[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.

– Почти уверен, что моя жизнь. Но иного выхода я не вижу. Сам вешаться не хочу, – вниз слова направил Монселе.
Ежели бы сидел напротив собеседник какой, вряд ли бы уподобленные бубнящие слова разобрать он смог. Но коле разговоры ничуть не отличались, как от бесед с самим собой, Персиваль мог хоть беззвучно губами шевелить, едва слога воздухом выпуская, и всё же оказался бы понятым. Безусловные минусы – не суждено быть ему в одиночестве, покуда от пассажира не избавится. А задачка сия по щучьему велению не исполнится, и в ближайшем способе, как просьба отойти на фон задний, находятся определённые казусы. Как пример, что Бенн в любой момент, по одному волеизъявлению, может также просто, али относительно просто, вернуться.
– Мысли: «И сдать контракт будет проблематично».
– Кроме прочего. Нужно разузнать о местных наёмниках. Кто-то же должен браться за работу, что требует не обременённости нормами морали, – решил Берсрек.
В спешке коленкой по нижней поверхности стола двинул и недовольно шикнул, покуда пребывал на грани если не срыва нервного, то надломленности, что запросто могла привести к наступательной неуравновешенности. А сие, верьте али нет, особое состояние белобрысого наёмника, когда эмоции, и без того скупые, оставались комком в горле, а агрессия выворачивала наизнанку, провоцируя на радикальные меры. Оно ли надо во время действий, что должны под пеленой тайны остаться. Монселе терпеливо поднялся со стула, разорвал все три листа на мелкие лоскуты, способом сим и кипящую злость то ли на самого себя, то ли на изнуряющего приколами своими Ортхакса, притупил, и направился к выходу. Берсерк снял с вешалки пальто, набрасывая оное на плечи, и руки просунул в рукава, вновь ощущая знакомую тяжесть привычной одежды. Дыхание стало прежним, ровным и спокойным.
– Прости, Хёна, хоть я и обещал не убивать лишних людей. Боюсь, что ситуация складывается неординарная.
Извинился герой перед квартирой, в коей с его уходом и щелчком, что разносился из замочной скважины, стало безлюдно.
Шумный город вновь поглотил наёмника. Творил он из пёстрого юноши часть наполовину толпы, что неслась по делам своим, – каждый в своём направлении. Информации о людях, кто мог бы взяться за сомнительную работу, достать оказалось далеко не так просто. Всё же на досках объявлений сие люди листы «о себе», эдакое резюме с контактами, не оставляют. Да и доверенные лица не стали бы выдавать возможности контактов первым встречным. Урывки скупой на содержание информации, несколько вскользь прозвучавших кличек, что могли вести куда угодно, вплоть до пустоты в руках. Подошёл к неприметному углу здания, Монселе прислонился спиной к каменной кладке и краем глаза наблюдал за фигурой со смежной стороны, выглядящей крайне неприметно в ярко синем наряде с плащом, ворот которого был оторочен синими перьями, и в фетровой шляпе. Сие безусловная ирония, ведь уподобленного павлина попробуйте в какой команде ещё сыскать. Хотя, предположить смею, с уровнем сложности задачки поспешил, и она покуда проще, чем могло подуматься.
– Может, объяснишь, к чему все эти шпионские игры? – Не стал тратить слова на длительные приветствия Персиваль.
Монселе не двигался с места и глаз не сводил с попутчика, бармена, коллеги, стилиста – много этому человеку будет нарицаний, также как и нареканий. Имел он талант приводить к лёгкому тремору, когда под своим углом обзора пропускал ситуацию и сему же углу соответствовал с тем рвением, что не может рука об руку идти с холодной сталью наёмнической.

– Мы должны соблюдать осторожность, мой торопливый друг. В деле поиска информации важно соблюдать инкогнито, – заметил Меррилин.
Голос Джеймса, сознательно али нет, напускал, – и так переливающийся за край, – лишний мистицизм встрече наёмника и бабочника.
– Тогда какого чёрта ты так вырядился? Тебя за километр видно, – прорычал Персиваль, хоть в лице перемен эмоциональных не наблюдалось.
Джеймс выставил свою трость немного вперёд, расположил обе ладони на навершии в форме хамелеона. В сей момент, когда в придуманную роль вживался, старое поведение проступало в виде защитного механизма перед неподатливым норовом и отсутствием желаемой им фантазии седовласого наёмника.
– Я слишком долго не одевал этот…
Берсерк уже не мог выдержать всю абсурдность ситуации. Поразительно спокойный серый взор не выказывал раздражительности, но спокойствие леденящие, что проступало в общении с попутчиками с периодичностью их нестерпимых манёвров, могло предопределить для бабочника дальнейший поворот событий, ежели бы он внимательнее был. Завернул за угол Монселе и придавил бабочника к стене, удерживая того за ворот хваткой мёртвой.
- Плевать. Выкладывай, что ты узнал, – настоял Монселе.
Меррилин в сдающемся жесте поднял руки, удерживая трость в левой руке большим пальцем и торцом ладони. Не было подвластно думам его определить, чем именно спровоцировал на агрессию Беспощадного, но продолжать всё, что ране разыграно было – принято было излишним. Шустро прострелил стороны взглядом бабочник, чтобы убедиться в уединении наёмников, Джеймс позволил себя держать, коле так спокойнее седовласому наёмнику было.
– Ладно, ладно. Слушай, раз подыгрывать не хочешь. Блин, Перси…
– Персиваль! – Рыкнул правкой наёмник.
– Да, хорошо. Знаешь, жизнь бармена не то чтобы полна приключений.
– Джеймс…
– Ладно. Есть одна шайка наёмников, что порой выполняют работы для различных заводов и аристократов с верхнего острова, ну, если они вспоминают о существовании людей под их ногами.
– К сути, – боле спокойным тоном торопил Монселе.
– Они уже долгое время сидят без крупных заказов, так то с деньгами у них туговато. Такие ребята вполне могли бы подрядиться на мелкие контракты, как подработку.
– Тогда мне нужно их расположение. И надеюсь, что они подойдут, дабы удовлетворить любопытство обоих заказчиков, – шёпотом низким заключил Персиваль.
Отпустил резко пострадавшего, – не физически, так по достоинству, – попутчика Берсерк с тем видом щепетильным, будто мешок мусора чрезмерно долго держал, прежде чем выбросить. Раздражительность не стоит принимать как к личности направленной, покуда ситуация была изматывающей сердце и душу. Но неприятный осадок у Джеймса, кой шутками предусмотрительность и поступки свои не считал, остался, пока он поправлял одежду на себе от следов грубого вмешательства во внешний вид. Взгляд ненадолго пал на лицо, профилем уже обёрнутое к бабочнику и задумчивое, Персиваля, но не стал задерживаться на сим выражении недовольства мужчина, когда поймал встречный взор, вопросительный и строгий, Берсерка. Кажется, парень погрубел. Женщины – сия констатация проскользнула в голове Джеймса, вынужденного ждать первого шага седовласого героя.

Ночной город бурлил пострабочей жизнью, забивая питейные заведения, как телами людей, так и распеваемыми похабными песнями. Но простой люд наёмника интересовал не боле, чем наличие пылинок в воздухе. Отвлекает, но есть – и есть, ничего ты с этим не поделаешь. Дробовик выплюнул крюк свой и вытащил тело наёмника на крышу здания. Нога, без сильного отрыва от поверхности, подтягивалась ближе к краю здания, пока увлечённый событийностью города позолоченный взор гулял по жизни снизу.

С верхней позиции хорошо виднелись портовые сооружения и небольшой огороженный двор из трёх зданий в два-три этажа. Позволял Персиваль развевать буйной, на плотность свою несмотря, ткани плаща в попытках оттянуть героя подальше от края, как ежели бы заботилась о ментальном состоянии человека больше, чем все персоны, что судьбу, – временно, али постоянно, – с Берсерком делили.
– Мысли: «Выглядит как небольшая крепость».
– После нашего штурма укреплений пиратов тебя этот шалаш напрягает? – Усмехнулся Персиваль.
Будто настроение пытался поднять себе уже боле тёплыми воспоминаниями. Все ситуации жизненные, что грозились жизнь отнять, но не смогли сие осуществить – со временем становятся насыщенными байками, поводами к гордости за себя и эфирным глотком чистейшего воздуха.
– Мысли: «Маленькие опорные пункты и охранять проще».
– Но, как и всегда в их случае, только снаружи.
Персиваль принялся перепрыгивать с крыши на крышу, подбираясь всё ближе к своей цели.

Что могло бы произойти плохого для группы наёмников, что находились на хорошем счету у правильных людей. Ну, может быть, кроме того, что с работой иногда случаются задержки. Впрочем, нередко, это являлось затишьем, прежде чем промышленные концерны опять примутся грызть друг другу глотки за наработки и авторство, на те или иные нововведения. Как пример – в скором времени назревало противостояние между кликами изобретателей. Пош и инженеры-энтузиасты давно друг на друга зуб точат. Оставалось дождаться правильного момента, дабы предложить помощь правильной стороне. Двое охранников перекидывались в карты. Это было самым бестолковым назначением из всех возможных. На огромном острове никому не было необходимости разделываться с подрядными мускулами, к которым нет-нет, да и обратишься. Посему стоять на охране ворот – это, в первую очередь, местную шпану отпугивать, да и те не давали нормально ноги размять, когда скрывались в переулках, едва брошенные камни долетят до стен. Развлечение такое, провоцировать больших дядь на агрессивные действия.
– Так, подожди пока, мне отойти нужно.
Один из наёмников встал с табурета, из-за бочки, – заменителя стола, – и неспешной, вальяжной даже, походкой направился за угол.
– Не обоссы там всё. Я пока карты перетасую.
– Ага, давай, я у тебя ещё часть жалования выиграю.
– Мечтай. Я играю по методике Рокки.
– Спустить всё за один присест?
– А тебе да расскажи.
Переговаривались юноши, пока первый скрылся в темноте за углом, готовясь совершить акт мелкого вандализма. Хотя шум нано-водопада и принёс душевный покой бренной плоти, он же и помешал уставшим ушам расслышать несколько торопливых шагов, прежде чем многоствольный пистолет ударился о висок наёмника.

Мир потемнел сразу, в тот же миг, а тело – потеряло всяческую волю к сохранению вертикального положения, но не упало. Две руки поймали тело экс-наёмника под мышки и аккуратно оттянули в сторону.
– Ну что ты там застрял? Если тебе по крупному – в туалет сходи! – Кричал напарник, покамест карты в руках мешал.
Ожидание изрядно затянулось, так что взял в руки деревянную палку, охранник номер два, потрясая своим грозным оружием, направился вслед за товарищем.
– Ну, если ты там задрых, парой синяков ты не отделаешься.
Едва юноша завернул за угол арки, служащей главным входом, в темноте блеснули две стеклянные линзы маски, форму которой было не так просто разглядеть в полумраке. Но и времени не было. Шея хрустнула раньше.
Пробирался вдоль стены, старался не попадать на свет ламп, что было не так-то просто, так как внутренний двор был неплохо освещён, но в центре оставалось достаточно места.

Герой подбирался к трёхэтажному зданию. Дверь была открыта со всех сторон для случайного взгляда, так что этот путь было решено оставить напоследок, если иных вариантов не предвидится. Прошёл тонкой полоской полутени, Берсерк подошёл к углу здания, пряча пистолет в карман и прицеливаясь для хвата за карниз второго этажа. Золотые глаза ясно выделяли всех внутри присутствующих, и с этой стороны было как-то поменьше людей, хотя их и без того было не слишком много. Можно было бы устроить небольшой шум и перебить всех в срок кратчайший, – эти рядовые бойцы были неровня наёмникам Реквиема, – но сие привлечёт много лишнего внимания, а проблем с правоохранительными органами сейчас хотелось меньше всего. Ещё Хёна с Исааком нервничать начнут. Одним прыжком, тело наёмника преодолело земную гравитацию мощным импульсом ног, подкреплённым волей ножа, что позволило дотянуться до подоконника. Можно было и сразу к третьему прыгнуть, но тогда предательский камень, устилающий пол, мог оказаться отнюдь мягким и издать много шума от столкновения с потусторонней силой. Пальцы напряглись от усилия, пока наёмник группировал тело для следующего прыжка. Ноги упёрлись в каменные блоки стены, подтягивая остальные части единой конструкции из костей и мяса, – с добавлением внутренних органов, но давайте уж не вдаваться в излишнюю конкретику, – вверх. Из этой позиции было хорошо видно происходящее внутри помещения, даже без света, вырывающегося из золотых глаз, было чисто и тихо, и лишь одинокая лампа на стене тратила топливо на бесполезное освещение небольшой комнатки. Пропитал пальцы разрушительной энергией, наёмник протиснул руку под форточку, выдавил в деревянной раме место для своих целей, а затем – и поднял подвижную часть окна, втаскивая себя внутрь. В перекате, цепляя пыль с пола на спину пальто, герой глухо приземлился внутри, осматриваясь и находясь в напряжении, словно сжатая пружина, покамест ожидал неожиданных реакций извне. Но проникновения пока никто не заметил. Лишь одна цель интересовала наёмника – человек с самой яркой аурой, что мог являться лидером группы. Иные – слишком мелкие сошки, чтобы хотя бы предполагать, что они смогут сыграть роль умерщвлённого наёмника, что насолил и концерну Пош и заводу Ферри. В следующем помещении также ожидалось, что никого не окажется, ведь глаза не улавливали ни единого живого существа. Дело было за малым, найти подъём наверх, забрать голову, скрыться, не поднимая шума. Берсерк аккуратно толкнул дверь, что поддалась на удивление охотно, и вышел, едва та распахнулась достаточно для возможности проскользнуть, закрывая за собой деревянное полотно из плотно сбитых досок. Внутреннее помещение было залом собраний, или чем-то в этом роде, для освещения коего использовалась самая дорогая деталь, возможно, во всём комплексе зданий – канделябр с множеством гнёзд для горючего, что должно было вытекать по фитилю из ёмкой камеры в центре. Прокрадываясь к следующей двери, герой осматривал помещение за помещением, представлял себе план местности внутренней. Но первоочерёдной задачей оставалась лестница. И найти оную удалось уже на четвёртой двери. Это было ожидаемо, так как дверь была окружена двумя другими слишком близко. Послушный механизм, по устройству совпадающий сложностью с молотком, и служащий отсечению помещений друг от друга, пропустил незваного гостя к винтовому проходу, уходящему как вверх, так и вниз. Герой принялся совершать аккуратные шаги, проверял каждую деревянную ступень на прочность и громкость издаваемого скрипа, а будь наёмник на месте этих коллег – он бы сделал пару скрипучих ступеней, как меру сигнализации.

Но всё шло ровно, вплоть до того момента, когда беловласый юноша в маске не попал на окуляры, – глазами назвать видящие приспособления можно лишь с очень большой натяжкой, – парового помощника, висевшего на своём ложе подле двери на третий этаж. Машина немедленно приободрилась, выдула из себя сноп пара, сопровождая всё громким, – особенно, в почти абсолютной тишине, – свистом и шипением газообразной воды.
– Вы не занесены в список посетителе…
Усиленный разрушительной силой Бьёде Акт просвистел в воздухе и перебил несколько толстых труб, из коих немедленно повалил пар, отсек верхнюю часть автомата, что с грохотом упал на ступени. Скатился оный вниз и грохотал на каждом встреченном нисходящем препятствии, пока соединительные шарниры не сдались под натиском мерных ударов и не развалились на части. Сие распустило всю конструкцию на более мелкие составляющие, и отныне каждая мелкая деталь медная нарушала общую безмятежность происходящего.
– Мысли: А всё так хорошо начиналось. «А бывало иначе?» Не припомню. Но, мы же пираты.
Продолжал сам себя подстёгивать и усмешкой подбадривать. Герой едва успел перевести взгляд на дверь, чтобы уловить силуэт человека, видимый сквозь деревянное препятствие, с пистолетом, направленным в дверь на вытянутой руке. Четыре громких выстрела пробились сквозь деревянное полотно и вышибли сноп щепок, пролетая дальше. Лишь своевременный отход в сторону позволил сохранить здоровье в полном порядке, что вынудило Персиваля действовать. Хотя, возможно, это было и не столь обязательно. Четырёх ствольный пистолет был старой конструкции и предполагал дульную зарядку. Наверняка, для оппонента сие было скорее опасным аксессуаром, чем ценным оружием, но сейчас оно осталось бесполезным. Наёмник ворвался внутрь комнаты, разрезая петли по пути и выбивая дверь телом, пока свободная рука вытаскивала Кредит из внутреннего кармана. Оба ствола взревели одновременно, разбрасывая внутренности по ходу полёта картечи, разбивая окно за спиной капитана наёмников ещё до того, как отброшенное тело рухнуло на землю.
– Мысли: «Нужно сваливать, план по тихому устранению как всегда обернулся перестрелкой».
– Мне нечем парировать. Но нам нужно решить, что мы заберём в качестве доказательства.

Две половины срезанного лица, старательно вымытых от крови, ныне лежали расфасованными по двум конвертам, ютясь вместе с идентичными письмами от наёмника к заказчикам. Лишь имена получателей различались. Но вот придумывать что-то уникальное для каждого адресата совершенно не хотелось. Это бы никак не повлияло на их доверие к полученному результату работы. В каждом письме с извиняющимся тоном было описано, что, увы, но всё лицо вашей занозы сохранить не получилось. Однако герой рассчитывал, что и такого доказательства будет достаточно. Передал обе бандероли паровому курьеру, герой бросил несколько белли в ящик для приёма оплаты почтовых услуг, слушая треск счётного механизма внутри, пока автоматон изучал полученные платёжные средства и оценивал, достаточно ли этого для принятия писем. Наконец, одобрительный колокольчик в голове курьера огласил решение, после чего машина на моно колесе поспешила принимать следующие почтовые отправления и доставлять имеющиеся в сумке письма.
– Мысли: «Думаешь, этого хватит?»
– Я, чёрт возьми, очень на это надеюсь.

Утро раннее приветствовало наёмника трелями рабочих свистков с промышленной зоны и начавшимся движением выпущенных на дорогу паровых кучеров и заводных карет. Нежное Солнце заливало свет в остеклённое окно, чем пробуждала от сладкой неги двух развалившихся на кровати представителей разных миров. Поморщился недовольно Персиваль, когда небесный диск ниспослал тепло на очнувшееся, – не до конца, – лицо.
– Ещë полчаса... – Пробубнил сонный Монселе, к спутнице переворачиваясь.
– Никаких полчаса... – Не более бодрым голосом протянула Хëна, что также не слишком старательно пробуждалась – Мне в бар нужно...
– Кофе?
– Мгм...
С недовольным выдохом герой поднял голову и от хватки смуглой девушки освободился. Принял сидячее положение, рыская рукой по полу в поисках штанов. И даже вполне успешно. Завязывал ремень на поясе, Берсерк окончательно в чувства пришёл, покуда с кровати поднимался. Герой освоился на новом месте и имел наглость ориентироваться по квартире с лёгкостью хозяина, открывая шкафчик и доставая турку и прессованный брикет черной муки. Напиток здесь из варёного порошка именовали кофе, но герой бы не слишком удивился, ежели напиток имеет ещё с десяток названий. Турка незамедлительно наполнилась водой и встала на широкий змеевик трубы, пока вентиль проворачивался и впускал струю перегретого пара прямиком из котельной. В холодную, – пока ещё, – воду были брошены две небольшие ложки, отколотые из прессованного брикета, окрашивая готовящееся варево в глубокий чёрный цвет. Сзади послышалось, как девушка растягивала конечности, и наслаждаться продолжала медленным пробуждением, без спешки отрываясь от подушки.
– Знаешь, а в первый раз я ведь переживала, что это не алкоголь во всём виноват. – Подала девушка голос.
Упиралась локтем она и приподнималась над подушкой, покамест остатки сна с лица сходили.
– О, а я думал, что ты и тогда оставалась довольной.
– Ну не оскорблять же тебя на первом же повороте. Тем более, ты так старался.
– Очень смешно – Персиваль перемешал смесь в турке – Идея с костюмом вообще принадлежала Джеймсу.
– Тем более. Ещё не бывала я открывалкой в своей жизни.
– А было много возможностей? – С усмешкой подтрунивал Монселе, доставая из кухонного шкафа две чашки.
– Ну, как сказать. Пару раз…
– Так ты у нас настолько ветреная, меняешь ухажёров, как перчатки.
– Хаха, прям умираю со смеху – Протянула Хёна и образом более резким и обидчивым озвучила вынужденную просьбу – Подай мою ногу.
Персиваль отставил турку, в коей напиток начал пузыриться, перекрывая вентиль и отсекая поток пара. Вслед наклонился, дабы поднять металлический протез и бросить его девушке. Революционер поймала съёмную конечность, выставила ту напротив гнезда, и с шипением подключила половину бедра. Нога начала судорожно дёргаться, пока механизм сонастраивался с нервными импульсами в биологическом теле, выстраивал функциональность. Кофе наполнило две одинаковые чашки, разослав по комнате аромат терпкий и бодрящий аромат, опосля Монселе протянул одну из ёмкостей усаживающейся девушке.
– Но думаю, что ухажёров у тебя действительно было много. Девушка-то ты видная. Наверное, стоит извиниться перед всей выстроившейся очередью.
– Ну, говоря откровенно, парней – нет. С этим есть некоторые сложности.
– Так ты работаешь на оба лагеря?
– Уже нет. Да и не то, чтобы была необходимость, когда находишься в постоянных отношениях.
– Вот оно что, и кто же наш счастливчик?
– Ца. Мизи, но сейчас она с гастролями плавает по Гранд Лайн, – беседу вела самым непринуждённым образом, но взгляд то и дело утопал в напитке чёрном, степенно опрокидывающемся в организм.
– А она в курсе, что ты находишь себе развлечения на стороне?
– Перси, ты гениален. Рассказывать своей девушке про любовников – план надёжный, как линейный корабль с Вотер 7. Нет, конечно.
– Ладно, я тебя понял. Давай, допивай и в бар. Там тебя уже, небось, заждались.

Комната, герою нашему не принадлежащая даже по правам той же аренды, а отворяющая двери свои из раза в раз по воле доброй, была не самым представительным из практики местом, в пространстве коего могут быть приняты такие значимые люди, как тот, что предстал пред зрителем ныне. Но впервые Монселе не оказался озабочен приёмом, как оное могло произойти с ним прежде, когда каждое утро начиналось с приведения просторов домашних в рамки рабочие. И покамест мужчина с одним внешним видом, стоимость которого могла выкупить обе присутствующие жизни «простолюдин», неуютно располагался на отведённом наспех для него месте, герой наш чувствовал себя чрезмерно удовлетворённым ненамеренным издевательством и в абсолютной гармонии с условиями приёма.
– Вы же понимаете, что это не совсем та работа, за которую я имею обыкновение браться? – Задал вопрос представителю заказчика стрелок.
Персиваль медленно потягивал чай из простой кружки керамической. Сидел за кухонным столом напротив мажордома одного из дворян с верхнего острова.
– Да, мы понимаем, что для Вас сей контракт может показаться чрезмерно…
– Скучным? – Попробовал предположить наёмник, подстёгивал оным собеседника к срыву нервному.
– Ненасильственным. – Закончил, тем не менее, уравновешенно фразу после перебившего представителя героя.
– Не знаю, о чём вы говорите.
– Так или иначе, мой господин очень бы хотел, чтобы Вы, в образе вашем рабочем, выступали его телохранителем на званом ужине, что состоится через три дни.
Монселе поставил кружку на стол, параллельно с тем уронил голову на руку, упершись локтем в столешницу.
– Хорошо, но для начала, нужно утрясти формальности.
Майордом спешно зашелестел в сумке в поисках спинтрии, коя и будет завершением оформления контракта. Уже нащупав медную монету, мужчина осёкся и перевёл взгляд на сидевшую на кровати Хёну, что сложила ноги «по-турецки» и держала в руках кружку со свежим чаем.
– Ей точно можно доверять?
– Не нужно лишней подозрительности. Монету.
Герой принял из рук представителя заказчика монету медную и пристально разглядел металлический блинчик, начиная ощущать на себе убийственность женского взгляда. С тяжёлым выдохом, Берсерк отправил жетон реквиема в карман, формулируя мысль в голове. Удивительно, как внутри, помимо голоса куда более ожидаемого для беседы, сам по себе зазвучал голос женский, который загодя обижен был деянием, ещё не совершенным. А ежели быть точнее – бездействием. До коего всё же Персиваль не опустится:
– А два приглашения можно попросить?

Верхний остров оставался закрытой территорией для обитателей островов нижних, но оный, впрочем, милосердно распахнул двери свои перед Персивалем и его спутницей, когда те предъявили два приглашения на светский раут. Поместье, где и планировалось проводить встречу знатных семейств Стимхолла, сияло всеми цветами радуги и достижениями паровой механики. Механические слуги, что одним видом показывали, насколько они шагнули вперёд в сравнении с серийными паровыми помощниками, сновали между рядов и разносили закуски, скрашивали ожидание основного мероприятия. Стоит ли говорить, что революционер, хоть и вытащила из закромов, – что в большей степени подходило требованиям, – вечерний наряд, вместе с наёмником они формировали пару скромных воробьёв среди королей эстрады.
– Маску надеть не хочешь?
– Боишься, что меня уведут?
– Мысли: «Не играй с огнём»
– Ещё как. Но в таком случае, я обещаю, что закажу самый дорогой контракт на убийство в твоей организации. – Сопровождала словами девушка.
И помогла Персивалю натянуть маску в форме клюва на лицо.

– Как я выгляжу?
– Как пир во время чумы. Всё, пора найти твоего заказчика и повысить его статус в глазах благородной общественности.
Шагали нога в ногу, пара вошла через центральные ворота, покуда предъявили свои приглашения, – чем хоть и поймали сомневающиеся взгляды привратников, но никто препятствий чинить не стал. Наёмник высматривал знакомого слугу заказчика, так как только он мог свести исполнителя с его целью, но майордом – оказался шустрее.
– Вот вы где, господин Беспощадный – Мужчина сделал особый акцент на псевдониме, дабы быть уверенным, что ближайшие хорошо расслышат псевдоним Берсерка, дабы начать процесс распространения правильных слухов – Мой хозяин прибудет совсем скоро, так что попрошу Вас ожидать у ворот. А вашей милой спутнице я чинить препятствий не смею, раз уж мы согласились предоставить ей присутствие среди благородных дам и господ.
– Ладно, я всё поняла. Развлекайтесь, мальчики.
Хёна плывущей походкой, в платье, что скрывало металлическую ногу, – но не живую, – влилась в общее событие с мотивами, только ей известными.
– А Вам – за работу. Живо-живо.
Спорить наёмник не стал. Да и необходимости не было. Он сам добровольно подписался поработать породистым щенком для статуса аристократа. Когда подъехала очередная паровая карета, примерно через дюжину минут после разговора с майордомом, последний жестами стал показывать – встать по стойке смирно. Чего Персиваль, разумеется, делать не стал. Сильно много чести. Да и что он будет за наёмник, заставляющий своих жертв икать от его упоминания, если будет вести себя, словно дрессированная собака. Хороший наёмник, скажете вы. Да, возможно. Но герой помнил и своё происхождение, а на родном острове его семья владела активами, вероятно, поболе, чем у половины из здесь собравшихся представителей. Посему прислугой себя Монселе точно не ощущал. Дверь кареты распахнулась, и тучного вида мужчина, разодетый в парчовое одеяние, ведя под руку свою не менее представительную даму, вошли на территорию мероприятия. У этих даже приглашения не спросили. Монселе молчаливо пристроился за спиной цели и последовал за ней по пятам. Хотя ничего кроме ухмылки он не получил – ни приветствий, ни благодарностей за согласие. От подобной нахальности и заносчивости сводило бы зубы, не будь в кармане лишнего маленького шажка к полной свободе. Кажется, критическая масса гостей оказалась преодолённой, так как с появлением последней, – достаточно важной в местных краях, – шишки, двери в бальный зал распахнулись и впустили всех гостей внутрь поместья. Столы ломились от еды и напитков, и при этом всё было выставлено на многоэтажной посуде, а фужеры – формировали собой высокие пирамиды из хрусталя, за которыми присматривали специальные слуги. Персиваль то и дело ловил на себе удивлённые взгляды, пока запущенная майордомом весть распространялась от группы аристократов к группе. Сложно сказать, какой именно этап деятельности наёмника навёл больше всего шума, – вероятно, что самый первый по появлении на острове. Но присутствие «Беспощадного» абсолютно точно не осталось незамеченным. Право, смерть от скуки уже была готова заявить свои права на наёмника, если бы одно событие не стало привлекать его внимание.
Хёна стояла на противоположной стороне балльного зала, о чём-то мило разговаривала с группой аристократов. Доходить стало до Персиваля, что девушка сюда не развеяться пришла, а, возможно, собрать информации о верхнем острове али компромата набрать и сомнительной информации. Но не это привлекло внимание наёмника. Хотя он и следовал за целью своей около получаса, – что довольно мало, как для подобных мероприятий, – старательно пропускал мимо ушей все разговоры, что вёл его заказчик с прочими дворянами, но один молодой аристократ, – а вернее сказать, группа молодых личинок аристократических семейств, – успел изрядно принять на грудь.

Заимев солидную долю алкогольной смелости, светловласый аристократ приблизился к Хёне и строил самую соблазнительную мину, что кирпича просит, на свете. Девушка не стала давать резкого отказа, вместо того пыталась отстраниться от помехи в делах революционных. Но напор юноши уже было не сдержать. Видел сию картину, Персиваль с видом крайне задумчивым, что в маске сделать было весьма несложно, – в такой-то – особенно, – подошёл к столу. И незаметно забирал с одной из тарелок оливку. Заранее рассчитал траекторию, герой отвернулся от разворачивающейся сцены. В полёт вытолкнул большим пальцем маринованный фрукт, наёмник остался следить за дальнейшим развитием краем периферии своего зрения и вид делал, что сконцентрирован на заказчике и окружении оного. Маслина перелетела через весь зал, набирая на излёте скорость и кинетическую энергию, влетая в висок перебравшего аристократа. От неожиданности – тот схватился за место попадания, яростно оглядываться по сторонам стал и привлёк криком внимание на себя. И всё бы закончилось благополучно, если бы не сложность контроля рук в алкогольном опьянении. Лишь едва рука коснулась одного из нижних фужеров из выстроенной, – одной из, их тут много, – пирамид, процесс уже было не остановить. Гора дорогого стекла накренилась, пока её центр тяжести ещё мог балансировать в допустимых пределах, но то – была лишь отсрочка неизбежного. Хрусталь посыпался вместе с содержимым на обнаглевшего аристократа, делая того центром всеобщего внимания, насмешек и, вероятно, необходимостей влезать в долги за выходку. Взгляды Хёны и Монселе встретились, от чего революционер театрально поклонилась, оставляя вопрос – из благодарности иль из подтрунивания над доказательством того, что Персиваль приревновал.
Дальнейшие события оказались настолько же скучными, насколько их неинтересно описывать. Благородные люди пили, общались, обсуждали дела, хозяин банкета объявил о своих намерениях реставрировать какой-то объект на верхнем острове, что героя интересовало в одну из последних очередей. От стрелка седовласого же просто требовалось присутствие подле заказчика, с видом опасным, но лишь до той поры, чтобы никого в действительности не напугать. Когда балл закончился, Берсерк нашёл Хёну и уже готовился покидать поднадоевший особняк, когда майордом выцепил наёмника из толпы.
– Господин Беспощадный. У меня для вас послание от моего хозяина. Он очень доволен, как вы сегодня сопровождали его. И некоторые дела даже получили, от вашего присутствия, ход. Так что Вам была передана премия за хорошую работу, сверх того, что вы уже получили в форме гонорара.
Слуга протянул кошелёк с белли прямо в руку наёмника и вынудил того гадать по весу о количестве средств. Всё же считать подарок было за гранью допустимого неприличия. Поблагодарив за дополнительное утяжеление кошелька, наёмник и спутница его отправились в путь обратно.
– Итак, раз уж у нас появились лишние средства, не хотела бы ты зайти в какое заведение? – Спрашивал Персиваль, беря Хёну под руку.
– Хм, да, пожалуй. От чванливости местной публики уже живот сводит, так что теперь мне жизненно необходимо посетить какой бар на среднем острове.
Под совместный смех они шли к переправам, покуда возвращались в мир, куда более привычный, среднего острова.

Высокий шпиль небеса разрывал над головой героя, пока приближался он вплотную к сему гвоздю на горизонте. Ежели наёмник голову задирал – верхушка всей конструкции оставалась недоступна взгляду, устремлялась выше верхнего острова, выше облаков, насколько конструктивные возможности позволяли подобное совершить. Но возводили башню – гении. Снаружи не виднелось толстых канатов, что должны были бы удерживать вертикальное положение, вопреки порывам ветра и постоянным движениям острова в воздухе.
– Красиво, – констатировал Берсерк.
Не определяйте взгляд, что сталью поблёскивал, покуда устремлён был вверх до состояния оконтуренного кадыка, восхищённым наивно и молодо. Было то не боле, чем любопытство изобретателя, кой нутро не возникшей загадки наружу пытается выпустить, дабы знания приобрести, что способны будут стать верными инструментами на пути творческо-профессиональном. Много вопросов возникало, когда взор, золотом не тронутый, пытался разрезать дымчатый потолок вопреки законам природным и заглянуть дальше, чем представлялось возможным. Схожесть с бобовым стеблем, что может к несметному богатству привести, возникала сама по себе, и нет ничего лживого, что наверху оным инженер, – именно он, – мог обзавестись.
– Мысли: «Меня терзают смутные сомнения, что бронзовая монета – слишком скромное вознаграждение за подобную работу».
В моменте, – ничтожном и едва ощутимом человеческим нутром, – соприкосновение почувствовал Берсерк, будто плечо коснулось тёплой кожи. Головы не опускал седой наёмник, когда взор в сторону бросил в попытке уловить отсутствующий и присутствующий одномоментно образ подле себя – плечистый, высокий. И казаться стало, что слухом шаг твёрдый был уловим, как ежели бы человек назад ступил, чтобы тело боле стабильным сделать. И ощущение сложилось, не только пара его глаз был к небу поднята с разницей лишь той, что соседствующее внимание куда вдумчивее и анализирующее было, с умозаключениями глубокими и в сознание крепче впечатываемыми.
– Да ладно тебе, неужели не хочется забраться туда? – Обратился вслух к пустоте подле себя Монселе.
Покамест незримый поворот головы наёмник почувствовал внутренним шевелением нервным, и несуществующее оболочкой физической действие растворилось из-за недопустимой движимости. Телу Берсерка вернулось одиночество, но серым взором Персиваль продолжал попытки узреть, что невозможно. Едва он сопротивлялся проникновению мысли в открытое для другой личности пространство, кое отражалось в желании всё же посмотреть вновь, каков этот человек не только душой. Хоть и первое достижимым для понимания седого героя, есть такие сомнения, было не назвать.
– Мысли: «Я уже забрался тебе в голову. Если там также, то на вершине – бардак и тараканы бегают».
– Очень смешно – Беззлобно оскалился Монселе, прежде чем голову опустить и посмотреть не вверх, но вперёд – Ладно, пойдём, поздороваемся.
Скудные ворота неприветливо скрипели, покуда приоткрыты были и движению от ветра поддавались. Особенно порывистый оный сегодня был, и представить было несложно, что творилось этим днём наверху. Герой вошёл через парадный вход, – что редкостью тёплой и приятной показалось опосля событий последних, – и вознамерен был встретиться с руководителем сего жизненно необходимого для острова строения.

Из приличия вынул руки из пальто, чтобы опустить вдоль тела оные и услужливо продолжить стоять подле заказчика. Привык он держаться на расстоянии от собеседника, чтобы от проявления эмоциональности, коей оказывался пренасыщен каждый второй муж, под раздачу не попасть. И не столь страшно получить шлепок случайный от размахивания руками, сколь эти дружественные похлопывания по плечу, что являлись базовым навыком коммуникативным среди рабочих и простых людей.
– Мы уже выбиваемся из графика поставок, а это, как несложно догадаться, ставит всю деятельность на острове под сомнение! – Продолжал вести беседу насупротив мужчина.