[Вест Блю] Остров Хильдора

Но взгляд был устремлён на [id564078609:bp-36291248_267739|Люци], – Люцинию, как именовал её капитан. Не задала та вопросов. Не имела желания услышать пояснения. Она всё уже знала? Травы ей сказали? Так много вопросов, но столько историй впереди. Моркар же взял ещё пару баночек, возвращаясь в круг товарищей и тихо показывая местные диковинки. Варвары знали, что такое душистые травы, но готовили пахучие настои, что не имели ничего общего с тонкими ароматами местной парфюмерии и банного искусства. Вся троица проявила живой интерес к подобному произведению искусства, но когда Хестер прочистил горло, отложили своё едва слышимое обсуждение, возвращаясь на места.
– Даби. Мы бы хотели услышать твой рассказ. Поведай нам историю своего прошлого, что посетила тебя в нашем кругу, – передал эстафету рассказа Хестер, глядя на волосы мечника.
Белые волосы? Или пар так исказил видимость его копны? Возможно, что с этим и будет связана история. Или поведает он о своих шрамах? На эти вопросы и предстояло получить ответы из повествования человека, что несёт бремя прошлого прямо на коже.

[id213233084:bp-36291248_267732|Аладей], [id564078609:bp-36291248_267738|Φιλία], [id799844790:bp-36291248_267839|Maximilian],

Посиделки в воде продолжались. Даби пытался внимательно слушать Хестера, выкидывая из головы остальные мысли. Но когда Люци сблизилась с ним, чтобы забрать кота, то парню пришлось резко отвернуть голову в сторону, делая вид, что смотрит на то как Моркар разбирается с какими-то баначками. Лицо слегка покраснело, а обе ладони были сжаты в кулаки с такой силой, что казалось в любой момент пойдет кровь из кожи. Зубы тоже слегка прижаты, но не слишком сильно, ведь зашитые места всё еще болели. Но с другой стороны эта боль помогала слегка ослабить влияние пошлых мыслей на мышление парня.
“Не смотреть, не думать, не представлять!” – именно это правило трёх Н крутилось в мыслях парня, когда он понял, что Люци очень близко к нему и он пусть и на мгновение видел её превосходную смуглую талию.
И во тне понятно кто в этой команде жертва, а кто хищник. В обычное время она сторит из себя стесняющуюся и робкую девушку, а сейцчас как истинная охотница дразнит свою жертву как будто смотрит сверху вниз на неё. Может это непреднамеренно, но быть настолько простушкой, чтобы в компании парней вести себя так – это уже угроза галактического масштаба. А если продумано, то она либо злой гений, либо серый кардинал Гудзом. Не иначе, блин.
Но Даби всё-таки смог удержать подсолнух от вытягивания к тёмному солнцу, что уже радовало. Так же из мыслей его вывел и вопрос Хестера об истории парня. Шрамированный паренёк сразу же набрал немного воды в ладони и умыл лицо, после чего еще мокрыми руками провел по волосам от лба и дальше, чтобы зачесать волосы назад и они не мешались, а так же не видно было белой макушки. Он слегка задумался о том, что именно рассказать бы команде. Сказать “пас” и пропустить ход явно не получиться. Придется выкручиваться. Но что именно рассказать команде? Вдруг история, которую он расскажет ухудшит мнение о парне или станет поводом выкинуть психа из команды. Стоп. А когда Даби стало это настолько важно? Что-то странное происходило в сердце. Когда он думал, что может снова оказаться один на один с собственной психикой. Сердце аж сжималось и чаще билось. Последнее может быть возможно из-за Люци, которая всё еще была ближе, чем надо, но парень был не уверен.
Пока парень думал об этом, то слегка отвел взгляд в сторону, но это заняло не так много времени как казалось во внутреннем сознании. Когда же парень повернулся назад к команде, то заметил несколько взглядов обращенных к нему. Они ждали рассказ парня и пирату даже показалось, что даже в варварах, которые не понимают общий во взгляде был небольшой огонек интереса. От такого в мгновение ока сердце прекратило сжиматься, хотя всё еще слегка быстро постукивало. Всё-таки действительно проблема с этим кроется в шикарном теле смуглой похитительницы чужих сердец. Но Даби чувствовал некую окрыленность, ведь в мгновение ока ему показалось, что его обдуло свежим воздухом, которого не должно было быть в этом душном помещении. На это же мгновение ему показалось, что вокруг не было абсолютно ничего кроме людей рядом с ним. Как будто они одни на белом свете и не существует более лучших слушателей, чем они. Но парень быстро пришел в себя спустившись с небес в кипящий котёл ада, хотя пока что тут не так уж и жарко.
– Ладно. Я вспомнил одну историю. – сказал парень, при этом сел по удобнее. – Однажды один остров оказался местом перепалки сразу трёх фракций, а именно пиратов, революционеров и дозорных.
Даби начал рассказ, при этом иногда пытаясь показывать и жестами некоторые моменты, чтобы и те, кто не понимают жестами могли хотя бы слегка уследить за повествованием. Рассказывал он, конечно, же от своего лица.

– В те адские дни –
Густой лес окутан таинственной тишиной. Сквозь плотные кроны деревьев едва пробиваются солнечные лучи, создавая на земле причудливый узор из света и тени. Воздух здесь наполнен свежестью и ароматами земли, трав и цветов, которые пробиваются сквозь опавшую листву. Густые заросли кустарников и молодые деревца образуют настоящие лабиринты, в которых легко заблудиться. Но если прислушаться, можно услышать шорохи и звуки лесной жизни: пение птиц, стрекот насекомых, шуршание мелких зверьков.
Но когда продвигаешься всё дальше и дальше в лес, то пение птиц затихало, а вместо этого раздавался странный и очень тихий чей-то воздух, сопровождающийся звуков взмаха чем-то тяжелым. И вот наконец-то можно было заметить поляну, на которой стоял ребенок. Это был тринадцатилетний парень с голым торсом, а также с деревянным мечом в руках. Он поднимался руки над головой, заводя меч за голову, а затем делая быстрый режущий удар вперед. Это была основная тренировка в кендо и именно её он подсмотрел в моменты, когда один мастер тренировал своего младшего сына. Торс ребенка был весь в различного рода пластырях, которые еле закрывали его царапины и синяки. Взгляд был серьезен как никогда, а зубы сжаты от боли в руках, ведь все ладони были уже в мозолях от этого меча, а каждый взмах отдавался ужасной болью в детских плечах. Но это было ничто по сравнению с тем, что будет, если он вернётся в город. В котором происходит встреча революционеров и нескольких пиратских команд. Цель была неизвестна маленькому Даби, но в целом не так уж и важно.
Но вдруг раздался странный взрыв со стороны города из-за чего парень аж выронил клинок и подпрыгнул на месте. Сразу же после этого раздались еще взрывы. Казалось, что несколько взрывов было даже в лесу, ведь за последним из прилётов последовал скрипучий звук ломания дерева, а затем громкий звук падения чего-то тяжелого на землю. От некого испуга бедный ребенок спрятался за деревом и прижал руки к голове. Он свернулся чуть ли не в идеальный круг от страха, ведь несколько снарядов снова попали в лес и один из них долетел аж до поляны, оставляя в ней след от взрыва, а самого ребенка обдало полной земли. Но всё, что мог этот худощавый паренёк это сжаться, пытаясь стать как можно меньше, а также тихо звать отца или хотя бы кого-то.
Прошло не так уж много времени с момента, когда выстрелы наконец-то остановились. Даби наконец-то вышел из-за дерева, прижимая к телу свой деревянный меч. Он сделал медленно обошел воронку по краю, а затем рванул на всей своей скорости в сторону города, ведь там сто процентов найдется защита. Но стоило ему пробежать некоторое расстояние, то он услышал девичий голос.
– Не надо, пожалуйста.
Даби остановился за одним из деревьев и выглянул из-за него. Он увидел то, что какой-то мужчина не опрятной наружности прижимает к одному из деревьев девушку. Он целует её в шею, а также лезет рукой ей под платье. Она ворочалась головой, но руки её были опущены. Даби узнал в ней девушку из города. Это была его соседка, которая была подружкой младшей сестры Даби, хотя и сама девушка была намного старше сестры. Они казались очень хорошими друзьями и один раз Фуюми даже помогла той в сложный момент жизни, а именно уговорила отца дать денег на лечение её матери. А у оцта очень сложно что-то выпросить, ведь он был невероятно строгим. Фуюми тогда очень сильно пришлось унижаться в просьбах, но она всё-таки смогла. А сейчас эта девушка в опасности и Даби как старший брат обязан помочь лучшей подруге сестры. Но ноги не двигались, было невероятно страшно, ведь в стиле боя отца он полный самоучка, а также не давался он ему от слова вообще.

– На помощь. – снова раздался тихий голос девушки, из-за чего парень всё-таки взял меч в правую руку и собрался.
Он сделал глубокий вдох наполняя легкие полностью кислородом, а затем начал насыщать им каждую клетку тела, тем самым пытаясь усилить своё тело. Сразу же после этого он сблизился с противником со спины и, подпрыгнув, нанес мощный тупой удар ровно по затылку пирата с криком “Получай!”. Тот потерял сознание и упал на бок, а Даби с улыбкой посмотрел на свои руки и сломанный меч на пополам.
“У меня получилось! Нужно будет показать мастеру! Может он наконец-то признает меня!” – было в мыслях Даби, после чего о посмотрел на девушку, уже ожидая слов благодарности и может даже теплых обьястий.
Но ни того, ни того ему не предстояло ощутить. Раздался знатная пощечина, из-за чего даже остался след от руки. Девушка была невероятна зла и с агрессией смотрела на ничего непонимающего Даби.
– Куда ты лезешь, идиот?! – спросила она.
– Но ты ведь просила помощи.
– Я играла на публику, идиот. Этот бы пират просто меня бы трахнул и я была бы свободна, а теперь ты подставил меня. Боже, какие же ваша семейка наивных идиотов. Что сестру оказалось легче лёгкого развести на деньги сказав с милым и заплаканным личиком “У меня матушка умирает. Прошу помоги мне. Умоляю.”
В мгновение милая картина, где Фуюми и эта девушка мило улыбались друг другу пошла трещинами, а затем и совсем распалась на мелкие осколки. Он с шоком смотрел на эту девушку, ведь в какие-то моменты она была мила и к самому парню, но на деле эта еще та злая сука, которой от его семьи нужны были деньги.
– Что за шум?! – раздался голос из-за деревьев и Даби увидел пятерых пиратов, которые вышли к ним. Они довольно-таки быстро заметили под ногами Даби и девушки своего сокомандника. – ах ты сука.
– Нет, это не я. Это он всё … - но договорить ей не дал наведенный ствол, а затем выстрел. И вот тело девушки с простреленным лбом упало на землю, а глаза Даби расширились еще сильнее.
Парень перевёл взгляд на пиратов, один из которых уже навел ствол на самого Даби. Ноги автоматически понесли парня куда подальше, при этом пуля попала в крону дерева, за которое забежал парнишка. Он бежал прочь куда глаза глядят, а именно в саму чащу леса. Но всё равно услышал слова пиратов. Они говорили друг другу что-то на подобии “Он видел наше лицо. Сжигай лес! Будем ждать на выходе.”.
Когда Даби убежал на довольно-таки далекое расстояние и окончательно потерялся, то в нос ударил ужасный запах, а легкие быстро наполнились дымом. Он оглянулся и понял, что за ним следом шел огонь, он очень быстро переходил с одного дерева на другой. Они вспыхивали как спички, выставленные в ряд. Даби попытался убежать еще, но зацепился ногой за один из корней и упал, сломав подвернув лодыжку. Он пытался уползти, но огонь уже был повсюду, а дышать становилось всё сложнее и сложнее. На глазах стояли слезы, ведь он не хотел умирать, а также картинки в виде своей жизни. И, конечно же, злое лицо той девушки, которое ранее было всегда озарено улыбкой, которая на самом деле оказалась фальшивкой. Лица пиратов, которые ради своей анонимности готовы были сжечь целый лес, чтобы убить одного тринадцатилетнего ребенка.
– Я не хочу умирать. – тихо бубнил себе под нос парень, сжимаясь в калачик. Сознание покидало тело, хотя казалось, что это душа выходила из своих пределов.

Было больно, было жарко, но в какой-то момент все ощущения и звуки потрескивания вещей в огне ушло на задний план. Из-за закрытых глаз всё было темным, но вдруг темноту и тишину прервал чей-то голос.
– Ты видел гнилую сторону человечества. Ты рос с ними, ты знаешь их в лицо и вид их чёрных душ тоже видел. Я признаю тебя тем, кто очистит этот мир от этой гнили. Придай её священному огню, лишь он сможет очистить этот мир. Ты уже прошел это испытание, так покажи путь и другим! Доказательством станут ожоги на твоём теле и вещи, соединяющие две твои сущности. Железные мосты между прошлым тобой и твой священной миссией.
Кто-то из опытных психиатров или психологов сказал бы, что из-за всех психических потрясений, которые были у парня с самого рождения огонь стал последним триггером. Он слышал разговоры врачей о ожогах, а также то, что части кожи придётся скреплять скобами. Но психологическое отклонение парня интерпретировало это всё как знак свыше.
Но пришедший в себя Даби и увидевший то во, что он превратился считал иначе. Он всем сердцем верил, что к нему обратился сам огонь. Именно огонь является отличным средством дезинфекции, ведь сжигает всё до тла. И внешний вид Даби означает лишь одно – он прошел это испытание и должен стать тем, кто избавиться от мерзких ублюдков, которые терроризирует этот мир и тех, кто по настоящему достоен пройти испытание огнём и выживут после него.
Парень покинул свой остров и направился нести волю священного огня там, где это нужно.

– Наше время –
Даби рассказывал последнее с особой энергичностью, при этом видно была его улыбка. Он как будто вышел из себя и пока что не собирался входить назад. Но когда он договорил, то осознал, что дал слишком многого и убрал руки под воду. Он слегка отвернулся в сторону и слегка смущаясь смотрел куда-то вдаль. Он хотел рассказать лишь часть, а по итогу снова разошелся. Сейчас они подумают, что он не избранный священного огня, а очередной псих. И выкинут к чёртовой матери из команды. Он уже был даже готов к тому, что его попросят удалиться из круга. От этого ощущения он предательски сжал свою ногу, впиваясь в неё ногтями. Сердце сжималось с такой болью. Что казалось станет чёрной дырой и засосет в себя все остальные органы. Он уже видел такую реакцию на свои слова в начале своего пути, когда он пытался решать дела более-менее мирно, но когда понял, что он одинок в своём стремлении, то принял решение идти в разы радикальнее. Если люди не хотят принять очищающий огонь, то парень сам приведет их на суд. Но с Гудзомами Даби чувствовал что-то другое. До этого Хестер даже подстегивал к тому, чтобы использовать огонь. Шрамированный даже считал, что и без слов капитан понимал одну из его главных целей. Но вдруг он ошибся? Вдруг все эти ощущения единства и нужности парень выдумал тупо из-за продолжительного одиночества? От этих мыслей душа парня, которую он только начал приобретать благодаря коллективу, как будто начинала тлеть от каждой миллисекунды тишины в комнате.

[id217725250:bp-36291248_267845|Николай], [id799844790:bp-36291248_267840|Maximilian], [id564078609:bp-36291248_267739|Φιλία],

Мерденмора слушала, позволяя себе иногда прикрыть глаза. Равнозначное расслабление всех участков усталого, охочего до горячей воды тела, что может быть лучше в такой момент...
Она даже немного удивлялась тому, насколько свободно ощущала себя в этом сумбурной компании, собравшейся при таких обстоятельствах, что в пору решить - здесь половине стоит ходить в кандалах и поводке, сжимаемом рукой капитана, не иначе.
Безмерно дикие на вид, безмерно свободолюбивые и безумные, безмерно жестокие... и цветочек в виде Люци, который просто иногда превращается в дубину.
И вот, все это чудовищное месиво мирно, как ни в чем не бывало, заваривается в местной кружечке супового бульона из человеческих филейных запчастей и другого приданного.
Тут бы не задремать случайно снова - все же, наверняка придется опять зашвыривать мылом в неблагодарного рыжего говнюка, который явно не оценил заботы или не смекнул своим чудесным крохотным умишкой, что именно этим ему и стоило отмылить все то, о чем писать не положено.
Да и когда другие рассказывают...
Непривычно.
Беседы, рассказы о себе, все это было знакомо Мор, но как-то покрылось коркой тумана, треснувшей пергаментной бумагой, которую лучше не трогать - вот-вот выползут пауки.
И такое ощущение вдруг кольнуло ее разум. С очень простым пониманием - а ведь когда-то очередь дойдет и до нее.
И то, что просится на язык... Нет. Она не может это рассказать.

На словах Хестера о чем-то достойном девушка скосила на него взгляд. Простой, спокойный, чуть сонный... Но отчего-то все же полный тихого сожаления. Сочувствия. Может быть, даже понимания.
История пришла к тому концу, за которым покуда ничего не пойдет.
И следом.. о, да, следом был Даби. Запах потревоженной краски, блеск его макушки, все это заставило Мор невольно мысленно усмехнуться - так, значит, не одна она тут бледноголовая поганка.
Тем не менее, дабы не уснуть, Турсин даже приподнялась на локтях и села, позволяя воде и пене, что осталась от мыльных недавних увлечений, не скрывать больше ничего "лишнего". Занятное зрелище, особенно когда рядом кто-то шевелится и все то самое лишнее совершает примерно те же инсинуации, что и пучок водорослей на морском течении.
Колышется.
По-своему.
Впрочем, пряди мокрых посеревших волос на водоросли таки походили побольше.
Мор слушала, потупив взгляд, до той самой поры, пока рассказ не пришел к притворству в лесной чаще. По сути рассказанного почти сразу смекнув, чем именно окажется правда, она болезненно и с омерзением сморщила нос и губы, украдкой ударяя ладонью по собственному отражению.
Удивительно, но не сильно меньшее презрение вызвал у нее рассказ и о фанатизме, проснувшемся в виде гласа свыше. Более того, те, кто был ближе прочих, могли отметить, как болезненно сжались ее руки в кулаки, а сама она остановила себя от резкости, чуть приподняв моську, да практически насильно ее "выпрямив", не одолевая при этом напряжения, сродного с какой-нибудь перетянутой струной.
- А ты слышал этот... голос... позже? И, кстати, какова судьба Фуюми сейчас? - Повернувшись к Даби, поборов в себе все неприятие к описанному, она превратилась видом в нечто, походившее на злобную глыбу, изо всех сил пытающуюся быть доброй и спокойной.

[id213233084:bp-36291248_268002|Аладей], [id217725250:bp-36291248_267845|Николай], [id799844790:bp-36291248_267840|Maximilian].

Это что такое? Упадок? Стагнация?? Стазис?! Тьфу-тьфу, упаси… А никто нас не упасёт. Сами себе упасуны.

Продолжала Темнокожая девчушка располагаться боком по отношению к ведущим лицам, за малым исключением в виде их чёрно-белой п(в)олосы в шкуре не самой добротной, заштопанной. Но стоило Лицедейке бросить кроткий, но цепкий взгляд на Даби, как не нашла она в нём никакого внимания по отношению к себе. Погрузившийся то ли в мысли, то ли в наслаждение от пребывания в воде, он показался Сио отрезанным от всего и вся. Могла ли она знать, в чём причина на самом деле? Кто знает.

Но точно девушка не стала сверлить зрительным изучением короткостриженого юношу и вернулась взором к котёнку, которого продолжала ласкать рукой. Несмотря на то, что на коже Потомка влага сохранялась дольше, чем на среднестатистическом человеческом теле, усатое маленькое создание это ничуть не смущало, и девушка уже было задумалась, стоит ли предпринимать попытку затащить Коду в воду.
Но с решением повременила, пока её слух полностью был отдан речи Теменя. Вооружилась ли Люсетт поговоркой «Промолчи – за умного сойдёшь», или действительно не имела вопросов? Капитан решил это не выяснять, оставив впоследствии немую озадаченность на зрительную оценку лицедейки, которую Сио как будто бы пропустила мимо себя. Зато как же внимательно она вслушивалась в ответы Скари на вопросы её пока что товарищей. Как если бы это были её вопросы. И ею ожидаемые на них ответы. Кто заметит эту предельную внимательность, рассеянную на занятость Кодой и беспечный вид, за ней?
«– Трое. Сколько же их было…» – в такт словам их главного продолговатого человека вертелись в голове смуглой уточнения.

И янтарный взгляд переполз, цепляя краем глаза Даби лишь из той заботы, чтобы юноша не уснул под размеренную речь капитана и с головой сонной под воду не ушёл, – переполз он на воодушевлённых дикарей. И если они не нашли в мыльно-рыльном пару бомбочек, от чего же они пришли в такой восторг? Увы, ничего не забурлило по их возвращению в воду. И этому даже стоило бы порадоваться… Зато девушка тут же смекнула, что на самом деле запряталось в их широких ладонях.

Кода, странно среагировав на возвращение варваров, покинул свою кожную гладилку и поспешил по краю в сторону ещё одного чёрно-белого коктейля, но состоящего уже из волос двух голов. В сторону капитана с Однорогой, короче говоря. Сио несильно опечалилась досадой перед одиночеством и тут же оттолкнулась от своей опоры, чтобы доплыть до рядом, по противоположную сторону от Даби, усевшегося Асавара. Собиралась Сио примкнуть к арома-клубу, но была остановлена внезапно пробудившимся голосом алхимика. И как-то уже неудобно стало дело продолжать. Застыв где-то на равном промежутке между Охотником и Алхимиком, Сио поспешила расположиться хоть как-то стабильно в своём положении, чтобы смиренно выслушать честный рассказ.
Погрузившись в воду по самый подбородок, подобно рыбке поньо с приоткрытым ртом она беспрерывно глядела на короткостриженого паренька, пока он ведал всем внимательным слушателям прошлое. «– Превознесение испытания,» – если коротко, то как-то так подытожила Люци для себя, когда в голове крутились и несколько другие размышления, как перенос боли на мир, интерпретация необходимостей и… вера. Последнее особенно зацепило Сио, когда в одном кротком слове соединились обе озвученные уже истории. После гулкого колокола внутри черепушки настала такая тишина, что Лицедейка тут же поспешила взгляд, скользящий над водой, оторвать от алхимика и поглядеть на остальных.
Как если бы пыталась найти там отклик на историю Даби каждого. Как если бы знала, что искала, на самом деле, в этих парах глаз команды. Как оказалось, куда более измученных и слабых, чем казалось изначально… И поджатые губы в прежнем молчании, без вопросов, скрывались под водой, пока Мерденмора взяла первые вопросы на себя.

Пар всё больше поднимался и заполнял просторное помещение. Превращал он купальню в полноценную, – хоть и довольно щадящую, – баню. Варвары, в большей части, не выказывали деятельного внимания, пока разглядывали и разнюхивали банную парфюмерию, но даже так очевидно было, что их уши были обращены на переводчика. Даби столь увлёкся рассказом, что будто и не замечал мерного бубнежа Хестера во время то, когда капитан переводил общую речь дуболомам на понятный им язык. Впрочем, вопросы о степени погружения фехтовальщика в собственный рассказ свидетельствовало и то, как резко он сорвался с места, издав последний аккорд ностальгического, но без приятностей, реквиема по здравомыслию. Но, по видимости всей, театральное вскакивание с активной жестикуляцией было не совсем запланированным, покуда оно немедленно перетекло в смущённую позу и отстранённый взгляд, какой можно найти у приговорённых душ на плахе. Словно решено уже всё, и отныне – шансов на спасение не осталось.
Последние слова слетели с уст Алдори, и варвары дружно переключили внимание на Даби, поглядели на него с оценкой новой. Видел то опалённый товарищ, или нет, но по трём парам цепких глаз было сложно оценить, хотят они похлопать по плечу и утешить. Или дотянуться до ближайшего ножа и забить малахольного, пока не стал он создавать проблемы общине в промышленных масштабах. Так или иначе, первой взяла слово [id213233084:bp-36291248_268002|Мерденмора], поинтересовавшись прогрессией помешательства, и судьбой не то жертвы, не то соучастницы. Хоть у капитана и не складывалось в голове несколько фактов, озвученных хатанг, но то было списано на излишнюю эмоциональность сказанного. Потрясение всё же было весьма серьёзным, как для детского разума. Детского ли? Тринадцать лет уже было на тот момент. Хун в том возрасте считаются вполне сознательными и самостоятельными, а в четырнадцать – нередко присоединяются к взрослым, – наравне, – в каждодневных трудах по выживанию в суровых условиях снежной пустыни. Сомнения, в ледяном взгляде отражающиеся, утопали в щеке однорогой девы, пока бос не перевёл взор с её лика на [id217725250:bp-36291248_267845|Даби].
– Значит, ты в огне нашёл спасение от человеческой натуры – Задумчиво проговорил Хестер, облокачиваясь на прохладную плитку, и съезжая чуть глубже. Голове позволил лечь на горизонтальную поверхность – Но в моём народе говорят, что если ты теряешь свою линию, то ты оказываешься в Гёнпа. В месте, где каждый должен остаться один, чтобы осмыслить и вернуться на правильный путь. Какое бы решение ты не принял в Гёнпа, оно неуклонно создаст Са Кул. Место, где линии обретают власть, сплетаясь, и напитываются силой. Возможно, что ты всё ещё в Гёнпа, раз не нашёл покоя внутри себя.

Наставление. Или попытка успокоить подчинённого. Или вовсе пространные размышления. По тону голоса – оное всё сразу было. Частью разума черноволосого всё больше интересовала очередь [id564078609:bp-36291248_268380|травяной невесты]. Она снова не взяла слово, не стала и уточнять что-то для себя. Ей всё ясно? Или она не планирует сближаться с окружающими. Всё покажет её история, коей суждено было случиться сразу, стоит однорогой деве поведать им что-то и своё. Взгляд, не способный опуститься ниже, чем позволяла запрокинутая голова, в щёлочку преобразовался, и едва заметно было, как холодный взор вновь остановился на кон Турсин – боле вдумчиво, боле вглядываясь.
Иным варварам, впрочем, сказать было нечего. Язык не поворачивался нарушить кривым слогом таинство ритуала. Но не проявляли видимых признаков желания вышвырнуть фанатика-огнепоклонника. Моркар же вернулся к разглядыванию различной мелочёвки, перебирая баночки с жирными субстанциями, пропитанными запахами. Раз Люциния перебралась поближе, то вполне могло отчётливо виднеться ей, что именно крутится в непривычно широких руках. Так – Асавар заинтересовался небольшим шариком с шершавой поверхностью, о назначении его гадал. От влажных пальцев шарик недовольно пузырился, но не издавал ощутимо сильного аромата.

[id213233084:bp-36291248_268002|Аладей], [id564078609:bp-36291248_268380|Φιλία], [id799844790:bp-36291248_268445|Maximilian],

Неловкая тишина и правда создалась, от чего Даби было вдвойне неловко, ведь он переборщил с “актерским” мастерством. Так и хотелось сползти как жидкость на пол и просто подобно гусенице уползти куда-то подальше, чтобы исчезнуть с глаз долой. Но всё-таки героем этого дня стала мор, которая в моменте разорвала тишину своими вопросами, хотя те и звучали слегка насмешливо.
– Нет, больше не слышал. НЕ каждый же день твоя жизнь меняет с ног на голову. Насчет сестры. Не знаю. Может умерла подобно матери, может уплыла с отцом. А может где-то в канаве кормит червей плотью, которую породил этот хуесос в лице отца. – слегка зло сказал Даби, но потом сразу же остыл, хоть и был в тёплой воде.
Когда с умной речью выступил капитан, то шрамированный лишь спокойно смотрел на него, при этом кивая головой. Он делал вид, что понимал абсолютно всё, хотя на деле в некоторых моментах в голове Даби как будто появлялась обезьянка с двумя музыкальными тарелками и со всей силы хреначила друг об друга, при этом истошно орала. Всё-таки парню всё еще были непонятны некоторые слова варваров, а также некоторые традиции и подобное.
– Ясненько! – автоматом выдал Даби, при этом даже не подумав о том, что сказал это. Поэтому пришлось быстро продолжать свою речь, чтобы не казалось, что Даби просто отмахнулся от собеседника этой фразой. – Надеюсь в один день ко мне придут эти ваш Са Кул. Хотя и звучит, конечно, слегка странно. Не в обиду сказано.
Даби посмотрел на капитана, который запрокинул голову, при этом казалось, что он как будто лежит с закрытыми глазами. Неужели тёплая вода так его успокоила, что он прямо сейчас уснет? Будет забавно. Капитан Гудзом идет ко дну пересидев в ванне. Вытаскивайте пробку, кэп тонет.
Сам же шрамированный перевел взгляд на Мор, но его взгляд оказался больше в её отражении на воде, поэтому парень со все скорости поднял глаза вверх. Казалось, что они сейчас сделают оборот вокруг своей орбиты и вернуться на первоначальную точку, при этом Даби даже смог бы рассмотреть внешний вид собственного мозга.
– Ну, раз со мной закончили, то передаю флажок Мор. Расскажешь что-нибудь захватывающее. Мммм, сестрёнка? – последнее парень явно сказал с небольшой улыбкой, но при этом смотрел по сути на лоб девушки, чтобы взгляд на спускался ниже.

[id217725250:bp-36291248_268477|Николай], [id799844790:bp-36291248_268445|Maximilian], [id564078609:bp-36291248_268380|Φιλία],

Капли воды, конденсировавшейся на прохладной от природы коже, стекающие по длинным полумокрым прядям, свисающим над лицом - все это уже привычно пробегало легкой гирляндой ощущения по чердачным мыслям. Мор присутствовала и отсутствовала одновременно, утренняя взбудораженность пока схлынула, наконец высвободив место для чего-то почти забытого, почти ненужного, утопленного в мутности дней, во снах и в бездонной меланхолии.
Рогатая слушала Даби со всем вниманием, на которое только могла, картины расцветали переярченными красками чужого прошлого, оставляя после себя неприятное послевкусие неясности.
Слишком много. Слишком ярко. Остаются слепые пятна, как если долго смотреть на огонь.
Наставление капитана чуть разбавило их, но внесло лишь большую бередицу в размышление о ближайшем будущем, поскольку рассказ Даби оставил желание скорее более не говорить ничего. Вот бы Люци задала еще вопросов. Вот бы оттянула этот момент.
Но нет.
Под ледяным взглядом тает вся нерешительность. Обрастает какая-то зубчатая броня неясной природы, то ли от мира всего, то ли только от части, а тело человеческое больше не кажется чем-то слабым и хрупким.
"Са Кул.." - губами одними это пробормотав, Мор обошла вкруг себя, вновь окунаясь в теплую воду, покуда Даби отвечал Теменю, а затем, вновь показавшись снаружи, выбралась на полочку повыше, не раздумывая о том, какое смущение может принести парню, ибо теперь в воде оказались разве что щиколотки.
Закинув ногу на ногу, она подперла подбородок ладонью, а взгляд ее, словно нож металлический, вонзился шрамированному куда-то промеж глаз.
- Если еще раз после историй своих сестренкой меня назовешь, кишки свои найдешь на дне купели, а глаза - вот в той банке. - она указала второй рукой на емкость в руках Асавара.
На мгновение слишком долгое прикрыв глаза, в коих все также места ярости не нашлось, лишь леденящая душу твердость и уверенность в том, что сказанное - не блеф и не бравада, девушка со вздохом уставилась куда-то в воду.
- Меня зовут Мерденмора кон Турсин. Жена драконьего бога - так величали бы на родине.
...Звук, подобный тому, как каблуки стучат по каменному полу, разнося эхо во весь высокий зал, вновь врезался в уши.
"Такова твоя судьба. Ты с нею рождена. Ты ею названа. Ты - наше благословение и наше проклятие."
Под озябшей мокрой кожей камень, от холода почти знобит. Тонкая ткань ритуального платье, едва скрывающая вообще хоть что-то, скорее ухудшает чувство это, чем дарует хоть какую-то защиту...
Мор качнула головой.
Рассказ не шел. Слова, как всегда, рубились, а на тело за волной ледяной мороси набрел неясный жар.
- Я была проклятием для своего племени. Убила почти всех, но руками и своими, а словно бы и нет. И...

Язык не повернулся. Она хотела - но, видят духи, вставший в горле ком вдруг стал невыносимо острым, а воздуха резко стало не хватать и она наклонила лицо, глядя, как капли с волос шлепаются на бедра.
- Я стала оружием. Не своим. Чужим. И всегда, как оружие, одного лишь хотела. Чтобы руки были теми самыми. Чтобы пролитая кровь была и моей волей.
Отерев с лица воду, Мор подняла лицо, затем найдя взглядом Хестера.
И улыбнулась. Только в улыбке этой не было ни грамма веселости, но какое-то... понимание, что ли. И спокойствие.