[Гранд Лайн. 3 путь.] Империал 1 и Империал 2. 5 остров

Девушка полетела обратно, на Империал 2, к заказчице Натали Шиверон, к сестре Алексида, если листочку с заявкой можно доверять. Она умело преодолевала все возможные преграды, пусть их и почти не было. Уже пролетая над небольшим леском, который, скорее, можно назвать парком, Рейн приметила дом, по описанию похожий на нужный. Прежде, чем приземлиться, крылатая облетела его разок, решаясь не вламываться, все-таки, а вежливо зайти в дом. Преждевременно постучавшись.
Она приземлилась почти что перед порогом, не наблюдая ни при полете, ни сейчас охраны. Превратившись в человека, убрав бандану и капюшон, а скрученную заново в моток веревку прицепив к поясу и укрыв плащом, девушка постучалась в дверь, взглянув на небо. Рассветало, но для обычного люда все равно было рано. И каково было её удивление, что ей чуть больше, через минуту, открыли двери. Как и стоило ожидать - это сделала служанка.
= Кто вы? Что вам нужно в такую рань?
- Доброе утро. Мне нужно встретить Натали Шиверон, и я, к сожалению, не могу подождать. Это очень важно, - применяя мимику и эмоции, чтобы не казаться вовсе мертвой и не напугать служанку.
= Хм… Ладно, проходите. Подождите в гостинной, я её разбужу, - исчезая где-то в доме, пожилая дама удалилась, ну а Рейн, следуя приглашению, зашла в дом, усевшись на диване в прихожей. К её удивлению уже в который раз, Натали появилась на её глазах очень быстро.
= Что вам нужно? - сразу начала она, заставляя Аду думать быстрее. Не то, чтобы она медленно думала, просто усталость и сонливость с приходом нового дня пришла и к ней. Немного помедлив, наемница поднялась с дивана и взглянула на сестру Алексида.
- Мы бы могли поговорить с глазу на глаз?
= С чего это? Я не хочу рисковать.
- Это касается вашего брата, Алексида.
Больше говорить не нужно было. Натали понимающе кивнула и пригласила пройти за ней, на второй этаж, к себе в кабинет. По пути предложила чай, но больше ничего не сказала. Видимо, девушка была умной, чтобы понять, что такую информацию, какую принесла ей рыжеволосая в чёрном, оглашать при чужих ушах нельзя. Они вошли в кабинет, сели за стол и, спустя секунд десять молчания, Шиверон начала говорить. Спрашивать.
= Так что вы хотели мне рассказать?
- Вы уже услышали о пожаре в поместье своего брата?
= Да. Это ваших рук дело?
- Да, извините. Если бы не обстоятельства, то я бы сделала все менее жарко.
= Пожар сочли за несчастный случай, но там сгорел один человек. Сказали, что Джон Рэв, очередной любовник Изабель, но я и знать таких не знаю. Все сейчас ищут саму Изабель. Где она?
- Под вами, Натали.
= Что!? - её глаза округлились в пятикопеечные монеты. - Вы притащили её в мой дом!?
- Нет. Она кормит зверей Империала 1. В доказательство могу предъявить это, - вытаскивая из кармана кольцо покойной мисс Шиверон, Ада показа и в итоге передала Натали это кольцо, следя за её реакцией.
= Ох… Я знала, что вы справитесь. Эта тварь полностью достойна этой смерти.
- Я предлагаю вам это кольцо переплавить или избавиться от него, как можно скорее. Госпожу Изабель будут искать везде, и почти что в первую очередь приползут к вам. За это кольцо вас могут посадить, - предупредив, Рейн поднялась из-за стола. Она не хотела оставаться дольше положенного. - но я могу его забрать. Вместе со своей наградой.
= Ах.. Да, конечно, пожалуйста, - вернув кольцо жены своего умершего брата убийце, Натали покинула комнату, дабы принести денег. И вскоре это и сделала, передав их также в руки зеленоглазке, отпуская её с миром. Правда, через окно, ибо в дверь уже стучалась стража, разыскивая пропавшую графиню.

После успешно выполненого задания Ада неспешно направилась по едва освещенным улочкам к бару, в который заглядывала при первом же посещении острова, вернулась хорошую и уютную компанию прелестной официантки, с которой выведала немного про остров. Она была ниже Ады на голову, учитывая невысокий рост мантикоры, была мила и добра, помогая чужеземке в ориентировке по Империалу. Как оказалось, звали её Офелией, она являлась дочерью хозяина этого заведения, у которого, помимо неё, еще шестеро таких же засранцев. Ей всего 17, но она работает и помогает отцу, будучи старшей из всего его семьи. Она готовила и обслуживала входящих в этот бар людей, даря каждому свою солнечную улыбку. Даже той, кто по-зверски обошелся с одним человеком буквально пол часа назад, приветливо встретив недавнюю клиентку и снова предлагая чего-то из ассортимента меню.
- Мне нужно кое-что узнать, Офелия. Тут рядом нет места, где можно переночевать?
Светловолосая девушка, чья прическа представляла из себя пышную косу назад, ненадолго задумалась, прижав к себе поднос.
= Вообще, через квартал отсюда располагается здание моей тётушки. Она держит трактир там, сдает комнаты, но в них ничего особенного нет, зато кровать уютная!
- Это хорошо. Скажешь поточнее, где находится трактир?

По наводке юной официантки, врачевательница направилась снова на недолгую прогулку, минуя еще спящие жилые дома вплоть до трактира, свет в котором виднелся даже за окнами на улице. Войдя, Рейн без замедлений прошла к сопящей за прилавком старушке, аккуратно сообщив о своем присутствии легким стуком по барной стойке, тем самым выводя ту из сна. Начиная диалог с фразы «Я от Офелии», та сразу же запросила себе ключи от комнаты, прилично оплатив. Через некоторое время она получила и эти ключи, и еще одну замечательную наводку прямиком до своей новоприобретенной временной кровати, покидая хозяйку трактира и попутно её благодаря.
Звук открывающегося замка, скрип двери, отпирающейся от напора носка кожаных зашнурованных сапагов, пара шагов и она уже внутри, запираясь изнутри от всех бед обычного человека. Расстегивая корсет, так плотно сидящий на тонкой талии владелицы бордовых патл, а также кучу ремешков на нём, девушка сложила все снятое прямиком на стол, валясь от усталости на стул около него.
Комната была самая обычная, небольшая – около двенадцати квадратных метров. В ней – кровать и шкаф у стенки, стол со стулом перед приоткрытым окном, завешанным красивыми гардинами и шторами. За стеклом – город, ожидающий пробуждения, которое должно быть через три часа. И, всматриваясь неясным взглядом в небо, девушка краем глаз заметила пепельницу на столе, опустив полу-дрожащие руки в карманы, дабы достать пачку сигарет и зажигалку, чтобы закурить курево и откинуть голову немного вверх, печальным, почему-то, взглядом всматриваясь в потолок. Задание, выполненное ею, далось легко. Но вот слова графини её задели, и, может, даже не её, а те, казалось бы, навеки зажившие раны. Подковырнули, расковыряли, заставили снова все вспомнить. Всё-всё.

«Они бежали по грязи и лужам, пачкаясь, но не заостряя на этом особого внимания. Оба знали, что сейчас нужно бежать как можно быстрее, сломя голову, ибо за ними – погоня, а с такой толпой справиться вдвоем, даже если они намного сильнее чем обычный люд, не смогут. Им не избежать боя – второе, что знали точно два героя небольшого рассказа про печальную судьбу одной семьи и революции, которая гремела по всему Шиетару.
Им удалось добежать до поляны, на которой уже шел во всю бой – союзники пары, одетой в удобную легкую броню и вооруженную мечами, побеждали, а количество противников с каждой минутой стремительно сокращалось. Совсем скоро они присоединились к тем, с кем бок-о-бок сражались за свое мнение, лидирующее в этой революции. Однако, за парой бежали не десятки человек. Совсем скоро к противникам прибыло подкрепление, численность которого поражала.

Битва продолжалась несколько часов, а ночь, стоящая все это время над поляной, менялась ранним утром – начало светать. Оппозиционеров – считанное количество, а численность подавляющей силы невозможно было сосчитать. Хотя нет, возможно – всего на пару десятков больше, чем уже плененных протестующих, в числа которых входила и молодая семья Гросс, чьи силы, чьи руки, подавили не один десяток врагов. Их руки крепко сжали сзади, предварительно избив для профилактики и убедившись в том, что их длинные волосы не закрывают лицо. Именно поэтому враги позаботились о их прическах, срезав мечом волосы почти под корни, оставляя непонятный стиль прическе, где волос с одной стороны было больше, чем на второй. Но это никого не волновало, кто будет смотреть на мертвецов?
Их опрашивали, Поставив в две параллельно стоящие друг другу линии, повернутые лицом внутрь. Расстояние между ними – метров пять, а расстояние между каждым плененным в линии составляло метра три. Стандартная расстановка и ситуация, только вот обычный люд сразу трогать не стали, оставив их на потом, перейдя к главному блюду.
- Я вам ничего не скажу, - сквозь зубы и кровь, заполонившую рот, сказала девушка, плюнув сгустком красной жидкости прямо на башмак подошедшего к ней командира вражеских войск.
Командир разозлился, отчего этой же ногой с запачканным башмаком пнул девушку в живот, чем вызвал ужасное недовольство со стороны главного Гросса.
= Отпусти её, ублюдок!
== Обращайся ко мне так, как следует, Альфред! – он твердым шагом направился к брюнету, которого Ада просто не видела – только смутный силуэт, размытую тень, но никаких четких деталей. В отличие от того командира, которого она запомнила очень хорошо. Он еще пару минут поговорил с её мужем, а потом приподнял его голову за волосы, указав на мантикору.
Один жест с его стороны, и девушку сзади пронзает в меч в область живота. Один вскрик от Альфреда – как ему командир перерезает глотку одним легким движением руки. Один всхлип от Ады, как и к её горлу коснулось лезвие, желая перерезать трахею. Но после своего всхлипа девушка ненадолго, нечаянно и совершенно внезапно активировала силу своего фрукта, успев окрепнуть кожей, но не успевая продолжить трансформацию – ни рогов, ни ушей, ни хвоста, ни крыльев. Только кожа успела стать плотнее, но девушка все равно получила свое, ощущая толчок ноги со спины и падая в холодную грязь, от болевого шока просто-напросто теряя сознание. Командир, позже, перевернул её тело на спину одним сильным пинком, который мог бы сломать ей ребра, если бы он точно по ним, проверяя, мертва ли она. Смертельная бледность, кровотечение с двух серьезных ран… Никаких шансов, решил он, и увел свое войско, расправившись с остальными пленными.»
Рейн вылезла из своих воспоминаний с громким вздохом, держа сигарету в руке около лица, по щекам которого бежали ручейки солёной воды, скатываясь по губам, как только Ада склонила голову над столом. На лице, кроме слез, не было ничего другого, даже эмоций – лишь бесконечная печаль, застывшая в своем спокойствии и тишине, и глаза, выражающие эту печаль в дуэте с приоткрытыми порозовевшими губами, не горели теплым зеленым цветом. Они будто утонули в морской пучине, мешая зелень с мутными отблесками синевы. Как же давно это было, но пираткой ничто не было забыто, к несчастью для неё. Она помнила все: численность союзников и врагов, лица тех, кто держал их в плену, все детали той природы, что окружала их в ту зловещую ночь. Но она не помнила лица самого дорогого человека, что у неё был. Того, в кого она влюбилась с первого взгляда, и с которым была готова умереть в один день.
«Мантикора не умерла тогда, нет – её спас фрукт, тот нечаянный момент, который она проклинала каждый день и каждую ночь, когда не видела ничего дальше бутылки крепкого алкоголя. Она очнулась спустя несколько часов после их ухода, лежа на спине и ощущая боль по всему телу. И ей хотелось плакать, ибо она понимала, что жива.

В благодарность ли, или наоборот? Тогда она могла ответить точно, но спустя хотя бы несколько минут – уже совершенно не знала, какой ответ можно дать на поставленный вопрос.
На неё свыше смотрели звезды, которых она уже не могла видеть. Сейчас около восьми или девяти часов утра – достаточно светло, чтобы затмить свет звезд, хотя, помимо этого факта, мешал и другой – сгущающиеся облака, намекающие на дождь. И, пока она лежала еще пару минут, он дал о себе знать, рухнув мелкой рясой на землю. Тут девушка и ощутила то, где она лежит. В грязи, в луже на половину, где смешалась дождевая вода и её собственная кровь.
Будучи квалифицированным врачом, она могла ощутить, где и что у неё болит, ибо боль была самой сильной только в нескольких местах, но обратила внимание свое она больше на живот, где болело сильнее всего. Немного подвигав руками, понимая, что они способны к работе, Ада прополоскала их в луже под собой, якобы дезинфицируя, чтобы потом преподнести к еще открытой, ране, что перестала кровоточить. Определив правильное местоположение руки, мантикора буквально кое-что достала из себя, второй рукой придерживая живот так, чтобы рана не раздражалась от трения действующей конечности. Уже толком не зная, отчего вода бежит из глаз, она опустошила свой организм от шматков того, что уже не может жить. Но что должно было жить.
Половина дела сделана, теперь осталось себя как-то перевязать. Сразу под вариант попал плащ, который девушка с трудом лёжа разорвала, им же перевязав себе живот, на случай, если снова начнется кровотечение. С трудом поднимаясь, на что ушло больше одной минуты, она, ковыляя, прошла к родному человеку, по дороге не в состоянии осмотреть весь тот ужас, что творился вокруг неё.
Дождь усиливался, уничтожая хотя бы малейшие шансы на здоровье у рыжеволосой после всего произошедшего. Вокруг – трупы её товарищей и соратников, валяющиеся в собственной крови и грязи. Кто-то был с переломанными конечностями, кто-то – разделенный надвое. Подавляющая сила была не самой доброй в плане расправы со своими противниками, но это им чести не делает.
Шла Рейн медленно, всматриваясь в приближающегося Альфреда, а вернее в его тело, которое навеки замерло, чье сердце больше никогда не забьется. Она рухнула на колени около него, понурила голову, всматриваясь в его шею. Он был мертв – это было видно по жестко перерезанной трахее, чьи искусственные окончания выступали из шеи, покрывшись запекшейся уже кровью. Ада могла сейчас только жалеть о том, что последняя испытанная им эмоция – страх, а последняя увиденная картина – убийство любимого человека. Его глаза были открыты, а в них – застывшее отчаяние, изображаемое словно за стеклом, за которым больше нет того задорного огонька жизни, которые больше не показывают душу человека.
Её руки скользнули к лицу возлюбленного, легким движением закрывая ему его бесцветные глаза, подолжая движение вниз, к горлу, к груди, к торсу и съезжая на бок, к поясу, где были ножны. Помимо меча каждый уважающий себя офицер носил клинок, чтобы не остаться безоружным, и сейчас он весьма был кстати. Вынимая оружие из ножен, лишенная счастливого будущего девушка взглянула полными грусти и тоски глазами, подставляя лезвие под падающую слезу. А потом - под горло.
Да, она хотела закончить жизнь самоубийством – сделать с собой то, что не сделали убийцы её мужа, ошибочно посчитав, что с ней они разобрались. Клинок верно приближался к горлу, но, вздрогнув, лезвие прошло мимо шеи. Слишком было страшно и больно, даже сейчас. Неужели желание жить так сильно даже в такие безысходные моменты, когда она может умереть от обычного заражения крови, от антисанитарии, от печали и безысходности? Не решаясь найти ответ на эти вопросы, мантикора лишь расплакалась еще сильнее, падая на землю. В недалеком будущем она нашла в себе силы перерезать пуповину, положив в руки брюнета их нерожденного сына.»
Рейн приподняла голову, нависшую над столом, чтобы вновь взглянуть в окно, на сонный город, готовящийся к пробуждению.

Втягивая в легкие клубки табачного дыма, девушка тяжко закрывает глаза, напрочь промокшие за эти небольшие минуты.
«Я так ослеплена этой ненавистью, что не помню лицо того, кому готова была посвятить жизнь. Как глупо,» - корила себя та, успокаиваясь. Превратив сигарету в полностью искуренный бычок, докурив её до фильтра, Адантия бросила её в пепельницу, поднимаясь из-за стола и делая несколько шагов, чтобы свалиться на кровать и уснуть. Быстро, словно по щелчку, но по-другому и быть не должно было.

К счастью, пиратке и вовсе ничего не снилось. Перед её глазами пронеслась вечная пустота, в которой не было ничего, и продлилось это настолько быстро, что она, проснувшись под вечер, подумывала, словно только закрыла глаза. Девушка не почувствовала должного отдыха, который был запланирован, она чувствовала лишь малое облегчение и свободу в теле, ибо, видимо, отдых пришелся мышцам по душе, в отличие от последней упомянутой. Неуверенно открыв глаза, на краях которых засохла жидкость, Рейн раздражительно промычала, явно недовольная сном. Не переворачиваясь на спину, она поднялась с помощью рук с кровати, вновь взглянув на окно, в котором красовался не восход солнца, а его закат.
«Проспала весь день… Ну и ладно», - подумала та, вздохнув и сев на край кровати, растирая глаза после сна. Сейчас ей нужно было сделать работу, а для начала – придумать хоть что-то, что помогло бы в достижении тех обещанных купцом денег, вымогающий свои земли обратно. Как это провернуть, девушка не знала сейчас. Но ведь это не значит, что она не может узнать информацию потом?
Решая какой-то вопрос в уме, она встала на ноги, потянулась и, снарядившись всеми снятыми перед сном вещами, направилась к хозяйке трактира, запрашивая хоть что-то на «завтрак», делая заказ и со всей едой возвращаясь обратно в комнату, по разрешению старушки, само собой. Была заказана картошка по-деревенски, какая-то большая котлета с начинкой внутри и чай с сладкой булочкой. Ходить ей, правда, пришлось два раза, но это того стоило, ведь теперь она обдумывает план не на голодный желудок!
Усевшись снова за стол, на котором, в стороне, стояла только что приготовленная еда, врачевательница положила перед собою листовку с заданием, перечитывая её еще раз. К заданию была приложена карта местности и расположения участка Демевона – заказчика, а также заметки, где может быть тот человек, который выкупил у него эти земли. Или забрал? Не важно, главное, что цель ясна, и ей нужно обследовать, для начала, саму территорию. А потом найти и бумаги, по которым владение землями переходит от заказчика к будущей цели. Ничего сложного, но много мелких деталей, за которые нужно будет взяться.
«И действовать аккуратно, раз птица высокого полёта,» - подумала та, уплетая картошку с котлетой. Все-таки, голод не тётка, а вот задание подождать пару лишних минут может. Всем же будет лучше, если Адантия продумает все детали до совершенства, а также составит план своих действий. Ну, почти всем, ведь жертва вряд ли будет рада такому гостю в своем доме.
Прошло пол часа. Ада смогла перекусить и обдумать план, а вскоре и отнести посуду хозяйке, возвращаясь в комнату за последним забывшим – сумками набедренными, прикрепляя их на свое место. А также забирая с собой карту участка.
- Сначала исследую участок. Если будут дома – проникну туда и все осмотрю. Попытаюсь узнать, что за важная шишка, - проговорила себе под нос та, подходя к выходу из комнаты. Отперев дверь, она вышла, закрыв комнату. Далее – вернула ключ тётушке Офелии, поблагодарила её за все и ушла, оставив небольшую горсть монет, ничего не сказав.
Её путь лежал через погружающиеся во тьму улочки, ведущие её чуть ли не на другой конец города. Не воспользовалась своими способностями Адантия только из-за того, что ей было интересно прогуляться, подышать свежим воздухом без двойного дыхания от зоана, а также посмотреть по сторонам, запоминая немного город. Прямо чувствует, что ей еще много времени придется здесь провести… и в будущем поймет, что её предположения были вовсе не ошибочными, а чертовски точными.

Прошло несколько десятков минут, и до цели назначения ей оставались считанные десятки метров. Именно здесь, отойдя чуть дальше, она отправилась ввысь с помощью своих вороных крыльев, чтобы осмотреть предоставленные земли так, с высока. И сделала она это не зря – стоило ей подняться в небо хотя бы на метров семь, она увидела из-за домов возвышающийся забор, а за ним – чистую землю с одним-единственным поместьем, выглядящим по-детски малым для такой территории. Там было около половины гектара, если не больше.
«Воу,» - первое, что вырвалось у неё из уст, хотя она об этом только успела подумать. Но дом был, а значит есть и то, в чем можно покопаться.
«На девять часов двое охранников, на пять – еще один. Может, есть еще с другой стороны… Или же мне просто пробраться внутрь через верхние этажи?» - мантикора по-прежнему парила в метрах 50 от украденного участка, вглядываясь теперь в строение самого поместья. Его окна, к сожалению для неё, были плотно закрыты, а с собой у Ады не было никаких инструментов, способных помочь с такой дилеммой. Хотя, был нож, которым она, теоретически, могла бы снять стекло. Но как сделать это бесшумно? На этот вопрос уже нужно искать ответ. Пусть и было решено проникнуть в дом именно таким способом.
Мантикора облетела вокруг, проверяя расположения патруля и его активность. Собственно, Было видно, что активность у них была такая себе, ибо как минимум один пьян был. И, кажется, сейчас второй таким же станет. Они стояли все по своим местам, особо не двигаясь, показывая шаманке зеленый свет на все её планы и будущие деяния, и она, не теряя своей возможности, полетела в сторону пустующей стены дома, усевшись на подоконник и сложив темные крылья за спиной, кое как удерживаясь на небольшом выступе.
«Могли бы подоконники делать и больше!» - пожаловалась мысленно сама себе зеленоглазка, доставая нож и втыкая его в деревяшку в сантиметре от стекла, силой наклоняя её на себя, чтобы она треснула и вырвалась вверх. Так она проделала полностью с нижним рядом, а потом – с верхним, снимая стекло и аккуратно его отдвигая, ставя на подоконник и позволяя себе протиснуться. Это же стекло она и развернула, чтобы протиснуть его через оконную раму внутрь, поставив у стены. Стоило ей вообще только проникнуть внутрь, как она увидела, что свет в коридоре открыт, а в комнате, в которой она находится, приоткрыта дверь. И в коридоре вообще шаги слышны.
«Черт!»
Рейн сразу же прилипла к стене, по ней передвигаясь к дверному проёму. Практически не дыша, она в гибриде навострила уши, прислушиваясь к тому, что происходит в соседних помещениях. Услышала она несколько голосов, принадлежащий мужчине и женщине, что находились относительно недалеко. Смогли ли они услышать, как убийца снимала стекло с окна?...
= Неужели нельзя было проверить их карманы и сегодня, Гортензия?
== Прошу прощения, мой господин, я проверяла, но, видимо, в этот раз они пронесли флягу, а не бутылку. Её я могла не заметить.
= Ну разве нельзя было до этого додуматься!? Теперь у меня из троих охранников двое – пьяные. Или уже все, - мужчина, слышно было по голосу, злился.
== Я сейчас же пойду и отниму у них остатки, мой лорд!
= Вот и иди! Я буду в своем кабинете. Нужно еще разобраться с бумагами, - сказал эту фразу он уже спокойнее, начиная свое движение в сторону куда-то подальше по коридору, как показалось шаманке. Она слушала до тех пор, пока не раздался скрип, а потом и хлопок двери, прямым текстом намекая на то, что цель в своей комнате и будет там оставаться до определенных моментов, которых Ада не знает. А с другой стороны коридора послышались легкие шаги, спускающиеся уже по лестнице. Есть ли кто-то в коридоре еще, тот, кто не подавал голоса? Это уже стоило принюхиваться.

Тихим шагом пройдя к двери, девушка осмотрела одну часть коридора. Потом выглянула за неё, обнаруживая другую часть – совершенно пустую. Судя по звукам шагов того господина, она могла предположить, что ушел он в самую дальнюю комнату по коридору, и судя по двери, которая там красовалась, она могла быть весьма права…
Девушка вышла за пределы той комнаты, в которой была, ведя за собой зависший над землей хвост, сначала проходя к лестничному проему. Он был открытым, поэтому ничего не оставалось с ним поделать, зато, немного нависнув над перилами, Ада услышала дверь открывающейся входной двери, топот и её закрытие. И, если довериться звукам, горничная покинула пределы поместья. Значит, у неё мало времени.
Не медля, Рейн быстрым шагом оказалась около двери кабинета, достав свои колбы с ядом и аккуратно и тихо разложив их в стыках двери откупоренными. Выпрямилась, собралась и вежливо постучала в дверь, ожидая реакции со стороны неизвестного ей господина.
= Входи, Анастейша, - немного раздраженно произнес мужчина, не поднимая свой взгляд с важных бумаг. И зря, ведь вместо Анастейши, горничной, дверь приоткрыла убийца, влетев в комнату тенью, окружаемую ядовитым шлейфом, что затушил свечи в комнате, взорвал лампочку в люстре и направился за своей владыкой к брюнету, поджидая приказа. Её хвост закрыл дверь, а рука быстро заткнула ему его поганую пасть, чтобы тот не смог выронить ни единого слова.
- Именем немного ошибся, - промолвила рыжеволосая, подняв уголки губ лисьей улыбкой. Она сощурившись смотрела в пару глаз напротив, что словно дрожали от страха, просто сузившись до микроскопических зерен. Почему он никак не действовал? Да потому что около его горла была когтистая и шипастая женская рука, касающаяся указательным пальцем с длинным слегка закругленным когтем сонной артерии, а дамский силуэт перед ним имел сзади непонятные шлейфы, развивающиеся за ней в разные стороны, словно змеи из тонкой ткани, обволакивающие её руки, собою представляя пышные рукава платья. Опасная красота.
- С тобою я не договорюсь, верно? – с милой интонацией произнесла Адантия, ноготком поглаживая шею молодого господина. Он что-то явно хотел сказать, но ему мешала рука шаманки, прикрывавшая его рот.
- Да, определено… - ему и не следовало отвечать – все было решено и без его участи. Запустив ядовитые рукава ему в дыхательные пути, мантикора подождала, пока тот потеряет сознание, чтобы осмотреть его кабинет. «Ариф его побери, забыла спросить на счет бумаг…» - наконец вспомнила Ада, осмотрев его стол на наличие подобных. Обыскала каждый ящик, проверила каждую бумажку настолько быстро, насколько это было возможно. Проверила и то, изучением чего был занят мужчина до того, как его посетила незваная гостья – ничего. Глупые письма, где-то и вовсе их был на целый любовный роман, там – торговые сделки двухлетней давности, здесь какие-то документы на имущество… Нашла. Как раз-таки это и искала девушка, забирая себе те бумаги, которые были ей нужны. Заворачивая их в сверток, загибая и пряча в набедренную сумку, девушка теперь начала смотреть на то, что можно было бы приобрести себе. Для начала, та стащила красивейшую ручку, еще пару канцелярских принадлежностей, подсвечник в виде черепа, в чьих глазах были вставлены две свечки, а также обладал гравировкой в виде золотых узоров. То, что она этот череп заберет – было предначертано, прям определенно.
В комнате было открыто окно, вид которого уходил на город. Сразу же перед тем, чтобы делать что-либо еще с незнакомцем, девушка закрыла окно шторами, чтобы устранить даже самый маленький шанс того, что её могут заметить. После расправы с окном, Ада вернулась к двери, чтобы подпереть её стулом и убедиться в том, что даже с попыткой выбить дверь все гладко у нарушителей их тишины не выйдет, наставив больше груза и убедившись в том, что дверь очень плотно сидит в своей раме. Только после подобных махинаций можно было спокойно вздохнуть, слыша, как на улице горничная перешла на громкий разговор, будучи явно недовольной работой охраны. Ну а то и ясно – смотрите, какую пташку в дом запустили!

- Ну что, теперь приступим к нашим делам, о неизвестный мне господин… Теостад, - спустя паузу вымолвила зеленоглазка, взглянув на подпись и фамилию с инициалами в записке, расположенной прямо перед жертвой. Именно это письмо читал мужчина, и, кажется, не дочитал… но Ада не привыкла лазить в чужих переписках. Особенно, если там есть дела любовные – бе. Обнажив клинок, мантикора приблизилась в плотную к жертве сзади, думая сразу перерубить ему позвоночник и пустить кровь, отрубить голову. Но вовремя остановилась, кое о чем себе напомнив.
«Он испачкает весь кабинет, если я ему перерублю артерию и трахею. Есть способ более чистый…» - этот способ касался каннибализма – рыжеволосой предстояло отпить большую часть крови, которая бы приливала к шее до тех пор, пока сердце перестанет её качать. А там – отпилить голову. Так намного меньше крови разольется. Но для этого нужны были и специальные условия… В прочем, их то врачевательница точно может предоставить. Не зря же она лечит людей, а раз ты знаешь, как их лечить, то уж тем более знаешь, как их убить.
Адантия развернула свои шипы, словно самец павлина показывает свой хвост, выставляя их в перпендикулярное положение относительно, например, рук, на которых они и показали своё движение. После этой демонстрации они сложились в острый угол, когда же девушка начала снимать с мужчины ремень, положив его спиной на стол. Само собой, при такой фразе явно можно подумать о нечто совершенно неподходящем для этой атмосферы, но пиратка быстро развеет такие мысли, зажав ремнем шею жертвы, расположив его почти около ключиц – в основании шеи. И, приподняв мужчину к себе, резко сжала ремень, припав зубами к артерии и вгрызаясь в неё, высасывая, словно из трубочки, кровь. Её шерсть на затылке огрубела, на руках – приподнялась, а цвет в глазах похолодел, выравнивая её зрачки в небольшие ромбики. Ада поджала к себе хвост, прижала уши к голове, продолжая наслаждаться такой желанной плотью, которую пробовала в последний раз очень давно. И сейчас ей выпал шанс попробовать это снова, чувствуя, как кровь в жилах закипает, а яд словно готов бесперебойно течь с её когтей и жала. Она набиралась сил, становилась крепче с каждой каплей… Но это всего лишь казалось так, и эффект этого был силен как раз потому, что хищница очень давно не пробовала этот вкус, отвыкла. Хотя к нему проявляет уж точно не малые чувства…
Ада обрывисто выдохнула, коротко промычала от наслаждения и сделала первый укус, сгрызая половину шеи и артерии. Она не позволяла крови попасть куда-либо еще: ни на одежду, ни на пол, ни на мебель. С каждым разом она либо вылизывала эту кровь шершавым языком, на котором, почему-то, тоже показались выступы с шипами, либо высасывала её, хорошенько впившись в мясо. Когда девушка только сделала первые укусы, Теостад задергался, но после последнего упомянутого укуса он уже не сумел проделать какие-либо движения, так как для удобства шея его была вывернута настолько, что, скорее всего, и вовсе сломалась. Теперь его нельзя было назвать живым.
Войдя во вкус, девушка отгрызла ему всю шею, помогая отделить его голову от туловища с помощью ножа, чтобы не повредить ни голову, ни тело своей силой при попытке разорвать их связь подобным образом. Его голову Ада аккуратно завернула в его пиджак, который мантикора спокойно стянула с трупа, запихнув его тело в шкаф. Она подстроила все так, словно здесь никого и не было, ибо и капли крови она не проронила на пол, собирая её языком с шеи убитого. Собрав посылку, а остальное оставив в совершенном порядке, шаманка услышала топот по лестничному проему, вернув шторы в исходное положение и выпорхнув оттуда, забрав с собою свой подарок. Задание выполнено. Осталось только все это передать заказчику.
Чтобы вспомнить, где он вообще обитает, мантикоре пришлось отлететь на дальние крыши и, остановившись там на пару минут, всмотреться в листочек с заданием на убийство, в нижние строки.

«Демевон Годатар, площадь короля Густава, здание комитета организации купцов Империала, кабинет 209… Он что, думает, что я еще кабинет его искать буду? И перед входом постучусь, что ли?» - гибрид недовольно фыркнула, вытерев тыльной ладонью руки кровь с лица, которую девушка не смогла слизать языком. И продолжила читать, пусть ей и не нравилось вовсе написанное.
«Внешне кабинет легко узнать – в стиле барокко… Да мать твою за ногу, Демевон!.. Работаю допоздна, ночью могу уйти и в два часа, свет в кабинете горит. Вот эта информация уже чего-то, да стоит, тупой ты купец! Только где мне теперь эту площадь найти…» - пиратка взмахнула крыльями, поднимаясь в воздух и продолжая свой полёт над ночным городом. Тучи сгустились, закрывая луну, что не выдавала своего верного ассасина этой темной ночью. Рейн во время полёта вспомнила разговор с Офелией.

«…
- И что же такого интересного есть на острове? Архитектура, как я поняла уже, у вас такая себе. Дома низкие, хотя меньше двух этажей еще никто не строил, признаю. Но и ничего такого из красивых сооружений вы не имеете. Чем же восхищается и любуется народ?
= Жители империала почти что развлекаются разными представлениями королей, которые тут правят. Королева Беламо пускает постоянно фейерверки, дарит что-то постоянно. Король Густав под конец своего правления сжигает заживо неверных людей, делает эдакую публичную казнь. Королева Изабель тоже казнит, кого попало… Ну и приезжих красивых девушек отлавливает, убивает, если быть точной, так что тебе лучше не крутиться днями на улицах города. Ну и про последнего короля, про Невиналя, говорить нечего – дурак, и только. Отдыхает город во время его правления.
- Хм. И где же проводит свои казни король Густав?
= Да на площади, что названа в его честь. Её легко узнать – посреди большой фонтан, перед ним – «эшафот», пламя которого обогревает воду, а сама площадь и вовсе в центре всего города находится. Быстро найдешь, на неё ведут всего лишь четыре улицы, и, скажу, самые большие…»

Если верить словам юной официантки, то площадь Густава находится прямо-таки в центре всего города, а этот центр как-раз Ада может определить и без всяких ненужных карт. Поднявшись на крыльях выше, обдуваемая холодными потоками воздуха, зеленоглазка зыркнула вниз, выискивая по паутине улиц улицы побольше или же вовсе площадь, которую стремится найти. И таки нашла – большую площадь, на удивление достаточно зеленую (на ней были высажены деревья на краях), а в центре – обещанный фонтан и эшафот, где казнь и проходит раз или два раза в месяц. Перед эшафотом – какой-то палац, может, королевский, а рядом самые различные здания – какое-то посольство, еще что-то… Но Рейн привлекло здание с единственным горящим окном в такое позднее время суток. Без задних мыслей, пиратка отправилась именно туда, на ходу замедляя свою слишком уж хорошо развитую скорость.
Несмотря на то, что оно было закрытым, девушка приземлилась на подоконник, чуть присев на него и таки постучавшись в окно, желая, на самом деле, его разбить. За тонким стеклом она видела сидящего мужчину с небольшой лысиной, в очках и в довольно хорошем костюме темно-зеленого и коричневого оттенков. Он сидел за письменным столом из темного дуба, разбираясь в бумагах при ярком освещении, но все равно разглядывая текст так, словно очки сделаны не под него и в них он все равно ничего не видит. И, конечно же, внезапный стук в окно его испугал. Нервно дернувшись, мистер Годатар взглянул на убийцу и резко встал, попятившись назад с явным страхом на лице. На его реакцию девушка лишь демонстративно вздохнула и притронулась к стеклу ладонью, протянув её к рычагу, постучав ногтем пару раз. Этой же рукой она указала и на её подарок, завернутый наспех в пиджак. Мужчина понял, сглотнул и открыл окно, впуская пернатую гостью внутрь.
= Ты из Реквиема?
- Угадал, - коротко сказала девушка, разматывая одной рукой пиджак и кидая его вместе с содержимым под ноги торговцу, поднимая взгляд сияющих зеленых глаз на своего собеседника.

- Я выполнила работу, Демевон. Требую за это плату, - голова остановилась перед его ногами, будучи на боку, изображая гримасой застывший ужас, смешанный со страхом. Мужчина вновь попятился, схватившись за рот рукой, чувствуя, наверняка, рвотные позывы.
- Ах, да. Бумажки еще, вот, - вовремя вспомнив, рыжевласка достала из набедренной сумки сложенные документы, кинув их на стол, стоявший не так далеко от окна. Теперь её работа точно выполнена, да на все сто.
= В шкафу.. На верхней полке. Возьми. И, черт, не думал, что вы воспримете настолько все буквально… Что мне делать с его головой!? Меня ведь могут заподозрить!
- Ну, Демевон, это уже не мои проблемы. Я выполнила все, что ты велел, - равномерным шагом пройдя к шкафу, девушка взяла мешочек с деньгами, прицепив его к поясу. – и если в мешке окажется денег меньше, чем мы договаривались, я сделаю тоже самое и с тобой. Адьес.
Ада, чуть разбежавшись, выпрыгнула с окна, расправив крылья и улетев, оставляя заказчика с результатом успешно выполненной работы наедине.