[Гранд Лайн, 7 путь] Селемен. 8-ой остров

Встав с гамака, девушка заметила отсутствие Н’Кано. О его особенностях Ячиру, пока что, знала не так много.
Прогуливаясь по небольшому острову, пиратка вскоре наткнулась на него. Мужчина сидел в позе лотоса и смотрел в сторону крупного острова, расположенного неподалёку.
- Не спится? - поинтересовалась она.
= Я уже отошёл от праздника. Сейчас пытаюсь привести мысли в порядок и сосредоточить силу внутри себя. После того боя на моём острове у меня осталось слишком много тяжёлых воспоминаний. Поэтому приходится работать над собой. - Н’Кано даже не повернул головы в сторону Уноханы. Его тело оставалось неподвижным, словно он полностью отстранился от окружающего мира.
_Не знала. - вполголоса ответила Ретсу.
= Мы с вами плаваем не так давно. У нас ещё будет время узнать друг друга получше. - после этих слов мужчина поднялся с песка и посмотрел девушке прямо в глаза.
- Мне бы хотелось командное доверие. Всё-таки я отвечаю за вас.
= Моё доверие наступило тогда, когда вы сражались с Тенью, защищая мои интересы.
В этот момент к ним подошёл Гектор.
= Ну и ночка была! Давненько я так не отдыхал. Нужно будет как-нибудь повторить.
- Только без фанатизма. - спокойно ответила ему Унохана.
= Мой организм и не такое переживал. К тому же благодаря метаболизму я быстро трезвею.
- Отдыхайте, я пока пойду потренируюсь. - Унохана окинула обоих взглядом, после чего ушла на уединение. Места для тренировки здесь было более чем достаточно.
Пока Ячиру занималась своими делами, Гектор решил поднять спящих матросов, чтобы те убрали весь мусор, оставшийся после вчерашнего праздника. Н’Кано же отправился к кораблю. Он поставил перед собой цель зарисовать острова архипелага, сделать заметки и в целом изучить местность, где им предстояло провести ещё какое-то время.
Взяв клинки, девушка приступила к тренировке. Время от времени она наносила рубящие и колющие удары, мысленно представляя перед собой противника и то, как будет вести бой против него.
С каждым движением тело постепенно вспоминало ритм сражений. Лезвия со свистом рассекали воздух, а босые ступни мягко скользили по песку. Иногда Унохана останавливалась, делала глубокий вдох и вновь продолжала тренировку, словно пытаясь не только укрепить тело, но и привести в порядок собственные мысли.
После битвы с фермером внутри неё всё ещё оставался неприятный осадок. Не страх - скорее раздражение от того, что противник сумел оставить на её теле следы. Пиратка невольно коснулась плеча, где под одеждой скрывался укус.
_Надо же… - тихо произнесла она.
Впервые за долгое время кто-то смог причинить ей настолько ощутимый вред.
На другом конце берега:
= Подъём, алкоголики морские! - громко крикнул рыжий, хлопнув в ладоши.
= Капитан, ещё пять минут… - донёсся сонный голос одного из моряков.
= Какие пять минут? Солнце уже высоко!
Матросы недовольно заворчали, но всё же начали подниматься.
Н’Кано, поднявшись на борт Чёрной Жемчужины, разложил на столе бумагу и принялся делать пометки. В отличие от Гектора, он относился к подобным остановкам максимально серьёзно. Любой остров Гранд Лайн мог скрывать как опасность, так и полезную информацию.
Иногда мужчина поглядывал в сторону берега, где тренировалась Унохана.
Тем временем сама девушка закончила очередную серию ударов. Взгляд Ретсу поднялся к небу, где над островом лениво кружили чайки.
На мгновение всё вокруг казалось удивительно спокойным.
Ни дозора.
Ни врагов.
Лишь шум волн, ветер и голоса команды где-то неподалёку.
Пожалуй, именно ради таких редких моментов люди и продолжали плыть вперёд по бескрайним водам Гранд Лайн.

Последующие пятнадцать дней выдались обыденными. Матросы драили палубу и приводили Черную Жемчужину к дальнейшему плаванию. Собственно, она всегда отвечали за её вид, и делали всё возможное, чтобы судно выглядело ухоженным.
Всё это время Унохана много тренировалась, либо отдыхала на пляже, загорая. Команда прекрасно понимала, что сейчас ей нужно было время привести мысли в порядок. Правда, время от времени, кто-то из подчиненных приходил к ней, навестить и принести еду. Они не забывали про неё.
За время пребывания Н’Кано успел обрисовывать карту острова. Также он тренировался внутри корабля. Иногда, глубокой ночью, из трюма доносились глухие удары — мужчина отрабатывал удары ногами, стараясь довести собственное тело до идеала. Матросы уже привыкли к подобному и почти не обращали внимания.
Гектор же занимался своими инженерными делами. Время от времени он пересматривал видео с попуга, где Унохана сражалась против старика. Много же старик доставил ей хлопот, а он не мог встрять и помочь, потому что живность преграждала путь. Её было немереное количество и прорваться было проблематично.
= Я сожалею о том, что не смог вам помочь. – Раздался голос рыжего. Ситуация складывалась таким образом, что по мимо этой живности, там была и стража. Если бы они вступили в бой, Гектор бы встал на защиту капитана.
Что же касается Ванды, то, когда ей становилось скучно на корабле, она приходила к Унохане. Они вместе лежали и загорали. Ретсу решила озвучить свои предположения ей о том, какие вечера предпочитает Максимофф. Как оказалось, рыжая в целом не любила шумные компании изначально. Да, она могла посидеть какое-то время, но потом вспоминала, как разделяла вечера с другими алхимиками. Теперь её жизнь изменилась. Чтобы Ванда не чувствовала себя одинокой, Унохана рассказывала ей, как долго путешествовала одна. Сколько встречала разных людей, среди которых были и предатели и те, кто хотел помочь.
Со временем подобные разговоры стали для Ванды чем-то привычным. Алхимик всё чаще проводила время рядом с капитаном, а не в одиночестве за книгами. Иногда они просто молчали, слушая шум прибоя и крики чаек над морем. Для обеих это было своеобразным отдыхом от бесконечных путешествий и постоянного напряжения.
На шестнадцатый день, команда была вся в сборе. Матросы подготовили корабль к отплытию.
В капитанской каюте:
- Бернхард дал нам полезную информацию. Предлагаю разузнать побольше про Виктора.
= Поможет ли нам Ребекка? – задался вопросом Гектор.
= Давайте я попробую с ней поговорить. В своё время, я смог предотвратить несколько революций. – высказался Н’Кано.
- Хорошо. – ответила Унохана.
= У нас есть Этернал Пост и, примерное, местоположение этой девушки. Теперь остается добраться до Сабаоди и Н’Кано попробует с ней поговорить.
- Будем придерживаться этого плана.
= Тогда не будем тратить время. – проговорила Ванда.

Переход ======> Сабаоди.

[id19482413:bp-36291248_282601|Максим],

Пробежавшая по телу дрожь взворошила не то, чтобы память, но что-то, дремлющее на самом ее дне. Не ее. Очередное соприкосновение сущностей, странным образом переплетенных в одном разуме. Теперь куда более плотное, настолько, что в какой-то миг Карри даже ощутила опустившиеся в руки невидимые бесплотные вожжи, которыми хлестни - и сам мир пустится вскачь.
Взгляд воровки вдумчиво опустился к собственным ладоням, пустота в них оставалась уж слишком обычной и явственной.

Но голос Эванессы не сразу донесся до нее, а словно бы из-за пелены, которая отгораживает мысли, стоит слишком сильно заслушаться музыкой или вовлечься в иные события. А смысл сказанного достиг разума куда позже произнесения.
- В Лузерграде?... - Одними губами шепнула Оленуха, ощущая, как резко ухает куда-то вниз сердце. Но тут же опомнилась. Да, ведь это он. Ведь так и было. Так почему..?
Что же не так?

Ноги сами понесли безропотно за ушастой. Жадно слух ухватывал теперь каждый звук, даже на окружающую музыку реагируя, как на особого цвета и тона раздражитель. Пальцы больше не помнили, как умыкнуть у проходящего мимо ротозея какой-нибудь элемент его праздничного наряда, зато помнили, как держать отравленный клинок так, чтобы ни в коем случае лезвие не коснулось собственной кожи.
Но Висп оставалась собой. Не менялась. Смотрела не менее жестко и зорко, и прежде свойская в хождении через странности, вуали и петли, не удивительно, что сейчас рогатую кошку дыхание Селемена, решившего искусно чихнуть в самый отственный момент, ее не смутило.

- Герцог. - Пользуясь тем, что их провожатая уж сильно стремительна в своем желании их сопроводить, Карри подхватила мужчину свойски за локоть и обратилась, попутно проворачивая в голове все описанное и пробуя на ощупь каждое слово и вид самого здания: - Ты ощутил? Это не Петля. Я такое еще не встречала, но мы с этим связаны и слишком плотно.

[id213233084:bp-36291248_282785|Аладей],

- Ощутил, конечно, - ответит рыжий максимально спокойным голосом, в котором Карри всё же сможет уловить нотки скрываемого напряжения. – И я не знаю, что это такое, а уже тем более не представляю, чем это может нам грозить.

Герцог обведёт взглядом людей вокруг, что собрались рядом взглядом. Но «смотрел» он конечно же не глазами, а Волей, пытаясь найти больше аномалий, что-то кроме их активного проводника по Лузерграду.

- Не вижу и странностей, кроме как пустоты на том месте, где должна быть она, - он небольшим кивком укажет на скачущую впереди Эванессу, а громкость голоса Шичибукая будет такая, что его слова услышала Карри, но никак не розовый заяц. Хотя в том, что от девушки можно что-то утаить музыкант крайне сильно сомневался. – Нет и тех, кто имел бы злой умысел против нас, хотя тут я бы не стал сильно полагаться на Волю.

Несмотря на то, что до вечера было всё ещё далеко, на театральной площади соберётся немало народа. Слова про популярность начинающегося скоро мюзикла будут сказаны не просто так, а потому публика стягивалась активно. Однако пиратам не придётся пробиваться сквозь толпу, ведь Эванесса проложит для них свободный путь до самого схода в здание, буквально расталкивая людей своей линейкой-мечом. Она резво взойдёт по ступенькам, открывая вход для дорогих гостей.

- Да и что нам остаётся, кроме как наблюдать за тем, куда нас всё это заведёт? – задаст риторический вопрос хамелеон, останавливаясь у подножия каменной лестницы. – Не возвращаться же нам на дирижабль и не улетать восвояси. Тем более...

Он устремит взгляд вперёд, пересекаясь взглядом с фиолетовыми глазами их новой ушастой знакомой, что заманивала их взмахами руки в театр.

- Я не уверен, что мы можем вернуться. Ни разу я не смог уловить присутствие кого-либо с дирижабля, даже воронов Севатара не видел.

Взяв свою спутницу под руку, немного сливаясь с прочими парочками, что пришли насладиться постановкой, Герцог заведёт Карри внутрь, в просторный холл, где будут развешаны различные украшения, а также баннеры, повествующие о репертуаре заведения, в том числе большой плакат с информацией о «Песни, что не должна звучать на Мариджоа» - рекламный слоган, список актёров на главных ролях, расписание проведения. Но внимание привлечёт далеко не местное убранство, а человек, который будет встречен внутри. То будет высокая женщина, минимум на две головы выше всех остальных. Её беловолосую голову будут увенчивать два чёрных рога, а алые глаза будут внимательно следить за каждым вошедшим. Не обойдёт она вниманием и Непрощённых, однако на них не задержится, останавливая тяжёлый взгляд на Эванессе.

- Ой-ёй, - скажет девушка, прижимая розовые уши к голове.

[id19482413:bp-36291248_282808|Максим],

- Пустоту, говоришь.. - Карри как-то напряглась, всматриваясь явно иначе, чем прежде, но ее взгляду представала совсем иная картина. Не пустота, но наполнение не такое, какое свойственно людям и знакомым уже на этот нюх нелюдям. Не настолько сильная в наблюдении, как Рыжий, воровка все же не стала тушеваться, не скидывая свои ощущения именно на это.
Она наблюдала в Эванессе скорее сплетение, пульсирующее, живое, с кучей светлых и темных участков, что кому-то вроде Мойры с большой вероятностью напомнило бы пучок нейронов и дендритов.
Но эта структура самой Карри казалась до невозможного незнакомой, ее не к чему было привязать, даже Рыжий не становился похож на что-то такое.

Мимоходом опустив взгляд на собственную руку, впрочем, она обнаружила тем же взором и странное, будто бы живое кольцо.

"Интересно, взгляни мы тогда, в Сердце Тьмы, этим взглядом на многих присутствующих, что бы увидели?"

- Ты прав. Дирижабля нет в этом... мире. - Карри подняла взгляд на здание театра, теперь ощущая это более явно, чем ранее. Не Петля, не прокол и не дыра, а плавно опустившийся на мир полог, опрокинутое нежное одеяло, послужившее и шатром, и укрытием, и источником сна.
И лишь их собственная связь с тем, из чего соткано это полотно, сделало такой незаметный переход возможным.
- Кажется, мы одеты не по погоде. Какая оказия. - Убранство театра оставляло за собой явный намек на праздничность постановки и приличествующее ей соблюдение дресс кода. К тому же, выделяться на фоне стремительно менющегося люда им обоим было не впервой, но темнота зала располагает к иному.

"А что мы хотели найти на острове?"
Высокая рогатая дама, впрочем, все мысли развоплотила одним своим обликом. "А какой она расы?" - невольно задалась вопросом Оленуха, пытаясь прикинуть это сходу. Для зверолюда у нее не было иных признаков, а присутствующие оказывались весьма выдающимися среди людей без необходимости выражаться через что-то другое.
Но ведь и рога какие-то... незнакомые по форме.
- Здрасьте. - Не тратя время на ожидание продолжения реакции от Эванессы, Оленуха деликатно вынырнула вперед, вставая перед дамой, как хоббит перед назгулом.
- Мы бы очень хотели попасть на представление, если у вас есть острое желание выпороть нашу провожатую, не могли бы вы сделать это во время антракта или после него всего?

[id213233084:bp-36291248_283055|Аладей],

- Может быть у них тут и наряды вечерние напрокат есть? Не удивлюсь если так, раз уж местные гиды тянуть в театр даже пиратов...

Но то было до встречи с выделяющейся во всех смыслах особой. И замечена она будет не только запаниковавшей Эванессой, но и теми, кого она привела на представление. И если Герцог будет двигаться единым с толпой прогулочным темпом, как беловолосая, как и Карри, устремится вперёд. Причём сделает это столь быстро и ловко, особенно учитывая немалые размеры, что сможет обогнать уже навострившую на побег розоволосую девушку.

- Приветствую в нашем театре, - ответит рогатая хрипловатым голосом, поднимая Эванессу за шкирку над полом. Прямо как рыжий раньше, только выше по причине превосходства в росте над музыкантом. – Мы рады любым гостям.

Взгляд её алых глаз медленно переместится на болтающую ногами ушастую.

- Почти любым.

- Я же говорила, то была не я! – вскрикнет пленённая, чем мгновенно привлечёт к себе внимание собравшейся в холле пубики.

- Цыц, - ответит рогатая, бросая на Эванессу ещё более суровый взгляд, а после закидывая ту себе на плечо, словно мешок с картошкой, а затем обращаясь снова к Карри успевшему её нагнать Герцогу. – Меня зовут Зани Монтелли. А её я заберу на разговор, мы как раз должны закончить к концу постановки. До антракта ждать не буду, но...

Поправив пытавшийся сползти розоволосый груз, Зани достанет из заднего кармана своих штанов ровно два билета и вручит те Оленухе, коротко кивнув сразу после.

- Вот билеты в качестве компенсации. Их уже давно нет в продаже, и я не знаю каким образом она собиралась провести вас внутрь. Ах да, кошке можно без билета, только следите за ней...

Эванесса снова попытается сбежать, однако звонкий удар ладонью по заднице заставит ушастую передумать. Хотя бы на время.

- Встретимся после завершения мюзикла. В крайнем случае я сама вас найду.

Новая знакомая Непрощённых уйдёт восвояси, скрываясь за тяжёлой дверью. Напоследок парочке пиратов достанется жалобный взгляд наполненных слезами фиолетовых глаз, однако повлиять на что-либо было уже нельзя. Вернее, наверно можно, да только кто станет этим заниматься? А тем временем по зданию театра разнесётся уже второй звонок, указывающий на то, что вход в зал будет закрыт в течение десяти минут и гостям стоит поторопиться.

- Раз уж и билеты есть, то опаздывать будет совсем глупо, не так ли? – спросит хамелеон у своей спутницы, ведя ту к стандартной такой течёчке-контролёру, отрывающей корешки у билетов.

[id19482413:bp-36291248_283121|Максим],

- О, а это вообще-то хорошая идея. Не идти же в театр в обычном виде уличного гуляки.
Карри эти ваши переодевания воспринимала все еще двойственно, хоть уже и, кажется, целую вечность назад ознакомилась с ними, как с вариантом времяпровождения. И нынче это казалось даже приятным занятием, способом отвлечься от рутины головореза и головострела, в которой редко было место наряду, все больше суровой жестковатой оленьей шерсти и не менее украшательским рожищам.

Но то все в прошлом, тут, тем более, какие одежды, когда общество им составила не столько ушастая проказа, к которой изначально наблюдались вопросы, сколько женщина самых объемных и честных правил.
Особенно Карри устроило то, что билетами их обзавели не то, чтобы с трудом, а буквально с наилучшим пожеланием.
И даже пропустили кошку.
Удостоверившись, что та не решила строить из себя заправского пиратского попугая с соответствующей образу манерой выражаться, Оленуха коротко кивнула в ответ на предыдущее кивание.
И замрет, обнаружив вполне такой материнский шлепок по заднице. С большой вероятностью эту часть жизни Эванессы запечатлели вообще все, по крайней мере кто-то, кому уже вполне время было проваливаться в зал, да искать свое злополучное место, даже уважительно присвистнул, видимо, оценив хлебобулочность отбиваемого изделия.

Проводив взглядом пару явно закадычных подруг, Карри озадаченно потрет виски, не выпуская притом из внимания и загребущих рук те самые билеты.

- Интересно, для кого она их готовила, эти билеты. И что за высокие, я бы даже сказала - высоченные - отношения у этих двух дам.
Подразумевая риторичность озвученных размышлений, Карри неторопливо перевела взгляд обратно на Рыжего и не слишком заметно прям самими билетами смахнула морок образа совсем другого, вроде знакомого, а вроде и не в этой жизни.

- И правда. Но вот одеяние... не удивляйся, если где-то вдруг чуть-чуть заверещат. - Девушка усмехнулась, протягивая билеты той самой классической тетечке, что от такого пассажа попыталась захлебнуться нафталиновым театральным кофейком. Впрочем, профессионализма ей сталось не занимать, оправилась, отряхнула атласную блузу безуспешно, да оторвала корешки с таким видом, с каким палач отрубает голову последнему преступнику в стране.

Народ плавно стекался в зал, были здесь и дети, и взрослые, и даже какая-то экскурсия. Таких узнать просто, двигаются гуськом за самым главным гусем с зонтиком в самый солнечный из дней. В театре.

Воровка вновь без зазрения совести ухватит мягкой, но сильной кистью локоть мужчины, да так, будто Герцогу надлежало первым делом попытаться сбежать и прямо вот сейчас. Но, с другой стороны, кому, как не ему ощущать ее тревогу, пока что фоновую и мало объяснимую, связанную с чем-то, что зыркает глазами, бродя за вуалью и наслаждаясь реакцией пойманных в паутину гостей, теперь наблюдающих за танцем кукол на его нитях.
Или с кем-то.

[id213233084:bp-36291248_283272|Аладей],

- Не удивлюсь, если для нас и готовила, - ответит рыжий, пожимая плечами, проходя в небольшой тоннель, что открылся для него и Карри после прохождения преграды из тётеньки-контролёра. – А не нашлось бы билетов – нас бы пустили и так. Даже пробиваться силой бы не пришлось, а сложнее было бы уйти как раз.

На «удивление», места им достались одни из лучших, в отдельной двухместной ложе, даром, что находилась та не на балкончиках, а на общем уровне, выше других, общих мест, что выстроились в стройные ряды. Герцог, доведённый до места под ручку, отроет для своей спутницы дверцу и вместе они зайдут внутрь, усаживаясь на комфортный диванчик.

- У тебя нет чувства, что представление будет не на сцене происходить?

Закинув ногу на ногу, Шичибукай откинется на спинку, кладя сверху раскинутые по сторонам руки. В зале тем временем начали потихоньку приглушать свет, прозвучал последний, третий звонок, а двери закрылись – больше опоздавших не пустят.

- И знаешь кто в главных ролях? – спросит он, оглядываясь по сторонам, а затем возвращаясь к воровке с улыбкой на лице. – Никто из них, разумеется.

А занавес начал потихоньку подниматься, в то время как на сцену, где уже были расставлены декорации, начали выходить первые актёры. Корабль, пассажиром которого стали самые разные богачи, даже Теньрюбито, что жаждут услышать самый прекрасный в мире голос.

- Как ты думаешь, что надо сделать, чтобы вся эта постановка пошла коту под хвост? Или мы всё же обязаны играть роли до конца? Боюсь, тогда представление грозит затянуться...

[id19482413:bp-36291248_283430|Максим],

- Думаешь, нас ожидало бы сражение за право покинуть зрительный зал без бинокля?
Воровка, едва обнаружив, какие конкретно они заполучили места, ощутила разом весь букет эмоций, связанных с легкой степенью ненавязчивой попытки замылить глаза. Герцог вновь грешил категорической правотой в вопросах предсказаний непредсказуемого. Едва опустив седалище полунарядное на место возле Рыжего, да затылком вольготно пристроившись на его локте, она вслушалась в звонок и в затихающий за пределами ниши гомон.

И за тишью, что нагрянула после, к разбредающимся элементам сценической постановки.

- Думаешь, затянется? Но тогда более резонным будет вопрос другой. А мы торопимся?

Ответ на это предпочла дать Висп. Кошка довольно мяукнула, соскользнула с хозяйского плеча и юркнула за пределы ниши, будто собиралась пройтись в поисках более экстравагантного развлечения сильно загодя.
Карри неторопливо выдохнула, будто и вовсе не замечала происходящего, если не обращать внимание на ее слова. Позволила себе расслабленность, ожидание начала представления…
Но негромко таки хмыкнула, только взгляд обратив к Рыжему.

- Самое ужасное, что мы можем сейчас сделать - удлинить эту паузу ровным и тяжеловесным «ни-хре-на». Каково же будет твое предложение, сладкоголосый мой павлин?

[id213233084:bp-36291248_284034|Аладей],

Стоило только актёрам начать петь, как Герцог почувствовал, будто всё его тело расслабляется, чуть ли не становится ватным. Умиротворяющий и успокаивающий эффект у постановки был крайне силён. Казалось, что даже сверхъестественен. Казалось...
- Нет. Вроде как нет, - ответит рыжий, в ассиметричных глазах которого отражалось происходящее на сцене. – Даже не припомню, нужно ли было нам куда-то спешить...
Его взгляд перейдёт на удобно уместившуюся рядом Карри, да вот общего мотива, что исходил от мюзикла, это не изменит. Несмотря на то, что только-только набирал обороты первый акт, всё вокруг казалось ужасно заторможенным.
- Даже не знаю, чем мы можем сейчас себя занять, - ответит хамелеон. – Всё же просмотр представления не предполагает дополнительных увеселений...
И всё же не отступало чувство. И до того ощущение неправильности происходящего лишь усилилось, добавляя к тому новые ощущения. Время тянулось совсем не так, как должно было, а из памяти будто пытались вырвать что-то очень важное.
«Никуда не спешим... Звучит настолько логично и правдоподобно, что доверять этому чувству никак нельзя. И всё же я не могу вспомнить...»

Происходящее на сцене заставит обратить на себя внимание. Среди актёров, тех, кто обычно носит маски, завёлся самозванец. Эдакий шпион среди шпионов, тот, кто должен предать даже предателей. Некто появился позади главной героини, словно тень. И хоть даже сюжет предполагал присутствие нависшего над обладательницей ангельского голоса злого рока, каждый и зрителей одновременно понял, что что-то пошло не так.
Каждый, кроме Карри и Герцога, ибо единственными настоящими зрителями были как раз они, в то время как окружающие так же носили маски.
В руках самозванца появился клинок. Клинок, что по внешнему виду по боли подходил под встреченную чуть ранее линейку. Но даже несмотря на такой вот «шуточный» образ, оружие выполнило свою роль – пронзило тело, сердце, героини, войдя в спину и показавшись из груди, покрытым кровью.
- Маяк! – крикнет тень знакомым голосом, что без каких-либо сомнений принадлежал Эванессе. – Вы должны были отправиться к маяку! Ещё не поздно!
Пелена спадёт и вместе с тем двое из непрощённых, а также их кошка, поймут одну вещь – хоть представление оборвалось почти в самом начале, на деле прошло уже несколько часов. После откроется ещё одна истина, ведь предположение Оленухи станет пророческим – уйти просто так никто путникам не даст. Только недавно приличные люди в вечерних нарядах станут набрасываться на пиратов, желая оставить их в зале, буквально завалить телами, только бы не выпустить наружу.