[Гранд Лайн, 6 путь] Авалон. 8-ой остров

[id213233084:bp-36291248_284755|Аладей].

Две карточки владельцами поменялись. Пока что наёмник не осознал, чей именно номер оказался у него в кармане, – раз на карточке нет особых знаков отличительных, или имён. Даром что вариативность была не слишком большой. Или Дайлен, или Эвраш. Второе показалось коротким мыслям вернее, так как разбрасываться номером капитана могло и вовсе считаться моветоном. Но суть да дело…

– Загляну, если буду проплывать мимо. Гранд Лайн небольшой даже на карте, так что… рано или поздно. – Мерно проговорил Арес, да вновь перехватывал «ужа» на руках так, чтобы он перестал, наконец, недовольно извиваться и пытаться повыше забраться. – А с питьём не обещаю, я, в конце концов, не сомелье и не коллекционер. Но если что подвернётся…

Намун же обозначила скорое расставание лёгким кивком головы, пока принимала благодарность со стороны коллеги степенно и капельку надменно. Всё же минку льстило, что кузнец одной из сильнейших пиратских команд впечатлялась её мастерской. А это уже было подтверждение не только ценником, которым Намун «радовала» Патера каждый день выплаты заработной платы, но и репутацией другого мастера мирового уровня.

– Это была интересная встреча. – Продолжил слова эсханки седой.

Тоном таким, что это можно было расценивать как прощание, хоть и холодное. Девушка развернулась, как и члены команды Суверена, чтобы разбрестись по своим направлениям. Оттого барс внимания не обратила, как Эсханди помахала спиной вперёд на прощание, но Газовый человек точно почувствовал.
Но как только эсханка спустится на пристань, и спустя непродолжительное время, как до ушей Эвраш дойдёт голос Намун, какая окликнула с палубы линкора:

– Гнида блохастая! Держи!

Бросила минк небольшую связку сосисок в качестве прикорма для волка. Намун стояла за фальшбортом и смотрела, как связка полетела не точно в Бронта, но чуть в сторону. Чай не привыкла кузнец бросаться предметами, какие не обладают правильной аэродинамикой.

– А ты береги себя, Эвраш Эсханди Белая! Я ещё хочу с тобой сойтись в состязании и узнать, кто лучше с молотом обращается! – на зверином лике Анксу растянулась вызывающая ухмылка.

Ухмылка – понимающая, что ещё не время. Ни одна девушка не готова пока представить свой магнум опус.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*

Прошло несколько дней, прежде чем седой наёмник начал ощущать, как время пребывания на Авалоне подходит к концу. Рапидограф мягко чертил тонкую линию на листе полупрозрачной бумаги, когда посторонний звук раздался со стороны, чуть рядом.
Серые глаза поднялись над чертёжным столом и увидели, как большая - небольшая крыса разрывала наглый лист бумаги с одним из «гениальных» чертежей. Который получил гордую пометку в углу – «мусор, переработать или выбросить».
Однако красноватое создание решило всё за наёмника.
В кармане раздался ворчливый голос ден - ден муши, и синхронно с тем на Персиваля обратилась змеиная голова малыша.
– Седая Гончая. – Ответил Арес.
Тем временем держал улитку в руках и глядел, как дракон прижимался к полу, покуда делал вид, что пытается охотиться. Рефлексы и вживлённые инстинкты были довольно сильны у этих ящеров.
– Персиваль, есть разговор. Я скоро прибуду в Ландун, думаю, тебе будет интересно послушать, но это для персонального общения. – Голос Джеймса был не таким мягким, как обычно, а значит, его что-то напрягает.
– Хорошо. Буду на постоялом дворе, где и всегда. – Подтвердил стрелок.

Да слышал, как Бабочник положил трубку и, звуком последним, направился по делам кофейни. Дракон на полу поднял голову, едва улитка пропала из поля зрения в кармане пальто, что висело на спинке стула, с несколько разочарованным видом.
– Не оставлять же тебя тут одного… - размышлял логист вслух, когда встречался глазами с недавнорожденным существом. – Работа у меня опасная. Да и следить за тобой круглосуточно у меня не выйдет…
Монселе долго пытался прикинуть, кто из его доверенных мог бы взять на себя опеку за малышом, но так или иначе все отходили на второй план, когда мысль дошла до наиболее надёжного кандидата.
– Пойдём, хаос чешуйчатый. Посидишь пока в своём гнезде.
Арес поднял дракона щупальцем и накинул пальто, засим как направился к двери из каюты.
Звон молота заглушал любые звуки, какие только Намун вообще могла расслышать. Из раскрытой печи валил жар, что даже существовать в кузне больно. А ещё не остывший металл поддавался ковке с такой охотой, что сердце кузнеца радовалось только тем видом и ощущением.
– Можно?
– БЛЯДЬ!
От резкого голоса за спиной Анксу едва не подпрыгнула на месте, рискнув уронить заготовку под… пока не ясно было под что. Но барс регулярно делала что-то для Агаты, или для души.
– Пёсиваль! Нельзя так пугать! – рычала девушка в кожаном фартуке и с тёмными очками на лице. На голове красовалась кожаная шапка, что прижимала уши к голове. – Чё тебе?
Кузнец, едва сердце успокоилось, вернулась к ковке, но уже внимательно слушала начальника с драконом в руках.
– Мне нужно будет отлучиться. Присмотри за ним. – Командовал спокойно логист.
Пока входил в помещение и оставлял дивящегося всему ящера на верстаке. Змеиные глаза жадно впитывали окружение. И малышу тут нравилось явно сильнее, чем в пропитой комнате героя.
– Так и думала, что ты спихнёшь эту глисту на меня. Корпус всё больше превращается в чокнутую семейку. – Минк не отворачивалась от работы, но её спина тяжело поднялась и сдулась. – Ладно, оставляй. Если что, у меня есть пара нянек.
Монселе не слишком уверенно развернулся к открытой двери, откуда выглядывали заговорщически две головы, Агаты и Каза. И как он их не уловил газовым чутьём?
– Если ты не подпустишь их к дракону, получишь двойное жалование за месяц. – Сухо кинул Персиваль.
И молот ударил в последний раз о заготовку, прежде чем за спиной седоголового стрелка послышалось:
– А ктооо тут такой хороший у тёти Намун?

Среднее задание ⟦N⟧.

Помещение, с которого начались злоключения Персиваля на Авалоне в его прошлое посещение, сильно переменилось. Постоялый двор пострадал во время «зачистки» паладинов от не согласных, и ныне место выглядело более обновлённым, чем могло бы похвастаться в мирное время.
Монселе решил, оставаться на Суверене перед очередным плаванием – разминка плохая. Лучше ощущать твёрдую землю под ногами. И экипаж, в основной своей массе, стал быть согласен, затем как вовсе превратить Суверен в главный источник прибыли для местных дельцов. Удивительно, сколь быстро люди приходят в норму и живут дальше. Но то вполне объяснимо, голод не станет ждать, пока ты выдержишь траур. А линкор служил оплотом уверенности в мере достаточной долго, чтобы привыкнуть и доверять матросам и людям Седой Гончей. Друиды они или нет.

Монселе же оставался в своём репертуаре. Лежал неюный логист на кресле в номере поперёк, пока в одной руке дымила под потолок подожжённая сигарета, а в руке другой же – полупустая бутылка. Парадная одежда висела на вешалке, дабы не измять, а вещи все, какие не успели прихватить из кофейни, к сему часу были сгружены на линкор. Джеймс всё же избежал прямой связи с колдовством и наёмником, чтобы продолжать спокойно управлять кофейней. И много чем ещё.
Голубоватая лента уходила медленно вверх, покамест серые глаза заворожённо наблюдали, как клубы теряются под косым потолком, в облачко едкого дымка собираясь. Персиваль не мог с уверенностью сказать, сколь долго он уже пребывал в подобии транса, слушал только тишину и ощущал редкие моменты спокойствия, когда тревожные мысли отступают. А когда нет работы, борьба с тревогой – проблема главная.
На столе заёрзала чёрная ден - ден муши, – бедная улитка, что была вынуждена по долгу службы дышать тем стойким перегаром и плотной табачной завесой, коя окружала седовласого стрелка. Не умей наёмник избавляться от экого запаха силой логии, просто выгоняя посторонние газы, его появление всегда было бы очевидным за пару километров. Утрирую, разумеется.
Рука с бутылкой оторвалась от пола и с грохотом поставила стеклянный сосуд на невысокий столик из нелакированного дерева. Крепкая и надёжная мебель без изысков. Ноши лишившись, длань выглядела как мясной хлыст или щупальце осьминога, когда выхватывала динамик со стойки приёмника улитки и подносила оный к уху. Микрофоном утруждать себя не стал, и так услышит.
– Да. – Буркнул герой без особого интереса или ожиданий.
– Седая Гончая? У меня к Вам есть работа, – раздался незнакомый голос с той стороны трубки, спокойный и размеренный. – Что Вы знаете про Густава Бэйлз?

В прежнем полумраке, что одинокому сознанию партнёр, седой наёмник тяжело нависал и грузно опирался о столешницу. Не демонстрировал он ни капли живости, коя бы разбавила его состояние, пока вёл новый разговор.
– Это всё? – Джеймс через ден - ден муши не звучал слишком обеспокоенным или удручённым дефицитом вводных данных.
Скорее, задумчивым, откуда можно распутывать этот клубок информации. Из улитки слышалось, как карандаш скрипит по неровной поверхности дерева, и сложенный лист случайной бумажки свернулся, в карман Бабочника ныряя. Ладно, последнее наёмник достроил самостоятельно. Как и продолжал в ответ он молчать.
– Разузнаю. – Снова заговорил Меррилин. – Раз контракт адресовали тебе, полагаю, это как-то связано с Авалоном или его прошлым. Если так, мы узнаем об этом, бабочки разузнают. А пока ждёшь, у меня есть наводка.

Из улитки послышалось, как усатого франта отвлекли из подсобки, и мужчина оказался вынужден играть роль рачительного хозяина кофейни. Монселе остался предоставлен сам себе, лениво очерчивал по поверхности столика, всё того же, кончиком пули Списка, а энергия разрушения Бьёде превращала остроконечную пулю в выжигатель по дереву, тем временем как зарождался там узор, который крутился в голове наёмника. Отдалённо оный напоминал герб семьи Монселе, но с некоторыми коррективами.
– Я вернулся. – Бабочник умудрялся облачать себя множеством порхающих звуков, вплоть от одежды тканей, отчего приближение его к телепатической улитке определялось загодя. – На Авалон недавно прибыл странный человек. Имя не фигурирует. Говорят, что он нервный, скрывается, от всего резкого шарахается. Конспирация откровенно на ноль без палочки. Может это как-то взаимосвязано.
Монселе перебрал в голове, много ли людей прибывают на Авалон, дабы укрыться от чужого внимания. Есть острова более укромные и менее обжитые, где не задают вопросов. И что контракт поступил в то же время, как и прибыл неизвестный?
– Ладно, делать всё равно нечего. – Заговорил Персиваль, низко и тихо, как окружение было оченно густым и проглатывало даже глас его. – Так что я проверю. Разузнай тогда для меня про этого Густава, а я проверю твоего подозрительного.
– Хорошо, а то один мой агент не выходит на связь. Боюсь, что паранойя у этого чудака небезосновательная.
Связь с Джеймсом прервалась, оставляла наёмника наедине с его мыслями. Один из соглядатаев Меррилина не выходит на связь. Хотя шпионская сеть Бабочника не даёт таких сбоев. Его агенты – люди разных социальных слоёв, но все исполняют свою роль. И что могло выкрутить руки одному из шпиков? Не хотелось думать о том, что самый надёжный способ заставить кого-то молчать – смерть.

Мужчина молодой, но уже потерявший последние следы мальчишества, постоянно нервно озирался, как пытался высмотреть источник постоянного шума за спиной. Небольшой городок на некотором отдалении от береговой линии был достаточно оживлённым местом, чтобы не удалось напасть незаметно. Но толпа – вещь изменчивая. Стоит вызвать слишком много подозрений, как стража остановит и может бросить в застенки до выяснения обстоятельств. Потеряешь бдительность, – и это может оказаться последней ошибкой в твоей жизни. Однако люди, какие даже не подозревали о своей роли, пока оставались живым щитом.
У него не хватит наглости напасть открыто.
Так, во всяком случае, думал Стах.
– Не отвлеку? – раздался голос прямо спереди, медленно оборачиваться вынуждая.
Молодой мужчина, ростом под два метра и с телосложением медведя, выглядел совершенно растерянным. В нём не было духа воина. Но уже сам факт того, что он решился на авантюру, что-то да значил.
Вопреки ожиданиям, Стах увидел перед собой не уже знакомую фигуру, но человека средних лет в дорогостоящем костюме и полностью седыми волосами. Из-под плаща на одну руку видно увесистый пистолет, коим не стыдно и слона валить.
– В… вы с ним… – паника сжимала не только горло, но и извилины, особенно страх от лицезрения золотых глаз.
– Не знаю, о чём ты. Пойдём, есть разговор.
Тон Персиваля не терпел препирательств, как оказался скоронрав и жест, указующий на неприметный угол, который хорошо скрывал от глаз с большинства направлений. Стах не знал, как реагировать, а оттого он лишь послушно побрёл в сторону, тяжело сглатывая и ощущая, как ком подбирается к горлу.

Юноша не знал, кто именно прижал его посереди улицы, и никто особо не обратил на это внимания. Лишь пара скучающих взглядов прохожих и мясника, кой отдыхал на улице и жевал табак.
– Послушайте, если вы с ним, я ничего не знаю, кля…
– Заткнись.
Золотые глаза смотрели куда-то в сторону, о стенаниях человека не заботясь, столь пристально, что стена, куда взор направлен, должна была пасть смертью стеснительных.
– Кто это? – не раскрывался в подробностях Персиваль, когда прижал жертву свободной рукой. – Своими повадками ты вызываешь подозрения.
А глаза фиксировались на странной фигуре. Явно опытный. Но не местный. Увы, но светило в глазу много рассказать о личности не могло.
– Наёмник. Я… Он должен удостовериться, что я не смогу передать сведения. – Стах едва был в состоянии говорить внятно.
Поэтому то и дело спотыкался на звуках, не в силах сдержать нервозность. Преследователь тем временем окончательно удостоверился, что потерял след своей цели и принялся искать подсказки на направление движения жертвы. В конечном итоге герой видел, как подозрительная личность отступает, рассчитывая перехватить цель в другой точке. Вероятно, что у него есть несколько сообщников, которые контролируют бутылочные горлышки города. Места, где каждый, так или иначе, вынужден проходить.
– Идём.
Монселе схватил Стаха за шиворот и оттянул того следовать по пятам. Сначала нужно было поместить этот осиновый лист в обстоятельства, менее угрожающие жизни.

Дверь номера в местном постоялом дворе раскрылась, и серые очи осмотрелись по сторонам, когда не обнаружили ничего подозрительного. Но то лишь глаза. Газовое чутьё уловило, как незнакомая фигура вынырнула из-за открытой двери и выставила крупнокалиберный пистолет, что угрожающе бросал обещания скорой смерти наёмнику. Ладонь Персиваля нашла кисть оппонента, и оба мужчины сцепились в длительном пике рукопашного боя. Даром что очевидно, для обоих убийц этот спектр физической активности был не самым развитым. Одначе незнакомая фигура оказалась по последнему слову техники нашпигована всевозможными технологическими аугментациями, что превращала человека в смесь плоти и машины. Но разница опыта довольно быстро внесла свою лепту, и воля вооружения героя – удивительно, но противник, кажется, таковой не владел – вывернула механическую кисть коллеги, выломала пистолет, да рука свободная спешно нашла на поясе второй ствол – мелкокалиберный пистолет-пулемёт, который отправился к товарищу по стрелковому делу на пол.
Всё стихло так же резко, как и началось. Незнакомый мужчина с убранными в пучок волосами и с лицом явно немолодым, которое явно не исходило из Авалона. Оный опал на пол на колени, хватался за сломанную и искрящую кисть, а глазами искал и встречался со Стахом.
– Стах-сама… Я не справился…
С видом крайне виноватым мужчина что-то наспех сказал на неизвестном языке, прежде чем выхватить нож из предплечья и вогнать его в живот.
Стоит ли говорить, что ни Персиваль, ни Стах не ожидали такого поворота событий. Но больше всего – что золотые глаза увидели, как киборг не совершил акт суицида. А лишь находился в контролируемой коме. Нож вошёл не в жизненно важные органы, а в пучок нервов, которые вызвали сильную боль. Но не убили. Это герой узнает чуть позже.
– Так, а теперь Вы точно должны мне рассказать, что именно происходит. – Обратился Персиваль к Стаху.
А мужчина только бессильно моргал, поскольку не понимал, как именно ему стоит реагировать.

Что если всё это время он бегал не от убийцы, но от телохранителя? Это была бы самая нелепая ситуация. Но в таком деле…
– Хорошо. Я Вам расскажу, но лишь попрошу… помогите.

Джеймс шагал по знакомым улочкам Ландуна, выстукивал тростью неравномерный ритм, образом тем заставлял камни под ногами петь. Людей в портовом городке было значительно меньше, чем Бабочник помнил в последний раз. Но всё равно достаточно много как для городка, полностью поглощённого огнём и лишённого всей верхушки в одночасье.
Франт прибывал в приподнятом расположении духа и следовал точно по указанным в разговоре координатам. Уже знакомый гостевой дом, с кабаком на первом этаже, принял не самого обычного посетителя, – если судить по стоимости одежды. Все глаза мгновенно обернулись на павлина в человеческой шкуре. Кто-то узнал. Кто-то нет. Но суть оставалась одна, глаза Джеймса плыли над головами, пока не наткнулись на копну седых волос, что сидела спиной к двери и в гордом одиночестве ничего вокруг не замечала.
С лёгкой усмешкой Меррилин ступил уверенно на пол питейного этажа, что уходил на пару ступенек вниз, и порхал между столами, как не замечал ни чьих взглядов или фырканий, пока не настиг цели, усевшись перед Монселе, какой не удивился – чувствовал сразу – и лишь глазами отметил присутствие шпиона.
– Новости?
– Как сказать. У твоего клиента очень специфическая информация. Видишь ли, Густав Бэйлз - такого человека никогда не существовало. Во всяком случае, мы нашли информацию только про оного человека с «Бэйлз» в имени. И Густавом там даже не пахнет.
– Да. Твоя наводка на подозрительного человека тоже, как оказалась, относится к делу. Стах Рубин, тот самый нервный, мне уже рассказал, что дело касается дочери его бывшего учителя-генетика, Хакос Бэйлз. Но это её псевдоним.
– Именно. Густав Кайн был видным деятелем науки, и есть подозрения, что он был предельно близок к созданию чего-то особенно ценного. И теперь у некоторых людей, после загадочного исчезновения, чешутся руки получить его работы. Даже если никто не знает, что именно есть в тех исследованиях.
Оба деятеля теневого фронта сошлись на том, что оба знали приблизительно одну и ту же информацию. И что было особенно важно – то, чего Джеймс не мог знать просто физически. Ну или Монселе тронул поле интереса одного из «бабочек» и пауку Авалона доложили.
– Он наверху? – уточнил Джеймс.
Уже знал.
– На Суверене. Дэвид и Агата пытаются разобраться, как лечить эту мешанину из металла и плоти.
Меррилин усмехнулся, беззвучно рассмеялся и подозвал официантку. Молодую девушку, которая получала явно меньше, чем требовала подобная работа.
– Хорошо. Было бы любопытно узнать, кто наш герой и что ему было нужно. Но так как он ещё жив, полагаю, что тебя заинтересовала эта фигура.
– Он явно не местный. – Рассуждение откликался на предположение Бабочника Персиваль. – И не из окружных вод. Подозреваю, что этот наёмник и вовсе не с этой половины Гранд Лайна.
– Гость из Нового Мира? Большая редкость. И чего он хотел?
– По всей видимости, защитить Стаха, но делал он это без извещения самого Рубина. И тот боялся преследователя, которого наняли следить за безопасностью парня. Удивительно, как идиотски это звучит, но на деле - ещё глупее. Впрочем, не будь Стах параноиком, мы бы не узнали о его бегстве от многих глаз. Думаю, он растворится на острове.

– Об этом я побеспокоюсь. Парень уже натерпелся не за свою голову. Но раз так, думаю, у вас с этим гостем из далёких краёв есть веское основание действовать сообща. – Меррилин, краем усов дёрнув и обличив образом тем ухмылку, подался вперёд к Аресу. – Или выкинь его в воду. Никто не узнает.
Монселе невесело усмехнулся и выпивал немного слабоалкогольного напитка из большой кружки, пока Джеймс делал свой заказ. В обычных обстоятельствах Персиваль бы плевался от дешёвого напитка. Но порой и он бывает полезен, как мерило, чтобы было с чем сравнивать.
– Пока что нет. Он и правда меня заинтересовал. Так рьяно вонзить в себя нож… Это привлекает внимание.
– И что думаешь? Передашь сведения в полном объёме? Заказчик, кажется, и сам не слишком чист.
Джеймс развалился на стуле, глядел на Персиваля, который сильно потемнел лицом. Аще мыслью раскидывать, его контракт формально может быть исполнен крайне просто. «Такого человека нет, и не было». Но ясное дело, что тем вопрос не ограничится, и расспросы будут идти самые подробные.
– С одной стороны, мне нет никакого дела. С другой… Что-то с этим делом нечисто. Я перепроверю все данные, какие мы с тобой выяснили. Отредактирую их, чтобы как можно сильнее завуалировать информацию.
– Ты же понимаешь, что лезешь в дело, которое может оказаться очень грязным? И вероятно, что никто не заплатит тебе за эти хлопоты.
– Или заплатит. Кто знает. Вероятно, что очень многие стороны включились в гонку за ценными сведениями и теперь желающих будет более чем достаточно. К слову, Джеймс, а как ты узнал про Бейлз?
Бабочник временем тем принял из рук официантки увесистый кувшин дешёвого вина с кружкой, да не забыл поблагодарить прислугу искренне.
– А тут было забавно. Почти сразу, так как один из моих бабочек попросил время на отпуск, и получить плату на месяц вперёд, дабы сплавать на концерт. Наша юная особа оказалась той ещё певичкой. Ему повезло, что благодаря сведениям мои поиски сильно сократились.
– Понятно. – Персиваль несколько раз кивнул, как подтверждал что-то из звучавшего внутри, а к добру иль худу, время покажет. – Я направлюсь на Белура. Может быть, не только музыку слушать.
На тех услышанных словах Бабочник растянулся в усмешке, будто что-то тёплое проснулось в груди, ностальгией именуемое.
– О, да, ты у нас определённо знаешь подход к певичкам, Седая ты Гончая.
Персиваль не мог не узреть в сказанном настолько не скрытую насмешку, что даже глаза заболели. Но вопреки ожиданиям, упоминания Хёны и Стимхолла его не слишком взбудоражили ни пережитым, ни упоминанием о революционной армии.
– Явно хуже, чем ты, Джеймс. Тебе предстоит ещё много работы на Авалоне. – Мерно проговаривал Монселе, лицо напротив расслабленным взором меряя. – После мятежа паладинов Кромер среди аристократов явное падение численности и кто-то должен помогать его восстанавливать, старый ты опылитель.
Тут сызнова усмехнулся Меррилин, тем временем как приподнять кружку в воздух, словно то был тост, и дал оценку сказанному, прежде чем отпить:
– Туше, мой старый друг. Вот уж от кого не ожидал услышать подобного, так это от тебя. – Голос его потеплел, хотя ни глотка ещё не было в глотку франта залито за день, и Меррилин внешне, лишь для наёмника зримо, впервые за долгое время ослаб. – Знаешь, ты сильно изменился с последнего отбытия с Авалона. В прошлый раз ты был очень… мрачным. Твои новые друзья хорошо влияют на твою психику. Особенно этот парнишка. Каз.

Джеймс присосался к кружке, выпивал своё вино из ёмкости, пока струна в душе Монселе дрогнула. Он и сам понимал, что как бы он ни отпирался, не мог отрицать полноценно, что команда для него не просто наёмные рабочие. Дэвид, который откладывает беседу о таинственных материях, ссылаясь на важные работы в лазарете. Анксу, кто ровно настолько же кузнец, насколько и кошка. И Агата, которая в родстве с взрывчаткой не только лишь через молот, но и через характер. Удивительно, что она одна из самых толковых механиков, кого Монселе знал.
– Да. Может, ты и прав. Но я в любом случае… Остаюсь простым наёмным убийцей. Который надеется вернуть свою душу. И даже не уверен, насколько это действительно важно.
Меррилин посмотрел на Персиваля, но не так, как обычно, а как-то по-новому. Отставил глиняную кружку и пристально взирал на седого героя. Вероятно, что такую слабину Монселе давал впервые. И Джеймс был пока единственным, кому он мог так довериться.
– Персиваль. Ты - кто угодно, но только не обычный убийца. И отвечая на твой вопрос, я с Ортхаксом знаком так долго, что забыл, что значит свобода. Даже учитывая, что я не получал от него инструкций уже больше года, его глаза до сих пор видят меня из каждой тени. Нет ничего, что бы я мечтал вернуть больше, чем тот осколок души, какой я заложил тому ублюдку из ден ден муши. И спасённая жизнь того не стоила. И если я что-то смыслю в этой жизни, то ты именно тот человек, какой сможет убить саму судьбу.
Между старыми знакомыми повисло напряжённое молчание, прежде чем Монселе не перевёл взгляд на собеседника, когда стальные глаза выражали не только решимость, но и вернувшуюся твёрдость духа:
– Ты говоришь так, будто мне нужно утешение. Будто Седая Гончая не может предаться сентиментальности.
– Ну конечно может. Твоё здоровье.

Джеймс и Персиваль стояли на пристани, пока Суверен заканчивал приготовления к отплытию. За всё время базирования логиста в этом порту на расстояние воли наблюдения не приблизился ни один человек из Камелота, какой мог бы разнюхать информацию для Артура или Утера. Им наверняка уже хотелось избавиться от этого сумасброда как можно раньше.
– Итак, прощаемся вновь.
Бабочник боролся с непослушным плащом, едва не становясь комичным персонажем.
– Теперь уже не так сумбурно, как в прошлый раз. Но снова, обратно меня на Авалоне не ждут очень много людей. Даже странно так, что родной остров раз за разом остаётся на горизонте не с самым приятным ощущением.
– А, – не иначе как грациозно отмахнулся слетевшим звуком Меррилин, – эти короли нынче мрут как мухи. Так что не ровен час, тебя ещё и самого пригласят. К слову, чуть не забыл.
Джеймс принялся оживлённо копаться в небольшой сумке поясной, засим как вынуть оттуда свёрток, примерно с ладонь размером. Монселе принял небольшой подарок без бирки и развернул оный, ткань в стороны откидывая. На плотной холщёвой ткани лежал аккуратный и почти парадный щиток для латного доспеха. А на щитке изображался герб семьи Монселе на поле королевского синего цвета.
– Артур передаёт с извинениями. А теперь… не люблю долгие прощания. Тебя ждут волны и новые свершения. К слову, ты передал сведения о Густаве Каине?
Персиваль ещё долго смотрел на «извинения» принца. Но в конечном итоге принял подарок, когда убрал его в сторону – в руках.
– Да, спинтрию получил. Заказчик остался недоволен. Слишком общая информация. Но это уже вина заказчика, а не исполнителя. Он уже получил больше, чем имел. Как проснётся наш сонливый друг, думаю, мы узнаем больше.
Меррилин и Монселе ударили по рукам на прощание, когда Суверен отвязал канаты и отошёл от пристани, освобождаясь и к новым берегам отправляясь.
В газовое облако рассыпавшись, Монселе взмыл в воздух и долетел до фальшборта, где люди Корпуса провожали Бабочника. Да, знакомство было коротким. Но все знали, не последней была эта встреча.
Седая Гончая ещё вернётся на Авалон.

Переход.