[id543751360:bp-36291248_280915|Tori],
Гостеприимство - лицо хозяина, и своим господин Бенджамин дорожил немало. Тем более, что для человека одинокого внезапный посетитель был большой радостью: дети уже уплыли с Тенгейра и мало вспоминали своего старика... Если вообще вспоминали, - о чем можно вполне судить из его окружения.
= Называй как хочешь, госпожа дозорная. - расплылся он в улыбке, отчасти побаиваясь проявить неуважение. - А так - чем смогу помогу, мне несложно. А плащ, вон, на крючок у входа.
Неаккуратным жестом руки указал мистер Хейз в искомую сторону, сам поторопившись к плите, чтобы водрузить на неё чайник, раз уж одна гостья согласилась. Пусть Гэйл отказалась от согревающего напитка, старикан быстро нашел чистый стакан и наполнил его обычной питьевой водой, поставив сосуд на стол.
= Горло промочить всяко полезно бывает. Простая вода. - сам он снова подошел к гарнитуру, быстро освобождая чайник от старой заварки. - И это, садитесь, садитесь, пожалуйста. Неловко, когда гости стоят
Мария заговорила о работе Бенджамина, и тот активно закивал: чего уж скрывать, когда больше полувека корпел над бережным хранением записей? От скуки он и почитывал их неоднократно, а местами иногда и переписывал, когда запрашивали информацию по каким-либо пациентам, будь то проверка или обогащение чьей-то врачебной теории практическими случаями.
= Нетерпеливая какая подруга твоя. - вставил свои пять белли старик после крайней фразы Гэйл, не укоряя, а лишь подмечая. - Говорить только по делу - тоже хорошо.
Благо, чайнику не нужно было долго греться, - до того был теплый, - а потому пожилой мужчина быстро вскипятил воду вновь, тут же проливая чайный лист в заварочной посуде, уже оттуда разливая напиток в свою чашку и в чашку гостьи. Последняя скоро оказалась перед Марией на столе, причем неважно, села она или нет. Сам он, в зависимости от положения гостей, и сам займет место или останется стоять.
= Капитан, говоришь? - приподняв брови от удивления, сквозящего в голосе, переспросил тот больше риторически. -Уж память подводить начинает, кто ж про такое узнавать бы стал... Ох, простите, отвлекся, дурак старый. - Бен почесал бороду, пребывая в размышлениях, видимых невооруженным взглядом. - Некроз... Образования... Ещё и внутри... Каменная подагра? Так она на коже... Коралловая болезнь? Ткани не отмирали... Хм... А-а... Это... Лихорадка какая? Горячка, может, у пациента была? Мне на ум Бубонный мох приходит, да не уверен, что наш случай... А, или... - Хэйз аккуратно сюрпнул чаю, помотав жидкость меж казенных зубов. - А заразаная проказа? И, может, как выглядит опишете?
Казалось, что в этот раз от академических познаний человека было больше проблем, чем пользы, но он искренне пытался отыскать в своей голове ответ на желаемый вопрос: иначе попросту не задавал столько уточняющих вопросов.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
[id29752100:bp-36291248_280918|Илья],
К сожалению — а если подумать, то, скорее, к счастью — Мария лично в карцере не была. Она не видела тела, не присутствовала при осмотре и не проверяла записи с камер, а значит, не могла ответить на вопросы Бенджамина. Если речь шла о кухне или охоте — это пожалуйста. Но вот медицина... здесь она была бессильна.
Гэйл на мгновение замолчала, погружаясь в воспоминания последних дней. Она помнила всё до мелочей: как отворилась дверь карцера, и по ту сторону обнаружилось тело. Ни следов взлома, ни признаков борьбы, ни намёка на чьё-либо присутствие — и при этом перерезанное горло. Самое тревожное — убийца до сих пор не найден.
Она сжала пальцы металлического протеза, чувствуя, как поднимается волна раздражения. Затем медленно выдохнула и заставила себя сосредоточиться на другом — на симптомах.
— Я помню, тело этого человека было покрыто чем-то... болезненным и отвратительным, — она говорила медленно, вспоминая постепенно. — Похожим на багровые наросты. Под ними... будто бы чёрная плоть. Они были повсюду, — она провела рукой от макушки до пола. — Кожа выглядела измученной. Словно ожоги, но гораздо хуже.
Мария сидела за столом, сжимая в ладонях горячую чашку. Она искренне хотела попробовать чай, любезно предложенный хозяином, но после слов Гэйл аппетит исчез. Она тяжело сглотнула, невольно отводя взгляд в сторону. Площадь, благотворительная акция, внезапно отрубленная рука — тот день она помнила слишком хорошо.
— Мне пришлось нести этого человека на себе, чтобы доставить его... куда требовалось, — лейтенант на мгновение запнулась, не желая вдаваться в детали задержания. — Важно другое, я довольно долго контактировала с ним. И, похоже, ничем не заразилась... по крайней мере, надеюсь на это.
— О лихорадке тоже ничего не говорили, — мичман покачала головой, оставаясь на ногах. — Даже если она и была, при мне об этом не упоминали.
Мария осторожно поставила чашку на стол и подалась вперёд. В её взгляде легко читалось беспокойство. Это не волнение солдата, получившего срочный приказ, а переливания человека, желающего добра Ругорду.
— Дядя Бен... вы, наверное, уже слышали, что происходит в городе. Люди, которые внезапно теряют рассудок. Благотворительные акции, заканчивающиеся трагедиями... Мы правда пытаемся разобраться. И вы, возможно, единственный, кто может нам помочь.
Она на секунду замолчала, будто подбирая слова.
— Нам нужна хоть какая-то зацепка. Что угодно об этом заболевании. Пожалуйста... попробуйте вспомнить ещё.
К сожалению — а если подумать, то, скорее, к счастью — Мария лично в карцере не была. Она не видела тела, не присутствовала при осмотре и не проверяла записи с камер, а значит, не могла ответить на вопросы Бенджамина. Если речь шла о кухне или охоте — это пожалуйста. Но вот медицина... здесь она была бессильна.
Гэйл на мгновение замолчала, погружаясь в воспоминания последних дней. Она помнила всё до мелочей: как отворилась дверь карцера, и по ту сторону обнаружилось тело. Ни следов взлома, ни признаков борьбы, ни намёка на чьё-либо присутствие — и при этом перерезанное горло. Самое тревожное — убийца до сих пор не найден.
Она сжала пальцы металлического протеза, чувствуя, как поднимается волна раздражения. Затем медленно выдохнула и заставила себя сосредоточиться на другом — на симптомах.
— Я помню, тело этого человека было покрыто чем-то... болезненным и отвратительным, — она говорила медленно, вспоминая постепенно. — Похожим на багровые наросты. Под ними... будто бы чёрная плоть. Они были повсюду, — она провела рукой от макушки до пола. — Кожа выглядела измученной. Словно ожоги, но гораздо хуже.
Мария сидела за столом, сжимая в ладонях горячую чашку. Она искренне хотела попробовать чай, любезно предложенный хозяином, но после слов Гэйл аппетит исчез. Она тяжело сглотнула, невольно отводя взгляд в сторону. Площадь, благотворительная акция, внезапно отрубленная рука — тот день она помнила слишком хорошо.
— Мне пришлось нести этого человека на себе, чтобы доставить его... куда требовалось, — лейтенант на мгновение запнулась, не желая вдаваться в детали задержания. — Важно другое, я довольно долго контактировала с ним. И, похоже, ничем не заразилась... по крайней мере, надеюсь на это.
— О лихорадке тоже ничего не говорили, — мичман покачала головой, оставаясь на ногах. — Даже если она и была, при мне об этом не упоминали.
Мария осторожно поставила чашку на стол и подалась вперёд. В её взгляде легко читалось беспокойство. Это не волнение солдата, получившего срочный приказ, а переливания человека, желающего добра Ругорду.
— Дядя Бен... вы, наверное, уже слышали, что происходит в городе. Люди, которые внезапно теряют рассудок. Благотворительные акции, заканчивающиеся трагедиями... Мы правда пытаемся разобраться. И вы, возможно, единственный, кто может нам помочь.
Она на секунду замолчала, будто подбирая слова.
— Нам нужна хоть какая-то зацепка. Что угодно об этом заболевании. Пожалуйста... попробуйте вспомнить ещё.
[id543751360:bp-36291248_280929|Tori],
Бенджамин слушал очень внимательно, на лице его отразились неподдельные переживания: может, начинается эпидемия, и эти две дозорные принесли ему горестные вести? Может, кто-то занес на остров страшную заразу? В мире нынче было маловато спокойствия, а потому произойти могло всякое, а его все еще пытливый разум рисовал разные картины.
Но чем больше гостьи рассказывали про того, кто был поражен страшной болезнью, тем больше расслаблялось лицо старика, вместе с тем полнясь густой тоской. Уголки его губ подались вниз, взгляд скользнул к столу, а чашка, подобно другой, что была в руках Марии вернулась на твердую поверхность.
= Вот, значит, как... - выдавил из себя Хэйз. - Я...
Пожилой мужчина тяжело вздохнул, а затем облокотился на стол, потирая огрубевшей ладонью край скулы, глядя в сторону едва заделанного окна.
= Вы, наверное, не местные... Да и местные не все помнят, если это то, о чем я думаю... Не должна была вернуться напасть. - не сумел старче сдержать ещё одного скорбящего вздоха. - Погодите, я сейчас. Только, это... Не говорите никому, ладно?
Бенджамин поднялся из-за стола, зашоркав в сторону той самой прочной двери, что могла приковывать к себе взгляд с самого начала. Подойдя, он достал из-за пазухи массивный ключ на веревке и вставил его в скважину, с хрустящим стрекотом прокрутив тот несколько раз, а затем и открывая взору наполнение той самой комнаты, которое вполне можно было увидеть из-за стола.
Карты. Книги. Записи.
Старый архивариус держал дома настоящую библиотеку... Нет, самый настоящий архив! Наверное, единственное место на всем Тенгейре, где осталась еще информация о медицинских случаях, о которых кто-то прилежно решил забыть, вычеркнув их из истории. Запах бумаги усилился, быстро наполняя помещение, где сидели Мария и Гэйл. Хэйз же тем временем активно шуршал, скреб, гремел, шелестел, хлопал, - словом, занимался слишком уж активной поисковой деятельностью, пока наконец не пришел к гостьям с несколькими картами больных, которые можно было узнать по переплетам, а также с увесистым трактатом. Чудом было, что тот вообще удержал все содержимое в руках.
= Как я и думал, дочки. - увлекшись собственной мыслью, снова изменил обращение Бенджамин, усаживаясь обратно за стол, что скрипнул от новой ноши. - Зараза не простая, а хитрая. Уже казалось, что забытая. Назвали... просто. Красная гниль.
Ловкими движениями старческих рук он раскрывал истории болезни с описанной симптоматикой и фотографиями, сделанными когда-то на ден-ден муши. Все так, как и описывала Гэйл, - красная узорчатая корка, заменяющая кожу, а под ней красовалась гниющая черная плоть. Были и снимки внутренних органов, - не к столу то будет показано, но Хэйз упустил этот момент, потому как сам был к медицинской теме приближен.
= Вот, глядите. Узнаете? Оно это? Если да, то описание тут вот, в справочнике.
Дождавшись короткого, - вероятно, - ответа и кивнув, пожилой мужчина взял трактат и начал зачитывать.
= ... постепенно поражая плоть и разум, Красная гниль не заботится о владельце. Те, кто не умирал от болезни на терминальной стадии, теряли рассудок полностью, стремительно набирая агрессивность, но при этом становились медлительнее и физически слабее... проистечение зависит от организма... передается только по наследству рецессивным геном... условия проявления не установлены... Задокументированного случая исцеления нет.
Старик отложил трактат в сторону и сделал еще один глоток чая, после чего вернул чашку обратно и устало потер глаза ладонью... Видно, припоминая не самые приятные случаи из практики.
Бенджамин слушал очень внимательно, на лице его отразились неподдельные переживания: может, начинается эпидемия, и эти две дозорные принесли ему горестные вести? Может, кто-то занес на остров страшную заразу? В мире нынче было маловато спокойствия, а потому произойти могло всякое, а его все еще пытливый разум рисовал разные картины.
Но чем больше гостьи рассказывали про того, кто был поражен страшной болезнью, тем больше расслаблялось лицо старика, вместе с тем полнясь густой тоской. Уголки его губ подались вниз, взгляд скользнул к столу, а чашка, подобно другой, что была в руках Марии вернулась на твердую поверхность.
= Вот, значит, как... - выдавил из себя Хэйз. - Я...
Пожилой мужчина тяжело вздохнул, а затем облокотился на стол, потирая огрубевшей ладонью край скулы, глядя в сторону едва заделанного окна.
= Вы, наверное, не местные... Да и местные не все помнят, если это то, о чем я думаю... Не должна была вернуться напасть. - не сумел старче сдержать ещё одного скорбящего вздоха. - Погодите, я сейчас. Только, это... Не говорите никому, ладно?
Бенджамин поднялся из-за стола, зашоркав в сторону той самой прочной двери, что могла приковывать к себе взгляд с самого начала. Подойдя, он достал из-за пазухи массивный ключ на веревке и вставил его в скважину, с хрустящим стрекотом прокрутив тот несколько раз, а затем и открывая взору наполнение той самой комнаты, которое вполне можно было увидеть из-за стола.
Карты. Книги. Записи.
Старый архивариус держал дома настоящую библиотеку... Нет, самый настоящий архив! Наверное, единственное место на всем Тенгейре, где осталась еще информация о медицинских случаях, о которых кто-то прилежно решил забыть, вычеркнув их из истории. Запах бумаги усилился, быстро наполняя помещение, где сидели Мария и Гэйл. Хэйз же тем временем активно шуршал, скреб, гремел, шелестел, хлопал, - словом, занимался слишком уж активной поисковой деятельностью, пока наконец не пришел к гостьям с несколькими картами больных, которые можно было узнать по переплетам, а также с увесистым трактатом. Чудом было, что тот вообще удержал все содержимое в руках.
= Как я и думал, дочки. - увлекшись собственной мыслью, снова изменил обращение Бенджамин, усаживаясь обратно за стол, что скрипнул от новой ноши. - Зараза не простая, а хитрая. Уже казалось, что забытая. Назвали... просто. Красная гниль.
Ловкими движениями старческих рук он раскрывал истории болезни с описанной симптоматикой и фотографиями, сделанными когда-то на ден-ден муши. Все так, как и описывала Гэйл, - красная узорчатая корка, заменяющая кожу, а под ней красовалась гниющая черная плоть. Были и снимки внутренних органов, - не к столу то будет показано, но Хэйз упустил этот момент, потому как сам был к медицинской теме приближен.
= Вот, глядите. Узнаете? Оно это? Если да, то описание тут вот, в справочнике.
Дождавшись короткого, - вероятно, - ответа и кивнув, пожилой мужчина взял трактат и начал зачитывать.
= ... постепенно поражая плоть и разум, Красная гниль не заботится о владельце. Те, кто не умирал от болезни на терминальной стадии, теряли рассудок полностью, стремительно набирая агрессивность, но при этом становились медлительнее и физически слабее... проистечение зависит от организма... передается только по наследству рецессивным геном... условия проявления не установлены... Задокументированного случая исцеления нет.
Старик отложил трактат в сторону и сделал еще один глоток чая, после чего вернул чашку обратно и устало потер глаза ладонью... Видно, припоминая не самые приятные случаи из практики.
[id29752100:bp-36291248_280940|Илья],
Мария кивнула, провожая старичка взглядом. Если его секрет не грозит общественному порядку и безопасности, она точно никому не расскажет. И Гэйл, наверное, тоже не проболтается. Она вообще не из тех, кто любить болтать.
Бенджамин может уйти из архива, но архив никогда не уйдёт из него. Иначе нельзя объяснить, почему этот человек до сих пор собирает все эти книги, карты, справки, записи. Марии показалось, что всё это — когда-то подлежащие ликвидации бумаги. Когда сроки давности истекают, от старого архива избавляются, чтобы занести новый. Обычно, под ликвидацией подразумевается переработка или даже сожжение, но Бенджамин носил всю литературу домой.
Нельзя сказать, что это правда — просто предположение. И нельзя утверждать, что это относится ко всему архиву — только к его части. Как бы оно ни было, это не важно сейчас. Слова Бенджамина, которые он озвучил по возвращению из архива, помогли отвлечься от сторонних мыслей. Теперь Мария думала только о задании — о симптомах.
— Красная гниль, — повторила она, будто пыталась попробовать это слово на вкус. Не понравилось.
И фотографии наростов ей тоже не понравились. Только увидев это, лейтенант отвела взгляд и сдержанно поджала губы. Теперь она точно не попробует этот чай — даже если заставят.
При этом Гэйл смотрела также равнодушно, как и всегда. Она видела эти же симптомы вживую — и за это время успела привыкнуть к виду красной гнили. Она даже наклонилась над столом, чтобы внимательнее рассмотреть фотографии.
— Это оно, — подтвердила мичман. — Никаких сомнений.
Страшно представить, что такая болезнь когда-то существовала. И ещё страшнее понимать, что она вернулась.
Бенджамин вычитывал информацию из справочника, а Мария вернулась к нему взглядом. При этом на её лице появилось недоумение — будто бы она сбилась со следа.
— Если задокументированных случаев нет, то как тогда люди пришли к исцелению? Ну, знаете, никто на Ругорде не говорит о Красной гнили. Поверьте, мне пришлось обойти десятки больниц и сотни горожан за последние два дня — и никто из них даже не намекнул на страшную болезнь. Значит, когда-то давно гниль была побеждена. И мы во что бы то ни стало должны понять, что для этого делать.
— А ещё нам понадобится ваш справочник и истории болезней, — добавила Гэйл. — Извините, но я не смогу запомнить всю ту теорию, которую вы прочитали сейчас. Да и капитан захочет изучить подробнее...
Мария посмотрела на подругу с сомнением. Она уже показала, что может запомнить сложные термины из статей, что касаются здоровья глаз. А теперь говорит, что не продержит в голове и парочки простых предложений.
Впрочем, материал действительно нужно было одолжить. Хотя бы потому, что внутри находилось гораздо больше информации, чем было озвучено вслух.
— А если вы не готовы расставаться с бумагами, — предложила Мария, — я могла бы переписать всю информацию на бумагу.
— Мария, ты серьёзно?
Если бы Гэйл не была знакома с Марией, она бы искренне недоумевала. Морской Дозор может просто взять и изъять эту книжку по своему желанию. Всё-таки на кону стоит вопрос, решение которого стоит выше правил поведения и этики.
Мария кивнула, провожая старичка взглядом. Если его секрет не грозит общественному порядку и безопасности, она точно никому не расскажет. И Гэйл, наверное, тоже не проболтается. Она вообще не из тех, кто любить болтать.
Бенджамин может уйти из архива, но архив никогда не уйдёт из него. Иначе нельзя объяснить, почему этот человек до сих пор собирает все эти книги, карты, справки, записи. Марии показалось, что всё это — когда-то подлежащие ликвидации бумаги. Когда сроки давности истекают, от старого архива избавляются, чтобы занести новый. Обычно, под ликвидацией подразумевается переработка или даже сожжение, но Бенджамин носил всю литературу домой.
Нельзя сказать, что это правда — просто предположение. И нельзя утверждать, что это относится ко всему архиву — только к его части. Как бы оно ни было, это не важно сейчас. Слова Бенджамина, которые он озвучил по возвращению из архива, помогли отвлечься от сторонних мыслей. Теперь Мария думала только о задании — о симптомах.
— Красная гниль, — повторила она, будто пыталась попробовать это слово на вкус. Не понравилось.
И фотографии наростов ей тоже не понравились. Только увидев это, лейтенант отвела взгляд и сдержанно поджала губы. Теперь она точно не попробует этот чай — даже если заставят.
При этом Гэйл смотрела также равнодушно, как и всегда. Она видела эти же симптомы вживую — и за это время успела привыкнуть к виду красной гнили. Она даже наклонилась над столом, чтобы внимательнее рассмотреть фотографии.
— Это оно, — подтвердила мичман. — Никаких сомнений.
Страшно представить, что такая болезнь когда-то существовала. И ещё страшнее понимать, что она вернулась.
Бенджамин вычитывал информацию из справочника, а Мария вернулась к нему взглядом. При этом на её лице появилось недоумение — будто бы она сбилась со следа.
— Если задокументированных случаев нет, то как тогда люди пришли к исцелению? Ну, знаете, никто на Ругорде не говорит о Красной гнили. Поверьте, мне пришлось обойти десятки больниц и сотни горожан за последние два дня — и никто из них даже не намекнул на страшную болезнь. Значит, когда-то давно гниль была побеждена. И мы во что бы то ни стало должны понять, что для этого делать.
— А ещё нам понадобится ваш справочник и истории болезней, — добавила Гэйл. — Извините, но я не смогу запомнить всю ту теорию, которую вы прочитали сейчас. Да и капитан захочет изучить подробнее...
Мария посмотрела на подругу с сомнением. Она уже показала, что может запомнить сложные термины из статей, что касаются здоровья глаз. А теперь говорит, что не продержит в голове и парочки простых предложений.
Впрочем, материал действительно нужно было одолжить. Хотя бы потому, что внутри находилось гораздо больше информации, чем было озвучено вслух.
— А если вы не готовы расставаться с бумагами, — предложила Мария, — я могла бы переписать всю информацию на бумагу.
— Мария, ты серьёзно?
Если бы Гэйл не была знакома с Марией, она бы искренне недоумевала. Морской Дозор может просто взять и изъять эту книжку по своему желанию. Всё-таки на кону стоит вопрос, решение которого стоит выше правил поведения и этики.
[id543751360:bp-36291248_280985|Tori],
Дозорные признали проказу, - именно её они видели ранее на теле преступника, что смел покуситься на Солнце этого острова. О нападении на господина Орофера не слышал только тот, кто не выходит толком в свет... Удивительно, что Бенджамин не попал в этот круг.
А Мария, тем временем озвучила вопрос. Да весьма любопытный вопрос, который копал в саму суть, пусть подсказка к нему и была озвучена в груде медицинских терминов. Глаза старика обратились к ней, он хотел было сразу начать говорить, но горло сдавили эмоции, а из уголка глаза скользнула слеза, - очи в целом-то были на мокром месте.
= Красная гниль... Победила сама себя. - все же нашел силы молвить старче, хлебнув еще чая и отгоняя эмоции. - Болевшие ею люди выродились.
Он сделал паузу, давая возможность переварить эту информацию себе и собеседницам. Некогда упрятанная правда выходила с болью, будто с чувством собственной утраты.
= Передавалась зараза только от родителя к дитю, и то не к каждому. Суеверные дуралеи считали её за проклятье. Последние больные были из семейки Далиев лет... Память, чтоб её... Лет сорок назад. Бедная девочка мучалась, кричала, места...
Мистер Хэйз снова замолчал, закрывая глаза ладонью, после чего глубоко вздохнул, и продолжил, игнорируя слезы.
= ... в общем, забрала её проказа. А воды утекло много, про гниль забыли, да вот записи должны были оставаться.
Как раз в этот момент явит себя прагматизм Гэйл, а Бенджамин прижмет к себе справочник плотнее, явно демонстрируя, что отдавать его пожилой мужчина не планировал. Глаза умоляюще обратились к младшему лейтенанту. Благо, что скорое дополнение от Марии заставило старика визуально подрасслабиться, пусть прерывистый выдох ещё явно говорил о сковывающем его беспокойстве.
= Я... - он положил книгу обратно на стол. - Простите, дочки, да, не могу отдать. Я сделаю копию из трактата. Мне несложно, да и рука набита. Прямо при вас сделаю, чернил и бумаги не жалко. Ладно? Быстро пишу, аккуратно.
Поджав губы, Хэйз смотрел на них с мольбой: собранные из архива записи были ему дороже, чем любое имущество, дороже, чем собственные воспоминания.
Дозорные признали проказу, - именно её они видели ранее на теле преступника, что смел покуситься на Солнце этого острова. О нападении на господина Орофера не слышал только тот, кто не выходит толком в свет... Удивительно, что Бенджамин не попал в этот круг.
А Мария, тем временем озвучила вопрос. Да весьма любопытный вопрос, который копал в саму суть, пусть подсказка к нему и была озвучена в груде медицинских терминов. Глаза старика обратились к ней, он хотел было сразу начать говорить, но горло сдавили эмоции, а из уголка глаза скользнула слеза, - очи в целом-то были на мокром месте.
= Красная гниль... Победила сама себя. - все же нашел силы молвить старче, хлебнув еще чая и отгоняя эмоции. - Болевшие ею люди выродились.
Он сделал паузу, давая возможность переварить эту информацию себе и собеседницам. Некогда упрятанная правда выходила с болью, будто с чувством собственной утраты.
= Передавалась зараза только от родителя к дитю, и то не к каждому. Суеверные дуралеи считали её за проклятье. Последние больные были из семейки Далиев лет... Память, чтоб её... Лет сорок назад. Бедная девочка мучалась, кричала, места...
Мистер Хэйз снова замолчал, закрывая глаза ладонью, после чего глубоко вздохнул, и продолжил, игнорируя слезы.
= ... в общем, забрала её проказа. А воды утекло много, про гниль забыли, да вот записи должны были оставаться.
Как раз в этот момент явит себя прагматизм Гэйл, а Бенджамин прижмет к себе справочник плотнее, явно демонстрируя, что отдавать его пожилой мужчина не планировал. Глаза умоляюще обратились к младшему лейтенанту. Благо, что скорое дополнение от Марии заставило старика визуально подрасслабиться, пусть прерывистый выдох ещё явно говорил о сковывающем его беспокойстве.
= Я... - он положил книгу обратно на стол. - Простите, дочки, да, не могу отдать. Я сделаю копию из трактата. Мне несложно, да и рука набита. Прямо при вас сделаю, чернил и бумаги не жалко. Ладно? Быстро пишу, аккуратно.
Поджав губы, Хэйз смотрел на них с мольбой: собранные из архива записи были ему дороже, чем любое имущество, дороже, чем собственные воспоминания.
[id29752100:bp-36291248_280990|Илья],
Тогда Мария встала с места. Наклонилась над столом, дотянулась рукой до плеча Бенджамина. И, несмотря на печальную историю, нашла в себе силы улыбнуться. Совсем уж слабо, но с большим желанием ободрить человека, которому пришлось вспомнить тяжёлое прошлое.
— Всё в порядке, мы не позволим этому повториться, — говорила она тихо.
Обещание? Едва ли. Мария не умела смотреть в будущее, а значит не знала наверняка, чем обернётся завтрашний день. Она могла надеяться только на собственные силы — вложить их все, чтобы не позволить трагедии повториться.
Гэйл не была такой же чувственной, поэтому не нашла в себе слов поддержки. Просто стояла позади, наблюдала за сценой и поджимала механический кулак, думая о красной гнили. Её мысли двигались медленно, словно ржавые шестерни заброшенного механизма, но всё-таки двигались. Что-то здесь не чисто. История Бенджамина звучит как путь, у которого есть финал, но не было начала — и даже Гэйл не смогла проигнорировать это.
— Сэр Бенджамин, — мичман обратилась ровным голосом. Сделала шаг вперёд, кидая взгляд на справочник и истории болезней. Металлический палец повёл по бумаге, помогая взгляду отследить строку. — Теперь нам известно, как болезнь ушла. Это хорошо... Но что касается её зарождения? Когда вы видели красную гниль впервые, что знаменовало её появление? Не поймите меня неправильно, но возвращение столь страшной заразы в столь тяжкий час вызывает некоторые... подозрения.
— А ведь правда...
Мария подзадумалась, когда вникла в смысл этих слов. Болезнь пропала так давно, что многие уже позабыли о её существовании. И теперь, когда обезумевшие убивают сородичей, остров заселяют налётчики, а жизнь Ороферов вдруг оказывается под угрозой, появляется ещё и красная гниль. Это как минимум занимательное совпадение.
А потом лейтенант подумала ещё раз. И неожиданно осознала, что столь умный вопрос задала Гэйл. Та самая девушка, что предпочитает не думать вовсе, а на все сложные вопросы отвечает: «Ты же знаешь, я туго соображаю.»
— Не так уж туго ты соображаешь, Гэйл! — воодушевилась Мария. — Я знала, что ты не останешься равнодушной к проблемам на острове!
— Тц. Просто хочу скорее вернуться в казармы, — мичман отводит взгляд, краснея. Это точно первый раз, когда её хвалят за умственные способности.
Настал через Бенджамина. Однако, что бы он ни сказал в итоге, Мария озвучит следующую речь:
— Конечно, вы можете переписать всё бумагу. Необязательно отдавать нам справочник, в особенности если он вам дорог, — уверяла та. — Мы подождём. И скажите, если я могу чем-то помочь.
Тогда Мария встала с места. Наклонилась над столом, дотянулась рукой до плеча Бенджамина. И, несмотря на печальную историю, нашла в себе силы улыбнуться. Совсем уж слабо, но с большим желанием ободрить человека, которому пришлось вспомнить тяжёлое прошлое.
— Всё в порядке, мы не позволим этому повториться, — говорила она тихо.
Обещание? Едва ли. Мария не умела смотреть в будущее, а значит не знала наверняка, чем обернётся завтрашний день. Она могла надеяться только на собственные силы — вложить их все, чтобы не позволить трагедии повториться.
Гэйл не была такой же чувственной, поэтому не нашла в себе слов поддержки. Просто стояла позади, наблюдала за сценой и поджимала механический кулак, думая о красной гнили. Её мысли двигались медленно, словно ржавые шестерни заброшенного механизма, но всё-таки двигались. Что-то здесь не чисто. История Бенджамина звучит как путь, у которого есть финал, но не было начала — и даже Гэйл не смогла проигнорировать это.
— Сэр Бенджамин, — мичман обратилась ровным голосом. Сделала шаг вперёд, кидая взгляд на справочник и истории болезней. Металлический палец повёл по бумаге, помогая взгляду отследить строку. — Теперь нам известно, как болезнь ушла. Это хорошо... Но что касается её зарождения? Когда вы видели красную гниль впервые, что знаменовало её появление? Не поймите меня неправильно, но возвращение столь страшной заразы в столь тяжкий час вызывает некоторые... подозрения.
— А ведь правда...
Мария подзадумалась, когда вникла в смысл этих слов. Болезнь пропала так давно, что многие уже позабыли о её существовании. И теперь, когда обезумевшие убивают сородичей, остров заселяют налётчики, а жизнь Ороферов вдруг оказывается под угрозой, появляется ещё и красная гниль. Это как минимум занимательное совпадение.
А потом лейтенант подумала ещё раз. И неожиданно осознала, что столь умный вопрос задала Гэйл. Та самая девушка, что предпочитает не думать вовсе, а на все сложные вопросы отвечает: «Ты же знаешь, я туго соображаю.»
— Не так уж туго ты соображаешь, Гэйл! — воодушевилась Мария. — Я знала, что ты не останешься равнодушной к проблемам на острове!
— Тц. Просто хочу скорее вернуться в казармы, — мичман отводит взгляд, краснея. Это точно первый раз, когда её хвалят за умственные способности.
Настал через Бенджамина. Однако, что бы он ни сказал в итоге, Мария озвучит следующую речь:
— Конечно, вы можете переписать всё бумагу. Необязательно отдавать нам справочник, в особенности если он вам дорог, — уверяла та. — Мы подождём. И скажите, если я могу чем-то помочь.
[id543751360:bp-36291248_281014|Tori],
Рука Марии легла на его плечо Бенджамина, и он через пару мгновений аккуратно положил свою длань поверх её, пару раз коротко кивнув, унимая собственные печали в момент тактильной поддержки. А что ещё оставалось, кроме как взять себя в руки? Бестелесные раны из прошлого тяжело заживают, с ними приходится лишь мириться, какой бы болью те не отзывались. И пусть обещание Икеда было чем-то... далеким, фантастическим - несбыточным даже, - он все равно хотел в него верить.
Но к реальности их обоих вернул голос мичмана, снова озвучивший здравую мысль: как и у любого события, у заражения должен быть не только конец, но и начало. Гэйл стояла сейчас дознавателем над стариком, а их с Марией дуэт в действительности бы сошел за прием «плохого-хорошего» полицейских с весьма четким распределением ролей.
Мистер Хэйз обвел их обеих взглядом, после чего крепко задумался: он помнил, как закончилась история болезни, но вот с первоисточником...
= Н-не могу сказать. - отвечая после короткого разговора девушек, развел пожилой мужчина руками. - На Тенгейре зараза жила точно больше века, а откуда пошла... - коротко потер тот бороду в задумчивости пребывая. - Верно никто и не помнит. Простите старика, не помогу тут.
И вновь включилась младший лейтенант, напоминая про необходимость копии из трактата, а сам Бенджамин лишь коротко кивнул ей на известие о том, что они могут подождать, осторожно поднимаясь из-за стола: сесть ему было куда проще, чем встать, в силу поизношенности коленного сустава.
= Нет-нет, я все сделаю. - отмахнулся старик. - Отдыхайте пока. Пойду схожу за писчими...
Зашоркав обратно в каморку, он вернулся в меру скоро, держа при себе несколько листов немного пожелтевшего пергамента, а также кейс, как минимум, с пером, чернильницей, баночкой с чернилами и песочницей. Подкрутив мощность масляной лампы, Бенджамин без лишних слов принялся орудовать творческим инструментом, с примечательной скоростью выводя буквы на грубой бумаге. Ловкие движения говорили не просто о навыке, а о многолетнем опыте переписывания различного толка документов, - настолько бодро металось перо то в чернильницу, то на пергамент. Когда два листа оказались исписаны подчистую, приняв на себя содержание трактата, он прошелся песком мелкой фракции по ним, собирая лишние чернила с уже важного документа, считай, а не просто листа с текстом.
= Там все еще льет... - глянул Хэйз в сторону двери, прислушиваясь к затихающему дождю.
Рука его потянулась снова к кейсу, из которого вышли шило и моток выдубленной кожи, как раз по размеру листов, и тот ловкими движениями пробил отверстие и в импровизированном переплете, и в пергаменте, оперативно связывая их льняной веревочкой.
= Вот, дочки. Раз надо, то надо. - протянул он Марии свой труд. - Ежели чего еще требуется, вы только скажите.
В печальных его глазах читалась мягкая благодарность. Да, пусть и по делам, но, в конце концов, сам факт того, что не забывают люди ещё про старого архивиста, пробуждал эту теплую радость от чужой компании.
Рука Марии легла на его плечо Бенджамина, и он через пару мгновений аккуратно положил свою длань поверх её, пару раз коротко кивнув, унимая собственные печали в момент тактильной поддержки. А что ещё оставалось, кроме как взять себя в руки? Бестелесные раны из прошлого тяжело заживают, с ними приходится лишь мириться, какой бы болью те не отзывались. И пусть обещание Икеда было чем-то... далеким, фантастическим - несбыточным даже, - он все равно хотел в него верить.
Но к реальности их обоих вернул голос мичмана, снова озвучивший здравую мысль: как и у любого события, у заражения должен быть не только конец, но и начало. Гэйл стояла сейчас дознавателем над стариком, а их с Марией дуэт в действительности бы сошел за прием «плохого-хорошего» полицейских с весьма четким распределением ролей.
Мистер Хэйз обвел их обеих взглядом, после чего крепко задумался: он помнил, как закончилась история болезни, но вот с первоисточником...
= Н-не могу сказать. - отвечая после короткого разговора девушек, развел пожилой мужчина руками. - На Тенгейре зараза жила точно больше века, а откуда пошла... - коротко потер тот бороду в задумчивости пребывая. - Верно никто и не помнит. Простите старика, не помогу тут.
И вновь включилась младший лейтенант, напоминая про необходимость копии из трактата, а сам Бенджамин лишь коротко кивнул ей на известие о том, что они могут подождать, осторожно поднимаясь из-за стола: сесть ему было куда проще, чем встать, в силу поизношенности коленного сустава.
= Нет-нет, я все сделаю. - отмахнулся старик. - Отдыхайте пока. Пойду схожу за писчими...
Зашоркав обратно в каморку, он вернулся в меру скоро, держа при себе несколько листов немного пожелтевшего пергамента, а также кейс, как минимум, с пером, чернильницей, баночкой с чернилами и песочницей. Подкрутив мощность масляной лампы, Бенджамин без лишних слов принялся орудовать творческим инструментом, с примечательной скоростью выводя буквы на грубой бумаге. Ловкие движения говорили не просто о навыке, а о многолетнем опыте переписывания различного толка документов, - настолько бодро металось перо то в чернильницу, то на пергамент. Когда два листа оказались исписаны подчистую, приняв на себя содержание трактата, он прошелся песком мелкой фракции по ним, собирая лишние чернила с уже важного документа, считай, а не просто листа с текстом.
= Там все еще льет... - глянул Хэйз в сторону двери, прислушиваясь к затихающему дождю.
Рука его потянулась снова к кейсу, из которого вышли шило и моток выдубленной кожи, как раз по размеру листов, и тот ловкими движениями пробил отверстие и в импровизированном переплете, и в пергаменте, оперативно связывая их льняной веревочкой.
= Вот, дочки. Раз надо, то надо. - протянул он Марии свой труд. - Ежели чего еще требуется, вы только скажите.
В печальных его глазах читалась мягкая благодарность. Да, пусть и по делам, но, в конце концов, сам факт того, что не забывают люди ещё про старого архивиста, пробуждал эту теплую радость от чужой компании.
[id29752100:bp-36291248_281015|Илья],
Было бы слишком просто, будь у них на руках история появления, развития и завершения болезни. Гэйл могла только кивнуть, принимая и такой ответ.
Покуда Бенджамин принялся переписывать со справочника, — это должно было занять некоторое время, — девушки отошли немного в сторону. Мария встала с места, чтобы оказаться рядом с Гэйл.
— Как думаешь, это поможет расследованию? — интересовалась лейтенант. Её брови нахмурились от волнения, пока старичок не видит.
— Не могу сказать наверняка, — мичман пожала плечами. — Но капитан Розз имеет больше полномочий, чем мы с тобой. Может быть, она найдёт больше информации в каком-нибудь архиве столетней давности?
— А Морской Дозор вообще был здесь сто лет назад? Ну, чтобы остались хоть какие-то архивы...
Гэйл снова пожала плечами. Теперь без ответа.
Бенджамин вернулся удивительно скоро. Не зря говорят, что если научился кататься на велосипеде единожды, то больше не забудешь этого навыка. То же самое можно сказать и про архивариусов, что постоянно переписывают информацию с бумаги на бумагу. Стало непонятно, почему Бенджамин сидит на пенсии с такой-то скоростью письма.
Мария спрятала ценные бумаги под плащ, чтобы те на намокли. И не забыла мило улыбнуться, поблагодарив мужчину за выполненную работу и тёплый приём.
— Ещё раз спасибо, дядя Бен, — голосу лейтенанта вернулась нежность. — Время от времени я выхожу в город на патруль. Когда это случится в следующий раз, я обязательно зайду к вам в гости. Просто так, без какой-то особой причины.
Бенджамину не стоило говорить, до чего одиноко бывает старикам в его возрасте — Мария и так это знала. Ей будет приятно посетить это жилище снова, чтобы немного отдохнуть, выпить чаю и обрадовать человека своим присутствием. На самом деле это меньшее, что она может сделать для бывшего архивариуса.
— За погоду не переживайте, — подала голос мичман. — Дождь - это мелочь по сравнению с тем, что мы уже видели сегодня. Хотя мне снова нужно будет подлатать протезы...
Перед расставанием девушки ещё раз попрощались с Хэйзом. Мария — тепло и учтиво, как делала это всегда по отношению к старикам. Гэйл — всё-таки сдержанно, но теперь без холода.
Дождь продолжал биться о мостовую, спускаясь вниз по улице ручьями. Мария уже не прикрывала голову, а крепче держалась за собственный плащ, чтобы документы не пострадали.
— Ну, теперь на Идру? Нужно найти Капитана.
— Ага. У меня уже всё болит, я больше не выдержу...
Было бы слишком просто, будь у них на руках история появления, развития и завершения болезни. Гэйл могла только кивнуть, принимая и такой ответ.
Покуда Бенджамин принялся переписывать со справочника, — это должно было занять некоторое время, — девушки отошли немного в сторону. Мария встала с места, чтобы оказаться рядом с Гэйл.
— Как думаешь, это поможет расследованию? — интересовалась лейтенант. Её брови нахмурились от волнения, пока старичок не видит.
— Не могу сказать наверняка, — мичман пожала плечами. — Но капитан Розз имеет больше полномочий, чем мы с тобой. Может быть, она найдёт больше информации в каком-нибудь архиве столетней давности?
— А Морской Дозор вообще был здесь сто лет назад? Ну, чтобы остались хоть какие-то архивы...
Гэйл снова пожала плечами. Теперь без ответа.
Бенджамин вернулся удивительно скоро. Не зря говорят, что если научился кататься на велосипеде единожды, то больше не забудешь этого навыка. То же самое можно сказать и про архивариусов, что постоянно переписывают информацию с бумаги на бумагу. Стало непонятно, почему Бенджамин сидит на пенсии с такой-то скоростью письма.
Мария спрятала ценные бумаги под плащ, чтобы те на намокли. И не забыла мило улыбнуться, поблагодарив мужчину за выполненную работу и тёплый приём.
— Ещё раз спасибо, дядя Бен, — голосу лейтенанта вернулась нежность. — Время от времени я выхожу в город на патруль. Когда это случится в следующий раз, я обязательно зайду к вам в гости. Просто так, без какой-то особой причины.
Бенджамину не стоило говорить, до чего одиноко бывает старикам в его возрасте — Мария и так это знала. Ей будет приятно посетить это жилище снова, чтобы немного отдохнуть, выпить чаю и обрадовать человека своим присутствием. На самом деле это меньшее, что она может сделать для бывшего архивариуса.
— За погоду не переживайте, — подала голос мичман. — Дождь - это мелочь по сравнению с тем, что мы уже видели сегодня. Хотя мне снова нужно будет подлатать протезы...
Перед расставанием девушки ещё раз попрощались с Хэйзом. Мария — тепло и учтиво, как делала это всегда по отношению к старикам. Гэйл — всё-таки сдержанно, но теперь без холода.
Дождь продолжал биться о мостовую, спускаясь вниз по улице ручьями. Мария уже не прикрывала голову, а крепче держалась за собственный плащ, чтобы документы не пострадали.
— Ну, теперь на Идру? Нужно найти Капитана.
— Ага. У меня уже всё болит, я больше не выдержу...
[id543751360:bp-36291248_281032|Tori],
Занятый поставленной задачей Бенджамин даже толком не обращал на них внимания, - только негромко бормотал себе под нос слова, что следовало перенести с одной бумаги на другую, - а потому обсуждение осталось без каких-либо комментариев с его стороны. Подобный уровень сосредоточения, если не удивлял, то всяко вызывал уважение: все, ради того, чтобы помочь тем, что старик еще может сделать для просящих.
= Пожалуйста, пожалуйста. - закивал мистер Хэйз. - Ну а если заглянете к старику, то согреете его душонку, хе-хе.
Новая улыбка не была печальной, но все также отражала искренность его слов. Если родные дети и внуки позабыли его, а остальному миру нет только дела, то чем плохо, что дозорные будут время от времени заходить на чай? То-то и оно.
Слова мичмана звучали тоже, на удивление, по-доброму, и её также удостоил кивком пожилой мужчина, подойдя к двери, чтобы проводить гостей, - мало ли, вернутся. Шутка.
= Всяко берегите себя. И приходите ещё!
Помахав им вслед, Бенджамин прикрыл дверь и снова задвинул засов, снова оставаясь в одиночестве, пусть не таком едком и густом, как было до того. Оставалось убрать вытащенные записи обратно на их полагающиеся места, а может и перечитать трактат, что оставался на своем месте, и хранил немало сведений о невзгодах, о которых остальные не могли даже и помыслить...
***
К тому моменту, как Мария и Гэйл доберутся до базы Дозора глубоко под землей, там, на Идре, Вильгельма будет стоять слегка поодаль от основного прохода, выкуривая ещё одну сигарету и раздумывая над тем, что у неё снова имелось на руках.
«Отказали в выделении личного состава, но... не думаю, что у них хватит духу забраковать прошение. - об известном только себе и командованию рассуждала она. - Прискорбно, что нет возможности запросить инспекцию сюда прямо сейчас. Ни одной причины, ни одного повода. Архивы однозначно подчищены. И расследование в тупике...»
Её поза, как и всегда ровная, словно сама она была выточена из мрамора, движения длани короткие, будто отмеренные по линейке, а дыхание - и то едва заметное, несмотря на активный процесс порчи легких. Но бдительность все ещё была на высоте: без поворота головы глаз плавно перевелся в сторону приближающихся силуэтов, уже знакомых далеко не понаслышке. Не торопясь привечать первой вербально, Розз лишь развернулась к ним и медленно, но коротко кивнула, когда между ними оставалось не больше метров десяти.
Занятый поставленной задачей Бенджамин даже толком не обращал на них внимания, - только негромко бормотал себе под нос слова, что следовало перенести с одной бумаги на другую, - а потому обсуждение осталось без каких-либо комментариев с его стороны. Подобный уровень сосредоточения, если не удивлял, то всяко вызывал уважение: все, ради того, чтобы помочь тем, что старик еще может сделать для просящих.
= Пожалуйста, пожалуйста. - закивал мистер Хэйз. - Ну а если заглянете к старику, то согреете его душонку, хе-хе.
Новая улыбка не была печальной, но все также отражала искренность его слов. Если родные дети и внуки позабыли его, а остальному миру нет только дела, то чем плохо, что дозорные будут время от времени заходить на чай? То-то и оно.
Слова мичмана звучали тоже, на удивление, по-доброму, и её также удостоил кивком пожилой мужчина, подойдя к двери, чтобы проводить гостей, - мало ли, вернутся. Шутка.
= Всяко берегите себя. И приходите ещё!
Помахав им вслед, Бенджамин прикрыл дверь и снова задвинул засов, снова оставаясь в одиночестве, пусть не таком едком и густом, как было до того. Оставалось убрать вытащенные записи обратно на их полагающиеся места, а может и перечитать трактат, что оставался на своем месте, и хранил немало сведений о невзгодах, о которых остальные не могли даже и помыслить...
***
К тому моменту, как Мария и Гэйл доберутся до базы Дозора глубоко под землей, там, на Идре, Вильгельма будет стоять слегка поодаль от основного прохода, выкуривая ещё одну сигарету и раздумывая над тем, что у неё снова имелось на руках.
«Отказали в выделении личного состава, но... не думаю, что у них хватит духу забраковать прошение. - об известном только себе и командованию рассуждала она. - Прискорбно, что нет возможности запросить инспекцию сюда прямо сейчас. Ни одной причины, ни одного повода. Архивы однозначно подчищены. И расследование в тупике...»
Её поза, как и всегда ровная, словно сама она была выточена из мрамора, движения длани короткие, будто отмеренные по линейке, а дыхание - и то едва заметное, несмотря на активный процесс порчи легких. Но бдительность все ещё была на высоте: без поворота головы глаз плавно перевелся в сторону приближающихся силуэтов, уже знакомых далеко не понаслышке. Не торопясь привечать первой вербально, Розз лишь развернулась к ним и медленно, но коротко кивнула, когда между ними оставалось не больше метров десяти.
[id29752100:bp-36291248_281039|Илья],
Мария неосознанно расправила плечи перед встречей с капитаном. Нельзя сказать, что это простое уважение перед старшей по званию. Быть точнее, это не только оно. Уже долгое время лейтенант ощущает некий трепет перед Вильгельмой. Сначала эти чувства существовали где-то внутри — так, что их почти нельзя было заметить. Но теперь она точно понимает, что происходит.
Акеха.
Не так давно Акеха была той, кто вызывала такие же чувства. Трепет перед человеком, на которого ты можешь надеяться. И уважение к солдату, что может стать твоим наставником.
Розз была не такой, как другие офицеры на Идре — те безответственные, слепые или просто безразличные. Они часто проходили мимо маленького лейтенанта, не пытаясь посмотреть на неё. Капитан делала ровно наоборот — смотрела. Пользовалась помощью Марии, даже если имеет сотню подчинённых. Соглашалась учить фехтованию, даже если они могут больше никогда не встретиться. И протягивала воду, даже если это совсем необязательно.
«Если капитан не пригласит меня в личный состав, то к чему всё это?»
Мария так далеко зашла в своих мыслях, что только сигаретный запах мог вернуть её к реальности. Резкий и неприятный, так что захотелось поморщить нос — почти как табак, который Акеха курила через трубку. Они похожи даже в этом.
— Капитан Розз, — Гэйл начала первой. — Как вы просили, мы навестили Бенджамина Хэйза и задали ему вопросы о симптомах, что были обнаружены на теле мужчины из карцера. Он назвал это Красной гнилью...
Тем временем Мария полезла под плащ, чтобы достать ценные рукописи. Всего час назад это бумага ничего не стоила — теперь информация на ней может спасти сотню жизней.
— Здравие желаю, капитан Розз, — подхватила Мария, протягивая бумаги. — Дядя Бен... Эм, то есть Бенджамин. Бенджамин выписал всё, что ему известно о Красной гнили. Если верить его словам, эта зараза застала жителей Тенгейра не впервый раз. Около ста лет назад, а то и раньше, люди уже болели Красной гнилью. Нам совсем неизвестно, что служит причиной её появления, но зато мы знаем, как она исчезла в последний раз.
Мария поджала губы, когда вспомнила. К сожалению, это не добрая история о врачах, что разработали необходимое лекарство.
— Все, кто мог болеть Красной гнилью, просто погибли. Этой заразой страдают только коренные жители острова, и то не все. Когда последний болеющий Гнилью умер, о ней начали забывать...
— Несмотря на то, что Мария называет Гниль "заразой", она не должна передаваться от человека к человеку, — уточнила Гэйл.
Мария неосознанно расправила плечи перед встречей с капитаном. Нельзя сказать, что это простое уважение перед старшей по званию. Быть точнее, это не только оно. Уже долгое время лейтенант ощущает некий трепет перед Вильгельмой. Сначала эти чувства существовали где-то внутри — так, что их почти нельзя было заметить. Но теперь она точно понимает, что происходит.
Акеха.
Не так давно Акеха была той, кто вызывала такие же чувства. Трепет перед человеком, на которого ты можешь надеяться. И уважение к солдату, что может стать твоим наставником.
Розз была не такой, как другие офицеры на Идре — те безответственные, слепые или просто безразличные. Они часто проходили мимо маленького лейтенанта, не пытаясь посмотреть на неё. Капитан делала ровно наоборот — смотрела. Пользовалась помощью Марии, даже если имеет сотню подчинённых. Соглашалась учить фехтованию, даже если они могут больше никогда не встретиться. И протягивала воду, даже если это совсем необязательно.
«Если капитан не пригласит меня в личный состав, то к чему всё это?»
Мария так далеко зашла в своих мыслях, что только сигаретный запах мог вернуть её к реальности. Резкий и неприятный, так что захотелось поморщить нос — почти как табак, который Акеха курила через трубку. Они похожи даже в этом.
— Капитан Розз, — Гэйл начала первой. — Как вы просили, мы навестили Бенджамина Хэйза и задали ему вопросы о симптомах, что были обнаружены на теле мужчины из карцера. Он назвал это Красной гнилью...
Тем временем Мария полезла под плащ, чтобы достать ценные рукописи. Всего час назад это бумага ничего не стоила — теперь информация на ней может спасти сотню жизней.
— Здравие желаю, капитан Розз, — подхватила Мария, протягивая бумаги. — Дядя Бен... Эм, то есть Бенджамин. Бенджамин выписал всё, что ему известно о Красной гнили. Если верить его словам, эта зараза застала жителей Тенгейра не впервый раз. Около ста лет назад, а то и раньше, люди уже болели Красной гнилью. Нам совсем неизвестно, что служит причиной её появления, но зато мы знаем, как она исчезла в последний раз.
Мария поджала губы, когда вспомнила. К сожалению, это не добрая история о врачах, что разработали необходимое лекарство.
— Все, кто мог болеть Красной гнилью, просто погибли. Этой заразой страдают только коренные жители острова, и то не все. Когда последний болеющий Гнилью умер, о ней начали забывать...
— Несмотря на то, что Мария называет Гниль "заразой", она не должна передаваться от человека к человеку, — уточнила Гэйл.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)