорядка, активизировавшихся, едва до них дошли сведения о вооружённом человеке на острове, с явно недобрыми намерениями. Подошла сквозь расступающуюся толпу к металлическим кованым воротам, девушка достала из сумки несколько блоков взрывчатки, крепя те на зону замка. Паровой помощник, что до того стоял неподвижно на примыкающей колонне, поднял голову, пристально смотря немигающим взглядом на готовящийся акт вандализма.
– Я ждал тебя. Знал, что ты не сможешь не поздороваться со старым другом, – выжал из себя синтезатор голоса, от тембра звука которого мурашки замаршировали вдоль позвоночника.
– Завали ебало, я оторву твою белобрысую башку, ублюдок! – Рявкнула в ответ Хёна.
Хоть и осознавала, что паровой автомат не связан с говорившим. Он лишь выдал записанный ответ на заданный триггер. Вид устанавливаемой взрывчатки взбудоражил людей, заставив тех паниковать и спешно ретироваться с место событий. Шум свистков всё приближался, но уже это было неважно. Отошла на почтительное расстояние, девушка подключила два медных конца к кнопке детонации, после чего нажала на пуск. Взрыв произошёл незамедлительно, разнося и ворота и обе колонны по бокам, вместе с паровым помощником, в щепки. С мрачной решимостью Хёна вошла внутрь консерватории, переступая через учинённые ей руины врат.

Мотоцикл рвал звуковой барьер, ну или хотя бы пытался, пока Исаак выжимал из него максимум. Пара пневматических перчаток была зацеплена по бокам мотоцикла перед водителем, а Персиваль отчаянно держался за одежду механика, взявший весь имеющийся арсенал оружия и пытался не свалиться с мчащегося «зверя», которым обратился прежде милый мотоцикл.
– МЫ ПОЧТИ ПРИЕХАЛИ, ЗДЕСЬ МЫ ДОГОВОРИЛИСЬ О ПЕРЕПРАВЕ НА ВЕРХНИЙ ОСТРОВ!
– РУЛИ ЛУЧШЕ! ПОТОМ РАССКАЖЕШЬ!
Революционер и наёмник подъехали к месту, где курсировали люльки, что доставляли не самый тяжёлый груз на верхний остров. Остановившись, Исаак осмотрелся, явно не найдя искомого паромщика, пока наконец не увидел того спускающимся в освещении почти скрывшегося за горизонтом света Солнца. Через несколько минут наступит непроглядная тьма, нарушаемая лишь уличным освещением и светом из окон. Когда устройство, что можно было бы назвать условной канатной дорогой, приземлилось, механик подкатил мотоцикл к просторной люльке.
– Нам нужно на верхний остров, срочно.
– Вы сейчас издеваетесь надо мной? Сначала Хёна приходит и требует срочной переправы, теперь ты. Вы бы там договорились, что ли.