Ржавый месяц [Нейтральный]

– Я же сказал, хотели видеть тебя. Ты - мой последний гвоздь в крышку гроба Нортфорта. Хотя хоронить их ещё рано. Благодаря тебе мы их здорово потрепали, но суки ещё дрыгаются.
– И что вы сделаете с судном?
– Вернём, разумеется. Куда нам столько красного и чёрного дерева? На доски или на стройматериалы. Нет, у нас нет таких производственных мощностей, чтобы пустить груз в оборот. К тому же, Летучий Фрегат может заинтересоваться, а тогда груз у нас просто отнимут. Лучше уж вернуть за бонусы.
– И какой главный бонус?
– Деньги, разумеется. В нашем мире всё происходит или ради денег или по их вине.
– Мог бы догадаться.
– Кажется, мы готовы. Вы… – юноша обернулся на наёмника, словно оценивая внешний вид героя, – выглядите соответственно профессии. Выдвигаемся.

Процессия из Соутфорта прибыла в Вестфорт в полном составе из Персиваля, Фийома и его, как выяснилось, секретаря в образе того же собранного и безволосого мужчины в круглых очках. Если исключать, разумеется, ту обширную группу людей, о должностях которых герой мог только догадываться. Сложно оценить, насколько в Вестфорте хорошо приняли обе делегации, но уж точно они не собирались упускать политические очки как предоставившей нейтральную площадку стороны, не участвующей в конфликте интересов.
Наёмнику ничего не оставалось, как следовать за нанимателем, то и дело поглядывать на охрану здания, предоставленного для переговоров. Здание, что в обыденности, вероятно, использовалось как офис, было переоборудовано для знаменательной встречи, что в наше время проходят столь редко по причине взаимного недоверия и неприязни участников. Вошли в просторное помещение, где в центре находился длинный стол, за которым уже заняли свои места представители Нортфорта.
Больше всего глаза цеплялись за мужчину словно-то прокажённого, так как его состояние отрешённости читалось с первого взора, что вопреки своим весьма внушительным физическим габаритам предстал крайне усталым и покинутым коллегами человеком. Мужчина средних лет во второй их половине встал со своего места и неторопливо приблизился к Жоржу, когда юноша не терял своего обыденного состояния и буквально излучал уверенность и оптимизм. Во взаимных поклонах и явно наигранной добросердечности стороны обменялись рукопожатиями, будто бы даже дружескими. Представители Вестфорта, что наблюдали за благополучием прибывших персон, держались в стороне и будто бы незаметно. Но неусыпный глаз следил за всеми нюансами и каждым лишним шорохом ткани.
– Мысли: Разумеется, опасаются, что два соседа договорятся между собой и начнут совместно давить третьего.
– Какая радость встретить Вас сегодня, господин Вольт, – первым шагнул навстречу Жорж.
– Несомненно, господин Фийом. Уверен, что мы оба с нетерпением ждали этой встречи. Прошу к столу, не стоит откладывать важные для обеих сторон вопросы.
Глава Нортфорта отступил на шаг, повернулся боком в приглашении делегации к столу. Лишь один быстрый взгляд пробежал по герою, и в том взгляде не читалось ничего доброго. Впрочем, за красивыми речами скрывалась настоящая нелюбовь людей друг к другу, посему то, что наёмника вообще отметили, уже небольшое, но достижение. Люди стремительно направились к местам, рассаживались вкруг сдвинутых рабочих столов, пока не воцарилась абсолютная тишина в ожидании того, кто начнёт первым. Только в моменте занятия мест наёмник намеревался уже облюбовать какой-нибудь угол, из которого всё будет прекрасно видно, но Фийом ухватился за локоть Персиваля и кивком головы показал тому сесть рядом с главой острова. Слово заказчика.
– Это закрытая встреча, так что всех не причастных я попрошу удалиться из зала. – В вежливой форме Вольт попросил представителей принимающей стороны катиться на все четыре стороны.
Напряжение подскочило, пока до того молчаливые люди стали неуверенно переглядываться, но в конце концов один из них кивнул едва заметно.

Не нарушали сложившейся атмосферы взаимного недоверия, хозяева услужливо поклонились, прежде чем с неохотой направиться к выходу. И когда дверь, наконец, захлопнулась в последний раз, собрание можно было считать открытым.
– Господин Вольт, нам…
– Заткнись, Жорж, – протёр на выдохе Вольт лицо раскрытыми ладонями, словно снимал с выражения всё напряжение, – это не светский визит, так что обойдёмся без твоего двуличия. Что с «Щукой»?
– В целости и сохранности, стоит в порту Соутфорта. Груз не тронут ни единым лишним человеком.
– Его уже нет?
– Право, старина, как можно…
– Жорж…
– Стал бы я ехать в Вестфорт, если бы сам мог спокойно распорядиться твоими дровами. Итак, ты хочешь свой груз и эту лоханку. Я не хочу, чтобы ваш контракт остался только у вас. Это моё условие.
– Ты что же, решил меня шантажировать? Стоит мне лишь позвонить в Летучий Фрегат, и вы устанете платить возмещение за украденный груз.
– А кто украл? Мои люди нашли дрейфующее в океане судно без экипажа. Не зная, как им распорядиться, они пригнали его в наш порт. Вот и весь сказ. Но на твоём месте я бы повременил с обвинениями. В наши дни на острове крайне неспокойно. Мало ли, кто-то решит случайно уронить на твоё ценное дерево, скажем, лампу, или закурит рядом. В наши дни пожары случаются так часто…
– Только тронь груз, я лично тебе голову откручу.
– А что не твой Брин? М? Что-то ему нездоровится. Кажется, это он всё бахвалился, что смог договориться о контракте, который изменит статус-кво на Ржавом месяце? Перетрудился, бедняга. Так вот изменение положения на острове меня не интересует. Я сказал своё слово. Наши судостроительные площадки помогут вам в реализации контракта на правах субподрядчика и точка. Прибыль, разумеется, делим в соответствии с выполненным объёмом.
– Это грабёж.
– Это коммерция. Я бы хотел услышать твои условия нашего маленького соглашения, которое оставит Вестфорт далеко позади.
Персиваль же, временем тем, слушал в пол-уха и глядел больше на окружающую обстановку. Зачем было собирать такое количество людей ради личных переговоров глав, ведь они, кажется, и сами прекрасно ладят. В определённом смысле. Но до того незамеченные золотые глаза Персиваля явственно показывали, что хозяева города были настроены не оставаться в неведении о предмете разговора двух городов. Легко подтолкнул локоть Фийома, дабы привлечь краткий миг внимания нанимателя, Монселе указал на видный портрет какого-то деятеля острова, что висел на стене, и за которой подбиралась мыслеформа незнакомца.
– Нас слушают. Мне прочистить его уши?
– Не стоит, господин Персиваль.
Показал жестом подчинённому в наступившей паузе, глава скомандовал рекомендовать незапланированному слушателю не лезть в чужие дела. Мужчина с волосами, чуть тронутыми сединой, и в выразительном монокле приблизился к указанному месту, старательно проверил предмет искусства на наличие дефектов, когда глаза у портрета решили съехать чуть в сторону в явлении уже не таких неподвижных, как прежде.
– Я бы попросил удалиться, пока мы не начали из небольшого инцидента маленький скандал, – недовольно пробурчал исполнитель чужой воли.
Глаза за картиной театрально закатились, словно «больно нужно», и ширма вернулась на прежнее место. Светом Светила в глазу Монселе мог явственно видеть, что мыслеформа сменила свой окрас и удалилась тем же путём, что оный и пришёл.
– Ушёл. Можем продолжать.
– Итак, Вольт, на чём мы остановились?
– На условиях. Вот моё слово. Мы передадим Соутфорту в рамках контракта заказ по субподряду на изготовление металлических конструкций для кораблей. Киль, стрингеры, переборки, пушки и прочая фурнитура. Взамен мы не станем выносить наш конфликт на всеобщее обозрение.
– Вы упускаете один немаловажный нюанс, господин Вольт, – устало процедил Жорж, чем давал понять, что данной темы избежать не выйдет.

– Это какой же?
– На Нортфорте произошло слишком многое, чтобы не привлечь внимания Летучего Фрегата. Они, конечно, те ещё недалёкие идиоты, но они захотят, когда резко всё стихнет, кого-то наказать.
– Очевидно же, вы им скормите своего наёмника.
– Ты нашёл секрет бессмертия? – насупился герой, которому не слишком-то улыбалось оставаться козлом отпущения и решать проблемы уже личного характера, точно задерживаясь.
– Спокойно, Персиваль, не кипятитесь. Нет, мы не станем выдавать господина Монселе как виновника произошедшего.
– В таком случае, у меня будет условие.
– С радостью выслушаю.
– Вы сажаете этого пса… – Вольт не слишком сдерживался в выражениях, когда указал пальцем на Всадника Апокалипсиса, – на цепь, и ноги его больше не будет в Нортфорте ни в рамках контракта, ни по какой-либо ещё причине. Это же касается и его корабля и его команды.
– Господин Монселе? – демонстративно Фийом обратился к герою.
Образом тем давал оному возможность самостоятельно принять или отвергнуть статус нон-грата на Нортфорте.
– Мне всё равно. Если Вам будет так спокойней, больше не заявлюсь. Возможно, что и на весь Ржавый месяц в целом.
– Хорошо. Тогда вот моё предложение выхода из ситуации.
Вольт протянутой рукой обратился к рядом сидящему подчинённому, и тот услужливо передал руководителю стопку бумаг.
– Итак. Согласно внутреннему расследованию, мы пришли к заключению. Что господин Брин путём подлога и финансовых махинаций вознамерился вывести из оборота верфи Нортфорта денежные средства в особо крупном размере. Вместе с тем, когда покойный Виктор обнаружил нестыковку в финансовых документах, он подмешал своему старому другу синильную кислоту, после чего выставил всё так, что утром следующего дня обнаружил тело коллеги в его кабинете. Опасаясь внутреннего расследования, путём подкупа господин Брин спровоцировал волнения в квартале бедняков, в ходе которых была убита или искалечено большая доля тамошних жителей. По той же причине Брин нанял представителей преступной банды, дабы задержать нанятого для проведения аудита ревизора. Так как господин Брин занимался снаряжением судна с грузом ценного дерева, он приказал роте наёмников очистить судно и покинуть оное, когда то проходило мимо Магукаппи. Но судно было обнаружено. Итак, господин Брин, официально заявляю, что Вы лишаетесь поста управляющего верфи и будете переданы Летучему Фрегату. Полагаю, что Вам, в лучшем случае, назначат тюрьму. В худшем, казнят.
Массивный мужчина, на которого Персиваль не мог не оказать внимания, сначала воспринял сказанное с жутким удивлением, но чем больше Вольт продолжал говорить, тем меньше удивления в глазах отражалось. Вместо того Брин словно-то сдувался, становился всё меньше и меньше с каждым обвинением. И не посмел ничего сказать, чтобы защитить своё положение. В этом не было никакого смысла, если глава Нортфорта уже всё решил.
– Что же, звучит вполне неплохо, – подтвердил позицию Жорж, скрывая улыбку сколько мог.
– Тогда, предлагаю нашим подчинённым обсудить все мелкие детали будущего договора. Возможно, раз уж мне не удастся возвысить Нортфорт, мы хотя бы сможем задушить Вестфорт, если у тебя, разумеется, хватит смелости на столь рискованный шаг.
– Что ты, Вольт. Мне только протяни руку, и мы сможем сделать всё, что мы вместе захотим.

Суверен уверенно возвышался над портом Соутфорта, пока команда Персиваля загружала всё, что не успели разместить в трюме. Ящики с металлом, продукты, пресная вода. Но корабль был готов вот-вот отправляться, и раз Всаднику Апокалипсису больше не предлагали новые контракты, то задерживаться на Ржавом месяце он не планировал.
– Вот и пришла пора нам прощаться, господин Монселе! – Жорж стоял на пристани, провожал свой инструмент главный за последние недели. – Надеюсь, что рано или поздно Вы вернётесь. Кто знает, когда мне потребуется специалист, как вы.
– Не уверен, что захочу сюда возвращаться. Но в любом случае, если мне придут контракты, то почему бы и нет.
– Вы прекрасно исполнили всю работу.

Протянул Фийом руку в последнем рукопожатии. Разумеется, Персиваль не стал извиваться, попросту принял ситуацию и пожал руку.
– Берегите себя, господин Фийом. Мне нет разницы, на кого работать.
– В этом не сомневаюсь.
– ПЁСИВАЛЬ! – раздался крик Анксу с борта линкора, Монселе подзывая. – Мы готовы отбывать, тащись на корабль!
– Эх, и куда так торопиться? – возмутилась Агата, что стояла всё то время на устойчивой земле.
– Её можно понять. Дышать здесь не так-то и просто. Всего Вам доброго, господин Фийом.
Отвернулся от провожающих, Персиваль направился к трапу на корабль да морально попрощался со всеми, и с островом, где его ничего не держало.
– Ну, надеюсь, тебе тут было весело. Я закупилась сырьём, потом обсудим, куда пустить сможем, – отчиталась царица, которая без верного молота выглядела как ещё ниже, чем обычно.
– Хорошо. Тогда проверим материалы и…
– ПЕРСИВАЛЬ!
Могло показаться, что это Намун подгоняет оченно неторопливых членов команды. Но голос явно принадлежал не ей. Обернулся на источник шума, Монселе увидел, как щуплое и худое тело мальчишки, едва не сбив Жоржа с ног, промчался по всему пирсу, дабы настичь наёмника подле трапа.
– ПЕРСИВАЛЬ! Я…
Добежал Каз до героя и пытался отдышаться, едва добрался вовремя.
– Каз? Ты что здесь делаешь? – удивилась Агата, руки на груди скрестив.
– Я… Возьмите меня с собой.
– Это зачем бы?
Тут герой действительно удивился, ведь никто не говорил, хоть малец и оставался на судне время в достатке долгое, что его оставят на Суверене.
– Да, тут уж я согласна. Мы не на прогулку отправляемся. Нам не всегда удастся присмотреть за таким щуплым юнцом, – к удивлению обдуманную речь вместо Патера продолжила Агата.
– Я… Я всех потерял на острове. Я не смог их защитить, хотя должен был. Научите меня быть таким же наёмником, как и Вы, Персиваль! – выпалил на одном дыхании Каз, пока падал на колени перед героем. – Прошу!
Наблюдал за павшим в глазах юнцом, Персиваль молча приблизился к Казу, когда опустил сталь глаз на молодого человека сверху вниз. Больше уличный босяк не проронил ни единого слова в ожидании реакции Монселе на просьбу. Но уж точно не ожидал, покамест глядел в камни пристани, что на спину приземлится чья-то нога. Разумеется, Персиваля.
– Пал на колени. Нравится? – спокойно вопрошал наёмник, юнца к земле прижимая. – Я спрашиваю, тебе нравится?
Каз не отвечал, поскольку решил стерпеть всё что угодно, и лишь только сжал кулаки в приступе презрения не то к Седой гончей, не то к самому себе.
– Не нравится. Я это по тебе вижу. Так вот, – убрал ногу наёмник, отворачиваясь от просителя, – на колени можно вставать, только когда предлагаешь сердце девушке или на могиле дорогих людей. Это мой первый урок.
Не мог поверить ушам. Рывком одним голову поднял, Каз смотрел на спину удаляющегося Всадника Апокалипсиса, что остановился подле трапа, где он и обернулся на младого человека:
– Ты идёшь, или так и собрался лежать в луже?
– Д-да… Да! Уже бегу!
Сорвался Каз с места и бросился к трапу, едва не обогнав при том Агату и Персиваля. Без улыбки, даром что выражением лица смягчился, неюный логист пропустил мимо себя нового попутчика и мимоходом пересёкся взглядом с Фийомом. Оный мужчина, который из соображений неясных остался лицезреть сотворённую на глазах картину, разразился хоть и лучезарной улыбкой, свойственной ему, но показалось наёмнику, что было в той и проявление горечи.
Где-то убыло, где-то прибыло. Кто-то потерял, кто-то приобрёл.
До боли знакомая правда – наверняка обоим – застыла лишь только мыслью между попрощавшимися нанимателем и наёмником, когда в последний раз Монселе кивнул главе Соутфорта, прежде чем обе спины разошлись друг от друга.

Переход.