[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.

Мускулатура Тамура резко напряглась, напитываясь непонятно откуда взявшейся энергией. Хоть то и не было полностью безопасно, но растворившийся в крови аргон стал допингом для подопытного. Тем самым сие позволило, – и без того крепким, – мышцам пересилить прочность верёвок на запястьях.
Герой не ожидал такого поворота событий, и среагировать вовремя не успел, прежде чем укреплённая яростью и волей рука схватила его одежду, намереваясь прервать эксперимент варварским избиением лица экспериментатора. Тамур едва не умудрился опрокинуть Инквизитора, но Персиваль машинально скопировал ещё один газ. Его было много, так что на его стороне была теория вероятности. Новый газ, без чёткого представления последствий, наполнил дыхательные пути нападавшего, тотчас и усвоился. Голова вождя закружилась, а сознание – стало меркнуть. Да, азота в воздухе самая большая доля, но не в тех случаях, когда он, – чистый, – наполняет лёгкие, даруя щедрый эффект наркотического опьянения. В копилку результата стоит и добавить, что кровь уже представляла собой коктейль какой угодно, но только не смесь здорового человека. Руки ослабли, а взгляд потерял концентрацию, когда мир закружился перед глазами Тамура, прежде чем он осел на землю. Моселе перестал контролировать силы, возвращая привычный вид, насколько он мог быть таковым без повседневного пальто. Вождь лежал на земле, покамест вдыхал жадно воздух свежий и смотрел на Персиваля злобно, но без прежней ярости. Словно опыт прочистил тому мозг и смыл все лишние эмоции.
– Ты хочешь, чтобы я увёл курганов обратно в пустоши. Но какой в этом смысл? – Тихо заговорил Тамур.
Оба мужчины поднялись на ноги, медленно, словно ожидая подвоха с другой стороны.
– Какой смысл? Я разделался с вашими мамонтами. Убил ледяного змея. Что у вас осталось? Пеший штурм? Или будете атаковать собачьими упряжками? Если они у вас есть, – ровно предполагал седой наёмник.
– Я поклялся норскийцам помочь в этой войне.
– Очнись! – Герой попытался достучаться до собеседника, голос слегка повышая – Вы уже стали авангардом их армии. Норска не станут рисковать регулярной армией, чтобы спасать ваши жизни. Ты сделал курганов их мясным щитом, на который кислевиты должны потратить пули. Твоему народу была обещана неприкосновенная земля. Но кому она достанется, если твоего народа не станет?
Взгляд вождя потух, когда ему не оставалось ничего, кроме как признать тот факт. Он уже давно думал о том же, но словно боялся признаться сам себе, что ведёт людей к неминуемой гибели.
– Норска предали твоё доверие уже давно. Ты не обязан держать клятву перед лжецами. Да, они всегда держат своё слово. Но и поднаторели в том, чтобы иметь достаточно лазеек.
Повисла тяжёлая тишина, пока Тамур обдумывал всё сказанное.

Персиваль с вождём стояли снаружи отдалённой лачуги, что служила пленнику местом содержания, пока кочевник задумчиво смотрел в сторону лагеря курганов.
– Я уведу своих людей. Мы более не станем ввязываться в конфликт королевств. Возможно, тем я обрекаю курганов на вымирание. Но на смерть я их вести не хочу, – говорил Тамур.
– Так будет лучше. Пусть королевства разбираются между собой. Но это не ваша война, – буднично отвечал Инквизитор.
– Ты сильный боец, Персиваль Монселе. Но не забывай, что нельзя взваливать на себя слишком многое. Один человек – это не армия.
Тамур уже принялся рассекать толщу снега, отдаляясь под взглядами недоумевающих стрельцов.
– Но что, если этот человек – я? – Негромко договорил седой логист.
Наёмник и вождь улыбнулись друг другу, обмениваясь взглядом в последний раз. В лучшем случае, это их последняя встреча.
– Ну что. Ты доволен?
– Мысли: «Вполне. Признаться, я опасался, что ты будешь менее гуманным».
– Мы же договорились, что я буду прислушиваться к твоим советам.

Среднее задание [M].

Ранее морозное утро приветствовало наёмника нещадными лучами солнца, что падали на безмятежное лицо и вынуждали Монселе морщиться как от незапланированно раннего пробуждения, так и от факта отсутствия гардин на окнах выделенного жилища. К исходу дня прошедшего поступили сообщения от наблюдателей, что в одну канву утверждали о снятии лагеря курганов, и начавшемся их отходе. Армия королевства Кислев неожиданно получила огромное пространство для манёвра, а посему лагерный шум не позволил Инквизитору просто перевернуться и попытаться ухватиться за остатки сна. Их словно корова слизала. Держался за гудящую от незапланированного пробуждения, седой герой поднялся со скромной кровати и поглядел в узкое горизонтальное окно над уровнем грунта. Гадал, какова вероятность, что Безъякорного уже освободили и оттащили в порт Эренграда, как того обещал Ральча. Людей он точно отправил с тем поручением. А как дальше будет – терялось в неопределённости хаоса военного времени. Но раз уж проснулся, то лишнего времени тратить – не было смысла. Поднялся наёмник с налёжанного места и натянул красный подбитый кафтан, ведь без защиты одеяла с гусиным пухом мороз кусал до костей, и даром что седовласый и сам был, фактически, газом.
Так и на улице оказался, где наёмник обнаружил себя в эпицентре общих сборов. Гуляй-город тщательно складывался и превращался в обоз телег, которые на санях совсем скоро двинутся к намеченной цели, если в разборки Кислева и Норски, разумеется, не вмешается Королевство Праг. До сих пор оное хранит горделивое молчание в ожидании, что противники выпустят друг другу достаточно крови, дабы разделаться с ними одним резким ударом. День обещал выдаться долгим, а потому наёмник направился к единственному человеку, кто мог бы уберечь от повседневной рутины и какой-либо заказ выдать на важную работу. Боярина, как и ожидалось, удалось найти в самой глуби приготовлений, где командирским голосом он раздавал указания солдатам.
– Погляжу, приготовления идут полным ходом, – констатировал наёмник.
И поправлял меховую шапку на челе, что намеревалась то и дело сползти на глаза.
– Не без твоих хлопот. Я до последнего сомневался, что идея с Тамуром выгорит. Но теперь, когда курганы не стоят у нас на пути, фактически открылась дорога до самого Норска. Но боюсь, что тебе этого увидеть не удастся.
Персиваль сощурил глаза, не до конца понимая смысл, что боярин вложил в те слова.
– Не бойся – Тяжёлая, словно медвежья лапа, рука упала на плечо наёмника – Тебя пригласили на аудиенцию к её величеству царице Катерине. Видимо, ей и самой стало любопытно, кто умудрился разрубить этот узел на фронте. А вот, к слову, и за тобой прибыли.
Перевёл взгляд герой вслед за глазами боярина, где на горизонте ехали сани с людьми в чёрных кафтанах, и на бортах висели три собачьих головы.
– Почётный эскорт, если можно так сказать. Чекисты её величества сопровождают или видных гостей. Или самых опасных преступников.
– И к кому отношусь я? – Уточнил Инквизитор.
– Тебе видней, Персиваль. Тебе видней.
Сани, с тройкой запряжённой, стремительно приближались к расположению армии и останавливались на определённой дистанции, словно подвоха ожидали. И молча приглашали, – иль приказывали, – чужеземцу пройти с ними. По суровым лицам было очевидно как их отношение, так и то, что споров мóлодцы эти терпеть не привыкли.

Кислев был воистину поражающим, – в особенности, для региона, где он располагался, – городом.

Плотная застройка высокими домами, множество украшательств, – преимущественно, в домах зажиточных, – и обилие символики. Причём, последнее нередко с религиозным подтекстом. Люди украшали дома символами, фигурами, резьбой, и посвящено всё было священному животному Урсуса – медведю. Сани стремглав мчались по широким мощеным улицам и приближались к центру города, где над всем пейзажем возвышался величественный Ледяной дворец, что соседствовал с Великим храмом медвежьего бога. Запряжённая тройка въехала в дворцовый комплекс без заминок, когда привратники, закованные в ламеллярную броню, с тяжёлыми алебардами не стали чинить препятствий прибывшим, молча и буднично пропуская их. Другим же, – даже боярам, о чём свидетельствовали дорогие ткани в одеждах, – подобного не позволялось.
Факт тот несколько удивил Персиваля. Когда он ещё изучал политические устройства, царь Борис только начинал свои реформы по отдалению бояр от власти и консолидации всех рычагов в руках самодержца. А опорой ему служил корпус назначаемых придворных, что делало власть куда как менее непредсказуемой. И дочь его Катерина, по всей видимости, приняла тот же вектор в политике. Но по виденной жизни героем было прозрачно, что хоть на передовой Кислев и ощущал определённую уверенность – в самой столице было не совсем тихо. Новая религия шагала по городу, попирая веру в Великого Медведя. И когда пожар разгорится с невероятным жаром, что весь остров потеплеет, то встанет вопрос к войне старого жречества и Ортодоксии, – местного варианта самой распространённой религии, что пустила корни едва ли не во все острова как четырёх морей, так и Гранд Лайна.
Едва не насильно героя вытолкали из саней, когда транспорт остановился у входных врат Ледяного дворца. Хоть касаний и не было, чекисты не давали шансов усомниться, что Персиваля доставят к царице в том или ином виде, а потому – лучше сам шагай. Были ли они в состоянии реализовать те угрозы невысказанные? Право дело, выглядели они куда более грозно, чем юноша тот, коего имел неосторожность убить наёмник. А их перначи обещали весёлое путешествие по всем холмам боли.

Инквизитор уверенно ступал по деревянному полу, покуда приближался к тронному залу. Кремлёвская дружина стояла едва ли не на каждом углу. Покой властительницы охраняли. Провожали гордым молчанием и цепкими глазами всю процессию. Наконец, последние врата отворились, и перед Инквизитором предстал тронный зал одного из трёх великих королевств Фрельйорда. В конце длинного помещения, богато украшенного и увешанного знамёнами, на троне восседала молодая девушка в синих, как зимнее небо, царских одеяниях, а на голове её – возвышалась высокая шапка с тремя серебристыми лепестками, формирующими образ короны.
– Персиваль Монселе, наёмник и…
– Мы все хорошо знаем, кто перед нами, Игорь – Раздался холодный, как лёд, голос царицы, от которого все присутствующие будто поёжились – Человек, которого мы ждали, но который причинил столько неудобств.
Чекисты подвели Монселе к трону на почтительное расстояние. Вблизи он ещё больше походил на ледяной. Но то маловероятно было. В помещении ведь поддерживалась вполне приемлемая температура воздуха.
– Человек, что прибытием своим оскорбил медвежьих всадников. Присоединился к нашим врагам. Убил всю роту стрельцов, оставив одного человека в живых. И в довесок ко всему убил одного из моих чекистов.
Слушал все те обвинения герой и уверен не был, как реагировать, но то скрывалось почти за непроницаемой маской придворного безразличия и чопорности. В кои-то веки былые навыки могли пригодиться не только перед зеркалом.

– Ваше ледяное высочество! – Раздался голос из придворных, что расположились по обе стороны от центрального хода к трону – Этот человек – преступник, и должен быть казнён!
– Если позволите, Ваше благородие – Монселе сделал шаг вперёд, чем вызвал несколько неуверенных вздохов и порицающих цоканий среди придворных. Но совершил элегантный реверанс, какому обучали на уроках этикета в детстве – То не все мои заслуги, что вы перечислили.
Недовольный ропот нарастал, когда чужак осмелился не просто взять слово, которого не давали, но и имел наглость дерзнуть.
– Но помимо тех хлопот, что я причинил по незнанию, когда моя изначальная цель стала мне известна, я принёс вашей армии немалую пользу. Мною был убит тан Хьяль, что руководил войском курганов. Мною был захвачен и убеждён позже выйти из войны вождь народа курганов Тамур. От моей сабли пал ледяной змей, что представлял угрозу для вашего войска. И теперь ничто не стоит на вашем пути к самому сердцу королевства Норска.
Инквизитор стоял уверенно на своём, – даже немного заносчиво, – но та выходка не только не впечатлила царицу, но хотя бы не вызвала её явного раздражения.
– Потому мы сейчас и говорим. Наёмник. А ты ещё не болтаешься в петле за свои проступки. Я казнила людей и куда за меньшее.
Катерина совершила едва заметный па тонкой рукой, кожа на которой блестела, словно соткана была изо льда или шёлка. Чекисты того и дожидались. Двое мужей одновременно ударили Монселе по ногам под колени, вынудили встать в позу куда как более покорную и удерживали руки наёмника. Воле вооружения они были обучены. По всей видимости, не все, но те немногие – составляли особое сословие. Бесконечно преданных и исполнительных псов госпожи. Царица же встала с трона, снизойдя по ступеням вниз к наёмнику. Фигура её была холодна, но во время то же и грациозна, словно танец снега в порывах ветра.
– Ты совершил множество преступлений против королевства Кислев. Но ты оказал, однако, немалое влияние на ход военных действий. Ни то, ни другое нельзя оставлять без внимания.
Кисть царицы спустилась в один уровень с лицом Монселе, и схватила она за челюсть юношу. Вынудила смотреть его прямиком в глаза свои.
– Я дарую тебе свою милость. Вместе с тем обязую и впредь верно служить моему Ледяному двору. И тогда ты заслужишь мою благосклонность и моё прощение. Встань, наёмник.
Почему-то род занятий юноши прозвучал как, в некоторой степени, оскорбление. Но ищейки царицы разжали хватку, позволили Персивалю исполнить волю владычицы этой части острова. Стоять на коленях Инквизитору не слишком хотелось, так что приказ совпал с желанием седовласого героя, а значит – причин выказывать неподчинение не было. Если не считать, что этикет бы такого и не одобрил.
– Твой работодатель представлял тебя как способного инженера и конструктора машин. Такова моя воля. Тебе будут даны все необходимые ресурсы, а также люди из Кузнецкой слободы. Как ты и сказал, ничто не стоит между моей законной властью и самозванным королевством Норска. И ты изготовишь боевую машину, что будет способна сломить их защиту стен. Но к тебе будет приставлен надзиратель. Он встретит тебя у выхода из зала. А теперь прочь с моих глаз, пока я не одумалась.

– Мысли: «Это было странно». Нисколько. Это театр для придворных. Она не может просто сказать, что принимает наши ошибки и поставить задачу. Это будет признаком слабости. «Наши ошибки?» Не придирайся к словам.
Покинул тронный зал, выдохнул герой, хоть и был уверен, что за первые поступки свои на острове ему кара не полагается. Аура властности вокруг царицы повлияла и на него. Но не тем животным страхом, который всё ещё проклёвывался в общении с Ортхаксом. Но каким-то благоговением.
– Так, значит, ты и есть тот самый Беспощадный Персиваль? – Женский голос раздался из-за границ сосредоточенности мыслительного общения со вторым пассажиром сознания – Признаться, выглядишь ты не впечатляюще.
Обернулся герой на источник голоса. Девушка с белыми, – как и у Персиваля, – волосами и скучающим лицом смотрела на наёмника из-под меховой шапки. Но не столь высокой, как у стрельцов. Похожую носил Ральча, когда был занят полевыми делами в лагере. Кокарда в центре лобной части шапки была украшена плюмажем с орлиным пером. Откуда здесь орлы?
– В приличном обществе принято сначала представляться. Я жду сопровождающего. Катерина сказала, что он меня встретит здесь, – ровно ответил наёмник.
– Для тебя, теплокровный, царица Катерина. Жизнь в снегах Фрельйорда сурова и, как правило, коротка. Так что мы не слишком привыкли расшаркиваться в лизоблюдстве. Ульрика. Ульрика Страхова, я и есть твой надзиратель, – ставила юношу на место дева.
– Мысли: «А она мне нравится». Тебе нравятся все грубоватые девушки? «Нет, только волевые, и с характером».
– Что смолк? Пошли, чем быстрее ты выполнишь поручение царицы, тем быстрее я отвяжусь от тебя и вернусь на границу с Прагом, – вернула в мир реальный девушка Персиваля, торопливо и нетерпеливо.

Кузнецкая слобода приветствовала пару гостей частым перестуком кузнечных молотков, а воздух становился всё тяжелее от обилия дыма, что столбами валил из каждой отдельно взятой мастерской, смешиваясь в густое облако, – но и по-над землёй стелился едкий туман. Персивалю то было особенно отчётливо видно и ощущалось через призму свойств дьявольского фрукта, чьими силами обладал Инквизитор. Ремесленники по металлообработке трудились в поте лица, клепали стандартизированное оружие для простых солдат, али изготавливали штучные образцы для высокопоставленных господ. Но не оружием единым. Здесь были все от жестянщиков до настоящих виртуозов своего дела. Но мог быть бедой печальный факт, что мастера не смогли бы обеспечить, – при всём желании цеховых и надломном труде без перерывов на еду и сон, – всю армию по первому зову. Нет, нынешнее оснащение Кислева было плодом многолетних трудов и тщательной подготовки и перевооружения, что начал Борис Красный, и что продолжает его царствующая дочь. И даже при всём этом основные доли вооружения поступают извне, изготовленные на других островах и доставленные в главный порт королевства Кислев – Эренград.
Цеховой мастер приветствовал посетителей, хотя и воспринял распоряжение царевны без особого энтузиазма. Его подопечные и без того постоянно пребывают в атмосфере жёстких планов, постоянных запросов и дефицита качественного сырья, а тут – явился внезапно незнакомец, коего Ульрика будто намеренно представила как специалиста, что сейчас всем объяснит «как надо делать». Но в голове Инквизитора, благо, зрела уже идея, а потому, дабы время не терять, он распорядился изготовить большое количество толстых металлических заготовок, которые не слишком поменяются в процессе разработки чертежа и доведения агрегата до ума.

На Ионии Монселе уже создавал рабочий автоматон для строителей. Но нынче задача стояла куда глобальней. Предыдущий опыт был, во многом, связан с рабочими направлениями, – там не было острой необходимости в тяжёлом и массивном корпусе, что мог бы выдержать длительный артиллерийский обстрел. Раз корпус требовался поистине прочным, то тянул за собой большой вес, а значит – силовая установка должна быть много мощней, чтобы заставить машину двигаться с приемлемой скоростью. В довесок ко всему автоматон должен быть осадным, и выходит, что делать автомат не очень больших размеров – будет нецелесообразно. Машина должна суметь самостоятельно проделать брешь в стене. Задача предстояла той же сложности, как из уравнения два плюс два получить десять.
Но плох тот инженер, что упирается в закрытые ворота, и не может решить далеко не самую простую, но не нерешаемую, техническую задачу. Во время то, пока мастеровые принялись изготавливать листы корпуса и базовые узлы паровой установки силовой, Инквизитор принялся проектировать узлы и несущие конструкции. Вот здесь и пригодился опыт мастерской Исаака на Стимхолл. В стеснённых условиях, – по ресурсному и техническому признакам, – инженеры умудрялись решать самые различные задачи в починке автоматонов. И, в очередь не последнюю, самостоятельное создание паровых процессоров. Дело то было муторным и точно сложным, но усердной работой можно было добиться многого. Наибольшим благом для наёмника стало то, что водяной двигатель на Скитальце сильно опережал возможности прочих агрегатов по выделению рабочего усилия из скудного водяного топлива. Посему сердце будущего автоматона было решено организовывать по тем же принципам. Меди понадобится много. Очень много.
Без стука Монселе вломился в кабинет цехового мастера, – парой дней поздней их первой встречи, – и держал в руках охапку свёрнутой в рулоны бумаги. И, – не держал, но упомянуть стоит, – тёмные круги под глазами, что было частой проблемой Инквизитора в пылу увлечённой работы. Ульрика так и не отходила от наёмника. Возможно, она слишком буквально восприняла приказ о надзоре. А может они догадывались, какие трюки может выкинуть инженер, если за ним не следить. Как известно, полтонны меди сами по себе со стройки не пропадают.
– Чертежи готовы! – С избыточным энтузиазмом герой обрушил свёртки на стол, что не успел оказаться убранным под натиском суетного инженера – Я возьмусь за паровой процессор и двигатель. Остальное – полагаюсь на вас.
Цеховой распорядитель настороженно смотрел на Персиваля. Казалось, больше его пугал внешний образ проектировщика, чем фронт предполагаемых работ.
– Эм, с тобой всё хорошо? Выглядишь уставшим. Ты бы не налегал так на работу, а то так и выгореть недолго, – обеспокоенность мужчины была отнюдь не напускной и не наигранной.
– Всё просто прекрасно. Вот, здесь чертежи несущей конструкции, здесь – связующих узлов. А вот это – схема крепления бронелистов к несущим балкам. Ну, я думаю, ты и сам разберёшься. Мне нужны будут только пара людей, кто хорошо разбирается в обработке металла. Нужно изготовить большое количество медных трубок для силового ядра. Возможно, что их придётся делать несколько, но конструкция то предусматривает.
Цеховой уже не слушал. Он лишь вопросительно смотрел на Ульрику, задаваясь невысказанным вопросом, когда у инженера успела протечь крыша. Уловила как взгляд, так и его смысл, надсмотрщица пожала плечами. Ей и самой было несколько не по себе от того, насколько её подопечный погрузился в проектирование и расчёты, совсем от работы не отвлекаясь.

В одном мнении все были едины. Долго человек так не протянет. Но, честности ради, Персиваль уже и не был в полной мере человеком. Физически и визуально – да. Но вот на более глубоком метафизическом уровне, его тела и духа уже давно коснулось то, что человеку не предназначалось изначально. И не один раз.
В гонке со временем, – и собственным воспалённым мозгом, – на марафонской дистанции герой мог бы вполне поставить рекорд производительности. За срок, едва месяц превышающий, за кой армия Кислева вплотную подобралась к центральным городам королевства Норска, наёмник уже мог с уверенностью обозначить работу как завершённую. Металлический исполин, что гудел и звенел при каждом шаге, уверенно продвигался вперёд, оставлял за ступнями глубокие вмятины. Мортира на плече, что стало неожиданным озарением для проектировщика, а потому её реализовывали в последний момент, раскачивалась из стороны в сторону. Осадный автоматон выходил на демонстративный пустырь, где создатель, весь рабочий коллектив и царевна со свитой взирали на результаты усердных трудов в нечеловеческой спешке. Автоматон остановился у отмеченной черты, чем продемонстрировал пространственную осведомлённость, и что он способен воспринимать заложенные сигналы. Снятая со стен Кислева пушка нацелилась в грудь десятиметрового исполина, произведя выстрел и оставив небольшую вмятину на грудной пластине. Подобного надругательства автоматон стерпеть просто не мог. В программу была заложена временная корректировка ответа на агрессию, а посему мортира с гулким хлопком выпустила бомбу. Металлический шар очертил ровную дугу над пустырём, и взрыв разметал несчастную пушку в обрезки. Расчёт, разумеется, предварительно и спешно покинул свои позиции.
Но Монселе не видел того. Он мирно сидел на стуле среди рабочих. И спал. Никакие пушки, или всяк взрывы, были не в силах вернуть в реальность его. Один из мастеровых, – да и Ульрика так же была не прочь, – попытался инженера растолкать, но сама Катерина остановила те потуги:
– Не стоит. Он хорошо потрудился и заслужил хотя бы такую награду за работу.
Дворянам тем, что стояли ближе всех и улавливали малейшее движение госпожи, могло бы показаться, что лёгкая улыбка тронула губы её. Но то была игра света. Ведь суровая и холодная царица не опустилась бы до подобного отклика эмоционального. Но Катерина и вправду оставалась очень довольной. Если у Норска нет козыря в рукаве достаточного, чтобы остановить исполина, то стены их столицы падут, не имея ни единого шанса на сдерживание штурмующих кислевитов. Её законное право на корону Фрельйорда сейчас было близко, как никогда. А Персиваль просто продолжал мирно посапывать, уронив голову на грудь. И как это обыкновенно бывает, видел он очень подробный сон, пропитанный инженерными идеями. Пару из них сознание даже пыталось зафиксировать, дабы вывалить на суд инженерного взгляда, когда глаза, наконец, раскроются.
Но автоматон, так или иначе, требовал ещё мелких доработок. Благо, штурм будет не завтра. И даже – не на следующей неделе. А потому останется ещё много времени для внесения правок и корректировок. Не в последнюю очередь, пневматические кулаки пока не были готовы, посему и не демонстрировались. Впрочем, где их тут проверять. Стены города никто испытывать не позволит. Особенно, если есть шанс положительных результатов стенобитных инструментов. Но история в Кислеве ещё далека от логического завершения. Чьи-то усталые, но горящие страстью глаза готовят замыслы, что должны стать поворотными в истории острова.
И скоро. Совсем скоро. В морозном городе бога-медведя Урсуса может стать очень жарко.

СК «Дипломатия».

Сон, в случае героя нашего, является не просто вырванным из контекста рисков жданным периодом отдыха, но и мощным источником вдохновения и креативности, берущим топливо своё из воспалённого мозга инженера. Во время сна глубокого, ежели обрисовывать обоснование сего, мозг обрабатывает информацию и связывает, на первый взгляд, несопоставимые факты, аспекты и переживания, что и способствует возникновению новых концепций. Не без причины художники, писатели и музыканты черпали вдохновение из ночных видений. Если погрузиться в реалии мира нашего, – оболочек боле телесных, – великие сюрреалист Сальвадор Дали и изобретатель Томас Эдисон, – он же Эдди Томасон, ежели кто припомнит из приключений героя нашего, – использовали технику «сна», позволяя образом тем подсознанию проявлять себя. Возможно, и седовласый инженер, в самом деле, прибегает к сим необычным способам. Монселе сидел за рабочим столом, что давно переквалифицирован в верстак был. Затягивал очередной винтик в систему крепления небольшого генератора на латной рукавице. Пришлось долго упрашивать бронника, прежде чем он согласился помочь с размещением металлических пластин на кожаной основе. А также дабы пропустил он мимо глаз пропажу одного слитка редкого, – и до жути прочного, – металла. А прочность, не мудрено что, многое решает. Однако поиск подходящего металла с учетом его прочностных характеристик часто становится настоящим вызовом для инженеров и промышленников, покуда современные технологии всё больше начинают заседать и в мире сим, – право дело, до гонки ещё не дошли за неимением большого количества специалистов, – ведь помимо непосредственного изготовления много ресурсов занимают и тестирования. Посему повторной удачи найти металл, в руках героя оказавшийся, могло бы и не выдаться. Укроем от общего взгляда факт и тот, что пропал, фактически, вовсе не один слиток. Но обнаружится оное, надеяться будем, очень не скоро. Тишина всё боле нарастала, когда Монселе предавался разглядыванию образцов и погружался в думы. Не было суждено сосредоточенности одинокой остаться, и к тому благодаря попутчикам на Безъякорном, благо, юноша привыкнуть успел. Дверь в мастерскую отворилась, когда Ульрика в костюме, что служил ей повседневным нарядом, ворвалась в комнату как к себе домой. Не закрыла и выход за собой, девушка шагом уверенным продвигалась к молодому человеку, не выказывая никакой заботы в отношении к виду деятельности, в помещении царившей явственно горячее, чем власть Катерины.
– Что-то ты долго. Царица не будет недовольна, если узнает, что ты оставляешь цель надзора так надолго? – Говорил герой с каплей едкости.
И не оборачивался, демонстративно поглощён был работой над прототипом. Идея перчатки родилась спонтанно во сне. Отчасти наёмника беспокоило, что сны становятся всё менее подконтрольными, а с подмешиванием иотического масла в кровь – стало только хуже. Как ни прискорбно признавать то, но влияние Кузни Дней, с её неконтролируемой тягой к изменению, созиданию и разрушению, сделало думы Инквизитора куда как тревожней. Но и в том были плюсы. Какие? Во сне явился набросок чертежа и осознание возможности технологии, что легла в основу генератора, а вслед за ним и удобного метода ношения оного.
– Я бы беспокоилась, если бы ты за последние два часа сместился хоть на миллиметр. Ты вообще собираешься? – Заговорила девушка.
Доверенное лицо царицы, и по совместительству дочь одного из порубежных бояр, скинула шапку и открыла платяной шкаф. Одежды у наёмника было немного, так что большая часть принадлежала Ульрике.

Раз уж она была вынуждена постоянно сопровождать Персиваля, то какой-никакой уровень комфорта она себе обеспечила. Впрочем, Монселе порой задавался вопросом, является ли Страхова его надзирателем. Или она выступала больше как телохранитель и продолжение воли монарха. Но официально – первое.
– Куда? Я сегодня ничего не планировал, – безучастно ответил Инквизитор.
Вопрос в однозначности своей слуху открывал, что инженер меньше всего желает ответ на оный, и утверждением оное приправлялось. Малыми шансами герой располагает, что волеизъявления его достаточно будет, дабы седовласого юношу в покое оставили, если вопрос не становился ребром, открывая в стихающем кручении обе стороны спинтрии. Дополнительными шумами, кои могли бы в полноте передать его участие в работе кропотливой, Персиваль лишь попытался донести уровень занятости, от которой отречься не может в данный момент. Оно ли волновало Ульрику.
- В Ледяной дворец, разумеется. Скоро дружине будет дан приказ о сборах, но бояре настояли на проведении праздника в честь скорого падения королевства Норска, – холодно расставила всё по местам дева.
Монселе закрутил очередной винтик и достал из небольшой жестяной баночки следующий, не забыв поправить съезжающие очки. С дальнозоркостью работать над мелкими предметами вблизи было не всегда комфортно.
– Они делят шкуру неубитого медведя. Я с удовольствием присоединюсь к празднеству, когда мой контракт будет официально закрыт, – прокомментировал Инквизитор.
Объёмная сумка с чем-то мягким прилетела в голову наёмника, но девушка не забыла снабдить снаряд условный малой толикой воли вооружения, дабы удар пришёлся по натуральному телу, а не по газовой проекции в мир. От удара наёмник выронил винт, что послужило основной причиной раздражения:
– ЧТО?
Сорвал очки с себя, Инквизитор, прощать не готовый, стремительно на стуле к девушке обернулся и не постеснялся пред ней продемонстрировать всю степень недовольства поступками её. Но дева от того не замешкалась и, вернее сказать, наблюдала за седовласым юношей, как за беспризорным щенком, кой на цепи оказался и в дальнейшей судьбе своей уверен не был. В каждом движении Ульрики чувствовалась самоуверенность, которая может обратиться и хватом, что утопит, и раскрытой ладонью, что без ласки погладит.
– Царица приказала тебе явиться в обязательном порядке, так что я тебя дотащу до дворца. По твоей воле или против неё, – ровно осведомила девушка.
Ульрика скрестила руки на груди, покамест глядела на инженера сверху вниз и ожидала согласия его. Иного варианта девушка не примет.
– Я могу хотя бы закончить то, над чем работаю?
– Это для царицы или Кислева в целом? – Ответила девушка вопросом на вопрос, даже не стараясь скрыть пренебрежение и вызов в голосе.
– Нет…
Бровь Монселе подскочила, словно ожидал он очередного удара. Отвечать как-то не хотелось. Инквизитор привык к той беззлобной толике агрессии в характере Страховой. А увечить надзирателя – не лучшая строчка в личном деле наёмника.
– Тогда переодевайся. Негоже тебе представать перед царицей в стрелецком кафтане. Я принесла более подобающий наряд, – и победно хмыкнула Ульрика.
– Ты же от меня не отстанешь?
– Только от хладного трупа, – убедительно закончила она.
Демонстративно сокрушаясь, герой поднялся с места. Прихватил с собой и латную перчатку с оставшимися компонентами для доработки и окончательной сборки интересующего устройства. Несмотря на протесты боярышни в этом пункте герой был неотступен. Если она хочет, чтобы Монселе пошёл на приём, то работу он возьмёт с собой.

Ледяной дворец возвышался над одной из самых неожиданных пар в это необычное для острова время. Ульрика оделась куда более подобающе своему статусу благородной. В то время как Персиваль смотрелся как бедный родственник в предложенном армяке, подпоясанный красным кушаком. Мгновение, – не больше оного, – дано было Инквизитору для целей тех, когда пытаешься предопределить досуг свой и убедиться в здравости общей концепции идеи, в коей вынужден участвовать против воли. Взор тронут был только лишь слегка золотом, дабы сокрыть обузданной, – в достатке, чтобы так утверждать, – силой поверхностное ознакомление с представшей суетой праздной. Ульрика хоть и была вынуждена совершить короткую остановку, чтобы поправить на себе всё то, что первым делом вниманию общества могло предаться, и эмоционально сконцентрироваться в подготовке к скорым любезным встречам, сорвалась дальше с места со стремительностью той же, кою проявила и при неожиданной остановке. Посему ход Монселе особенной чертой, – резко и спешно, – выделялся. Показывало сие, что человек новеньким является, к боярыне прикованный и места себя не знающий. Не сказать, что зевал, но явственно подавлял сопротивление, внутри покоя не дающее.
– Если увижу тебя с перчаткой, обещаю, голову откручу, – предупредила дева.
– Тогда можешь сразу? Я в этом наряде выгляжу как беспризорник.
– Всё дело не в одежде, а лице.
– Ты на что намекаешь? – Рыкнул Монселе.
Перепалка не прекратилась, даже в момент тот, когда два представителя разных миров прошли через входные ворота и стали ловить смешливые взгляды снующей и чрезмерно занятой челяди. Дворец гудел, словно осиное гнездо, по мере того как новые и новые бояре, князья и воеводы прибывали со своими стягами, – их на праздник не пригласили, но и солдатам были уготованы увеселения в виде бесплатного алкоголя и еды. Но мы отошли от темы. Количество людей под сводами дворца неуклонно росло, а Персиваль и Ульрика не замечали никого вокруг. Даже Бенн перестал вмешиваться в размышления наёмника. Решил, что пусть всё идёт своим чередом. Они или убьют друг друга, или подружатся. Наконец перед наёмником и боярышней встали последние двери, охраняемые двумя кремлёвскими стражами. Если девушку узнали они сразу, то Персиваль оставался относительно безызвестным. Особенно в той неказистой одежде. Выбор наряда всё больше в голове Инквизитора походил на нелепую шутку, что вышла из-под контроля. Успела боярыня вперёд сорваться, и казаться могло, что оставила бы она разбираться седовласого юношу со своими упущениями самостоятельно. Монселе успел только лишь ей в спину поглядеть, как охрана, лица скрывающая, телами закрыть норовила за собой девушку, как будто уберегали её о предопределённой агрессии безымянного посетителя сего бала. И пришлось Инквизитору резко на месте остановиться, руки по разные стороны незначительно, – но в возмущении, – развести. Взвинченным был юноша, и понадобилось бы несколько минут, прежде чем он смог на ладный тон перейти и попытаться культурно донести до представших людей предназначение собственное, что было предначертано ему на мероприятии. Вдобавок скользкая мысль в голове образовалась, что в случае том, ежели он будет вынужден остаться по сию сторону дверей, то ничто не будет способно воспрепятствовать возвращению его во временный дом. И у него появится весомое объяснение, а это значит – что нынче достаточно прикинуться лишь незначительно умалишённым, ко лжи не склоняясь, чтобы не пройти чрез охрану и, наконец, с рук скинуть морозящие кожу кандалы.