[id216866752:bp-36291248_278891|Лидия]
Сатору Годжо
Если бы девушка приняла решение проигнорировать вопрос или озвучить расплывчатый ответ, парень ничуть бы не удивился, подвязывая всё к проявленному характеру отстранённой персоны. Но, к небольшому удивлению Годжо, пиратка спокойно поделилась частью размышлений, упомянув о том, что эта небольшая стычка с негодяями более наглядно показала ей важность воли вооружения. Подметив верность своих выводом о том, что собеседница владела мантрой, так как ей, похоже, хорошо знакома концепция воли как таковой, парень глубоко кивнул. Конечно, ему не удалось запечатлеть все тонкости силы дьявольского фрукта, но он считал, что эта способность весьма надежна и её можно применять во многих ситуациях. Создавая перья, Шая не просто кидала их в одну сторону, а могла буквально манипулировать ими в пространстве, меняя траекторию или даже формируя конструкции, вроде купола. При этом пёрышки казались остры и в достатке прочными, чтобы пробивать насквозь каменную кладку на площади. Добавить сюда усиление с помощью воли… И это станет в разы опаснее.
- Желание держаться вровень с товарищами – похвальное. И ты права, воля вооружения весьма полезная сила, её нельзя игнорировать. – Он задумался, показательно погладив подбородок большим и указательным пальцем левой руки. Отчасти парень думал о людях, упомянутых девушкой, о тех пиратах… А ещё задумался над кое-чем другим. – Однако подступиться к этому типу хаки не так-то легко. Она требует высоких нагрузок – как на тело, так и на дух, и правильный подход к развитию. Это не та сила, которую можно освоить с наскоку. – И здесь его голос звучал серьёзнее некуда – выступала черта наставника, не делающего ненужных поблажек и относящегося к процессу обучения со всем вниманием. Иным путём волю не освоить, даже если как-то умудриться пробудить её в критической ситуации.
Ему было неведомо о жизни и судьбе Хаттори, о том, что она сталкивалась с худшими человеческими пороками и жестокими чертами, как рабство. А для неё это было ещё одним поводом жаждать новой силы – лишь бы обладать достаточной мощью, чтобы низвергать таких падших людей, наказывая за поступки, а может и помогать пострадавшим.
Тема хаки была весьма объёмной, по крайней мере Сатору мог быть долго вести беседу, перетягивая на себя инициативу, но сейчас это было не совсем к месту – они спешили скрыться от возможных преследований. Кроме того, две девушки совсем не вслушивались в беглый разговор за спинами, увлекаясь бегством и погоней соответственно. Ох, если бы Цукисиро уделяла куда больше времени на тренировки, чем на чтение газет…!
- Воровство – это, конечно, нехорошо. Но ты могла заплатить, кхм. – Он хлопнул по карманам, показывая, что в этой ситуации прекрасно понимает Хошими. Когда в карманах пусто, выбор невелик. – Но, мне кажется, твою подругу обокрали дважды. Ха-ха-ха! – Подробности о выкупе клинка казались чрезвычайно смешными. Мало того, что «Бесхвост» был выкраден у изначальных владельцев, так его не стали отдавать за просто так, когда удалось найти. А для «кошки-воровки» дело, похоже, выдалось очень прибыльным.
Но что удивляться? Задумчивая Мияби не выглядела просветленной в таких тонкостях, по-простому распоряжаясь деньгами. Знала ли она их настоящую цену…? Взгляд, полный сомнений, пробежался по силуэту мечницы.
«Это вряд ли.» – Но стоило ли говорить что-либо тому, кто даже не проверяет наличие кошелька в карманах?!
Возвращение в дом обошлось без неожиданных инцидентов – следуя за Годжо, который видел ауры больших групп людей, предполагая в них дозорных, всей компании удалось миновать чужое внимание. А как только дошли до двери, по-хозяйски Янаги открыла её ключом и пригласила всех остальных пройти внутрь. Придерживаясь вежливых, даже джентельменских манер, Сатору пропустил вперёд Момо и Хошими, а сам взглянул на ученицу, неожиданно взявшую на себя его роль. Она весьма прыткая, когда это нужно ей самой.
ONE PIECE RP ·
30-39 рощи: Парк Сабаоди
- Ха-ха! Ну, что, ты рада? – Между делом спросил он, ведь прежде не было возможности поговорить о неожиданной встречи на площади. – Это заняло немало времени, но кто бы мог подумать, что эта Мияби сама заявится на Сабаоди. – Хмыкнув, беловолосый прошел вперёд, минуя широкий обеденный стол, чтобы занять место где-то в стороне. Предстоящий разговор по большей части касался именно троицу девушек, в особенности пиратку и её спутницу, жаждущих ответов. Но, поскольку во всё это втягивалась его протеже, Сатору не мог не прислушиваться, пусть и не подавал виду, прислонившись к спинке дивана.
В ходе беседы было озвучено немало подробностей, но все они так или иначе витали вокруг «проклятого» клинка, ныне покоившегося на поясе лисицы, а также их родословной. Именитые семьи, хранящие старинные вещи и даже артефакты – не редкость, и рано или поздно на них находится свой вор или даже грабитель. Прискорбно слышать об этом, но такова жизнь. Куда грустнее было известие о смерти матери полукровки – ту это не особо тронуло, но, судя по реакции Цукисиро, это была глубокая утрата.
И могло быть так, что эта женщина являлась мамой не только для черноволосой, но и для пернатой пиратки! По крайней мере, была причина, по которой дух из меча упомянул и её. Как жаль, что эту сущность никто не видел, кроме Мияби, а сейчас, похоже, вовсе не участвовал в беседе.
Можно сказать, что в своих предположениях розоволосая оказалась весьма неосторожна. Хаттори не показывала это словами или действиями, но нетрудно понять, что всё услышанное задело её за живое. Просто так люди не выходят из разгара беседы, стремясь на улицу «подышать».
Громко выдохнув, шаман немного подождал, прислушиваясь к реакциям оставшихся девушек, а потом хлопнул ладонями по спинке дивана, резко выпрямившись во весь рост.
- Я посмотрю, всё ли у неё в порядке. Янаги, завари чай для наших гостей. – Посомневавшись немного, он добавил. – Мы так ничего и не купили для ужина. Ха… Ну, ладно. – Это было не совсем то, о чем стоило беспокоиться именно сейчас, но намёк для ученицы был дан вполне очевидный.
Приоткрыв дверь без шумных движений, парень вышел на улицу и почти сразу обнаружил Шаю в стороне от дома, затаившуюся в тени небольшого деревца. По всей видимости, она хотела побыть в одиночестве, погрузиться в свои мысли и успокоиться. Иначе говоря, понять, как ей переварить такие новости.
Но Годжо не из тех, кто слишком тактичен и остаётся в стороне, придерживая свои комментарии при себе. Плохо это или хорошо – решать тем, кто с этим сталкивается в личном общении. Но что он знал точно, так это простой факт: долгие размышления не идут на пользу людям с таким нелюдимым характером, какой проявила эта девушка. Потрясения вынуждают их лишь сильнее закрыться в себе.
- Даже если я тебе помешаю, меня это мало волнует. – Как бы извиняясь, но не закладывая настоящее сожаление, беловолосый немного приблизился. Но остался в стороне, из-за чего яркие солнечные лучи падали прямо на его лицо. Он и без того не хотел выбираться из дома… Но хуже уже не будет.
- Предположим, версия, озвученная моей языкастой ученицей, правдивая. Но это не обязательно воспринимать в негативном ключе. – Ему ничего неизвестно о жизни девушки, поэтому вдаваться в подробности и торопливо подбадривать её не было оснований. – В аристократических обществах, среди поклонников «превосходства крови», незаконные дети чаще всего живут в гадких условиях. Жизнь в качестве прислуги, на которую даже не смотрят, звучит не очень перспективно, ты так не думаешь? – Не самый худший вариант, но всё равно он содержал в себе тоску и безволие. Знатные родители, ну, или один из них, в случае Шаи, требовательны. И ценят свой статус. Так что шансов на то, что её бы признали, весьма мал.
В ходе беседы было озвучено немало подробностей, но все они так или иначе витали вокруг «проклятого» клинка, ныне покоившегося на поясе лисицы, а также их родословной. Именитые семьи, хранящие старинные вещи и даже артефакты – не редкость, и рано или поздно на них находится свой вор или даже грабитель. Прискорбно слышать об этом, но такова жизнь. Куда грустнее было известие о смерти матери полукровки – ту это не особо тронуло, но, судя по реакции Цукисиро, это была глубокая утрата.
И могло быть так, что эта женщина являлась мамой не только для черноволосой, но и для пернатой пиратки! По крайней мере, была причина, по которой дух из меча упомянул и её. Как жаль, что эту сущность никто не видел, кроме Мияби, а сейчас, похоже, вовсе не участвовал в беседе.
Можно сказать, что в своих предположениях розоволосая оказалась весьма неосторожна. Хаттори не показывала это словами или действиями, но нетрудно понять, что всё услышанное задело её за живое. Просто так люди не выходят из разгара беседы, стремясь на улицу «подышать».
Громко выдохнув, шаман немного подождал, прислушиваясь к реакциям оставшихся девушек, а потом хлопнул ладонями по спинке дивана, резко выпрямившись во весь рост.
- Я посмотрю, всё ли у неё в порядке. Янаги, завари чай для наших гостей. – Посомневавшись немного, он добавил. – Мы так ничего и не купили для ужина. Ха… Ну, ладно. – Это было не совсем то, о чем стоило беспокоиться именно сейчас, но намёк для ученицы был дан вполне очевидный.
Приоткрыв дверь без шумных движений, парень вышел на улицу и почти сразу обнаружил Шаю в стороне от дома, затаившуюся в тени небольшого деревца. По всей видимости, она хотела побыть в одиночестве, погрузиться в свои мысли и успокоиться. Иначе говоря, понять, как ей переварить такие новости.
Но Годжо не из тех, кто слишком тактичен и остаётся в стороне, придерживая свои комментарии при себе. Плохо это или хорошо – решать тем, кто с этим сталкивается в личном общении. Но что он знал точно, так это простой факт: долгие размышления не идут на пользу людям с таким нелюдимым характером, какой проявила эта девушка. Потрясения вынуждают их лишь сильнее закрыться в себе.
- Даже если я тебе помешаю, меня это мало волнует. – Как бы извиняясь, но не закладывая настоящее сожаление, беловолосый немного приблизился. Но остался в стороне, из-за чего яркие солнечные лучи падали прямо на его лицо. Он и без того не хотел выбираться из дома… Но хуже уже не будет.
- Предположим, версия, озвученная моей языкастой ученицей, правдивая. Но это не обязательно воспринимать в негативном ключе. – Ему ничего неизвестно о жизни девушки, поэтому вдаваться в подробности и торопливо подбадривать её не было оснований. – В аристократических обществах, среди поклонников «превосходства крови», незаконные дети чаще всего живут в гадких условиях. Жизнь в качестве прислуги, на которую даже не смотрят, звучит не очень перспективно, ты так не думаешь? – Не самый худший вариант, но всё равно он содержал в себе тоску и безволие. Знатные родители, ну, или один из них, в случае Шаи, требовательны. И ценят свой статус. Так что шансов на то, что её бы признали, весьма мал.
- Но чувствовать обиду – это нормально. Желание поругаться, сказать что-нибудь резкое, а то и просто поплакать – естественны. Это же часть тебя, хах. Просто попробуй. – Пожав плечами, словно разговор шел о чем-то обыденном, хоть для Момо это совершенно не так, Годжо сделал ещё несколько шагов и прильнул спиной к дереву – с другой стороны от собеседницы. Суховатая кора врезалась в кожу через тонкую ткань, а шелест листьев занял наступившую тишину, пока его взгляд блуждал по безлюдной улочке, залитой чистым светом погожего дня.
[id161727686:bp-36291248_278899|Дова].
Момо.
Разговор сложился не самым удачным. Не то, чтобы кто-то пытался обидеть или задеть тонкую натуру полукровки, просто так вышло. Да и сама красноволосая не ожидала такого исхода… Подышать – крайняя мера, на которую она пошла, чтобы не сорваться? Или просто не показать своих эмоций. Она не знала, как может повести себя, если будет углубляться в подробности или думать дальше в этом ключе.
= Кажется, я сказала что-то не так… = Посетила мысль Янаги, озвученная вслух, как только Момо покинула дом. Возможно, она правда сказала это бестактно, но это ведь была лишь теория, которая несла ознакомительный характер из того, что стало известно. Опустив голову, девушка вздохнула.
- Думаю, если это правда, то её чувства можно понять. – Вполне серьёзно заявила Мияби, посмотрев на подругу.
Однако никто из них не стремился последовать за Хаттори. То ли боялись, что нарушат её уединение, то ли не понимали, чем именно смогут помочь. А вот Сатору оказалось до этого не было разницы и именно он вызвался добровольцем, чтобы проверить девушку. И прежде чем уйти, конечно, обратился к Янаги.
= Хорошо. = Повернув голову, оная посмотрела на юношу через правое плечо. Целью их выхода в свет действительно были покупки и пополнение запасов пищи дома, и, к сожалению, она осталась невыполнимой. Причиной этому встреча с Мияби раньше предполагаемого срока, а также ситуация, в которую попала пернатая знакомая. Тяжело вздохнув, она проводила взглядом наставника и поднялась с места, чтобы поставить чайник.
Меж тем, покой, к которую стремилась полукровка, был нарушен. Достаточно дерзко. Годжо сразу обозначил, что его это даже не волнует. Момо не собиралась выходит из своего «укрытия», лишь поспешно привела лицо в порядок. И пока ей приходилось его слушать, внутри разгорался огонь ненависти. Казалось бы, если парень прислушивался к Воли Наблюдения, то понял, что её аура излучала некоторое спокойствие и лишь лёгкие колебании растерянности, а теперь… С каждым его словом, становилось только хуже. Конечно, юноша действовал из добрых побуждений, ведь единственный выбрался из дома с целью проверить её состояние, но в ходе беседы придерживался не самого перспективного варианта. Он её совсем не знает, как и того, что ей пришлось пройти на пути, на котором она оказалась. Оскалившись, полукровка всё ещё находилась по другую сторону дерева, но отклонилась от коры, выпрямившись.
— Чувствовать обиду? Просто поплакать? — Начала она спустя некоторое время молчания. Слова вырывались отрывками сквозь зубы. — Что ты несешь? Если бы у меня была возможность выбора при рождении, я бы даже склонилась к твоему тупому примеру. Ты ничего не знаешь обо мне. И если пытался поддержать, то оставь это людям, которые хоть немного знают меня, потому что получается хуево. — Да, она ведь ещё та сквернословка. На самом деле, лезть в чужие дела не всегда хороший вариант. Быть может, Годжо и славился, как человек, хорошо понимающий других, но с ней у него не получилось. Он промазал по всем фронтам и сделал только хуже. Но винить его в этом нет смысла. Как-никак, юноша правда хотел лишь… Помочь? Как уже ранее подмечалось, Шая проследила некоторую схожесть его ауры и её капитана. Скорее всего, он не плохой человек. И даже лучше многих.
— Никто не подумал о моей жизни. Как она там сказала? Меня отдали в семью, которая должна была обо мне позаботится. Однако вместо заботы я попала в круговорот Ада. Меня продавали, выставляли, как экзотический трофей, как… Рабыню. А потом, как игрушку, перепродавали, когда я переставала приносить заработок. И даже когда этот порочный круг закрылся, не без моих усилий, жизнь лучше не стала. По всему Гранд-Лайну за мной гонялись правительственные псы, ведь тот, от кого я сбежала, подкупил их и за мою голову назначили награду. Думаешь эти двести пятьдесят миллионов за меня дали, потому что я убивала направо и налево? Нет. — А был ли хоть кто-то, кому она рассказывала подробности своей судьбы? Возможно, Акира. И то, скорее всего, в не в общих красках.
Момо.
Разговор сложился не самым удачным. Не то, чтобы кто-то пытался обидеть или задеть тонкую натуру полукровки, просто так вышло. Да и сама красноволосая не ожидала такого исхода… Подышать – крайняя мера, на которую она пошла, чтобы не сорваться? Или просто не показать своих эмоций. Она не знала, как может повести себя, если будет углубляться в подробности или думать дальше в этом ключе.
= Кажется, я сказала что-то не так… = Посетила мысль Янаги, озвученная вслух, как только Момо покинула дом. Возможно, она правда сказала это бестактно, но это ведь была лишь теория, которая несла ознакомительный характер из того, что стало известно. Опустив голову, девушка вздохнула.
- Думаю, если это правда, то её чувства можно понять. – Вполне серьёзно заявила Мияби, посмотрев на подругу.
Однако никто из них не стремился последовать за Хаттори. То ли боялись, что нарушат её уединение, то ли не понимали, чем именно смогут помочь. А вот Сатору оказалось до этого не было разницы и именно он вызвался добровольцем, чтобы проверить девушку. И прежде чем уйти, конечно, обратился к Янаги.
= Хорошо. = Повернув голову, оная посмотрела на юношу через правое плечо. Целью их выхода в свет действительно были покупки и пополнение запасов пищи дома, и, к сожалению, она осталась невыполнимой. Причиной этому встреча с Мияби раньше предполагаемого срока, а также ситуация, в которую попала пернатая знакомая. Тяжело вздохнув, она проводила взглядом наставника и поднялась с места, чтобы поставить чайник.
Меж тем, покой, к которую стремилась полукровка, был нарушен. Достаточно дерзко. Годжо сразу обозначил, что его это даже не волнует. Момо не собиралась выходит из своего «укрытия», лишь поспешно привела лицо в порядок. И пока ей приходилось его слушать, внутри разгорался огонь ненависти. Казалось бы, если парень прислушивался к Воли Наблюдения, то понял, что её аура излучала некоторое спокойствие и лишь лёгкие колебании растерянности, а теперь… С каждым его словом, становилось только хуже. Конечно, юноша действовал из добрых побуждений, ведь единственный выбрался из дома с целью проверить её состояние, но в ходе беседы придерживался не самого перспективного варианта. Он её совсем не знает, как и того, что ей пришлось пройти на пути, на котором она оказалась. Оскалившись, полукровка всё ещё находилась по другую сторону дерева, но отклонилась от коры, выпрямившись.
— Чувствовать обиду? Просто поплакать? — Начала она спустя некоторое время молчания. Слова вырывались отрывками сквозь зубы. — Что ты несешь? Если бы у меня была возможность выбора при рождении, я бы даже склонилась к твоему тупому примеру. Ты ничего не знаешь обо мне. И если пытался поддержать, то оставь это людям, которые хоть немного знают меня, потому что получается хуево. — Да, она ведь ещё та сквернословка. На самом деле, лезть в чужие дела не всегда хороший вариант. Быть может, Годжо и славился, как человек, хорошо понимающий других, но с ней у него не получилось. Он промазал по всем фронтам и сделал только хуже. Но винить его в этом нет смысла. Как-никак, юноша правда хотел лишь… Помочь? Как уже ранее подмечалось, Шая проследила некоторую схожесть его ауры и её капитана. Скорее всего, он не плохой человек. И даже лучше многих.
— Никто не подумал о моей жизни. Как она там сказала? Меня отдали в семью, которая должна была обо мне позаботится. Однако вместо заботы я попала в круговорот Ада. Меня продавали, выставляли, как экзотический трофей, как… Рабыню. А потом, как игрушку, перепродавали, когда я переставала приносить заработок. И даже когда этот порочный круг закрылся, не без моих усилий, жизнь лучше не стала. По всему Гранд-Лайну за мной гонялись правительственные псы, ведь тот, от кого я сбежала, подкупил их и за мою голову назначили награду. Думаешь эти двести пятьдесят миллионов за меня дали, потому что я убивала направо и налево? Нет. — А был ли хоть кто-то, кому она рассказывала подробности своей судьбы? Возможно, Акира. И то, скорее всего, в не в общих красках.
Какое-то время красноволосая будет молчать, слушая ответы или попытки Годжо исправить ситуацию.
— Мияби не виновата в то, что случилось со мной. Даже, если сказанное твоей ученицей правда, то уже ничего не изменить. Я хотела знать, кем являлись мои родители. Я хотела узнать, зачем они так поступили со мной. Но это уже не имеет никакого смысла, раз мать Мияби, которая, возможно, являлась и моей, умерла. — Опосля добавила она, немного успокоившись. — Такой ответ меня устраивает. И теперь моей единственной целью является стать сильнее, дабы искоренить рабство. Я хочу покарать каждого, кто был причастен к этому ранее или действует по сей день. — Сделав пару шагов вперед, пернатая выйдет на солнечный свет, осматриваясь вокруг. — Именно поэтому я должна овладеть Волей Вооружения, даже если на это потребуется годы. Впереди мою команду ждёт тяжелая битва, а потом, когда Акира станет Йонко, она поможет в выполнении моей цели. Но и для выполнения её цели, от меня потребуется выложиться на полную. — Обернувшись, Момо посмотрела на Сатору, от которого из-за дерева, к которому он прислонился, торчало лишь левое плечо.
Когда ответы получены, им ведь более нет необходимости дальше находиться на Сабаоди? Если Мияби захочет, она может остаться с той, кого искала, а вот сама Хаттори намеревалась покинуть это место, вернувшись обратно. Правая рука нырнула в карман, где она нащупала вивр-карту, переданную ей для того, чтобы найти команду.
[5929]
— Мияби не виновата в то, что случилось со мной. Даже, если сказанное твоей ученицей правда, то уже ничего не изменить. Я хотела знать, кем являлись мои родители. Я хотела узнать, зачем они так поступили со мной. Но это уже не имеет никакого смысла, раз мать Мияби, которая, возможно, являлась и моей, умерла. — Опосля добавила она, немного успокоившись. — Такой ответ меня устраивает. И теперь моей единственной целью является стать сильнее, дабы искоренить рабство. Я хочу покарать каждого, кто был причастен к этому ранее или действует по сей день. — Сделав пару шагов вперед, пернатая выйдет на солнечный свет, осматриваясь вокруг. — Именно поэтому я должна овладеть Волей Вооружения, даже если на это потребуется годы. Впереди мою команду ждёт тяжелая битва, а потом, когда Акира станет Йонко, она поможет в выполнении моей цели. Но и для выполнения её цели, от меня потребуется выложиться на полную. — Обернувшись, Момо посмотрела на Сатору, от которого из-за дерева, к которому он прислонился, торчало лишь левое плечо.
Когда ответы получены, им ведь более нет необходимости дальше находиться на Сабаоди? Если Мияби захочет, она может остаться с той, кого искала, а вот сама Хаттори намеревалась покинуть это место, вернувшись обратно. Правая рука нырнула в карман, где она нащупала вивр-карту, переданную ей для того, чтобы найти команду.
[5929]
[id216866752:bp-36291248_278911|Лидия]
Сатору Годжо
То, что Янаги не сильно задумывалась о чувствах Шаи, не было чем-то удивительным. Большая часть её внимания оставалась сосредоточена на подруге детства и истории, которую она поведала, а выдвинутое предположение преподносилось лишь одним из вариантов. Но все детали, имеющиеся на руках у самой пиратки, подталкивали к мысли, что конкретно этот ход событий оказался настоящим.
Не стремясь как-либо журить свою протеже, Годжо молча кивнул, прежде чем всё-таки выйти на улицу. Они всяко не останутся с пустыми желудками, просто ближе к вечеру кому-нибудь придётся пойти по магазинам. И беловолосый даже не сомневался, что это будет не он.
Безусловно, цвета эмоций, отраженные в ауре девушки, свидетельствовали лишь о малой растерянности, но до состояния злости или глубокого упадка духа было далеко. Вот только мысли не всегда своевременно преобразуются в эмоции. В случае Шаи, как можно предположить по её немногословной натуре, отстраненность приводила к сдерживанию чувств – полукровка могла даже не понимать, что попросту подавляет их до такой степени, что они никак не проявляются. При этом гнетущие мысли имеют свойство понемногу разъедать душу изнутри, лишая сил и уверенности. Это и хотел донести беловолосый, говоря о естественности их освобождения. Злость, обида или даже слёзы – только пара способов, какими проще всего отдаться резким порывам чувств. Но он был неаккуратен, делая поверхностные выводы и мало заботясь о переживаниях самой Шаи, потому-то ковырнул свежую «рану» и спровоцировал всплеск негативной реакции, направленной непосредственно на него и эти броские слова. Коротко говоря, попытка подбодрить обернулась полным провалом.
Но плохо ли это?
Юноша слушал её раздраженный ответ с невозмутимым молчанием, лишь вскинув брови от лёгкого удивления такому подбору слов. Он, конечно, и сам иногда выражается недостаточно «красиво», но общество начитанной и прилежной Янаги сильно контрастировало со сквернословием Хаттори. Отчего-то на лице шамана вытянулась ухмылка, будто он насмехался над своей предыдущей попыткой ободрить собеседницу. А мысленно вдруг подумал, что даже сумел кое-чего добиться, ведь сейчас красноволосая как раз делала то, что он предложил: выговаривалась обо всём, что застряло в голове. Может, даже больше, чем хотела бы, учитывая их короткое знакомство.
Она поделилась подробностями о том, как протекала её жизнь до недавних пор. «Счастливое детство» обернулось кошмаром, который не пожелаешь никому: участь раба, жизнь которого была оценена конкретной суммой жалких купюр, и не воспринималась как нечто ценное и священное. Без какой-либо жалости девушку перепродавали, стоило чему-то пойти не так, и эксплуатировали в качестве безвольной силы, вынуждая переживать дни в беспросветном мраке. У неё не было той заботы и любви, о какой она, возможно, мечтала, и у этого была весьма обидная причина – от неё отказались ещё в детстве, передав в руки какой-то «хорошей» семье. Из слов Момо было тяжело уловить причину, по которой жизнь пошла под откос, едва начавшись, и виновата ли в том сама семья, либо же судьба распорядилась безжалостно к ним всем. Но то, что мог осознать шаман, так это глубокую печаль и злость, заключенные в разгневанной тираде пернатой. И парень понимал её эмоции, теперь лучше осознавая, насколько то решение её вероятной матери оказалось поворотным во всей жизни. Отсутствие свобод и страх перед новым днём были худшим из возможных, не шли ни в какое сравнение с мирной жизнью «нежеланного» ребёнка где-то под боком обеспеченного родителя.
- Вот видишь. – На выдохе заговорил Сатору. – Ты высказала всё вслух, а не отмолчалась в круговороте мыслей, и всё сразу встало на свои места. Прости, что задел тебя за живое, мои сравнения и вправду оказались глуповаты. – Он хмыкнул, сохраняя в голосе определенную бодрость. Если бы девушка могла взглянуть на него, то не заметила бы жалости или глубокой грусти за неё. Без сомнений, прожитая жизнь далека от нормальной и впору было бы продолжить её утешать, но парень не видел в том нужды.
Сатору Годжо
То, что Янаги не сильно задумывалась о чувствах Шаи, не было чем-то удивительным. Большая часть её внимания оставалась сосредоточена на подруге детства и истории, которую она поведала, а выдвинутое предположение преподносилось лишь одним из вариантов. Но все детали, имеющиеся на руках у самой пиратки, подталкивали к мысли, что конкретно этот ход событий оказался настоящим.
Не стремясь как-либо журить свою протеже, Годжо молча кивнул, прежде чем всё-таки выйти на улицу. Они всяко не останутся с пустыми желудками, просто ближе к вечеру кому-нибудь придётся пойти по магазинам. И беловолосый даже не сомневался, что это будет не он.
Безусловно, цвета эмоций, отраженные в ауре девушки, свидетельствовали лишь о малой растерянности, но до состояния злости или глубокого упадка духа было далеко. Вот только мысли не всегда своевременно преобразуются в эмоции. В случае Шаи, как можно предположить по её немногословной натуре, отстраненность приводила к сдерживанию чувств – полукровка могла даже не понимать, что попросту подавляет их до такой степени, что они никак не проявляются. При этом гнетущие мысли имеют свойство понемногу разъедать душу изнутри, лишая сил и уверенности. Это и хотел донести беловолосый, говоря о естественности их освобождения. Злость, обида или даже слёзы – только пара способов, какими проще всего отдаться резким порывам чувств. Но он был неаккуратен, делая поверхностные выводы и мало заботясь о переживаниях самой Шаи, потому-то ковырнул свежую «рану» и спровоцировал всплеск негативной реакции, направленной непосредственно на него и эти броские слова. Коротко говоря, попытка подбодрить обернулась полным провалом.
Но плохо ли это?
Юноша слушал её раздраженный ответ с невозмутимым молчанием, лишь вскинув брови от лёгкого удивления такому подбору слов. Он, конечно, и сам иногда выражается недостаточно «красиво», но общество начитанной и прилежной Янаги сильно контрастировало со сквернословием Хаттори. Отчего-то на лице шамана вытянулась ухмылка, будто он насмехался над своей предыдущей попыткой ободрить собеседницу. А мысленно вдруг подумал, что даже сумел кое-чего добиться, ведь сейчас красноволосая как раз делала то, что он предложил: выговаривалась обо всём, что застряло в голове. Может, даже больше, чем хотела бы, учитывая их короткое знакомство.
Она поделилась подробностями о том, как протекала её жизнь до недавних пор. «Счастливое детство» обернулось кошмаром, который не пожелаешь никому: участь раба, жизнь которого была оценена конкретной суммой жалких купюр, и не воспринималась как нечто ценное и священное. Без какой-либо жалости девушку перепродавали, стоило чему-то пойти не так, и эксплуатировали в качестве безвольной силы, вынуждая переживать дни в беспросветном мраке. У неё не было той заботы и любви, о какой она, возможно, мечтала, и у этого была весьма обидная причина – от неё отказались ещё в детстве, передав в руки какой-то «хорошей» семье. Из слов Момо было тяжело уловить причину, по которой жизнь пошла под откос, едва начавшись, и виновата ли в том сама семья, либо же судьба распорядилась безжалостно к ним всем. Но то, что мог осознать шаман, так это глубокую печаль и злость, заключенные в разгневанной тираде пернатой. И парень понимал её эмоции, теперь лучше осознавая, насколько то решение её вероятной матери оказалось поворотным во всей жизни. Отсутствие свобод и страх перед новым днём были худшим из возможных, не шли ни в какое сравнение с мирной жизнью «нежеланного» ребёнка где-то под боком обеспеченного родителя.
- Вот видишь. – На выдохе заговорил Сатору. – Ты высказала всё вслух, а не отмолчалась в круговороте мыслей, и всё сразу встало на свои места. Прости, что задел тебя за живое, мои сравнения и вправду оказались глуповаты. – Он хмыкнул, сохраняя в голосе определенную бодрость. Если бы девушка могла взглянуть на него, то не заметила бы жалости или глубокой грусти за неё. Без сомнений, прожитая жизнь далека от нормальной и впору было бы продолжить её утешать, но парень не видел в том нужды.
Всё, что он мог бы сказать: «Мне грустно, что с тобой так случилось.» Но правда в том, что это никак ей не поможет, а может и обозлит сильнее, чем уже случилось.
- Ты хорошо боролась и добилась своего, раз сумела вырваться на свободу. Отнимать её у других – темнейший из пороков людской натуры, и дорвавшись до власти, некоторые мнят себя властителями чужих судеб и богами воплоти. Смешно, скажи же. – За словами пролился короткий смешок, завершаемый глубоким вздохом.
Люди бывают бесчестны, корыстны и злобны, они не идеальны. Не единожды Годжо приходилось с этим сталкиваться лицом к лицу. Даже среди его учеников есть несколько людей, которым пришлось пройти через схожие перипетия, как пиратке, и они не горели желанием рассуждать об этом.
- Я и не вижу в тебе безжалостного убийцу, не думай об этом. Иначе бы тот здоровяк не обошелся без напутственных увечий. – Пожав плечами, с простотой заявил он. – Но я не удивлен, что за тобой начали охоту. Такие люди обзаводятся связями… Чтобы всегда прикрыть свою шкуру. – В подавляющем числе Дозорные не обзавелись уважением в глазах шамана, хоть он и не был категоричен. Их действия далеки от чистой Справедливости, сколь бы много слов о ней они не объявляли.
Вероятно, ушастой мечнице стоит порадоваться, что Хаттори не переложила вину за всё на её плечи. В красноволосой была искра благоразумия и она, подводя итог, решила отпустить эту часть своей истории. Ответов, которых она так жаждала, получить уже не от кого… Ведь их общая мать рассталась с жизнью, унеся вместе с собой столь желанные объяснения. Преследовала ли она благие цели, отсылая незаконную дочь подальше от крупной семьи, или же попросту отказалась от её существования – этого не узнать, а потому и неважно.
У девушки была и другая цель, даже стремление, выжженное в её душе от долгих лет рабства, наполненных невзгодами. Все те, кто смеет лишать людей свободы, должны быть наказаны.
«Цель столь высока, что можно сжечь крылья, пытаясь её достичь.»
- Для этого и вправду понадобится огромная сила. – Беловолосый кивнул, краем взгляда обратив внимание на то, как собеседница отдаляется от ствола дерева. Он всё ещё не знал, как реагировать на попытки команды «Фуридама» свергнуть одного из Йонко. Впрочем, пиратская война не была для него основным делом, поэтому он не стал комментировать их притязания, как и утверждение о победном исходе для огненной девы.
- Если станешь моей ученицей, я помогу тебе освоить Волю Вооружения. На этом архипелаге нет никого, кто знал бы о «воле» больше, чем я. Ха, даже не сомневайся. – Весьма самодовольно и броско, но его голос был наполнен уверенностью, отличая слова от простого бахвальства. – Просто не будет, учти. – Припоминая ранние слова о тяжести освоения этого типа хаки, завершил он.
На Сабаоди каждый день появлялись самые разные личности, будь то разыскиваемые пираты или скрывающиеся от любопытных глаз революционеры. А на базе Дозора обосновались первоклассные офицеры, включая одного конкретного вице-адмирала. Однако, даже с их учетом, беловолосый знал, что в мастерстве духовной энергии ему не было равных. И он, как наставник, мог приоткрыть для своих учеников этот тернистый путь, становясь надежным проводником.
Какое бы решение Шая ни приняла, им предстояло вернуться обратно в дом, если её эмоции наконец поутихли. Не боясь неловкой атмосферы, Сатору сходу запросит розоволосую подготовить для них чаепитие. Провести немного времени в спокойствии им точно не помешает.
А там и до ужина будет недалеко. И если пиратка выразит согласие, привлечённая перспективой дотянуться до желанной силы, то теоретическая часть начнётся с наступлением нового дня. Как полагал шаман, к обучению она будет внимательнее, чем некоторые присутствующие… Но и им оно не навредит.
- Ты хорошо боролась и добилась своего, раз сумела вырваться на свободу. Отнимать её у других – темнейший из пороков людской натуры, и дорвавшись до власти, некоторые мнят себя властителями чужих судеб и богами воплоти. Смешно, скажи же. – За словами пролился короткий смешок, завершаемый глубоким вздохом.
Люди бывают бесчестны, корыстны и злобны, они не идеальны. Не единожды Годжо приходилось с этим сталкиваться лицом к лицу. Даже среди его учеников есть несколько людей, которым пришлось пройти через схожие перипетия, как пиратке, и они не горели желанием рассуждать об этом.
- Я и не вижу в тебе безжалостного убийцу, не думай об этом. Иначе бы тот здоровяк не обошелся без напутственных увечий. – Пожав плечами, с простотой заявил он. – Но я не удивлен, что за тобой начали охоту. Такие люди обзаводятся связями… Чтобы всегда прикрыть свою шкуру. – В подавляющем числе Дозорные не обзавелись уважением в глазах шамана, хоть он и не был категоричен. Их действия далеки от чистой Справедливости, сколь бы много слов о ней они не объявляли.
Вероятно, ушастой мечнице стоит порадоваться, что Хаттори не переложила вину за всё на её плечи. В красноволосой была искра благоразумия и она, подводя итог, решила отпустить эту часть своей истории. Ответов, которых она так жаждала, получить уже не от кого… Ведь их общая мать рассталась с жизнью, унеся вместе с собой столь желанные объяснения. Преследовала ли она благие цели, отсылая незаконную дочь подальше от крупной семьи, или же попросту отказалась от её существования – этого не узнать, а потому и неважно.
У девушки была и другая цель, даже стремление, выжженное в её душе от долгих лет рабства, наполненных невзгодами. Все те, кто смеет лишать людей свободы, должны быть наказаны.
«Цель столь высока, что можно сжечь крылья, пытаясь её достичь.»
- Для этого и вправду понадобится огромная сила. – Беловолосый кивнул, краем взгляда обратив внимание на то, как собеседница отдаляется от ствола дерева. Он всё ещё не знал, как реагировать на попытки команды «Фуридама» свергнуть одного из Йонко. Впрочем, пиратская война не была для него основным делом, поэтому он не стал комментировать их притязания, как и утверждение о победном исходе для огненной девы.
- Если станешь моей ученицей, я помогу тебе освоить Волю Вооружения. На этом архипелаге нет никого, кто знал бы о «воле» больше, чем я. Ха, даже не сомневайся. – Весьма самодовольно и броско, но его голос был наполнен уверенностью, отличая слова от простого бахвальства. – Просто не будет, учти. – Припоминая ранние слова о тяжести освоения этого типа хаки, завершил он.
На Сабаоди каждый день появлялись самые разные личности, будь то разыскиваемые пираты или скрывающиеся от любопытных глаз революционеры. А на базе Дозора обосновались первоклассные офицеры, включая одного конкретного вице-адмирала. Однако, даже с их учетом, беловолосый знал, что в мастерстве духовной энергии ему не было равных. И он, как наставник, мог приоткрыть для своих учеников этот тернистый путь, становясь надежным проводником.
Какое бы решение Шая ни приняла, им предстояло вернуться обратно в дом, если её эмоции наконец поутихли. Не боясь неловкой атмосферы, Сатору сходу запросит розоволосую подготовить для них чаепитие. Провести немного времени в спокойствии им точно не помешает.
А там и до ужина будет недалеко. И если пиратка выразит согласие, привлечённая перспективой дотянуться до желанной силы, то теоретическая часть начнётся с наступлением нового дня. Как полагал шаман, к обучению она будет внимательнее, чем некоторые присутствующие… Но и им оно не навредит.
[id161727686:bp-36291248_278914|Дова].
Момо.
Быть может, в этом и заключался безумный план Годжо? Вывести на эмоции, чтобы девушка высказала всё, что у неё на душе. Выбрал, конечно, он не самый безопасный вариант. Однако с его силой, казалось бы, бояться – грех. Выслушав всё, включая предысторию Момо, хоть и вскользь рассказанную, парень продолжал говорить о том, будто понимал. Может, так и было. А может и нет. Люди умеют подстраиваться под разговор, выбирая самый безопасный путь к сердцу. Удивительно, ведь практически каждый человек в своей жизни лицемерен в разной степени. Для девушки подобное чуждо. Она никогда не скажет что-либо за спиной, всегда говорит прямо в лоб, даже если это могут обидеть. Ни единожды подобным образом она обжигала дорогого товарища, который относится к ней со всей добротой и отзывчивостью. Порой ей даже хотелось пересмотреть свои взгляды, стать чуть мягче… Но это оказалось непосильной задачей. А сейчас, стоя под яркими лучами дневного солнца, ей приходится слушать совсем незнакомого человека, который, кажется, понимал её.
— Пф. — Годжо знает её от силы час, но уже оправдывает. Не видит в ней убийцу? А ведь она убивала, даже не спрашивая. Кажется, это случилось на том корабле с рабами и животными. Те люди скорее всего были просто перевозчиками, но в тот момент она не разбиралась, даже косвенно, но они были причастны к этому. Почему же она оставила в живых того пирата? Вопрос хороший. Но ответ простой – не видела смысла.
— Ты заносчивый и самодовольный. — Вытянув правую руку вперед, она укажет на фигуру парня указательным пальцем. Наверное, это единственное, что скажет Хаттори на услышанное. — И при этом отличаешься от многих, кого я встречала на своём пути. Не знаю, что именно тебя отличает, но это странное ощущение. — Хмыкнув, она скрестила руки под грудью и кивнула головой, будто бы соглашаясь со своими же словами.
Продолжать и мусолить тему прошлого было самой отвратительной идеей, поэтому девушка свела разговор к минимуму. И когда она уже была готова пойти обратно в дом, дабы уточнить по поводу планов Мияби, то Сатору выдвинул предложение. Стать его ученицей?
— И какова цена? — Всё же в своих умозаключениях Момо не ошиблась. Самодовольный…
— Предлагая свою помощь в изучении Воли Вооружения, должна быть какая-то цена. Я не могу остаться твоей ученицей навсегда. У меня есть команда, к которой я должна вернуться. — Вариант крайне соблазнительный. Ведь если рассматривать перспективу как можно скорейшего приобретения новой силы, то это самый лучший вариант. Акира не скоро сможет заняться её обучением, но зато сможет в будущем помочь с продвижением.
- Тебе не следует забивать голову такими пустяками, – проговорил Годжо, выходя из-за дерева и отмахиваясь левой рукой. – Но, если ты хочешь заплатить, у меня есть одна мысль. Но поговорим о ней в следующий раз. – Хмыкнул юноша с улыбкой на лице.
— … — Явно озадачившись словами оного, девушка нахмурилась, сводя брови к переносице. В смысле в следующий раз? — Погоди, если ты хочешь плату, об этом надо договориться на берегу! Так что ты задумал? — Уже повысив тон голоса, дополнила Хаттори, топнув лапкой по земле.
- Секретик. – Приложив указательный палец левой руки к губам, сохраняя интригу, проговорил парень, направившись в сторону дома.
Возмутительно!..
— Эй..! Подожди… Так нельзя! — Но любые попытки получить ответы обернулись безуспешными результатами. Оставалось просто согласиться и получить необходимую информацию потом… А пока… Пока он будет полезен, нельзя отказываться от такой возможности.
Момо.
Быть может, в этом и заключался безумный план Годжо? Вывести на эмоции, чтобы девушка высказала всё, что у неё на душе. Выбрал, конечно, он не самый безопасный вариант. Однако с его силой, казалось бы, бояться – грех. Выслушав всё, включая предысторию Момо, хоть и вскользь рассказанную, парень продолжал говорить о том, будто понимал. Может, так и было. А может и нет. Люди умеют подстраиваться под разговор, выбирая самый безопасный путь к сердцу. Удивительно, ведь практически каждый человек в своей жизни лицемерен в разной степени. Для девушки подобное чуждо. Она никогда не скажет что-либо за спиной, всегда говорит прямо в лоб, даже если это могут обидеть. Ни единожды подобным образом она обжигала дорогого товарища, который относится к ней со всей добротой и отзывчивостью. Порой ей даже хотелось пересмотреть свои взгляды, стать чуть мягче… Но это оказалось непосильной задачей. А сейчас, стоя под яркими лучами дневного солнца, ей приходится слушать совсем незнакомого человека, который, кажется, понимал её.
— Пф. — Годжо знает её от силы час, но уже оправдывает. Не видит в ней убийцу? А ведь она убивала, даже не спрашивая. Кажется, это случилось на том корабле с рабами и животными. Те люди скорее всего были просто перевозчиками, но в тот момент она не разбиралась, даже косвенно, но они были причастны к этому. Почему же она оставила в живых того пирата? Вопрос хороший. Но ответ простой – не видела смысла.
— Ты заносчивый и самодовольный. — Вытянув правую руку вперед, она укажет на фигуру парня указательным пальцем. Наверное, это единственное, что скажет Хаттори на услышанное. — И при этом отличаешься от многих, кого я встречала на своём пути. Не знаю, что именно тебя отличает, но это странное ощущение. — Хмыкнув, она скрестила руки под грудью и кивнула головой, будто бы соглашаясь со своими же словами.
Продолжать и мусолить тему прошлого было самой отвратительной идеей, поэтому девушка свела разговор к минимуму. И когда она уже была готова пойти обратно в дом, дабы уточнить по поводу планов Мияби, то Сатору выдвинул предложение. Стать его ученицей?
— И какова цена? — Всё же в своих умозаключениях Момо не ошиблась. Самодовольный…
— Предлагая свою помощь в изучении Воли Вооружения, должна быть какая-то цена. Я не могу остаться твоей ученицей навсегда. У меня есть команда, к которой я должна вернуться. — Вариант крайне соблазнительный. Ведь если рассматривать перспективу как можно скорейшего приобретения новой силы, то это самый лучший вариант. Акира не скоро сможет заняться её обучением, но зато сможет в будущем помочь с продвижением.
- Тебе не следует забивать голову такими пустяками, – проговорил Годжо, выходя из-за дерева и отмахиваясь левой рукой. – Но, если ты хочешь заплатить, у меня есть одна мысль. Но поговорим о ней в следующий раз. – Хмыкнул юноша с улыбкой на лице.
— … — Явно озадачившись словами оного, девушка нахмурилась, сводя брови к переносице. В смысле в следующий раз? — Погоди, если ты хочешь плату, об этом надо договориться на берегу! Так что ты задумал? — Уже повысив тон голоса, дополнила Хаттори, топнув лапкой по земле.
- Секретик. – Приложив указательный палец левой руки к губам, сохраняя интригу, проговорил парень, направившись в сторону дома.
Возмутительно!..
— Эй..! Подожди… Так нельзя! — Но любые попытки получить ответы обернулись безуспешными результатами. Оставалось просто согласиться и получить необходимую информацию потом… А пока… Пока он будет полезен, нельзя отказываться от такой возможности.
Меж тем, Янаги поставила чайник, потом заварила его на четыре персоны. Они ещё поговорят, девушки извиняться за прямолинейность, а Момо отмахнется, мол, всё нормально. И как бы ученица не хотела, к вечеру ей придётся отправиться по магазинам, как только вся суматоха улеглась.
Ужин, потом сон.
Хаттори проснется до первых лучей солнца. Скинув лишний груз с себя, оставив в отведенной для неё команде, полукровка выйдет на улице в форме, предназначенной для тренировок. Понимание того, что легко не будет – было. Однако на практике уже поймёт, с чем на самом деле придется столкнуться.
Пока Момо находилась в ожидании «учителя», то решила размяться, приводя тело в тонус и готовя к возможно предстоящим нагрузкам.
[6563]
Ужин, потом сон.
Хаттори проснется до первых лучей солнца. Скинув лишний груз с себя, оставив в отведенной для неё команде, полукровка выйдет на улице в форме, предназначенной для тренировок. Понимание того, что легко не будет – было. Однако на практике уже поймёт, с чем на самом деле придется столкнуться.
Пока Момо находилась в ожидании «учителя», то решила размяться, приводя тело в тонус и готовя к возможно предстоящим нагрузкам.
[6563]
[id216866752:bp-36291248_278952|Лидия]
Сатору Годжо
Как Момо не опасалась своей прямоты, общаясь с другими людьми, нередко совершенно незнакомыми, так и юноша за словом в карман не лез, говоря порой не самые приятные и сглаженные фразы. Конечно, в эту минуту он не преследовал цели обидеть собеседницу, наоборот, надеялся развеять её подавленное состояние. И хотя первоначальный подход этому не помог, всё выкрутилось в распаленный рассказ о прошлом. Довольствоваться собой было не от чего, но в каком-то смысле именно провокация беловолосого вынудила пиратку стать откровеннее по части своего прошлого.
Ему посчастливилось не проходить через тот мрачный путь, которым жила Шая, но он действительно понимал её чувства и проникся той же болью. С оглядкой на травмы, оставленные вопиющим ужасом в детстве, нынешняя отстранённость красноволосой не могла восприниматься как недостаток характера. Скорее, защита перед теми, кому она не хотела верить. И не могла. Если подумать, то и он должен быть в числе тех персон, перед которыми двери её сокровенных мыслей и самой души плотно закрыты. Но, как отметила сама Хаттори, в шамане было что-то странное, отличающее от прочих, из-за чего ей стало немного проще. Очевидно, даже так она ничего бы не сказала, не будь столь импульсивной, раздражаясь от неверно подобранных слов.
- Твои слова ранят меня глубоко в сердце! – Комично вытянув ладонь ко лбу, словно его сразила ужасная боль, едва ли не прохрипел он. – Быть немного увереннее в себе – это способ добиваться своего! – И тут же воспрянул духом, широко усмехнувшись от комментария девушки. Стоило ли воспринять его за комплимент? Или… Нет? Мастерицей слов эту особу точно не назовешь, но парень был себе на уме. – Конечно! Такой, как я, может быть только один. Спасибо за комплимент! – Выглянув из-за дерева, воскликнул он, лицезрея перемены в эмоциях собеседницы.
От резкого гнева до принятия, с небольшим осадком раздражения. Это был хороший знак – колючесть взъерошенных перьев уже не так остра, когда та общается с ним. И благодаря этому предложение шамана не было воспринято резко в штыки.
Может быть, он и в самом деле проявил чуть больше самодовольства, чем следовало, но полагался на известную ему информацию и добавил щепотку той внутренней уверенности в собственном мастерстве. А скромность и вовсе не была его чертой, что небезосновательно.
И так уж заведено, что подавляющее число людей не привыкли к благодетели и безвозмездной помощи, а некоторые сразу высматривают наличие какого-то скрытого нюанса, иными словами – подвоха, о котором могли бы горько пожалеть. При всём своём прошлом, Момо не могла не относиться к их числу. Какой-то особенной платы Годжо не предполагал, но, раз уж девушка заговорила об этом, настаивая лишь на временном статусе ученика, он вдруг подумал об одном. Но… Говорить про это в лоб далеко не лучшая идея, она не просто не согласится, а возымеет острую реакцию. И то не обязательно. Так что над своим ответом парень долго не думал, выдав нечто неопределенное, даже загадочное, по сути, оставив красноволосую без ясности.
Несмотря на возмущение, Шая приняла это по-своему и даже решила, что, если ей всё это покажется подозрительным и даже опасным, она просто уйдет. Разумно!
Чаепитие для того, чтобы успокоить нервы, а затем и ужин, перед которым дорогая ученица, Янаги, отправилась по магазинам. Гости их убежища могли почувствовать себя в комфорте, наконец отдыхая от долгого морского путешествия и не менее изнурительных поисков по рощам Сабаоди. У них даже были удобные комнаты, дабы ничто не препятствовало спокойному сну.
По договорённостям следующий день сразу был назначен началом тренировок Шаи. Она даже проснулась раньше восходящего солнца, то ли полная энтузиазма, то ли из-за нервов. Того же не скажешь о Сатору, проспавшего до тех пор, пока утренние лучики не проникнут через окна. Праздность безделья на архипелаге немного поменяла его ритм жизни, но это явно была плохая привычка, от которой стоило избавиться в скорейшем времени.
Сатору Годжо
Как Момо не опасалась своей прямоты, общаясь с другими людьми, нередко совершенно незнакомыми, так и юноша за словом в карман не лез, говоря порой не самые приятные и сглаженные фразы. Конечно, в эту минуту он не преследовал цели обидеть собеседницу, наоборот, надеялся развеять её подавленное состояние. И хотя первоначальный подход этому не помог, всё выкрутилось в распаленный рассказ о прошлом. Довольствоваться собой было не от чего, но в каком-то смысле именно провокация беловолосого вынудила пиратку стать откровеннее по части своего прошлого.
Ему посчастливилось не проходить через тот мрачный путь, которым жила Шая, но он действительно понимал её чувства и проникся той же болью. С оглядкой на травмы, оставленные вопиющим ужасом в детстве, нынешняя отстранённость красноволосой не могла восприниматься как недостаток характера. Скорее, защита перед теми, кому она не хотела верить. И не могла. Если подумать, то и он должен быть в числе тех персон, перед которыми двери её сокровенных мыслей и самой души плотно закрыты. Но, как отметила сама Хаттори, в шамане было что-то странное, отличающее от прочих, из-за чего ей стало немного проще. Очевидно, даже так она ничего бы не сказала, не будь столь импульсивной, раздражаясь от неверно подобранных слов.
- Твои слова ранят меня глубоко в сердце! – Комично вытянув ладонь ко лбу, словно его сразила ужасная боль, едва ли не прохрипел он. – Быть немного увереннее в себе – это способ добиваться своего! – И тут же воспрянул духом, широко усмехнувшись от комментария девушки. Стоило ли воспринять его за комплимент? Или… Нет? Мастерицей слов эту особу точно не назовешь, но парень был себе на уме. – Конечно! Такой, как я, может быть только один. Спасибо за комплимент! – Выглянув из-за дерева, воскликнул он, лицезрея перемены в эмоциях собеседницы.
От резкого гнева до принятия, с небольшим осадком раздражения. Это был хороший знак – колючесть взъерошенных перьев уже не так остра, когда та общается с ним. И благодаря этому предложение шамана не было воспринято резко в штыки.
Может быть, он и в самом деле проявил чуть больше самодовольства, чем следовало, но полагался на известную ему информацию и добавил щепотку той внутренней уверенности в собственном мастерстве. А скромность и вовсе не была его чертой, что небезосновательно.
И так уж заведено, что подавляющее число людей не привыкли к благодетели и безвозмездной помощи, а некоторые сразу высматривают наличие какого-то скрытого нюанса, иными словами – подвоха, о котором могли бы горько пожалеть. При всём своём прошлом, Момо не могла не относиться к их числу. Какой-то особенной платы Годжо не предполагал, но, раз уж девушка заговорила об этом, настаивая лишь на временном статусе ученика, он вдруг подумал об одном. Но… Говорить про это в лоб далеко не лучшая идея, она не просто не согласится, а возымеет острую реакцию. И то не обязательно. Так что над своим ответом парень долго не думал, выдав нечто неопределенное, даже загадочное, по сути, оставив красноволосую без ясности.
Несмотря на возмущение, Шая приняла это по-своему и даже решила, что, если ей всё это покажется подозрительным и даже опасным, она просто уйдет. Разумно!
Чаепитие для того, чтобы успокоить нервы, а затем и ужин, перед которым дорогая ученица, Янаги, отправилась по магазинам. Гости их убежища могли почувствовать себя в комфорте, наконец отдыхая от долгого морского путешествия и не менее изнурительных поисков по рощам Сабаоди. У них даже были удобные комнаты, дабы ничто не препятствовало спокойному сну.
По договорённостям следующий день сразу был назначен началом тренировок Шаи. Она даже проснулась раньше восходящего солнца, то ли полная энтузиазма, то ли из-за нервов. Того же не скажешь о Сатору, проспавшего до тех пор, пока утренние лучики не проникнут через окна. Праздность безделья на архипелаге немного поменяла его ритм жизни, но это явно была плохая привычка, от которой стоило избавиться в скорейшем времени.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)