[Норд Блю] Тримонд

И, возможно, когда-то в детстве, он видел как мальчишки из соседней деревни играли с чем-то похожим, используя древесину. А сейчас используем стекло! И нет, оно не сломается, ибо с каждой битвой парень становился всё сильнее и сильнее, и теперь может похвастаться необычной прочностью своего стекла. Какое-то время потребовалось на сборы. Энкиду должен был идти впереди, как лидер всей вылазки, а капитан драккара — позади, так как ему нужно было следить за этим караваном. Ехали они не в один ряд, а в несколько, но, тем не менее, Энкиду был впереди всех, а Торним Железная Шкура позади. Так они и сообразили свой отряд, поделив его на несколько частей. Ещё несколько секунд подготовки и они готовы отправится в путь.

По пути им вряд ли что-то помешает, потому-что слишком большая группа отпугивает диких зверей, и даже суровые медведи, почуяв приближение такой оравы, вряд ли будут брать грех на душу, и нападать. А волки? Трусливые ребята. Они загоняют свою жертву, будучи в стае, по одиночке, и расправляются с ней так, трусы, и не более. Отряд передвигался по лесу, как можно дальше от города, и любых других потенциальных населенных пунктов, чтобы не вызывать подозрений, и, не дай бог, не спалиться перед дозорными, ибо если такое случится — пиши пропало, их план могут прочитать, и тогда придётся менять стратегию на ходу, импровизируя. Понравится ли командиру такой расклад? Нет, ибо он слишком долго всё это планировал, не один день, а даже не неделю. На их счастье, ничего плохого не происходило. Медленно, в составе большой группы, они передвигались по лесным территориям и уже миновали большой город, который виднелся где-то далеко за горизонтом, сквозь многовековые стволы высоких деревьев. Ещё чуть-чуть? Половина пути. И это половина будет проходить на открытой территории, но поодаль от людских глаз, ибо это холм, а если быть точнее — основание холма, за которым ни одна живая душа их не увидит, разве что они открыты с моря, но, насколько им известно, дозорные здесь не патрулируют воды. Обстановка была напряженной, но не из-за внутреннего конфликта кого-то с кем-то, а из-за настороженности, и внимательности. Каждый смотрел по сторонам, каждый следил за каким-то своим, определенным участком, и каждый был связан друг с другом, а вместе они единое целое, от которого невозможно что-либо скрыть. Энкиду, двигаясь на лыжах впереди всех, думал о засланных агентах CP, но, даже если такие и будут, даже если они доложат на базу дозора, это не помешает им придерживаться плана, ибо «Парень» играет роль дозорного, и в любой момент может кинуть кинжал в спину неприятеля. Но что если его раскроют? Революционер хлопнул своими ладонями по щекам, от чего те покраснели, залившись кровью. Нечего думать о всяких лишних деталях, у них сейчас есть четкая миссия и они должны её выполнить. «Парень» хороший шпион, он не попадётся на уловки командира, и найдет выход из любой сложившейся ситуации. Вера в своих подчиненных это действительно потрясающая сила. Ты не заметишь как солнце сделает несколько неловких «шагов», а мир вокруг начнёт потихоньку становится всё темнее и темнее, но это не страшно.

— Фух, добрались без происшествий, — Энкиду скинул с себя стеклянные лыжи, от чего те разлетелись на мелкие осколки, он поднял свою маленькую ручку вверх, дав сигнал тому, кто шёл сзади, и в ответ получил тоже самое, вот только та рука была намного крупнее. — Тропинка, по ней ходили огромное количество раз, а в последнее время сильных осадков не было. Мы можем спокойно, на своих двоих, подняться в деревню. Если нет возражений, то вперёд!

— Постой, Энкиду, - выступил из толпы Торним, — Быть может лучше мне идти первым? Во мне они увидят своего, и не атакуют сразу.

— Всё нормально, Энкиду не боится копий, или стрел. В конце концов Командир должен быть лидером, и он не может прятаться за спинами у подчиненных, или союзников.

Нечего спорить с этим зеленоволосым чудиком, у него своих тараканов хватает в голове, а понять его логику вы вряд ли сможете. Но истина в его словах есть. Так и двинулась группа, параллельно закату, что медленно опускался на остров, скрывая путешественников от лишних глаз. Они не использовали лампы, ибо, пока что, видимость была хорошей. Энкиду планирует добраться до деревни как можно скорее, чтобы не зажигать лампы, и не привлекать к себе лишнее внимание со стороны дозорных. А они ведь могут смотреть на гору! На эту тропу! Увидят ещё огромное количество огней, испугаются, и будут в полной боевой готовности — революционерам это не нужно. Путь до вершины казался тяжелее, ибо приходилось использовать ноги, поднимаясь всё выше и выше. Не на самой вершине, но достаточно высоко, расположилась целая деревня. Удивительно. Кто-то из них каждый день проходит по такому маршруту? Если да, то невероятно, сколько же в них сил и энергии. Союзники с острова Волибр шли, словно идут по ровной поверхности, а Энкиду шагал тяжело, и от усталости у него началась одышка. Что-то со свистом пролетело у щеки революционера, оставив на стеклянной броне царапину, в панике тот обернулся, и увидел Торнима, что держал в своих руках копье.

— Кто вы, чужаки? Из-за темноты мы не видим лиц, покажите себя!

Фруктовик выдохнул и зашагал вперед. Перед ним были большие деревянные ворота, на которых висели лампы, что освещали пространство вокруг входа. Как только дозорные заметили зеленоволосого карлика, то тут же замахнулись своими копьями, но не кидали их, были просто в полной боевой готовности, глядя на своего потенциального врага.

— Имя незнакомца перед вами — Энкиду. И он не враг вам. Вместе с ним пришли бравые «северные воины», что считались вами пропавшими, а также храбрые мореплаватели, далёкие родственники «северного народа» - воины с отрова Волибр.

Патрульные, что сидели на стенах, переглянулись. На их лицах читалось недоумение, и шок. Они не знали как вести себя в этой ситуации, ибо прямо сейчас, у подножия ворот, видят своих собратьев, которых уже давно считали мертвыми. Черная магия? Да ещё и те самые дальние предки с острова Волибр, байки про которых не умолкают из уст самых старших, и самых уважаемых, «северных жителей»

— Долго мы ещё ждать будем, Ральф, Олгаф? Пропавшие братья по оружию пришли, а вы, как два истукана, старых друзей не пускаете. Старейшина Рульф был бы вами очень недоволен!

Раздался чей-то голос позади, прямиком из толпы, треск снега, и на свет вышли все те рабы, которых Энкиду освободил. Своих узнали сразу же, и дозорные переменились в лицах. Двери были тут же открыты, а по всей деревне пронесся крик, что пропавшие вернулись. У кого-то здесь была семья: кто-то был сыном, кто-то отцом, кто-то мужем. Каждый из рабов разошёлся по своим домам, и воссоединился с семьей. Энкиду тоже вошел в деревню, хоть и неуверенно, он медленно ступал по снегу, которого тут было ему по лодыжку, и направлялся в самый центр — туда, где стоял большой костёр.

— Чужаки, отвечайте с какой целью прибыли.

Огромный, двух метровый мужчина, с выраженным рельефом и мускулатурой, стоял, одетый в легкую рубаху, и теплые меховые штаны. Он глядел своим суровым взглядом на низкорослого командира, пытаясь прострелить того насквозь, или запугать одним лишь своим видом. Но ничего такого у него не выйдет! Ибо Энкиду гордо поднял голову в его сторону, и посмотрел также пронзительно, с долькой пренебрежения, которая, словно иголка, вонзилась в самомнение собеседника.

— Энкиду был тот, кто освободил всех этих храбрых мужей от рабства. Большего мне нечего сказать. Командир отряда хочет переговорить со старейшиной этой деревни!

Все замолчали, и посмотрели в сторону зеленоволосого. Он сказал что-то не то? Просто не каждый житель может осмелиться заявить такое, а тут приходит какой-то незнакомец, к которому абсолютно никакого доверия, и требует подобного. Наглость! Они посчитали это заявление оскорбительным. Но… С другой стороны этот парень вернул пропавших жителей, стоит ли после такого его считать чужаком?

— У нас есть правило для чужеземцев. Если хочешь видеть уважаемого старейшину, то докажи, что достоин.

— Я Торним Железная Шкура, сын ярла Роола, и я ручаюсь за силу духа, и за стойкость этого человека.

— Я Истмарт Свирепый Медведь, сын Вульфа, и твоих слов мне недостаточно. Этот ребенок должен продержаться в кругу пять минут, один на один, его противником буду я. Если он сможет сделать это, то ему дадут новое имя, и позволят говорить со старейшиной. Таковы традиции, таковы правила!

— Да ты…

— Подожди, Торним. Энкиду принимает предложение Истмарта Свирепого Медведя. Подготовьте круг.

После последних двух фраз деревня заметно оживилась. Дети начали выбегать на улицу, дабы посмотреть на зрелище. Недалеко от костра соорудили круг, окружив место будущей схватки барабанами, на которые были натянуты козьи шкуры. Сама арена представляла из себя ровную поверхность, окруженная барабанами. Ровный круг, диаметром 20 метров. В земли, за пределами арены, начали втыкать колья, на которые намотали ткань, и подожгли, создав что-то похожее на факел. Постепенно деревня готовилась к событию, которое происходит здесь не так часто. Энкиду внимательно наблюдал за подготовкой, ибо это было… интересно. Каждый житель, по своему, был счастлив, участвуя в подготовке к битве, кажется, это давняя, но любимая всеми традиция, не зря этих людей называют предками гигантов с Эльбафа, у них действительно есть боевой дух, и он отражается любовью к сражениям. Сидя в деревне никакой битвы, верно? А тут такое предложение, что никто от него не посмеет отказаться. Старейшина вышел из своей палаты, опираясь на большой посох, в его одеянии было слишком много меха, и перьев, выглядел он как знахарь, а лицо его было скрыто. Для него приготовили отдельное место, на которое он свободно уселся и поднял свою левую руку вверх — знак. Он одобрил сражение. Оппоненты могут начинать.

— Я вижу на твоём поясе катану, будем сражаться на мечах, чужеземец?

— Нет. Это будет битва голыми руками, и без грязных приёмов, — парень раскинул руки в стороны, и весь его стеклянный доспех развалился на мелкие осколки, что отражали от себя огоньки, создав достаточно впечатляющее зрелище для детишек, да и для прочего люда. — Однажды Энкиду съел дьявольский плод, но в этом сражении использовать его силу не будет. Вы уважаете честную битву, значит и командир будет следовать традициям. Можем начинать.

Революционер отбросил в сторону свой катану, поставил одну ногу позади, вторую чуть вперед, и выставил кулаки так, словно знает какой-то боевой стиль — он прикрыл подбородок и висок, стойка, напоминающая стойку из бокса. Эриксон, что наблюдал за всем этим, отвесил себе фейспалм, так как знал, что командир почти никакой в рукопашном бою. В этом он убедился на том острове, ещё тогда. Когда Энкиду с пинка отлетел в сторону, и ничем не смог ему противопоставить. А тут собирается сражаться, да ещё и без катаны, да ещё и без сил дьявольского плода? Очень рискованно. Противник был расслаблен, глядя на своего оппонента, он не воспринимал всерьёз зеленоволосого, а потому начал потихоньку разминаться: потягивая правую руку, левую руку, да и всю спину. Но кто сказал, что у него есть на это время? Проворный, и незаметный, паренек приблизился к оппоненту и попытался атаковать того в живот. Тот, недооценив противника, намеренно подставился под удар, напрягая все мышцы живота. На его беду Экниду не бил в пресс, а целился чуть выше — в солнечное сплетение, или, если быть ещё более точным — в желудок. От мощного импульса, что прошелся по полому органу, всё его содержимое тут же попросилось на выход, от чего свирепого северного жителя тут же стошнило тем, что он ел совсем недавно. Зеленоволосый незаметно увеличил дистанцию между ними, наблюдая за тем, как его оппонент блюет на белый снег. Опозорен? Да не то словно. Свирепый медведь, словно таран, понесся на фруктовика, расставив свои руки в стороны, а тот, когда расстояние между ними было минимальным, сделал кувырок вперед, прошмыгнув под правой подмышкой противника, в момент кувырка он зачерпнул немного снега с землей, а после приземления на ноги кинул их в лицо своему оппоненту, дабы дезориентировать. Истмарту пришлось прикрыть глаза, из-за чего он на мгновение потерял противника из виду, но тут же понял где он находится, ибо получил мощный удар с пинка по своей левой почке, от чего он невольно согнулся, стиснув зубы, но, в ответ, махнул рукой, стараясь вслепую задеть оппонента. И у него вышло, ибо революционер находился как раз на уровне удара, но оттолкнулся от руки противника, и плашмя упал на землю — всяко лучше, чем получить прямой удар от такого крупного оппонента. Их драка не закончилась. Резво поднявшись на ноги, Энкиду увидел приближающийся удар, что несся на него с не очень большой скоростью. Маленький рост даёт буст к скорости, а потому, сгруппировавшись, фруктовику удалось увернуться от атаки, отклонив корпус в сторону, чтобы затем выдать два быстрых удара в живот, и один мощный в челюсть. И снова он получает в ответ, ибо второй рукой противник просто откидывает малого куда подальше, вложив не так много сил в удар, но все равно достаточно, чтобы Энкиду отлетел на другую сторону «круга». Они находились по разные стороны ринга, и каждый был, в той, или иной степени, ранен, ведь что Энкиду, что его противник — оба получали удары. И если для первого критичен будет каждый пропущенный, то для второго всё более радужно, но революционер специально бьет в наиболее уязвимые точки, от чего сражаться становится намного сложнее. Оппонент снова побежал, словно таран, ярость затмила его разум, не зря его прозвище — медведь. Он несся быстро, сметая воздух, и размахивая своими руками из стороны в сторону. Революционер успокоился. Глубоко вдохнул, опустил свои босые кончики стопы поглубже в землю, и опрокинул на оппонента огромный вихрь из снега, грязи и земли. Оппонент, посчитав что Энкиду будет уклоняться, ударил с обеих рук, по обе стороны, но промахнулся, так как революционер находился в воздухе. .

Элегантно тот ступил на макушку свирепого медведя, подпрыгнул, дабы увернуться от замаха, и во время своего падения, со всей силы, выпрямив ногу, ударил противника в голову, прямо в ухо. От чего тот потерял равновесие, и упал на ближайшие барабаны, частично покинув круг. Все на мгновение замерли, ибо считали, что исход должен быть с точностью да наоборот. Медведь не долго провалялся на земле, и быстро встал. Ярость кипела, но он проиграл, и принял поражение достойно, склонив перед победителем голову. Зрители начали хлопать в ладоши, кричать, радоваться, они дожидались когда же старейшина выдаст новое имя их новому «брату»

— Носить такую легкую одежду в столь знойную пору, этим ты продемонстрировал нам силу своего духа. Победа над одним из сильнейших воинов моей деревни, этим ты доказал свою силу воина. Не имеет значения то, как тебя звали ранее, отныне я, старейшина Рульф «Мудрое Дерево», сын Олафа «Яростной Битвы», нарекаю тебя именем Свейн «Легкость Ветра».

— С честью принимаю данное имя. Отныне любой из северных воинов может обращаться ко мне как Свейн «Легкость Ветра».

— А теперь пройдем в мой шатёр, Свейн. Помнится мне ты хотел о чем-то поговорить со стариком, и это дело как-то связано с пропавшими давеча моими людьми. Надеюсь информация, которой ты поделишься, будет интересна и важна, ибо нет у меня времени на пустые разговоры.

Молодой человек не стал противиться воле того, с кем имел диалог, и именно поэтому медленно проследовал за ним, не торопясь, рассматривая том, как старику тяжело даётся ходьба. Шатёр располагался относительно близко к «кругу», от чего много времени этот путь не занял. Внутри он был украшен различными коврами что висели на стенах, и лежали на полу, где-то в стороне располагалась постель: деревяшка, доверху набитая меховыми шкурами. И по центру стоял стол из красивого красного дерева, края которого были обделаны тонким слоем кожи, от чего они выделялись на основном фоне. Старейшина прошел чуть дальше, чем революционер и присел на стул — это было его место, и его финиш, ибо теперь он готов слушать то, что хочет поведать Свейн.

— Ваш народ уже долгое время живёт здесь, и я знаю это. Я также знаю, что, периодически, между вами возникают стычки, от которых старается защитить обе стороны морской дозор, а под предлогом контроля они основали базу. Жители южной части острова считают что вы, северный народ, ночью спускаетесь с гор, и похищаете их детей, и женщин.

— Да как смеют эти ублюдки говорить такое! Мы воины, и никогда не поступим подобным образом. Наши братья и сами пропадают, пропадают женщины, пропадают дети. Это всё не связано с вьюгой — их похищают! И похищают те, что живут снизу, возомнив о себе непонятно что.

— Все верно, люди не просто пропадают, а их похищают. Однако, «южане» также сталкиваются с подобной проблемой. И если вы не никого не похищаете, да и они не промышляют этим, то кто? — на этот вопрос не нужно было отвечать, ибо старейшина сразу же всё сообразил. Нужно найти третью сторону, ту, которой выгоден конфликт. Революционер положил на стол своего собеседника папку с документами, освещаемая настольной лампой, каждая буква, и каждое предложение в ней, читались просто. — Морской Дозор, что построил на незамерзающем озере свою базу, похищает «северный» и «южный» народ, выдавая всё это за проделки обеих сторон. Никто из жителей этого острова не виноват в случившемся. Наши корабли перехватили судно, на котором везли рабов, мы их перехватили и доставили сюда. Каждый из них расскажет правду, и бело-голубым некуда будет бежать.

— Господи… Мой отец хотел наладить отношения с соседями, мы даже пытались как-то сотрудничать и взаимодействовать. Но эти похищения навсегда закрыли между нами мировую тропу, оставив только пепел войны, и кровопролитные сражения. Морской дозор, да? Но кто вы, если занимаетесь подобным? Простые путешественники, что не могут смотреть на несправедливость? Хех.

— Революционная армия под предводительством Монки Д. Драгона, наша организация помогает слабым, объединяет их, и делает сильнее. Тенрьюбито, или Небесные Драконы, что контролируют всё Мировое Правительство - это наши заклятые враги, и мы планируем свергнуть каждого из них; по их прихоти рабство до сих пор процветает в нашем мире.

— Начинать нужно постепенно, верно? Именно поэтому вы решили навести порядок здесь, далеко от Гранд Лайн?

— Наша армия не такая масштабная, как Морской Дозор, но Свейн уверен, что прямо сейчас, на каком-то острове, точно такие же революционеры, разрабатывают план по освобождению острова от гнёта дозора.

— У тебя есть план, мальчишка? Или мне нужно поднимать моих самых сильных воинов, и штурмом брать целую базу?

— План есть. Приготовьте как можно больше воинов, пусть каждый в этой деревне узнает правду, но действовать мы будем не сразу. Ибо лобовое столкновение может привести к нежелательным последствиям, и гибели среди мирного населения.

— И что же ты предлагаешь?

— Точно также, как Свейн заручился поддержкой «северного народа», он также раскроет глаза «южанам», и даст им оружие. После всего этого последует сигнал, и мы возьмём базу дозора в кольцо, они не смогут сопротивляться. К тому же, на территории базы, есть шпионы, и, пока что, дозор ни о чем не догадывается.

Разговор продолжился ещё несколько минут. Они обсудили детали плана, переговорили о незначительных деталях и разошлись. Энкиду тут же укутался в меховую одежду, ибо ходить долго в своём балахоне просто не мог. На выходе его дожидался Торним и Эриксон, которых интересовало как всё прошло. Ещё один шаг сделан, северный народ поможет революционерам в захвате острова, а это значит, что осталось совсем чуть-чуть, и база морского дозора падет под гнётом революции. Идзанаги остаётся тут, и будет следить за подготовкой, также, именно он получит сигнал о наступлении, и будет нападать вместе с северным народом. Эриксон, Энкиду и статисты революционеры покинули это место тем же способом, что и пришли сюда. В итоге они оказались в бухте, ещё быстрее, чем это было несколько часов назад. Всё таки обратный путь всегда кажется короче, ибо дорогу ты уже знаешь. Что делать дальше? Сейчас им нужен отдых, а завтра наступит кульминация. Осталось только открыть глаза южному народу, вооружить их, и направиться на базу дозора, дабы раз и навсегда расправиться с неприятелем. Командир завалился на свой гамак, не снимая меховой одежды, и не погасив пламя лампы. За весь день он слишком сильно вымотался, из-за чего сил практически не было. Ещё немного, и он прикроет веки, опустившись в царство кошмарных снов, в ожидании следующего дня.

День 3. Перемены.

Очень странно. Слишком тепло. Незнакомое поле, люди без лиц. Они не смотрят на того, кто наблюдает за ними с высоты, расположившись на эшафоте. Казнь? Но ведь слишком ярко светит солнце, и погода такая чудесная, да и никаких тебе палачей, что окружают тебя. Кажется, зеленоволосый нашел то место, на котором сможет спрятаться от всего, и ото всех. Но внезапно небо темнеет, эшафот начинает трещать, земля испаряется, словно вода, черно-зеленым паром поднимаясь высоко к небу. И ты падаешь, бесконечно. Эшафот, что развалился на доски, кричит на тебя, ругается, и, кажется, ты слышишь в нем знакомый голос. Эшафот? Но ведь здесь нет ничего такого. Падать так легко, и так приятно, ибо фруктовик не испытывает никакого страха. Его тело становится тяжелее, капли пота проявляются на коже, но с лица не сходит та самая доброжелательная улыбка. Он чувствует удары, но они бьют в душу, он чувствует брань, но она вонзается в сердце, и с каждым новым метром свободного падения, падать становится очень тяжело, и очень грустно. В одиночестве. Никого нет рядом. Словно это его предназначение. «Ты нужен здесь», - раздается чей-то незнакомый голос, и рывком просыпается фруктовик, прикрыв одной рукой половину лица, на котором не было ничего, кроме страха, и слёз. Очередной плохой сон, из тех, что мучают его каждую ночь. Ему никогда не хотелось бы засыпать, ибо после этого он чувствует себя подавлено, но смело, словно в бой, идет на это, в надежде, что однажды что-нибудь да изменится.


Изменения будут. И если не в его жизни, то в жизни тех, кому повезло меньше. Парень поднялся со своего места, привел себя в порядок, и вышел на палубу. Как мы помним - одежды он не снимал, спать в меховых одёжках было жарковато, от чего фруктовик позволил себе прямо сейчас щеголять в одном лишь балахоне. Он дожидался своих подчиненных, ибо сегодня ответственный день, ибо сегодня падет база морского дозора, и исполнится миссия, что была возложена на Энкиду. Никакого волнения, или страха, просто придерживаемся плана. На горизонте, а если точнее, то внезапно спрыгнув с высокой мачты, появился Эриксон, что держал в руках подзорную трубу.

— Мои люди ещё вчера начали распускать слухи о проделках морского дозора, осталось только выпустить рабов, отправить их к родственникам, собрать всех на площади, и выдать оружие. Именно этим мы и займемся, верно, командир-тян?

Энкиду кивнул рукой, и приказал матросам вытащить всё оружие на берег. Также, он приказ вывести всех рабов из кают, дать как можно больше теплой одежды, и сопроводить в деревню. Пусть они, пока что, наводят смуту, а революционеры подготовятся к удару. Не слишком много времени потребовалось на сбор орудий, парочка минут, и две вагонетки (или телеги), напичканные разным оружием, были готовы отправляться в путь. Ну, что же идём! Их ждет южный город, и очень интересно как он их встретит.

Раннее утро, а из города уже доносятся недовольные возгласы, и крики. Кто-то яростно покрывает матом, кто-то плачет от счастья, видно, что некоторые улыбаются, а некоторые стучатся по домам, дабы поведать всю правду. Родственники тех, кого похитили, услышали рассказы о делах дозора, и не могли просто молчать, глядя на то, как та самая «справедливость» забирает у них то, что должно было охранять. Что до революционеров? Они как раз добрались до города, и увидели небольшой отряд из четырех дозорных, которые стояли спина к спине, окруженные местными жителями. Обычные патрульные, такие, которые каждый день ходят по этим улицам, и следят за порядком. Или похищают граждан? Именно в этом их и винят, и, может быть, эти люди не виноваты, но ответов мы никогда не узнаем.

Какой-то смелый мужчина напал с кулаками на военного, от чего тот, используя навыки рукопашного боя, скрутил его, прижав лицом к полу. Остальные трое выстрелили по одному разу в воздух, дабы успокоить толпу. И тишина. Люди забоялись. Ведь у них — оружия, а всё, что могут мирные жители — это кричать, и обвинять. Это несправедливо! Где же спасение? Словно зеленая молния, пронеслось мимо дозорных нечто в белом одеянии, Энкиду воссоздал при помощи способностей дьявольского плода несколько цепей, которыми связал друг с другом плохих дозорных, заставив тех, от неожиданности, бросить оружие и упасть на один бок. Революционеры резво скрутил их, и заткнули им рты, а двое других подкатил телегу с оружием к своему командиру. Местные не спешили совершать самосуд над провинившимися, они обратили внимание на того, кто помог им, и взгляд их был прикован к фруктовику, что, находясь на главной площади, смастерил стеклянный помост, и забрался на него, держа рупор около рта.

— Жители южного города, послушайте! Всё это время, прикрываясь правосудием, морской дозор похищал жителей вашего города. Это могли быть ваши друзья, дети, родственники, и они бесцеремонно забирали то, что вам дорого! Это ли они обещал вам, когда строили эту базу? Язык Энкиду не повернется назвать такое справедливостью. Посмотрите на эти документы, — после этих слов глашатай достал из-за пазухи огромное количество листов и раскидал их по всей площади. А народу становилось всё больше и больше, они перешёптывались, о чем-то говорили, и внимательно слушали то, о чём вещает оратор. — Не вы одни стали жертвами их коварного плана. Дети, женщины и отважные мужи «северян» точно также пропадали без вести, и вы, да и они, винили друг-друга, не замечая под собственным носом истинного врага. Эти документы — доказательство, доказательство слов. На них официальный приказ, что был нами перехвачен, на них же фотографии пропавших жителей, некоторых из которых удалось вернуть сюда. Но ответьте мне на один вопрос: готовы ли вы и дальше жить так? Готовы и дальше терять своих родственников, только из-за прихоти каких-то там Тенрьюбито, что относятся к обычному люду как к животным? Мы — революционная армия, мы защищаем, и спасаем людей, что оказались в беде. Наши враги — небесные драконы, и мы сражаемся с ними, не жалея собственных сил. Командир обращается к тем из вас, у кого осталось мужество, к тем, кто готов идти в бой, несмотря ни на что! Думаете вы слабее? Думаете не справитесь? Жить, словно скот, или попытаться стать свободным? Однажды вы уже потеряли своих близких, так не допустите этого вновь! Берите оружие в руки, берите, и идите за Энкиду, вершить настоящее правосудие!

Толпа была заведена разговором революционера, и все мужчины, сломя голову, ринулись к телегам, дабы вооружиться, и пойти на штурм. Тем временем парень отдал приказ о наступлении северных жителей, а Эриксон, переодев несколько революционеров, возглавит другой отряд, что нападет с третьей стороны. Таким образом, база будет взята в кольцо, и единственное место, которое останется дозору для побега — озеро, на котором стоит корабль шпиона РА. Что было дальше? Огромные толпы людей с каждой из сторон, но база не осмелится стрелять по ним, ибо это мирные жители, и если будет отдан такой приказ, то хана головам всех матросов — они тут же получат от верхушек, что прознают об этом действии. Очень скоро тола северных жителей, толпа южных жителей, и революционеры собрались около главного входа, также окружив базу со всех сторон. Капитан 2-го ранга не понимал что происходит, он слышал выкрики о том, что он обманщик, и что он занимается похищением простых людей ради собственной выгоды. Неужели его раскрыли, но кто? Он решил лично в этом разобраться, а потому вышел к народу, встав на вершине ворот.

— Что случилось, мирные жители? Дозорные всегда помогали вам: патрулировали улицы, защищали от пиратов, не требуя ничего взамен. Так откуда же в вас такая ярость, кто обманул вас? — конечно, его слова были куда менее убедительными, чем реплика Энкиду, из-за чего в него начали швырять камни, палки, и всё прочее, но к оружию не прибегали, ибо так всем приказал командир революционеров. — Давайте всё решать мирным путем, с кем я могу переговорить?

И тут на сцене появился Энкиду, что поднял свою хилую руку, простреливая взглядом командира дозора. Тот сразу же смекнул откуда ноги растут, поэтому открыл дверь на распашку: позади него, и на стенах, стояли вооруженные дозорные, сам он был без оружия в руках, но с катаной на поясе. Революционер сделал шаг, но не стал входить на территорию базы, за его спиной стояли озлобленные мирные жители, как северный народ, так и южный. Общий враг объединяет.

— Вы обманываете жителей всего острова, прикрываясь справедливостью. Похищаете людей, и продаете их в рабство. Вы не можете называть себя защитниками. Вы просто мусор, который живет только ради выгоды, — наступила тишина, некоторые дозорные начали перешёптываться между собой, как бы обсуждая то, что сказала эта девица. Не все были в курсе планов командира базы, и не все знали о работорговле, знающих было меньшинство, чтобы не приходилось делиться со слишком большим количеством людей. — Поэтому сдавайтесь добровольно, этим людям не нужна такая защита, вы лишь мусор, что не достоин носить эту надпись на своей спине.

— У вас никаких доказательств! О чем это вы? Вы спятили?! Эти люди намеренно обманули вас, а теперь хотят чтобы мы ушли отсюда. Да это пираты, или бандиты! Мы уйдем и они разграбят город, и деревню, и как вы тогда будете защищаться?!

— На самом деле, всё то, о чём поведало вам этот зеленоволосый — правда, и в этом вы можете убедиться сами, — на сцене появился Август, который взломал сейф командира базы, и вытащил оттуда документы на абсолютно всех похищенных людей, также, в его руках были письма с другими дозорными из Норд Блю, что помогали друг другу в этом деле. Август, или, проще говоря «Парень» кинул вверх всю эту ораву из документов, дабы любой мог ознакомиться с ними, даже бело-голубые коллеги. — Я отказываюсь помогать такому, как вы, и участвовать в этом, поэтому отрекаюсь от Морского Дозора, и своего звания.

После такого перфоманса несколько дозорных поддержали парня, и сорвали со себя погоны, на которых были изображены их звания. Словно домино, волна, пронесся звон падающих орудий на землю. Каждый дозорный, что охранял базу, добровольно сдался, услышав о правде, в которую было трудно поверить. Капитан 2-го ранга остался один, он не знал что делать, не знал как реагировать, ибо вся его армия, весь его хвалёный отряд просто сдался без боя, узнав правду о нём, и о его махинациях. Он сделал шаг назад, на его лице отразились страх, злость, ненависть, огромный спектр различных негативных эмоций, что смешались воедино из-за данного происшествия.

— Придурки! Да какой вы Дозор! Идиоты! Думаете ваша хвалёная честь чего-то стоит в этом мире? Ха! А ты, Август, не строй из себя доброго малого, ты и сам участвуешь в работорговле, и был прислан сюда с Гранд Лайн, а теперь, когда меня взяли, ты лишь пытаешься сохранить собственную задницу. Мусор! Мусор, как и всякий, кто здесь находится! Но я не собираюсь просто так сдаваться вам, ублюдкам.

— На самом деле Август Рой Терриаль был пойман революционной армией несколько дней назад, и прямо сейчас он в плену, на одном из судов революции. Тот, с кем вы обсуждали все свои планы, был подчиненный Энкиду. Вы проиграли, Капитан 2-го ранга, сдайтесь без глупостей.

Но без глупостей мы не можем, и именно поэтому противник выхватил катану и атаковал самого слабого, по его мнению. Зеленоволосый был под ударом, но резким движением руки успел выхватить собственный клинок из ножен, и ответить встречным ударом на удар дозорного. Тот удивился, удивился ещё больше, и считал человека напротив себя не более, чем пешкой, или мусором, что не способен был сражаться, но от одного ответного удара он смог оценить насколько непредсказуем оппонент напротив. Отступать? Уже некуда, нужно разобраться с главной проблемой. Крыса, загнанная в угол, может напасть даже на кота, и это очень хорошо описывает данную ситуацию. Второй удар, и снова Энкиду отбивает его, третий удар, и всё повторяется. Революционер и дозорный с легкостью обмениваются ударами, и различия между ними одно — первый не теряет концентрации, а второй бездумно, яростно, машет своим клинком. Зрителей было множество, некоторые хотели присоединиться, чтобы помочь, но их остановили, ибо не было необходимости. Этот бой — последний этап, точка во всей это истории с незаконной работорговлей и угнетением простых, мирных жителей. Будь то горизонтальный, вертикальный, колющий, рубящий, режущий — любая атака сходила на нет, будучи парированной искусством фехтования революционера. Сохранять спокойствие, не нервничать, и ждать момента когда оппонент откроется. Лязг стали о сталь, и яростный крик, но крик не воина, а труса, что сражался за свою уже пойманную шкуру. Он должен был понимать, что ему некуда бежать, но никак не мог остановиться, ибо «красная пелена» захлестнула его взор, и разум. Заметив брешь в стойке противника, Энкиду парировал удар, чуть наклонился, и ногой сделал подсечку обезумевшему капитану, из-за чего тот потерял равновесие и при следующем столкновении их орудий просто завалился на спину. Это полный проигрыш. В тот момент, когда его спина коснулась земли, рука, что держала, оружие находилась в свободном полете, и именно по запястью этой руки нанес небольшой разрез фруктовик, перерезав сухожилия, и заставив противника лишиться собственного орудия. Только он пришел в себя после падения, как у его горла уже красовалась катана, что своим острым наконечником уткнулась ему прямо в кожу, не напрямую, но не без намека, угрожая оборвать его жизнь.

— Я проиграл, проиграл! Я сознаюсь во всех своих преступлениях. Революционная армия, да? Да ничего не стоит ваша это борьба, никогда вы не сможете противостоять верхушкам дозора, и поэтому только и можете, что цепляться за моря, лишь имитируя порядок.

— Есть одна мудрость: что наверху, то и внизу. Она очень хорошо описывает иерархию Морского Дозора, и иерархию Революционной армии. Но достаточно. За свои деяния вы получите соответствующее наказание.

Никаких убийств, никакого кровопролития. Энкиду использовал свои способности фруктовика, чтобы заковать в цепи непослушного капитана. Несколько революционеров, во главе с экс-майором Эриксоном, взяли за шкирку эту мышку, и потащили на корабль дозора. Ему был выделен особый конвой, от которого ему никак не скрыться. Что до остальных дозорных? Их также связи, и колонной повели на корабль, под шумы и крики местных жителей, что были в ярости от информации, что они узнали. Мер местного города, старейшина деревни и командир революционеров собрались вместе на базе дозора, дабы обсудить дальнейшую жизнь на этом острове. Сильно ли она изменится, если здесь не будет дозорных?