Безмолвная природа была и пугающей, и привлекательной. Но определённую долю блаженства, которая вопьется в сердце юноши и не отступит от памяти вечной ни под какими влияниями и силами, получит стрелок здесь и сейчас. Воздух, наполненный свежими доносами моря и особенными утончёнными следами дикой природой, едва ли тронутой человечеством, наполнял лёгкий, жжение внутри которых сходило с каждым последующим вдохом. Слезились глаза – отчасти и от горечи, по сути своей неспособной влиять на разум сего человека, не пробившейся сквозь множество щелей щупальцами, отчасти и от изматывающей усталости. Монселе, определённо, нельзя было не назвать мужественным и стойким, но никто не задумывался, что сие – результат малой эмоциональности и борьбы за выживание, за сохранение второй и единственной жизни. Никогда ему не стать Им, и сие с тишиной проникало внутрь успокаивающим бальзамом. Но стоит ли принимать гарантии, выданные мыслями, навеянными ночью в душевный штиль. Тем не менее, Лагуна умела наблюдать и внушать не хуже человеческого сознания, что способно вершить дела руками чужими. Ночь вокруг стала ещё темнее, когда небо оказалось плотно заволочено тучами, а вдалеке – послышались раскаты грома. Сверкание небесное отражалось в линзах, всё же оказавшихся обратимо на лице и, как и прежде, оставались незначительно приспущенными.
– Дождь собирается. Не хотелось бы вымокнуть, как…
Юноша выпрямился, дабы каждую косточку родную в теле прочувствовать. Не успел оный завершить слова собственные и протянуть руки к небу в потягивании, так как по темени пришёлся лёгкий удар клювом. А сие, учитывая силу удар совершившего, можно считать почти поцелуем, заботливым и слегка капризным. За клювом последовал чирикающий звук. Вот нагнало дежавю и с Альфераца.
– А, это ты, Спрайт. Налетался? Или увидел, что я могу оказаться в беде и решил посторожить?
Обратился наёмник к питомцу, задрал голову и встретился с птицей взглядом – наверное. В темноте было разобрать не так просто, а глаз – решительно не желал открываться после тяжёлой работы. Но темнота немного пошатнулась, когда подросток повернул голову набок. Седовласый юноша убрал обе руки за голову в создании вспомогательной подушки для наклона головы не самого удобного. Позволил, наконец, прикрыть глаза для отдыха, покамест чувствовал себя охраняемым – ненадёжным, но доверенным лицом.
– Вот как мне к тебе относиться? Ты съел все мои аккумуляторы, постоянно донимаешь меня выходками на судне. А в сложных ситуациях ты старательно меня оберегаешь от тяжёлых проблем.
Откуда ни возьмись приподнятое настроение, вызванное ничем иным, как временным высвобождением из уз крышесносящих, и по-молодому юноша сощурил один глаз в сарказме. Чувство свободы опьяняло, хоть на задворках души и разума оставались отзвуки чужого, а недавно мечущий пёс в сердце – начал зализывать раны. Многозначительный «чирик» стал ответом на риторический вопрос.
– Да, верно, мы же пираты – Промелькнула мысль, мгновенно озвученная и способная поспорить с чириканьем Спрайта по неоднозначности содержания – Ладно, малыш, я в порядке, а тебе, кажется, доведётся наесться вдоволь. Я вернусь в деревню, по всей видимости, моё видение теперь ведёт в том направлении.
Палец указательный направился лёгким тычком в небо, кое с промежутком в минуту озарялось резкими и бодрыми всплесками света в сопровождении небесного громыхания.
Настоящая благодать для гром-птицы, коя и сталкивалась с природным явлением за всю жизнь несколько раз. Хоть и не совсем было ясно, благоволила природа нашему герою, или оный испытает ряд трудностей, зовущимися разными заболеваниями, если побродит под видениями в погоду неприятную. Зато кто-то из них двоих окажется счастлив.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Лагуна.3-ий остров.
Спрайт вглядывался в питомца, за которого птица отвечает и воспитывает, словно Персиваль выпалил нелепость. В голове пернатой плохо уживались тонкие материи, в кои с головой погрузился человек. Ешь молнии, пей облака, спи всё остальное время – и будет тебе счастье. Нет, людям вечно нужно всё усложнять. Глупые они, лысые. Но какой смысл спорить с мышью – она же всё равно за сахаром полезет. Другое дело пернатые. Вот за кем будущее. Удостоверившись, что Монселе жив, цел и в полном сознании, тишину нарушили расправляющиеся крылья и мах, когда гром-птица начала набирать высоту, растворяясь в темноте, и отблеск молнии очертил её силуэт. Вернувшись к делам насущным, Персиваль медленно встал с места, вслушиваясь в гудение ветра меж деревьев, шелест листьев, тихое пение насекомых и стрекот крыльев. Назойливый и настойчивый, требующий быть услышанным. Звук был тихим, но звучал отовсюду. Ежели быть точным, он звучал в голове.
– Странно, что-то подобное звучало и в доме Олимпии на мысе Гранд Лайн. Я снова обратил на себя внимание извне? Неважно.
Монселе повернулся к деревне по направлению, ведь оттуда доносился едва различимый шёпот. Странно, что ему было абсолютно неважно, сколько препятствий шёпот встречал на пути. Он был адресован лишь одному человеку и звал.
– Что бы меня там не ждало, я уже и сам хочу во всём разобраться. Чем же он так важен для Ортхакса?
– Мысли: Неужели все его задержки между контрактами с тем и связаны, что он готовил свою «гончую» именно для этой цели. Останусь ли я важен, если выполню эту задачу? Или он просто остановит моё сердце, едва он получит Бекмана?
– Нет. Я найду способ ограничить его влияние. Сила Бьёде может сделать возможным удержание в руках меча из света, а Семя Солнца может светить даже сквозь время и пространство. Сила Ортхакса велика, но не абсолютна.
С новым накатом уверенности наёмник зашагал к источнику шума. Казалось, его фигура сама по себе отпугивала местных животных, пока стрекот усиливался в голове. Где-то на подкорке мозга юноша осознавал, чем ему грозит этот звук. Он попал под влияние существа, что содержит в своём естестве хаос Мотылька. С ним юноша уже имел честь общаться, как и с Полковником. С Дозорным пообщаться не удалось. Но юноша уже и сам понимал, что хранитель Двери-в-Глазу, не столь важно, что их природа неразрывна и один не существует без другого, не слишком многословен. Даже по меркам Часов. Деревья выстраивались по бокам от юноши, словно парадные колонны, или публика, что привечает гладиатора на арене, провожая видящего вперёд. Монселе пока знал об этом ничтожно мало – как действует его сила, какими правилами управляется жизнь по ту сторону разума. Какие пределы у той сущности, что поселилась в теле юноши по вине умысла злого, но не оправдавшегося. Шёпот манил всё сильнее и активнее. Голос становился всё менее разборчивым, но вместе с тем и более настойчивым. Нет, он даже не манил, он требовал. Он хотел быть услышанным, рвался наружу, словно запертый в клетке зверь, привыкший к воле. Ветер вновь начал набирать силу – с каждым шагом порывы, что ощущались только на коже, но не предметами материальной природы, становились всё агрессивнее. Через десяток шагов они уже порывались оттолкнуть от себя героя, когда сквозь ночную мглу проступили очертания деревни, вымершей, ветер уже рисковал подбросить в воздух.
– Странно, что-то подобное звучало и в доме Олимпии на мысе Гранд Лайн. Я снова обратил на себя внимание извне? Неважно.
Монселе повернулся к деревне по направлению, ведь оттуда доносился едва различимый шёпот. Странно, что ему было абсолютно неважно, сколько препятствий шёпот встречал на пути. Он был адресован лишь одному человеку и звал.
– Что бы меня там не ждало, я уже и сам хочу во всём разобраться. Чем же он так важен для Ортхакса?
– Мысли: Неужели все его задержки между контрактами с тем и связаны, что он готовил свою «гончую» именно для этой цели. Останусь ли я важен, если выполню эту задачу? Или он просто остановит моё сердце, едва он получит Бекмана?
– Нет. Я найду способ ограничить его влияние. Сила Бьёде может сделать возможным удержание в руках меча из света, а Семя Солнца может светить даже сквозь время и пространство. Сила Ортхакса велика, но не абсолютна.
С новым накатом уверенности наёмник зашагал к источнику шума. Казалось, его фигура сама по себе отпугивала местных животных, пока стрекот усиливался в голове. Где-то на подкорке мозга юноша осознавал, чем ему грозит этот звук. Он попал под влияние существа, что содержит в своём естестве хаос Мотылька. С ним юноша уже имел честь общаться, как и с Полковником. С Дозорным пообщаться не удалось. Но юноша уже и сам понимал, что хранитель Двери-в-Глазу, не столь важно, что их природа неразрывна и один не существует без другого, не слишком многословен. Даже по меркам Часов. Деревья выстраивались по бокам от юноши, словно парадные колонны, или публика, что привечает гладиатора на арене, провожая видящего вперёд. Монселе пока знал об этом ничтожно мало – как действует его сила, какими правилами управляется жизнь по ту сторону разума. Какие пределы у той сущности, что поселилась в теле юноши по вине умысла злого, но не оправдавшегося. Шёпот манил всё сильнее и активнее. Голос становился всё менее разборчивым, но вместе с тем и более настойчивым. Нет, он даже не манил, он требовал. Он хотел быть услышанным, рвался наружу, словно запертый в клетке зверь, привыкший к воле. Ветер вновь начал набирать силу – с каждым шагом порывы, что ощущались только на коже, но не предметами материальной природы, становились всё агрессивнее. Через десяток шагов они уже порывались оттолкнуть от себя героя, когда сквозь ночную мглу проступили очертания деревни, вымершей, ветер уже рисковал подбросить в воздух.
Возле того самого амбара виднелось окно, что резонировало с силой в глазу. Вот оно. Поворотное место, ставшее Рубиконом в истории человека, разделившим его жизнь на «до и после». Пересиливал внутреннее сопротивление, Персиваль приближался к окну всё ближе. Глаз начал пульсировать, наполняясь силой в нём сокрытой. Уже знакомое ощущение. Духовный заслон начал прогибаться под стремлением узреть прошлое, выпускал яркий свет наружу и окрашивал глаз. И окно отвечало. Края неровные его сначала стали пульсировать. Затем расходиться, поглощая всю округу шаг за шагом, покамест не сомкнулось, наконец, за спиной седовласого наёмника.
– А это что ещё за хромоножка пожаловала? – Раздался голос за спиной.
К удивлению, – или нет, ведь прошлое видение также закончилось сим, – наёмник ощущал себя таким, какой он есть, разве что проступающие очертания другого человека сбивали с толку. Но юноша строго отдавал отчёт всем своим действиям и мог себя контролировать полноценно. Сначала голос срывался на смех, а опосля приятный и женственный тембр на писклявую и противную вибрацию. Но внезапно шутки оборвались, когда Персиваль повернулся лицом к говорящей особе. Искажения прошлись рябью перед глазами, ведь видение было изменено неполным соответствием с прошлым. Неважно. Семя солнца давало достаточный обзор силуэтов и мыслеформ, чтобы это не создавало слишком сильных проблем. А мыслеформа была любопытной, хоть и простой. В ней не было ничего, что могло бы предвещать благополучный исход для обеих сторон, обращённое к личности Персиваля-Его. Монселе сделал несколько шагов вперёд, подойдя к целям на сравнительно почтительно-безопасное расстояние, от чего видение немного стабилизировалось, когда герой следовал общей канве ситуации.
– Итак – Потянулся за пистолетом во внутреннем кармане пальто – Пе… нн...
Голос был изменён, и сказанное заменилось, не позволяя юноше слишком сильно вмешиваться в прошлое. В свободной руке образовалась тлеющая сигарета, а в голове и лёгких – стойкое желание закурить. Впрочем, это же воспоминание, так что – почему бы и нет. Первая выкуренная сигарета может показаться безобидным экспериментом, мгновенно принесшим эффект расслабления и легкой эйфории. Было ли это Его способом расслабиться, опосля и средством справляться с тревогой, усталостью и одиночеством. Едва уголёк в сигарете зардел ярче под нагнетаемым воздухом, и горький голубоватый дым наполнил лёгкие, девушка вскинула пистолет, но Персиваль предвидел такой поворот событий и благополучно ушёл с линии атаки, усмотрев эту мыслеформу в образе противницы. Невозмутимый вид юноши, будто бы следовавший написанному сценарию собственной рукой, горел уверенностью в каждом последующем жесте и шаге. Он просто не боялся никого, кроме одного человека. Не было и за кого бояться.
– Жора! Найди двух остальных! Да он один, твою мать, справимся! И... нездоровый.
Крикнула девушка напарнику, который хоть и присутствовал, но находился на задворках памяти. Того, чьи это воспоминания он заботил ровно настолько, чтобы помнить о существовании, но акцент был на девушке. Выловить удалось только то, что эпитетом ему был «байкер». Впрочем, был ещё один, и этот набирал всё больше осмысленности. Длинноногий с копьём.
В рывке, которым Персиваль ушёл с траектории выстрела и пропустил пулю рядом с собой, юноша уже хотел огреть противницу по голове тяжёлым набором стволов, но вмешался долгоногий, что теперь был полностью материален и блокировал удар копьём.
– Синьуууууур… – начал оный странно говорить, но не закончил.
– У меня нет на это времени, – холодно констатировал по воле собственной Монселе.
– А это что ещё за хромоножка пожаловала? – Раздался голос за спиной.
К удивлению, – или нет, ведь прошлое видение также закончилось сим, – наёмник ощущал себя таким, какой он есть, разве что проступающие очертания другого человека сбивали с толку. Но юноша строго отдавал отчёт всем своим действиям и мог себя контролировать полноценно. Сначала голос срывался на смех, а опосля приятный и женственный тембр на писклявую и противную вибрацию. Но внезапно шутки оборвались, когда Персиваль повернулся лицом к говорящей особе. Искажения прошлись рябью перед глазами, ведь видение было изменено неполным соответствием с прошлым. Неважно. Семя солнца давало достаточный обзор силуэтов и мыслеформ, чтобы это не создавало слишком сильных проблем. А мыслеформа была любопытной, хоть и простой. В ней не было ничего, что могло бы предвещать благополучный исход для обеих сторон, обращённое к личности Персиваля-Его. Монселе сделал несколько шагов вперёд, подойдя к целям на сравнительно почтительно-безопасное расстояние, от чего видение немного стабилизировалось, когда герой следовал общей канве ситуации.
– Итак – Потянулся за пистолетом во внутреннем кармане пальто – Пе… нн...
Голос был изменён, и сказанное заменилось, не позволяя юноше слишком сильно вмешиваться в прошлое. В свободной руке образовалась тлеющая сигарета, а в голове и лёгких – стойкое желание закурить. Впрочем, это же воспоминание, так что – почему бы и нет. Первая выкуренная сигарета может показаться безобидным экспериментом, мгновенно принесшим эффект расслабления и легкой эйфории. Было ли это Его способом расслабиться, опосля и средством справляться с тревогой, усталостью и одиночеством. Едва уголёк в сигарете зардел ярче под нагнетаемым воздухом, и горький голубоватый дым наполнил лёгкие, девушка вскинула пистолет, но Персиваль предвидел такой поворот событий и благополучно ушёл с линии атаки, усмотрев эту мыслеформу в образе противницы. Невозмутимый вид юноши, будто бы следовавший написанному сценарию собственной рукой, горел уверенностью в каждом последующем жесте и шаге. Он просто не боялся никого, кроме одного человека. Не было и за кого бояться.
– Жора! Найди двух остальных! Да он один, твою мать, справимся! И... нездоровый.
Крикнула девушка напарнику, который хоть и присутствовал, но находился на задворках памяти. Того, чьи это воспоминания он заботил ровно настолько, чтобы помнить о существовании, но акцент был на девушке. Выловить удалось только то, что эпитетом ему был «байкер». Впрочем, был ещё один, и этот набирал всё больше осмысленности. Длинноногий с копьём.
В рывке, которым Персиваль ушёл с траектории выстрела и пропустил пулю рядом с собой, юноша уже хотел огреть противницу по голове тяжёлым набором стволов, но вмешался долгоногий, что теперь был полностью материален и блокировал удар копьём.
– Синьуууууур… – начал оный странно говорить, но не закончил.
– У меня нет на это времени, – холодно констатировал по воле собственной Монселе.
Разрывал – больше, смелее, нетерпеливо. Три выстрела прогремели на округу, пробивая тело копейщика насквозь и окрашивая его одежды в кровавый карминовый цвет, пока тело оседало. Помехи накатили с новой, утроенной, силой. У длинноногого была роль в этом воспоминании, и теперь он лишился оной. Темнота. Копейщик стоял на коленях, всё ещё сжимая оружие в руках.
– Так, ясно. Я, видимо, создал какой-то парадокс и теперь застрял тут с тобой.
– Бенн… Искать… – хрипел труп с долгими паузами.
– Как же вы меня бесите. Почему так сложно просто сдохнуть? Почему бы ему не выбросить свою громоздкую винтовку в целях увеличения эффективности… – сокрушался Персиваль над своим состоянием.
– Джарвис…
– Раздражаешь.
Персиваль вновь выстрелил в длинноногого человека, но теперь в лицо, в честь чего оторвало челюсть с положенного места. Попыток говорить это не оборвало, но хрипы стали превращаться в бульканье. Отчасти, даже забавное.
– Ладно, хорошо. Если я создал хаос в прошлом, значит, он же нам и поможет. Дай сюда.
Монселе вырвал из рук трупа копьё и с силой ударил по основанию наконечника, расшатывая удерживающий гвоздь. Удивительно, но палка пошла трещиной и надломилась. Перо копья было достаточно острым для наших целей запланированных.
– Лес радуется, когда волос покидает череп…
Лезвие копья мягко проскользило поперёк локона юноши, отрезая небольшой клок волосяного покрова. В голове зашелестели крылья насекомых, давая ответ на младшее действо, что даже не тянет на ритуал.
– Чтобы обратить внимание – сожги, чтобы получить возможность – закопай.
Отвернул кусок несуществующей почвы наконечником копья, Персиваль заложил свои волосы и прикопал воображаемой кучкой. Гул в голове услился, пока видение не вернулось в норму. Хаос разрешил парадокс, игнорированием оного. Длинноногий осел, пробитый в трёх местах пулями, пока жизнь покидала его. Девушка смотрела на это ошарашено. Так быстро, так просто. Их наняли, чтобы найти и убить Его. Но теперь.
ᅠ– Ты – моя. – рычал Персиваль.
Он – не Он. Хвост волчий, незримый для глаза человеческого, и лишь передающий состояние и рябь воли нашего героя, вырвался из-за спины и вздыбился. Пространство внутреннее событий золотилось и переливалось, покуда частички воздушные буквально пронизаны были остротой, кои могли доставить неудобство, на первый взгляд, всяк прогуливающемуся без задней мысли. Приподнятый подбородок с надменным взглядом явно отрицали наличие продолговатости лица и выглаженные в хвост чёрные волосы, искажался лик в прямоугольный и гранённый.
Глядел на опешившую наёмницу, что рассчитывала после племени на лёгкую прогулку, но явно не ожидала такого поворота событий. Ната, – имя девушки само всплыло в голове, словно кто-то его произносил, но или парадокс изменил события, или Он не акцентировал на этом внимания, будучи собранным и сконцентрированным на противнике, – рванула в сторону, уходя от потенциального выстрела. И очень быстро. В остаточной мыслеформе лишь мелькнуло «Сору».
– Мысли мои: Это техника для рывка? Такими темпами она меня просто перекрутит.
– Сору! Просто невообразимо крутая техника. И разве такие, как ты, не знают, что показывать свои слабости противнику ни в коем случае нельзя? Но тем не менее... Ты просто невозможный везунчик! Столько времени не быть пойманным морским дозором с такой-то наградой за головушку. А ещё... патроны кончились, черт тебя побери!
Кажется, видение пришло в норму. Но она забыла один маленький нюанс. У Него была не однозарядная винтовка, а шестиствольный пеппербокс.
И со сколькими бы личностями вы не столкнулись, оружие и инструмент прочий – явное отличие, чётко ощутимое и передающее, кое позволяет прощупать нрав и позицию стоящего пред вами человека. Одно только это могло переворачивать сознание соучастников, явно эфирных и незнающих, приводя тех к терпимому и вялому терпению.
– Так, ясно. Я, видимо, создал какой-то парадокс и теперь застрял тут с тобой.
– Бенн… Искать… – хрипел труп с долгими паузами.
– Как же вы меня бесите. Почему так сложно просто сдохнуть? Почему бы ему не выбросить свою громоздкую винтовку в целях увеличения эффективности… – сокрушался Персиваль над своим состоянием.
– Джарвис…
– Раздражаешь.
Персиваль вновь выстрелил в длинноногого человека, но теперь в лицо, в честь чего оторвало челюсть с положенного места. Попыток говорить это не оборвало, но хрипы стали превращаться в бульканье. Отчасти, даже забавное.
– Ладно, хорошо. Если я создал хаос в прошлом, значит, он же нам и поможет. Дай сюда.
Монселе вырвал из рук трупа копьё и с силой ударил по основанию наконечника, расшатывая удерживающий гвоздь. Удивительно, но палка пошла трещиной и надломилась. Перо копья было достаточно острым для наших целей запланированных.
– Лес радуется, когда волос покидает череп…
Лезвие копья мягко проскользило поперёк локона юноши, отрезая небольшой клок волосяного покрова. В голове зашелестели крылья насекомых, давая ответ на младшее действо, что даже не тянет на ритуал.
– Чтобы обратить внимание – сожги, чтобы получить возможность – закопай.
Отвернул кусок несуществующей почвы наконечником копья, Персиваль заложил свои волосы и прикопал воображаемой кучкой. Гул в голове услился, пока видение не вернулось в норму. Хаос разрешил парадокс, игнорированием оного. Длинноногий осел, пробитый в трёх местах пулями, пока жизнь покидала его. Девушка смотрела на это ошарашено. Так быстро, так просто. Их наняли, чтобы найти и убить Его. Но теперь.
ᅠ– Ты – моя. – рычал Персиваль.
Он – не Он. Хвост волчий, незримый для глаза человеческого, и лишь передающий состояние и рябь воли нашего героя, вырвался из-за спины и вздыбился. Пространство внутреннее событий золотилось и переливалось, покуда частички воздушные буквально пронизаны были остротой, кои могли доставить неудобство, на первый взгляд, всяк прогуливающемуся без задней мысли. Приподнятый подбородок с надменным взглядом явно отрицали наличие продолговатости лица и выглаженные в хвост чёрные волосы, искажался лик в прямоугольный и гранённый.
Глядел на опешившую наёмницу, что рассчитывала после племени на лёгкую прогулку, но явно не ожидала такого поворота событий. Ната, – имя девушки само всплыло в голове, словно кто-то его произносил, но или парадокс изменил события, или Он не акцентировал на этом внимания, будучи собранным и сконцентрированным на противнике, – рванула в сторону, уходя от потенциального выстрела. И очень быстро. В остаточной мыслеформе лишь мелькнуло «Сору».
– Мысли мои: Это техника для рывка? Такими темпами она меня просто перекрутит.
– Сору! Просто невообразимо крутая техника. И разве такие, как ты, не знают, что показывать свои слабости противнику ни в коем случае нельзя? Но тем не менее... Ты просто невозможный везунчик! Столько времени не быть пойманным морским дозором с такой-то наградой за головушку. А ещё... патроны кончились, черт тебя побери!
Кажется, видение пришло в норму. Но она забыла один маленький нюанс. У Него была не однозарядная винтовка, а шестиствольный пеппербокс.
И со сколькими бы личностями вы не столкнулись, оружие и инструмент прочий – явное отличие, чётко ощутимое и передающее, кое позволяет прощупать нрав и позицию стоящего пред вами человека. Одно только это могло переворачивать сознание соучастников, явно эфирных и незнающих, приводя тех к терпимому и вялому терпению.
Ничто лучше не умеют делать люди, как отрицать, когда уже сие видели, знали и чувствовали. Буквально, в ситуации сей, прожили.
– Знаешь, как сворачивают головы гусям?
Оскалилась девушка, готовясь к очередному прыжку, что было видно в её нескрытых мыслях. Рывок, что тот час же закончился, синхронно с выстрелом из пистолета. Попал в живот, от чего началось кровотечение. Мерзкая рана. Всё же от неё быстро не умереть, а если не подлатать – гарантированная смерть.
– Нет, я не знаю, как сворачивают шеи гусям – Персиваль зашагал к падающей и хватающейся за живот девушке – Зато я точно знаю, как разлетается череп человека, когда стреляют в упор и под хорошим углом. Ты выбрала не ту добычу, Ната.
Ухмылка убийственная раскрасила кончики губ, пока правая рука непоколебимо выходило вперёд, и спина держалась до боли надзирателя стороннего прямой. Монселе упёр стволы в траекторию до лба девушки, заставляя оную поднять взгляд. Выстрел разметал её мозг по земле, вперемешку с затылочными костями, вернее – их кусками. Сцена закрутилась. Глаз начал ныть о нарастающей боли и пульсировал. Мысли и память выстраивались совершенно, хоть и с тем же результатом, что и было в реальности. Асперо против длинноногого, удар в живот Наты. Бросок приклада ей в лицо. А это нужно зафиксировать, идея интересная. Временная шкала приходила в норму. – Никогда бы не подумал, что у хищников такой мягкий характер, – сказал Он.
Наёмник не мог обойтись без вставки своей лепты, обращенной к Джарвис. С крайним спокойствием и с усмешкой на устах он посмотрел на красноволосую и сделал несколько глотков в достатке крепкого алкогольного напитка. По-видимому, только таким и могут здесь напиваться воины. Что ж, Он точно не окажется менее крепок, чем они. А тем временем веселье продолжалось. Все дикари, представители двух племён, разошлись по-полной, и уже не боялись ни друг друга, ни трех разыскиваемых пиратов, ни раззадоренную фауну. К еде Мужчина притронулся едва ли, сжевав только какой-то небольшой, но увесистый кусок мяса. Островитяне устроили праздник в честь победы гостей над злосчастными наёмниками, что убили многих в поисках снайпера и его группы. Но местные, по всей видимости, были не в обиде. Или не слишком в обиде.
– Уверен, она была польщена – Проговорил Персиваль, который в какой-то момент перешёл в тело Джарвис и теперь был почти её копией. Кроме лица. И смотрел на стрелка – Но я не уверен, сколько мне ещё следить за вашей…
ᅠМоей…
Нет…
ᅠМоей…
Боль в глазу резко наросла и стала невыносимой. Процесс завершился, но не всё естество наёмника принимало новое положение вещей. Капля Солнца отчаянно выталкивала себя из видения, когда факт стал явным. Кровь хлынула из уголков глаз, прежде чем выстрелить небольшим фонтаном. Персиваль стоял напротив Него посреди пустого серого пейзажа. По щеке из закрытого глаза стекала нитка крови.
– Теперь это не видение, да? – Нарушил тишину седой юноша.
– Можно и так сказать. Но ты и сам знаешь ответ.
– Ты не он.
– Не совсем. Ты прикоснулся к чужой сущности слишком плотно. И теперь получил что-то вроде живого воспоминания.
– Тогда я говорю сам с собой?
– А ты всё ещё тот же? Или нас теперь двое?
– Ясно. Или мне кажется, что ясно. Ты его осколок, что попал в меня, когда я заглянул слишком глубоко в своих поисках.
– Знаешь, как сворачивают головы гусям?
Оскалилась девушка, готовясь к очередному прыжку, что было видно в её нескрытых мыслях. Рывок, что тот час же закончился, синхронно с выстрелом из пистолета. Попал в живот, от чего началось кровотечение. Мерзкая рана. Всё же от неё быстро не умереть, а если не подлатать – гарантированная смерть.
– Нет, я не знаю, как сворачивают шеи гусям – Персиваль зашагал к падающей и хватающейся за живот девушке – Зато я точно знаю, как разлетается череп человека, когда стреляют в упор и под хорошим углом. Ты выбрала не ту добычу, Ната.
Ухмылка убийственная раскрасила кончики губ, пока правая рука непоколебимо выходило вперёд, и спина держалась до боли надзирателя стороннего прямой. Монселе упёр стволы в траекторию до лба девушки, заставляя оную поднять взгляд. Выстрел разметал её мозг по земле, вперемешку с затылочными костями, вернее – их кусками. Сцена закрутилась. Глаз начал ныть о нарастающей боли и пульсировал. Мысли и память выстраивались совершенно, хоть и с тем же результатом, что и было в реальности. Асперо против длинноногого, удар в живот Наты. Бросок приклада ей в лицо. А это нужно зафиксировать, идея интересная. Временная шкала приходила в норму. – Никогда бы не подумал, что у хищников такой мягкий характер, – сказал Он.
Наёмник не мог обойтись без вставки своей лепты, обращенной к Джарвис. С крайним спокойствием и с усмешкой на устах он посмотрел на красноволосую и сделал несколько глотков в достатке крепкого алкогольного напитка. По-видимому, только таким и могут здесь напиваться воины. Что ж, Он точно не окажется менее крепок, чем они. А тем временем веселье продолжалось. Все дикари, представители двух племён, разошлись по-полной, и уже не боялись ни друг друга, ни трех разыскиваемых пиратов, ни раззадоренную фауну. К еде Мужчина притронулся едва ли, сжевав только какой-то небольшой, но увесистый кусок мяса. Островитяне устроили праздник в честь победы гостей над злосчастными наёмниками, что убили многих в поисках снайпера и его группы. Но местные, по всей видимости, были не в обиде. Или не слишком в обиде.
– Уверен, она была польщена – Проговорил Персиваль, который в какой-то момент перешёл в тело Джарвис и теперь был почти её копией. Кроме лица. И смотрел на стрелка – Но я не уверен, сколько мне ещё следить за вашей…
ᅠМоей…
Нет…
ᅠМоей…
Боль в глазу резко наросла и стала невыносимой. Процесс завершился, но не всё естество наёмника принимало новое положение вещей. Капля Солнца отчаянно выталкивала себя из видения, когда факт стал явным. Кровь хлынула из уголков глаз, прежде чем выстрелить небольшим фонтаном. Персиваль стоял напротив Него посреди пустого серого пейзажа. По щеке из закрытого глаза стекала нитка крови.
– Теперь это не видение, да? – Нарушил тишину седой юноша.
– Можно и так сказать. Но ты и сам знаешь ответ.
– Ты не он.
– Не совсем. Ты прикоснулся к чужой сущности слишком плотно. И теперь получил что-то вроде живого воспоминания.
– Тогда я говорю сам с собой?
– А ты всё ещё тот же? Или нас теперь двое?
– Ясно. Или мне кажется, что ясно. Ты его осколок, что попал в меня, когда я заглянул слишком глубоко в своих поисках.
– Тебе виднее. Я мало, что понимаю. Ведь моя память ограничена Лагуной.
– Да, верно. Но, как ты и сказал, я запечатлел след.
Напрягал свой разум, Монселе попытался пробудить это ощущение. Если свет высветил его сущность на той стороне, где обитают Часы, то оно должно было сработать. Откуда была эта информация? Строго интуиция. Но ответом была лишь тишина.
– Видимо, нам чего-то не достаёт.
– Мне не достаёт.
– А есть разница? Мы теперь одно целое. Не знаю, к чему это приведёт. Но возможно это поможет в твоих поисках. К слову. За нами следят.
Обе фигуры повернулись синхронно в сторону, глядя на одиноко стоящую девушку. Асперо Джарвис. Седовласый юноша молчал и смотрел на образ, давно запомненный, но ныне совершенный в своей плоти, покамест глазом цеплял, как вороной мужчина улыбался. Оный осколок Его не пытался тянуться – хотя стремление его было распахнуто, подобно изъятой из варианта полноценного частички души. Оный осколок Его не проронил ни слова, ища вопросы и ответы в глазах той, коя пристально на него смотрела. Они общались. Уподобленная рябь рассеивалась из-под стоп воздушной девушки, что по образу мнимому на воде стояла, бездвижно и терпеливо. Тяжело признать, но седовласый наёмник ждал – ждал, когда её лик лишь на небольшой градус даст поворот, и взгляд падёт на него. Страх, ненависть, отторжение – не уверен Монселе, что готов был принять логичные эмоции, что могли вылиться на него светом её глаз. Не это. Странный кашель, что пробивал себе путь из самых глубин нутра, согнул юношу в мучительном порыве, выпуская изо рта клубы густого чёрного дыма. Но у этой взвеси не было планов подчиняться законам физики и рассеиваться в воздухе. Напротив, дым становился твёрдым, когда каждая его частичка вставала на своё законное место до тех пор, пока не сформирует маску с длинным клювом, пародирующим клюв врановых. Поверхность маски имитировала кожу, а в глазницах проявились стёкла. Чужим усилием Монселе был выброшен из собственного тела, оставляя того во мраке непроглядном, и лишь грай провожал гаснущее сознание.
ᅠПустота.
Открывая глаза, Персиваль понял, что наваждение ушло полностью. Поиски не дали ощутимого результата, однако, посеяли зёрна для размышлений. Если Ортхаксу так нужен Бекман, то нужно разузнать, зачем и как это можно использовать в свою пользу. Впервые за долгое время юноша ощутил, что появляется шанс завершить эту шахматную партию с положительным для себя результатом. А ещё жутко хотелось выпить и закурить. Что можно считать странным, ведь прежде юноша не питал избыточных желаний ни к первому, ни ко второму. Отвлекала только тонкая нитка крови из глаза, что создавала мерзкую сырость по своему течению.
– Любопытно. Могу поклясться, что видел в тебе лицо давно знакомого хорошего человека.
Голос этот был отдалённо знаком, но в то же время – словно забыт с пристрастием.
– Давно я так? – проговорил Персиваль, продолжая лежать на земле.
– Уже несколько часов на тебя смотрим. Грибов поел незнакомых?
– Лучше бы я мог ответить да. Меньше проблем было бы.
Монселе поднял свой торс на локтях и посмотрел в сторону говорившего. Молодой и крепко сложенный юноша, с копьём на плече, сидел и с лёгкой ухмылкой смотрел на героя.
– Кажется, твои поиски прошли успешно. В прошлый раз ты меня не запомнил, так что, наверное, стоит представиться ещё раз. Кохкэхикьюмст.
Имя мелькнуло в голове, когда всплывало, что оно было записано в журнале, кой потерялся ещё на пляже.
– Да, верно. Но, как ты и сказал, я запечатлел след.
Напрягал свой разум, Монселе попытался пробудить это ощущение. Если свет высветил его сущность на той стороне, где обитают Часы, то оно должно было сработать. Откуда была эта информация? Строго интуиция. Но ответом была лишь тишина.
– Видимо, нам чего-то не достаёт.
– Мне не достаёт.
– А есть разница? Мы теперь одно целое. Не знаю, к чему это приведёт. Но возможно это поможет в твоих поисках. К слову. За нами следят.
Обе фигуры повернулись синхронно в сторону, глядя на одиноко стоящую девушку. Асперо Джарвис. Седовласый юноша молчал и смотрел на образ, давно запомненный, но ныне совершенный в своей плоти, покамест глазом цеплял, как вороной мужчина улыбался. Оный осколок Его не пытался тянуться – хотя стремление его было распахнуто, подобно изъятой из варианта полноценного частички души. Оный осколок Его не проронил ни слова, ища вопросы и ответы в глазах той, коя пристально на него смотрела. Они общались. Уподобленная рябь рассеивалась из-под стоп воздушной девушки, что по образу мнимому на воде стояла, бездвижно и терпеливо. Тяжело признать, но седовласый наёмник ждал – ждал, когда её лик лишь на небольшой градус даст поворот, и взгляд падёт на него. Страх, ненависть, отторжение – не уверен Монселе, что готов был принять логичные эмоции, что могли вылиться на него светом её глаз. Не это. Странный кашель, что пробивал себе путь из самых глубин нутра, согнул юношу в мучительном порыве, выпуская изо рта клубы густого чёрного дыма. Но у этой взвеси не было планов подчиняться законам физики и рассеиваться в воздухе. Напротив, дым становился твёрдым, когда каждая его частичка вставала на своё законное место до тех пор, пока не сформирует маску с длинным клювом, пародирующим клюв врановых. Поверхность маски имитировала кожу, а в глазницах проявились стёкла. Чужим усилием Монселе был выброшен из собственного тела, оставляя того во мраке непроглядном, и лишь грай провожал гаснущее сознание.
ᅠПустота.
Открывая глаза, Персиваль понял, что наваждение ушло полностью. Поиски не дали ощутимого результата, однако, посеяли зёрна для размышлений. Если Ортхаксу так нужен Бекман, то нужно разузнать, зачем и как это можно использовать в свою пользу. Впервые за долгое время юноша ощутил, что появляется шанс завершить эту шахматную партию с положительным для себя результатом. А ещё жутко хотелось выпить и закурить. Что можно считать странным, ведь прежде юноша не питал избыточных желаний ни к первому, ни ко второму. Отвлекала только тонкая нитка крови из глаза, что создавала мерзкую сырость по своему течению.
– Любопытно. Могу поклясться, что видел в тебе лицо давно знакомого хорошего человека.
Голос этот был отдалённо знаком, но в то же время – словно забыт с пристрастием.
– Давно я так? – проговорил Персиваль, продолжая лежать на земле.
– Уже несколько часов на тебя смотрим. Грибов поел незнакомых?
– Лучше бы я мог ответить да. Меньше проблем было бы.
Монселе поднял свой торс на локтях и посмотрел в сторону говорившего. Молодой и крепко сложенный юноша, с копьём на плече, сидел и с лёгкой ухмылкой смотрел на героя.
– Кажется, твои поиски прошли успешно. В прошлый раз ты меня не запомнил, так что, наверное, стоит представиться ещё раз. Кохкэхикьюмст.
Имя мелькнуло в голове, когда всплывало, что оно было записано в журнале, кой потерялся ещё на пляже.
Тогда как-то не до того было, а отныне – уже и без надобности. Хотя там, кажется, ещё были чистые страницы.
– Да, можно сказать и так, хотя результат я получил не совсем тот, на что рассчитывал. Ты, если правильно помню, был сильно занят, когда мы с тобой в прошлый раз говорили.
– Можно и так сказать – Перекинулся повторяемой фразой островитянин, будто пародировал заморского типа – Но сейчас стало более или менее стабильно, и у нас есть время поговорить.
Деревня резко преобразилась, когда вместе с Кохкэхикьюмстом вернулись и охотники, что уходили ранее – ещё когда юноша блуждал с амнезией.
– Да, пожалуй, у нас есть много вопросов, что стоит обсудить.
– И с тех самых пор я всё ещё думаю, что он, возможно вернётся. Но у таких людей не может быть поводов делать шаги назад.
– Я удивлён, что вы, в смысле островитяне, не точили на него зуб. В конце концов, если бы не Бенн, то они вообще и не пришли бы.
– Да, такова природа жизни. Но не пришли бы они, пришли бы другие. Это просто событие в жизни, и Бекман, Хирако и Джарвис помогли нам разобраться с той ситуацией. А могли бы поступить, как пираты, и сбежать, но предпочли встретить все проблемы лицом к лицу.
– Они же пираты.
– Да, Бенн тоже так говорил.
– Так значит, они всё же хорошие люди, как тебе кажется.
– Да, пожалуй. Время нынче такое, что, кажется, за хорошими людьми охотятся едва ли не с большим остервенением, чем за злодеями. А зачем ты всё же ищешь Бекмана?
Хотел бы Монселе придумать какую-нибудь изощрённую историю, скрывая истинный мотив, но струны души оказались окончательно расстроены и юноша без раздумий выпалил действительное положение вещей.
– По поручению. Один человек крайне заинтересован в нахождении его. Я не знаю настоящего мотива, да мне и не слишком интересно. Всё же здесь, в большей степени, мой шкурный интерес, так как если я не найду Бекмана, шкуру спустят с меня. И даже скрыться – шансов у меня нет.
– В таком случае, надеюсь, что Бенн выйдет в этой истории победителем. Сказал бы, что слышал о его смерти. Но раз ищут, значит это не до конца так. Насколько я знаю, Асперо даже возвращалась на Лагуну и похоронила здесь часть доспеха Бенна. Но я не присутствовал, так что с уверенностью сказать не могу.
– Тогда я, возможно, в поисках давно почившего человека. Но Ортхакс не из тех, кто не знает, чего хочет, а значит, история не так проста, как может показаться на первый взгляд. Он жив. Я это чувствую.
– Ты тоже вроде неплохой, просто потерялся. Где-то, когда-то. Будь осторожен и сможешь найти, как обернуть всё в свою пользу.
– Мысли: Да, я заблудился. Когда умер.
Персиваль кивнул молодому юноше. Живой, что по окончанию истории является явлением удивительным, ветер раздул плащ седовласого наёмника, и оный молчаливо направился в сторону от его товарища.
ᅠ«Не моего».
– Да, можно сказать и так, хотя результат я получил не совсем тот, на что рассчитывал. Ты, если правильно помню, был сильно занят, когда мы с тобой в прошлый раз говорили.
– Можно и так сказать – Перекинулся повторяемой фразой островитянин, будто пародировал заморского типа – Но сейчас стало более или менее стабильно, и у нас есть время поговорить.
Деревня резко преобразилась, когда вместе с Кохкэхикьюмстом вернулись и охотники, что уходили ранее – ещё когда юноша блуждал с амнезией.
– Да, пожалуй, у нас есть много вопросов, что стоит обсудить.
– И с тех самых пор я всё ещё думаю, что он, возможно вернётся. Но у таких людей не может быть поводов делать шаги назад.
– Я удивлён, что вы, в смысле островитяне, не точили на него зуб. В конце концов, если бы не Бенн, то они вообще и не пришли бы.
– Да, такова природа жизни. Но не пришли бы они, пришли бы другие. Это просто событие в жизни, и Бекман, Хирако и Джарвис помогли нам разобраться с той ситуацией. А могли бы поступить, как пираты, и сбежать, но предпочли встретить все проблемы лицом к лицу.
– Они же пираты.
– Да, Бенн тоже так говорил.
– Так значит, они всё же хорошие люди, как тебе кажется.
– Да, пожалуй. Время нынче такое, что, кажется, за хорошими людьми охотятся едва ли не с большим остервенением, чем за злодеями. А зачем ты всё же ищешь Бекмана?
Хотел бы Монселе придумать какую-нибудь изощрённую историю, скрывая истинный мотив, но струны души оказались окончательно расстроены и юноша без раздумий выпалил действительное положение вещей.
– По поручению. Один человек крайне заинтересован в нахождении его. Я не знаю настоящего мотива, да мне и не слишком интересно. Всё же здесь, в большей степени, мой шкурный интерес, так как если я не найду Бекмана, шкуру спустят с меня. И даже скрыться – шансов у меня нет.
– В таком случае, надеюсь, что Бенн выйдет в этой истории победителем. Сказал бы, что слышал о его смерти. Но раз ищут, значит это не до конца так. Насколько я знаю, Асперо даже возвращалась на Лагуну и похоронила здесь часть доспеха Бенна. Но я не присутствовал, так что с уверенностью сказать не могу.
– Тогда я, возможно, в поисках давно почившего человека. Но Ортхакс не из тех, кто не знает, чего хочет, а значит, история не так проста, как может показаться на первый взгляд. Он жив. Я это чувствую.
– Ты тоже вроде неплохой, просто потерялся. Где-то, когда-то. Будь осторожен и сможешь найти, как обернуть всё в свою пользу.
– Мысли: Да, я заблудился. Когда умер.
Персиваль кивнул молодому юноше. Живой, что по окончанию истории является явлением удивительным, ветер раздул плащ седовласого наёмника, и оный молчаливо направился в сторону от его товарища.
ᅠ«Не моего».
ДКНС |1| Фехтование
День заходился ярким светом, когда Персиваль пересекал остров по берегу, уже далеко не в первый раз за последние несколько месяцев. Казалось, что юноша уже мог бы давно отчалить с острова, но постоянно находились какие-то дела, что увлекали собой нашего героя и откладывали отбытие. Возможно, Монселе останавливали регулярные грозы, что держали Спрайта в постоянном сытом состоянии и даже нарастили ему небольшой слой жирка. Сам этот факт заставлял задуматься о калорийности метеорологических электрических дуг. Так или иначе, сегодня юношу посетила одновременно гениальная и странная мысль. Найдя в трюме своего бота несколько бесхозных мечей, наёмник решил отточить навыки владения оружием с тем, кто из немногих не шарахавшихся при виде чудика с шизофренией. Иначе прежние видения островитяне объяснить не могли.
– Кохкэхикьюмст! – воззвал Персиваль.
Подошёл к поселению, где знакомый проводил большую часть времени. Поиски долго не продлились. ¬По всей видимости, сами же жители и подсобили в том, чтобы юноши встретились, а они в очередь свою – избавились от нужды беловолосому чужаку тут находиться.
– Чего разорался? Что за дело?
– Возможно, весьма необычное. Я тут нашёл несколько железяк… – Монселе отодвинул подол пальто, дабы продемонстрировать видавший виды меч в ножнах, висевший на поясе – И подумал. Не хочешь потренироваться? Думается, нам обоим будет от этого польза.
Молодой островитянин недолго всматривался в меч, что-то взвешивая в голове, пока, наконец, не ответил коротким кивком.
– Хорошо. Думаю, от этого действительно может быть толк. Только копьё своё возьму.
Местом для спарринга была выбрана отдельная поляна близ деревни. Персиваль помнил её – вон за теми деревьями протекал ручей, что можно условно счесть отправной точкой в недавних событиях, приведших хоть к чему-то. Кохкэхикьюмст стоял довольно в расслабленной позе, глядел на наёмника и опирался на копьё охотничье. Если бы только седовласый юноша знавал его таким, каким видел в своё время Он, то оставалось бы только восторгаться, какими характером и силой воли обладает этот человек. Претерпел только за несколько лет значимые видоизменения парень, и теперь исторгал из себя уверенность и воинственность.
– Ты хоть с мечом обращаться умеешь?
– Все аристократы обучаются фехтованию. Но ты прав. Мне в большей степени импонирует стрелять в противника на расстоянии, чем сходиться с ним в близком контакте. А ты?
– С мечом? Не. В охоте от него мало толку. Вот с копьём – это другой вопрос. И бросить удобно и тварь крупную на расстоянии держать. С этим другом я уже ни один десяток туш притащил в племя. Ну что. Ты готов?
– Начнём.
Сочтя ответ сигналом к старту, оба юноши взялись за оружие и приготовились сходиться. Хотя ни один, ни второй явного желания не выказывали. Очевидно, что у охотника было преимущество в длине, но оное же – и создавало определённые сложности, ведь более короткий клинок вполне мог доминировать, если Персиваль сумеет пробиться за удобную для атаки дистанцию, дабы сковать противника. Пока что обе стороны оценивали свои шансы в натиске, и если один из них допустит ошибку, переусердствовав или, напротив, не задавив противника, то исход будет предрешён. Первый шаг сделал Персиваль. Выставил клинок и готовился отвести копьё в сторону от своей мягкой тушки. Клинок коснулся древка копья, отводя тот в сторону, но следующая секунда была поразительна очевидностью и неожиданностью. Вместо того чтобы, как приличный человек, пропустить наступающего и попытаться ударить наконечником, охотник позволил мечу совершить ход, и в последней точке Кохкэхикьюмст перехватил управление и разогнал тупую часть древка, встречая фехтовальщика в живот.
– Ай-ай-ай. Тебя убили. Помянем.
День заходился ярким светом, когда Персиваль пересекал остров по берегу, уже далеко не в первый раз за последние несколько месяцев. Казалось, что юноша уже мог бы давно отчалить с острова, но постоянно находились какие-то дела, что увлекали собой нашего героя и откладывали отбытие. Возможно, Монселе останавливали регулярные грозы, что держали Спрайта в постоянном сытом состоянии и даже нарастили ему небольшой слой жирка. Сам этот факт заставлял задуматься о калорийности метеорологических электрических дуг. Так или иначе, сегодня юношу посетила одновременно гениальная и странная мысль. Найдя в трюме своего бота несколько бесхозных мечей, наёмник решил отточить навыки владения оружием с тем, кто из немногих не шарахавшихся при виде чудика с шизофренией. Иначе прежние видения островитяне объяснить не могли.
– Кохкэхикьюмст! – воззвал Персиваль.
Подошёл к поселению, где знакомый проводил большую часть времени. Поиски долго не продлились. ¬По всей видимости, сами же жители и подсобили в том, чтобы юноши встретились, а они в очередь свою – избавились от нужды беловолосому чужаку тут находиться.
– Чего разорался? Что за дело?
– Возможно, весьма необычное. Я тут нашёл несколько железяк… – Монселе отодвинул подол пальто, дабы продемонстрировать видавший виды меч в ножнах, висевший на поясе – И подумал. Не хочешь потренироваться? Думается, нам обоим будет от этого польза.
Молодой островитянин недолго всматривался в меч, что-то взвешивая в голове, пока, наконец, не ответил коротким кивком.
– Хорошо. Думаю, от этого действительно может быть толк. Только копьё своё возьму.
Местом для спарринга была выбрана отдельная поляна близ деревни. Персиваль помнил её – вон за теми деревьями протекал ручей, что можно условно счесть отправной точкой в недавних событиях, приведших хоть к чему-то. Кохкэхикьюмст стоял довольно в расслабленной позе, глядел на наёмника и опирался на копьё охотничье. Если бы только седовласый юноша знавал его таким, каким видел в своё время Он, то оставалось бы только восторгаться, какими характером и силой воли обладает этот человек. Претерпел только за несколько лет значимые видоизменения парень, и теперь исторгал из себя уверенность и воинственность.
– Ты хоть с мечом обращаться умеешь?
– Все аристократы обучаются фехтованию. Но ты прав. Мне в большей степени импонирует стрелять в противника на расстоянии, чем сходиться с ним в близком контакте. А ты?
– С мечом? Не. В охоте от него мало толку. Вот с копьём – это другой вопрос. И бросить удобно и тварь крупную на расстоянии держать. С этим другом я уже ни один десяток туш притащил в племя. Ну что. Ты готов?
– Начнём.
Сочтя ответ сигналом к старту, оба юноши взялись за оружие и приготовились сходиться. Хотя ни один, ни второй явного желания не выказывали. Очевидно, что у охотника было преимущество в длине, но оное же – и создавало определённые сложности, ведь более короткий клинок вполне мог доминировать, если Персиваль сумеет пробиться за удобную для атаки дистанцию, дабы сковать противника. Пока что обе стороны оценивали свои шансы в натиске, и если один из них допустит ошибку, переусердствовав или, напротив, не задавив противника, то исход будет предрешён. Первый шаг сделал Персиваль. Выставил клинок и готовился отвести копьё в сторону от своей мягкой тушки. Клинок коснулся древка копья, отводя тот в сторону, но следующая секунда была поразительна очевидностью и неожиданностью. Вместо того чтобы, как приличный человек, пропустить наступающего и попытаться ударить наконечником, охотник позволил мечу совершить ход, и в последней точке Кохкэхикьюмст перехватил управление и разогнал тупую часть древка, встречая фехтовальщика в живот.
– Ай-ай-ай. Тебя убили. Помянем.
Недавно серьёзный молодой человек, кой перед чужеземцем хотел показать себя в свете могущественности, – по крайней мере, на сих землях, – ныне оказался раззадорен и не мог сокрыть от серых глаз наёмника азартную жилку и юношескую издёвку. По большей части, безобидную.
– Ещё раз.
Стороны вновь разошлись на дистанцию, как и в прошлый раз, снова приступив к сверлению взглядами. Убийственными взглядами. Почему взглядом нельзя ранить? Столько проблем бы сразу разрешилось. Но сейчас был лишь расчёт, что у партнёра сдадут нервы раньше, чем у тебя. В этот раз инициативу схватил Кохкэхикьюмст. Перехватив копьё, он рывком набросился на Персиваля, вытягивая оружие своё на предельную длину, что было сродни броску. Вероятно, таким ударом можно даже убить наповал, при «случайном» стечении обстоятельств. Ожидалось, что хоть наёмник и не слишком ловко обращается с клинком, ловкости для отражения ему всё же хватит и получится, что и волки целы, и овцы сыты. Примерно так и произошло. Но в голове инженера всплыло, как он ещё в детстве сражался на палках со старшим братом. Тот тоже обожал копья, но один трюк – седой всё же усвоил. Отвёл копьё чуть в сторону, чтобы оное прочертило воздух возле головы, Персиваль использовал его, как рельсу, ведя клинок строго по древку. Сделав шаг вперёд, меч метил аккурат в пальцы охотника, что ещё удерживали копьё. Всё произошло быстро, что Кохкэхикьюмст не успел решить, как поступать в такой ситуации, и меч остановился, не дойдя пару сантиметров до конфеток каннибала.
– Один-один. Без пальцев ты много не навоюешь. Слишком дерзкий выпад. Как ни старайся, но после такого удара контроль над копьём вернуть ты не успеешь.
– Неплохо. Но у меня есть ещё пара приёмов.
В очередной раз стороны заняли позиции. Отныне обе стороны сразу же перешли в наступление. Кохкэхикьюмст атаковал Персиваля на ход, подныривая копьём и метя в ноги. Азарт принялся съедать обоих спарринг-партнёров, и беспокойство о потенциальных ранениях отошло на десятый план. Теперь уже был интерес, кто же в итоге окажется сильнее. Персиваль же оставался бдительным даже в движении. Отскочил от копья, седовласый юноша подобрался опасно близко к оппоненту, готовясь уколоть тяжёлым клинком в область груди. Каково было удивление, когда вместо того, чтобы сбивать выпад, копьё очертило широкую дугу, больно ударив под колено. Центр тяжести был беспардонно сбит, а инерция – довершила начатое дело, опрокинула стрелка на спину. Монселе почти мгновенно вытолкнул себя ногами в пафосном подъёме, ловко ловя второй удар древком, но нынче – уже по голове.
– Ай!
– А ты как хотел, обезглавленный? В бою такими трюками только в могилу прыгать. Голову холодной иметь нужно.
Четвёртый раунд начался согласованно со сценарием третьего. Оба юноши уже желали не столько тренировки, сколько одержать верх. Кохкэхикьюмст – утвердить своё превосходство отрывом. Персиваль – сравнять и перегнать счёт. Копьё и клинок сходились и расходились, вступали в клинч и отталкивались своими хозяевами. Никто не желал уступать и вознамеривался победить. Обмен ударами уже затягивался, но никто не мог занять положение для успешной атаки. И сие понимали обе стороны, мешали друг другу победить. Роковым моментом стал небольшой камушек, подвернувшийся под ногу Кохкэхикьюмста, когда оный сделал небольшой шаг назад и пошатнулся. Темп был сбит, копьё отведено в сторону любезным финтом Монселе и клинок упёрся чуть ниже шеи охотника.
– Неплохо. Два-два.
– Ещё раз… – Прорычал островитянин.
Кохкэхикьюмст встал на старое место, глубоко дыша. Пальцы его плотно сомкнулись на древке копья, и в момент, когда Персиваль только начал движение, охотник развернулся на месте, набирая максимальный замах, на какой только был способен.
– Ещё раз.
Стороны вновь разошлись на дистанцию, как и в прошлый раз, снова приступив к сверлению взглядами. Убийственными взглядами. Почему взглядом нельзя ранить? Столько проблем бы сразу разрешилось. Но сейчас был лишь расчёт, что у партнёра сдадут нервы раньше, чем у тебя. В этот раз инициативу схватил Кохкэхикьюмст. Перехватив копьё, он рывком набросился на Персиваля, вытягивая оружие своё на предельную длину, что было сродни броску. Вероятно, таким ударом можно даже убить наповал, при «случайном» стечении обстоятельств. Ожидалось, что хоть наёмник и не слишком ловко обращается с клинком, ловкости для отражения ему всё же хватит и получится, что и волки целы, и овцы сыты. Примерно так и произошло. Но в голове инженера всплыло, как он ещё в детстве сражался на палках со старшим братом. Тот тоже обожал копья, но один трюк – седой всё же усвоил. Отвёл копьё чуть в сторону, чтобы оное прочертило воздух возле головы, Персиваль использовал его, как рельсу, ведя клинок строго по древку. Сделав шаг вперёд, меч метил аккурат в пальцы охотника, что ещё удерживали копьё. Всё произошло быстро, что Кохкэхикьюмст не успел решить, как поступать в такой ситуации, и меч остановился, не дойдя пару сантиметров до конфеток каннибала.
– Один-один. Без пальцев ты много не навоюешь. Слишком дерзкий выпад. Как ни старайся, но после такого удара контроль над копьём вернуть ты не успеешь.
– Неплохо. Но у меня есть ещё пара приёмов.
В очередной раз стороны заняли позиции. Отныне обе стороны сразу же перешли в наступление. Кохкэхикьюмст атаковал Персиваля на ход, подныривая копьём и метя в ноги. Азарт принялся съедать обоих спарринг-партнёров, и беспокойство о потенциальных ранениях отошло на десятый план. Теперь уже был интерес, кто же в итоге окажется сильнее. Персиваль же оставался бдительным даже в движении. Отскочил от копья, седовласый юноша подобрался опасно близко к оппоненту, готовясь уколоть тяжёлым клинком в область груди. Каково было удивление, когда вместо того, чтобы сбивать выпад, копьё очертило широкую дугу, больно ударив под колено. Центр тяжести был беспардонно сбит, а инерция – довершила начатое дело, опрокинула стрелка на спину. Монселе почти мгновенно вытолкнул себя ногами в пафосном подъёме, ловко ловя второй удар древком, но нынче – уже по голове.
– Ай!
– А ты как хотел, обезглавленный? В бою такими трюками только в могилу прыгать. Голову холодной иметь нужно.
Четвёртый раунд начался согласованно со сценарием третьего. Оба юноши уже желали не столько тренировки, сколько одержать верх. Кохкэхикьюмст – утвердить своё превосходство отрывом. Персиваль – сравнять и перегнать счёт. Копьё и клинок сходились и расходились, вступали в клинч и отталкивались своими хозяевами. Никто не желал уступать и вознамеривался победить. Обмен ударами уже затягивался, но никто не мог занять положение для успешной атаки. И сие понимали обе стороны, мешали друг другу победить. Роковым моментом стал небольшой камушек, подвернувшийся под ногу Кохкэхикьюмста, когда оный сделал небольшой шаг назад и пошатнулся. Темп был сбит, копьё отведено в сторону любезным финтом Монселе и клинок упёрся чуть ниже шеи охотника.
– Неплохо. Два-два.
– Ещё раз… – Прорычал островитянин.
Кохкэхикьюмст встал на старое место, глубоко дыша. Пальцы его плотно сомкнулись на древке копья, и в момент, когда Персиваль только начал движение, охотник развернулся на месте, набирая максимальный замах, на какой только был способен.
Дистанция не позволила бы нанести даже потенциальный удар по касательной, какой мог бы вспороть седого, но и расчёт был не на это. Проносясь мимо Монселе, копьё расчертило в воздухе яркую полосу, которая начала… двигаться? Воздушное лезвие устремилось в сторону Персиваля, намереваясь закончить этот спор жирной точкой. А ведь всё начиналось как дружеский матч для тренировки. Увернуться от такого удара было почти невозможно, так что приходилось действовать грубым и далеко не самым эффективным образом. Вложил всю силу в клинок, наёмник ударил по лезвию клинком меча. Сила удара передалась в руку, вызывая приступ сильной боли, когда кости начали трещать, готовые переломиться от сообщённого импульса. Но результат был удовлетворительным. Разрезанный таким образом поток воздуха разделился, огибая юношу, и продолжил свой стремительный полёт, врезаясь в деревья за спиной.
– Ой! – Раздался голос из кустов.
– Что?
Спесь с охотника слетела, словно зимний мороз в середине августа. Кохкэхикьюмст, а вслед за ним – и Персиваль, дабы не демонстрировать своё пренебрежение резким поворотом слишком явно, бросились проверять, в чём же дело и кто следил из кустов. Чуть ниже срезанных веток куста сидела девочка, сжимая в руках небольшой кусок выделанной кожи – содержимое пока не раскрывалось.
– Меле! – Хором возгласили дуэлянты.
– Ты что здесь делаешь? – Возмутился Кохкэхикьюмст.
– Я… Я… Я поесть принесла. Вы тут устали, наверное. Воды из ручья попить можно, так что…
Не докончила оправдание, девочка протянула свёрток. Внутри лежало несколько порционных кусков мяса, уже остывших, но ещё пригодных для жевания без сопровождения ругательствами.
– А что это ты применил в последний раз? – Спросил у Кохкэхикьюмста Персиваль, пережёвывая мясо.
– Ну, у нас это называют Стрелой Копья. Хотя в разных местах могут называть по-разному.
– Любопытный приём. Это ты так сильно бьёшь по воздуху, что он разрезает всё на своём пути?
– Ну, тут дело не только в силе. Это сложно описать. Тут скорее важно понимать, и тело приучить делать всё правильно. Если просто сильно бить, то ты просто воздух разгонишь. А вот если ударить достаточно резко, с нужной силой и скоростью, ещё и важно меч держать правильно, то полоса воздуха не рассеется и полетит в нужном направлении. Больше тренировок, и я уверен, ты поймёшь, что нужно делать.
– Занятно. Пожалуй, что мне, и правда, было бы неплохо освоить что-то подобное.
Оставшееся время перекуса троица провела за беседами разной степени праздности. Когда же мясо было приговорено совместными усилиями, Монселе поднялся с земли, предполагая, что на сегодня тренировок достаточно.
– Персиваль – обратилась Меле.
– М?
– Ты обещал мне рассказать, что ты искал, когда мы сидели на общем ужине.
– Не сегодня Меле. Но обязательно расскажу.
– Мысли: Если мне будет настолько скучно, что я решу рассказать тебе, возможно, самую странную историю, какую, если захочешь – не придумаешь.
Монселе не стал проговаривать мысли, хотя он и понимал, что тем самым лишь отсрочивает повторные просьбы развеять детскую скуку от повседневной серости. Но что-то внутри не давало юноше просто поставить точку, особенно – если это не понравится ребёнку.
– Ой! – Раздался голос из кустов.
– Что?
Спесь с охотника слетела, словно зимний мороз в середине августа. Кохкэхикьюмст, а вслед за ним – и Персиваль, дабы не демонстрировать своё пренебрежение резким поворотом слишком явно, бросились проверять, в чём же дело и кто следил из кустов. Чуть ниже срезанных веток куста сидела девочка, сжимая в руках небольшой кусок выделанной кожи – содержимое пока не раскрывалось.
– Меле! – Хором возгласили дуэлянты.
– Ты что здесь делаешь? – Возмутился Кохкэхикьюмст.
– Я… Я… Я поесть принесла. Вы тут устали, наверное. Воды из ручья попить можно, так что…
Не докончила оправдание, девочка протянула свёрток. Внутри лежало несколько порционных кусков мяса, уже остывших, но ещё пригодных для жевания без сопровождения ругательствами.
– А что это ты применил в последний раз? – Спросил у Кохкэхикьюмста Персиваль, пережёвывая мясо.
– Ну, у нас это называют Стрелой Копья. Хотя в разных местах могут называть по-разному.
– Любопытный приём. Это ты так сильно бьёшь по воздуху, что он разрезает всё на своём пути?
– Ну, тут дело не только в силе. Это сложно описать. Тут скорее важно понимать, и тело приучить делать всё правильно. Если просто сильно бить, то ты просто воздух разгонишь. А вот если ударить достаточно резко, с нужной силой и скоростью, ещё и важно меч держать правильно, то полоса воздуха не рассеется и полетит в нужном направлении. Больше тренировок, и я уверен, ты поймёшь, что нужно делать.
– Занятно. Пожалуй, что мне, и правда, было бы неплохо освоить что-то подобное.
Оставшееся время перекуса троица провела за беседами разной степени праздности. Когда же мясо было приговорено совместными усилиями, Монселе поднялся с земли, предполагая, что на сегодня тренировок достаточно.
– Персиваль – обратилась Меле.
– М?
– Ты обещал мне рассказать, что ты искал, когда мы сидели на общем ужине.
– Не сегодня Меле. Но обязательно расскажу.
– Мысли: Если мне будет настолько скучно, что я решу рассказать тебе, возможно, самую странную историю, какую, если захочешь – не придумаешь.
Монселе не стал проговаривать мысли, хотя он и понимал, что тем самым лишь отсрочивает повторные просьбы развеять детскую скуку от повседневной серости. Но что-то внутри не давало юноше просто поставить точку, особенно – если это не понравится ребёнку.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)