Взгляд приходящего в себя героя упал на стоящую возле койки тележку с бутылками и инструментами медицинского назначения. Странно, – хоть ежели и подумать, то вполне логично, – что инструменты блестели не как обычные, из сплава стали, хрома и кремния. Эти инструменты были выполнены из материала куда как более редкого и ценного. Отблеск ровно такой же, как и у металлической пластинки, что дал наёмнику Роджер. Приходилось оперировать?
Чувства приходили в норму, и сознание практически полностью прояснилось. Тихий смех медика раздавался под аккомпанемент мягкого позвякивания тёмного стекла зелёного. Комната стала преображаться, когда чувство газов вернулось в мере полной, на уразумение накатило, как и смесь всевозможных газов и испарений, большую часть из коих Персиваль не мог определить. Во всяком случае, не сразу.
Кроме одного. Не слишком плотно закрытая пробка одной из крупных бутылок притягивала внимание.
– Что это? – вопрос огласил наёмник громко, с перебором от состояния.
Формой с неправильный цилиндр, увесистый предмет хорошо лежал в руке, когда Монселе привлёк внимание увлечённого врача.
– М? Ха-ха-ха-ха! Это медицинский спирт, чтобы протирать и дезинфицировать инструменты!
– Сгодится.
Почти беззвучно Военачальник выдернул пробку и незамедлительно опрокинул содержимое в глотку в ощущениях, как мерзко обжигал внутренности слишком крепкий этиловый спирт. А впечатления в сей час оказались как раз теми, что были так нужны герою. Горячность уже возвращалась, но алкогольная дымка прекрасно запирала слишком буйный разум в темнице надёжной.
– Ха-ха-ха! На Вашем месте я бы не налегал на спирт после долгого обморока!
– Отвали – Логист осушил склянку и с лёгкой печалью нынче смотрел на пустое дно через горлышко – Спасибо, что помог, но…
Персиваль осёкся, поскольку сполна принял факт тот, что тело осталось в числе живых. Не в последнюю очередь, благодаря раздражающе улыбчивому человеку этому.
– … что со зверем?
Широкая улыбка, демонстрировала коя ряд идеальных белых зубов, пересекла расстояние до пациента, оседлав широкие плечи и мощную грудную клетку врача, и протянул в руке оный мерзко пахнущую смесь из множества ингредиентов.
– Хах, не о том беспокоитесь, дорогой вы мой! Но если это важно, ха-ха-ха-ха, то зверя удалось поймать! Люди, которых вы спасли, помогли выловить Ваше тело из воды, а две девушки впопыхах притащили Вас ко мне. Ха-ха-ха! Особенно всех впечатлила гром-птица! Многие в этом мире уверены, что они давно вымерли. Выпей!
Герой недоверчиво скосился на врача, покамест протягивал руку и принимал небольшой стакан из стекла матового. Запах трав и спирта изливался прямо в нос и заполнял там всё пространство в нежелании покидать носоглотку, – но если врач рекомендует. Опрокинул логист стакан в горло и едва не выплюнул густую и несколько вязкую смесь обратно, когда начал от резкого запаха землистого заходиться беглым и поверхностным кашлем.
– Ха-ха-ха-ха! Воспринимайте это частью урока, как беспокоиться о своём здоровье! Но после этой смеси станет легче! В том числе силы вернутся.
Дыхание сбежало от Персиваля, и он откашлялся, да был вынужден признать, что остатки последствий не самого приятного пробуждения отступили, возвращая полноценное существование.
– Да, охотно верю – А вот голосовые связки оставались крайне напряжёнными, от чего голос был спёртым, сиплым и полным хрипов – Если только не составит труда. А где мои вещи?
Кабаре существовало, как и всегда, в темпе собственном. Кажется, наёмник пришёл в лучшее время. Ведь признаков выступления готовящегося к сегодняшнему вечеру не наблюдалось. Актёров было меньше обычного.
ONE PIECE RP ·
Юн [Нейтральный]
Присутствием выделялась лишь только пара юношей и девушек, что коротали избыточное время свободное в разговорах где-то в углу обитого бархатом зала, полного различных оттенков красного и бордового. Вышел на тусклый свет, наёмник приподнял приветственно руку, будучи замеченным артистами, и направился, темпа не сбавляя, в припрятанный коридор за кулисы, да по пути отвернул голову, что была украшением на урне, недавно объявившейся. Металлический череп и пустой взгляд по непонятным причинам сильно раздражали героя своей настойчивостью и отсутствующей эмоциональностью. Каким ещё должен быть взгляд декоративного черепа на урне, – по мнению Персиваля, не таким навязчивым. В комнате он такой элемент украшения и декорирования ставить точно не стал бы.
Узкие коридоры петляли в затейливой змейке, всё глубже уходили под фундамент клуба «Экдизис». Удивительно, что в этих помещениях могли лавировать группы актёров без крайней нужды в дополнительном освещении. А хозяйка и рада была, что приходится на ярком свету быть как можно меньше времени. С её образом жизни приучаешься ценить укрытие из теней. Но и простой человек вполне мог здесь ориентироваться и передвигаться. А в периоды плотного графика выступлений – даже жить, при необходимости. Знали ли кто-то, что под кабаре располагался самостоятельный мини-городок. Такой же странный, как и Юн, в необычности своей. Такой же не самостоятельный и зависимый от многих условий.
Очередная лестница, и особенно тёмный проход к самому глубокому помещению под клубом. Как бы ни старался человек, ни единого звука из такой глубины наружу не пробьётся. Разве что выстрел из пушки, но её нужно сюда для начала протащить. Да и стрелять здесь некуда. Голоса из-за двери давали понять, что на такой глубине Персиваль был отнюдь не один. Уверенным шагом герой приблизился к скрытой тенью двери и руку аккуратно положил на ручку, медленно надавив на рычаг и приведя в тихое движение цилиндровый механизм, смещающий запорный язычок замка. Единственное, и не самое прочное в этой жизни, препятствие отошло, освобождая деревянное полотно излишне подвижной части стены.
– Явился. И века не прошло! – раздражённый голос Сулочаны раздался вместо приветствия – Освежился? Или ещё возникло желание побегать за животными и искупаться в водах Гранд Лайна?
На последнем предложении голос Амавасьи пошёл в резкое крещендо и на обозначении географического объекта уже срывался на крик.
– Особенно в то время, когда нам необходимо сосредоточиться на важной миссии!
Владелица клуба поднялась с места своего, попыталась возвыситься над героем и посмотреть на него сверху вниз. Налитые кровью глаза быстро менялись под стать настроению взбешённой сущности, что носила кожу человека будто костюм. В ответ на реакцию, слишком разгорячённую, Персиваль быстро извлёк Список из кармана, направляя металлические жерла на бушующего, пока только на словах, алукита.
– Сядь и не пытайся мне угрожать. Я не в настроении спорить с каким-то молокососом, что и века не разменял. – Одномоментно и шипела и рычала хозяйки Экдизис.
Повисло напряжённое молчание, пока две стороны не желали отступать в негодовании и несколько расстроенных чувствах.
– Закончили? Или вам ещё дать время, чтобы выяснить отношения? – в голосе Олимпии не было привычного оптимизма.
Даже обычно сопровождающих девушку насекомых слышно не было. Сложно найти иную причину, как то, что журналистка всё то время отсутствия героя решительно утопала в попытках расшифровать книгу. И вероятней всего, безуспешно.
Узкие коридоры петляли в затейливой змейке, всё глубже уходили под фундамент клуба «Экдизис». Удивительно, что в этих помещениях могли лавировать группы актёров без крайней нужды в дополнительном освещении. А хозяйка и рада была, что приходится на ярком свету быть как можно меньше времени. С её образом жизни приучаешься ценить укрытие из теней. Но и простой человек вполне мог здесь ориентироваться и передвигаться. А в периоды плотного графика выступлений – даже жить, при необходимости. Знали ли кто-то, что под кабаре располагался самостоятельный мини-городок. Такой же странный, как и Юн, в необычности своей. Такой же не самостоятельный и зависимый от многих условий.
Очередная лестница, и особенно тёмный проход к самому глубокому помещению под клубом. Как бы ни старался человек, ни единого звука из такой глубины наружу не пробьётся. Разве что выстрел из пушки, но её нужно сюда для начала протащить. Да и стрелять здесь некуда. Голоса из-за двери давали понять, что на такой глубине Персиваль был отнюдь не один. Уверенным шагом герой приблизился к скрытой тенью двери и руку аккуратно положил на ручку, медленно надавив на рычаг и приведя в тихое движение цилиндровый механизм, смещающий запорный язычок замка. Единственное, и не самое прочное в этой жизни, препятствие отошло, освобождая деревянное полотно излишне подвижной части стены.
– Явился. И века не прошло! – раздражённый голос Сулочаны раздался вместо приветствия – Освежился? Или ещё возникло желание побегать за животными и искупаться в водах Гранд Лайна?
На последнем предложении голос Амавасьи пошёл в резкое крещендо и на обозначении географического объекта уже срывался на крик.
– Особенно в то время, когда нам необходимо сосредоточиться на важной миссии!
Владелица клуба поднялась с места своего, попыталась возвыситься над героем и посмотреть на него сверху вниз. Налитые кровью глаза быстро менялись под стать настроению взбешённой сущности, что носила кожу человека будто костюм. В ответ на реакцию, слишком разгорячённую, Персиваль быстро извлёк Список из кармана, направляя металлические жерла на бушующего, пока только на словах, алукита.
– Сядь и не пытайся мне угрожать. Я не в настроении спорить с каким-то молокососом, что и века не разменял. – Одномоментно и шипела и рычала хозяйки Экдизис.
Повисло напряжённое молчание, пока две стороны не желали отступать в негодовании и несколько расстроенных чувствах.
– Закончили? Или вам ещё дать время, чтобы выяснить отношения? – в голосе Олимпии не было привычного оптимизма.
Даже обычно сопровождающих девушку насекомых слышно не было. Сложно найти иную причину, как то, что журналистка всё то время отсутствия героя решительно утопала в попытках расшифровать книгу. И вероятней всего, безуспешно.
– Не смей угрожать мне своей мелкой игрушкой, наёмник! – голос Сулочаны окончательно скатился в рык почти звериный.
А силуэт оной медленно увеличивался в размерах, натягивая кожу, словно на куда как более объёмный и крупный каркас. Спина и вовсе опасно натянулась в демонстрации скрытых там крыльев кожистых.
– Думаешь, что бестия, как ты, сможет запугать меня? Или проверим кто кого, превращая остров в груду камня. – Холодный голос Персиваля сильно контрастировал с настроением Амавасьи.
Заключал, что ни одна из сторон не собирается отступать в ребячестве и скоропалительности решений.
– Довольно! – восклицание Олимпии рассекло напряжённость, как портняжные ножницы ткань.
Уши всех резко заполонил шелест дрожащих крыльев, будто сама реальность исказилась от такого вмешательства. Но эффект это возымело. И Военачальник и алукит сначала немного, а затем и полностью растеряли в напоре, поскольку понимали, что раздражённость от затяжного предприятия и недовольства общим положением дел просто требовала выхода. Глаза Сулочаны вернулись к человеческому разрезу, а кожа начала стягиваться в обычное состояние. Герой же прокрутил пистолет на пальце, покамест убирал огнестрел в карман.
– Если не имеете ничего против, пока вы обсуждаете и рассказываете мне план, я займусь сушкой патрон. Подозреваю, что от резкого и длительного погружения весь порох отсырел.
На тех словах герой отошёл в сторону, где уже имел минимальный набор инструментов для почти любой операции с оружием. Особенно если приложить немного фантазии.
– Ты мне угрожал небоеспособным оружием?
Злобы в голосе Сулочаны уже не было, лишь только некоторая насмешка над разумностью такого действия.
– Но ты же об этом не знала.
Дом, интересовавший таящихся преступников против мироздания, был одним из самых крупных на острове, хоть и не принадлежал никому из наёмников или администрации летающей крепости. А вы что, думали, это феи из лесов собрались и скинулись на всё про всё, – и на зарплаты наёмникам, и на их снаряжение, и на оплату специалистов, что поддерживали внутренние системы острова в состоянии рабочем. Ужо точно не мировое правительство. Одумайтесь, на острове ничего не производят и не добывают. Очевидно, что все денежные потоки, позволяющие существовать этой обители любителей театров и высоких развлечений, приходили извне. Просто некоторым организациям и богатым семьям было выгодно держать недвижимость в месте столь статусном, под стражей людей, что не задают лишних вопросов.
Олимпия поправила широкополую шляпу, с которой струилась полупрозрачная вуаль, покамест Сулочана командовала своим подчинённым артистам последние наставления на этот вечер.
– Надеюсь, что палка стреляет дважды, и наш дорогой исполнитель сможет провернуть всё, пока мы будем занимать внимание общественности.
Пуля с тихим хлопком вывалилась из опрессованного горлышка гильзы, падая на столешницу с ударом ещё более тихим. И даром что она была очень тяжёлой как для пули.
– Вы снова перекладываете всю основную работу на меня?
Герой не отворачивался от кропотливого процесса по разбору патронов в полевых условиях, но продолжал внимательно слушать.
– Увы, но только у тебя есть возможности для незаметного проникновения на закрытую территорию. Мы поможем создавать условия, чтобы как можно меньше людей ставило тебе препятствия в самом особняке. Нужно лишь держаться подальше от зала для приёмов и его окрестностей.
– Что насчёт оракулов?
– Не ожидаются. Слухи об их проколе с аукционным домом, хоть ничего и не произошло, по мнению подавляющего большинства, сильно подкосили репутацию этих ребят. Мало кто понимает принципы работы хаки наблюдения, так что переубеждать денежные мешки они будут ещё долго, прежде чем этим наблюдателям вернётся прежнее доверие.
А силуэт оной медленно увеличивался в размерах, натягивая кожу, словно на куда как более объёмный и крупный каркас. Спина и вовсе опасно натянулась в демонстрации скрытых там крыльев кожистых.
– Думаешь, что бестия, как ты, сможет запугать меня? Или проверим кто кого, превращая остров в груду камня. – Холодный голос Персиваля сильно контрастировал с настроением Амавасьи.
Заключал, что ни одна из сторон не собирается отступать в ребячестве и скоропалительности решений.
– Довольно! – восклицание Олимпии рассекло напряжённость, как портняжные ножницы ткань.
Уши всех резко заполонил шелест дрожащих крыльев, будто сама реальность исказилась от такого вмешательства. Но эффект это возымело. И Военачальник и алукит сначала немного, а затем и полностью растеряли в напоре, поскольку понимали, что раздражённость от затяжного предприятия и недовольства общим положением дел просто требовала выхода. Глаза Сулочаны вернулись к человеческому разрезу, а кожа начала стягиваться в обычное состояние. Герой же прокрутил пистолет на пальце, покамест убирал огнестрел в карман.
– Если не имеете ничего против, пока вы обсуждаете и рассказываете мне план, я займусь сушкой патрон. Подозреваю, что от резкого и длительного погружения весь порох отсырел.
На тех словах герой отошёл в сторону, где уже имел минимальный набор инструментов для почти любой операции с оружием. Особенно если приложить немного фантазии.
– Ты мне угрожал небоеспособным оружием?
Злобы в голосе Сулочаны уже не было, лишь только некоторая насмешка над разумностью такого действия.
– Но ты же об этом не знала.
Дом, интересовавший таящихся преступников против мироздания, был одним из самых крупных на острове, хоть и не принадлежал никому из наёмников или администрации летающей крепости. А вы что, думали, это феи из лесов собрались и скинулись на всё про всё, – и на зарплаты наёмникам, и на их снаряжение, и на оплату специалистов, что поддерживали внутренние системы острова в состоянии рабочем. Ужо точно не мировое правительство. Одумайтесь, на острове ничего не производят и не добывают. Очевидно, что все денежные потоки, позволяющие существовать этой обители любителей театров и высоких развлечений, приходили извне. Просто некоторым организациям и богатым семьям было выгодно держать недвижимость в месте столь статусном, под стражей людей, что не задают лишних вопросов.
Олимпия поправила широкополую шляпу, с которой струилась полупрозрачная вуаль, покамест Сулочана командовала своим подчинённым артистам последние наставления на этот вечер.
– Надеюсь, что палка стреляет дважды, и наш дорогой исполнитель сможет провернуть всё, пока мы будем занимать внимание общественности.
Пуля с тихим хлопком вывалилась из опрессованного горлышка гильзы, падая на столешницу с ударом ещё более тихим. И даром что она была очень тяжёлой как для пули.
– Вы снова перекладываете всю основную работу на меня?
Герой не отворачивался от кропотливого процесса по разбору патронов в полевых условиях, но продолжал внимательно слушать.
– Увы, но только у тебя есть возможности для незаметного проникновения на закрытую территорию. Мы поможем создавать условия, чтобы как можно меньше людей ставило тебе препятствия в самом особняке. Нужно лишь держаться подальше от зала для приёмов и его окрестностей.
– Что насчёт оракулов?
– Не ожидаются. Слухи об их проколе с аукционным домом, хоть ничего и не произошло, по мнению подавляющего большинства, сильно подкосили репутацию этих ребят. Мало кто понимает принципы работы хаки наблюдения, так что переубеждать денежные мешки они будут ещё долго, прежде чем этим наблюдателям вернётся прежнее доверие.
⠀
Неслышным шагом над дорогим паркетом герой лавировал из угла в угол, покуда скрывал пребывание от редких снующих слуг и избегал нежелательных взглядов. Пропустил логист очередную пару торопящихся по делам своим сотрудников обслуживающего организма, и струйка чёрного газа аккуратно вышла из-за толстой рамы очередной картины безвкусной, что создавала странное ощущение неправильной позицией в общем антураже. Военачальник неплохо запомнил планировку этого этажа, где и предполагалось расположение хранилища всякой дорогостоящей всячины – одного из мест предполагаемого местоположения опасной пары не самых простых наручей. Вторая точка предполагалась в зале для демонстраций, но мало того, там предполагалось наличие немалого числа посетителей.
На длинном коридоре виднелась одинокая дверь, примерно в середине, где скучали два стражника, приставленных сюда «на всякий случай».
Фигура наёмника материализовалась, как из ниоткуда, и немедленно привлекла к себе внимание наёмников, успевших устать от безделья. Длинные алебарды и сочленения полулат недовольно зазвенели и заскрежетали, пока пара вставала в боевые стойки. Рот одного из охранников уже готовился подать громогласный сигнал о тревоге, который нет-нет, да и услышат, превращая особняк в муравейник очень бурный. Но не успел. Тяжёлая ваза влетела в незащищённое металлической маской лицо, от чего напарник несвоевольно вздрогнул, не ожидая столь стремительного развития событий, ровно на секунду замешкавшись, прежде чем усиленная перчатка наградила переломом носа, сдобрив весь букет ощущений щедрым потоком электронов через лицо. Герой не стал удостоверяться, но кажется, в голове сварилось от электрошока всё, что можно было и что нельзя.
– Но главным остаётся твоя осторожность и скрытность действий. На аукционе ты сильно рисковал, оглушая оракула, – голос Олимпии стал задумчивым.
Пока наёмник высыпал последнюю навеску сырого пороха из гильзы.
– И что ты предлагаешь? Притвориться, что я пацифист? Если на пути сложится препятствие из живой силы, с ней придётся что-то делать.
– Прояви изобретательность. Ты же можешь протиснуться в самую мелкую щель. Если что, можешь даже создать её.
И на самом деле…
На длинном коридоре виднелась одинокая дверь, примерно в середине, где скучали два стражника, приставленных сюда «на всякий случай».
Наёмник хорошо ощущал их дыхание и тихие перешёптывания. Да, дисциплина требовала полную концентрацию, но человеческая природа оставалась невероятно сильной штукой, вынуждая стражу искать хоть какую отдушину в тихих перешёптываниях.
– Мысли: Тихо я здесь не пройду, эти устрицы заметят, даже если я смешаюсь с прозрачным газом.
Вернулся за угол, герой собрался в физическую форму, вынимая из внутреннего кармана пальто длинную спицу, позаимствованную у Олимпии. Разум немедленно обратился к сверкающей силе первородного разрушения, по причудливой причине сформировав первородное лезвие и идею уничтожения, заключённую в ноже Бьёде. Спица стала напитываться этой первородной энергией и трещала от переполняющей силы, пока становилась сосудом для большего числа этой энергии, чем могла впитать за один раз. Кончик стал поистине острым, и вся видимая металлическая игла стала видеться, будто самый опасный в мире стилет, пока упиралась в стену почти у самого пола. Это было бы самым незаметным положением для стороннего наблюдателя, чтобы создавать очень узкий, но такой широкий для газа тоннель.
Камень стены крошился и испарялся, пока гладкий бур пробивал путь вперёд, входя как раскалённый, а стена была ничем иным как маслом. Фигура наёмника, едва пальцы коснулись стены, стала вновь обращаться в газ, оборачиваясь вокруг спицы, прокручивая и вталкивая ту ещё глубже, пока оказавшийся без поддержки металл не возжелал упасть на несколько сантиметров ниже, чем пробитое отверстие. Но не случилось.
Неслышным шагом над дорогим паркетом герой лавировал из угла в угол, покуда скрывал пребывание от редких снующих слуг и избегал нежелательных взглядов. Пропустил логист очередную пару торопящихся по делам своим сотрудников обслуживающего организма, и струйка чёрного газа аккуратно вышла из-за толстой рамы очередной картины безвкусной, что создавала странное ощущение неправильной позицией в общем антураже. Военачальник неплохо запомнил планировку этого этажа, где и предполагалось расположение хранилища всякой дорогостоящей всячины – одного из мест предполагаемого местоположения опасной пары не самых простых наручей. Вторая точка предполагалась в зале для демонстраций, но мало того, там предполагалось наличие немалого числа посетителей.
На длинном коридоре виднелась одинокая дверь, примерно в середине, где скучали два стражника, приставленных сюда «на всякий случай».
Фигура наёмника материализовалась, как из ниоткуда, и немедленно привлекла к себе внимание наёмников, успевших устать от безделья. Длинные алебарды и сочленения полулат недовольно зазвенели и заскрежетали, пока пара вставала в боевые стойки. Рот одного из охранников уже готовился подать громогласный сигнал о тревоге, который нет-нет, да и услышат, превращая особняк в муравейник очень бурный. Но не успел. Тяжёлая ваза влетела в незащищённое металлической маской лицо, от чего напарник несвоевольно вздрогнул, не ожидая столь стремительного развития событий, ровно на секунду замешкавшись, прежде чем усиленная перчатка наградила переломом носа, сдобрив весь букет ощущений щедрым потоком электронов через лицо. Герой не стал удостоверяться, но кажется, в голове сварилось от электрошока всё, что можно было и что нельзя.
– Но главным остаётся твоя осторожность и скрытность действий. На аукционе ты сильно рисковал, оглушая оракула, – голос Олимпии стал задумчивым.
Пока наёмник высыпал последнюю навеску сырого пороха из гильзы.
– И что ты предлагаешь? Притвориться, что я пацифист? Если на пути сложится препятствие из живой силы, с ней придётся что-то делать.
– Прояви изобретательность. Ты же можешь протиснуться в самую мелкую щель. Если что, можешь даже создать её.
И на самом деле…
На длинном коридоре виднелась одинокая дверь, примерно в середине, где скучали два стражника, приставленных сюда «на всякий случай».
Наёмник хорошо ощущал их дыхание и тихие перешёптывания. Да, дисциплина требовала полную концентрацию, но человеческая природа оставалась невероятно сильной штукой, вынуждая стражу искать хоть какую отдушину в тихих перешёптываниях.
– Мысли: Тихо я здесь не пройду, эти устрицы заметят, даже если я смешаюсь с прозрачным газом.
Вернулся за угол, герой собрался в физическую форму, вынимая из внутреннего кармана пальто длинную спицу, позаимствованную у Олимпии. Разум немедленно обратился к сверкающей силе первородного разрушения, по причудливой причине сформировав первородное лезвие и идею уничтожения, заключённую в ноже Бьёде. Спица стала напитываться этой первородной энергией и трещала от переполняющей силы, пока становилась сосудом для большего числа этой энергии, чем могла впитать за один раз. Кончик стал поистине острым, и вся видимая металлическая игла стала видеться, будто самый опасный в мире стилет, пока упиралась в стену почти у самого пола. Это было бы самым незаметным положением для стороннего наблюдателя, чтобы создавать очень узкий, но такой широкий для газа тоннель.
Камень стены крошился и испарялся, пока гладкий бур пробивал путь вперёд, входя как раскалённый, а стена была ничем иным как маслом. Фигура наёмника, едва пальцы коснулись стены, стала вновь обращаться в газ, оборачиваясь вокруг спицы, прокручивая и вталкивая ту ещё глубже, пока оказавшийся без поддержки металл не возжелал упасть на несколько сантиметров ниже, чем пробитое отверстие. Но не случилось.
Вошедший через такое отверстие, что все осьминоги занервничали, наёмник вновь образовал физическое тело, удерживая в руке спицу, что вот-вот окажется вновь спрятанной во внутренний карман.
– С твоими навыками ты должен без труда определить, что из хранящегося там - кандалы. Так что положись на внутреннее чутьё. Мы не уверены о том, но столь сильный предмет должен оставлять неизгладимый след в окружающем мире. Кто-то видит это как неестественный холод, возможно странный жар, шум. Ты разберёшься. Надеюсь…
Олимпия резко потеряла в уверенности, особенно покуда наблюдала, как Персиваль прокручивал в шаре из перемешивающегося газа изрядное количество пороха, выгоняя из той массы лишнюю влагу. Если точней, всю.
– Так или иначе, их ещё не осмотрел оценщик, а значит - лежать они будут в лёгкой доступности, но за семью замками. Как не сложно догадаться, сохранность всего прочего - не приоритет. – Закончила часть эту хозяйка кабаре вместо знакомой.
Сулочана выпустила клубок сигаретного дыма, также наблюдая за процессом сушки пороховой смеси.
Персиваль уже обходил обширную залу, обставленную неприличным количеством многоэтажных витрин, ставших пристанищем всякой редкой всячины, но недостаточно дорогостоящей для выставления на всеобщее – или не слишком всеобщее, но для избранных гостей, – обозрение.
Ничего. Ни глаз не цеплялся – за что, хоть сколько похожее на искомое, – так и нутро не реагировало на постороннее присутствие чуждой естественному и обыденному миру силы. Даже закрытые непрозрачные контейнеры содержали артефакты, что определённо заинтересовали героя в былое время, но оставались оные попросту раритетом старины. Хранилище было столь же наполненным для ценителя, сколь и пустым для Военачальника.
Ум Персиваля лихорадочно соображал, где в довесок можно было предпринять поиска попытку. Планировка особняка прокручивалась подобно вихрю, дабы сопоставить факты друг с другом и оценить вероятность каждого неподписанного помещения под отдельное хранилище. Но одно можно сказать абсолютно точно – план уже пошёл не в том направлении, и необходимо как можно быстрее встретиться с Олимпией.
– Так что всё просто. Забираешь кандалы и скрываешься в неопределённом направлении. Если до конца приёма мы так и не получим никаких вестей или признаков поднятого шума, будем считать, что всё прошло успешно. – Подытожила план Сулочана.
Глядела руководительница Экдизис на то, как Персиваль сосредоточенно отмерял навеску пороха, заправлял гильзы и зажимал горлышко с пулей, играющую роль пробки.
– Я осмотрю зал для демонстрации собственного богатства владельца, так что там мы так же не пропустим. Это сильно осложнит ситуацию, но это маловероятно, ведь кандалы Элагабала не отличаются украшательствами или богатым внешним видом. Не факт, что такое будут демонстрировать хоть сколько широкой публике. Это объект для знатоков и ценителей такой старины, что и Потерянное столетие покажется, будто вчера было.
Ручной пресс издал щелчок, покуда отмерил, что усилие достигло нужного уровня, зажимая очередной патрон, и пружина соскочила со стоппера. Очередной снаряжённый снаряд устроился в рядке своих близнецов.
– В таком случае, будем считать, что при необходимости я найду Олимпию, и мы обменяемся результатами наших поисков, – прокомментировал седой наёмник.
С шелестом тихим горка на плотной бумаге выросла, прежде чем отправиться на весы с контрольной гирькой на противоположном конце.
– Я уверенна, до этого не дойдёт. Вошли и вышли, дело на пару минут. А нам с Беше ещё торчать в особняке до конца приёма. Я своих актёров оставить не могу, а наша журналистка наверняка найдёт что-то редкое для своего журнала.
– С твоими навыками ты должен без труда определить, что из хранящегося там - кандалы. Так что положись на внутреннее чутьё. Мы не уверены о том, но столь сильный предмет должен оставлять неизгладимый след в окружающем мире. Кто-то видит это как неестественный холод, возможно странный жар, шум. Ты разберёшься. Надеюсь…
Олимпия резко потеряла в уверенности, особенно покуда наблюдала, как Персиваль прокручивал в шаре из перемешивающегося газа изрядное количество пороха, выгоняя из той массы лишнюю влагу. Если точней, всю.
– Так или иначе, их ещё не осмотрел оценщик, а значит - лежать они будут в лёгкой доступности, но за семью замками. Как не сложно догадаться, сохранность всего прочего - не приоритет. – Закончила часть эту хозяйка кабаре вместо знакомой.
Сулочана выпустила клубок сигаретного дыма, также наблюдая за процессом сушки пороховой смеси.
Персиваль уже обходил обширную залу, обставленную неприличным количеством многоэтажных витрин, ставших пристанищем всякой редкой всячины, но недостаточно дорогостоящей для выставления на всеобщее – или не слишком всеобщее, но для избранных гостей, – обозрение.
Ничего. Ни глаз не цеплялся – за что, хоть сколько похожее на искомое, – так и нутро не реагировало на постороннее присутствие чуждой естественному и обыденному миру силы. Даже закрытые непрозрачные контейнеры содержали артефакты, что определённо заинтересовали героя в былое время, но оставались оные попросту раритетом старины. Хранилище было столь же наполненным для ценителя, сколь и пустым для Военачальника.
Ум Персиваля лихорадочно соображал, где в довесок можно было предпринять поиска попытку. Планировка особняка прокручивалась подобно вихрю, дабы сопоставить факты друг с другом и оценить вероятность каждого неподписанного помещения под отдельное хранилище. Но одно можно сказать абсолютно точно – план уже пошёл не в том направлении, и необходимо как можно быстрее встретиться с Олимпией.
– Так что всё просто. Забираешь кандалы и скрываешься в неопределённом направлении. Если до конца приёма мы так и не получим никаких вестей или признаков поднятого шума, будем считать, что всё прошло успешно. – Подытожила план Сулочана.
Глядела руководительница Экдизис на то, как Персиваль сосредоточенно отмерял навеску пороха, заправлял гильзы и зажимал горлышко с пулей, играющую роль пробки.
– Я осмотрю зал для демонстрации собственного богатства владельца, так что там мы так же не пропустим. Это сильно осложнит ситуацию, но это маловероятно, ведь кандалы Элагабала не отличаются украшательствами или богатым внешним видом. Не факт, что такое будут демонстрировать хоть сколько широкой публике. Это объект для знатоков и ценителей такой старины, что и Потерянное столетие покажется, будто вчера было.
Ручной пресс издал щелчок, покуда отмерил, что усилие достигло нужного уровня, зажимая очередной патрон, и пружина соскочила со стоппера. Очередной снаряжённый снаряд устроился в рядке своих близнецов.
– В таком случае, будем считать, что при необходимости я найду Олимпию, и мы обменяемся результатами наших поисков, – прокомментировал седой наёмник.
С шелестом тихим горка на плотной бумаге выросла, прежде чем отправиться на весы с контрольной гирькой на противоположном конце.
– Я уверенна, до этого не дойдёт. Вошли и вышли, дело на пару минут. А нам с Беше ещё торчать в особняке до конца приёма. Я своих актёров оставить не могу, а наша журналистка наверняка найдёт что-то редкое для своего журнала.
Олимпия спешно двигалась в направлении укромного закутка и старалась внимания не привлекать, но удерживала на случай всякий в руке спокойно сидящее насекомое, напоминало кое мотылька. Кажется, сам воздух вокруг трепещущих крылышек искрился и трещал от чужеродности. И любой инсектолог бы вам с уверенностью сказал, что никто прежде таких насекомых не встречал, захлёбываясь от слюны и желания обозначить столь редкий вид своим именем.
Тонкая струйка газа собралась в Персиваля, что несколько секунд назад привлёк тонким щупальцем внимание журналистки, покамест указывал на сие место тёмное.
– Надеюсь, у тебя есть что сказать. В хранилище пусто.
Тихий голос усиливался самим воздухом, вибрировал именно так, чтобы девушка уловила всё сказанное.
– Нет. Кандалов здесь нет. Но есть странность. Хоть глава аукционного дома мелькнул на приветствии, ни его супруги, ни его самого более не видели. Хотя несколько дней назад на остров прибыл его племянник, которого будут вводить, так предполагали, как потенциального наследника в свет, – спешно прошептала мадам Беше.
– Странно. Приём пошёл не по плану?
– Ты точно не наследил?
– Только если прислуга невероятно зрячая. Куда можно запихнуть смертельно опасные манжеты, чтобы не хранить их в самых охраняемых местах особняка.
Повисло короткое, но напряжённое молчание.
– Кстати. Дошли слухи, что в дом пригласили лекаря. Ты с ним знаком, тот, что выходил тебя после воды. Кажется, его фамилия Ловси…
– Ливси. И что, он простой медик. Может кому-то плохо стало.
– Простой? Он один из местных знаменитостей. Бывший корабельный медик у важных людей, что могли позволить себе его услуги. Прошлое у этого милчеловека настолько мутное, насколько можно, будто его сильно и старательно поправили.
– Тогда у меня ещё больше вопросов, – вдумчиво обратился к сведениям неюный логист.
– Ты думаешь, что это как-то связано с кандалами? – сильней подталкивала наёмника действовать Олимпия.
– Вызов врача, что не задаёт вопросов с безупречной репутацией? Нужно проверить.
– После того, как вынесешь кандалы, не спеши тащить их сюда. В идеале проверить, что они не излучают энергию Зимы или ещё чего щедрого. Нам хватает щедрости книги на всевозможные подарки. Будто она сама по себе является дверью для духов и прочих парадоксов.
Сулочана оставалась собранной, покуда вытаскивала полученную окольными путями планировку особняка. Даже при беглом осмотре герой мог с уверенностью сказать, что додумок и домыслов там не меньше, чем фактов. Видимо набросок делал кто-то знающий внутреннее убранство, но не имеющий допуска в каждое помещение здания.
– Что это такое?
Логист очки на переносице поправил и в предложенный крайне грубый чертёж всмотрелся. Вероятно, даже не под линейку настоящую нарисованный. С другой стороны, рука у автора должна быть крепкой, – тут можно похвалить.
– Получилось раздобыть планировку для слуг. Думаю, это сильно поможет в предстоящих событиях.
– Учитывая грубость нарисованного? Что оно есть, что его нет. Но определённые моменты можно почерпнуть. Если предполагать, что пустые участки – действительно залы, то я бы расположил хранилище вот здесь, – вслух оценку давал и рассуждал инженер.
Палец указал на помещение не слишком обширное, к коему вело лишь несколько путей, а те, что были – узкие проходы, которые легко поддаются наблюдению. Особенно если там негде прятаться. Но главным условием был единственный вход на длинном коридоре.
– А почему не здесь? – выказала сомнение руководительница Экдизис.
Сулочана указала на один из нижних этажей, где располагалась огромная пустая комната.
Тонкая струйка газа собралась в Персиваля, что несколько секунд назад привлёк тонким щупальцем внимание журналистки, покамест указывал на сие место тёмное.
– Надеюсь, у тебя есть что сказать. В хранилище пусто.
Тихий голос усиливался самим воздухом, вибрировал именно так, чтобы девушка уловила всё сказанное.
– Нет. Кандалов здесь нет. Но есть странность. Хоть глава аукционного дома мелькнул на приветствии, ни его супруги, ни его самого более не видели. Хотя несколько дней назад на остров прибыл его племянник, которого будут вводить, так предполагали, как потенциального наследника в свет, – спешно прошептала мадам Беше.
– Странно. Приём пошёл не по плану?
– Ты точно не наследил?
– Только если прислуга невероятно зрячая. Куда можно запихнуть смертельно опасные манжеты, чтобы не хранить их в самых охраняемых местах особняка.
Повисло короткое, но напряжённое молчание.
– Кстати. Дошли слухи, что в дом пригласили лекаря. Ты с ним знаком, тот, что выходил тебя после воды. Кажется, его фамилия Ловси…
– Ливси. И что, он простой медик. Может кому-то плохо стало.
– Простой? Он один из местных знаменитостей. Бывший корабельный медик у важных людей, что могли позволить себе его услуги. Прошлое у этого милчеловека настолько мутное, насколько можно, будто его сильно и старательно поправили.
– Тогда у меня ещё больше вопросов, – вдумчиво обратился к сведениям неюный логист.
– Ты думаешь, что это как-то связано с кандалами? – сильней подталкивала наёмника действовать Олимпия.
– Вызов врача, что не задаёт вопросов с безупречной репутацией? Нужно проверить.
– После того, как вынесешь кандалы, не спеши тащить их сюда. В идеале проверить, что они не излучают энергию Зимы или ещё чего щедрого. Нам хватает щедрости книги на всевозможные подарки. Будто она сама по себе является дверью для духов и прочих парадоксов.
Сулочана оставалась собранной, покуда вытаскивала полученную окольными путями планировку особняка. Даже при беглом осмотре герой мог с уверенностью сказать, что додумок и домыслов там не меньше, чем фактов. Видимо набросок делал кто-то знающий внутреннее убранство, но не имеющий допуска в каждое помещение здания.
– Что это такое?
Логист очки на переносице поправил и в предложенный крайне грубый чертёж всмотрелся. Вероятно, даже не под линейку настоящую нарисованный. С другой стороны, рука у автора должна быть крепкой, – тут можно похвалить.
– Получилось раздобыть планировку для слуг. Думаю, это сильно поможет в предстоящих событиях.
– Учитывая грубость нарисованного? Что оно есть, что его нет. Но определённые моменты можно почерпнуть. Если предполагать, что пустые участки – действительно залы, то я бы расположил хранилище вот здесь, – вслух оценку давал и рассуждал инженер.
Палец указал на помещение не слишком обширное, к коему вело лишь несколько путей, а те, что были – узкие проходы, которые легко поддаются наблюдению. Особенно если там негде прятаться. Но главным условием был единственный вход на длинном коридоре.
– А почему не здесь? – выказала сомнение руководительница Экдизис.
Сулочана указала на один из нижних этажей, где располагалась огромная пустая комната.
– Не думаю. Дверей здесь несколько, да и планировка такова, что если нет поддерживающих стен или колонн, то потолок просядет под собственным весом и давлением верхних этажей. К тому же, это располагается слишком близко к этим выходам за территорию. Если ты права, то это был бы лакомый кусочек для любого мало-мальски умелого вора, даже без сил дьявольского фрукта. Неоправданный риск ради простой доставки малогабаритных грузов. Я бы так не делал.
Вся троица погрузилась в размышления, рассматривали предложенную карту. В следующие пару минут они отбросят ещё несколько вариантов и ограничат зону поиска до трёх вариантов, да расставят их по степени приоритетности.
С крайне осунувшимся лицом лежал на кровати юноша, сокрушаемый непрекращающейся судорогой. Кисти рук давно приобрели цвет болезненно синий, что сигнализировало о затруднённом доступе крови в конечности, в то время как остальная рука сильно распухла и по логике должна была стать пунцовой от избытка крови. Но вместо того, мертвецки бледный цвет говорил о многом.
Улыбчивый доктор задумчиво смотрел на нерешаемую загадку. Касаться белых, как снег, манжет, перетянутых чёрной лентой кожаной, было настрого запрещено.
– Ха-ха-ха – Характерный смех стал совсем уж безрадостным, полным тупиковой горечи – Не переживайте, я смогу снизить давление крови. Но боюсь, что если так продолжится, ха-ха-ха, руки придётся ампутировать, дабы не допустить начала некроза.
Рослый мужчина от злости кипел в час, когда Ливси издавал свой смех, но пока держал себя в руках. Тому сильно способствовало присутствие супруги, что в моменты достижения грани срыва могла одним касанием смерить взрыв эмоций.
– Постарайтесь сделать хоть что-то. Реджинальд важен для нашей семьи. Даже если придётся отрезать руки, но постарайтесь сделать хоть что-то. – Настаивал мужчина без угроз, но близко к оным.
– Ха-ха, это не сложно. Через несколько минут он погрузится в сон, замедляя развитие патологии. Как, вы говорите, всё произошло?
Широкая улыбка обернулась на пару взрослых, присутствующих в затемнённом помещении людей, а свет из-за зашторенных окон едва пробивался сквозь толстые и тяжёлые гардины.
– Я не понимаю, что ты продолжаешь смеяться! Тебя забавляет, что его жизнь повисла на грани? Тебе нравится наблюдать за чужими страданиями?
Рык хозяина поместья говорил о том, что с каждой секундой странность происходящего доводила всё ближе к выплеску сдерживаемых эмоций во взрыв не слабее взрывпакета.
– Дорогой, пожалуйста…
– НЕТ! Этот шарлатан только держит нас в дураках! Нужно срочно искать настоящего лекаря, что сможет помочь снять эти треклятые наручи! Но еда их стоит коснуться, они сами затягиваются всё туже!
– Ха-ха-ха, голубчик, сделайте глубокий вдох и попытайтесь успокоиться. Я делаю, ха-ха-ха, всё, что в моих силах…
Широкоплечий доктор поднялся со слишком низкого его росту табурета, да вынул из кейса небольшую склянку без бирки.
– Прошу, ха-ха-ха, выпейте, если вы уже на грани. Поможет поддерживать нервы, ха-ха-ха, в спокойном состоянии. Простое успокоительное, не переживайте.
Немолодой мужчина выхватил склянку, уже готовый разбить её о пол, но взгляд супруги вынудил всё же вздохнуть и осушить бутылочку одним залпом.
– Я многого ожидал увидеть, но подобной глупости – точно нет. – Новый тембр раздался в компании отчаянных господ и дамы.
Голос со стороны двери вынудил всех обернуться, пока звук тяжёлого дыхания страждущего стал выравниваться. Реджинальд погрузился в болезненный сон без сновидений.
– А вы ещё кто? – вступилась, немудрено, первой матушка.
Вся троица погрузилась в размышления, рассматривали предложенную карту. В следующие пару минут они отбросят ещё несколько вариантов и ограничат зону поиска до трёх вариантов, да расставят их по степени приоритетности.
С крайне осунувшимся лицом лежал на кровати юноша, сокрушаемый непрекращающейся судорогой. Кисти рук давно приобрели цвет болезненно синий, что сигнализировало о затруднённом доступе крови в конечности, в то время как остальная рука сильно распухла и по логике должна была стать пунцовой от избытка крови. Но вместо того, мертвецки бледный цвет говорил о многом.
Улыбчивый доктор задумчиво смотрел на нерешаемую загадку. Касаться белых, как снег, манжет, перетянутых чёрной лентой кожаной, было настрого запрещено.
– Ха-ха-ха – Характерный смех стал совсем уж безрадостным, полным тупиковой горечи – Не переживайте, я смогу снизить давление крови. Но боюсь, что если так продолжится, ха-ха-ха, руки придётся ампутировать, дабы не допустить начала некроза.
Рослый мужчина от злости кипел в час, когда Ливси издавал свой смех, но пока держал себя в руках. Тому сильно способствовало присутствие супруги, что в моменты достижения грани срыва могла одним касанием смерить взрыв эмоций.
– Постарайтесь сделать хоть что-то. Реджинальд важен для нашей семьи. Даже если придётся отрезать руки, но постарайтесь сделать хоть что-то. – Настаивал мужчина без угроз, но близко к оным.
– Ха-ха, это не сложно. Через несколько минут он погрузится в сон, замедляя развитие патологии. Как, вы говорите, всё произошло?
Широкая улыбка обернулась на пару взрослых, присутствующих в затемнённом помещении людей, а свет из-за зашторенных окон едва пробивался сквозь толстые и тяжёлые гардины.
– Я не понимаю, что ты продолжаешь смеяться! Тебя забавляет, что его жизнь повисла на грани? Тебе нравится наблюдать за чужими страданиями?
Рык хозяина поместья говорил о том, что с каждой секундой странность происходящего доводила всё ближе к выплеску сдерживаемых эмоций во взрыв не слабее взрывпакета.
– Дорогой, пожалуйста…
– НЕТ! Этот шарлатан только держит нас в дураках! Нужно срочно искать настоящего лекаря, что сможет помочь снять эти треклятые наручи! Но еда их стоит коснуться, они сами затягиваются всё туже!
– Ха-ха-ха, голубчик, сделайте глубокий вдох и попытайтесь успокоиться. Я делаю, ха-ха-ха, всё, что в моих силах…
Широкоплечий доктор поднялся со слишком низкого его росту табурета, да вынул из кейса небольшую склянку без бирки.
– Прошу, ха-ха-ха, выпейте, если вы уже на грани. Поможет поддерживать нервы, ха-ха-ха, в спокойном состоянии. Простое успокоительное, не переживайте.
Немолодой мужчина выхватил склянку, уже готовый разбить её о пол, но взгляд супруги вынудил всё же вздохнуть и осушить бутылочку одним залпом.
– Я многого ожидал увидеть, но подобной глупости – точно нет. – Новый тембр раздался в компании отчаянных господ и дамы.
Голос со стороны двери вынудил всех обернуться, пока звук тяжёлого дыхания страждущего стал выравниваться. Реджинальд погрузился в болезненный сон без сновидений.
– А вы ещё кто? – вступилась, немудрено, первой матушка.
Женщина попыталась встать с кресла, но замерла на середине. Быть может, напрягало то, что дверь до сего момента не издала ни единого звука, словно и не открывалась вовсе. Но вид незнакомца, что с любопытством всматривался в дно бутылки, как ежели бы рассчитывал найти там хоть какие остатки, был пугающим, отталкивающим и боле, чем хотелось бы, материальным и присутствующим.
– Ха-ха-ха, не ожидал Вас здесь встретить, голубчик! Надеюсь, Вы исполняете все предписания? Соблюдать рекомендации врача – важная составляющая полноценного восстановления.
– Вы издеваетесь надо мной? ЛИВСИ! ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ, КТО ЭТО ВООБЩЕ ТАКОЙ?
– Персиваль. Можете обращаться так. – Негромким голосом Военачальник оборвал мужской крик.
Но интерес героя собравшиеся люди не занимали вовсе, пока оный приближался уверенным шагом к койке больного. Действительно, лишь только лицезрение кандалов вызывало внутреннее противоречивое ощущение. Будто ткань наручей высасывала всю имеющуюся в теле юнца жизнь и хищно не желала оставлять хоть немного, а каждая попытка избавиться от них лишь ускоряла процесс.
– Если не избавиться от кандалов, он умрёт. Или ещё что похуже. Мне нужно, чтобы вы позвали двух людей на Вашем приёме…
Взгляд неюного логиста встретился с глазами главы семейства, как лёд и пламя, в демонстрации разницы отношения их к происходящему.
– …, и лекарь здесь не поможет. Здесь куда более тонкие материи. – Констатировал Монселе.
Супруга пышущего, даже после успокоительного в лошадиной дозе, мужчины первая взяла инициативу и к сему моменту наконец-то поднялась под шуршание пышной юбки собственной.
– Кого? Что угодно, только спасите его.
– Найдите девушку в широкополой шляпе с вуалью. Зовут её Олимпия Беше, и скажите, что кандалы на руках этого юноши. Дальше она сама разберётся.
– Журналистка? Это нелепо.
– Вы сильно удивитесь, насколько сложнее мир, чем Вам думается. Его жизнь сейчас высасывают тонкой трубочкой, но всё ещё можно обратить, если не затягивать снятие. – Ровно говорил Персиваль, почти не убеждал.
Женщина лишь только кивнула, пока супруг не желал перестраивать свою картину мира ради слов каких-то незнакомцев. Но даже ему приходилось признавать, что действовать нужно, и чем быстрее – тем лучше. А отчаяние после нескольких врачей, что оказались бессильны, доходило до границы логического мышления.
– Хорошо. Альвина… Распорядись прислуге – Усталое тело мужчины рухнуло на мягкое кресло, и кажется, успокоительное начало действовать – Я даже не хочу знать, что вы здесь делаете, преступник с наградой за голову, которого точно не было в списке приглашённых…
Спешно зашуршала женщина к двери под нависшее мгновение тишины. Последнее можно считать главным. Снаружи находилось небольшое помещение сродни прихожей, где можно было хранить предметы для скорого доступа, или личные вещи. А вот уже за следующей дверью стояла охрана, которая неожиданно пришла в состояние крайне возбуждённое, и вновь наступила болезненная тишина. Все смотрели на дверь, покуда не знали, чего ожидать, кроме Персиваля, чей рот резко заполнился слюной, а внутренности скрутил хищный и неестественно сильный голод. Ошибки быть не могло. Хотел бы может и предупредить Военачальник, да кроме рыка и оскала выжать ничего не удалось. Не ожидал герой встретить кого-то из той же клики, как и участники событий на Стимхолле.
Дверь с силой оказалась выбита, представляя высокого и худого мужчину в дорогостоящем костюме и с мерзкой ухмылкой на окровавленных губах. Только лицезрение той пульсирующей фигуры доводило наёмника до крайней степени исступления, а голод распалялся всё сильней.
– Ха-ха-ха, не ожидал Вас здесь встретить, голубчик! Надеюсь, Вы исполняете все предписания? Соблюдать рекомендации врача – важная составляющая полноценного восстановления.
– Вы издеваетесь надо мной? ЛИВСИ! ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ, КТО ЭТО ВООБЩЕ ТАКОЙ?
– Персиваль. Можете обращаться так. – Негромким голосом Военачальник оборвал мужской крик.
Но интерес героя собравшиеся люди не занимали вовсе, пока оный приближался уверенным шагом к койке больного. Действительно, лишь только лицезрение кандалов вызывало внутреннее противоречивое ощущение. Будто ткань наручей высасывала всю имеющуюся в теле юнца жизнь и хищно не желала оставлять хоть немного, а каждая попытка избавиться от них лишь ускоряла процесс.
– Если не избавиться от кандалов, он умрёт. Или ещё что похуже. Мне нужно, чтобы вы позвали двух людей на Вашем приёме…
Взгляд неюного логиста встретился с глазами главы семейства, как лёд и пламя, в демонстрации разницы отношения их к происходящему.
– …, и лекарь здесь не поможет. Здесь куда более тонкие материи. – Констатировал Монселе.
Супруга пышущего, даже после успокоительного в лошадиной дозе, мужчины первая взяла инициативу и к сему моменту наконец-то поднялась под шуршание пышной юбки собственной.
– Кого? Что угодно, только спасите его.
– Найдите девушку в широкополой шляпе с вуалью. Зовут её Олимпия Беше, и скажите, что кандалы на руках этого юноши. Дальше она сама разберётся.
– Журналистка? Это нелепо.
– Вы сильно удивитесь, насколько сложнее мир, чем Вам думается. Его жизнь сейчас высасывают тонкой трубочкой, но всё ещё можно обратить, если не затягивать снятие. – Ровно говорил Персиваль, почти не убеждал.
Женщина лишь только кивнула, пока супруг не желал перестраивать свою картину мира ради слов каких-то незнакомцев. Но даже ему приходилось признавать, что действовать нужно, и чем быстрее – тем лучше. А отчаяние после нескольких врачей, что оказались бессильны, доходило до границы логического мышления.
– Хорошо. Альвина… Распорядись прислуге – Усталое тело мужчины рухнуло на мягкое кресло, и кажется, успокоительное начало действовать – Я даже не хочу знать, что вы здесь делаете, преступник с наградой за голову, которого точно не было в списке приглашённых…
Спешно зашуршала женщина к двери под нависшее мгновение тишины. Последнее можно считать главным. Снаружи находилось небольшое помещение сродни прихожей, где можно было хранить предметы для скорого доступа, или личные вещи. А вот уже за следующей дверью стояла охрана, которая неожиданно пришла в состояние крайне возбуждённое, и вновь наступила болезненная тишина. Все смотрели на дверь, покуда не знали, чего ожидать, кроме Персиваля, чей рот резко заполнился слюной, а внутренности скрутил хищный и неестественно сильный голод. Ошибки быть не могло. Хотел бы может и предупредить Военачальник, да кроме рыка и оскала выжать ничего не удалось. Не ожидал герой встретить кого-то из той же клики, как и участники событий на Стимхолле.
Дверь с силой оказалась выбита, представляя высокого и худого мужчину в дорогостоящем костюме и с мерзкой ухмылкой на окровавленных губах. Только лицезрение той пульсирующей фигуры доводило наёмника до крайней степени исступления, а голод распалялся всё сильней.
Не думал Персиваль, что будет иметь подобную важность противодействие силе Часов-из-Ничего.
– Назад! – прорычал наёмник.
Попытался он из скрученного положения подняться и за рукоять Акта ухватился.
– Ого, вот уж не думал, что здесь будет столь внушительная публика…
Рука в белой перчатке приблизилась ко рту, будто смахивая каплю крови после акта пожирания, но на деле лишь язык слизнул карминовую жидкость с уголка.
– …, господа на входе не пожелали слушать. Но если позволите забрать юнца, вам умирать - смысла нет.
Незнакомая фигура сделала несколько шагов, пока все кроме Персиваля окончательно потеряли нить происходящего и откровенно не знали, как реагировать на события столь быстро разворачивающиеся. А может, сковывающее присутствие действовало на них сильней, чем на героя. Но незнакомец чрезмерно верил в запугивающий смысл слов, да не ожидал деятельного сопротивления равно, как и не ожидал, что Персиваль встретит естественного врага своего блеском бомбсидиумного лезвия. Режущая кромка сабли столкнулась с металлом небольшого ножа, что из ниоткуда появился в руке агрессора, и оба мужчины уставились друг на друга, с ненавистью и насмешкой соответственно.
– А ты можешь сопротивляться. Занятно, значит ты – раб ложных Владык? Мой Хозяин будет счастлив получить твою жизнь, и уверен, твоя кровь будет особенно сладкой.
Обе стороны навалились на оружие, выталкивая друг друга из сцепки, и набирая некоторую дистанцию.
– Ливси! Срочно, тащи сюда Олимпию! – без оборота, но за спину рыкнул Военачальник.
И без лишних слов улыбающийся врач выпорхнул наружу в решении довериться тому, кто ещё понимает происходящее.
– Остальные - бегите…
Герой и слуга Роста набросились друг на друга, как ежели бы взаправду подражали своим покровителям в ненависти к противнику. С каждым ударом сабли Персиваль обрушивал полноценные валуны, но силы противника было предостаточно, чтобы играючи отмахиваться от натиска наёмника. Руки под облегающим костюмом напрягались в демонстрации, что худоба вторгнувшегося неприятеля была невероятно обманчива. Как и у всяк слуги Коронованного Роста, его тело достигало физического пика, разгоняемая не утоляемым голодом и стремлением к удовлетворению бездонного колодца нужд плоти, какими бы те ни были.
Комната резко опустела, когда хозяева особняка бросились бить тревогу и звать на помощь, хоть Персиваль о том не просил, поскольку прекрасно понимал, что поможет то лишь тощему человеку напротив, добавив суматохи и живых мешков с кровью. А значит, времени в обрез.
Дэвид пересекал расстояние семимильными шагами и улавливал звуки повсеместных стычек нападающих с охраной, но даже не вовлечённому человеку было очевидно, что если виденный щеголь был нечеловечески силён, то остальная масса нападавших таким похвастаться не могла, оставаясь простыми людьми, с которыми вполне можно было разговаривать силой оружия. Вот уж не думал доктор, что ему придётся вспоминать былую жизнь и вновь оголять клинок, кой всё больше со временем попросту становился атрибутом костюма, а не инструментом отнятия жизни. Спасать оные было куда благородней и интересней.
Пересекал оный лестницу вниз, и перед доктором предстала картина, как несколько нападавших в дикой и дезорганизованной манере теснила скромные ряды охраны, что противостояла именно построением и слаженностью действий, чем яростью напора и усилием натиска. Короткие клинки и обухи алебард пытались огрызаться, но не разменивали раны на жизни товарищей, хотя нападавшая толпа тем не озадачивалась. Лезвие старого палаша вынырнуло из объятий ножен, совершая широкий мах и устремляясь в узкое окно, через которое вот-вот незнакомец рубанул молодого стражника. Вероятно, что это была его первая стычка за пределами тренировочного плаца.
– Назад! – прорычал наёмник.
Попытался он из скрученного положения подняться и за рукоять Акта ухватился.
– Ого, вот уж не думал, что здесь будет столь внушительная публика…
Рука в белой перчатке приблизилась ко рту, будто смахивая каплю крови после акта пожирания, но на деле лишь язык слизнул карминовую жидкость с уголка.
– …, господа на входе не пожелали слушать. Но если позволите забрать юнца, вам умирать - смысла нет.
Незнакомая фигура сделала несколько шагов, пока все кроме Персиваля окончательно потеряли нить происходящего и откровенно не знали, как реагировать на события столь быстро разворачивающиеся. А может, сковывающее присутствие действовало на них сильней, чем на героя. Но незнакомец чрезмерно верил в запугивающий смысл слов, да не ожидал деятельного сопротивления равно, как и не ожидал, что Персиваль встретит естественного врага своего блеском бомбсидиумного лезвия. Режущая кромка сабли столкнулась с металлом небольшого ножа, что из ниоткуда появился в руке агрессора, и оба мужчины уставились друг на друга, с ненавистью и насмешкой соответственно.
– А ты можешь сопротивляться. Занятно, значит ты – раб ложных Владык? Мой Хозяин будет счастлив получить твою жизнь, и уверен, твоя кровь будет особенно сладкой.
Обе стороны навалились на оружие, выталкивая друг друга из сцепки, и набирая некоторую дистанцию.
– Ливси! Срочно, тащи сюда Олимпию! – без оборота, но за спину рыкнул Военачальник.
И без лишних слов улыбающийся врач выпорхнул наружу в решении довериться тому, кто ещё понимает происходящее.
– Остальные - бегите…
Герой и слуга Роста набросились друг на друга, как ежели бы взаправду подражали своим покровителям в ненависти к противнику. С каждым ударом сабли Персиваль обрушивал полноценные валуны, но силы противника было предостаточно, чтобы играючи отмахиваться от натиска наёмника. Руки под облегающим костюмом напрягались в демонстрации, что худоба вторгнувшегося неприятеля была невероятно обманчива. Как и у всяк слуги Коронованного Роста, его тело достигало физического пика, разгоняемая не утоляемым голодом и стремлением к удовлетворению бездонного колодца нужд плоти, какими бы те ни были.
Комната резко опустела, когда хозяева особняка бросились бить тревогу и звать на помощь, хоть Персиваль о том не просил, поскольку прекрасно понимал, что поможет то лишь тощему человеку напротив, добавив суматохи и живых мешков с кровью. А значит, времени в обрез.
Дэвид пересекал расстояние семимильными шагами и улавливал звуки повсеместных стычек нападающих с охраной, но даже не вовлечённому человеку было очевидно, что если виденный щеголь был нечеловечески силён, то остальная масса нападавших таким похвастаться не могла, оставаясь простыми людьми, с которыми вполне можно было разговаривать силой оружия. Вот уж не думал доктор, что ему придётся вспоминать былую жизнь и вновь оголять клинок, кой всё больше со временем попросту становился атрибутом костюма, а не инструментом отнятия жизни. Спасать оные было куда благородней и интересней.
Пересекал оный лестницу вниз, и перед доктором предстала картина, как несколько нападавших в дикой и дезорганизованной манере теснила скромные ряды охраны, что противостояла именно построением и слаженностью действий, чем яростью напора и усилием натиска. Короткие клинки и обухи алебард пытались огрызаться, но не разменивали раны на жизни товарищей, хотя нападавшая толпа тем не озадачивалась. Лезвие старого палаша вынырнуло из объятий ножен, совершая широкий мах и устремляясь в узкое окно, через которое вот-вот незнакомец рубанул молодого стражника. Вероятно, что это была его первая стычка за пределами тренировочного плаца.
Сталь звякнула о сталь, пока мрачная усмешка от уха до уха завершала образ налитых азартом глаз, безумно глядящих из глубины прожитых лет.
– Ха-ха-ха… Господи… Позволь мне спасти жизни этих добрых людей!
Мощь в руках врача, что вполне могла тягаться с медвежьей силой, смела короткий клинок с пути. И то позволило новому участнику столкновения войти во всей красе под жуткий смех. Кажется, стража особняка побаивалась помощника не меньше, чем стоило бы стороне противостоящей.
Сокрушительный удар, от которого затрещали кости, выбил тело наёмника за границы комнаты, прошибая спиной каменную кладку стены, обрушивая упавшего Персиваля на следующее препятствие в виде просвета меж окон. Изначала не слишком уверенно, но уже через секунду вполне твёрдо Монселе поднялся из кучи каменной пыли и обломков, да глядел на жертву, будто почуявшая кровь жертвы охотничья собака. И какая жалость, что цель как раз внимания на то не обращала, сосредоточившись на изначальной цели. Лезвие кортика просвистело в воздухе, описав дугу, оставаясь в ловкой руке с тонкими и длинными пальцами. Если на герое уже можно было найти несколько скользящих царапин, то вот на незнакомце не было и пылинки, насколько он яростно впитывал дары своего владыки. Впрочем, тело, сколь прочным бы оно ни было, остаётся телом. Список вынырнул из кармана, без промедления рявкнул с громкостью той, что уши закладывало, и изрыгнул щедрые снопы пороховых взрывов, да посылая тяжёлые пули в жертву. Даже прочности напитанного тела не хватило, чтобы сдержать натиск карманной артиллерии, получая три отверстия в спине, разрывающих тело насквозь. От полученных повреждений тощий мужчина припал на колено, хотя и полагалось ему упасть замертво.
– Бьёшь в спину? – прошипел оный сквозь стиснутые зубы и изогнутые в улыбке губы – Как подло. Под стать вероломству твоих хозяев…
Но Персиваля таким неловким упрёком пронять было сложно. Точно не сейчас. Мрачно поднялся на ноги, он переступил через обломки пробитой стены, возвращаясь в комнату к юноше, спящему после приёма снотворного.
– Ты даже не представляешь, с каким упоением я раздавлю очередную муху, что не только поставила человечество на вторичный план, но и служит сущности, что умышленно уничтожает каждую частичку человечности ради удовлетворения своей жажды власти и абсолютного гедонизма. – Вполголоса, быть может, от устали чеканил слова Монселе.
Золотые глаза искрились и наверняка метали бы молнии, если бы могли, будто в раненном противнике видели отражение, хоть и искажённое, – как в кривом зеркале, но всё ещё твоё. Высвечивающее все недостатки человеческой природы, возведённые в Абсолют. Кортик опасно заблестел, покрываясь полупрозрачной коркой, сигнализируя о применении сил, а хаки уж или чего-то сходного – не столь важно. Грудь героя в ответ мгновенно охладела, а изо рта вышел холодный пар, пока волчий снег высвободил голод Зимы, передаваясь лезвию сабли. Два клинка столкнулись, но острая, будто заточенное лезвие, рука перехватила кисть, хватаясь за лезвие короткого клинка, по которому заструилась холодная, как лёд, кровь. Акт же изогнулся, заходя под руку противника, и пронзая грудь в центре.
Сколь бы ни был живучим враг – но не порез был столь ужасен. Бесконечная сила, питающая тело, столкнулась с бездонным колодцем холодной жажды, и одно стало стремительно заполнять другое, решая какая бесконечность боле истинна. Ледяная корка стала расходиться от места прокола, перекидываясь всё дальше и дальше, заражая тем сначала грудь и брюшину, а вслед за тем и мумифицируя конечности и добираясь до лица.
– Ха-ха-ха… Господи… Позволь мне спасти жизни этих добрых людей!
Мощь в руках врача, что вполне могла тягаться с медвежьей силой, смела короткий клинок с пути. И то позволило новому участнику столкновения войти во всей красе под жуткий смех. Кажется, стража особняка побаивалась помощника не меньше, чем стоило бы стороне противостоящей.
Сокрушительный удар, от которого затрещали кости, выбил тело наёмника за границы комнаты, прошибая спиной каменную кладку стены, обрушивая упавшего Персиваля на следующее препятствие в виде просвета меж окон. Изначала не слишком уверенно, но уже через секунду вполне твёрдо Монселе поднялся из кучи каменной пыли и обломков, да глядел на жертву, будто почуявшая кровь жертвы охотничья собака. И какая жалость, что цель как раз внимания на то не обращала, сосредоточившись на изначальной цели. Лезвие кортика просвистело в воздухе, описав дугу, оставаясь в ловкой руке с тонкими и длинными пальцами. Если на герое уже можно было найти несколько скользящих царапин, то вот на незнакомце не было и пылинки, насколько он яростно впитывал дары своего владыки. Впрочем, тело, сколь прочным бы оно ни было, остаётся телом. Список вынырнул из кармана, без промедления рявкнул с громкостью той, что уши закладывало, и изрыгнул щедрые снопы пороховых взрывов, да посылая тяжёлые пули в жертву. Даже прочности напитанного тела не хватило, чтобы сдержать натиск карманной артиллерии, получая три отверстия в спине, разрывающих тело насквозь. От полученных повреждений тощий мужчина припал на колено, хотя и полагалось ему упасть замертво.
– Бьёшь в спину? – прошипел оный сквозь стиснутые зубы и изогнутые в улыбке губы – Как подло. Под стать вероломству твоих хозяев…
Но Персиваля таким неловким упрёком пронять было сложно. Точно не сейчас. Мрачно поднялся на ноги, он переступил через обломки пробитой стены, возвращаясь в комнату к юноше, спящему после приёма снотворного.
– Ты даже не представляешь, с каким упоением я раздавлю очередную муху, что не только поставила человечество на вторичный план, но и служит сущности, что умышленно уничтожает каждую частичку человечности ради удовлетворения своей жажды власти и абсолютного гедонизма. – Вполголоса, быть может, от устали чеканил слова Монселе.
Золотые глаза искрились и наверняка метали бы молнии, если бы могли, будто в раненном противнике видели отражение, хоть и искажённое, – как в кривом зеркале, но всё ещё твоё. Высвечивающее все недостатки человеческой природы, возведённые в Абсолют. Кортик опасно заблестел, покрываясь полупрозрачной коркой, сигнализируя о применении сил, а хаки уж или чего-то сходного – не столь важно. Грудь героя в ответ мгновенно охладела, а изо рта вышел холодный пар, пока волчий снег высвободил голод Зимы, передаваясь лезвию сабли. Два клинка столкнулись, но острая, будто заточенное лезвие, рука перехватила кисть, хватаясь за лезвие короткого клинка, по которому заструилась холодная, как лёд, кровь. Акт же изогнулся, заходя под руку противника, и пронзая грудь в центре.
Сколь бы ни был живучим враг – но не порез был столь ужасен. Бесконечная сила, питающая тело, столкнулась с бездонным колодцем холодной жажды, и одно стало стремительно заполнять другое, решая какая бесконечность боле истинна. Ледяная корка стала расходиться от места прокола, перекидываясь всё дальше и дальше, заражая тем сначала грудь и брюшину, а вслед за тем и мумифицируя конечности и добираясь до лица.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)