[Гранд Лайн. 4-й путь] Остров Кактус. 1 остров

Жаль, что Скай не успел подробнее пораспрашивать о своих товарищах, да и рассмотреть получше посетителей таверны не успел, но тут уже ничего не поделаешь. Сам виноват, что так напился. А ведь раньше алкоголь его не так сильно привлекал. Все изменилось, как только он съел дьявольский фрукт. Похоже, это действительно шутка дьявола. Обладая такой силой этот ужасающий зверь по имени Цербер не мог противостоять лишь хорошему алкоголю и музыке. Какой позор. По пути Скай вдыхал ветер через ноздри, чтобы уловить запах людей, которые его ограбили... Вслушивался в звуки, чтобы услышать, где они находятся, и куда направляются. Однако, пока что он ничего не улавливал. Нужно было скорее добраться до цели. Скай решил отбросить лишние мысли и ускорился. Конечно, прохожим было непривычно видеть цербера. Очень уж необычно видеть мифический зоан в самом начале гранд лайна. Все-таки, такие дьявольские фрукты одни из самых дорогих, А Скай этот фрукт забрал как боевой трофей.
В общем и целом, на горизонте показались огни, в нос ударил знакомый запах денег, выпивки, женщин и азарта. Запах сильный, из-за чего было тяжело отыскать следы ночных грабителей. Скай остановился и решил понадеяться на слух. И не зря. Он слышал, как какие-то люди спешно идут в восточном направлении. Похоже, жти люди успешно собрали оставшиеся подсказки и уже спешат к сокровищам. Скай немного поразмышлял и решил. Чем перехватывать их по пути, можно отплатить им той же монетой и ограбить, когда они уже найдут сокровища. Так что Скай спешить не стал. Он медленно пошел за ними на расстоянии, ориентируясь на слух и усиливающийся запах. Сначала дорога привела их к часовне. Ну, Скай в принципе итак про это знал. Всё-таки, он вытащил подсказку именно про часовню. Дальше впереди чувствовался запах копоти и гари. Парню пришлось вернуться в человеческую форму и преследовать людей на слух, иначе он мог и обоняния лишиться от этой вони. Жто было огромное кострище, откуда пахло человеческими останками. Вероятно, это был самый большой костер в Виски Пик, и в нем сжигали тела убитых на острове пиратов. Все-таки, с каждым днем мест для захоронений все меньше, а от пиратов наемникам не нужно ничего, кроме их головы. Все остальное можно сжечь. Хорошая схема для экономии земли, ничего не скажешь.
= так, отсюда куда дальше?
~ на юг, тупица. Неужели так сложно запомнить?!
= так а где тут юг? На гранд лайне компасы ведь не работают
~ еб@тьты клоун... Ладно, иди за мной
Скай почувствовал себя тоже клоуном, так как он тоже не знал, как определить север и юг на островах гранд лайна. Хорошо, что у него все-таки украли записки, иначе сам бы он долго искал нужное направление. Сейчас же парню оставалось просто идти за двумя ворами, чтобы прийти к сокровищам старика.
Люди остановились. Скай тоже не стал торопиться.. Теперь он принял гибридную форму и тихо проследовал ближе к месту раскопок. И он не ошибся. Эти люди действительно занимались раскопками они что-то копали рядом с россыпью больших валунов
- что-то мне подсказывает, что это надолго... У меня нет времени ждать
Скай вздохнул и принял полную форму цербера. В два прыжка он добрался до этих людей и попытался в одного вцепиться львиной челюстью, но тот отгородился руками. Тем не менее, теперь в его кровь попал яд. Второму же достался хвост цербера. Змей словно пушка выстрелил в шею противника, что тот даже не успел заблокировать выпад. В итоге два трупа буквально за несколько секунд. Скай отбросил трупы и стал осматриваться. Ему показалась странной эта насыпь камней. Как будто их тут собрали специально. Скай начал раскидывать их по сторонам, и под самым нижнем камнем он обнаружил две борозды в форме креста
"Мда, как глупо... Ну, мне же лучше"
Скай принялся копать по собачьи. Так он быстрее откопал сундук с сокровищами, и теперь отправился на корабль, спрятав сундук в одежду одного из воров. Всё, Скай отправился на Литл Гарден, в надежде догнать товарищей
{Переход на Литл Гарден}

\ Проводники [1-8]. Гранд Лайн: Остров Кактус —> п е р е х о д \

Три дня – именно столько девушка запускала сложный механизм по внедрению влияния революционной армии на острове, где интересы граждан по смене кормящей руки или же отрастанию новой представляли минимальные значения. Это была одна из причин, по которой изначальный план посыпался, и на судьбоносном перекрёстке жизнь без обсуждений пнула участников революционного движения на самолично выбранную дорожку.

План переворота ситуации на пользу революционной армии был одновременно и прост, как липка, и невозможен априори. Кажется, Берн видел очень неплохие перспективы в задуманном, однако Гиал вовсе не скрывал своих опасений по поводу наивности предстоящего действа. Он был уверен, что сам факт волшебного освобождения своих заноз под ногтем – уже неплохой повод дозорным заковать всю процессию в застенки и заставить исчезнуть всех и каждого, конечно, не менее магическим образом. Тем не менее, нужно отдать должное: группа, должно быть, выглядела как образцовый гей-парад, настолько они были разношёрстными и выбивающимися из понятий здравого смысла, а присутствие видных членов общества приковывало ещё больше взглядов.
Только представьте. Четыре человека в высокопоставленных амплуа, что выражалось через стать, походку, одежду, хладнокровие; они двигались неподалёку друг от друга и олицетворяли морское буйство. Пенные, тёмные, высокие – эти волны накатывали друг на друга, заставляя людей расширить дорогу, лишь бы не попасть даже под более спокойный разлив волны по песку. Гиал на их фоне выглядел непристойно бедным товарищем, так как ещё с пленения сохранил на себе одежду заключённого. Казалось, он переступил свою экс-аристократичную натуру, чтобы дать знать миру: «вот, я в одежде последнего нищего, но разве это что-то значит, разве вы можете просто так встать на моём пути и попробовать отнять у меня хоть что-то». Отчасти у него даже вышло возыметь подобный эффект, так как обращённые взгляды, что задерживались дольше нескольких минут на тактике, отворачивались с толикой опасения и покорности. Подобно антитезе рядом с блондином двигалось очеловеченное бельмо жизни; Алья Шип была одета довольно богато, хоть ценитель быстро отличит значительно сниженное качество тканей на ней в сравнении с теми высокопоставленными личностями, которых они сопровождали. Тем не менее меховой воротник акцентировал внимание на бледной коже девушки и её лице с бесцветными глазами; руки в кожаных черных перчатках плавно двигались в марше; подол развивался позади и чернился, пачкаясь о землю. В остальном белизна одежды едва сливалась с открытыми участками тела, открывая на общий обзор множество шрамов. Позади резко выраженной противоположностью цвета двигалась Есфирь; как всегда, немного более откровенная, чем полагается. Строгие зауженные брюки, стягивающиеся на активизированных мышцах ягодиц при ходьбе, стекали к лакированным туфлям на небольшом каблуке, а верхняя одежда… строгая иссиня-черная рубашка не имела верхних пуговиц, создавая постыдно глубокий вырез, из которого разве что по тайной магической технике не вываливались груди, тем не мене брюнетка чувствовала себя комфортно, расслабленно размещая руки в карманах штанов и рассматривая стоящих зевак. Аппион при своём повседневном виде, в полной мере отражающем силу его дьявольского плода (как говорится, хочешь что-то скрыть, показывай открыто), на ходу курил, стреляя глазками по сторонам. Зига в процессии видно не было, что означало одно: он где-то точно перемещается, держится на удобной для себя дистанции, и выходит это у него неплохо. И, собственно, одна из главных персон сторонних обсуждений – Бумеранг. Слишком темнокожая на фоне остальных, в акцентном, обтягивающем подтянутое тело красном боди, что декоративной тканью спереди и сзади свисал вплоть до щиколоток, при ходьбе оголяя чёрные плотные лосины. Плащ-накидка, серостью своей, накрывая только одно плечо девушки, умудрялась скрывать и маленькую грудь лейтенанта. Хотя и без того всё внимание если и приковывалось, то к иным деталям специфичной внешности особы

Все они патрульными непотопляемыми лодками окружили раскатистые волны, не позволяя им выйти за свои границы, и тем самыми предостерегая их от возможных угроз. Что ж, немало экранного времени уделили описанию участников последующих событий, от хода которых зависит слишком многое, чтобы не называть их серьёзными и жизненно важными.

Вид столь необычных наёмников, защищающих группу оппозиционных фигур, вызывал бурю шёпотов, а нам того и нужно, чтобы каждая живая душа на острове могла узнать две вещи: если вы не поддерживаете дозорных во всём – вам стоит побеспокоиться, и если вы беспокоитесь за свою сохранность – лучше нанять людей не с острова. Других дозорные уже могли прикормить, и наёмники могут представлять отнюдь не ваши интересы. Тем не менее, импровизированный парад неспешно рассекал улицу за улицей, а встречающиеся тут и там посты дозора выглядели несколько сконфужено: кто-то просто не понимал, что происходит, а кто-то – понимал, и оттого им было особенно не по себе. Шепотки среди людей в форме настораживали, но пока они не приводили ни к каким активным действиям.
Обе стороны наблюдали друг за другом.
Более всех, спокойствие сохраняла Юханна, которая, вместе с Есфирь, где-то ближе к середине перестроились и возглавили поход до ратуши; Гиал и Аппион стояли по сторонам, ближе к центру, так они могли оказаться в нужное время в нужном месте, а Алья замыкала строй. Такое построение тактику казалось наиболее удачным, ведь так контактные бойцы прикроют стрелков, возглавляемых на данный момент никем иным, как Зигом Крачкой, а самые опасные сохранят мобильность для быстрого реагирования. Группа сохраняла горделивое молчание, соблюдая правило: молчи – сойдёшь за умного, в нашем случае – за более грозного. Четверо же «конвоируемых» в сердце строя были совсем другими: они живо переговаривались, обсуждая что-то из предстоящей речи перед влиятельными лицами острова. Группа продолжала своё движение, а количество зевак продолжало увеличиваться; видимо, подобное зрелище было здесь не самым частым. Герои не успели узнать, что до этого конвоируемые были не совсем врагами, но в одном поле предпочитали не находиться вместе, так что сам факт живого обсуждения под охраной на улицах уже вызывал пересуды. Вследствие скрыться от лишних глаз было невозможно, слишком всё необычно.

Вместе с обычными жителями на улице становилось всё больше дозорных, явно в ожидании какого-то подвоха. Люди в форме сновали от переулка к переулку, не находя ничего, что должно, или могло бы, стать источником проблем. Возможно, что именно из-за этого никого пока не арестовали без вопросов. Наконец, дойдя до своего назначения, революционеры могли приметить, как вокруг уже собралась изрядная толпа, так что о том, что новость о результатах происходящего разнесётся быстрее лесного пожара, можно было не переживать. Двое дозорных, несших наряд на входных дверях ратуши, попытались перегородить путь процессии, однако Юханна гордо сделала шаг им навстречу и выпалила имена людей, что находились под её охраной. Вообще было интересно наблюдать за её ростом в плане строгости в общении с людьми; её физические сантиметры, которые в совокупности почти вдвое были меньше, чем у многих прочих людей, имеющие счастье вырасти до двух метров и более, больше практически не играли роли. Раньше чужеземку могли пропустить мимо своего внимания, не ощутить её присутствия подле или проигнорировать, как маленькую девочку, что ищет на полу потерянный леденец. Но теперь – уверенность, что ощущалась в её шаге; моральное возрастание, что ощущалось как, будто кучерявая была куда выше и больше; её напористость и ровный голос, слишком осязаемый и как будто пристыжающий. Лейтенант росла, как солдат; дочь становилась копией отца; девочка становилась взрослой и сильной.
Идея выступить подобным образом была отнюдь не её, да и Гиал даже был против, но Хельм считал, что если их будет представлять командир наёмников, то это будет выглядеть чуть более эффектно.

А Юханна позволила себя уговорить даже слишком легко; лишний повод позлить блондина – бесценен, вдобавок его опасения, что язык Хан – её злейший враг, должны быть растоптаны с особым чаянием. Как только имена прозвучали, по толпе пронеслась волна шепотков. Если кто-то до этого сомневался о личностях, которые вызвали весь переполох, то они развеялись окончательно. Дозорные нерешительно переглянулись, им не были даны инструкции на подобный случай, и они не знали, как стоит поступить в данный момент. Видя замешательство охранников, Малсер также сделал шаг вперёд и громко, чтобы слушателям не пришлось напрягать свои уши, вымолвил.
= Неужели дозорные настолько осмелели на нашем острове, что имеют наглость вмешиваться в деятельность парламента? Или вы считаете, что вы законные хозяева здесь? Я требую немедленно пропустить нас на заседание, как законных представителей наших дорогих жителей.
Нависла гнетущая тишина, речь выбила последнюю почву из-под ног дозорных. Если они помешают – могут разозлить сочувствующую толпу, если пропустят – продемонстрируют слабость и шаткость положения. В обоих случаях нагоняя от начальства было не избежать, а, учитывая количество дозорных, которое окружало толпу зевак, оно уже знало о происходящем, но отреагировать ещё не успело. Впрочем, может инструкции к действию просто ещё не дошли конкретно до этих дозорных, но сути это не меняло – нужно было что-то решать. И двое дозорных нашли для себя ответ, что даже если они попытаются помешать пришедшим или, что ещё хуже, попытаются их арестовать, то соотношение шесть к двум было отнюдь не в пользу охранников. Да, может их и скрутят по итогу, но жизнь по прошествии первых секунд никто не гарантировал. А жить как-то резко очень сильно захотелось. Дверь неуверенно открылась, и группа из десяти человек уверенно вошла внутрь ратуши, оставляя всё, что происходило до сих пор снаружи.

= Получилось даже лучше, чем мы ожидали, – первым прервал тишину Малдер, поправляя одежду, вглядываясь в своё отражение, глядящее в ответ из карманного зеркала, – Это был очень чувственный щелчок дозорным по носу.
= Да, только если всё не сложится, тебе за него накинут лишнюю верёвку на эшафоте, – вклинился Аван.
= Полно вам. Лучше соберитесь перед выходом. – Уотерс выглядел более сконцентрированным и призывал других сконцентрироваться на задаче. – Вас, госпожа Юханна, мы попросим присутствовать в зале, но выглядеть не слишком… грозно. Мы хотим создать эффект недоверия к дозорным, а не угрозу для всех. Нам оно ни к чему, ведь решения под угрозой меча значительно менее надёжны, чем по своей воле. К тому же, мы сможем увидеть, кто точно выступает на нашей стороне.
Пребывая в плену своих стремлений и заданных задач, лейтенант не заметила, насколько со стороны стала представлять концентрированный сгусток сосредоточенности и убийственности. Далеко не все могли принять, конечно, этот образ за представленную монету, но те, кому это очень надо, найдут излишний повод придраться и обнаружить удобные для себя намерения со стороны этой компании. Потому кучерявой не осталось ничего, кроме как встряхнуть руками для расслабления и немного глубоко продышаться, после чего даже сумев напустить на лицо более обмякшие и нейтральные эмоции.
– Поняла, сделаем всё в лучшем виде. – Юханна согласилась с Берном, гляда на Гиала. Можно обмануть чьи угодно глаза, но только не эти разноцветные, что слишком долго наблюдали за жизнью товарищей, чтобы не суметь обнаружить, насколько достаточно нервным «для своих» выглядел блондин, и даже скорее – особенно, без своих привычных доспехов.
— Что? На меня не смотри, я в этих политических игрищах с детства участвовал, от меня проблем не будет… чужеземка. – Укор в ту степь, что именно Чжан может всё испортить своими повадками, нельзя было оставлять безнаказанным; только не белобрысому, на которого она впервые за долгое время взглянула просто из чувства беспокойства, а получила, как оно зачастую с ним и бывает, иголку в хребет.
– И там ты присутствовал в такой же одежде?

Замечание было достаточно колким, в частности, для постоянно выпячивающего грудь тактика. Рвань, в которую его нарядили наёмники, и которую он не успел сменить, кичась собственным решением о том, была для него как ярмо на шее, но он старательно этого не показывал, хотя для знакомых некая перемена в поведении была выражена слишком ярко, просто всем хватало такта не делать на этом акцента.
= Что же, вижу, вы готовы, даже пошучиваете друг над другом. – Возможно, Берн сказал бы больше, но на горизонте замаячил секретарь: ухоженного вида старичок, что на всех парах бежал к своему рабочему столу, который он столь неосмотрительно оставил, считая, яко бы в день без посещений посетителей действительно не будет.

= Приветствую-с Вас, господа… – секретарь осёкся, бросив взгляд на необычного вида Юханну и вызывающего вида Есфирь, замечать Алию его мозг отказывался, дабы не схватить удар, – и дамы. Извиняю-с за своё опоздание, но прошу-с меня простить-с, я вынужден попросить-с вас покинуть-с здание ратуши, в день заседания мы не принимаем посетителей. Нельзя прерывать заседание и нарушать работу совета.
= Ифан, ты будто нас не узнал. Мы именно на заседание и пришли. Увы, но нас задержали… непредвиденные обстоятельства. А теперь, я попрошу представить нас в зале. Будь так добр…-с.. – привнёс в качестве настоятельно разъяснения свой ответ Берн. Глаза пожилого клерка забегали с пугающей скоростью надвигающегося приступа, но, сложив что-то в голове, он лишь коротко кивнул и повёл гостей к массивным дверям.
= Как мне представить-с ваших… сопровождающих?
= Никак. Это наши телохранители. – Берн смотрел прямо в разрез двери и не отвёл взгляда на работника канцелярии.
= Но, извольте-с, заседания охраняются солдатами Морского дозора.
= Именно поэтому они и здесь. – оборвал Берн. Не вступая в длительную перепалку, секретарь всё же открыл массивные двери проходя в зал заседания.

= И именно поэтому я считаю, что напитки с низким содержанием алкоголя необходимо обложить…
Читавший речь человек, выступающий со своего места, статного и немолодого вида мужчина, в богато украшенном костюме со сложной вышивкой, споткнулся о нарушившую тишину скрежет двери, не доведя свою мысль до конца, параллельно приобретая лёгкий пунцовый оттенок. Он был не из тех, кого часто перебивали.
= Извольте представить-с, Берн Уотерс, Малсер Виндривер, Аван Харгот и Хельм Эвердон, прибыли на заседание в сопровождении личной охраны.
Тишина. С несколько секунд для внешнего мира, но несносно долгая для мира внутреннего. Волны докатились и накатили на тот самоуверенный берег, который предполагал, что ему суждено под солнцем всегда оставаться сухим и сверкать своими огромными ракушками. Столкновение. Взгляды острее лезвия, чей-то «неловкий» и «случайно вырвавшийся» кашель раскатистее грома, язык тела безмолвен в стремлении не выказать ничего лишнего и подставить другого на неуместное «словцо». Война – ей бы не было, если не было возможностей успешно атаковать и защищаться, а это не зависит от человека; это всё под прямым влиянием обстоятельств и времени.
= Да как вы смеете нарушать заседание посреди речи представителя торговой палаты? – Возмущению выступавшего не было предела. Казалось, что даже больше от того, кто именно прервал его речь.
= Полно тебе, Риош, лично я особенно рад, что прервал именно твою речь. Все мы знаем, что ты требуешь из собрания в собрание: сбора дополнительных налогов на нужды города, которые раз за разом оседают в карманах, твоих или наших, благочестивых защитников. Я даже не буду слушать твои доводы. Я голосую против. – Берн оставался недвижим, сместившись внутрь ровно настолько, чтобы пропустить за собой стянувшуюся «свиту». Он пребывал полубоком к большему количеству заседающих, невзначай бросая едва заметный взгляд в ту или иную сторону, что выцепить более удачное расположение для себя и своих людей. Непоколебимая невозмутимость.

= Уотерс, ты никогда не питал особого уважения к своим коллегам по парламенту. В этот раз ты даже притащил с собой этих беспризорников. Что это должно значить, «личной охраны»?
= Тише, Риош, – пожилого вида человек в дорогом, но не броском костюме выставил руку, призывая выступающего к спокойствию, – я уверен, что наше любопытство будет удовлетворено в полной мере, как только господам будет дано слово. Нам всем крайне интересно знать, почему четыре члена парламента столь сильно опоздали на наше заседание, да и явились в столь необычной компании.
= Благодарю, Эркен. Разумеется, мы вам опишем и причину нашего опоздания, и как мы всё же сюда смогли попасть. – Берн, Малсер, Аван и Хельм заняли свои, до того пустовавшие по зрительной оценке Уотерса, места, пока команда героев революции рассредоточивалась вдоль стен, становясь возле вооружённых дозорных. Сказать, что они сконфузились и пропитались немыслимой долей нерешительности – ничего не сказать. По всей видимости, зал считался одним из самых безопасных мест на острове, а это означало, что в наряд ставили или дозорных из того «скромного» состава, кого нужно было примазать к непростым гражданским, или же детей видных деятелей дозора, с которыми лишь бы чего ни случилось. Есфирь, со своей стороны, привлекала внимание самых молодых участников сего действа. Один из присутствовавших и оказавшихся ближе всех к черногривой девушке, без сокрытия намерений повернулся к ней и, демонстрируя свои идеальные зубы, попытался завести разговор:
= А я бы послушал эту историю из более приятных ус… – юноша не успел договорить, так как тяжёлая трость соседа беззвучно придавила ногу молодого ловеласа, отчего тот едва звучно пискнул.
= Соберись, Геор, ты здесь не для поиска девки на ночь.
= Да, отец. – Парень уменьшился в размерах, как от неудавшегося акта флирта, так и от косого взгляда отца. Есфирь же приопустила уголки губ ниже обычного в выражении такой эмоции, как «ничего себе», так как была неожиданно приятно втянута в семейную драму. К счастью, лейтенант революционной армии не являлась мамой инженера, благодаря чему девушка не только смогла отвлечься на умилительную ссору родственников, но и принять в ней участие, склонившись немного вперёд и игривым взглядом одарив именно отца того мальчишки, который хотел пришвартовать свою яхту в симпатичном месте. Неожиданные повороты – конечно же чей ещё конёк, как не Есфирь. Жаль, что история не имеет своего шанса на развитие. Пока что.
Тем временем Риош закончил свою речь с предложением дополнительного налогообложения, и все присутствующие стали голосовать. К неудовольствию выступавшего, именно лишние голоса «против» решили судьбу законопроекта, поставив на нём крест с перевесом в три голоса.
— Какой пылкий душка, – Алья полушёпотом обратилась к Есфирь; у девушек было время уделить внимание темам, что интересовали именно их, обсуждая всю ту же семейную парочку, – Не упускай свой шанс стать более значимой персоной в городе, подруга. Я бы не упускала.

Как только грузный спикер занял своё место, не скрывая при этом злых взглядов в отношении новоприбывших, Эркен подошёл к трибуне и взял слово. Стоило ему лишь приоткрыть рот, как тишина стала абсолютной. Авторитет этого человека был крайне высок среди собравшихся, и даже участникам революционного отряда под давлением большинства пришлось погрузиться во всеобщую тишину, чтобы не выражаться и не подставиться.
= Я благодарю господина Риоша за крайне развёрнутый и интересный доклад с предложением об исправлении вопиющей несправедливости, но вынужден констатировать, что большинство собравшихся не разделяют Ваших опасений. С позволения совета, я бы хотел нарушить регламент нашего собрания и пригласить к трибуне одного из опоздавших на наше заседание. Лично меня они своим появлением крайне заинтриговали. Если вы, господа, не имеете ничего против, я бы пригласил… господин Уотерс, кто выступит перед нами?
Берн, не произнеся ни слова, встал со своего стула, показывая, что он готов выступить самостоятельно.
Собравшиеся в зале закивали, переглядываясь.

Лишь некоторые смотрели на развернувшееся представление с плохо скрываемым недовольством.
= Благодарю, господин Эркен, за возможность выступить вне регламента, на обсуждении которого мы присутствовать не смогли, ведь тема, которую я хотел бы с вами обсудить, не терпит отлагательств. Друзья, я хотел бы ещё раз извиниться за наше опоздание, ведь таким образом мы выявили вопиющее непочтение. Однако, каждому из здесь присутствующих стоит задать себе вопрос, были ли ещё инциденты подобного пренебрежения нашими обязанностями, как представителей наших добрых и порядочных граждан? Сколько раз, хотя бы лично я, имел неосторожность очернить своё имя в этом зале? Если вам есть что сказать, я позволю себя перебить и обвинить меня, но если подобных случаев не было, то из этого следует, что кто-то создал серьёзное препятствие на пути к вам для меня и моих коллег.

Снаружи, тем временем, стали доноситься звуки какого-то копошения. Кажется, кто-то ещё зашёл в прихожую ратуши без приглашения, и постепенно на это могли обратить внимание почти все, кто не обделён хорошим слухом.
= На прошлом собрании я поднимал вопрос о том, можем ли мы полностью полагаться на защиту Морского дозора? Являются ли они лояльными нам настолько же, насколько к ним были лояльны мы. Разумеется, на острове так же действуют множество охотников за пиратами и Барак Воркс, но насколько они самостоятельны... являются ли они полноценным субъектом наших с ними отношений? Или они уже давно подкормлены нечистыми на руку дозорными?
Звук снаружи становился всё громче. Перестук множества ног с каждой секундой становился всё отчётливее, принуждая уже и слабослышащих бросить несколько раз недоумённый взгляд в сторону дверей с «преподавательским» желанием выглянуть наружу и выказать наставления «хулиганам», что вопиюще неуважительно прерывают своим гомоном сосредоточенность мероприятия.
= Сегодня я готов ответить на этот вопрос с полной уверенностью, ведь меня с моими дорогими коллегами похитили купленные наёмники для передачи в руки Морского дозора, как неблагонадёжных элементов местного самоуправления.
Волна недовольного шёпота пронеслась по зале, заглушая звуки за стеной.
= Как вы можете доказать столь резкое и гнусное утверждение? – Риош встал со своего места с нетипичной для своего телосложения прытью. – Подобные обвинения должны быть подкреплены достоверными доказательствами!

= А в подтверждение моих слов может свидетельствовать…
Дверь резко открылась и десяток дозорных влетели в зал заседания с оружием наперевес.
= … что эти же люди ворвались в зал заседания с оружием! – мужчина, по-особому смежно в своей аристократичности и редко проявляющейся язвительности склонил голову с легким поворотом в сторону выхода, смотря на ворвавшихся свысока настолько, что его взгляд мог превратить этих буйволов в мышей. Руки его повисли в движении разведения в разные стороны, а губы тронула наигранная приветствующая улыбка, лишь указывая, что их появление для его наблюдательности не сталось сюрпризом – а даже приятным и необходимым подтверждением. Повисла гробовая тишина, которая продлилась всего секунду. Берн позволил всем собравшимся прочувствовать перемену обстановки в зале, а сержант дозорных за это время театрально распрямил свиток, чтобы также демонстративно его зачитать. Увы, не успел он открыть рот, как минуту славы украли.
= Я требую объяснений! – Эркен был вне себя от возмущения. Одно дело, когда врывается тот, кто имеет право присутствовать; другое дело, когда вторженцы были не самыми желанными гостями.
= Никаких объяснений не будет, кроме того, что Берн Уотерс, Малсер Виндривер, Аван Харгот и Хельм Эвердон обвиняются в измене острову и берутся под арест немедленно. Всякий, кто посмеет помешать исполнению правосудия, также подлежит аресту. – Речь сержанта выдалась немного смазанной и от того менее эффектной, так что Берну не составило труда вернуть инициативу в свои руки:

= И как очередное подтверждение моих слов… Мои дорогие спутники являются не какой-то очередной шайкой наёмников. Вместе с нами в зал прибыли представители Революционной армии, движения, которое направленно именно на сопротивление подобным актам превышения полномочий и самоуправства со стороны наших «благородных» защитников.
= Какая наглость! – Один из парламентариев, которые смотрели на всё с явным неудовольствием, взял слово во время выступления, доводя театр абсурда до своей законной канвы. Про сержанта уже все забыли. – Вы притащили в зал совета преступников! Если кто-то из присутствующих имел неосторожность забыть, так я напомню, что кучка бунтарей, назвавшихся Революционной армией, являются не более, чем смутьянами, и объявлены вне закона на всех островах!

= Сэр Мишер, ваше замечание, разумеется, крайне значимо, но задайте себе вопрос, кто именно назначил их преступниками? Не сами ли дозорные, которые в преступники записали и меня, и моих друзей? Что значит в данном контексте «преступник»? Человек, несущий угрозу для окружающих, каковыми являются пираты? Или те, кто мешают творить произвол в желаемых количествах? Для господина Риоша половина здесь собравшихся – преступники, и, я уверен, он был бы счастлив нас таковыми объявить и обирать простых людей до нитки, собирая все денежные потоки в своих карманах. Или, может быть, Вам стоит назначать преступников? Как быстро вы назначите господина Эркена преступником за то, что он запретил Вам подмять под свой порт и склады, ведь это не даёт Вам прибрать к рукам плату за размещение грузов и снабжение торговых судов.
= Прекратить балаган! – Сержант набрался смелости и озлобленности прервать препирательства. – Вы арестованы и должны немедленно пройти с нами!
= Нет! Это вы обязаны покинуть здание ратуши! Никому, кроме наряда охраны, не разрешено находиться здесь в день заседания! – Берн лютовал, повышая тон и указывая пальцем на строй дозорных.
= Я вынужден согласиться. Вы можете разрешить данный спор в другое время. – Эркена стало утомлять присутствие агрессивных посторонних. – У нас заседание местной власти, а не суд. К тому же, вы не предъявили никаких доказательств неблагонадёжности ни господина Уотерса, ни кого-либо ещё.
= Мне не нужен суд! Я являюсь представителем действительной власти на ост…

= Действительной власти? – пожилой (хотя его строгий, обрамлённый рельефами образ лишь привносил «сок» в его возраст) мужчина, который недавно отдавил своему сыну ногу при помощи трости и непроизвольно получивший симпатию от самого лакомого кусочка среди женских сердец, привстал, в одночасье скинув лет пятнадцать. Он также сбросил, как старое оперение, скучающий внешний вид и сутулую осанку. – Я не ослышался? Или вы действительно только что поставили себя выше закона на этом острове?
Голоса в зале смешались в единый гомон. Никому из собравшихся не понравилось, что перед ними только что махнули перспективой, яко бы их власть и влияние на острове могут так легко быть задвинуты в дальний угол, запертый в ящик с надписью «мишура». То тут, то там звучали голоса как осуждения, так и поддержки дозора. Зал раскололся на два лагеря.
= Друзья, попрошу тишины! Мы все с вами культурные люди и не на базаре цену на хлеб обсуждаем. – Вслед за словами Берна все немного успокоились и притихли в ожидании следующего пассажа. Кто-то ждал резолюции, а кто-то интересовался, что ещё он может выкатить на обсуждение.
= Исходя из сказанного мною и увиденного вами, я предлагаю пригласить на остров контингент Революционной армии... для создания противовеса силовым структурам, которые в настоящий момент представлены только Морскому дозору и лояльных им наёмникам!
Последние слова утонули в неразборчивых возмущениях. Предложение создало эффект от взрыва гранаты в курятнике. Сильнейшие по влиянию на острове сим, перебивая друг друга, что-то говорили, но никто никого не слушал. Лишь вставший Эркен заставил всех угомониться:

= Благодарю, господин Уотерс, за интересное выступление. Однако, такой вопрос должен решаться на голосовании. Я прошу поднять правую руку тех, кто считает, что острову пойдёт на благо присутствие дополнительной силы, которая поможет обеспечить безопасность на острове. И попрошу поднять левую руку тех, кто считает, что присутствие Революционной армии лишь создаст дополнительное напряжение на острове и станет источником проблем.
Кто-то поднял руки, даже не дожидаясь окончания слов Эркена; кто-то мешкал, но свой голос всё же отдал за ту или другую сторону. Это заняло какое-то время, однако голоса были подсчитаны.

= Итак, я вынужден констатировать, что количество голосов за одну и другую сторону одинаково, а из этого следует… мы не пришли к мнению, которое поддержит большинство из собравшихся.
Наступила очередная пауза, каждый пытался промотать в голове свои перспективы от голосования за ту или другую сторону.
= А это означает, что я вынужден, как председатель, или наложить вето на предложение и признать его несостоятельным, или… – Эркен поднял правую руку, отдавая свой голос за присутствие Революционной армии на острове:
= Сержант, если бы не ваше присутствие в зале совета, я бы, скорее всего, не проголосовал бы за увеличение количества вооружённых людей на острове, однако вы доказали нам всем, что Морской дозор более не рассматривает нас, как протекторат, а считает себя здесь полноправными хозяевами. Исходя из всего, вы должны покинуть зал до отдельного приглашения представителя для обсуждения порядка осуществления совместной работы. А теперь удалитесь, нам предстоит долгое и утомительное обсуждение правок в действующие законы.
= Вы в своём уме? Это равносильно объявлению войны! – Сержант уже не сдерживал себя и из его рта брызгами летела, наверняка, даже не слюна, а яд.

– В таком случае, ты рискуешь стать первой жертвой. Зал собрания теперь находится и под моей защитой тоже, – низкий, но в достатке женственный голос окутал пространство непозволительно властно. Его источник было бы невозможно обнаружить, если бы Юханна не пребывала от стены чуть дальше, чем подчинённые, и бесстрашно не смотрела бы в сторону разворачивающегося «падения беловоротничковых».
= А ты ещё что за шавка? Я не к тебе обращаюсь! По вам, отбросам, виселица плачет.
– В таком случае, она захлебнётся слезами, пока мы встретимся. А теперь исполняй приказ и проваливай, пока не дошло до кровопролития, – возможно, если бы дикарка проявила свой непозволительный для подобного рода заседания потенциал немногим раньше, то могла бы повлиять на количество голосов как положительно, так и отрицательно: возможно, они бы даже отзеркалили друг друга, не сменив результата. Но сейчас однозначно броские слова лейтенанта вызывало подобие «охов» в зале, сопровождаемые либо «цыканьем», либо даже едва различимым, но всё же смешком.
Сержант окинул стены и осознал, что возле каждого из дозорных стоял человек из РА, а из этого следует, что преимущества от них можно было не ждать. И даже если он сможет одолеть «преступников», то ему не избежать долгого объяснения, почему дети офицеров лежат в земле, а не он. Делать было нечего: баланс сил и перспективы были явно не на его стороне, так что дозорные всё же предпочли уйти, так и не исполнив приказ об аресте «смутьянов».

Весь остальной день прошёл в тягомотном обсуждении порядка совместной работы дозорных и революционеров, чтобы они могли и осуществлять охрану острова, и не перегрызть друг другу глотки. Всё же никто не строил иллюзий, что два злостных врага резко начнут работать сообща. Кроме того, нужно было решить, как, если они не начнут гражданскую войну, не парализовать деятельность силовой ветви власти. Вопросов было масса, а разрешать их было нужно сейчас.
Дело клонилось к вечеру, и, на удивление, больше никто не попытался прервать заседание совета, перерывов на еду тоже не было. Собравшиеся были настолько увлечены обсуждением дел насущных и перетягиванием одеяла то на одну сторону, то на другую, что совсем потеряли счёт времени.

Наконец, последняя корректировка на сегодня была принята. Как и почти все до того, это решение не устраивало в полной мере ни одну, ни другую сторону; а конкретно то, что расходы на деятельность РА будут взыматься из оплаты на деятельность Морского дозора поровну, раз уж они не могут обеспечить безопасность в полной мере. Сторонники старого порядка считали, что если РА пригласят на остров, то пусть пригласившие и сторонники оплачивают из своего кармана. Оппозиция же считала, что морской дозор вообще не стоит оплачивать из островной казны; их и так неплохо спонсирует Мировое правительство, а о безопасности острова они обязаны беспокоиться по условиям протекции, невзирая на то, платятся ли поборы, которые взыскиваются с острова сверх обычной десятины.

День закончился, и совет стал разбредаться по своим домам. На сегодня дела завершены. Когда Юханна со своими подопечными вышли на свежий, в меру возможного, воздух, стояла уже глубокая ночь. Делать было нечего, стоило бы проверить состояние Dovelike Soul. В конце концов, потрёпанная голубка долгое время находилась в цепких лапках клопов из дозора, а из этого вытекает, что следует удостовериться, всё ли на месте. Но так сразу заявиться было нельзя, ведь теперь революционеры находились на острове на законных основаниях, и отсюда – необходимо получить в капитании грамоту на освобождение судна из-под ареста. Иначе будь ты хоть трижды под дипломатической защитой, дозорные будут иметь полное право развернуть собственника, весело при этом гогоча. Дорога была тихой, и мерный стрекот сверчков не хотелось нарушать, к тому же за этот день герои выслушали столько слов, сколько звучало за всю предыдущую жизнь. Ну, кроме Гиала, который с детства присутствовал на подобного рода сношениях, и Зига, травивший и слушавший морские байки на протяжении всей своей карьеры. Тем не менее блондин-тактик сначала просто бросал мимолётные взгляды куда-то в сторону, затем это переросло в нервные оглядывания. Наконец он удостоверился в своих мыслях и, подойдя к лейтенанту, поделился своими переживаниями:
— За нами хвост, кто-то аккуратно следит за нами из теней. Думаю, что один. Но если это профессионалы, то их может быть значительно больше.
Это не стало неприятной неожиданностью для Бумеранга, которая о происходящем была осведомлена едва они преодолели метров пятьдесят расстояния от ратуши. Всё же беловласая наёмника превосходно выполняла свою функцию дополнительных глаз и ушей, своевременно сообщая не просто о своих предположениях, а об обозримых фактах. До поры Чжан не желала сообщать отряду о располагаемой информации по той простой причине, что им следовало пройти как можно дальше и глубже по острову, чтобы возыметь какое-то преимущество. Но мы опять возвращаемся к тем основам, что были изъяты ещё из горькой предыстории к сей операции по распространению влияния революционной армии в очередной государстве – план никогда не будет совершенен, пока в нём участвуют люди. Услышавший донесение краем уха Аппион, словно губка, впитал всю тревогу тактика и теперь начинал издавать мерное монотонное жужжание десятков перепончатых крылышек. Едва слышный щелчок взводимого Крачкой замка своей аркебузы также не стал выбиваться из общей канвы происходящего. Возможно, что ничего не произойдёт, и это просто разыгравшаяся паранойя – так в очередной раз предполагал Гиал, не получивший однозначного ответа от командира, но прежний опыт по двойственности чувств твердил, что в тот раз вследствие недоверчивости собственным чувствам тактик остался без своего панциря. Да и ставку на это сейчас никто из несведущей части отряда делать не стал; слишком большая горка соли оказалась в супе дозорных, чтобы вот так просто отпускать наших героев, проглотив оскорбление.

Стоило героям лишь завернуть за угол, где уже до пункта назначения было рукой подать, как на дороге показалась одинокая фигура. Точнее сказать было сложно: в темноте против света фонаря это был обычный силуэт – максимум, что могли видеть герои.