Шёпот и крик. И слиться им больше не суждено. Ни под сим ветром холодным. Ни под пуховым одеялом. Степенно сходящий с её лика румянец оставлял всё меньше надежд хотя бы…
– Я всё же не понимаю, вот так просто взять и уйти? Оставить революционную армию? Сбежать с острова! – Пытался докричаться.
– Не продолжай. Мне и самой неловко от этого. Но ты достоин лучшего, чем… я. – Тихо отвечала.
Обернулась девушка и начала уходить вдаль. Навстречу склоняющему голову свою рыжему солнцу. Спиной к нему.
– Хёна, постой!
Шаг – второй. Сама земля отреклась от принятия стоп его, но ценой любой он готов был её нагнать. Ежели придётся упасть – пускай. Ползти он станет. И сила воли, в ноги опустившаяся, бросала вызов всей вселенной. Герой бросился за возлюбленной и стремительно ухватился за руку той в откровенном желании лишь одного – удержать.
– Нет! Не затягивай наше прощание. Я уже всё решила.
Рывком освободилась Хёна из сомнительной, – ещё не успевшей вгрызться, – хватки наёмника и путь продолжила туда, где её уже ждал джентльмен, возле роскошной паровой кареты. Сей рывок оказался всё же пиком, когда незримая стена не позволила пройти сквозь себя. Всё тотчас ополчилось против одного тела и показало, насколько оно тщедушно воплоти. По мере того, как мир наёмника разрушался, Хёна ускоряла бег, – или даже бегство, – но у оной была достижимая цель и отсутствие препятствий. Всё подталкивало, – и ветра, и земля, – смуглую деву дальше, пока она в объятия незнакомца падала, и пока вместе с ним уезжала.
– Девушки, они сначала наполнят твоё сердце, а затем вырвут его с корнем, – эхо коснулось его ушей.
Раскатистое, отличавшееся от недавнего противостояния голосов, эхо. И хоть Персиваль на одном месте так и завис, покамест провожал стеклянным и опустошённым взглядом транспорт, где была Она, сердце юноши уже начинало метаться в поисках новой нежности, места излития всех прегрешений. Исаак подошёл к наёмнику, на лице которого уже было не скрыть отчаяния от резкого поворота событий.
– Да, ты, наверное, прав, друг. Я, видимо, слишком увлёкся и забылся. Думал, что у меня может быть нормальная жизнь, – крик сошёл на робость.
Голос дрожащий заставил стянуть губы и сощурить взгляд Исаака, кой сначала приобнял товарища за плечи. Но того было мало – абсолютно точно оба они должны стремиться к большему. К истине, где никакие препятствия не станут для них нерушимыми. К миру, где не будет обмана и грусти. Руки механика спустились, пока одна из них не сплелась с рукой наёмника, словно это был последний устойчивый камень в бурном потоке жизни. Юноши взглянули в глаза друг друга, покуда уста, жаждущие утешения и покоя, летели навстречу…
–––––
Персиваль опустил исписанный лист бумаги, который до сих пор читал вслух.
– Джеймс, это что за херня? – Смердящий холод, а не ровный тон Монселе.
Берсерк смотрел на «секретаря», что нынче стоял как нашкодивший школьник.
– А мне понравилось! Что там дальше?
Смуглая девушка облокотилась на спину наёмника, пыталась уловить последние строчки.
– Хёна, и ты туда же! – Через рычание пропустил слова герой.
Монселе убрал листы в сторону, разрывать их на части стал.
– Ну, помнишь, ту светловолосую девушку, что парикмахером работает? – Начал оправдываться Джеймс.
– Нет, но предположим.
– Вот… И она в свободное время пишет небольшие рассказы, для одного местного журнала, – выбрал неверную стратегию защиты Меррилин.
– Джеймс… – Голос Персиваля рисковал расчленить немолодого дон Жуана.
– Но твои истории с Исааком пользуются популярностью! – Стремился потушить огонь бабочник керосином.
– ДЖЕЙМС!
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Стимхолл.5-ый остров.
Улица шумная окружала наёмника, пока медленно шёл он к назначенному месту встречи. Шестое чувство подсказывало, что сам факт печальный, – когда герой оказался не совсем по своей воле втянут в войну двух концернов, – не приведёт Персиваля ни к чему хорошему. По меньшей мере, письмо с контрактом выдернуло юношу седовласого из кровати, кою покидать не хотелось, а порвать просто конверт злосчастный и от монеты избавиться. Но покуда свобода мерцает там, на горизонте, а беловласый – ещё не прошёл и половину пути, в совокупности с настойчивостью и противностью характера бабочника, не оставляли вариантов, кроме как выполнить задание и вернуться в тихую гавань свою. Хотя сколь гавань можно было считать тихой – тот ещё вопрос. Порт раздвинул окружающие дома видом грузовых кранов и снующих рабочих, довершая ансамбль аккуратными и блестящими воздушными судами. Не все, но большая их часть – были таковыми. Паровые часовые внимательно осматривали окрестности. Не покидали они эту территорию после загадочной смерти одного из капитанов. Всё же череда странных событий заставила местные силы правопорядка поднапрячь силы. Но лишь один корабль сейчас интересовал наёмника. Небольшое, не идущее ни в какое сравнение с «Любимицей Борея», судно было маяком в хаосе окружающем. Всё же заказчику стоило немалых усилий убедить хоть одно судно взяться за работу, когда один капитан уже отдал жизнь за неё. А капитан был не последним, о чём Монселе наверняка бы узнал, если бы готовился к своей работе тщательнее. Но длительные этапы планирования – это было не про него нынешнего. Прошлого? Может быть. Если бы здесь были замешаны прибыльные сделки на длительный период – дайте пару помощников, чтобы считали. Но покуда работа строилась по принципу «выполнил – заработал», сия тактика места иметь не могла. Подошёл к трапу судна, название коего стёрлось за давностью отсутствия обслуживания, и пред юношей предстал один из помощников владельца завода Ферри. Мужчина в возрасте, облачённый в джентльменский наряд, внимательно осматривал лист, на котором были выведены условия готовности судна к отправке. Примерно в этот момент автоматоны-грузчики затаскивали на палубу уже знакомый герою двигатель. Но больше наёмник таскать его намерен не был. Уже и без того наносился с этой писаной торбой.
– Мне, кажется, нужно с Вами встретиться, – вместо приветствия выдал Персиваль.
Волосы не уложенными были после ночи случившейся, и ветер, от воды бредущий в вольное странствие своё, способствовал хотя бы незначительно улучшению настроения по отношению к внешнему виду собственному. Не было времени в порядок себя привести – в тот абсолютный, когда всё выглажено и прилично, и на то две причины существовало. В-первых, не хотел наёмник беспокоить суетливостью ещё и Хёну, коя делами и заботами занята оказалась. В-вторых, был юноша желанием преисполнен – чем быстрее контракт кончить, тем быстрее вернуться обратно. И посему пред мужчиной предстал не тот наёмник, что в привычном состоянии своём, гордом и уверенном, но раздражённый и скупой на жесты. Хоть его узнать от того не стало задачкой уровнем сложнее.
– А? Вы наёмник, что помогали нам с системой охраны? – Вместо ответа на приветствие проговорил помощник – Вашим советам оказалась грош цена!
Держал в руке скрученную в трубу худую стопку бумаги, мужчина замахнулся ею подобно тому, как если бы муху прибить хотел. Не стало ясно, образом тем он попытался ли пригрозить Берсерку и отчитать оного, как мальчишку на рынке за ящик рассыпанных руками его яблок по улице.
– Мне, кажется, нужно с Вами встретиться, – вместо приветствия выдал Персиваль.
Волосы не уложенными были после ночи случившейся, и ветер, от воды бредущий в вольное странствие своё, способствовал хотя бы незначительно улучшению настроения по отношению к внешнему виду собственному. Не было времени в порядок себя привести – в тот абсолютный, когда всё выглажено и прилично, и на то две причины существовало. В-первых, не хотел наёмник беспокоить суетливостью ещё и Хёну, коя делами и заботами занята оказалась. В-вторых, был юноша желанием преисполнен – чем быстрее контракт кончить, тем быстрее вернуться обратно. И посему пред мужчиной предстал не тот наёмник, что в привычном состоянии своём, гордом и уверенном, но раздражённый и скупой на жесты. Хоть его узнать от того не стало задачкой уровнем сложнее.
– А? Вы наёмник, что помогали нам с системой охраны? – Вместо ответа на приветствие проговорил помощник – Вашим советам оказалась грош цена!
Держал в руке скрученную в трубу худую стопку бумаги, мужчина замахнулся ею подобно тому, как если бы муху прибить хотел. Не стало ясно, образом тем он попытался ли пригрозить Берсерку и отчитать оного, как мальчишку на рынке за ящик рассыпанных руками его яблок по улице.
Но замах неприятный медленным морганием Персиваля оказался оценён, и юноша, безусловно, ни на миллиметр не сдвинулся с места от неожиданного действа. Мужчина же настрой свой бойкий разбил о каменный хлад наёмника, явно буйство откликом страха перекрыв. Заметно то стало по лицу, что напряглось для всяк внимательного, и увесистое мычание неловкое сорвалось с губ заказчика. Тогда-то Персиваль даль слабую волю улыбке неоднозначной – то ли заверял человека об его безусловной неприкосновенности, то ли тешился реакцией оного на действительную угрозу.
– Не моя вина, что вы не провели полную инспекцию и не устранили все бреши – Парировал наёмник – Я дал рекомендации по действительным возможностям конкретного дела.
– Ладно, у нас нет времени на препирательства. Этот прототип нужно доставить до отдалённого острова, и в этот раз, я надеюсь, обойдётся без проволочек. Двигатель должен быть доставлен в целости и сохранности, как и судно. Я понятно изъясняюсь, или здесь тоже есть место для казуистики?
Покамест Персиваль позволял только ветру порывистому себя покачивать незначительно, мужчина счёл бездействие и послушание, от наёмника исходящее – оплаченной частью услуги. В мгновение ока он вновь залился прежней энергией, разве что жестикуляцию поумерив, и стал наседать на Берсерка с силой иной, дабы, – как считал, в правах полных, – принизить Берсерка и на место собачье отправить с долей сарказма и показным статусом. Монселе, улыбка с лица коего слилась вместе с прочими эмоциями, апатично глядел на заказчика, пока оный договаривал свои слова малоприятные – и что контракта касались, и что настойчивого вталкивания тонкостей, будто существу недоразвитому. Подтвердил точку, дабы мужчина не решил продолжить гон словесный, Монселе резкий шаг вперёд сделал, навстречу человеку, и вынудил оного дёрнуться от неясности сближения. А наёмник лишь головой качнул, как ежели бы успокоить мужчину хотел и проявлял непонимание столь активной реакции на шаг свой.
– Нет, вполне ясно, – дополнил действие словами Персиваль.
– Мысли: «Держи себя в руках. Если свернёшь ему шею, будут только проблемы». Хватит читать мои мысли!
Но мышц сокращение, под одеждой сокрытое, расслабилось не без старания собеседника внутричерепного. Монселе отдал напряженность всю тому, дабы выпрямиться в полный рост и шаг вернуть обратно, коле мужчине было так спокойнее. Выглядело даже со стороны странно, и не иначе как актом агрессии со стороны берсерка считаться не могло, хоть Персиваль и был иного мнения, считая то слабым проявлением недовольства своего. Мужчина же, в очередь свою, по сторонам глазами пробежался, – однозначно на случай всякий помощи искал, хоть и находил только увиливающее внимание случайных свидетелей, – и вернулся взором к листам, внезапно расправленным из тубы. Прочистил горло нервным рычанием, заказчик хлопнул стопкой бумаги себя по ладони и лишь тогда внимание перевёл вновь на лицо выжидающего дальнейших распоряжений, сведений, али каких ещё слов, наёмника. Привык мужчина жить в закутке властвования и не хотелось оному признавать, насколько острый холод прошёлся по хребту, потому нынче взгляд человека перевоплотится в тот же жёсткий, – лишь с малой искрой осторожности, – и требовательный тон.
– Хорошо. Мы заплатили вашей конторке достаточно средств, чтобы рассчитывать на точное и качественное выполнение работы. А теперь приступайте, – закончил заказчик.
Мужчина поставил галочку в одной из граф листа, после чего сложил планшет под руку и с лёгким поклоном вежливым, каким имеется обыкновение выражать своё неуважение, – но так, чтобы оставаться в рамках приличия, – удалился в толпу, возвращаясь на свой завод.
– Не моя вина, что вы не провели полную инспекцию и не устранили все бреши – Парировал наёмник – Я дал рекомендации по действительным возможностям конкретного дела.
– Ладно, у нас нет времени на препирательства. Этот прототип нужно доставить до отдалённого острова, и в этот раз, я надеюсь, обойдётся без проволочек. Двигатель должен быть доставлен в целости и сохранности, как и судно. Я понятно изъясняюсь, или здесь тоже есть место для казуистики?
Покамест Персиваль позволял только ветру порывистому себя покачивать незначительно, мужчина счёл бездействие и послушание, от наёмника исходящее – оплаченной частью услуги. В мгновение ока он вновь залился прежней энергией, разве что жестикуляцию поумерив, и стал наседать на Берсерка с силой иной, дабы, – как считал, в правах полных, – принизить Берсерка и на место собачье отправить с долей сарказма и показным статусом. Монселе, улыбка с лица коего слилась вместе с прочими эмоциями, апатично глядел на заказчика, пока оный договаривал свои слова малоприятные – и что контракта касались, и что настойчивого вталкивания тонкостей, будто существу недоразвитому. Подтвердил точку, дабы мужчина не решил продолжить гон словесный, Монселе резкий шаг вперёд сделал, навстречу человеку, и вынудил оного дёрнуться от неясности сближения. А наёмник лишь головой качнул, как ежели бы успокоить мужчину хотел и проявлял непонимание столь активной реакции на шаг свой.
– Нет, вполне ясно, – дополнил действие словами Персиваль.
– Мысли: «Держи себя в руках. Если свернёшь ему шею, будут только проблемы». Хватит читать мои мысли!
Но мышц сокращение, под одеждой сокрытое, расслабилось не без старания собеседника внутричерепного. Монселе отдал напряженность всю тому, дабы выпрямиться в полный рост и шаг вернуть обратно, коле мужчине было так спокойнее. Выглядело даже со стороны странно, и не иначе как актом агрессии со стороны берсерка считаться не могло, хоть Персиваль и был иного мнения, считая то слабым проявлением недовольства своего. Мужчина же, в очередь свою, по сторонам глазами пробежался, – однозначно на случай всякий помощи искал, хоть и находил только увиливающее внимание случайных свидетелей, – и вернулся взором к листам, внезапно расправленным из тубы. Прочистил горло нервным рычанием, заказчик хлопнул стопкой бумаги себя по ладони и лишь тогда внимание перевёл вновь на лицо выжидающего дальнейших распоряжений, сведений, али каких ещё слов, наёмника. Привык мужчина жить в закутке властвования и не хотелось оному признавать, насколько острый холод прошёлся по хребту, потому нынче взгляд человека перевоплотится в тот же жёсткий, – лишь с малой искрой осторожности, – и требовательный тон.
– Хорошо. Мы заплатили вашей конторке достаточно средств, чтобы рассчитывать на точное и качественное выполнение работы. А теперь приступайте, – закончил заказчик.
Мужчина поставил галочку в одной из граф листа, после чего сложил планшет под руку и с лёгким поклоном вежливым, каким имеется обыкновение выражать своё неуважение, – но так, чтобы оставаться в рамках приличия, – удалился в толпу, возвращаясь на свой завод.
– Какой приятный человек. – Пробубнил под нос Берсерк.
Человек, что за привилегиями своими, работой и вкладом на острове образовавшимися, разучился чувствовать себя слабее и мягче кого-либо, но стоит оному в глаза сущности угрозы взглянуть, как внутренности выворачиваются в напоминании всё ещё присущей смертности. Монселе, покуда с уподобленными личностями встречался на каждом этапе пути витиеватого всё чаще, примечал в сих плотских зеркалах отражение и себе, но одномоментно проводил линию сравнения и боле длинную. Пустое запугивание, насилие на эмоциональном фоне, уничижительные жесты – всё это предписать к молодому герою нельзя было. Хоть Монселе и был натурой не мене скверной, чем человек представший и уже удалившийся, и ещё пуще любящий роскошь и собственное превосходство над другими, никогда Персиваль бы не стал растрачиваться на принижение и расслоение окружения. Достаточно было Берсерку, чтобы люди, его окружающие, на пути не становились в делах, на кои ярлыки «важно», «неотлагательно», «моё» вешались, и не творили деяний, что в рамки морали седовласого наёмника не вписывались. А с последним, – поверьте, – сложно промахнуться, но и тому место быть может. И ежели бы произошло нечто подобное, Персиваль бы не стал воздух сотрясать в серьёзном тоне, безмолвно обещать судьбу испортить взглядом одним и место человеку показывать. Вместо того он бы даровал жизнь или смерть нарушителю условного покоя, и на сим они бы распрощались, в случае любом из двух, навсегда. И посему встречи со столь приятными, – как саркастично подмечено было, – личностями являлись даже полезными, ведь Монселе ощущать начинал себя не таким уж и отвратительным типом. А когда в сердце нежные чувства затаились, такого рода самоощущение важным является, чтобы почувствовать себя боле уверенным и достойным дамы. Но раз заказчик попутчиком наёмника стать не рискует, отпустим оного с Богом, пока иная душа, боле чувственная и живая, не взбунтуется против него и не решит к оформлению заказного убийства прибегнуть. И ведь каким редким блаженством мог быть полученный контракт подобный, но тому не суждено, – волею руки автора, – быть вписанным в историю.
– Мысли: «Его можно понять. Ты их дважды ограбил».
– Но он-то об этом не знает, – вслух подметил Берсерк.
– Мысли: «Вполне возможно, что подозревает».
Перестал провожать беловласый герой взглядом причину лишних поводов для плохого настроения. Со вздохом тяжёлым обернулся в сторону другую, дабы взглядом побродить по стенам построек. Но совсем не здания горячили душу его отсутствующую, покамест одно тело, его интересующее, пряталось за куда более дальним строением и, наверняка, ворошило внимание многих – но не его. Доселе не представлял герой, как много времени, в самом деле, исполнение контрактов занимает, и сколь мало остаётся на жизнь личную, ведь места ей раньше не было нужды выделять. Те мимолетные дни мореплавания таковой назвать нельзя, ведь даже дело инженерное, которому предавался Персиваль со всем энтузиазмом и отдачей, выглядело всё той же работой, – просто удачно подобранной. Когда же события в приятельской компании, утренние перекуры на её кухне, неудобные моменты – сие наполняло жизнь какой-то радостью, – если не смыслом, – ране не ощущаемой. Стоит ли путь держать и бороться только за жизнь свою, или надо зарядить и тело, и сердце подцелями, которые будут в дополнение внутри воем откликаться и гнать, гнать вперёд. Или же суждено герою преисполниться формой счастья только здесь, и дале дорогу одиночную преодолеть лишь за тем, чтобы за Порог себя не вернуть.
Человек, что за привилегиями своими, работой и вкладом на острове образовавшимися, разучился чувствовать себя слабее и мягче кого-либо, но стоит оному в глаза сущности угрозы взглянуть, как внутренности выворачиваются в напоминании всё ещё присущей смертности. Монселе, покуда с уподобленными личностями встречался на каждом этапе пути витиеватого всё чаще, примечал в сих плотских зеркалах отражение и себе, но одномоментно проводил линию сравнения и боле длинную. Пустое запугивание, насилие на эмоциональном фоне, уничижительные жесты – всё это предписать к молодому герою нельзя было. Хоть Монселе и был натурой не мене скверной, чем человек представший и уже удалившийся, и ещё пуще любящий роскошь и собственное превосходство над другими, никогда Персиваль бы не стал растрачиваться на принижение и расслоение окружения. Достаточно было Берсерку, чтобы люди, его окружающие, на пути не становились в делах, на кои ярлыки «важно», «неотлагательно», «моё» вешались, и не творили деяний, что в рамки морали седовласого наёмника не вписывались. А с последним, – поверьте, – сложно промахнуться, но и тому место быть может. И ежели бы произошло нечто подобное, Персиваль бы не стал воздух сотрясать в серьёзном тоне, безмолвно обещать судьбу испортить взглядом одним и место человеку показывать. Вместо того он бы даровал жизнь или смерть нарушителю условного покоя, и на сим они бы распрощались, в случае любом из двух, навсегда. И посему встречи со столь приятными, – как саркастично подмечено было, – личностями являлись даже полезными, ведь Монселе ощущать начинал себя не таким уж и отвратительным типом. А когда в сердце нежные чувства затаились, такого рода самоощущение важным является, чтобы почувствовать себя боле уверенным и достойным дамы. Но раз заказчик попутчиком наёмника стать не рискует, отпустим оного с Богом, пока иная душа, боле чувственная и живая, не взбунтуется против него и не решит к оформлению заказного убийства прибегнуть. И ведь каким редким блаженством мог быть полученный контракт подобный, но тому не суждено, – волею руки автора, – быть вписанным в историю.
– Мысли: «Его можно понять. Ты их дважды ограбил».
– Но он-то об этом не знает, – вслух подметил Берсерк.
– Мысли: «Вполне возможно, что подозревает».
Перестал провожать беловласый герой взглядом причину лишних поводов для плохого настроения. Со вздохом тяжёлым обернулся в сторону другую, дабы взглядом побродить по стенам построек. Но совсем не здания горячили душу его отсутствующую, покамест одно тело, его интересующее, пряталось за куда более дальним строением и, наверняка, ворошило внимание многих – но не его. Доселе не представлял герой, как много времени, в самом деле, исполнение контрактов занимает, и сколь мало остаётся на жизнь личную, ведь места ей раньше не было нужды выделять. Те мимолетные дни мореплавания таковой назвать нельзя, ведь даже дело инженерное, которому предавался Персиваль со всем энтузиазмом и отдачей, выглядело всё той же работой, – просто удачно подобранной. Когда же события в приятельской компании, утренние перекуры на её кухне, неудобные моменты – сие наполняло жизнь какой-то радостью, – если не смыслом, – ране не ощущаемой. Стоит ли путь держать и бороться только за жизнь свою, или надо зарядить и тело, и сердце подцелями, которые будут в дополнение внутри воем откликаться и гнать, гнать вперёд. Или же суждено герою преисполниться формой счастья только здесь, и дале дорогу одиночную преодолеть лишь за тем, чтобы за Порог себя не вернуть.
И всё же один плюс был в отведённом времени на пересчёт нескромных по габаритам своим зданий подле пирса, что Персиваль перенимал холод камня и металла, дабы пылкость свою приткнуть и на задание настроиться. Молча поднялся по трапу Берсерк, окидывая команду голодранцев, коим платят явно ниже трудового рынка.
Достаточно обветшалое судно раздувало паруса и ловило попутный ветер, пока наёмник смотрел на проплывающие мимо облака. Воздухоплавание было неким новым опытом, хотя бы уже потому, что за бортом не виднелись приевшиеся волны. Всё же морские плавания обладают своей романтикой лишь до той поры, пока от пустого горизонта не начнёт ныть печёнка, а зубы – не начнёт точить цинга. Благо, с последним герою пока удавалось успешно справляться. Команда судна работала достаточно вяло и без энтузиазма, оправдывали принцип – «Вы делаете вид, что платите – мы делаем вид, что работаем». Капитан судна даже не озадачился тем, чтобы узнать своего пассажира. А в работе в коллективе закрытом это может оказаться достаточно важным. Не в последнюю очередь, что Персиваль выполнял задачу, как было сказано в контракте, телохранителя капитана. Хотя по факту – телохранителя прототипа. Но что-то подсказывало, что при потере и одного из пунктов указанных – монету у героя отнимут. А может, и не одну. Систему штрафов на своём примере Берсерк пока не проверял, а трудовой договор подписывать как-то и не собирались, дабы заиметь возможность изучить всё на твёрдом носителе. Судно мерно пролетало по указаниям простых навигационных приборов. Клочок земли был слишком мал, – или незначителен для природы Гранд Лайна, – чтобы на него можно было настроить лог пос. Посему курс постоянно корректировался относительно ближайшего магнитного притяжателя в виде трио островов, что на карте считались за один. Леность от пребывания на столь скучной работе начинала доканывать наёмника. К горю его, на уподобленной работе забиться куда и предаться дрёме не выйдет. Не исключено, что капитан доложит о пропаже наёмника из поля зрения, и снова начнутся дисциплинарные разбирательства. Всё, что оставалось делать седому юноше, безучастно рассматривать кучевые образования атмосферные из водяного пара и того, что прибилось в общую массу. Глаза начинали уставать и от нового пейзажа. Мерещиться даже стали точки чёрные на фоне общей белизны. Но виделось это лишь до поры до времени.
– Это же мне не кажется, да?
– Мысли: «Сложно сказать. Я не уверен, вижу ли я те же оптические иллюзии, что и ты. Сознания у нас разные, но глаза только твои».
– Тогда будем считать, что нет. Не кажется.
Персиваль потянулся за своим пистолетом и проверил, насколько оный легко скользит во внутреннем кармане, предпочтя лишний раз перестраховаться. Но точки и не думали исчезать. Более того – оных становилось всё больше, и увеличивались они, обретая очертания человекоподобных фигур, – разве что с крыльями.
– Так, а вот это не хорошо – Проговорил Монселе для себя скорее, так как никто слышать его был, при таком уровне громкости голоса, не в состоянии – Капитан! Командуйте тревогу! Всем взяться за оружие!
И слова последние, в команду перевоплотившиеся, уже слышали все, – хотя бы из тех, кто находился на палубе, и этажом ниже. Владелец воздушного судна, что стоял за рулевым колесом и окружённый большим количеством рычагов для управления паровыми шарами в корпусе судна, взглянул на наёмника, словно тот выжил из ума.
Достаточно обветшалое судно раздувало паруса и ловило попутный ветер, пока наёмник смотрел на проплывающие мимо облака. Воздухоплавание было неким новым опытом, хотя бы уже потому, что за бортом не виднелись приевшиеся волны. Всё же морские плавания обладают своей романтикой лишь до той поры, пока от пустого горизонта не начнёт ныть печёнка, а зубы – не начнёт точить цинга. Благо, с последним герою пока удавалось успешно справляться. Команда судна работала достаточно вяло и без энтузиазма, оправдывали принцип – «Вы делаете вид, что платите – мы делаем вид, что работаем». Капитан судна даже не озадачился тем, чтобы узнать своего пассажира. А в работе в коллективе закрытом это может оказаться достаточно важным. Не в последнюю очередь, что Персиваль выполнял задачу, как было сказано в контракте, телохранителя капитана. Хотя по факту – телохранителя прототипа. Но что-то подсказывало, что при потере и одного из пунктов указанных – монету у героя отнимут. А может, и не одну. Систему штрафов на своём примере Берсерк пока не проверял, а трудовой договор подписывать как-то и не собирались, дабы заиметь возможность изучить всё на твёрдом носителе. Судно мерно пролетало по указаниям простых навигационных приборов. Клочок земли был слишком мал, – или незначителен для природы Гранд Лайна, – чтобы на него можно было настроить лог пос. Посему курс постоянно корректировался относительно ближайшего магнитного притяжателя в виде трио островов, что на карте считались за один. Леность от пребывания на столь скучной работе начинала доканывать наёмника. К горю его, на уподобленной работе забиться куда и предаться дрёме не выйдет. Не исключено, что капитан доложит о пропаже наёмника из поля зрения, и снова начнутся дисциплинарные разбирательства. Всё, что оставалось делать седому юноше, безучастно рассматривать кучевые образования атмосферные из водяного пара и того, что прибилось в общую массу. Глаза начинали уставать и от нового пейзажа. Мерещиться даже стали точки чёрные на фоне общей белизны. Но виделось это лишь до поры до времени.
– Это же мне не кажется, да?
– Мысли: «Сложно сказать. Я не уверен, вижу ли я те же оптические иллюзии, что и ты. Сознания у нас разные, но глаза только твои».
– Тогда будем считать, что нет. Не кажется.
Персиваль потянулся за своим пистолетом и проверил, насколько оный легко скользит во внутреннем кармане, предпочтя лишний раз перестраховаться. Но точки и не думали исчезать. Более того – оных становилось всё больше, и увеличивались они, обретая очертания человекоподобных фигур, – разве что с крыльями.
– Так, а вот это не хорошо – Проговорил Монселе для себя скорее, так как никто слышать его был, при таком уровне громкости голоса, не в состоянии – Капитан! Командуйте тревогу! Всем взяться за оружие!
И слова последние, в команду перевоплотившиеся, уже слышали все, – хотя бы из тех, кто находился на палубе, и этажом ниже. Владелец воздушного судна, что стоял за рулевым колесом и окружённый большим количеством рычагов для управления паровыми шарами в корпусе судна, взглянул на наёмника, словно тот выжил из ума.
Наёмник, не капитан.
– Какое оружие? У нас, максимум, топоры для работы со снастями и ножи из камбуза!
– Мысли: Он же сейчас не шутит? «Не похоже. Придётся отдуваться самому».
– Тогда уберите всех с палубы, расчистите пространство! – Настаивал на своём Берсерк, доставая Кредит из кармана пальто.
– Мысли: Вот зачем я оставил маску? «Тебе бы это боком могло выйти. Ты и без неё управишься». Это вера в меня? «Не вера в них».
– Ты с ума сошёл? Если оставить паруса, мы можем потерять ветер и рухнем в открытую воду. Давай, отрабатывай свой хлеб!
– Мысли: Я его сейчас прикончу. «Раздувать бойню и на судне? Они тебя не сочтут за своего, если ты это сделаешь». Тогда в перестрелке случайно промахнусь. «Персиваль, тебе нужно сосредоточиться».
Монселе вновь взглянул на приближающуюся, на паракрыльях, группу. Подобные устройства до сих пор видеть не доводилось, но глупо было бы предполагать, что на острове, где развито воздухоплавание, не найдутся умники, дабы придумать средства для воздушного абордажа. Нападающие приближались стремительно, их уже отделяло от героя, и судна соответственно, не более сотни метров. Дробовик резво направил стволы в скопление противников. При беглом подсчёте их было предостаточно, чтобы абордировать корабль, и если даже не слишком успешно, то хотя бы для срыва контракта – убийства капитана или повреждения прототипа. Оба ствола изрыгнули всполохи огня, отправляя специальную посылку в неплотно летящих налётчиков. Облако из свинцовых шариков пронеслось на всех порах, протаранив одного, и повреждая крылья второго. Пара из первых мучеников камнем рухнули вниз, не справились с оскорблением чувств пиратствующих. Свежие картриджи оказались заряженными почти мгновенно, готовили дробовик к новому залпу, но ситуация резко начала меняться. Нападающие видели, что мышь умеет кусаться, и открыли баллоны сжатого пара, выпустили шлейф из белого полупрозрачного газа, принимая на свои тела и крылья резкое ускорение, оказавшись на палубе в мгновение секунды. Стоит ли говорить, что Кредиту это не слишком помешало совершить ещё один выстрел, – правда нынче последствия наверняка заставят человека, что будет вытирать палубу, по меньшей мере, недовольно скривиться, пока кровь будет медленно следовать в то же ведро, куда отправятся кишки, покинувшие брюшную полость, нападавшего. Отвёл на какое-то время дробовик, Персиваль пустил в ход старого проверенного товарища, взводя боёк. Пеппербокс принялся плеваться пулями, покамест скашивал нападавших одного за другим. Люди неопределённого пола, – лица были скрыты масками с устройствами для дыхания на больших высотах, а формы тела надёжно закрывали толстые тулупы из овечьего меха. В таком не замёрзнешь даже на очень большой высоте. Они готовились атаковать что угодно, даже дирижабль. Разбойники сбросили крылья, что лишь мешались, и принялись рассыпаться по палубе, внося лишнюю сумятицу. Скольких душевных сил стоило наёмнику защищать каждую пропащую душу на палубе, тратя драгоценные стволы, что заряжать весьма и весьма муторно. Когда восьмой ствол собрал законную жатву, разорвав затылок одного из нападавших, в ход пошёл крюк. Один из налётчиков почти добрался до рулевой надстройки, чем вынудил капитана вспоминать все прегрешения, дабы на суд высший отправиться подготовленным. Абордажный тесак красовался в руке пирата недружественного, когда сдавленный крик перебил звон разворачивающейся цепи, выдёргивая жертву, словно йо-йо, довершая вальс боли крепким ударом тяжёлого пистолета по темени. Временно дробовик покинул крепкую хватку наёмника, разряженный досуха, дабы рука смогла высвободить зарядник.
– Какое оружие? У нас, максимум, топоры для работы со снастями и ножи из камбуза!
– Мысли: Он же сейчас не шутит? «Не похоже. Придётся отдуваться самому».
– Тогда уберите всех с палубы, расчистите пространство! – Настаивал на своём Берсерк, доставая Кредит из кармана пальто.
– Мысли: Вот зачем я оставил маску? «Тебе бы это боком могло выйти. Ты и без неё управишься». Это вера в меня? «Не вера в них».
– Ты с ума сошёл? Если оставить паруса, мы можем потерять ветер и рухнем в открытую воду. Давай, отрабатывай свой хлеб!
– Мысли: Я его сейчас прикончу. «Раздувать бойню и на судне? Они тебя не сочтут за своего, если ты это сделаешь». Тогда в перестрелке случайно промахнусь. «Персиваль, тебе нужно сосредоточиться».
Монселе вновь взглянул на приближающуюся, на паракрыльях, группу. Подобные устройства до сих пор видеть не доводилось, но глупо было бы предполагать, что на острове, где развито воздухоплавание, не найдутся умники, дабы придумать средства для воздушного абордажа. Нападающие приближались стремительно, их уже отделяло от героя, и судна соответственно, не более сотни метров. Дробовик резво направил стволы в скопление противников. При беглом подсчёте их было предостаточно, чтобы абордировать корабль, и если даже не слишком успешно, то хотя бы для срыва контракта – убийства капитана или повреждения прототипа. Оба ствола изрыгнули всполохи огня, отправляя специальную посылку в неплотно летящих налётчиков. Облако из свинцовых шариков пронеслось на всех порах, протаранив одного, и повреждая крылья второго. Пара из первых мучеников камнем рухнули вниз, не справились с оскорблением чувств пиратствующих. Свежие картриджи оказались заряженными почти мгновенно, готовили дробовик к новому залпу, но ситуация резко начала меняться. Нападающие видели, что мышь умеет кусаться, и открыли баллоны сжатого пара, выпустили шлейф из белого полупрозрачного газа, принимая на свои тела и крылья резкое ускорение, оказавшись на палубе в мгновение секунды. Стоит ли говорить, что Кредиту это не слишком помешало совершить ещё один выстрел, – правда нынче последствия наверняка заставят человека, что будет вытирать палубу, по меньшей мере, недовольно скривиться, пока кровь будет медленно следовать в то же ведро, куда отправятся кишки, покинувшие брюшную полость, нападавшего. Отвёл на какое-то время дробовик, Персиваль пустил в ход старого проверенного товарища, взводя боёк. Пеппербокс принялся плеваться пулями, покамест скашивал нападавших одного за другим. Люди неопределённого пола, – лица были скрыты масками с устройствами для дыхания на больших высотах, а формы тела надёжно закрывали толстые тулупы из овечьего меха. В таком не замёрзнешь даже на очень большой высоте. Они готовились атаковать что угодно, даже дирижабль. Разбойники сбросили крылья, что лишь мешались, и принялись рассыпаться по палубе, внося лишнюю сумятицу. Скольких душевных сил стоило наёмнику защищать каждую пропащую душу на палубе, тратя драгоценные стволы, что заряжать весьма и весьма муторно. Когда восьмой ствол собрал законную жатву, разорвав затылок одного из нападавших, в ход пошёл крюк. Один из налётчиков почти добрался до рулевой надстройки, чем вынудил капитана вспоминать все прегрешения, дабы на суд высший отправиться подготовленным. Абордажный тесак красовался в руке пирата недружественного, когда сдавленный крик перебил звон разворачивающейся цепи, выдёргивая жертву, словно йо-йо, довершая вальс боли крепким ударом тяжёлого пистолета по темени. Временно дробовик покинул крепкую хватку наёмника, разряженный досуха, дабы рука смогла высвободить зарядник.
Резким рывком руки, ручка со щелчком провернулась, раздвигая спицы на почтительную дистанцию. Пеппербокс стремглав нырнул в положенное место, находя заготовленный упор, и повторный поворот механизма выбил стволы разряженные, меняя те на рабочие. Драгоценные секунды утекали сквозь пальцы, пока мешанина из движущихся людей, где кто-то пытался удерживать паруса улавливающими воздушные потоки, а другие – пытались сие безразличие к происходящему прекратить ударами холодной стали. Но вихрь, в кой сейчас превратился Персиваль, из всполохов огня урезонивал нападавших на последних секундах. Дробовик в последний раз исторгнул из себя пламя и металл, разрывая ткань тулупа и кости грудной клетки, отбрасывая последнего нападавшего за борт.
Тишина стала гнетущей. Всё закончилось. Вернее сказать будет, «все».
– Так, все живы, здоровы?
Персиваль окинул взглядом палубу, что, кажется, на мгновение замерла, покамест осмысливала произошедшее за последнюю едва ли минуту. Но по осознанию – спешно вернулись к работе.
– Хорошая работа, наёмник. Признаться, я уже начал сомневаться в твоих способностях. – Выдавил капитан, словно довольный своим подтруниванием над спасителем посудины воздушной.
– Мысли: Твоё счастье, что у меня в пеппербоксе стволы закончились. И вручную перезаряжать их, ради тебя, мне неохота.
Оставшаяся часть маршрута проходила спокойно, если не считать уборки тел с палубы. По внешности матросов было ясно, что они не привыкли находиться в эпицентре подобной бойни, и неважно, что по меркам наёмника – именно матросы были главной зубной болью. С тремя десятками рядовых нападавших он бы вполне справился быстрее и лучше, если бы не мешались трюмные мыши. Во время уборки на глаза беловласого героя попался знак, что был нашит на каждом из нападавших разбойников, на правом плече тулупа. Бесформенный сгусток неизвестной природы, что был увенчан гротескной короной. Природу сего знака наёмник не знал, и знать не мог, но внутреннее чутьё подсказывало, что с подобным встретиться ещё придётся.
– Мысли: «Может, просто пиратский флаг?» Ты много знаешь пиратов, что не рисуют на флагах череп или кости?
Раздумывал Монселе и глядел, как матросы утаскивают последние тела за борт. Вода им периной.
– Мысли: Все, что знаю я, довольно известны. Нет, здесь что-то другое. Нутром чую, они связаны с заводом Пош.
Когда судно достигло точки назначения, корабль начал снижаться, дабы пришвартоваться к башне, заменяющей нормальный причал. Возле небольшого клочка суши стоял корабль, готовый принимать на борт прототип. Работа была сделана, когда двигатель, опоясанный медными трубами и неприличным количеством циферблатов, наконец, был сгружен, и теперь предстоял путь обратно.
– Всё, наёмник. Ты сходишь здесь, а мы полетим дальше. Нас другой фрахт ждёт, – констатировал капитан.
Каменное лицо Монселе резко сконтрастировало с недовольными поворотом событий глазами. Пистолет вынырнул из пальто, – даром, что стволы герой так и не перезарядил, – и упёрло все восемь стреляных зевов в лоб капитана.
– Значит так. Сейчас мы возвращаемся на Стимхолл, а потом вы отправляетесь на все четыре стороны. Я понятно объясняю? Или что-то нужно разжевать?
– Н-нет… Вполне понятно…
Решил человек не искушать судьбу и нервы наёмника. Капитан принял самое рациональное решение для сложившейся ситуации – доставить спасителя обратно на Стимхолл бесплатно.
Тишина стала гнетущей. Всё закончилось. Вернее сказать будет, «все».
– Так, все живы, здоровы?
Персиваль окинул взглядом палубу, что, кажется, на мгновение замерла, покамест осмысливала произошедшее за последнюю едва ли минуту. Но по осознанию – спешно вернулись к работе.
– Хорошая работа, наёмник. Признаться, я уже начал сомневаться в твоих способностях. – Выдавил капитан, словно довольный своим подтруниванием над спасителем посудины воздушной.
– Мысли: Твоё счастье, что у меня в пеппербоксе стволы закончились. И вручную перезаряжать их, ради тебя, мне неохота.
Оставшаяся часть маршрута проходила спокойно, если не считать уборки тел с палубы. По внешности матросов было ясно, что они не привыкли находиться в эпицентре подобной бойни, и неважно, что по меркам наёмника – именно матросы были главной зубной болью. С тремя десятками рядовых нападавших он бы вполне справился быстрее и лучше, если бы не мешались трюмные мыши. Во время уборки на глаза беловласого героя попался знак, что был нашит на каждом из нападавших разбойников, на правом плече тулупа. Бесформенный сгусток неизвестной природы, что был увенчан гротескной короной. Природу сего знака наёмник не знал, и знать не мог, но внутреннее чутьё подсказывало, что с подобным встретиться ещё придётся.
– Мысли: «Может, просто пиратский флаг?» Ты много знаешь пиратов, что не рисуют на флагах череп или кости?
Раздумывал Монселе и глядел, как матросы утаскивают последние тела за борт. Вода им периной.
– Мысли: Все, что знаю я, довольно известны. Нет, здесь что-то другое. Нутром чую, они связаны с заводом Пош.
Когда судно достигло точки назначения, корабль начал снижаться, дабы пришвартоваться к башне, заменяющей нормальный причал. Возле небольшого клочка суши стоял корабль, готовый принимать на борт прототип. Работа была сделана, когда двигатель, опоясанный медными трубами и неприличным количеством циферблатов, наконец, был сгружен, и теперь предстоял путь обратно.
– Всё, наёмник. Ты сходишь здесь, а мы полетим дальше. Нас другой фрахт ждёт, – констатировал капитан.
Каменное лицо Монселе резко сконтрастировало с недовольными поворотом событий глазами. Пистолет вынырнул из пальто, – даром, что стволы герой так и не перезарядил, – и упёрло все восемь стреляных зевов в лоб капитана.
– Значит так. Сейчас мы возвращаемся на Стимхолл, а потом вы отправляетесь на все четыре стороны. Я понятно объясняю? Или что-то нужно разжевать?
– Н-нет… Вполне понятно…
Решил человек не искушать судьбу и нервы наёмника. Капитан принял самое рациональное решение для сложившейся ситуации – доставить спасителя обратно на Стимхолл бесплатно.
Музыканты исполняли мотив умиротворённый, – возможно, самый спокойный из репертуара, – пока Хёна разливала голос свой по всему помещению, чем доводила слушателей до блаженного забытья. Было оное и к лучшему, ведь не самые типичные посетители, коих вы можете чаще наблюдать на улицах в одежде совсем иной, сидели вокруг двух сдвинутых вместе столов. Недоверчиво вглядывались они в лица друг друга. Напряжение нарастало, – медленно, но уверенно, – пока четвёртая карточка из плотной бумаги упала на стол, присоединяясь в один ряд с прочими. Гость тот, что сидел с перевёрнутой рюмкой подле себя, постучал несколько раз по столу, и действием сим передавал слово следующему в очереди. Старательно люди обдумывали каждое действие, ведь неверный шаг – и стражники будут ждать следующего жалования с дырой в кармане. Персиваль смотрел на своих крестьян Норд и Ист блю. Даже с одной парой оставались у него некоторые шансы на победу. Но кто же не использует свои возможности, коли имеются они. Осторожно, ажно робко, глаза героя седовласого стали окрашиваться в золотой цвет, но по краешку только, и почти незаметно. Сие возможность давало взглянуть на самые поверхностные эмоции людей, что сидят перед ним. Но ключевым словом оставалось «почти». Как только первый из морских дозорных, – рисковых гостей не только бара, но и самого острова, образом недавним оказавшегося под внимательным оком революционной армии, – одетых по гражданской форме, заприметил перемену глаз Берсерка, ряд щелчков было уже не остановить. Десять пистолетов смотрели на Персиваля, выжидали следующего шага.
– Ещё раз, и стреляем без предупреждения, – нагнал грозовых туч в голос свой человек.
Покамест ухмылки растягивались на лицах собравшихся маринеров, Монселе руки поднял в примирительном жесте, словно сдаётся, но карты – общественности не показал.
– Виноват, пойман, везите меня в Импел Даун. – Серьёзный тон граничил с открытой наигранностью.
Череда смешков прокатилась по кругу людей, пока каждый делал ставки в карточной игре. Очередь дошла до Персиваля и вынудила наёмника решать – риск или осторожность. Как-никак, в кучке денег на столе лежали его двадцать тысяч белли.
– А, пёс с вами, поднимаю, – вздохнул герой.
Ещё купюры, суммой общей в десять тысяч белли, упали в общий банк.
– Ну нееет – Затянул следующий дозорный в очереди – Ты меня до трусов раздеть решил?
– Может нам тоже, того, в наёмники податься? – Мечтательно выразился старший по званию, покамест карты свои перепроверял, и какие ещё комбинации могут прийти на последнем круге – Денег у нашего незаконного друга, по всей видимости, водятся.
– Тогда вам придётся для начала продать свои души одному маньяку, обречь один город на голодное существование, на втором подсадить молодёжь на мощный наркотик, а ещё – отжать торговый дом на третьем, – ровным тоном выдавал рекомендации седой Берсерк, взгляда не поднимая на товарищей по столу.
– Шуточки у тебя, Персиваль, конечно… – Недоверчиво зыркнул один из дозорных на героя.
Мужчины были так увлечены разгадыванием стратегий друг друга по отыгрышу денег обратно в карман, что и не заметили, как музыка затихла, а за спиной наёмника выросла смуглая девушка в майке цвета хаки.
– Вам, псы правительственные, здесь не рады, – заметила Хёна.
– О, это у нас здесь дерзкие мятежники появились из числах тех самоуверенных, значит. И к какому наказанию мы их приговорим, товарищ старший лейтенант?
– К расстрелу. – Угрюмо соскалился старший по званию из присутствующих.
– Тогда, раз мне карта сегодня идёт, этот круг за мной. Джеймс, нам ещё по одной! – Крикнул Персиваль.
Атмосфера напряжённая перетекала в дружеское подтрунивание.
– Как игра?
– Ещё раз, и стреляем без предупреждения, – нагнал грозовых туч в голос свой человек.
Покамест ухмылки растягивались на лицах собравшихся маринеров, Монселе руки поднял в примирительном жесте, словно сдаётся, но карты – общественности не показал.
– Виноват, пойман, везите меня в Импел Даун. – Серьёзный тон граничил с открытой наигранностью.
Череда смешков прокатилась по кругу людей, пока каждый делал ставки в карточной игре. Очередь дошла до Персиваля и вынудила наёмника решать – риск или осторожность. Как-никак, в кучке денег на столе лежали его двадцать тысяч белли.
– А, пёс с вами, поднимаю, – вздохнул герой.
Ещё купюры, суммой общей в десять тысяч белли, упали в общий банк.
– Ну нееет – Затянул следующий дозорный в очереди – Ты меня до трусов раздеть решил?
– Может нам тоже, того, в наёмники податься? – Мечтательно выразился старший по званию, покамест карты свои перепроверял, и какие ещё комбинации могут прийти на последнем круге – Денег у нашего незаконного друга, по всей видимости, водятся.
– Тогда вам придётся для начала продать свои души одному маньяку, обречь один город на голодное существование, на втором подсадить молодёжь на мощный наркотик, а ещё – отжать торговый дом на третьем, – ровным тоном выдавал рекомендации седой Берсерк, взгляда не поднимая на товарищей по столу.
– Шуточки у тебя, Персиваль, конечно… – Недоверчиво зыркнул один из дозорных на героя.
Мужчины были так увлечены разгадыванием стратегий друг друга по отыгрышу денег обратно в карман, что и не заметили, как музыка затихла, а за спиной наёмника выросла смуглая девушка в майке цвета хаки.
– Вам, псы правительственные, здесь не рады, – заметила Хёна.
– О, это у нас здесь дерзкие мятежники появились из числах тех самоуверенных, значит. И к какому наказанию мы их приговорим, товарищ старший лейтенант?
– К расстрелу. – Угрюмо соскалился старший по званию из присутствующих.
– Тогда, раз мне карта сегодня идёт, этот круг за мной. Джеймс, нам ещё по одной! – Крикнул Персиваль.
Атмосфера напряжённая перетекала в дружеское подтрунивание.
– Как игра?
Хёна подтянула один лишний стул и уселась рядом с Монселе, пока бармен выставлял рюмки и наполнял те нехитрой смесью из трёх напитков.
– Пока неплохо.
Монселе взял предложенную сигарету из рук девушки, затягиваясь клубом едкого дыма.
– Смотря для кого. Ещё немного, и законные деньги улетят в серую зону.
– Вы всегда можете попросить в долг.
Улыбка заиграла на лице Монселе, пока круг подходил к концу и люди, что остались с картами на руках, внимательно смотрели на последнюю карту в раздаче.
– Ну, уж нет, лучше мы закончим чуть раньше. Не хватало, чтобы нас увидел кто из патрульных, как дозорные в увольнении режутся в покер в баре революционеров. – Заявил старшина, выбрасывая очередную купюру в сто белли в банк и передавая ход дальше.
– А меня всегда интересовало, а почему вы, раз знаете про Хёну и революционную армию на острове, не арестуете её? – Задался вопросом Берсерк, раскидывая в голове шансы на победу.
– Ребятаааа, ва-банк! – С радостным визгом рядовой дозора вывернул карманы, ощущая вкус победы.
– Всё очень просто – Старший лейтенант глянул на рядового, что шум дополнительный доставлял, и выдохнул дым сигареты, прежде чем обратить внимание к Берсерку – Слышал о Джинкс Бэдлак?
Потребовалось паузу выдержать, дабы за вырванную из общего времени минуту к розыскным листовкам, что в голове хранились, обратиться и имени озвученного, – в том числе, в форме приблизительной, – среди списка не обнаружить. Но оное было не гарантом безызвестности сей персоны, потому как не был Монселе гением тем, что мог хранить внутричерепную библиотеку целую, и посему отсутствие сведений – не упущение, а не всесильность.
– Вот и мы не слышали – Заставил одним утверждением старший лейтенант поднять серый взор Берсерка на себя в лёгком недоумении и любопытстве – А она вытворила, что правительство острова теперь радушно к революционной армии. Стимхолл чуть ли не ключевая точка этих тварей теперь.
– А вот сейчас обидно было. – Возмутилась хозяйка бара, выпуская клуб голубоватого дыма в лицо старшего лейтенанта.
– И вы не будете пытаться что-то сделать? – Продолжил беседу Монселе.
Мужчина по картам пальцами постучал, покамест сигарета нервно в зубах задержалась и тлением своим неприятно его глаза щекотала. Маринер издал то ли стон, то ли рык, специфика коего оплеталась вокруг недовольства и нежелания одномоментно.
– Мы же здесь, а значит пытаемся. Но прежде посмотреть надо, кто связной этой Джинкс, куда её путь раскинулся и кто нынча на острове – Выдавил морской дозорный, но одномоментно встрепенулся и к дружескому тону воротился – Может, того, Персиваль, заказать её у тебя? Больно бойкая революционерша.
– А, ну вас к чёрту, выхожу. – Перевёл резко тему Монселе.
Понимал, что к лучшему исходу с поддержкой сего обсуждения он не придёт. Персиваль сбросил свои карты, глядя на довольное лицо рядового.
– Я тоже, давай, показывай, что у тебя там было. – Поддержал наёмника старший лейтенант.
– Вы, господа, купились на самый старый трюк, что существует со времён создания покера – Победитель раунда сбросил карты, в которых не было ничего из комбинаций – Блеф.
– Персиваль, у меня для тебя есть контракт! – Съязвил старший лейтенант, покамест принимал из рук бармена рюмку, как поступили и остальные.
– Лучше уж наряды ему выпиши, чтобы отрабатывал, – усмехнулся Берсерк.
– А у меня тост. За то, чтобы враги вот так почаще проигрывали друг другу деньги, а не глотки грызли!
Поднял рюмку дозорный, за пару минут кой увеличил жалование своё.
– Пока неплохо.
Монселе взял предложенную сигарету из рук девушки, затягиваясь клубом едкого дыма.
– Смотря для кого. Ещё немного, и законные деньги улетят в серую зону.
– Вы всегда можете попросить в долг.
Улыбка заиграла на лице Монселе, пока круг подходил к концу и люди, что остались с картами на руках, внимательно смотрели на последнюю карту в раздаче.
– Ну, уж нет, лучше мы закончим чуть раньше. Не хватало, чтобы нас увидел кто из патрульных, как дозорные в увольнении режутся в покер в баре революционеров. – Заявил старшина, выбрасывая очередную купюру в сто белли в банк и передавая ход дальше.
– А меня всегда интересовало, а почему вы, раз знаете про Хёну и революционную армию на острове, не арестуете её? – Задался вопросом Берсерк, раскидывая в голове шансы на победу.
– Ребятаааа, ва-банк! – С радостным визгом рядовой дозора вывернул карманы, ощущая вкус победы.
– Всё очень просто – Старший лейтенант глянул на рядового, что шум дополнительный доставлял, и выдохнул дым сигареты, прежде чем обратить внимание к Берсерку – Слышал о Джинкс Бэдлак?
Потребовалось паузу выдержать, дабы за вырванную из общего времени минуту к розыскным листовкам, что в голове хранились, обратиться и имени озвученного, – в том числе, в форме приблизительной, – среди списка не обнаружить. Но оное было не гарантом безызвестности сей персоны, потому как не был Монселе гением тем, что мог хранить внутричерепную библиотеку целую, и посему отсутствие сведений – не упущение, а не всесильность.
– Вот и мы не слышали – Заставил одним утверждением старший лейтенант поднять серый взор Берсерка на себя в лёгком недоумении и любопытстве – А она вытворила, что правительство острова теперь радушно к революционной армии. Стимхолл чуть ли не ключевая точка этих тварей теперь.
– А вот сейчас обидно было. – Возмутилась хозяйка бара, выпуская клуб голубоватого дыма в лицо старшего лейтенанта.
– И вы не будете пытаться что-то сделать? – Продолжил беседу Монселе.
Мужчина по картам пальцами постучал, покамест сигарета нервно в зубах задержалась и тлением своим неприятно его глаза щекотала. Маринер издал то ли стон, то ли рык, специфика коего оплеталась вокруг недовольства и нежелания одномоментно.
– Мы же здесь, а значит пытаемся. Но прежде посмотреть надо, кто связной этой Джинкс, куда её путь раскинулся и кто нынча на острове – Выдавил морской дозорный, но одномоментно встрепенулся и к дружескому тону воротился – Может, того, Персиваль, заказать её у тебя? Больно бойкая революционерша.
– А, ну вас к чёрту, выхожу. – Перевёл резко тему Монселе.
Понимал, что к лучшему исходу с поддержкой сего обсуждения он не придёт. Персиваль сбросил свои карты, глядя на довольное лицо рядового.
– Я тоже, давай, показывай, что у тебя там было. – Поддержал наёмника старший лейтенант.
– Вы, господа, купились на самый старый трюк, что существует со времён создания покера – Победитель раунда сбросил карты, в которых не было ничего из комбинаций – Блеф.
– Персиваль, у меня для тебя есть контракт! – Съязвил старший лейтенант, покамест принимал из рук бармена рюмку, как поступили и остальные.
– Лучше уж наряды ему выпиши, чтобы отрабатывал, – усмехнулся Берсерк.
– А у меня тост. За то, чтобы враги вот так почаще проигрывали друг другу деньги, а не глотки грызли!
Поднял рюмку дозорный, за пару минут кой увеличил жалование своё.
Кровать теплилась ещё недавним присутствием тел на себе. Но оба человека, что вновь и вновь просыпали на подъём им отведённое расчётом время, спешно покинули мягкую обитель, успели набросить для общего вида убранного одеяло поверх. Редкий вид небрежный – новый спутник младого наёмника. Между тем, чтобы к свежему виду манжет рубашки привести, али импровизировать с завтраком для опаздывающей девушки, без совестливого шевеления юноша выбирал второй вариант течения утра. И покуда дверь захлопывалась, отскакивала небрежно и оставалась приоткрытой в спешке, седовласый стрелок запирал на ключ её и оставался сам себе в распоряжение. И сие время могло как запрятать за плотными шторами пребывание обыденное, так и завесу тёмной стороны жизни приоткрыть.
Персиваль сидел за столом, разглядывал три листа бумаги. Это было особое задание от того, чьё имя хотелось произносить как можно реже. На двух листах были расписаны контракты от владельцев заводов Пош и Ферри, но на третьем – личная издёвка от Ортхакса:
«Посмотрим, как ты выкрутишься из этого, щенок. Надеюсь, ты не совершишь глупость. Хотя лично я поставил на твой проигрыш».
Оба контракта указывали на убийство одного единственного человека. Оного, кто мог совершить последние события в противостоянии промышленников. Но монета лежала всего одна, и бронзовая. Оба бизнесмена были весьма недовольны, что на врага работает неизвестный наёмник, и хотели его убрать. Всё бы ничего, но так уж сложилось, что этим наёмником был сам Персиваль. И теперь предстояло выпутываться из ситуации – желательно, не попрощаться с головой своей. И покуда все три письма лежали в одинаковом доступе для зрения, Монселе глядел на них в замешательстве и глубоких думах. Тяжело охоту провести на самого себя, и когда результат непременно в кратчайшие сроки должен быть представлен. Не оставалось времени провернуть собственную смерть, да чтобы убедительно это всё выглядело. Как никак – сие есть первая идея, которая может прийти каждому второму человеку, которому суждено встретиться с дилеммой уподобленной. Нынче придётся обеспечить куда боле бушующий мозговой шторм, дабы придумать обход контракта, в первую очередь, чтобы не оправдать ставку известной нам сущности.
– Мысли: «И что будем делать?»
– Не знаю, – ровно ответил герой наш.
Монселе мог свободно переговоры вести с пассажиром телом, – в частности, головы, – так как Хёна давно ушла руководить баром и оставила квартиру под ответственность наёмника. Мысли роились в голове Берсерка, словно стая саранчи, подчистую выедали они всяческую логику. Но один небольшой островок всё же находит место среди бушующей стихии мыслительной.
– Нужно выставить кого-то вместо себя, – констатировал седовласый наёмник.
Пауза оказалась недолгой, прежде чем в воздух сорвалась мысль, в экземпляре единичном представшая разумной и скорой на выделку. Тем не менее голова обрушилась вниз, покуда подбородком груди едва коснулась, и обозначила предугадываемую несуразность предстоящего исполнения. Глаза серые, редким сном крепким отрезвлённые, скрылись под тяжёлыми веками, и будто возраста прибавилось на лице уставшего, от последовательной абсурдности накидываемой, седовласого наёмника. А кто бы предсказать и смог, да и предположить посмел, что игры, кои всё больше выглядели не случайными и чужой волей сплетённые, утянут младого юношу в непроходимое болото, когда до противоположного берега, – нет иного выбора, – добраться смертельно необходимо.
– Мысли: «Хотел бы сказать, что это плохая идея. Если всё вскроется, Ортхакс применит санкции. И мы не уверены, что это будет».
Персиваль сидел за столом, разглядывал три листа бумаги. Это было особое задание от того, чьё имя хотелось произносить как можно реже. На двух листах были расписаны контракты от владельцев заводов Пош и Ферри, но на третьем – личная издёвка от Ортхакса:
«Посмотрим, как ты выкрутишься из этого, щенок. Надеюсь, ты не совершишь глупость. Хотя лично я поставил на твой проигрыш».
Оба контракта указывали на убийство одного единственного человека. Оного, кто мог совершить последние события в противостоянии промышленников. Но монета лежала всего одна, и бронзовая. Оба бизнесмена были весьма недовольны, что на врага работает неизвестный наёмник, и хотели его убрать. Всё бы ничего, но так уж сложилось, что этим наёмником был сам Персиваль. И теперь предстояло выпутываться из ситуации – желательно, не попрощаться с головой своей. И покуда все три письма лежали в одинаковом доступе для зрения, Монселе глядел на них в замешательстве и глубоких думах. Тяжело охоту провести на самого себя, и когда результат непременно в кратчайшие сроки должен быть представлен. Не оставалось времени провернуть собственную смерть, да чтобы убедительно это всё выглядело. Как никак – сие есть первая идея, которая может прийти каждому второму человеку, которому суждено встретиться с дилеммой уподобленной. Нынче придётся обеспечить куда боле бушующий мозговой шторм, дабы придумать обход контракта, в первую очередь, чтобы не оправдать ставку известной нам сущности.
– Мысли: «И что будем делать?»
– Не знаю, – ровно ответил герой наш.
Монселе мог свободно переговоры вести с пассажиром телом, – в частности, головы, – так как Хёна давно ушла руководить баром и оставила квартиру под ответственность наёмника. Мысли роились в голове Берсерка, словно стая саранчи, подчистую выедали они всяческую логику. Но один небольшой островок всё же находит место среди бушующей стихии мыслительной.
– Нужно выставить кого-то вместо себя, – констатировал седовласый наёмник.
Пауза оказалась недолгой, прежде чем в воздух сорвалась мысль, в экземпляре единичном представшая разумной и скорой на выделку. Тем не менее голова обрушилась вниз, покуда подбородком груди едва коснулась, и обозначила предугадываемую несуразность предстоящего исполнения. Глаза серые, редким сном крепким отрезвлённые, скрылись под тяжёлыми веками, и будто возраста прибавилось на лице уставшего, от последовательной абсурдности накидываемой, седовласого наёмника. А кто бы предсказать и смог, да и предположить посмел, что игры, кои всё больше выглядели не случайными и чужой волей сплетённые, утянут младого юношу в непроходимое болото, когда до противоположного берега, – нет иного выбора, – добраться смертельно необходимо.
– Мысли: «Хотел бы сказать, что это плохая идея. Если всё вскроется, Ортхакс применит санкции. И мы не уверены, что это будет».
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)