[Гранд Лайн, 6 путь] Лагуна.3-ий остров.

Даже обдал звуковой волной Персиваля, подарив массу мимолётных, но незабываемых, ощущений, пока рука, наконец, не соизволила выключить спасительный ключ, разрывая цепь. Всё стихло. Покамест лишь ощущение складывалось, что доски на судне стали скрипеть несколько сильнее даже от мимолётного вмешательства. Вероятно, местами могли расшататься гвозди, подвыпав из положенных мест. Теперь судно представляло собой, в голове совсем не корабела, ещё менее надёжное плавательное средство.
– Так, понятно, результат даже сильнее, чем я предполагал. Хотя бы экран, кажется, работает. В следующий раз придётся тестировать на каком-нибудь лафете или, даже лучше, станине. Нет, всё же у меня здесь ни достаточных инструментов, ни кого-нибудь, чтобы взялись за заказ.
Размышления о дальнейших действиях были прерваны стуком, какой Монселе уже слышал прежде, когда к его двери пригвоздили кортиком прошлый контракт. Но это ещё не всё. Тонкая, насколько удалось раздобыть, натянутая до предела нить, была присоединена к самодельной петарде, которую невозможно было рассмотреть извне. Дверь была едва-едва открыта, – если не знать сей конструкции, шансы заприметить были ничтожны. Сила удара кортика оттолкнула дверь, нитка дёрнула серный запал, передавший массу температуры в пороховой заряд, и три петарды одномоментно выдали громкий залп, распахивая таким импульсом дверь нараспашку.
– Попался! – Воскликнул герой.
Моментально обернулся на дверь, но уловил лишь край тени убегающего человека. Рванул к дверному проёму, Монселе принялся кричать в спину убегающего незнакомца. Всё же догонять его было бесполезно.
– Я тебя всё равно поймаю! Хватит мою мебель портить!
Очередной кортик в двери, их уже можно коллекционировать, оных уже даже два, и снова конверт. Поступая с конвертом, как и с его предыдущим родственником, Монселе устроился на своём кресле, срывая сургучную печать. Лист от Ортхакса тут же отправился в сторону, будучи смятым в неплотный шарик. Там никогда ничего важного, лишь издёвки. А вот сам контракт уже начинал будоражить с первых строк. Не своим содержанием, но местом отправления. Оно было с Авалона.
«Исполнитель, кем бы вы ни были, у меня для Вас есть просьба весьма деликатного характера. Всё дело в том, что моя семья Орлен ведёт давнюю вражду на политическом поприще с семьёй Труа. Хотя официально мы не можем выступать друг против друга, ряд действий всё же не может быть расценён иначе, как акт агрессии. Но, я не буду вас утруждать недавними событиями. Ваша задача заключается в одном из младших членов семьи Труа – Луи. Дело в том, что он недавно получил окольными путями офицерский чин в рядах Морского дозора. Разумеется, это придаёт всему семейству куда больший авторитет, чем можно было бы предполагать, учитывая, что первый же рост был настолько стремительным, и фактически без послужного списка. Само назначение и существование Луи Труа возносит всё семейство ожиданиями, что этот щенок поднимется дальше по карьерной лестнице и обеспечит своих прочными связями в высоких эшелонах.
Как несложно догадаться, Ваша задача этого не допустить. Моя семья хотела бы, чтобы столь наглый фрукт был исключён из политики. Идеальным состоянием было бы, чтобы Луи остался жив, но провалился настолько, чтобы его с позором выгнали из рядов Морского дозора.
В настоящий момент мы имеем информацию о патруле этого выскочки. Он пройдёт вслед за более крупным формированием кораблей на бриге.
Хоть это и мелковатое судно для Гранд Лайн, он достаточно прочный, чтобы противостоять превратностям погоды в тех водах.

Маршрут проложен мимо островов до о. Иония, где, по предположениям, они должны принять участие в недавних событиях. Уж сам план мне неизвестен.
Интересующий Вас корабль именуется как «Воля», и он остаётся на рейде у каждого встречного острова около недели. Я прикладываю Вам список стоянок с датами.
Я повторюсь, идеальным завершением контракта будет, если «Воля» утонет, а Луи Труа – останется жив.
С благодарностью, Иероним Орлен.»
В конверте действительно оставался список с днями стоянки брига. Задумавшись о том, где бы сверить дни, Персиваль начал рыться в ящиках возле стола, памятуя, что где-то там лежал карманный календарь. Вытащил проскобленную стопку бумаг размером с небольшой блокнотик и разметкой под дни, герой принялся рассчитывать нынешнюю дату. Всё же атмосфера на Лагуне не располагала к слежке за датами. Начался процесс по расчёту дней прибытия, проведённых на острове, чтобы определить, даже с небольшой погрешностью, нынешнюю дату. От факта страшного для контракта волосы могли бы задвигаться, если бы исполнителю контракта было важно чуть больше, чем цифра в договоре с Ортхаксом. Корабль уже находился где-то у острова и должен будет отчалить дальше через два-три дня. А значит – нужно срочно браться за дело. Во-первых, деньги. Во-вторых, приближение личной свободы, хотя бы условно. Бросил взгляд на кавардак, раскинувшийся по поверхности стола, и в голове загуляла лишь одна мысль, но реализоваться коей – было суждено лишь несколько позже. Первым делом предстояло определить объём работы. Так что, не раздумывая, седой герой отправился расспрашивать местных, видел ли кто-нибудь постороннее судно с флагом Морского дозора. К удивлению, но Кохкэхикьюмст, который, иногда складывалось впечатление такое, знал обо всём что происходит на острове, был не в курсе о кораблях, что не подходили близко к берегу. Всё же, его больше интересовало благополучие племени, а у него и там работы хватало. У этого юноши явно было не то что шило, копьё в известной локации. Наверняка из него в дальнейшем выйдет отличный вождь или старейшина, если прежде не найдёт свой финал где-нибудь на охоте за особо крупной тварью.
Но вот в поселении земледельцев уже кое-что было.
- Матушка Хенорке! – обратился Персиваль, когда на горизонте увидел лицо, что прежде уже имел не только удовольствие лицезреть, но и вполне даже мило общаться.
Сложно было сказать, почему эта немолодая упитанная женщина так любила, когда её именовали именно «матушка», но это явно значительно помогало дипломатии.
- О, Персиваль? Поесть пришёл? Проходи, мы почти корнеплоды сварили. А-то смотри, какой худой совсем. В прошлый раз ты на обед остаться не соизволил.
- Времени нет, матушка. Я по другому вопросу. Скажите, а не наблюдали ли вы в последнее время незнакомых кораблей?
- Больших долблёнок-то? Как же, видели. Мой старый начал было бегать, кричать: «Пираты! Это за мной!» - Ну, ты знаешь.
Мы, разумеется, не обратили по первой внимания на его бредни. Но потом детям стало интересно, и они проверили. Нагоняй они получили, разумеется, но про корабль рассказали. Мы посматривали в его сторону время от времени, но они просто стоят на месте и никого не трогают. Ну раз от нас им ничего не нужно, то пусть стоят. Море большое, всем лодкам места хватит. А ты почему расспрашиваешь?
- Да вот человека просят найти.

- Мысли: Разумеется, что только этот человек и должен выжить для большего эффекта, ей знать совсем не обязательно.
- И он должен был приплыть на этом корабле. Потерялся немного, ищут его.
- Мысли: Потерялся на политической арене, хотя ещё не до конца осознал это.
- А не подскажите, кто мог бы меня сводить, посмотреть на этот корабль, вдруг это действительно тот, что я ищу?
- Да, конечно. Вон там мальчишки, что в тот раз бегали. Они всё равно ничем не заняты.
- Премного благодарю.
Долго детей уговаривать не пришлось. Они и сами рады найти законный повод уйти на поиски приключений.
И путь оказался не таким уж и долгим. Всего в получасе, даже меньше, неспешного хода, пока малышня игрались с палками, представляя что это копья, в деревне такие игры не приветствуются, дети изображали охотников. Им сейчас не объяснить, что охота это не только копьё и добыча, но и скаптодон, что мог порвать половину охотничьей группы, если не всю.
На берегу уже все успокоились, показывая пальцем на далёкий корабль, стоящий на якоре.
- Всё, охотники. Вы молодцы, а теперь можете возвращаться в деревню, пока родители не начали вас искать.
С немного посмурневшими лицами от осознания, что игра не продолжится подольше, мальчишки повернули свои ноги в направлении деревни. Но не сделали они и десяти шагов, как один из детей возобновил игру, и вся команда со смехом бросилась обратно.
Но Персиваля теперь интересовал только корабль, что стоял чуть ближе линии горизонта.
- Далеко встали. Опасаются или ждут кого? Мачты две, осадка довольно глубокая. Не, это именно бриг. Пока сходится. – бубнил наёмник себе под нос, силясь рассмотреть цель получше. Без очков, что остались на борту бота, зрение было даже чуть лучше, хоть и без специального снаряжения вроде бинокля рассматривать было крайне неудобно и мало что видно.
Но, по всей видимости, бриг действительно стоял уже несколько дней и теперь просто дожидается часа отхода к следующему острову.
– Хорошо они так патруль осуществляют. Им уже скоро отбывать, а они даже на берег не сошли, чтобы удостовериться у местных, не видели ли те каких-нибудь пиратов. Но, мне же проще, а-то нашли бы мой бот, вопросы начали задавать. А раз они стоят на якоре и не двигаются, то пусть там и остаются.
– Мысли: Но на лодке придётся поплавать. Ни на чём крупном к нему не приблизиться.
Дальнейший план был прост, как устройство молотка. Но немаловажным нюансом являлся прототип, желательно собранный, что сейчас лежит на «Без якоря». Но если не слишком вдаваться в надёжность, то за день вполне можно будет собрать что-то сносное. И лодку бы найти. Но с этим будет проще простого. Взять попользоваться у местных. Спрос разрешения – опция, и при том весьма не обязательная. План был виден, и нужно было только закончить подготовку к нему. Проведя весь тот день и половину следующего, Монселе прилаживал все составные детали прототипа на один носитель. Так как сложно было точно сказать, насколько потока хватит от одного аккумулятора, а их создавать в глуши – удовольствие редкостное. Так что планировалось опробовать мощность и эффективность нового, неказистого и грубого приспособления уже в реальных боевых обстоятельствах. Риск? Безусловно.

Но и времени и желания уже не хватало, чтобы не опробовать, как покажет себя потенциальный звуковой пистолет. С наступлением сумерек, Монселе спустил свою шлюпку на воду. Увы, она была слишком громоздкой, чтобы не повышать риски обнаружения, даже в темноте, так что придётся сначала наведаться в ближайший рыболовный «причал», если это может таким считаться. Разумеется, островитяне любили добавить рыбы в свой рацион, просто её было сравнительно меньше, чем того, на чём специализировались деревни островитян. Да и как становилось видно за время пребывания на острове, косяки отплывают всё дальше от берега, так что и желающих ловить рыбу так же стало меньше в последнем поколении. В итоге сильно не факт, – если взять без спроса одноместную долблёнку, что кто-то вообще заметит недостачу. Темнота стремительно опускалась на небосвод, солнце даже не просто издали, – но и находясь уже за горизонтом, – продолжало дарить свои, уже небольшие, крупицы света. Время пришло. Оттолкнувшись веслом, Монселе направил нос своего каноэ в сторону брига. Видят ли его сейчас? Не факт. Дозорных, не в широком смысле, а простых, караульных, видно на вороном гнезде никого не было. Раз на последних лучах Солнца никто не начал копошиться на палубе. Общий маршрут движения составил около двух километров, на что пришлось потратить достаточно много времени. Казалось, ведь на одноместной лодке можно вполне развить скорость и в двенадцать километров в час. Но Монселе не был ни каякером, ни профессиональным гребцом. Можно сказать даже больше, что юноша вообще не умел толком грести веслом. Как выяснилось, чем легче плавательное средство, тем сильнее оно реагирует на волнение воды. Так что седовласый был вынужден подплывать к стоячему кораблю по зигзагообразной траектории, что здорово так увеличивало расстояние до искомой цели. Полная темнота оставила лишь один маяк на горизонте – сигнальные огни на палубе, где кипела жизнь. Людей даже отсюда было просто прекрасно слышно.
– Мысли: Дьявол. Вот почему я не сразу вспомнил уроки детства. Штатный экипаж брига, особенно морского дозора, составляет, в среднем, сто двадцать человек. Да, это вместе с матросами и абордажной группой, но пёс их знает, может этого Труа ещё и личная гвардия охраняет.
Хотя корабль был весьма не мал, четыреста тонн водоизмещения, две мачты: грот и фок, и около 20 мест для пушек только с этой стороны. А ещё ведь есть ретирадные и курсовые орудия. Если так подумать, то одного этого малыша, при штатной численности личного состава, более чем достаточно чтобы захватить о. Лагуна одним резким ударом. Стоило только подготовить почву при помощи пушечного залпа. А одному не слишком удачливому наёмнику предстояло что-то сделать с кораблём. В одиночку. Даже если это необстрелянные птенцы – придётся попотеть, чтобы самому там не кончиться. В голове на подобные тезисы роилось два факта: на борту находится потомок островной аристократии, и он под патронажем, корабль не просто так держали в состоянии «не мешайся, взрослые дяди сейчас сами разберутся». Но отступать было некуда. Контракт есть контракт, и его надлежало выполнить, и желательно – в точности. Бриг приближался всё ближе и уже даже закрывал своими габаритами линию горизонта, если бы её было сейчас видно. Когда долблёнка подплыла к борту и мягко ударилась об него, Монселе выпрыгнул из лодочки и ухватился за один из орнаментов по борту. Теперь предстояло добраться до окна в орудийный каземат, а там по устойчивой поверхности добраться до местного капитана.

Ползти было неудобно, а каждая оплошность грозила отправить наёмника в воду с жутким всплеском. Такое точно не пройдёт мимо внимания кого-либо из часовых. Если те не спят, разумеется. Но фонари на борту всё равно плохо светили до морской поверхности, так что пока можно считаться скрытным. Добравшись до окна в орудийный каземат, Монселе с силой толкнул ширму внутрь, так как пушка не была установлена в боевой порядок, и завалился внутрь, вытягивая себя руками. Ширма звучно вернулась в исходное положение, издав лёгкий стук о проём. Никого – во всяком случае, на первый взгляд. Тревогу пока не подняли, а значит – план идёт, как нужно. Для облегчения перемещения было решено внести ряд коррективов во внешний образ. Мало ли наёмников и пиратов носят рубашки? Довольно много, если подумать. А плащ-пальто королевского синего цвета? Уже значительно меньше. А если ещё учесть абсолютно седые волосы – так и совсем в лучшем случае парочка. Спрятав пальто у лафета пушки, через бойницу которой герой и проник на корабль, разумеется, предварительно достав и пистолет, и звуковой прототип, герой поискал какую-нибудь тряпку, чтобы скрыть под ней свои волосы и, возможно, лицо, если длины хватит. Небольшой кусок ткани был выбран в виде чьего-то костюма дозорного. Он аккурат удобно состоял из белого цвета, и никто не сможет с точностью утверждать, что волосы под повязкой так же были белыми. Если вообще увидит что-то. Взяв в руки тельник, уже высохший, если его пытались простирнуть, наёмник обернул одежду вокруг головы таким образом, что прорезь для глаз формировалась за счёт горловины, а обернув рубаху вокруг шеи, удалось завязать достаточно прочный узел, чтобы маска не слетала. Выглядывая из-за каждого угла, наш герой подходил к единственной двери, ведущей из данного гандека куда-то наружу. Прислушавшись к шуму за дверью, наёмник пришёл к выводу, что с той стороны так же никого. Аккуратно открыл новый путь, Монселе прошмыгнул в небольшой проём, достаточный чтобы войти, и аккуратно закрыл дверь обратно. В новом помещении было довольно темно, и лишь мерные дыхания множества лиц спящих тонко намекали на то, что место было выбрано хуже некуда. Это была кают-кампания. Сквозь темноту, Монселе мог разглядеть лишь то, что гамаки, лежанки и какие-никакие кровати были упакованы настолько плотно, сколько вообще позволяло место. Первые несколько секунд сосредоточенность позволяла не замечать аромат множества спящих людей, а запах стоял что надо. Дозорный ты или пират, но на судне мыться не только, по большому счёту, негде, но и некогда. Может только в чистый четверг, но как назло, сегодня по календарю была среда. Пригнувшись и стараясь делать шаги как можно тише и незаметнее, герой обратился в рысь и принялся перебираться на другую сторону, где должен был находиться подъём на верхние палубы.
Шаг за шагом, метр за метром, дверь приближалась с пугающей скоростью, но, тем не менее, с завидным постоянством. Пока всё не пошло наперекосяк. Если бы в данный момент все спали, то задетую бутылку никто бы и не заметил, но четыре дозорных сидели в углу и под светом тусклой лампы перекидывались картами едва слышно, лёжа на своих кроватях и гамаках.
– Э! – Громким шёпотом отозвался, по всей видимости, старший из неспящих – Это кто там не спит? А ну, подкрути лампу.

Один из дозорных спешно выкрутил питание лампы на более яркий свет и осветил всё пространство казармы. Тут спало человек шестьдесят, не меньше. Но для уверенности пусть будет семьдесят. И где-то в столь обидной дальности от двери замер Монселе. Добежать – не успеет, стрелять – нет смысла.
– Нарушитель!
Громкая глотка матроса прервала секундное, но всё ещё столь нелепое, молчание. Дозорный бежал доложить о происходящем. Он и сам был не слишком в курсе, но на нижних палубах начался шум, и ему в любом случае должно рассказать недавно назначенному офицеру. Это был его первый патруль, поэтому с целью максимальной безопасности всем было приказано оставаться на корабле. Данные воды находились под эгидой ситибукая, хоть имя конкретного матрос не знал. Ему и без того много чего стоило помнить. Кажется, он был светловолосым, но это вся информация, что задержалась в голове.
– Капитан! – Ворвался матрос в капитанскую каюту – На нижних палубах что-то происходит! Оттуда страшный гомон доносится.
– Не обращай внимания. – Сквозь сон пробубнил капитан.
Монселе с силой отбивался от нападающих толп дозорных. Но конкретно у этих не было с собой хотя бы какого-нибудь оружия. Многие пытались пробиться к двери и объявить караул, но герой тоже туда стремился, а в общей давке это было не так-то и просто. К удивлению всех, то, что Монселе был один, даже сыграло на руку. Едва проснувшиеся дозорные мешали как соседям, так и самим себе. Паника набирала обороты.
– Капитан, проснитесь. Снизу кричали «Нарушитель»! Срочно командуйте подъём!
За дерзость приказывать капитану матрос получил оплеуху, но Луи Труа всё же поднялся с кровати.
– Да как ты смеешь…
Персиваль уже успел превратиться в комок злобы, досады и агрессии, размахивая мечом, себя не помня и пробираясь сквозь толпу к двери, словно коса сквозь траву. Матросы мешали сами себе, оказавшись в панике, они не могли слаженно хотя бы открыть дверь. Это были не просто необстрелянные юнцы. Многих, из собравшихся, можно было даже назвать детьми, да ещё и едва завербованными. Этот корабль действительно был не более чем театром, нужным для демонстрации успешного патруля, от которого спрятались все мелкие пираты. Когда герой уже мог дотянуться и коснуться двери, один взмах сабли, что всё это время ещё и была напитана силой разрушения Бьёде, открыла прямой путь.
– Как же вы меня…
Прототип нового оружия оказался в руке героя, когда тот нажал на кнопку, что заменяла обычный спусковой механизм. Электрическая цепь замкнулась. Электроны устремились по проводникам в камеру с кристаллами. Рассчитанная и собранная система из вибрирующих кристаллических пластинок начала оживать, наполняя изолированную от внешних проявлений камеру мерным гулом, и в следующую секунду весь этот поток звука устремился через динамик, усиливающий звучание многократно.
Волны звука полетели сквозь комнату, заставляя всех, кто оказался в эпицентре, хвататься за головы, закрывать свои вибрирующие глаза и падать на землю, чувствуя как резонанс в их телах уже испытывали необычные перегрузки. Капилляры и вены начали от вибрации лопаться и выпускать кровь в те места, где её быть не положено. Стеклянные бутылки, содержимое которых оставалось неизвестным, но запаха алкоголя в помещении не стояло, начали вибрировать и взрываться градом из осколков, словно импровизированные гранаты.
Смертей это не принесло, но было крайне эффектно, рассекая кожу и пуская кровь.

От неожиданности люди падали на колени, хватаясь за то, что у кого больше болит, приостанавливая погоню. Монселе вынырнул из каюты и закрыл дверь, как заправский джентльмен.
– Как это могло произойти? – Луи возмущался, но уже успел накинуть на себя плащ дозорного.
– Мы не знаем, к кораблю никто не подплывал, это точно.
– Но не мог же он просто из воздуха материализоваться! Я выпишу розги всем, кто стоял сегодня в карауле!
– Но вы же сам сказали, что, так как на рассвете мы выдвигаемся, на палубе останется только трое деж…
Луи повернулся к своему подчинённому, угрожая пальцем.
– Ты смеешь мне перечить? Ты хоть знаешь, кто моя родня? А кто мне покровительствует? Вот и подбирай слова, прежде чем болтаешь здесь. Этот патруль должен был пройти без единой задоринки! А теперь что? Наверняка там просто драка, так что нам нужно будет лишь утихомирить бунт.
Закончил отчитывать дозорного-новобранца, капитан открыл дверь своей каюты, видя, что на палубе что-то происходит.
Монселе взбежал по лестнице, пока за ним вереницей тянулись люди, ещё не определившиеся, что конкретно они будут с ним делать. Толи мимо пробегать, – но зачем тогда преследовать? Либо остановить и скрутить пытались. В общей сумме не сработанные дозорные мешали скорее себе, чем наёмнику. Выбежав на верхнюю палубу, Персиваль перевёл всю свою силу Бьёде, что питала уже окровавленный клинок и пеппербокс, где ещё ни одной пули отстреляно не было, а кровь от разбитых висков уже была, в ногу, а если точнее – в один удар ногой. Прямой пинок пришёлся по ближайшей цели в верхнюю часть груди. Такой удар в принципе может повалить человека, а будучи усиленным идеей разрушения материальной – увлекла за собой всей толпой вниз. Брошенный взгляд в сторону встретился глазами особого дозорного, что стоял, выпучившись на произошедшее событие, с плащом офицера на плечах.
– Эй, а-ну стой! – Взревел Монселе, направляясь к своей цели.
Но капитан дожидаться не стал. Собрав всю волю в кулак, он побежал к противоположной стороне от наёмника, намереваясь разорвать дистанцию. Но холёный аристократ, что и жизни за дворцом не видел, был не чета быстрому инженеру. Когда Монселе настиг капитана, то список дальнейших действий был очевиден. Взяв сопротивляющегося, герой изо всех сил срубил ванты настолько высоко, насколько могла дотянуться сабля, и позволил первому хвосту упасть на голову офицера. Следующий удар уже перерубил их у самих юферсов, освобождая второй конец импровизированной сети, запутывая офицера словно паук и резким броском отправляя того в шлюпку. Удар саблей и выстрел произошли одновременно, от чего канаты, удерживающие шлюпку в верхнем положении, оказались обрезаны и более не могли выполнять свои функции.
Шлюпка с недоумевающим офицером рухнула в воду. На всё ушло около десяти секунд, чтобы волна оставшихся матросов наконец поднялась на палубу, сжимая кто какое оружие горазд. В общей сумме их было не более шестидесяти, – оставшиеся либо корчились в кают-кампании, или уже с прапрапрадедами обсуждают свои потерянные жизни. Наведённый на толпу пистолет заставил всех остановиться в секундной нерешительности, но и этого было достаточно.
– Идиоты. Вы думаете, что загнали меня в угол? Это вы все со мной на одном корабле заперты.
Глаза Монселе налились золотым цветом, достаточно ярким, чтобы слегка шокировать собравшихся и лишить их ещё половины капли воли к победе. Пришло время для настоящей резни, где уже не было шансов ненароком убить цель и скомпрометировать чистую работу.

А никого из оставшихся на судне, всё равно, оставлять живых плана не было. Пробиваясь сквозь нестройные ряды плохо организованных «дозорных», Монселе двигался обратно на нижние палубы. Был лишь один эффективный способ утопить корабль одним махом. Взорвать склад пороха. Тривиально? Да. Заезжено? Ещё как. Но что ещё можно сделать, если на твоём корабле пушки противопоказанны. Такая масса просто проломит борт и утопит бот. Не, нужно по старинке. Примерно представляя себе устройство военного корабля, Монселе прошёл к прочной двери. Это было не скрыть, так как дерево даже визуально было толще, чем где-либо ещё здесь, в довесок старательно окованное сталью. Щелчок за спиной. Выстрел.
Пеппербокс и выучка оказались сильнее мушкета.
– Мысли: Кто-то нашёл настоящее оружие? Становится всё интереснее.
Схватил со стены масляную лампу, и оная тут же отправилась в полёт, врезаясь в дверь и разбрызгивая масло из резервуара, а не погасший огонь – тут же превратил эти лужицы в очаг возгорания. Теперь оставалось самое важное – драпать. Персиваль на всех порах спустился по лестнице, толком не обращая внимания на редких встречных голов, что, вроде как, и пытались противостоять наёмнику, но всё же не обладали душевной стойкостью для этого.
– Мысли: А ведь будь они хоть на толику организованней, мне наверняка была бы крышка.
Старое место входа стремительно приближалось, когда сзади кто-то начал кричать.
– Пожар! У порохового склада пожар!
Но героя это уже не останавливало. Каждая секунда была на счету. Пробежав по виденным помещениям только в обратном порядке, бедные дозорные всё ещё не пришли в себя, герой вытащил своё пальто, с силой дёрнул верёвку, что натягивала защиту бойницу изнутри, и прыгнул в просвет ещё до того, как деревяшка встала на своё место. Сзади раздались шаги и звук выбивания двери.
Но Монселе уже прыгнул в воду. Оставалось только найти во всём этом долблёнку, чтобы не грести руками до берега. Но, благо, совсем скоро здесь будет очень ярко. Нырнул в воду, и время отсчитало последние секунды жизни корабля. Огонь уже проел себе путь внутрь крюйт-камеры, перепрыгивая на бочки. И едва жар добрался в достаточном количестве до горючей смеси. Взрыв разбросал огромное количество досок и щепок по округе. Если офицер был не полный псих – он не стал возвращаться на корабль.
Дальнейшие два дня Персиваль вновь провёл в кропотливой работе, учитывая все нюансы боевого применения своего нового оружия. До героя даже докатывались слухи, что офицера морского дозора видели на пляже, наблюдающим за гибелью вверенного корабля с новобранцами.
Доходили слухи, что ушедшая вперёд группа вернулась за ним и увезла с острова. Ситуация оставалась крайне занятной. Вряд ли кто-то станет обращать на произошедшее пристальное внимание, всё же живых свидетелей не осталось, а любые аргументы Луи Труа будут в ходе расследования рассматриваться как оправдания, или хотя бы попытки совершить оные. Но, во многом, он был сам виновен в своих невзгодах. Получив офицерское звание, он счёл, что теперь-то его жизнь точно наладится. Связи, офицерское жалование, эмансипация от своей семьи. Но как это часто бывает, человек, что метит на высокий пост, задумываясь о преференциях оных, лишь тратит время на удержание своей кормушки, пренебрегая своими прямыми обязательствами. Так что можно считать, что Персиваль, несколько неоправданной ценой, разумеется, произвёл небольшую чистку среди бесполезных офицеров. Да, он знал про существование и жестоких дозорных, и продажных дозорных, но безответственных – это самый бич системы.

Из подобных философских вопросов герой был выдернут стуком в окно на корме судна.
– Спрайт, ты забыл, с какой стороны тебе нужно заходить на посадку?
Возмутился отвлечённый от гипнотизирования пистолета, пока мозг уже начал отдыхать от работы. Но, открыв окно на корма, беловолосый наёмник не увидел серебристую птицу-гром. Вместо неё сидел почтальон-альбатрос с письмом в клюве. Забрал конверт из хватки птицы, Монселе принялся открывать корреспонденцию. Но птица не улетала.
– Чего тебе?
Альбатрос проявил чудеса сообразительности и клювом показал на сумку для оплаты.
– Ты этот штепсель видишь?
На одном из углов стояла печать, символизирующая, что отправитель полностью погасил услуги почтальона. Поведение птицы резко изменилось. Она стала кричать, возмущаясь человеческой наблюдательности, после чего клюнула стекло уже закрытого окна и вылетела восвояси.
«Уважаемый наёмник. До нас уже дошли сведения о прискорбном событии на о. Лагуна. Целый патрульный бриг был уничтожен группой неизвестных, а подающий надежды перспективный офицер запятнал свою честь бегством с корабля и был разжалован из рядов морского дозора. Вы справились просто замечательно, ваш гонорар уже должен был быть вам направлен. А теперь извиняюсь, мне нужно потренироваться в политической язвительности. Этот навык крайне важен для насмешек над униженным противником и требует постоянной практики. В случае необходимости мы снова обратимся к Вам, Беспощадный.
С уважением, глава семьи и дома,
Минкл Орлен»
– Мысли: Минкл? Заказчик был Иероним. Но это мелочь, главное, что не начинают вилять и искать повод не платить. Но вот «Беспощадный»? Он точно ко мне обращался? Или меня уже успели окрестить прозвищем на просторах жизни наёмника. А что, как таковой неплохо. Иметь прозвище. Такие символы в торговле-то неплохо работают, а среди наёмников. Помнится, одно время самым успешным считался Мёртвый пул. Возможно, и мне стоит обзавестись таким себе товарным знаком. Если хорошенько поработать над репутацией, создать узнаваемый образ. Какой-нибудь символ. И тогда репутация сама может начать работать на меня, облегчая выполнение контрактов. А там и свободу получить будет проще. Выйти из бизнеса, а за это время накопить на безбедную старость. Звучит как план. Нужно будет поразмыслить об этом на досуге.
Но и что же, дело разрешилось как нельзя лучше. Семья Труа выступала несколько раз против семьи Монселе, но эти конфликты сейчас не слишком важны для героя. Впрочем, это не отменяло того факта, что к этим людям всё ещё сохранялось прохладное отношение. О семействе Орлен мало что хранилось в воспоминаниях. Возможно от того, что эти не были активными участниками мировой торговли и состязались с Труа исключительно на почве политических интриг. Но теперь было известно точно, наёмник обзавёлся условным союзником и при необходимости вполне мог бы воспользоваться их покровительством. Нужно будет только заранее перепроверить, каковы их активы и не выйдет ли такой мимолётный союз «на один день» боком.

Лёгкое задание (B).

Нитка и иголка, в общей массе случаев, были редкими союзниками инженера. Разумеется, время от времени с образом жизни таким приходится штопать свою одежду и стараться так, чтобы получилось как можно незаметнее. Но сейчас к этой банде присоединилось ещё и шило.
Выторговал на различный хлам пару кусков неплохой кожи у деревни охотников, Монселе сидел и старательно делал в ней ряды дырок, дабы, наконец, упаковать драгоценный лот в чехол. Работа шла не слишком хорошо – за неимением нормального мыла шило проходило сквозь кожу тяжело, но упорство и желание получить лишних средств, для нормальной жизни на приличном острове, и заявить о себе в кругах коллекционеров старины, пока одерживали верх над куском неподатливым когда-то живого покрова животного.
– Давай же, зараза. Обещаю, на следующем острове куплю нормальный точильный камень, если ты сейчас пробьёшь ещё два десятка дырок! – Кряхтел недокожевник, натягивал кожу на толстую иглу – Ай!
Шило резко выскочило с другой стороны полотна и легко, но болезненно, укололо палец инженера.
– Ах ж ты…
Возмущению не было предела, вплоть до того, чтобы в сердцах прострелить отверстия. Но все понимали из собравшихся, – то бишь одного, – участников занятия незамысловатого, с которым управится всяк, кто усидчивостью обладает, что это будет преждевременная мера, чтобы начать искать новый кусок кожи по дешёвке. Однако размышления о том, как бы ещё поиздеваться с материалом, кроме как старым шилом, настигали голову в попытке призвать к смирению и терпению. Постепенно мысли пластичные и вовсе сошли до обсуждения с самим собой оценки прошлого «Без якоря». Чем люди, на корабле раньше пребывающие, занимались? Варан, мечи, шило. Купцы-скоморохи на море? Не перескакивание в пространстве внутричерепном с темы на тему отвлекло белобрысого наёмника, но стук в дверь. Рефлекторно Персиваль выскочил в коридор, с пистолетом наготове, чтобы хоть так поквитаться с паршивцем, кой доставляет здесь кортиками конверты с контрактами. А по пути сшиб кого-то, не разобрав, вглядываясь в коридор. Шагов не было. А вот кряхтение – да. Только сейчас Монселе осознал, что стуков было несколько, а пришелец – и не думал сбегать.
– Ох-ох-ох – Раздался несколько наигранный, но бодрый смех – А вы юноша, бойкий. Не врали про Вас.
Герой повернулся к незнакомцу, что будто сошёл с картины про старых натуралистов в их панамах и костюмах цвета хаки. Серый взгляд скользнул с головы и до пола, проводили скудный анализ, как скоро следует закрыть дверь пред лицом явившегося, но нежданного, гостя на своём, черт бы побрал, корабле, на кой чья-то нога вступила без разрешения. Тем не менее всё на тех же задворках самосознания ощущение непонятное покалывало и настаивало выслушать Незнакомца. На спине у немолодого мужчина с напомаженными и загнутыми усами красовался тяжёлый ранец, набитый всевозможным хламом.
– А ты ещё кто такой?
Удивление было искренним. Обычно героя тревожили только никто, или Спрайт. Но последний – заявляет о себе много раньше, едва приземляясь на палубу, будто говоря: «Я дома!»
– О, позвольте представиться – Груз у мужчины был весьма тяжёлый, и встать он без помощи пытался, но не мог – Моё имя – Джордж Буль, я известный на весь мир криптоботаник!
Разумеется, в голове не промелькнуло у мужчины, что он известный на весь мир криптоботаник, однако при условии, что криптоботаника, наряду с криптозоологией, наукой не признаётся, только в том случае, что в мире только он и его мать. Хотя, делая скидку на возраст – только он.
– Так, и чего тебе нужно?
– О, это очень просто. Я прибыл на Лагуну, так как здесь, по слухам, обитает один неизвестный науке вид растения. По общему мнению таких растений существовать не может, но я уверен, что оно есть. Я говорю про лианопс шипастый! Вы представляете? Этот редкий вид растений наверняка растёт на Лагуне.
– Как интересно. Моя роль какая?
– Мысли: «Не торопись, дай ему выговориться» Я такими темпами как он стану.