[Норд Блю] КокХол

Когда этот человек переходит на наигранность, вид его становится действительно отпугивающим или даже ужасным. От него начинает переть ощущение не того, что он монстр по силе, а того, что он монстр по характеру и поступкам, что может быть намного страшнее. От возникшей слабости перед пиратом девочка не смогла сдержать возникновение страха, отчего сразу в горле пересохло и руки задрожали. Не собираясь тянуть время, девушка лепечет что–то непонятное губами, наподобие 'прости, пират', и легоньким хлопком ударяет себя ладонью по местоположению сердца. Это и стало причиной настороженности плотника, но впервые не хватило скорости. Сколько же прошло 'впервые' за короткий срок. Потеряв бдительность при разговоре с морской дозорной, Рубио не заметил, как их окружили. Позади кто–то очень мощно приложил чем–то тяжёлым по голове пирата, но каково было удивление, когда с угрожающей усмешкой Гидеон, не потерявший сознание от удара, повернулся лицом к противнику. Бросив грозный и кроткий взгляд на девчонку, которая хотела провалиться сквозь землю, плотник обратил своё внимание на мичмана, удерживающего свою винтовку, которой и постарался приложить опасного разыскиваемого – не вышло. Считанные секунды стали растягиваться в невыносимо долгую единицу, что позволило пирату нанести ряд ударов. Рубио навершием меча ударил морского дозора под дых, после чего вонзил оружие в его ногу, прибивая к земле, и схватил калеку за горло, по этой причине другие дозорные не могли действовать.

– Засада. Глупо. Я к вам сам хотел идти. Но вам не по зубам меня победить, просто не по зубам. Вы могли убежать, скрыться, ахахах... Но теперь никуда не денетесь. Нападайте! – вызывающе проговорил Гидеон де Рубио [младший].
Молодой мичман, который всячески извивался из–за адской и жгучей боли в ноге, жадно глотал воздух, чтобы не задохнуться, напуганными взором непрерывно смотрел в глаза пирату, точно так мог пробудить в нём жалость. Только жалость вся выветрилась, лет так в семнадцать. Кажется, то время было помянуто в ночном кошмаре? Гидеон резко вырвал Масабунэ обратно в воздух и прошёлся лезвием снизу вверх по телу дозорного, закончив его мучения. Это способствовало всеобщему хаосу и нападению десятерых вершителей закона на преступника, который с трудом по причине бывшей расслабленности справлялся со всеми ударами, но того признать не собирался. Все пытались выбить Масабунэ из рук левши, заломить руки преступника за спину и прибить к земле, но они не могли приблизиться к нему и на метр. Как только плотник казался им достижимой целью, их жизнь обрывал меч, протыкая с точностью то сердце, то задевая иной жизненно важный орган. Последний дозорный оказался настойчивым и упёртым, так как очень долго юлил, уходил от последовательных взмахов Масабунэ и всё пытался подобраться к Гидеону из–за спины, но измождённость паренька была близка. Приловчившись, Рубио наконец поймал нападающего юнца и занёс меч над его головой, но неожиданная и резкая боль пронзила его плечо. Всё тело было передёрнуто, отчего мечник выронил Масабунэ и отшатнулся в сторону, в ту же секунду поваленный юнцом–дозорным. Открыв глаза после падения, плотник увидел воткнутую в своё плечо стрелу с какой–то стекающей жидкостью, моментально влияющей на него в виде потери контроля над телодвижениями. Конечности точно онемели, дыхание подпирало и в глазах мутнело. Из последних сил Гидеон попытался вырваться, схватить юнца за горло и найти стрелка, но был посажен силой на колени, ему заломили руки за спину, и послышался щелк наручников.
= Эллен! Что ж ты стоишь, дура?! Тут твои полегли, а ты стоишь! = кричал знакомый голос.
Этот голос Гидеон помнил – он слышал его там, на корабле, когда подбирался к столовой, чтобы подслушать разговор Хиёко с кем–то неизвестным. Борясь с собственным организмом и слабостью, юноша крепко стискивает зубы и поднимает голову, чтобы посмотреть в сторону источника звука и увидеть мощного старшего лейтенанта, явно отдавшего свою жизнь военному делу [s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/8d/97/12/8d9712a8dc428966119266a22959e2e6.jpg]

Разговор между опытным стрелком и по совместительству командиром штаба, располагавшегося на этом острове, и его подчинённой Эллен шёл отчетливо и быстро. Только пират не мог разобрать ни единого слова, так как разум уходил куда–то далеко и глубоко, все чувства отключались, и оставалась лишь сила духа, которая не позволяла сейчас свалиться на бок и провалиться в глубокий сон, который может привести к фатальному исходу. Гидеон почувствовал, как сзади за наручники его крепко держит юнец–дозорный, явно заслуживший сегодня повышения, а перед лицом на колено опустился старший лейтенант, поставив между собой и пиратом одно препятствия – свой лук. Вяло Гидеон поднял голову и устремил дикий взгляд на морского дозорного, не собираясь вносить в своим планы изменения.
= Ради него стоило столько возиться? Да он уже труп! = рассмеялся лучник.

– Ой ли? – хищно усмехнулся Гидеон.
Под рукой не было верного Масабунэ, по этой причине необходимо обойтись как–то без него. Удобнее усевшись на коленях, что не заметил ни один, ни второй, плотник со всего маху вырывает свои связанные руки из хватки юнца–дозорного, после чего с взятого маху ударяет его по челюсти, из–за чего противник отлетает назад. Старший лейтенант не успевает во время среагировать и по собственному лбу получает удар лбом пирата, который после падает на бок и перекатами старается уменьшить расстояние до отброшенного Масабунэ. Но в ближайшие секунды к нему начинает приближаться юнец–дозорный, что заставило Гидеона неустойчиво подняться на ноги и вести рукопашный бой без рук. Некоторое время он просто уворачивался от выпадов, чтобы продолжить сближаться с Масабунэ, после чего с разворота вдарил ногой, куда – неизвестно. Но плотник точно попал по телу юного дозорного, так как он отлетел в сторону. Пользуясь моментом, Гидеон бросается в бег и пытается подцепит меч пальцами, чтобы приловчиться и придумать, как сбить/разрезать наручники, но внезапная боль во втором плече из–за выпущенной в него стрелы поспособствовало беспамятству Гидеона. Вторую дозу неведомой отравы [ещё и с тем учётом, что стрела вошла глубоко в плечо на сей раз] организм не смог вытерпеть, и Рубио отключился мгновенно, рухнув на землю. Последнее, что он услышал, это истеричный крик Эллен, выкрикивающей его имя.

Сколько времени прошло – неизвестно. Как только сознание стало возвращаться в тело владельца, пират первым делом стал откашливаться и совершать перекаты из стороны в сторону, точно это уймет слабую, но колючую боль. Положив прохладную кисть на горячий лоб, Гидеон почувствовал, что лежит на каменном полу, после чего открыл глаза. В помещении было так темно, что сначала ничего нельзя было рассмотреть, но и рассматривать было нечего: вокруг голые стены, решетка, и окошко с той же решеткой. По ощущениям стрел в плечах не было, да и боль была не столь ярой: медики дали какое–то противоядие пойманному пирату. Но зачем он нужен им живым? Гидеон вскочил на ноги, точно в нём снова проснулся поток нескончаемый энергии, и обратил внимание на висящий Ден Ден Муси, что говорило: за ним следят из другого помещения, с ним никого не оставили. Действительно, когда Гидеон подошёл к решетку, через полумрак не различил ни единого силуэта. И судя по отсутствующему шороху, дыханию, никого больше в рядом стоящих 'клетках' не было. В порыве агрессии, как любой желающий вырваться, плотник неосознанно попытался сломать или помять прутья, но ничего с ними не случилось, даже звон был приглушенным, что свидетельствовало об их несусветной прочности. В последний раз Гидеон ударил кулаком по прутьям решетки и что–то прорычал себе под нос, после чего приник лбом к стене и закрыл глаза. В таком положении он простоял с полчаса, не различая царство Морфея от реальности, но сразу очнувшись, когда в помещение с камерами вошла молодая и очень знакомая девчонка.
= Гидеон... Ты проснулся?

Не слишком желанное появление морской дозорной, чьей смерти возжелал преступник, пробудило в этом человеке только больше энергии, сил и злорадства, вне зависимости от его тяжёлого состояния. Оторвавшись от холодной и колкой стены, которая чуть тушила огонь внутри, подобно хищному неконтролируемому зверю, Гидеон со стуком приник к прутьям решетки и схватился за них руками, срывая с пальцев кожу. С унижением и, одновременно, прискорбностью глядя на жалкую девчонку, он готов был снести любые препятствия, лишь бы осуществить ранее им не сделанное – сжать её глотку так, чтобы она задохнулась. Но Эллен в сей раз, точно ей промыли мозги неведомой верной справедливостью marine, подошла к камере без страха и каких–либо других эмоций, присущих ей в период их общения. На лице играла наигранная улыбка, не говорящая ни об её радости, ни о горе, а сама она казалась строгой и опытной.

– По твоей милости я заснул. – проговорил в ответ плотник.
На колкие, обвиняющие слова Эллен ответила той же глупой, точно запрограммированной улыбкой и кивком, как будто приняла его слова, как благодарность. Но в них было мало понятия 'спасибо', в них было больше принужденного проклятия. Гидеон прищурил глаза и всем видом стал вопрошать у девчонки, по какой причине она явилась к нему, и что ей от него надо. Некоторое время она стояла и молчала, просто глядела на Рубио и, кажется, больше ей ничего не было надо. Но спустя этот промежуток Эллен вытащила из–за спины одну ценную, но забытую временно вещь пирата – книга, сборник всех нужных и причудливых растений, который он стащил с потопленного им корабля. Через прутья она протянула её плотнику, который не сразу собирался принимать странную подачу вещи.
= Бери. Чтобы время убить. Ты здесь надолго, если не пожизненно. = сказала Эллен.
Обращение действительно выглядело, как пожизненный приговор, но мечник не собирается его принимать. После этих слова Гидеон принял/вырвал из рук дозорной свой сборник растений и стал просто перелистывать страницу отданной книги, точно пытался удостовериться в чём–то определённом. Через несколько секунд он громко захлопнул книгу и пронзающим взглядом посмотрел на горделивую девчонку, которая попыталась возомнить из себя невесть что. Статная и холодная, она совсем не была похожа на Хиёко или на ту, что звала его по имени от страха потерять там, на поле боя на прибережье.

– Я здесь долго не задержусь, как ни старайся. – усмехнулся Гидеон.
Слова, пропитанные едкостью и настойчивостью, заставили на лице Эллен появиться подобию страха, так как девчонка видела последствия подобных непринужденных обещаний, данных плотником кому–либо. Мгновенно девочка постаралась вернуть невозмутимый вид, что у неё неплохо получилось, но тогда Рубио уже развернулся спиной к ней и шествовал к пустому углу, который станет его местом отдыха, местом чтения сегодня и в течение какого–то времени. Эллен шумно вдохнула и выдохнула.
= Ты переоцениваешь себя. Это порок. = прокомментировала брюнетка.
Дожидаться какого–либо ответа от пирата она не стала, просто покинула помещение, захлопнув за собой стальную дверь. Гидеон в гордом одиночестве начал рассуждать, где он мог оказаться, в каком крыле и так далее. Но, зная штаб лишь по рассказам Хиёко, он не мог нормально представить карту здания, отчего все попытки были тщетны. Усевшись в холодном голом углу, Рубио таки открыл сборник растений с красочным описанием и в полумраке, через который трудно было разобрать черный шрифт, стал вчитываться в текст, вслух, без стеснения. Эллен была права, убить время можно только таким способом. В первые сутки он всё равно выбраться никак не сможет, план придет со временем, если только в сей миг, внезапно не случится беда, штаб не снесет цунами или в помещение не ворвется бешеная девушка, убегающая от кого–то неведомого или просто ищущая выход [как бы отсылочка]. Фиг знаешь, какая природа коварная и хитрая. Но мы знаем одно – природа, как и удача, безумно влюблены в этого белобрысого юношу.

Эвраш очнулась от страшного забытья только тогда, когда остановилась на пороге собственного дома. Подняв обрызганную кровью руку и дернув за веревочку, в свою очередь приведшую в движение язычок дверного колокольчика, она безмолвно опустилась перед дверью на колени. Когда ее родители открыли дверь, они почти затащили девушку в дом и там, расспросив, пришли в ужас.
Она больше всего испугалась взгляда отца, когда ближе к рассвету в дверь постучались, да еще и кулаком. Вопреки обычаю, ибо редко кто на этом острове прибегал к такому способу взаимодействия с дверью. В следующий раз постучали уже ногой, причем, в попытке вышибить, но зазря - мудрая матушка Эв практически выкинула ее в окно, снабдив в дорогу батоном хлеба и мелкой деньгой. Она догадывалась, кто именно пришел по душу мастерицы, а потому не стала медлить.
И пока ищейки пытались заставить маму показать дом, Эвраш скрывалась лесом, в котором никогда не плутала. В ту ночь ей было не до воспоминаний, но вот сейчас...
Каждый пень знаком, каждое дерево. Где-то кучка детей играла в лесную охоту, где-то - в хищников и людей. Где-то ставили первые силки на зайцев и отыскивали пещеры, тайные места, залезали на кроны деревьев и взбирались в гору, чтобы увидеть рассвет. Таких детей - ровесников и погодок - было больше десятка, им не было никаких помех на небольшом острове, дабы встречаться и дружить, но девчонка в этом обществе была одна. Просто потому, что никогда не ревела, если даже, падая с дерева, ломала ногу. По-детски отважно пыталась встать, храбрилась, пряча слезы в кулак...
Она бежала по лесу, отчаянно жмурясь. Почти не падала, потому что хорошо знала дорогу. А так хотелось в какой-то момент рухнуть, зарыться в мох и больше никогда не показываться людям!
А потом ее поймали на берегу. На второй день. Она отринула все мысли о совершенном, но ее поймали, чуть не утопив. Больше всего тогда ей мечталось о том, чтобы они ошиблись, оставили с ней рядом что-то, что позволит разрезать путы или хоть как-то еще поможет высвободиться, ведь она не виновата!...Вторая клетка захлопнулась.
Но ищейки свое дело знали. И знали, что такое выгода, когда вместо родителей убитого или хотя бы стражей острова продали молодую, весьма видную и крепкую девку работорговцам. Разомкнулась вторая клетка и схлопнулась третья. Жутчайшая.
Теперь она помнила лишь то мгновение, когда еще даже не родившееся отчаяние покинуло ее, испарилось с водой из измученных жарой тел. На том острове, где происходил торг, было неимоверно жарко, но Эвраш поняла это только на следующий день после неудачной попытки побега. Кровь, стекавшая по ее губам, когда она откусывала ухо Крысе, засохла противными корками, но почти вся смылась день этак на третий, когда вместо того, чтобы напоить изнывающую, иссыхающую от жара Эв, ее просто полили из ее же миски. Она еще пыталась вырываться, пыталась снять кандалы, пыталась выскользнуть из них, когда они окончательно нагревались и приваривали к себе кожу.
Если бы сейчас Эв опустила глаза к запястьям, она снова бы их видела. Полоски более светлой кожи, которая она на воле скрывала множеством тонких фенек и парой кожаных браслетов. На корабле Дозора их сняли, будто бы намекая - "судьба твоя не симуранья, судьба твоя пса цепного".
Но она сбежала. Еще один раз. Другой.Третий. А потом как-то незаметно для себя лишилась последних на свете опор - друзей, подаривших шанс на жизнь, но потом невольно отобравших само желание жить.

Эвраш - та, что сейчас лежала на типовой койке медотсека - уставилась в потолок. Попробовать сбежать? Зачем? Даже если она сбежит, то больше некому дать ей путь на этом острове. Дать ей сбежать с него в море. Можно было бы, конечно, попробовать прожить в местных диких мангровых лесах, но смуглянка прекрасно понимала, что она выживет не больше месяца.
"Сдалась?" - неодобрительно подумала она сама про себя. Белый потолок без единого изъяна нагнетал, но мастерица мужественно смотрела ему в штукатурку.
"Хотя, нет. Кажется, я просто чего-то жду."
Когда корабль наконец прибыл по месту назначения, Тогеллок даже не стал "провожать" свою добычу. Капитан Дозора просто сдал ее местному командованию на суд и, получив отчет по местной работе, двинул свой корабль дальше. А Эвраш, собственно, здесь знали только по отчету капитана и серьезно к его особым рекомендациям не отнеслись, хотя оно разве и надо было? Девушка вела себя вполне меланхолично и равнодушно, так что на нее даже не смотрели, как надобно смотреть на серьезную преступницу. Убила? Бывает. Разумеется, за убийство и несколько побегов ей придется пробыть в заключении здесь достаточно долго, но меньше всего от поникшей и остывшей взглядом девушки ждали каких-либо активных действий.
"Нет, правда, мне что, надоело бежать? Надоело жить вольной жизнью? Помню же, что не собиралась сдаваться живьем..."
Рука невольно потянулась к ране в плече. Даже перебинтованная, она зверски болела, поскольку анестетиками ее больше не потчевали. Боялись потерять пациента на столе.
Без анестезии последующая операция по починке ее бока больше напоминала пытку. Там вроде что-то разорвалось, что-то пришлось пришивать, и Эв, ужом извиваясь на столе, впадала в почти шоковые забытье, оглашая операционную дикими воплями. Тогеллок не приходил. Он знал, какова на самом деле была судьба Эвраш. Узнал, порывшись в источниках запроса, побывал на ее родном крохотном островке и теперь, как оказалось, не посещал свою добычу все больше потому, что ему было ее жаль. А жалость - чувство куда менее честное, чем ненависть.
Когда корабль отчалил, Эв некими дозорными путями конвоировали в местную тюрьму. Совсем небольшая, она отлично подходила для таких вот преступников - награды за их голову нет, но и крови Дозору уже попортили знатно.
Мастерица глядела на их бело-синие стены с таким равнодушием, что даже собственный разум отчаялся его разбить. Глядела так, будто бы собиралась преспокойненько сдохнуть за день до завершения наказания, ибо ровно за неделю до этого откажется от питья.
Дозорные не очень-то рады были новой гостье. Впихнув ее в камеру, мужик, дернув ее за больное плечо, о котором, кстати, был вскользь предупрежден коллегой из врачебного отдела, получил по морде руками, что все еще были скованы наручниками. С тем же равнодушием Эв могла долбить по самой клетке, но сейчас просто выразила то, ради чего не хотелось открывать рот. Больно же! Мужик отпрянул назад, оставляя невольно выход открытым, но девушка только повернулась и протянула руки, чтобы ей расстегнули наручники, так как содержать преступников без награды за голову полагалось без наручников в условиях камеры. Однако, дозорный счел ее реакцию (в самом деле уже почти инстинктивную) достаточно серьезной угрозой. Поэтому снял наручники, только отвесив перед этим достаточную оплеуху, чтобы дурында рухнула на тот коврик, который, видимо, предполагалось расценивать койкой.
Дверь закрылась. Эвраш оглянулась, будто бы нехотя. Отыскав на стене ден-ден муши, предназначенную для слежки, она со все тем же "стеклянным" видом помахала ей ручкой, а затем повалилась на пол, занявшись изучением потолка. Здесь он был в желтоватых разводах - видимо, соседи часто заливали... Хотя, соседями у них с Гидеоном были только крайне смелые аисты, рискующие гнездиться где не надо.Впрочем, ее голос отразился от него достаточно звонко.
- Как тебе в заключении? Не скучно, челочка?

Приключение с [id213233084:bp-36291248_180200|Эвраш].

Время тянулось беспощадно долго и бессмысленно, но терпению этого человека можно было позавидовать. Едва ли различая цветные картинки растений на страницах книги через полумрак, плотник вчитывался в ясные описания и свойства каждого попавшегося растения, не возникал по поводу неприятной обстановки камеры и не пытался привлечь внимание кого–либо. Некоторым читателям может показаться, что юноша потерял всякую надежду и веру в собственное спасение, но нет. На лице была различима спокойная улыбка, которая выражала уверенность в чём–то обычном для него, как будто стоит ему встать, и двери сами распахнутся перед ним. Вытянув одну согнутую ногу вперёд, он расположился удобнее и наслаждался невыносимо длинными минутами, которые могли бы и свести с ума обычного человека, заключённого за решётку пожизненно. Но мечник нашёл в этом заключении то, что так долго искал – отдых для восполнения сил и одиночество для восстановления души. Клетка для диких зверей оказалась для него маленьким райским уголком, пребывая в котором он станет тем, кем он был до встречи с дозорной – независимым и отрицательным героем.
Де Рубио перелистывал сборник уже на тридцатую страницу, когда послышались шаги, щелки и прочие звуки, оповещающие, что не один этот пират оказался сегодня пойманным морским дозором. Только значимости для него это никакой не имело, и он даже не обратил ни малейшего внимания на пойманного бедного человека, хотя можно было бы в нём и пользу найти, и вместе выбраться. Но эгоизм и некоторые принципы твердили плотнику, что выбираться надо исключительно одному, чтобы показать морским шавкам, с кем они решили вести дело. Убрав волосы с лица, чтобы не мешали читать, мечник продолжил дальше изучать информацию о растениях, попутно погружаясь глубоко в мысли, чтобы вытащить оттуда какой–нибудь хитрый план побега – уничтожение прутьев, находка тайного хода, разрушение оконного проёма. Но будем честными: Гидеон не глупец, чтобы переоценивать свои силы – он осознавал, что шанс выбраться из клетки ему предоставится не сразу, и для его возникновения надо хорошо подготовиться. Когда он задумался о возможности повидаться с Эллен и как–то воспользоваться ею, откуда–то послышался женственный голос, обращающийся, видимо, к пирату. Подняв взгляд с книги на стену, со стороны которой донёсся вопрос, плотник вздохнул и стал подниматься.

– Ты прервала моё чтение, и я из–за тебя потерял суть. – нервно прокомментировал плотник.
В течение стольких лет, проведённых в обществе разбойничества, юноша научился различать голоса женские, и голоса мужские, какой тональности они бы ни были. По этой причине затруднений в обращении не возникло, хоть Гидеон и не глядел на образ заключенной, которую проводили напротив его клетки. Сейчас он откинул книгу в сторону, поднялся на ноги в полный рост и подошёл к прутьям клетки, смотря на участок, затемненный своей же кровью. Рубио глянул на пальцы, истертые и болящие, а потом и на замок камеры, который казался ещё более сильным препятствием для мечника без оружия.

– Но поскучать несколько дней здесь действительно придётся, а по истечению времени разнесу это место... в щепки, ахахах! – заговорил мечник.
Как говорилось, самоуверенности хоть отбавляй... А нервный смешок, вырвавшийся привычным тоном из уст пирата, выражал как грусть, так и крайнюю нетерпеливость. Де Рубио провёл пальцами по правой стене, оставляя какую–то кровавую надпись [три символа] на неизвестном читателю языке. Вытирая ладонь о плащ, Гидеон отправляется к стене с окошком, сопровождая своё шествие гулкими шагами. Там он останавливается, убирает руки за спину, где цепляет их в замочек, и замирает, глядя на тусклый свет, идущий из окна. Смысла в продолжении разговора с неизвестным он не видел, и не планировал слушать чьё–либо изливание души.

[id329844497:bp-36291248_180210|Maximilian],
- О, какие мы нервные. Прям... ах. Хоть в оперу иди. Уверена,из тебя бы вышли отличные жеманные дамы. Из тех, что этак глазами стреляют, заставляя кавалеров задыхаться от досады и петь у их неприступных балконов серенады.
А потолок то, оказывается, отлично реагировал на сказанное! Мастерица даже немного оживилась. Размяла затекшие руки, на которые доселе даже не обращала внимание, и села поудобнее, с кряхтением расположив пронизанное болью насквозь плечо к холодной стене. Чертов конвоир явно намеренно разбередил рану, так, что теперь, опустив к примерной локализации дыры с пятью лучистыми отверстиям, Эвраш выругалась беззвучно, только губами злобно прошептала пожелание ему и всему его пряничному домику. По больничной серо-синей водолазке расползалось с весьма нехорошей скоростью пятно крови. Но ведь ей здесь еще сидеть? Залечат.
Ей даже немного захотелось оглянуться, чтобы понять, как именно здесь все устроено, чего будет стоит каждая минута, проведенная здесь.. Но тем временем ее сосед решил продолжить свой замечательный спектакль, невольно рассмешив девушку. Правда, прохохотавшись как следует, даже наплевав-таки на трещащие швы на боку, она привалилась к стене боком и проникновенно хмыкнула:
- То есть, ты планируешь дождаться знака свыше и вот тогда-то... Тогда-а!
Она вновь хохотнула, но куда мрачнее.
"Ну что, дождалась? Может, все же, попробовать еще разок? Последний побег, все такое. Все или ничего, ну, как всегда, я же помню, мне это нравилось! А этот хмырь мне не нравится. Может, заодно показать ему, что такое настоящий побег?"
По истечении нескольких дней... Задумавшись на мгновение, Эвраш осмотрелась. Камеры убирались явно не каждый день, к чему бы? А в зазорах между нижней линией железных прутьев и бетоном жила тень.. Кстати, о бетоне. Пока Гидеон изволил отвечать или молчать в тряпочку, мастерица всерьез ожила. Зажегся прежний огонек в глазах, чуть смуглое девичье лицо засияло в тени улыбкой, преисполненной предвкушения. Даже распущенные волосы ей захотелось по привычке заплести в добротную такую мастерскую косу, чтобы не мешались при тяжелой побеговой работе.
Пятнадцать минут? Вместо нескольких дней? Не-ет, враки. Все враки.
Эв всмотрелась внимательнее. Вжавшись в стену, она посмотрела на ден-ден муши и, дождавшись того момента, когда она отвернется к камере Гидеона, сколупнула что-то из бетона, который находился в тени. Так, будто просто на руку нездоровую оперлась и отдернула, скривившись от новой боли.
А на самом деле она углядела, что бетон этот, как и многие, был замешан еще и на хороших таких местных камушках, ибо так дешевле... Отлично! Сгодится.
А затем она оттянула ворот водолазки. Осмотреть кровящую рану? По ту сторону камеры пока не шебуршали и девушка мысленно начала обратный отсчет, выкручивая из стальной плашки, временно поставленной на плечо, чтобы порванные титаном кости срослись, всего один доступный болтик. Для этого она даже прибегла к помощи более тонкой грани камушка, чтобы выкрутить, как отверткой.
- Не подскажешь свое имя? Так, на всякий случай, вдруг меня на воле кто спросит, с кем рядом я изволила почивать.

Приключение с [id213233084:bp-36291248_180211|Эвраш].

Ответная оценка девушки, как зрителя, оказалась немного обиднее, чем рассчитывалось. Но будем честны друг с другом – плотника это ни капли не задело, так как уши его улавливает всю жизнь столько приличных и неприличных слов, что подобное сравнение показалось ему забавным и даже удачным, хохотнуть только неохота. Неплохо у девчонки с фантазией, следовательно сойти с ума ей будет легче в четырех стенах, образно говоря. Но погружённый в раздумья Гидеон принял слова ещё и иначе, с более глубоким смыслом. Юноша задумался над значением серенад и в голову влетел незамысловатый план, который окажется действенным через несколько дней, если ранее не удастся освободиться. Но кто бы знал, что сейчас плотнику можно не нагружать мозги, так как вот–вот он сможет освободиться чужими руками.

– Только эта опера будет платной. – прорычал в ответ плотник.
Изначально ответ мог показаться не менее странным, ведь в иной ситуации этот человек среагировал бы агрессивно по отношению к тому, кто посмел представить столь неприятное сравнение. Но сейчас был другой настрой, когда Гидеон воспринимал всё вокруг как препятствия, как то, что сильно мешается, а другую пойманную личность он считал за эхо – коварное эхо пещеры, с которым можно поговорить, но оно может и навредить. По этой причине после слов Эвраш он обратил внимание на улитку слежки и после собственных слов разбежался от одного угла к окну, оттолкнулся от земли и ловко ухватился руками за решетку оконного проема. Подтянувшись в быстром движении, что было необычайно трудно сотворить по причине разодранных рук и ещё действенного яда, Гидеон потянул ноги к потолку и правым носком жестоко сбил Ден Ден Муси. Улитка отрубилась ещё в воздухе от удара, так что на полу она не представляла никакой опасности.

– А–агх! Ты можешь заткнуться?! – рявкнул на второй поток слов Эвраш плотник.
Заговорив о знаках свыше, юная особа немного сбила ход действий Гидеона, по этой причине он не совсем удачно приземлился на пол, чуть было не рухнув на несчастную улитку. Но равновесие удалось удержать, и Рубио теперь потирал руки, пальцы которых стали кровоточить в большей степени. Перед девчонкой о собственных действиях и планах он отчитываться не собирается, поэтому и посчитал нужным её скорее заткнуть, нежели вразумить, что он сможет выбраться... будь то рано или поздно.
– Мысли: Итак, несколько минут на то, чтобы подготовить какой–нибудь план без слежки. Так–то лучше... И почему они не позаботились о барьерной слежке, глупые дети!
Поглядывая на улитку слежки, Гидеон поспешно вытер руки о край плаща и двинулся к прутьям. Некоторое время он копался между стеной и самой конструкцией, стараясь найти что–нибудь достойное внимания, что поспособствует побегу. И, подобно глупцу, но разумному, он даже попытался с разбегу хорошенько вдарить ногой по решетке, хотя результата то не дало никакого.

– А какой мне прок с того, что я назову своё имя? Скоро оно загремит и так по всему этому морю... для начала. – отмахнулся в ответ Гидеон. – Вот только если они отдали моего Масабунэ кому–то...
Последние слова он произнёс тихо–тихо, но с такой откровенной яростью – собственник, эта тема не обошла и меч. Отпрянув от прутьев, Рубио стал оглядывать своё место обитания, надеясь найти что–нибудь острое, да и тупое подойдёт. Но вокруг было всё так пусто, точно перед появлением Гидеона здесь всё тщательно вычистили, не предоставляя хитрому пирату и шанса. Невольно цокнув, плотник встал в задумчивую позу, в голове высчитывая примерное оставшееся время до появления морских дозорных на 'поломку' слежки, и стал постукивать пальцами по своему подбородку, как будто от этого будет легче думаться.

– И зачем тебе вырываться на свободу? Сидела бы себе здесь. Тебя помилуют, отпустят, чем не заманчиво? Всё равно большего проку, чем создание семьи, ты не принесешь этому миру. – проговорил Гидеон.

[id329844497:bp-36291248_180215|Maximilian],
Время будто бы замедлило ход. Улитка, наблюдавшая за Эвраш, была себе весьма здорова, но да и хрен с ней! Раз за дверью все еще не начался кипеж - а она видела эти двери, все вполне себе должно было начаться, если бы ее выходку, или выходку соседа по "несчастью" заметили дежурные. По ее прикидкам на острове вечерело, причем достаточно стремительно. Мангровые леса пустели, наполняясь дежурящими здесь дозорными и москитами, причем о вторых мастерица даже не подозревала.
- О да, загремит, как же. Твой меч... Это же, судя по имени.. и твоему прикиду... хм. Наверняка катана? Что-то подобное я видела на поясе одного из своих конвоиров.- Эвраш зычно расхохоталась, пряча за смехом боль в руке, которая ее теперь слушалась очень даже нехотя. Видимо, этот винт служил "основой композиции". Но, если у нее все получится, глядишь, сослужит и ей неплохую службу, ведь какой еще медицинский крепеж может похвастаться таким применением?!
И какой дозорный предположит, что девушка решилась разобрать часть себя ради попытки взлома? Ах, если бы они слушали Тогеллока.. Если бы делали менее однотипные замки...
Хрен там, она все равно нашла бы способ выбраться, лишь бы насолить этому белобрысому суслику.
Она встала на ноги рывком. Как в бою с ней неизменно вскакивал с земли Х`Шин. Раз по ту сторону экрана кто-то во всю лоботрясничал, разумеется, стоило пользоваться таким дозорным попустительством! И чем быстрее, тем лучше.
Болт вошел в скважину, как по маслу. Прокрутив, она нашла слабое место в личинке и вдарила камнем по шляпке, заставляя болт ударить по языку внутри замка. Замок открылся, даже не смотря на то, что все это мастерица сделала без особых физических затрат, просто просунув руки между прутьями.
Дверь распахнулась и лицо Эв озарила торжествующая улыбка. Она, ухмыляясь от уха до уха, как заправская лиса, наспех заплела едва слушающимися пальцами косу и, как ни в чем не бывало, направилась к входной двери.
Разумеется, девушка решила положиться на скрытность и тот факт, что звукоизоляции было достаточно, дабы с этой стороны звуки на ту сторону проникали в минимуме. Никто не хотел целыми сутками слушать вопли, скулеж или грохотание железных прутьев. К тому же, своим упоминанием Масабунэ, товарищ Гидеон разжег в гражданке Эвраш ее самую большую, самую жуткую страсть - любовь к необычному оружию, которое, по легендам и сказкам, обладает душой. Как мастер своего дела, она вообще не миновала привычных для подобных профессий поверий и сказок, но мы же, как я полагаю, можем ей это простить? Все, что сделано с душой и любовью к делу, несомненно, впитывает частичку автора и его наиболее сильный, желанный замысел, как дитя, воспитанное в любви и старании.
Однако, проходя мимо камеры Гидеона, она, как раз закинувшая руки, чтобы плести косу, проскрипела зубами так явственно, что даже дверь в ее камеру, пожалуй, скрипела тише:
- А какое твое собачье дело до прока от моей жизни? Меня не помилуют. И раньше не собирались, а теперь уж точно. А ты, мозгляк, даже дверь себе открыть не сможешь раньше, чем дня через два три, когда здесь уже будет стоять караул, вооруженный стрелковым оружием. Я не собираюсь заводить семью, так что не чеши языком... И приятного отбытия срока, челочка.
Она оторвала от ворота кусочек ткани, зажав болт в зубах, и завязала им готовую косу. Все, больше ничто не мешает продвижению на волю, ха!
"Только вот где бы раздобыть этот замечательный Масабунэ? Кажется, комната конвоя располагалась этажом ниже? Один из конвоиров забегал по пути, чтобы что-то оставить... Уж не меч ли? Или еще какую интересную вещь? Пожалуй, потом все равно придется прорываться с боем. Навещу."

Приключение с Эвраш.

Хохот девушки, проявляющийся за время их 'разговора' не впервые, казался герою уже не приятнее раскатистого грома, из–за которого закладывает уши. Возмущённый и непонимающий веской причины смеха, он повернулся лицом к местоположению соседки, так и не покидая позу для раздумий. Мастерски изогнув одну бровь в вопросительном выражении, дабы успокоть себя, плотник стал беззвучно щёлкать пальцами, сильно пострадавшими за короткий промежуток времени. Но они пострадали сейчас не так сильно, как самообладание этого человека, который за подобное унижение своего верного холодного оружия готов был удушить девчонку.

– Эй! Подобное? На поясе конвоиров? Милая, не смеши меня! Масабунэ не для носа на поясе, и тем более не для рук каких–то жалких простолюдин. – рассмеялся в ответ плотник.
Смех его, правда, выглядел напряжённым и срывающимся, что выдавало всю его злость, которая рвётся наружу, но вылить это чувство пока что не на кого. В данный момент плотник решил, что девчонка окажется благоразумнее и больше не будет насмехаться подобным образом над Масабунэ. В последний раз щелкнув пальцами, мечник замер на месте, точно уловил что–то едва заметное, но доносящееся. Однозвучная мелодия доносилась с вечерним влажным ветерком откуда–то с улицы, что подтверждало: место, где они находятся, возле обычных людей, ведущих повседневную жизнь. Жаль, что пирату не предоставили шанса посмотреть на здание, где он находится, снаружи. Невежливо отрубили и принесли на ручках, а после ещё и вылечили.
– Мысли: Хиёко сейчас не отправят ко мне, а отпроситься она сможет нескоро. Интересно, мне поесть–то принесут? Или что? Голодом решили убить?
И не удивиться, что в такой напряжённой ситуации в голове Гидеона нашлось местечко для нескончаемого потока мыслей об еде, вследствие чего в животе яро забурлило. Естественно, на моральной основе это слышать мог лишь плотник, который в ответ жаждущему бурлению тяжело вздохнул. И внезапно был уловимы странные звуки, которые не завоевали бы внимания Рубио, если бы он не представлял, кто находится у него в соседях. И перед прутьями клетки мечника во всей красе предстала Эвраш, немного нервная и уставшая, как могло бы минимум показаться. Лицо плотника исказилось в самой настоящей самодовольной улыбке, точно он именно своими усилиями/стараниями смог проложить свободу девчонке. Э, фиг знает, что при такой улыбке крутится у него в голове. Сейчас важной походкой он дошёл и остановился у прутьев, смотря сверху вниз на впереди стоящую Эвраш. Не теряя своей привлекательной улыбки, Гидеон выставил руки чуть вперед, чтобы можно было ими жестикулировать.

– Погоди-ка, погоди! Хахах, этот взгляд! Да–а, я знаю, о чём ты сейчас думаешь... Знаю, так как сам испытывал это. – внезапно заговорил Гидеон.
Слова, надеемся, должны были остановить девчонку и вернуть её в разговор с противной личностью, которая вела свою речь эмоционально, а в конце ещё похлопала в доказательство ладонью по сердцу. После проделанного Рубио обхватил пальцами обеих рук прутья своей клетки и подался корпусом вперед так, что теперь упирался лбом. Пронзающим взглядом, немного необычным для простого человека, он не отрываясь смотрел на неизвестную миледи.

– Давай заключим сделку. Моё время на твою безопасность и интерес! Будем честны друг с другом... Если мне не откроют замок, я не смогу выбраться. А ты, дорогая, в своем состоянии, уж прости, далеко не уйдешь и не отыщешь Масабунэ. А со мной... С моей свободой тебе будет гарантированы безопасность и полная история этого меча. – вполголоса говорил Гидеон.
Мастер придавать голосу разную интонацию – он не упустил момент и сейчас, чтобы голосу придать заманчивого и коварного тона. Обаянием эту девушку не взять, но внушением, что вынес Гидеон из всей сложившейся ситуации, вполне.