[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

За поворотом головы и корпус полностью развернулся, чтобы лицом к лицу стоять с Неизвестным. Взглядом по нему бродить покамест считалось опасной затеей, и потому Монселе сосредоточился на остатках реальных ощущений своих, дабы иметь возможность своевременно среагировать на опасность представшую. Хоть оная и не казалась внушительной силой той, что может обречь на небытие. Было в представшем незнакомце нечто умиротворённое, – хоть и сверкающее обманчивостью своей, – что давило и сдавливало, но делало сие с целью в достатке открытой – усмирить и добиться быть выслушанным.
– Это неважно. Но я тебе не враг. Пока что, – ответил Незнакомец.
– Угрожать мне вздумал? – Приправленным холодно-острыми нотками оказался вопрос.
Сам не ожидал уподобленной смелости от себя Персиваль, ведь знал, что созидать не властен он, да даже минимальную силу творить на территориях, где совсем иные условия и правила заведены. Возможно, пережитые ощущения, испытываемые не иначе как, когда вы переступаете через любой порог – отчего дома, крайнего пристанища, самой жизни, придавали дерзости и остроты клыкам, что полотно судьбы рвать готовы были. Лишь бы дыхание жизни вновь почувствовать сполна.
– Если бы я был тебе противником, убил бы, едва ты зашёл в дом. Нет, я не хочу тебя убивать. Более того, я хочу дать тебе работу.
– Так ты и есть наниматель? – Искреннее удивление вышло неубедительным, будто безверным.
Но поза Персиваля заметно расслабилась. Можно было бы сказать многое, но точно не то, что человек напротив – был агрессивным. Если бы он действительно хотел напасть, то возможностей у него для того было предостаточно. А оскалом и грызнёй – пути обратного себе не выторгуешь, посему наёмник действительно пыл свой поумерил.
– Да, это мы тебя попросили прийти. Мы знаем, что ты связан с тайными искусствами, и что ты выбиваешься из общего уравнения. Кто твой Час? – Продолжил говорить Незнакомец.
Вопрос в одиночестве своём вырвался в пространство и заполнил его ударом не иначе как колокола, ежели первое, что на ум придет, сравнить с отзвуком разрезаемого окружения. Тотчас показаться могло, что вот как выглядит тот самый – вопрос жизни и смерти. Напряжение не скользнуло по телу Монселе, но наёмник выпрямился во весь стан, будто пытался показаться крупнее, чем он есть на самом деле. Защитные механизмы человеческие, с реальности вытянутые, продолжали наполнять перенесённое тело, даже если Берсерк не хотел к ним обращаться. Последствия пережитой дороги – не иначе. Быть вечно наготове в сомнительных ситуациях.
– Я вольная птица, – честно, хоть и пространно, ответил герой.
– Занятно. Ты продвинулся достаточно далеко, чтобы привлечь к себе внимание…
Мужчина задумался, пока подносил руку к лицу. И нынче герой осознал, что образ человека нечётким был. Стоило сконцентрироваться на чём-то, как сия эфирность мгновенно расплывалась. Неизменными лишь шрамы на руках и лице оставались, хотя самого лика было не разглядеть, словно в страшном расфокусе. Но взор, что позволение владельца получил скользнуть как выше, так и ниже того, чтобы максимально контролировать окружение, уже скоро вернулся на лик сущности, нынче впереди располагающейся. Всё больше оживал оный, наполнялся очагами жизни, покамест странные ощущения сменялись боле привычными – да, не мене жуткими и мистическими, но зато знакомыми.
– Раз так, ты подходишь для наших целей даже больше, – констатировал Незнакомец.
Пальцами щёлкнул мужчина, от чего Лес начал размываться, обрушиваясь под тяжестью реальности, покуда глаза наёмника открывались.

Вновь. В сей раз Берсерк и вовсе не успел внимание сосредоточенное обратить, как происходит переключение, словами кое описать не представится возможным, как и всё прежнее. Едва пробуждение свалилось на голову, герой принялся жадно хватать воздух ртом. Нынче, когда он был таковым, каким должен быть, хотелось не просто впустить его как можно больше внутрь, но перенасытиться по требованию сердца, что стало пуще стучать в напоминании о материальности своём. Накатило с силой, ни с чем несравнимой, и ощущение, словно младой юноша находился под водой не мене часа и возможности дышать был лишён. Не станет сюрпризом, что тело героя уже некоторое время не находилось в том же здании. В постройке, где и произошло последнее, на памяти, событие. Как предположить смело можно, в моменте удушения, покамест сознание отсутствовало, младого юношу перенесли без требуемых на то разрешений. Нынче – было помещение, залитое светом, что разносился из множества небольших ламп, как на стенах, так и на потолке, и тошнотворно формировали оные затейливый канделябр. Упёр одну руку в бок седовласый стрелок и наклонился незначительно вперёд, как ежели бы приступ его схватил и следовало срочно присесть, когда же стула рядом не оказалось. Иная ладонь легла на рот под действием шока, что ощущался куда острее и неумолимее, нежели тревожность при запланированном посещении Леса. Да и тошноту накатывающую так было усмирять будто бы проще. А серый взор вынужденно и медленно пополз по периметру помещения, чтобы тотчас ознакомиться с новыми Незнакомцами, о присутствии коих рассказывала сама атмосфера, что в воздухе концентрировалась. Несколько человек сидели вокруг и глядели на пробуждение Монселе, пока последний, что был чуть в стороне, также сбрасывал с себя сонную пелену. Шрамы. Хотя бы неразумного их количества, не было ни на ком. Люди были простыми, – если не сказать больше. Таких людей вы можете наблюдать в толпе и не зацепиться за них ни единой мыслью, не вспомнить даже по истечению минуты, если всё же судьбы вам в столь малый срок сведёт. Лицам самой правильной характеристикой стало бы – «лицо». Не было выразительных особенностей в оныъ, их нельзя было назвать ни красивыми, ни страшненькими. Абсолютно нейтральные.
– Проснулся. Значит, ты согласен? – Прервал тишину один из присутствующих, глядя на Берсерка.
– На что? Между прочим, похищение – худший способ договориться с наёмником, – отодвинул ладонь ото рта Монселе, чтобы ответить.
– Ты не нужен нам как наёмник. Наши цели идут куда дальше.
– И кто вы такие? Раз вам не нужен наёмник, но вы попросили прийти…
– Мы – агенты Полковника в этой истории. И ты нам нужен как аколит, что так и не получил покровительства ни одного из Часов.
– Возможно, он принадлежит Мотыльку – Усомнился самый молодой юноша – Я даже так ощущаю остатки его силы.
– Не думаю. Скорее, просто неумелое использование хаоса из Дома. Иначе он бы даже не попал в ловушку.
– Хватит говорить так, будто меня здесь нет! – Вспылил наёмник, окончательно пробуждаясь.
– Да, ты прав. Нам было поручено следить за следами проникшего в эту историю Часа-из-Ничто. И мы нашли следы его силы. Коронованный Рост находится где-то здесь. Может не на этом острове.
– Точно не на этом острове. – Женский голос разрезал контрастом всю атмосферу мужской беседы.
– Да, спасибо. Он не на острове, но здесь находятся его слуги. Рост жаждет вознестись в Дом. Но ни одно существо из Ничто не проникнет за Белые или Оленьи врата. А значит, ему нужен обходной путь.

– И чего вы от меня хотите? – Конкретики требовал Монселе.
Время, али иное влияние, позволили выпрямиться позвоночнику, кой ощущениями специфическими доносил, что тяжкий груз на себе пережил. Предположить можно, что образом не самым мягким тело наёмника было перенесено из отправной точки в место, нынче развернувшееся пред ним. Со стороны одной, меньшая плата за уподобленные порталы, когда можно глаза закрыть – и в другом углу мира очутиться. С другой стороны, мы правду знаем, и придётся глаза закрыть на умозаключение, что элементарно по лестнице бессознательное тело протащили, как мешок с картошкой. Билось – и билось, главное, что со всем содержимым своим доставлено было. Наверняка количество синяков и ушибов ещё воссоздаст картину действительности. Берсерк руки опустил по швам пальто примятого и занял положение более уверенное, что уже могло из него сделать человека серьёзного и опасного, хоть и не в схожем с присутствующими понимании. Глаза, как только от плёнки и танцев окружения избавились, с большей жесткостью оценивали каждое представшее «лицо», переходя на второй, третий, и далее, круг, как ежели бы младой юноша забывал Незнакомцев, стоило от них отвлечься и мысли позволить унестись вперёд.
– Помощи. Если кто-то из нас приблизится к слуге Роста, он узнает об этом. Но ты не связан ни с одним из Часов. А значит – ты сможешь войти в контакт, оставаясь инкогнито. Мы подозреваем, что действия Эди Томассона имеют не только корыстный подтекст. Он остервенело собирает технологии, дабы найти возможность для чего-то, что сможет даровать его владыке силы, дабы прорвать ткань реальности. Ты должен разузнать, что он хочет сделать, – продолжил отвечать тот же Незнакомый.
– И предотвратить это, – завершила девушка.
– Но не переживай, мы всегда будем следить за тобой, и если дело примет скверный поворот – мы вмешаемся. Если подозрения подтвердятся, разумеется.
– А если нет, но всё будет плохо? – Решил уточнить Персиваль.
Немаловажной осведомлённости затребовал, ведь новый виток игрищ, в кои наёмник в раз очередной затягивался по своей воле лишь процентов на сорок, грохотал опасностями и серьёзностью. Не был уверен младой юноша, чего именно касаться придётся и с кем пересекаться, и хотелось бы услышать, что за жизнь его в случае любом бороться будут. Хоть холодным разумом уже и знал ответ.
– Мы не станем раскрывать себя в таком случае. Слуга Роста слишком опасен, чтобы мы так рисковали, – отрезал Незнакомец.
– У меня ведь нет шанса отказаться, верно? – усомнился в своих опциях Берсерк.
Тишина глубокая, незначительно потрескивающая, как ежели бы присутствующие «лица» звучное отражение от пространства имели, стала ответом седовласому человеку живому, с кровью бегущей внутри. И не осталось ничего, кроме как чередой кивков, – многозначных и бьющихся в смешении паники и осознанности, – признать свой вопрос бессмысленным и случайным пред всеми.
–––––
Персиваль приближался к зданию, в какое прежде входил исключительно с недобрым намерением кражи. Но хоть нынче действовать можно было – много более открыто, интерес героя был всё так же далёк от доброго посыла. Днём строение имело куда более живой образ. Множество людей сновали из кабинета в кабинет, переносили с места на место кипы бумаг. Судебные разбирательства, регистрация патентов, договоры подряда. Всё кипело и бурлило в котле этом. Монселе лавировал между снующими клерками и степенно приближался к знакомой ему лестнице. Там наверху, как рассчитывал пришелец, и будет находиться глава концерна Пош.

По мере продвижения вверх, ступенька за ступенькой, герой начал ощущать голод. Что было несколько необычно, ведь менее получаса назад герой решил посетить одну из многих местных кофеен, перекусив и запив терпким напитком. Да, чай был не самым популярным напитком среди местных, будто он считался устаревшим. Покуда добрался Берсерк до верхнего этажа, голод усилился до сосущего ощущения под ложечкой. Но подобная причуда тела явно не могла бы стать причиной для отмены операции с попыткой внедрения. Где находился кабинет Томассона было известно, так что остановился стрелок возле прикрытой двери и несколько раз постучал, стараясь не двигать дверь силой удара. Изнутри послышалось копошение, прежде чем голос огласил вердикт о запросе на встречу:
– Входите.
Ответ односложным был, но сочился нетерпением из каждого звука, тем и оставлял неприятное послевкусие от голоса. Берсерк приоткрыл дверь и внутрь вошёл. Видимый прежде мужчина, в клетчатом костюме, сидел за столом, перебирал бумаги и лишь из вежливости поднял взгляд на посетителя.
– Да, что у Вас? Если вы считаете, что мы украли ваше изобретение – обратитесь с письмом в отдел регистрации. – Даже чрезмерно небрежно отмахнулся владелец.
– Я к Вам по другому вопросу. Видите ли, я наслышан о Вашем предприятии, и что вы набираете испытателей для Ваших последних разработок, – ровным тоном обратился Монселе.
Покамест слова срывались друг за другом в твёрдой форме осведомлённости, ране набранной наёмником, Берсерк позволил себе наскоро осмотреться. Возможно, Персиваль заинтересован был в выискивании дополнительной информации непосредственно в помещении сего человека, что могло бы подтолкнуть его на новые мысли, если первоначальный план пойдёт не по плану – а это было предположением трезвым. Ведь редкие персоны явиться могут по негласному объявлению и сразу в котёл бросаться с инициативой. Но здесь, как считалось наёмнику, чем глупее и наивнее – тем оно лучше. К несчастью, никаких дополнительных подсказок, во что тему разговора возможно было бы повернуть, не обнаружилось в помещении, и потому серый взор вновь на человека сидящего вернулся. Постарался Персиваль убедиться хотя бы в том, что он – ране не удосужился уже завоевать внимание сего мужчину, и что их встреча вторым будет считаться уникальной. Эди приподнял глаза, смерил наёмника и оценил с головы до пят. И Монселе не нашёл во взгляде этом ничего заключительного и припомненного, что могло бы выдать и осведомлённость Томассона, кто нынче стоит пред ним, и его однозначный ответ неодобрительный. Мужчина в глубоких думах пребывал, с ответом спешить не собирался и выдерживал довольно длительную паузу, чем заставил Персиваля потоптаться, условным выражением, на месте и в голове шторм из возможных ходов дальнейших разогнать до невиданных скоростей. Немудрено, что Берсерком меньше всего желанно было, чтобы первый же этап исполнения стороннего контракта оказался длительным и изнуряющим на свершение. Мгновение, – и Эди промычал себе что-то невнятное под нос, прежде чем абсолютное внимание наёмника к себе привлечь и ответ дать.
– Сейчас нас мало интересуют испытатели. Если есть большое желание, мне нужны рабочие руки на крупном проекте. Но вы не создаёте впечатление толкового мастера, что владеет инструментами.
Заприметил младой юноша, что обсуждение, – как и грозилось, – начинает продвигаться образом не лучшим. Оставался последний, – более верный, но также и непредсказуемый, – инструмент для вычисления новых возможностей и вооружения доводами и манипуляциями. Монселе приоткрыл душу, умышленно раскрыл сокрытый в глубине росток Солнца.

Первыми влияние, как всегда, ощутили глаза, что окрасились в золотой цвет и исторгали лучи невидимого света, что отражались от сути и мыслей человека. Томассон был настолько увлечён работой, – умел быстро отойти от темы, в продолжение коей смысла не видел, – что обернулся вновь к столу ещё прежде, чем первые крупицы цвета опали на зеркала души Берсерка. Преднамеренно поддался сначала пробе Персиваль, дабы проверить точность и постоянность силы. До того, как коснуться вновь взором занявшегося своими делами человека, коему будто бы всё равно оказалось, как скоро посетитель исчезнет за дверью кабинета, седовласый герой прошёлся по стенам помещения. Всё та же жизнь кипящая, коя подвижными людьми за перегородками комнаты заполнялась. Мягкие и стабильные огоньки, что знали себе место и занятие, не грезили, что всполохами могло бы отразиться, о чём-то лишнем и чувствовали себя в ложе абсолютной безопасности. Кивнул сам себе образом тем, чтобы случайно и резко внимание господина не привлечь, Монселе голову провернул в сторону сидящего мужчины и на месте замер уже не тем образом, кой отражал его «отсутствие» для оного человека, а тем – кой можно было как удивление обозначить Мыслеформы бизнесмена приобрели формы и цвет. До сих пор Персиваль не видел ничего подобного. И сомневаться не стоит, что беловолосый наёмник с момента приобретения силы сей мощной успел повидать многое, многих и о многом. Но в мыслях же Эди Томассона всё было пропитано негативными посылами, но сильнее прочего – нечеловеческий голод. Нет, ни к еде, – сие хоть и очевидностью быть могло, но уверен, что мышление читательское заранее подвох чувствовало в выражении, – но к власти, богатству, величию. Мыслеформы имели цвет в одной палитре, различались только степенью и оттенком красного. Секунда, – растянувшаяся, достаточная, насыщенная мыслями наёмника, – раскрыла многое для Берсерка, и оный вперёд шагнул, небольшой наклон телом вперёд совершал, дабы покорность и учтивость показать. Словно щенок – выпрашивал игрушку любимую, что отнята чёрствым хозяином была, и готовился своевременно за дверь ускользнуть, где вступить в игру с деревянным полотном, кое норовить прищемить хвост будет.
– Вовсе нет. Я, если позволите, довольно неплохой оружейник, умею работать с металлами. Знаю паровые технологии, владею резкой, варкой и клепанием металлов, как мягких, так и чёрных, – эмоционально нейтрально проговорил Монселе.
– Вот как… – протянул покамест непонятно на отклик Эди.
На секунду задумался мужчина, пока взгляд переводил на посетителя и, в частности, на глаза его, – уже, – природного цвета серого. На лице хозяина Пош читался нескрываемый интерес, разгоревшийся с новой силой, что, тем не менее, не смог перебить злобный блеск очей его. Нехватка людей – вот действительная проблема, с коей сталкивается каждый работодатель, что требует – много, даёт – мало. И покуда чей-то голос твердит, что готов делу с энтузиазмом отдаться, и с немалым умением, не иначе, как еда, это воспринимается для уподобленного человека. Томассон отложил стопку бумаг, что успел прихватить для изучения со стола, упорядоченно заваленного всяким разносолом работы, и вновь на спинку стула откинулся, дабы в раз очередной вниз-вверх взглядом провести. Будто бы под новым углом посмотрел он на Монселе и кивком надежду зародил, что всё пройдёт проще, чем казалось доселе.
– Тогда это в корне меняет дело. Но предупреждаю сразу, как новому человеку Вам будет назначен испытательный срок в месяц. За это время оплата будет выплачена по прошествии второго расчётного периода, – дал ответ Эди.

– Да, меня это устроит. Я наслышан о ваших разработках, а потому возможность изучать инновационные механизмы станет оплатой само по себе.
– Мысли: «Ты переигрываешь». Проснулся. Где был? «Не мог встать на пятно. Будто что-то выталкивало». Ладно, потом разберёмся.
Персиваль изо всех сил пытался играть роль молодого инженера, что уже успел пороха понюхать, но ещё не определился с ценой за свои труды. От себя, – ежели бы обстоятельства не обязывали проникнуть в ряды противника, – поступил бы совсем иначе. И вдобавок дверью бы хлопнул, будучи оскорблённым подобным предложением. Впрочем, возможно, поэтому наёмник не видел себя в роли простого рабочего, что отдаёт все результаты трудов за чисто символическую плату. Так, чисто чтобы с голоду не помер.
– Замечательно. В таком случае, я дам Вам адрес, на который нужно будет прибыть. Там вы найдёте готовящийся проект. Он достаточно долгий, так что без работы Вы не останетесь, по меньшей мере, следующие два года. Документы подпишете уже на месте.
– А если не секрет, не скажете, что именно за проект Вы готовите? – Рискнул задать вопрос, в достатке преждевременный, Персиваль.
Любопытство взяло верх над осторожностью. Но кто безгрешен. На счастье наёмника, на лице Эди не отразилось ни грамма толчка того, что тотчас переменил бы настроение хозяина по отношению к потенциальному рабочему. Лишь лёгкая задумчивость, насколько можно поделиться планами своими с человеком малознакомым, но показавшим себя уверенным и заряженным исполнителем, застыла в очах сидящего мужчины, и оный корпусом вперёд наклонился. Дабы руки, чтобы на столе недавно были размещены, приняли на себя вес торса. И воссоздался из человека образ тот, что готов ежели не секретничать, то делиться тихими, но великими, истинами.
– Вы слышали когда-нибудь о дьявольских фруктах? – Начал с вопроса Эди.
– Все слышали.
На самом деле, больше в дурака играл Персиваль, лишь бы видимость простака, кой длинные уши в кабаках оставляет и пристыковывает оные во внерабочее время, сохранить в глазах мужчины.
– Зря так считаете – Вместо указательного пальца, как формы боле привычной и даже приличной, носом по воздуху провёл мужчина и неоднозначным способом подобным пожурил наёмника – Но я нахожу само их существование омерзительным пятном на нашем мире. И теперь я как никогда близко подобрался к процессу решения данной проблемы. Если пользователь фрукта умирает, то сила переходит в другой фрукт в мире, искажая плод. И, кажется, я нашёл способ уничтожать эти фрукты без возможности их перерождения.
– Звучит очень… возвышенно, – подметил Монселе.
– А вы думали? Мне деньги нужны только на личные удовольствия? Не смешите. Главная наша цель – это улучшение общества и жизни людей в нём.
–––––
Герой и владелец фабрики распрощались, едва бахвальство Томассона истощило само себя. По выходу из здания, наёмник уловил знакомую фигуру. Это был один из агентов Полковника, что наблюдал со стороны. И хотел, чтобы Персиваль заприметил его. Ведь если нет, оставалось стойкое ощущение, что эти ребята умели спрятаться в толпе. Не стал вид делать, что не заметил, герой подошёл к последней точке, где видел знакомое лицо, – и там его уже ждали за углом.
– Что узнал?
– Если сказал правду, то он готовит большой проект для уничтожения дьявольских фруктов, но так, чтобы они не смогли переродиться.
– Чушь. Даже силы Часа не хватит, чтобы выдернуть подобную силу из реальности.
– Это то, что он сказал.

Человек призадумался, покамест в пустоту смотрел, словно нащупывал в памяти недостающие кусочки головоломки.
– Хорошо, продолжай играть роль. Нам нужно узнать больше о том проекте. Если всё сложится хорошо, мы передадим тебе послание через нашего несвязанного курьера. А пока что, главное, не выдавай себя.
–––––
Искомое строение находилось в промышленном районе. Его и прежде приходилось видеть, но сей шпиль до сих пор являлся просто слишком экстравагантным нагромождением труб, чем действительным рабочим цехом. Забора вокруг не было, как и не виднелось охраны или вездесущего спутника рабочих зданий – курящих рабочих на передышке. Дверь открылась даже до того, как Персиваль взял в руки молоток, дабы постучаться. Внутри не было людей, что могли бы открыть дверь. Тишина раздавалась изнутри.
– Мысли: «Паровой механизм?»
– Не думаю. Не вижу поршней или манипуляторов.
– Мысли: «Тогда как она открылась?»
– Не хочу об этом думать.
Берсерк сделал шаг внутрь, отбрасывая все сомнения. Сняв голову, по волосам плакать уже поздно. А герой в этой истории уже по самые уши. Может и не конкретно в этой, но с Часами и в их таинственных делах. Едва герой вошёл, дверь за спиной беззвучно захлопнулась, тем оставила лишь один путь, видневшийся впереди. Лестница вниз. Здесь не было ничего более. Трубы вились и формировали стены, но наверх – пути не было. Только сейчас Берсерку подумалось, что это место подозрительно похоже на рот. Лестница вниз тянулась достаточно глубоко под поверхность острова, убегала в самые недра летающей скалы. Шаг за шагом, герой спускался по ступеням и глядел на единственный просвет, сплетением труб окружённый.
– Мысли: «Зачем здесь так много? Они же никуда не ведут». Может у них есть причины, кроме как запугивать людей.
Внизу же первые шумы достигли ушей наёмника. Здесь становилось ясно, что внешние звуки поглощала порода, ведь основной комплекс находился глубоко под землёй. Герой стал продвигаться глубже, проходил коридор за коридором и, наконец, достигнул самого сердца всей конструкции. Большой зал, центром коего служила широкая ниша, окружённая раструбами и обладавшая несколькими пьедесталами, – пока пустовавшими. Люди сновали между механизмами в постоянном копошении. Оный всё ещё оставался на стадии завершения и теперь в холостом режиме показывал все проблемные места. Где-то нужно было подкрутить болты, где-то – поправить шов, заменить мелкую деталь, так как та, что была – с трещиной, или просто вышла из строя.
– Эй, ты! – Раздался голос наблюдателя за продвижением работы – Ты новенький? Это хорошо. Нам срочно нужно заделать паровые котлы, так что ноги в руки, инструменты в зубы и работать!
– Мысли: «Гмм. Они всех к работе допускают, не проверяя, кто пришёл?» Думаю, это связано больше с тем, что кого попало сюда не пускают.
Ориентироваться здесь оказалось не так-то сложно, стоило только не считать ворон и следить за указателями, что были старательно расставлены на перекрёстках и близ помещений. Машина была действительно монструозной, – фактически люди перемещались внутри оной, играя роль какой-то своеобразной крови. Взял инструменты со склада, – весьма посредственные, стоит сказать, герой бы себе в мастерскую забрал лишь в случае отсутствия шансов получить что-то более стоящее. На Футоши наёмник уже обзавёлся всем необходимым и качеством голов на пять выше. Паровые котлы представляли собой два ряда из двадцати не самых крупных, но достаточно мощных нагревательных агрегатов. Подобное зрелище давало понимание, что машине важна не длительность работы, но высокое давление в моменте, что и достигалось бы большим количеством устройств.

Всё же делать один большой котёл стало бы не так результативно – большие объёмы воды дольше греть, и давление будет расти не столь быстро.
– Мысли: «Ты же не станешь всерьёз их обслуживать?»
– Ошибаешься. Как инженер, я не могу видеть сломанные машины. Со спокойной душой, разумеется. И если сломал их не я.
Играть роль простого рабочего, – хоть внешне Персиваль и сильно отличался от остальных хотя бы пальто, что периодически приходилось снимать, дабы не запачкать и не порвать, – пришлось по прикидкам два дня. Всё же людей наружу выпускали неохотно, – вернее, не выпускали, ведь сроки поджимают, – и за световым днём следить не получалось. Время отсчитывалось по методике военных кораблей, и тех, что переняли практику. Большие песочные часы, что также именовались – «склянки», отсчитывали своё отмерянное время. С каждым поворотом часов подавали звуковой сигнал на паровом свистке. Каждая рабочая смена длилась десять склянок. И герой отыгрывал роль, пытаясь выловить любые крупицы информации. Но их было до жути мало. Никто не знал, что именно за устройство здесь строится, но платили неплохо, так что всем этого было достаточно. К третьему дню был подан громкий сигнал, означающий, что Томассон пришёл с проверкой работ. И сие вызвало некоторую тревогу у всех окружающих.
– Персиваль! Тебя шеф вызывает. Поговорить хочет.
Монселе снял защитную маску, пока голову поворачивал к кричавшему человеку. Герой не знал его, но лицо показалось подозрительно знакомым.
– Да, иду.
Отложил сварочный аппарат, Персиваль взял пальто, висевшее на импровизированном крюке из медного змеевика, и направился следом. Едва оба мужчины поравнялись, как заговорщический тон голоса достиг ушей Берсерка.
– Агенты не смогли пробраться в комплекс, так что действовать нужно очень осторожно.
Персиваль старался не подавать виду, что человек оказался ряженым членом агентуры Часа Полковника. Но, видимо, был простым смертным.
– Хорошо. Есть информация?
– Немного, и тебе она не поможет. Я смотрел бумаги, работа почти закончена, и скоро механизм будет запущен. Нужно удостовериться окончательно, является ли Эди последователем Роста.
– Так он не звал меня?
– Господин Томассон. Персиваль Монселе, как вы и приказали, – ответ поспел уже в форме фактической и бесповоротной.
Ведущий завёл героя в кабинет, где бизнесмен радостно вертел в руках странного вида фрукт. Хотя герою прежде и не доводилось видеть ничего подобного, но с уверенностью можно сказать, что этот грушевидный плод фиолетового цвета с обилием неестественных завитков – и есть дьявольский фрукт.
– А, заходи-заходи – Владелец места аккуратно положил фрукт в коробку с подушкой из красной ткани, напоминающей бархат, и отодвинул оный в сторону – Присаживайся.
Полный сомнений Персиваль сел на предложенный стул, что стоял напротив стола Эди.
– А я сразу и не признал, кто ко мне гостем явился. Но слухи о таких людях, как Вы, разносятся быстро. Знаменитый наёмник и разыскиваемый преступник, – довольная улыбка растянулась на лице говорившего.
– Это что-то меняет?
Персиваль голову наклонил, глядел с некоторым недоверием.
– Это – нет. Но вот то, что Вы, судя по всему, являетесь ярым пользователем тайного искусства… Скажите, что вы знаете о том мире, что является Вам во снах?
– Он довольно необычен.
– Это мягко сказано. Но он был не всегда таким. В давние времена, в прочих Историях, а может и в нашей, существовала древняя цивилизация. Великий Крест Чешуйчатый. Занятное название.
– Не слышал о таком.

– В этом нет ничего странного. Оно пало, прежде чем люди слезли с деревьев и связали звуки в первое слово. Но падение было отражено и в Доме. Война Часов. Литомахия.
– Да, мне доводилось слышать, что нынешние хозяева Дома убили прежних.
– Не всех, но это так. Молодые Часы узурпировали власть и захватили Дом. Лес ведь прежде был цветущим местом, куда все кресты отправлялись во снах. Но с того момента, когда Мотылёк содрал кожу с Колеса… Лес умер и теперь лишь жалкая тень себя прежднего.
– К чему вы клоните?
– Ты разумный человек, Персиваль. Настолько, что пока не присоединился ни к одному из Часов, надев на себя рабский ошейник. Как и я.
– Как и вы?
– Верно. Я отказался служить узурпаторам. Но тогда меня нашёл мой учитель. Он поведал мне правду о природе власти над Историями. И он хочет расколоть Дом, убить Часы, что разделались с Часами-из-камня. Ведь мой учитель так же родился в тот момент, когда самый вероломный из Часов – Кузница Дней – убила Солнце-в-Величии. Мой учитель родился в месте, что именуют Ничто. Из тела мёртвого бога. И он хочет забрать то, что принадлежит ему по праву.
– А у вашего наставника есть имя?
– Разумеется. Он именует себя Коронованный рост. И он может дать многое, в благодарность за помощь. Он может даровать совершенство формы, вечную жизнь, он властен над плотью и желанием…
Атмосфера в кабинете начала накаляться. Буквально. Внутри начало расти чувство неутолимого голода, выворачивающее внутренности наизнанку.
– … Я ведь понял, кто ты. Ты носишь в своём глазу один из последних лучей Солнца-в-Величии. Твоё сердце коснулось первородной идеи разрушения, что именуют Бьёде. Ты свободен, но обладаешь такими силами. Присоединись ко мне. И вместе мы начнём новую эру!
– Но что это тогда за машина? – Терпимо продолжил вести разговор Монселе. Лишь бы.
– О, мой учитель поведал мне, что при разрушении дьявольского плода из него вырывается сила, что устремится найти нового носителя. Но машина не даст этому случиться. Она сохранит этот фантом противоестественной силы и направит его к моему хоз… учителю. И он разрушит эту мерзость!
– Ему и такое подвластно?
– Ему подвластно многое. Но ты бы не стал спрашивать, если бы увидел его вживую. Он – совершенство. И он начнёт золотую эпоху человечества.
– Мысли: «Не сходится. Какой смысл уничтожать силы?» Ему пудрят мозг. Ставлю, что хочешь, что сила не будет уничтожена. «Он поглотит её…»
– А это что за фрукт?
– Не уверен. Но похож на Гасу-гасу. Его уничтожение уже будет способно доказать, что сила моего наставника невероятна. Люди увидят истину и помогут ему взойти в Дом и вылечить тот мир.
– Хорошо, считайте, что мы с Вами договорились.
Руки сжались над столом в крепком рукопожатии. Оставалось лишь надеяться, что подобное соглашение не выйдет наёмнику боком за обман. Дверь захлопнулась, оставляя Томассона в одиночестве. Тот же человек, что и привёл Персиваля, уже ждал снаружи.
– Что узнал? – Говорил он, пока возвращались на рабочее место.
– У него дьявольские фрукты, он хочет уничтожить их и отправить их силу своему хозяину. Он действительно слуга Коронованного Роста.
– Это плохо. Какие фрукты у него есть?
– Точно есть один. Гасу-гасу, как он его назвал.
– Это плохо. Это очень сильный фрукт, и если Рост заполучит его силу, неважно, в каком виде, то это точно усилит его.
– И что мне тогда делать?

– Не дай их уничтожить. Я должен доложить агентам все новости, а после – мы что-нибудь предпримем, чтобы вытащить тебя отсюда.
Едва пара вернулась к рабочей площадке, как засвистел сигнал, за коим последовала команда начать тестовый запуск. Всё помещение загудело, трубы наполнились паром, разгоняемые по всей монструозной системе, приводя ту в живое состояние. Люди спешно начали стягиваться к центральной зоне, где и располагался ключевой элемент – платформа в окружении раструбов. Сейчас герой наблюдал, как наверху заряжаются огромные шары, трещащие от электричества их наполнявшего. Система готовилась выпустить колоссальное количество энергии в одну точку. Чем бы оно ни было – пепел станет самым удачным итогом для цели удара.
– Беги, и желательно как можно быстрее. Сейчас начнётся, – сказал Персиваль второму шпиону, толкая того к выходу.
Золотые глаза уже рассмотрели идущего по внутреннему коридору массивного человека, что нёс два ящика с фруктами к центральной платформе. Из стороннего коридора шёл Томассон, держа в руках третий. Голод вновь нахлынул на Персиваля, но остальные этого, кажется, не замечали. Все заворожённо смотрели на происходящее, не замечали вовсе, что происходит на самом деле. Томассон вышел на платформу, пока помощники выставляли три площадки, на коих планировалось фрукты разместить. Слуга Роста вынул из своего ящика фрукт и продемонстрировал оный всем.
– Друзья! Сегодня, вы станете свидетелями великого свершения!
– Мысли: «Нужно действовать. Если мы промедлим, он сделает задуманное». И что ты предлагаешь? «Нужно сорвать представление». Как мне нравится, что общие идеи выдаёшь ты, а делать их – мне.
Но наёмник безропотно повернулся к выходу, который, как он помнил, вел к платформе. Нынче в путях стало крайне пусто, и лишь металлический гул текущего пара и речь Томассона создавали атмосферу весьма, и весьма, подавляющую. Вышел к нужному коридору, и перед героем предстала вся сцена, как Эди водружал свой фрукт на площадку, – два других уже стояли и были готовы к процессу уничтожения:
– А теперь! Запускайте машину!
Помощник, что стоял на втором этаже, – ниже «трибун», но над платформой, – положил руки на рычаги, готовый сделать процесс необратимым.
Выстрел.
Пуля протаранила грудь юноши, заставила того пошатнуться и упасть на пол, отпуская рычаги.
– Что? – Томассон обернулся к звуку выстрела.
Выражение лица, немудрено, отражало крайнюю степень удивления. Персиваль стоял у всех на виду и держал пистолет в руке, направляя на пульт управления.
– Глупец! Ты что творишь? – Эди кричал, брызжа слюной – Я считал, что ты не настолько слеп, как слуги Дома!
– Я знаю, кто твой хозяин, Балдомерийка поведала мне о Часах-из-Ничто.
Персиваль медленно приближался к платформе, упиваясь всеобщим вниманием.
– Я знаю про Червей, что нашли в теле мёртвого бога прекрасную кормовую базу, получив возможность выйти в Истории. Я знаю, что часть из них отожралась настолько, что получила силу сравнимую с Часами, и обрели сознание. Кобыла-в-тисовых-ветвях, Восходящий Паук, Яблоко, Свидетель и Коронованный рост.
– Жалкий червяк, ты у меня поплатишься! Взять его.
До платформы ещё оставалась половина пути, когда охрана слуги Роста явилась на подмогу. Огромный мужчина и прежде бежал на выручку, но лишь сейчас герой соизволил обратить на него внимание. Лицо и форма тела здоровяка была хорошо известна, но на нём в тот раз было одежды поменьше. В бойцовой яме он выступал против наёмника куда как более впечатляющим образом своим.