[Гранд Лайн. 1 путь.] Королевство Дорестад. 4 остров

– Воздух спёртый. Чем дольше тут бродим, тем меньше пригодного для дыхания здесь будет. Но тот, что мы выдыхаем, тяжелее, а потому он постепенно уходит вниз… – к пояснению вновь склонился Орландо, хотя бы за неимением иных активных действий.
– Я говорила, белобрысый, что ты зануда?
– За последний час пять раз, а что?
– Если я сделаю воздух пригодным для дыхания, вы дадите мне спокойно следить за дорогой? – уже начинал нервничать наёмник.
– Глаз даю. А я его ценю, один всё же остался! – переключилась Белая.
Персиваль остановился, как вкопанный, когда попытался рассмотреть что-то перед собой. Но спустя короткую паузу коснулся пустой точки в воздухе, и чёрное пальто стало окрашиваться в белое, даже чуточку прозрачное. Та же процедура повторилась ещё пару раз, что сделало героя похожим на хамелеона в постоянном переливе блеклых цветов, но потом оный сложил руки возле груди и сильный ветер заполнил всё доступное пространство свежим воздухом.
– Углекислый газ сами надышите. На какое-то время этого хватит.
– Из тебя бы получился отличный шахтёр, ты в курсе? – улыбнулся товарищу дозорный, дышать которому стало значительно легче.
– Прогонять угарный газ? Нет, спасибо, не хочу провести половину жизни в шахте. Двигаемся, конца пути я пока не вижу.


Сложно сказать, сколько времени группа спускалась, и сколько поворотов и обманчивых ходов преодолела. Ведь без устойчивых ориентиров, что могли бы сообщать о текущем времени в пещере, секунды смешивались между собой и сменялись, как попало. Но когда усталость в ногах Орландо и Агаты вынудили встать на привал, коммодор достал из небольшой сумки через плечо сушёный ломоть мяса и флягу с водой.
– Пфф, кто же знал, что тут так долго придётся ходить! Я ещё и из еды ничего не взяла! Ааа! – протянула царица, покамест стекала по стене пещеры, не оцарапавшись лишь по вине плотной куртки – Что там с дорогой? Ты чувствуешь что-нибудь?
– Ничего. Так же только путаница из щелей в скале. Но мы ушли уже достаточно глубоко, я уже почти не ощущаю у поверхности.
– Ебитесь мишки… Мы что, землю насквозь задумали пройти?
– Очень надеюсь, что нет, иначе путь нам предстоит не на один год, – в очередной раз дозорный решил блеснуть эрудированностью и пониманием природного мироустройства, хотя бы относительно размеров планеты.
– Фф, водой хоть поделитесь?
Не выронил ни слова, Персиваль молча достал из своей сумки флягу и бросил под ноги девушки.
– Забирай. Если готова нести сумку, можешь и мой паёк забрать.
– А ты? Голодовку объявил?
- Не в первый раз мне долгое время без еды обходиться. А при необходимости могу впитывать воду из воздуха. На примере не пробовал, но должно получиться.
– Силён парень. Давай сюда свою сумку, так и быть, облегчу твою ношу.
Герой не стал препираться или демонстративно ограждать низкорослую от ноши. В такой ситуации не до джентльменства.
– Если хотите, можете поспать. Заодно в тишине попробую прощупать газ глубже. Может чего и найду.

Спустя неопределимое время короткого сна группа вновь двинулась в путь, постепенно изнывая от монотонности окружения. Ещё несколько раз герой обновлял газовую смесь вокруг, и с каждым таким ходом давление на уши спутников немного возрастало, создавая терпимый дискомфорт. Впрочем, повышение давления газа так же помогало видеть и чувствовать газ чуточку лучше, когда больше частичек воздушной смеси огибали каждое препятствие, до какого могли дотянуться.

– Слева. Не шагните в бездну.
– М? Ты о чём? – Агата опасливо взглянула на узкий, даже по меркам пещеры, проход, темноту разглядеть пытаясь – Что там?
– Дай подсвечу.
Орландо приблизился к огненноволосой девушке и просунул фонарь в щель, подсвечивая просторное помещение. Слишком просторное. Огромный столб пустого пространства устремлялся вверх и бесконечно глубоко вниз.
– Вот здесь. Кажется, это самый быстрый путь вниз.
– У тебя крылья лишние завалялись?
Орландо покосился на Персиваля в ожидании, когда товарищ по несчастью продолжит мысль.
– Я вас перенесу. Там глубоко, но дно я ощущаю. Говорю сразу, там жарко… вы слышали?
Персиваль не был уверен, была ли то игра воображения, или газовое чувство действительно уловило что-то странное, будто камень устал от пассивности и решил почесаться.
– Что не так?
– Будто там что-то дёрнулось. Но вновь замерло. Чувство, якобы сталагмит передвинулся.
– Сталагмит? – Орландо с придирчивым видом вытащил фонарь из прорехи и поднял над головой, пока свободной рукой прощупал скальную породу – Персиваль, тут слишком сухо, чтобы сталагмиты вообще образовались. Ты точно что-то почувствовал?
– Не знаю.
Золотые глаза старательно пытались что-то увидеть, но неестественному свету не от чего было оттолкнуться и показать обладателю семени Солнца.
– Вроде бы, всё в порядке. Протиснуться сможете?
– Думаю, да. Но выступ там узкий, лучше ты первый и страхуй, – заключил Орландо, реакции Седой гончей на предложенный план дожидаясь.
Герой нехотя отвернулся от источника беспокойства, кивнул дозорному и на газ рассыпался, когда и влетел в проём к яме, что давеча, по всей видимости, была стволом вулкана, но магматическая камера давно опустела и нынче лишь вулканическая порода повествовала о прошлом горы, под которой они были.
– Я пойду первым.
Коммодор снял белый плащ, что успел запылиться, пристраиваясь и медленно протискиваясь меж давящих на рёбра камней.
– Что, трусишь? Оставляешь хрупкую девушку одну? – насмехалась Агата.
Хотя было бы над чем. Ведь помыслы дозорного были вполне чистыми – проверить прочность выступа, прежде чем вставать на него вдвоём. А так как коммодор был тяжелей, если не брать во внимание молот Агаты, то и под его ногами камень просядет с большей охотой. А если выдержит, то и волноваться не о чем. Но разъяснять он не стал.
– Иди ты знаешь куда? – с натугой выдавил офицер.
Когда камень сдавил лёгкие, но продолжал уступать массивному человеку сантиметр за сантиметром. От такой реакции Агата расхохоталась, держась за живот.
– Да не переживай ты! Я ж не кисельная барышня. Я десять лет своей жизни в жерле вулкана не пирожки пекла, знаешь ли.
Когда самая широкая часть мужчины прошла бутылочное горлышко щели, тот с лёгкостью вышел из узкого места и остановился на самом краю обрыва.
– Уф… А тут и правда высоко. Осторожно, Агата, не хотелось бы проверять скорость реакции Персиваля, и успеет ли он нас подхватить прежде, чем мы станем двумя блинчиками на дне.
Фонарь освещал только ничего, ведь света робкого огня не хватало, чтобы дотянуться до противоположной стены, кроме самого края уступа и небольшой полоски чёрного камня ниже.
– Я всегда осторожна. Не боись.
Оставила боёк молота позади, девушка последовала примеру Орландо и стала протискиваться в проём. Не в пример проще, так что времени на то понадобилось намного…
– Это чё было?
Оба хвоста подскочили в воздухе, когда царица резко обернулась назад, в темноту всматриваясь.

– Что-то произошло?
Орландо оторвался от созерцания пустоты и обернулся с фонарём на девушку, её тёплым светом лампы подсвечивая.
– Хер знает, кажется, я что-то слышала…
Персиваль стал собираться воедино, да всматривался золотыми глазами с особой тщательностью. Но ничего не видел, только мыслеформы Агаты и Орландо.
– Странно, я тоже будто что-то чувствую, но не вижу ничего живого…
– Ладно, наверное просто показааААА!..
Девушка резко нырнула обратно, истошно верещала и тогда-то уронила молот на землю, попутно звонко ударившись о каменную стену пещеры головой.
– Будь здесь, я за ней! – одномоментно и холодно и тревожно обратился к дозорному наёмник.
Персиваль очертя голову нырнул в проём и рывками догонял девушку, пребывая в состоянии промежуточном, между газом и телом, дабы поддерживать зримость золотых глаз и не развеять их в газовом массиве. Мыслеформа девушки была слабой, будто та пребывала на грани потери сознания и стремительно отдалялась. Ну, или пыталась. Всё же герой умудрялся поддерживать тот головокружительный темп, с которым невидимое нечто двигалось. Тощее и перемешивающее газовую смесь длинным прыжковым бегом существо старательно игнорировало доселе рабочие правила игры. И что было хуже всего, оно было не одно.
Орландо удручённо смотрел на освещённый проход, в который он с таким трудом втиснулся. Если попытаться вернуться, это займёт слишком много времени, и Персиваля он уже не нагонит, тут ужо давал себе трезвую оценку, а значит, самым логичным оставалось ждать дальнейшего развития событий и надеяться, что товарищи по несчастью вернутся раньше, чем дурацкие идеи полностью оккупируют сознание и толкнут на необдуманный шаг.
– Ну что за день, а… Вот было же всё плюс-минус хорошо. А теперь я стою на краю глубокого ствола торы и не могу никуда двинуться. Что за жизнь…
Но сокрушения дозорного не остались не отвеченными. С края пропасти на освящённый участок протянулась худая рука, что выглядела угольно чёрной в свете фонаря. Медленно, будто змея подползала к мыши, тонкие лапы расцепились и с резким рывком вцепились в ногу дозорного. От неожиданности Орландо едва не потерял равновесие, но рывок, что по силе был сопоставим с кабаньей мощью, не смог преодолеть точку невозврата и сбросить живого человека навстречу метаморфозе в неживого.
– А ты ещё что такое? – удивлённо бросил дозорный.
Глядел на иссохшую и обтянутую чёрной кожей фигуру, что смотрела такими же безжизненными глазами на дозорного, а рот твари раскрылся в немом бесконечном крике. Весь ствол пришёл в движение, когда засевшие до того в гибернации беспробудного сна твари оживали и начинали свою охоту.
– Твою-то мать…
Резким рывком ноги офицер вырвался из хватки цепких пальцев и пинком по голове оторвал нападавшего агрессора от скального обрыва. Отправил существо в долгий и, безусловно, очень увлекательный полёт.
– Ну, давайте, подходите по одному, ужасы Дорестада. Дядя дозорный сейчас вам объяснит, что такое настоящие пиздюли.

Акт скакал из стороны в сторону, когда полагающийся на газовое чутьё наёмник подмечал очередную цель, что намеревалась встать на пути погони его. Длинные и тонкие лапы то и дело пытались ухватиться за наёмника, и было их так много, что на всех силы тратить не было ни времени ни желания. Юркие, быстрые и проворные твари пытались ухватиться за наёмника, но то и дело вязли в чёрной дымке, а лезвие сабли вгрызалось в твёрдую, будто камень, кожу.

Мысли, что это за существа такие, были заперты на самой дальней полке сознания, ведь кроме методичной нарезки неизвестных персон, что и живыми-то, по видимости всей, не были, лишь тлеющий уголёк сознания Агаты гнал героя всё дальше в тёмную пучину неизвестности.
Поток существ всё плотней становился, хоть на деле и было очевидно, что это не они прибывают, но приходят в движение, пробуждаясь и немедленно вступая в бой. Их число было столь велико, что ощущение газа приносило лишь видимость сплошного ковра из переплетающихся конечностей, что цепляли друг друга и пытались взобраться как можно ближе к намеченной цели. Армия, или сразу сказать рой, неизвестных существ приходил в движение с пугающей скоростью, и на место каждого перерубленного остротой Акта, что был напоен силой Бьёде до предела, да так плотно, что буквально трещал от переполняющей разрушительной силы, вставала новая сотня. На каждую сотню – тысяча. И не хотелось думать совершенно, чем эти твари питались в глухих катакомбах. Ведь вот странность, ежели учитывать, сколько рассказов было о Чреве Дорестада, ни одного скелета группа так и не встретила.
Ключевая цель, что несла оглушённую девушку на плече, резко свернула в сторону и будто перестала исторгать хоть что-то. И лишь только совсем слабая сущность царицы направляла наёмника. Материализовался и проявил непропорциональный молот в свободной руке, наёмник с силой ударил по плотному скоплению существ, разбросав тех по округе. Не тратил времени впустую, герой сблизился с похитителем до опасного расстояния и нанёс удар наугад, ведь в той позе тварь была неотличима от слишком выпирающего камня.
Ни одно из существ так и не удосужилось издать хоть бы слабый звук, покуда заполняли вместо того окружение шебаршением и царапаньем тонких, почти когтей, пальцев о породу и друг о друга. Персиваль склонился над осевшей девушкой и проверил пульс. Живая, и, кажется, ничего ей не угрожало. Оставил молот подле спасённой, Всадник выпрямился, покамест доставал Список в освободившуюся руку, а под кожей тем временем зажигалось пламя иотического масла, на жар которого Акт реагировал с особым упорством. Слабый свет от кожи перетёк в разгорающееся пламя сабли, и в свете этом логист смог разглядеть своих врагов. Похожие на людей существа, – если бы выпрямились, так и довольно высокие. Худые, даже тощие, с чёрными глазами и угольной кожей, все они скривились в разных выражениях боли и агонии, рты разевали на чужака в их логове.
– Конец вам, черти.
Прорычал Пресиваль на горбунов, что прыгали и передвигались на четвереньках, пока их число росло по принципу репликации, – фигурально, не делением они множились, но исходным числом, и совсем скоро стена из рук и ног устремилась на Монселе.

Ухватил очередную тварь за руку, что та протягивала к предполагаемой жертве, дозорный ударом кулака выломал конечность, да отправил прежнего владельца оной в свободное и весьма аутентичное исполнение последнего полёта пингвина.
– Да сколько же вас тут? Вы вообще кончаетесь?
Использовал случайно приобретённое оружие, коммодор сбивал и отбрасывал новых и новых тварей от себя, оставаясь островком стабильности в этом море хищного хаоса. Тонкая полоса выступа стала последним рубежом обороны собственной жизни и делала бессмысленным любые попытки к бегству. Даже машинально скорее, чем обдуманно, Орландо использовал все резервы собственного организма, и с каждым последующим ударом кулаки и рука оторванная били всё сильней.

Странное предчувствие опасности предупреждало о следующем нападении. Минусы стали превращаться в плюсы. Хоть твари и карабкались по стенам, как прирождённые скалолазы, ограниченное пространство не позволяло им развернуться в полную силу, и хоть со всех сторон, твари нападал едва ли не по одному. Были, конечно, и совсем отчаянные, что пытались карабкаться по спинам товарищей, но в хрупком балансе скалолазания вверх ногами было мало простора для устойчивого положения, и два, а-то и три и больше, тела успешно отправлялись вниз и без помощи дозорного. Внезапный грохот стал сокрушать свод, когда что-то тяжёлое стало стремительно перемещаться в скале в намерении обрушить ту без жалости и уважения.
С очередным ударом кулака, что отбросил новую тварь, Орландо защитился от прыжка новой оторванной рукой и моментально рассудил, да отдал нападавшему, что он просил. Да, остался без оружия, – у той руки всё равно баланс был паршивый, совсем драться невозможно. Но рокот всё нарастал, и вот, когда он стал совсем нестерпимым, а стены в мелкой дрожи забились в эпилепсии, но не рухнули, разрыв скалы случился где-то на той стороне. И в свете реактивного пламени дозорный смог рассмотреть рыжеволосую девушку, что с нескрываемой яростью выламывала молотом целые валуны породы, что стремительно улетели вниз.
– ЗАХЕРАЧУ УРОДОВ!
Вращалась Агата в воздухе, будто волчок заведённый, а чёрная дымка поддерживала ту навесу, не давая упасть. Персиваля видно не было, пока тот не собрался в человеческую форму, рассыпая, с щедростью невиданной, пули из своего пистолета, раскалывая монстров, как орехи.
– ОРЛАНДО! ПОРА СПУСКАТЬСЯ!
– ПОНЯЛ!
Поднял с пола фонарь, дозорный без лишних мыслей прыгнул навстречу неизвестному, да ощущал шестым чувством, что твари последовали его примеру, из тех, что не сообразили вовремя, и отправились в свободное падение. Монселе удерживал напарников в воздухе, пытался спустить всех как можно стремительней, но не потерять в плавности. Быстрый спуск так же приносил ощущения газовому чувству наёмника, который уж знал, что копошение в газовом потоке есть не что иное, как нарастающая толпа чёрных тварей.
– Дело плохо, их внизу целая орда, – буднично, но с тревогой в голосе выразился Всадник.
Предупреждал образом тем о жарком бое, что двигался им навстречу, пока контролируемое падение планомерно спускало вниз.
– Есть идея. Персиваль, мне нужно столько горючего газа, сколько только сможешь.
– Действуй, я подстроюсь.
Хоть светлый шар и едва дотягивался до окружающих ствол стен, Орландо мог хорошо видеть, как на лице царицы растянулась маниакальная улыбка. Вжала кнопку активации глубже, Агата разогнала турбину на холостом ходу до действительно громкого жужжания, в то время как вторая рука крепко ухватилась за кольцо сбоку отбойника тяжёлой реактивной кувалды. Нутро механического оружия вспыхнуло, будто огонь кузнечного горна распалили прямо в сердце молота. Без лишних разъяснений Агата поднырнула под Орландо, устраивая того на спине и выставила своё орудие турбиной вниз.
– ДАВАЙ!
Сформировавшись в тело человека выше пояса, продолжал удерживать товарищей в воздухе, герой стремительно, как и остальная дымка его газа, становился прозрачным, а затем с широким замахом безошибочно направил руку в центр ударной части отбойника, где можно было, если присмотреться, обнаружить небольшое отверстие. Выпуская рекордные объёмы газа под высоким давлением, это был самый распространённый из горючих газов, что только пришёл на ум Персиваля, и который он бы смог воспроизвести по памяти, водород.
– СОСИТЕ ДЕРЬМО, УЁБКИ!

Турбина незамедлительно раскалилась и выпустила широкую струю жаркого пламени, что на отдаче даже начал поднимать героев к своду базальтовой шапки погасшего вулкана. Температура в мгновение стала нестерпимой, но струя и не думала сужаться. Заполняло почти всё пространство от стены до стены и до самого дна пустой скальной трубки, нещадное пламя пожирало всех, до кого только могло дотянуться, сплавляя крепкую, почти каменную плоть, незнакомых науке широкой существ. Примерно за секунду до того, как встреча с потолком была неминуема, Персиваль остановился и позволил яркому пламени погаснуть, дабы вернуть контроль над движением в пространстве.
Жар, что раскалил камень докрасна, создал действительно неуютную атмосферу, но это было наверху, куда жаркий и перегретый воздух стремился, а внизу могло быть просто очень жарко.
– УХУУ! ДА! ВЫКУСИЛИ? ЭТО ВАМ ЖАРКИЙ ПРИВЕТ ИЗ КИСЛЕВА!
Ликованию рыжей не было предела. Она давно хотела опробовать реактивный режим оружия, но в более скромных масштабах. И вероятно турбина теперь под замену. Она не была рассчитана на сверхвысокие температуры. В планах было выпускать реактивную струю через ударник кувалды. Но и в обратном направлении сработало неплохо. Жаль, что на один раз ударить.
– Ты что-то чувствуешь?
Дозорный поднял взгляд на Персиваля, разглядывал задумчивое лицо Седой гончей, кой словно-то носом по воздуху водил, под неудобным углом.
– Ничего. Или слишком далеко, чтобы о том беспокоиться. Кажется, мы справились.
– А как же? Мастерские Миан-Шевуд меня не просто за красивый глаз любили!
– Стой, что? Ты работаешь на преступное подполье? – такого нюанса Орландо не ожидал.
– А, когда да, когда - нет. Они в основном мои чертежи и прототипы покупают. Но в Кислеве я организовала мастерские, где они изготавливают оружие. Как-то так.
– Персиваль, все твои друзья - преступники?
– Смотря, кто судьи – Мерно прокомментировал Монселе, не то уставшим, не то смягчённым взглядом одарив морского дозорного – Держитесь, спускаться далеко, так что мы ускоримся.
– Держаться? За чтоооООО!
И у самого пола Монселе затормозил почти свободное падение, дабы всё же сохранить жизнь друзей. Каменный пол, состоявший из тёмного камня – возможно, базальта, но Всадник бы не сказал с полной уверенностью, – был оплавлен до состояния почти идеально гладкого, при желании и должном упорстве на нём даже можно было скользить.
– Знаешь, Персиваль – от резкого падения у офицера перехватило дух, и нынче он пытался желудок привести в стабильное состояние прежде, чем еда, что там ещё могла оставаться, решит, какой конкретно выход из ситуации ей нравится больше – На Мессе ты мне нравился больше… Хотя бы не лез в задницу Дьяволу.
– Что поделать. Работа такая.
– Обожаю эту работу! – вот кто-кто, а Агата выглядела довольней всех – Пойдёмте, кажется, там есть проход.
Герой мог его ощущать и без света, но девушка была права. И если предполагать, что проход тот был у самого основания остывшего столба, то огненная игрушка царицы проплавила добрый метр сплошного камня. Впечатляющий результат, как ни глянь. Впрочем, других проходов всё равно не было, только если их не запечатало расплавленным камнем.

Дальнейший путь оказался на редкость скоротечным. Совсем скоро жар из недр земли стал выжимать из троицы едва ли не литры пота в тщетной попытке остудиться, и только регулярные «проветривания» Персиваля спасали от этого жара. Затем к звукам шагов и тишины добавился звон.

Сначала тихий, затем – всё громче. И с каждым пройденным метром звуки ударов становились всё отчётливей.
– Ты что-то видишь?
– Уже давно. Впереди просторный зал. И там очень жарко. И он отнюдь не пустой. Этих тварей там до жути много. И кажется, кто-то ещё. Кратно больше.
– Готовимся к бою?
Дозорному не нравилась перспектива новой встречи с чёрными уродцами. Но намеренно от боя не уклонялся.
– Нет. Не похоже, что они смогут что-то сделать.
– Почему?
– Подозреваю, мы скоро узнаем.
А удары звонкие и не думали становиться тише. С интервалом в минуту-две, что сначала звучали как удары кузнечным молотом, теперь казались, будто сотрясали землю могучими столкновениями с препятствием. Дошла до поворота пещеры, троица увидела то, чего не ожидала вовсе. Свет. Не такой тёплый и обнадёживающий, как от фонаря, но тяжёлый и мрачный. Ничего хорошего не предвещавший. Вышли на открытое пространство, и оставалось героям только ахнуть. Поистине колоссальных размеров пещера, что тянулась далеко во все стороны, располагалась прямо над океаном расплавленной породы, земную мантию формируя.
– Пресвятые духи…
– Урсун Всемогущий…
– Он там.
Герой указал вперёд, где в мрачности окружения виднелся мост, что вёл на просторную площадь в десяток метров радиусом, круглой формы. Казалось, что широкий выступ, на котором оказались путники, был полностью занят огромными клетками, в которых толпами, кажется вплоть до сотни, были заперты чёрные твари. Существа извивались и роились в прозрачных темницах, что не желали выпускать тех на волю, а искажённые в гримасах лица наводили на мрачные мысли.
– Из чего эти клетки?
Орландо поднёс фонарь ближе, да старался не обращать внимания на тянущиеся к нему руки.
– На стекло не похоже. Что-то крепче.
– Алмаз? – бойко предположила Агата.
– Такой правильной формы? Его что, отливали здесь? – Орландо вопросительно поднял бровь, на царицу оборачиваясь.
Но предположение было небезосновательным. Новый могучий удар вызвал небольшое землетрясение, которое только ногами ощутить и получилось, ведь дрожь была мелкой, но интенсивной.
– Да что это такое?
– Это с той платформы. Нужно посмотреть. – Вполголоса отвечал сосредоточенный Седая гончая.
– Я что, лысый? Я туда не пойду. Если там есть что-то, что землю шатает, то смысла в этом нет.
– Пошли, здоровяк! – хлопнула Агата офицера по спине, покуда проходила мимо и держала подпорченный молот на плече – Мы слишком глубоко спустились, чтобы поворачивать назад.
Миновали узкий мост, что вёл к возвышающейся над магмой платформе, герои сначала не могли поверить своим глазам, а потом и рассудку. Могучая, даже исполинская, фигура, напоминающая человека с очень широкими и массивными плечами, и огромных размеров руками, одна из которых оканчивалась вместо кисти массивным молотом, что всем кувалдам даст фору в пару кругов, ежели с гонкой параллели проводить, состояла из камня с едва светящимися прожилками холодного цвета. Ежели попытаться молот на руке гиганта сравнить с молотом Агаты, то это как сравнивать кошку и саблезубого тигра. Вроде одно и то же, но есть нюанс. А может и не один.
Убрала какой-то пепел с огромной наковальни, фигура выпрямилась и медленно обернулась, да уже готовила шаг в сторону моста, но едва взгляд холодных светящихся глаз пал на гостей, как нога тяжело опустилась на пол, не довершив шага.
– Гости? Кто вы? Давненько сюда никто не заглядывал из живых.
Массивная голова, что в плечах утоплена была, не двигалась, но с каждым звуком утробного голоса прожилки в камне загорались чуть ярче.

– Я… – Орландо потерял дар речи от лицезрения громадины.
– Моё имя Персиваль. Мы пришли сюда по поручению…
– Персиваль? Что за глупое имя? Почти бабское.
– Ну да, конечно, мудак каменный, – выругался тихо герой, восприимчивый скорей от усталости, стараясь не перебить незнакомца.
Окинул позолоченным взором товарищей, как ежели бы убедиться в их состоянии желал на случай, когда придётся бой дать и сему не иначе как существу, Монселе тем не менее не собирался брать сию мысль за основную, раз неизвестное лицо громадное само охотно шло на контакт. Живые и разумные на то и существуют, чтобы выстраивать с ними общение, а там ужо что станет.
– Рад вас здесь приветствовать в моей Глубинной кузне. Давно я не видел людей с поверхности. Когда-то и сам ходил под небом – Даже безо рта голос прозвучал как-то мечтательно – Хотя должен признать, что потомки захирели. Особенно девушки, как погляжу.
Толстый палец вытянулся перед каменной кистью и протянулся к Агате, ту в живот ткнув.
– Или зачем вести сюда детей?
– Сначала и ты представься. Кто ты? – повысил голос наёмник.
Исполин будто попытался изобразить удивление, на седовласого взглянув.
– Кто я? Зачем же вы сюда спустились, если не знаете, кто я?
– Извини, но мы вообще не в курсе. – Подтвердил своё незнание Персиваль.
– Ну, хорошо. Я - Один Вечный, как меня прозвали во времена, когда с поверхности сюда спускались намного чаще. Но то времена были очень дурные. В те времена земля бурлила и кипела от войн, и мой король часто присылал ко мне преступников, дабы я создавал из них воинов.
– Один? Странно, наверху, на острове Дорестад, такое имя носит их верховный бог.
– Острове? Дорестад? Вы, малыши, верно что-то путаете. Земля над нами не носит такого имени, и это вовсе не остров. Как же там было…
Один поднёс в раздумьях руку к подбородку, даже попытавшись почесать каменный подбородок.
– Сколько он уже здесь торчит? – шёпотом Орландо обратился к наёмнику.
– В душе не чаю. Но если он считает что над нами не остров, а, скажем, континент, то...
– Не помню… Давно это было… Даже не помню, насколько.
– Стесняюсь спросить, но шанса может не представиться, что это за черножопые твари, которые у тебя в клетках сидят? – покрыла перешёптывание рядом стоящих мужчин Агата.
– Черножопые? Детям не стоит так сквернословить. От этого Иннана может наказать тебя. Может, от этого ты такая маленькая? Детей-то выносить сможешь?
– Я не уверена, я хочу ему въебать, или отпиздить…
– А у него весьма утилитарный взгляд на вещи, а – за сим Орландо обратился уже к Одину, а не просто в воздух в направлении Агаты – Так что это за существа?
– Умбры? Это символ моего провала и следствие моей гордыни. Для своего короля я изобрёл методику ковки души и научился вплавлять её в камень. Так родились первые големы, на этой самой Наковальне духа. Но моему королю никогда не хватало солдат, что не знали страха и не чувствовали ран. Тех, кто не боится ни драконов, ни великанов. Тех, что беспрекословно исполняют любую команду. Идеальных солдат. Сначала это были гордые воины, что добровольно отдавали души мне на наковальню. Но скоро туда отправились преступники. Потом невинные люди. Пока… да… пока на наковальне не оказался мой собственный сын, а затем – и я… Тор… Мне так жаль, что так случилось…

– А умбры? – Агата в нетерпении склонила голову набок.
– Тело, отдавшее камню душу, забирает частичку породы, но не лишается жизни. И умбры - это те самые люди, что стали заложниками собственной судьбы. Я уже очень долго разбиваю их бренные тела, освобождая их души. Не обладающие духом, они не способны говорить… Только вымещать злобу на тех, кто не похож на них в печали великой о потерянной душе.
Агата скривилась в недоверии и обернулась, покуда пыталась хоть примерно предположить, сколько в клетках сидит умбр. И что ещё важней, сколько их расплавило струёй огня.
– А дел у тебя было немало. Тут же на целый остров заселить хватит. А если прикинуть, сколько их в пещерах ползает…
– В пещерах? Нет, маленькая девочка…
– СЛЫШ, ЗАВЯЗЫВАЙ!
– Охохо, хорошо, юная дева! Но всех умбр я переловил и посадил здесь. Я раскалываю их тела, и они возвращаются в Великий водоворот душ, находя там покой.
– Погоди. А что будет, если расколоть умбру не на наковальне?
– Частичка жизни найдёт новый камень и вновь пробудит бренный разум. Закованные в вечном цикле бренных перерождений.
– Но если расколоть их на наковальне твоей… Они освободятся? – герой с недоверием посмотрел на исполина.
– Совершенно верно, Персиваль.
– Тогда у меня для тебя плохие новости, мы пока добрались сюда, столкнулись с целым роем умбров.
– Вы что-то путаете, малыши. В тоннеле сюда не может быть умбр.
– Это к делу не относится. Нам всё ещё нужно принести что-то, что можно будет предъявить Белену как доказательство его «доблести».
Ехидное лицо Орландо не смогло укрыться ни в свете фонаря, ни в тусклом освещении от мантии земли.
– Да, верно. Один Вечный, мы пришли сюда с одной целью. Человек на поверхности прислал нас, дабы взять из Забы… Глубинной кузни что-то, как доказательство того, что он спускался сюда и вернулся.
– Из моей кузни? Так что он сам не пришёл и не попросил лично? Или не хочет почтить старика визитом? Иннан, я уже и не помню, когда разговаривал с кем-то в последний раз... Камень помнит всё, но не слишком хорошо.
– И, тем не менее, нам нужно просить у тебя что-то, с чем, возможно, не жалко расстаться.
– О, ну здесь такого не много. Можете камень взять, если желаете. Но из того, что есть у меня, только инструменты, бренные души да наковальня.
– А давайте выкуем Белену чего. Что он там говорил, корону? – вклинилась Белая.
– Выкуем? Девушка, на этой наковальне нельзя ничего ковать. Она не знает вкуса металла. Только души и только камень соединять умеет.
– Могу я взглянуть?
Доселе с холодным интересом рассматривал гиганта, Персиваль не стал дожидаться разрешения, когда развоплотился и подлетел к указанной наковальне. Присутствие оной с самого начала не давала покоя, но как-то разговор повернулся не в нужное русло, и менять его желание исчерпалось на удовлетворении любопытства. Наковальня пела, и разговаривала. Она звала и требовала новых и новых жертв, дабы запустить метаморфозу плоти и души. Заставить камень цвести, а кровь осыпаться. Менять… Менять. Менять!
– Это не просто наковальня. Это реликвия силы. Будто Кузня дней напитала её способностью изменять…
– Я не знаю, о чём ты говоришь, мелкий, но будь так добр и уважь старика, отойди от наковальни.

– Её нужно уничтожить, – холодный тон героя не терпел препирательств.
Но Один был непреклонен.
– Это невозможно. Эта наковальня помнит каждую душу, что на ней выковали. И теперь, пока я не верну их все жертвам моей гордости, её не сломать.
Чёрная, как смола или пек, поверхность шершавая исторгала новые и новые куплеты, умоляла и вопрошала, требовала и убеждала.
– Нет. Она не возвращает души. Она ими питается. Эта наковальня съедала души, но давала взамен ложную жизнь камню, а тело человека сгорало в огне короля тигля.
– Ты ошибаешься. Я создал эту наковальню!
– И когда же ты увидел её устройство? Не во сне ли? Разве не явилась тебе гениальная мысль в бесконечном море огня? Разве не слышал шёпот, что рассказывал тебе формулу ковки душ?
– Как ты… Неважно. Ты, маленький смертный, не сможешь смутить мой старый ум, что ещё при жизни именовали мудрым. Так меня и звали, пока я не стал Вечным. Один Мудрый. Великий кузнец!
– Она и сейчас тебе шепчет, ведь так? – на шёпот переходить не представлялось возможным, поскольку габариты собеседников были поразительны в своей разности, но у Седой гончей как-то удалось выдавить подходящий тембр – Ты и сейчас слышишь этот голос, что говорит тебе не слушать меня. Что я лгу и обманываю. Что я пришёл забрать у тебя твою драгоценную…
– ЗАМОЛЧИ!
Массивная рука с молотом вместо кисти взмыла вверх и задержалась на мгновение, прежде чем с усилием обрушиться на не дрогнувшего Персиваля. Всадник не стал уклоняться, не будучи даже до конца уверенным, что сила изменять, закованная в каменном теле, не окажется способной ранить даже газовое тело. Но вместо прямого удара тяжёлая рука ушла в сторону и с грохотом обрушилась на каменный пол.
Агата держала свой реактивный молот, что искрился и пыхтел, пребывая на грани рабочего состояния. В место столкновения с каменной кожей, или оболочкой для души кузнеца, осталась глубокая вмятина, покрытая трещинами, но которая стала быстро затягиваться и обретать изначальный вид.
– Мне срать хотелось на то, что у тебя там произошло, но я точно не позволю болтливому музейному экспонату трогать моих друзей! – не сдерживала гнев, Агата будто лаяла, выплёвывала каждое следующее слово – Орландо, ты со мной?
– Я не понимаю, что здесь происходит, но ясно мне одно, он точно не на моей стороне. Отправим этого здоровяка туда, где ему самое место. На свалку истории!
Ещё до того, как Персиваль успел что-то предпринять, покуда продолжал о выстраивании дальнейшего разговора думать, офицер Морского дозора приблизился и занёс руку для удара, словно-то ощутил прилив новой силы. Той, что он прежде ощущал лишь несколько раз, когда ему по несчастью приходилось выкладываться на пределе собственных возможностей. Рука стала крепче камня, и погрузилась в монолитное тело Одина на четверть предплечья, вынуждая каменного исполина отшатнуться в очередной раз.
– Глупцы! Вы не получите моё сокровище! Мой сын хотел украсть у меня самое ценное, говорил, что я стал слишком рассеянным. Что перестал спать ночами, пропадая в кузне месяцами. Да что этот щенок вообще мог понимать? Я - Один Мудрый, Один Вечный! И это МОЯ КУЗНЯ!
После гневной тирады голем нанёс горизонтальный удар в намерении попросту смести дозорного и раздавить лёгким как для себя ударом.