Никакой воли наблюдения у Вито нет и быть не могло, даже несмотря на то, что накидка Смерти дает что-то подобное в обладание своему носителю. Соответственно, после победы над своим противником мечник не знал как идут дела в других частях леса, победили ли остальные? Зная их ответ, скорее, положительный, но беспокойства это не отменяло. Не хотелось просто стоять на месте без дела, но на этот счет у мечника было свое видение. Конечно, поднявшаяся буря крайне сильно мешала обзору, пусть и была на руку во время сражения, но сейчас дело приняло иной поворот и в вопросах поиска кого-то или чего-то это было лишь преградой. Пусть мечник и был сильно уставшим, но он все таки попробовал хоть как-то разобраться с этим. Приняв гибридную форму зоана Витторио поднялся в небо, в надежде что там с обзором будет по лучше, но нет. Вокруг была метель, если не шторм и видимость на многие метры вперед была нулевой, он едва мог разглядеть что происходило в паре тройке метров от него, что уж говорить о том, чтобы разглядеть кого-то. Недовольно цикнув мечник просто полетел в случайном направлении. Обычно в таких ситуациях появляются более сильные члены команды, которым подобное не по чем и если бы сражения были закончены Дайлен, или Алакир наверняка бы собрали команду самостоятельно, так как прекрасно понимали, что не все здесь могут ориентироваться в подобных условиях. Но...этого не происходило, а значит еще не со всеми противниками было покончено. И если они так надолго удерживают остальную часть Черного Лотоса, то вряд ли помощь Джоули там хоть как-то будет к месту, но не стоять же на месте ожидая чуда? Конечно нет, вот только надеждам беловолосого было не суждено сбыться. По округе раздался мощный рев и волна какой-то странной энергии, что это было Витторио уже не понял, так как королевская воля полностью выбила того из сознания, заставляя отключиться прямо во время полета, благо высота была небольшой да и снег немного смягчит падение. Естественно, от того чтобы как-то защититься от случайных камней или же шипов Ады, если они еще остались, не шло и речи. Ныне мечник был без сознания и вряд ли уже сможет повлиять хоть на что-то.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 3 путь] Верхизис. 7-ой остров
Прохладный воздух будоражил. Несмотря на эмоции, отчасти, монстр была довольна тем, что вновь оказалась на этом белом свете, вдыхая в грудь холод, прикрывая светящиеся глаза. Её взгляду была подвластна буквально вся округа в ближайшие метров 100, учитывая вьюгу, а потому она видела, что к ней подошли. Кто же это? Её обед или её перекус? Определенно, темноволосая обязана это решить, едва скрывая безумную ухмылку на своём лице.
Монстроформа остановилась. Ветер донёс до её ушей странный голос, что казался до боли знакомым, но дикое и нелюдимое создание не принимала подобных связей. Помимо этого, она почувствовала перемены в воздухе, услышала рокот встречающегося ветра об шипы, который остановил их в воздухе, либо отбросил. С чем они встретились? «Неважно,» - буркнул себе в мыслях бархатный голос, всматриваясь вниз. Существо, которое кричало ей, находилось недалеко. Буквально метров тридцать. Ещё чуть-чуть, и она будет заслонять метель перед ним, но так ли сильно ей это нужно?
В глазах на пару секунд показался живой отблеск. Они судорожно хотели пробежаться взглядом по местности, пока, ничего не увидев в первые секунды, не были поглощены глухой злобой, подпиваемой бесконечным голодом мантикоры. От недовольства сморщив нос, показав острые резцы, темный силуэт расправил шипы на голове, что визуально распушили тёмную гриву. Негодование ночного хищника разбавилось едким чувством подлости и коварства, а оттого тёмная показала уже и клыки в лёгком оскале, ведь она почувствовала ещё одну персону, стремительно сокращающую с ней дистанцию. До жути холодные жёлтые зрачки внимательно следили за действиями мастерицы, и их пронзающий свет был виден даже за метелью, даже тогда, когда все остальные черты её лица или силуэта оставались незамеченными. Две звёзды на ночном небе только расширялись в её глазницах, застыв с вытянутыми в иглу зрачками ровно тогда, когда остановилась и девушка в доспехах, как могла сообразить монстроформа.
Они ведь обращались к ней? Ох, несомненно. Их взгляд обращён к её персоне, и в них явно считался небольшой страх или отчётливое волнение. В этих двух людях Мантикора не видела ничего, кроме пищи, прекрасно различая их ауру, однако в коронованной ночью голове родился план.
- Разве битва закончилась?.. Я чувствую врагов. – проговорил низковатый и приятный слуху голос. В её словах снова отзывалось змеиное шипение, а из-за специфического строения ротовой полости её голос раздавался раздвоено, словно эхом. Мантикора едва выждала, чтобы начать действовать. Её хвост колыхнулся, сметая с острых шипов осевший снег, и вновь пришел в движение. Тело встало в стойку одновременно с ударом хвоста по воздуху, что прошелся практически рядом с Эвраш, на удивление и на милость богов задевая дерево лишь взявшимся воздухом после её маха, и где-то в пяти метрах над Дайленом, отчего множество шипов – и больших, и малых, вновь отправилось в полёт. Принимая обратное положение и снова придя в движение, мантикора начала приближаться к людям, которые обратились к ней.
Вне зависимости от того, куда полетели шипы и где они по итогу оказались, из них начал выделяться яд. Подобно тому, как и был на месте боя с Джозефом и его людьми, он интенсивно начал менять своё агрегатное состояние, превращаясь в газ при взаимодействии с кислородом, и, словно по велению, начал распространяться на ближайшие территории от раскиданных шипов, концентрируясь в местах, где шипов упало более требуемого.
Монстроформа остановилась спустя буквально два своих шага, приставляя вторую ногу рядом и наклоняясь к земле, опираясь на ту одним из своих колен. Краем глаз глянув на девушку с длиной косой, та, будто бы в чем-то убедившись, возвратила взгляд к тому, кто был ближе. Она согнулась в спине, превращая свою гриву в подобие шубы дикобраза и наклонила лицо к синеволосому человеку, заслоняя того от встречной метели. Наконец, ярко-желтым глазам, светящимся на фоне залитых будто чернилами склер и прочей графитовой кожи, покрытой в большинстве мелкой чешуёй, предстал лик её собеседника.
Монстроформа остановилась. Ветер донёс до её ушей странный голос, что казался до боли знакомым, но дикое и нелюдимое создание не принимала подобных связей. Помимо этого, она почувствовала перемены в воздухе, услышала рокот встречающегося ветра об шипы, который остановил их в воздухе, либо отбросил. С чем они встретились? «Неважно,» - буркнул себе в мыслях бархатный голос, всматриваясь вниз. Существо, которое кричало ей, находилось недалеко. Буквально метров тридцать. Ещё чуть-чуть, и она будет заслонять метель перед ним, но так ли сильно ей это нужно?
В глазах на пару секунд показался живой отблеск. Они судорожно хотели пробежаться взглядом по местности, пока, ничего не увидев в первые секунды, не были поглощены глухой злобой, подпиваемой бесконечным голодом мантикоры. От недовольства сморщив нос, показав острые резцы, темный силуэт расправил шипы на голове, что визуально распушили тёмную гриву. Негодование ночного хищника разбавилось едким чувством подлости и коварства, а оттого тёмная показала уже и клыки в лёгком оскале, ведь она почувствовала ещё одну персону, стремительно сокращающую с ней дистанцию. До жути холодные жёлтые зрачки внимательно следили за действиями мастерицы, и их пронзающий свет был виден даже за метелью, даже тогда, когда все остальные черты её лица или силуэта оставались незамеченными. Две звёзды на ночном небе только расширялись в её глазницах, застыв с вытянутыми в иглу зрачками ровно тогда, когда остановилась и девушка в доспехах, как могла сообразить монстроформа.
Они ведь обращались к ней? Ох, несомненно. Их взгляд обращён к её персоне, и в них явно считался небольшой страх или отчётливое волнение. В этих двух людях Мантикора не видела ничего, кроме пищи, прекрасно различая их ауру, однако в коронованной ночью голове родился план.
- Разве битва закончилась?.. Я чувствую врагов. – проговорил низковатый и приятный слуху голос. В её словах снова отзывалось змеиное шипение, а из-за специфического строения ротовой полости её голос раздавался раздвоено, словно эхом. Мантикора едва выждала, чтобы начать действовать. Её хвост колыхнулся, сметая с острых шипов осевший снег, и вновь пришел в движение. Тело встало в стойку одновременно с ударом хвоста по воздуху, что прошелся практически рядом с Эвраш, на удивление и на милость богов задевая дерево лишь взявшимся воздухом после её маха, и где-то в пяти метрах над Дайленом, отчего множество шипов – и больших, и малых, вновь отправилось в полёт. Принимая обратное положение и снова придя в движение, мантикора начала приближаться к людям, которые обратились к ней.
Вне зависимости от того, куда полетели шипы и где они по итогу оказались, из них начал выделяться яд. Подобно тому, как и был на месте боя с Джозефом и его людьми, он интенсивно начал менять своё агрегатное состояние, превращаясь в газ при взаимодействии с кислородом, и, словно по велению, начал распространяться на ближайшие территории от раскиданных шипов, концентрируясь в местах, где шипов упало более требуемого.
Монстроформа остановилась спустя буквально два своих шага, приставляя вторую ногу рядом и наклоняясь к земле, опираясь на ту одним из своих колен. Краем глаз глянув на девушку с длиной косой, та, будто бы в чем-то убедившись, возвратила взгляд к тому, кто был ближе. Она согнулась в спине, превращая свою гриву в подобие шубы дикобраза и наклонила лицо к синеволосому человеку, заслоняя того от встречной метели. Наконец, ярко-желтым глазам, светящимся на фоне залитых будто чернилами склер и прочей графитовой кожи, покрытой в большинстве мелкой чешуёй, предстал лик её собеседника.
Рогатая выставила перед ним когтистую и шипастую темную руку, раскрывая ладонь. Её уши оставались навостренными, направленными в сторону мечника, чтобы уловить любое его движение и слово. Кожа на ладони, как и на руке дальше, едва отдавала легким блеском, что свидетельствовало об примененной воле на ней. Правда ли то, что Ада была в сознании, раз держала волю на своём теле?
- Их осталось немало, – нежно пролепетала мантикора, немного опуская веки глаз, чтобы её взгляд не казался слишком настойчивым. Свет глаз пробивался даже сквозь веки. – нужно разобраться с ними.
- Их осталось немало, – нежно пролепетала мантикора, немного опуская веки глаз, чтобы её взгляд не казался слишком настойчивым. Свет глаз пробивался даже сквозь веки. – нужно разобраться с ними.
[id94151278:bp-36291248_243150|Арзу], [id213233084:bp-36291248_242804|Аладей], [id595567703:bp-36291248_242897|Оливия], [id182617020:bp-36291248_243069|Андрей]
Стойкое ощущение тревоги и нарастающее беспокойство не давали нормально вздохнуть. Сосредоточившись изо всех сил, Дайлен уставился на смутный силуэт за вихрями снега и стал ждать, что же ему ответит эта громадная тень вдалеке. Он взывал её успокоиться, но сам уже прекрасно видел буйную и озлобленную ауру, бурлящую в её теле. Огромная жажда убийства и ненависть ко всему, что её окружает – ненормально даже для озлобленного ранами и оскорблениями воина, что уж говорить про шаманку… В глазах синеволосого эта девушка всегда старалась держать себя в руках и сохранять холодный ум, чтобы всегда действовать наверняка и добиваться безоговорочной победы. Хаотичная ярость совсем ей не свойственна… Так он думал раньше! А сейчас? Одна фраза: «никогда прежде она не использовала эту силу» уже приводит юношу к размышлениям, что всё изменилось. Этот бой… Проклятый орден и Джозеф довели Адантию до незримой черты, когда её способности пробились к новым глубинам, но… Она не была готова? Затуманенный гневом рассудок источал лишь желание убивать. И девушка собиралась высвободить его без лишних раздумий, пока пират не закричал на неё.
И конечно, происходящее не могло не остаться без внимания всех остальных – те, кто не потерял сознание от почти последовательных всплесков королевских воль, и не был сражён в бою, обращали взоры в сторону разворачиваемого действия, не осознавая, что наблюдают за чем-то настолько смертоносным, что просто испытывают собственную судьбу. Полноту устрашающей атмосферы перекрывала снежная завеса, мельтешащая с нещадными порывами ветра, но одной только подавляющей ауры было достаточно, чтобы не приближаться бездумно с целью узреть всё из первых рядов. Конечно, это работало не со всеми, и вообще, охарактеризовать как разумного человека можно не каждого – у некоторых проявляются изъяны с инстинктом самосохранения. Или это храбрость вопреки? Так или иначе, вскоре после криков пирата, неподалеку объявилась Эвраш и в торопливой манере поделилась предубеждениями касательно состояния их общей подруги.
- Говоришь, что это облик монстра… Но не обязательно, что она не услышит! – Вторил юноша, потому что продолжал верить в стойкую и упрямую натуру Ады, действующую с умом и очень не любящую отступать от своего. – А…! Постой, Эвраш! Не подбирайся так близко! – Запоздало выкрикнул мечник, но силуэт кузнеца уже укрыли снега. Он мог видеть лишь ауру, но потому и кричал ей вслед, поскольку её внутренняя сила даже близко не стояла с этим «монстром». Верно, она не осознавала это до конца, раз устремилась ещё ближе, потому что действия не увязывались со сказанными словами.
И всё же в одном мастерица полностью права: они должны помочь Аде. Он должен.
Прокручивая в голове эту мысль, Дайлен всё же немного сократил расстояние до фигуры в метели, но потом поднял на неё взгляд и замедлился, полностью остановившись.
Какой же внешний вид у неё теперь? Что это за форма монстра? Как помочь ей остановиться? Все эти вопросы проносились в уме пирата до того момента, пока мантикора не дала ответ своим чарующим раздвоенным голосом, способным въесться в разум этим странным эхом.
Мотнув головой, отрезвляя сознание, Дайлен сузил глаза и насупился, но всё же опустил меч к земле в ожидании.
- Своих врагов ты уже одолела! Ты можешь отдохнуть. – Снова крикнул Дайлен. Уголки губ дернулись в слабую улыбку, и он понадеялся на лучшее, вглядываясь в ауру подруги. Однако изменений не произошло. Кровожадное намерение сформировалось в новую атаку, и капитан резко переменился в лице, замечая расплывчатое движение хвоста над собой. Одним этим взмахом она специально вызвала давление воздуха, переломив ствол дерева, на верхушку которого забралась Эвраш, словно играясь со своей добычей. Скрип древесины потерялся в свисте ветра, но о состоянии смуглянки получилось узнать лишь беглым взором воли наблюдения. Не было времени даже на короткий возглас.
Стойкое ощущение тревоги и нарастающее беспокойство не давали нормально вздохнуть. Сосредоточившись изо всех сил, Дайлен уставился на смутный силуэт за вихрями снега и стал ждать, что же ему ответит эта громадная тень вдалеке. Он взывал её успокоиться, но сам уже прекрасно видел буйную и озлобленную ауру, бурлящую в её теле. Огромная жажда убийства и ненависть ко всему, что её окружает – ненормально даже для озлобленного ранами и оскорблениями воина, что уж говорить про шаманку… В глазах синеволосого эта девушка всегда старалась держать себя в руках и сохранять холодный ум, чтобы всегда действовать наверняка и добиваться безоговорочной победы. Хаотичная ярость совсем ей не свойственна… Так он думал раньше! А сейчас? Одна фраза: «никогда прежде она не использовала эту силу» уже приводит юношу к размышлениям, что всё изменилось. Этот бой… Проклятый орден и Джозеф довели Адантию до незримой черты, когда её способности пробились к новым глубинам, но… Она не была готова? Затуманенный гневом рассудок источал лишь желание убивать. И девушка собиралась высвободить его без лишних раздумий, пока пират не закричал на неё.
И конечно, происходящее не могло не остаться без внимания всех остальных – те, кто не потерял сознание от почти последовательных всплесков королевских воль, и не был сражён в бою, обращали взоры в сторону разворачиваемого действия, не осознавая, что наблюдают за чем-то настолько смертоносным, что просто испытывают собственную судьбу. Полноту устрашающей атмосферы перекрывала снежная завеса, мельтешащая с нещадными порывами ветра, но одной только подавляющей ауры было достаточно, чтобы не приближаться бездумно с целью узреть всё из первых рядов. Конечно, это работало не со всеми, и вообще, охарактеризовать как разумного человека можно не каждого – у некоторых проявляются изъяны с инстинктом самосохранения. Или это храбрость вопреки? Так или иначе, вскоре после криков пирата, неподалеку объявилась Эвраш и в торопливой манере поделилась предубеждениями касательно состояния их общей подруги.
- Говоришь, что это облик монстра… Но не обязательно, что она не услышит! – Вторил юноша, потому что продолжал верить в стойкую и упрямую натуру Ады, действующую с умом и очень не любящую отступать от своего. – А…! Постой, Эвраш! Не подбирайся так близко! – Запоздало выкрикнул мечник, но силуэт кузнеца уже укрыли снега. Он мог видеть лишь ауру, но потому и кричал ей вслед, поскольку её внутренняя сила даже близко не стояла с этим «монстром». Верно, она не осознавала это до конца, раз устремилась ещё ближе, потому что действия не увязывались со сказанными словами.
И всё же в одном мастерица полностью права: они должны помочь Аде. Он должен.
Прокручивая в голове эту мысль, Дайлен всё же немного сократил расстояние до фигуры в метели, но потом поднял на неё взгляд и замедлился, полностью остановившись.
Какой же внешний вид у неё теперь? Что это за форма монстра? Как помочь ей остановиться? Все эти вопросы проносились в уме пирата до того момента, пока мантикора не дала ответ своим чарующим раздвоенным голосом, способным въесться в разум этим странным эхом.
Мотнув головой, отрезвляя сознание, Дайлен сузил глаза и насупился, но всё же опустил меч к земле в ожидании.
- Своих врагов ты уже одолела! Ты можешь отдохнуть. – Снова крикнул Дайлен. Уголки губ дернулись в слабую улыбку, и он понадеялся на лучшее, вглядываясь в ауру подруги. Однако изменений не произошло. Кровожадное намерение сформировалось в новую атаку, и капитан резко переменился в лице, замечая расплывчатое движение хвоста над собой. Одним этим взмахом она специально вызвала давление воздуха, переломив ствол дерева, на верхушку которого забралась Эвраш, словно играясь со своей добычей. Скрип древесины потерялся в свисте ветра, но о состоянии смуглянки получилось узнать лишь беглым взором воли наблюдения. Не было времени даже на короткий возглас.
Простым взмахом хвост не обошелся, из него снова выстрелило множество игл во всех направлениях, но самые кучные части устремлялись в те места, где ещё могли быть остатки нападавших и пираты на местах сражений, а также в сторону уже побежденных людей.
В тот же момент над поляной послышался нарастающий треск и хруст – ледяная корка на земле выстрелила вверх плотной стеной, заслоняя собой основное поле боя. Дождь из ядовитых шипов рассыпался по поверхности земли и льду, а затем в воздух просочился газообразный яд. Раздраженный взгляд пирата дернулся в сторону нескольких шипов, которые ранее были отброшены воздушной волной, и глыбы льда снова пришли в движение. Как множество ладоней, ледяные лепестки закрывали собой каждую иглу, поглощая в себя яд и отравляющее испарение. Это не было полноценной нейтрализацией, но такого будет достаточно, чтобы остановить распространение отравы по округе. Ведь даже сам Дайлен подвержен ядам, а что уж говорить про других пиратов или про людей, подосланных орденом?
- Лучше не контактировать с этим ядом. Никому. – Серьезно процедил юноша, прежде чем оторваться от картины замороженных шипов. Теперь всё внимание Дайлена было заострено на фигуре, объявившейся перед ним из завесы снега.
Устрашающе огромная фигура, укутанная цветами ночи, возвышалась над землёй даже тогда, когда девушка опустилась на одно колено, и её взгляд, полный хитрости и жажды крови, на фоне мрака склеры светился ярким жёлтым оттенком, совсем разнящимся с привычным умиротворением изумруда. Это был вид, присущий мифическому хищному монстру, встреча с которым не принесёт ничего, кроме страшной смерти. Об этом кричала не только мощная аура и витающая злоба, но и преобразившиеся части её тела также сообщали об огромной угрозе.
- С этой формой она так изменилась. Только один её рост увеличился примерно в десять раз. – Почти неслышно рассуждал юноша, обращаясь к мечу и щиту. И это правда! Прямо сейчас в шаманке более шестнадцати метров высоты, что намного больше её человеческого роста и даже больше, чем размеры всех других форм её зоана. На фоне такой громадины Дайлен выглядит незначительным. Немудрено, что одной своей головой девушка перекрыла встречную метель, создавая пустую и очень напряженную атмосферу между ними двумя.
«И её сила непременно возросла до небывалых высот. Если она и в самом деле потеряла контроль и готова сорваться в любой момент, то это очень плохо закончится. Ядовитые шипы только верхушка всей проблемы. С этими размерами на какую мощь она будет способна при атаках? И этот плотный слой ауры на руках… Воля. Она всё ещё стремится победить, но теперь уже мыслит зверскими порывами. Нужно скорее успокоить Аду!»
= Не обманывайся. Хоть она и сдерживается, её аура источает злость. – Почти неслышно предупреждал воздушный клинок.
- Я чувствую это. – Утвердил синеволосый. Нахмурившись сильнее прежнего, Дайлен втянул немного воздуха и выдохнул облако пара. Но уже следующий выдох принес только поток хлада. Температура вокруг стала на десяток градусов меньше и продолжала падать. Медленно на лбу у юноши разрослись ледяные трещины, а синие волосы охватил иней. Вместе с тем почти незаметная морозная аура окутала его тело, будто вбирая в себя мощь окружающей метели.
Дайлен не сводил свой взгляд с фигуры Адантии, поднесшей к нему руку. Это огромное тело отлично сложено, а разросшаяся эластичная мускулатура надежно защищена толстой кожей, чешуйками и россыпью миллионов шипов – настолько тонких, что их можно спутать с шерстью. Сквозь тёмные волосы шаманки проросли ниспадающие закрученные рога, напоминая диадему владычицы ночи. А из плеч тянулись мощные шипы, походящие на костные наросты или ещё одни рога. И кроме рук и ног у неё есть хлёсткий хвост, шипами которого она уже дважды успела похвастаться.
Так много деталей формировали собой монструозный образ зверя тьмы.
В тот же момент над поляной послышался нарастающий треск и хруст – ледяная корка на земле выстрелила вверх плотной стеной, заслоняя собой основное поле боя. Дождь из ядовитых шипов рассыпался по поверхности земли и льду, а затем в воздух просочился газообразный яд. Раздраженный взгляд пирата дернулся в сторону нескольких шипов, которые ранее были отброшены воздушной волной, и глыбы льда снова пришли в движение. Как множество ладоней, ледяные лепестки закрывали собой каждую иглу, поглощая в себя яд и отравляющее испарение. Это не было полноценной нейтрализацией, но такого будет достаточно, чтобы остановить распространение отравы по округе. Ведь даже сам Дайлен подвержен ядам, а что уж говорить про других пиратов или про людей, подосланных орденом?
- Лучше не контактировать с этим ядом. Никому. – Серьезно процедил юноша, прежде чем оторваться от картины замороженных шипов. Теперь всё внимание Дайлена было заострено на фигуре, объявившейся перед ним из завесы снега.
Устрашающе огромная фигура, укутанная цветами ночи, возвышалась над землёй даже тогда, когда девушка опустилась на одно колено, и её взгляд, полный хитрости и жажды крови, на фоне мрака склеры светился ярким жёлтым оттенком, совсем разнящимся с привычным умиротворением изумруда. Это был вид, присущий мифическому хищному монстру, встреча с которым не принесёт ничего, кроме страшной смерти. Об этом кричала не только мощная аура и витающая злоба, но и преобразившиеся части её тела также сообщали об огромной угрозе.
- С этой формой она так изменилась. Только один её рост увеличился примерно в десять раз. – Почти неслышно рассуждал юноша, обращаясь к мечу и щиту. И это правда! Прямо сейчас в шаманке более шестнадцати метров высоты, что намного больше её человеческого роста и даже больше, чем размеры всех других форм её зоана. На фоне такой громадины Дайлен выглядит незначительным. Немудрено, что одной своей головой девушка перекрыла встречную метель, создавая пустую и очень напряженную атмосферу между ними двумя.
«И её сила непременно возросла до небывалых высот. Если она и в самом деле потеряла контроль и готова сорваться в любой момент, то это очень плохо закончится. Ядовитые шипы только верхушка всей проблемы. С этими размерами на какую мощь она будет способна при атаках? И этот плотный слой ауры на руках… Воля. Она всё ещё стремится победить, но теперь уже мыслит зверскими порывами. Нужно скорее успокоить Аду!»
= Не обманывайся. Хоть она и сдерживается, её аура источает злость. – Почти неслышно предупреждал воздушный клинок.
- Я чувствую это. – Утвердил синеволосый. Нахмурившись сильнее прежнего, Дайлен втянул немного воздуха и выдохнул облако пара. Но уже следующий выдох принес только поток хлада. Температура вокруг стала на десяток градусов меньше и продолжала падать. Медленно на лбу у юноши разрослись ледяные трещины, а синие волосы охватил иней. Вместе с тем почти незаметная морозная аура окутала его тело, будто вбирая в себя мощь окружающей метели.
Дайлен не сводил свой взгляд с фигуры Адантии, поднесшей к нему руку. Это огромное тело отлично сложено, а разросшаяся эластичная мускулатура надежно защищена толстой кожей, чешуйками и россыпью миллионов шипов – настолько тонких, что их можно спутать с шерстью. Сквозь тёмные волосы шаманки проросли ниспадающие закрученные рога, напоминая диадему владычицы ночи. А из плеч тянулись мощные шипы, походящие на костные наросты или ещё одни рога. И кроме рук и ног у неё есть хлёсткий хвост, шипами которого она уже дважды успела похвастаться.
Так много деталей формировали собой монструозный образ зверя тьмы.
- Эта битва и правда закончилась! Тех врагов, что ещё не побеждены, оставь нашим друзьям! Или… – Решительный взгляд Дайлена навострился на жёлтых глазах мантикоры. – Неужели ты думаешь, что наши товарищи тоже стали для тебя врагами? Иначе зачем тебе выпускать такую хаотичную и подлую атаку ядовитыми шипами. Приди в себя, Ада! Успокойся! – Стиснув зубы, крикнул синеволосый.
Наверняка действия со стороны Ады и этот разговор привлекут ещё большее внимание других пиратов. Просто Эвраш оказалась первой, а полный эмоций ор излишне объяснял её вспыхнувшую смелость. Но сильная метель закрывает обзор и заглушает звуки, поэтому издалека понять происходящее очень непросто, а тем, кто не владеет волей наблюдения, ещё труднее!
Предостережением же служит ледяная стена и множество кусков льда, поглотивших шипы и яд. То, что происходит за этой потрескавшейся ледяной преградой, может шокировать членов пиратской команды. А кому-то окажется достаточно гневных намерений со стороны ауры шаманки.
«Не нужно драться со мной, Ада.» – Мыслил синеволосый, даже не шагнув к раскрытой ладони мантикоры.
Наверняка действия со стороны Ады и этот разговор привлекут ещё большее внимание других пиратов. Просто Эвраш оказалась первой, а полный эмоций ор излишне объяснял её вспыхнувшую смелость. Но сильная метель закрывает обзор и заглушает звуки, поэтому издалека понять происходящее очень непросто, а тем, кто не владеет волей наблюдения, ещё труднее!
Предостережением же служит ледяная стена и множество кусков льда, поглотивших шипы и яд. То, что происходит за этой потрескавшейся ледяной преградой, может шокировать членов пиратской команды. А кому-то окажется достаточно гневных намерений со стороны ауры шаманки.
«Не нужно драться со мной, Ада.» – Мыслил синеволосый, даже не шагнув к раскрытой ладони мантикоры.
Дова, Арзу,
В глубине бури сияло два фонаря, утопающие в темноте размытого лика чего-то огромного и безумно опасного. Для того, чтобы стать таким, требовалось безумное отчаяние, усталость, готовность сделать последний шаг... Или просто необходимость, расширяющая трещину в измученной какой-то тварью душе.
Но у Эв было ощущение, что все даже больше "не так", чем она представляла изначально.
Только она пока не могла осознать причину такого когнитивного диссонанса. Что-то не получалось ощутить, что-то просто не укладывалось в ее котелке, думающем настырно какой-то план, который Дайлен вполне логично счел очередным опрометчивым рывком Мастерицы. Возможно, виной был голос мантикоры, донесшийся до нее прежде и порядком смешавший мозги в кучку.
Еще по дороге сюда Белая решила поставить свечку тому самому дракону, в честь которого родителей черт дернул ее назвать, поскольку каким-то чудом она не поздоровалась черепом с землей вследствие княжеского вопля их синеволосого шмыхозавра. А тут, увидев, сколь гигантична и страшновата фигура, затмевающая собой бурю в небосклоне, девушка охренела повторно.
"Точно свечку в горном храме поставлю, каким таким чудным образом меня не обрушило с ветки в снега кверху копчиком, да не превратило в памятник всем горшкам для цветов по весне - не знаю. Но горшок из моего таза вышел бы красивый, несомненно."
Они ведь оба использовали волю, ту, что вдарит по мозгам окружающим. Дайлен был раньше и волна от его действия прокатилась так, что у Мастерицы чуть ли коса дыбом не встала. От вопля же Перцовки коса дыбом не только встала, но и местами металлизировалась, как сейчас целиком Мастерица.
Впрочем, подумать как следует не получилось. Ощущение гнетущей, приближающейся с неумолимостью урагана опасности давило на Эвраш, побуждая свалить в закат как можно быстрее, но в то же время некая странная сила наоборот очаровывала ее, вызывала благоговение перед обликом огромного ночного зверя, существа, стоящего выше королей и воинов, выше тех, кто возомнил себя богами.
Если от такого лика погиб тот, кто причинил Аде боль, что ж, это точно было красиво и очень-очень больно, пока не стало до неперевариваемого страшно. В любом случае его самообладание и ощущение превосходства наверняка испарилось одуванчиковым пухом под дождем при виде одного только ее взгляда.
И голоса.
Она шла и говорила.
Эвраш щелкнула пальцами, концентрируя мысль - и тут же ей пришлось сотворять импровизированный хлыст и цепляться им за другую ветку. Дерево мучительно накренилось, задействуя все природные запасы гибкости, а чувствительная к диверсиям печень (к сожалению, мало связанная с мозгом), велела хозяйке валить как минимум повыше и поближе к Мороженке. Опасения оправдались, вместе с бушующим порывом ветра, деревья оказались щедро нашпигованными шипами. Заметив, как они начали романтично ароматизировать пространство (пусть в буре это и читалось крайне трудно), Эв торопливо "облила" их металлом.
Монстроформа шла и говорила. Изящно припала перед синеволосым, рассуждающим о вреде шипов и запечатывающим их, взглянула так, как вообще-то смотрят на котлету в микроволновке... От того взгляда, который мантикора бросила в ее сторону, Эвраш и вовсе похолодела. Печень включила звук сирен, но, упорно посылая его нахрен, она снова коснулась дерева, насыщая его жилы металлом, как сделала это ранее с другими, коих коснулась.
Черт знает, что будет дальше.
"Стой."
Х`Шин любил сбрехнуть, но чтобы так натрещать, ему пришлось бы булькать, не прекращая, часа три. Все было не так. И потому ни разу не сходилось. Ни то, как ведет себя Ада и как вела себя Монстроформа, ни то, что рассказывали о ней прежде. Это ведь, кажется, состояние, в котором зоанщик становится похож на агрессивный кабачок цуккини и пытается причинить равномерное количество тяжких телесных как врагам, так и товарищам. А тут.. Не пахло. Не сходилось.
Мастерица схватилась за ветку и спустилась на ярус, останавливаясь так, чтобы видеть лицо склонившейся к Дайлену мантикоры.
В глубине бури сияло два фонаря, утопающие в темноте размытого лика чего-то огромного и безумно опасного. Для того, чтобы стать таким, требовалось безумное отчаяние, усталость, готовность сделать последний шаг... Или просто необходимость, расширяющая трещину в измученной какой-то тварью душе.
Но у Эв было ощущение, что все даже больше "не так", чем она представляла изначально.
Только она пока не могла осознать причину такого когнитивного диссонанса. Что-то не получалось ощутить, что-то просто не укладывалось в ее котелке, думающем настырно какой-то план, который Дайлен вполне логично счел очередным опрометчивым рывком Мастерицы. Возможно, виной был голос мантикоры, донесшийся до нее прежде и порядком смешавший мозги в кучку.
Еще по дороге сюда Белая решила поставить свечку тому самому дракону, в честь которого родителей черт дернул ее назвать, поскольку каким-то чудом она не поздоровалась черепом с землей вследствие княжеского вопля их синеволосого шмыхозавра. А тут, увидев, сколь гигантична и страшновата фигура, затмевающая собой бурю в небосклоне, девушка охренела повторно.
"Точно свечку в горном храме поставлю, каким таким чудным образом меня не обрушило с ветки в снега кверху копчиком, да не превратило в памятник всем горшкам для цветов по весне - не знаю. Но горшок из моего таза вышел бы красивый, несомненно."
Они ведь оба использовали волю, ту, что вдарит по мозгам окружающим. Дайлен был раньше и волна от его действия прокатилась так, что у Мастерицы чуть ли коса дыбом не встала. От вопля же Перцовки коса дыбом не только встала, но и местами металлизировалась, как сейчас целиком Мастерица.
Впрочем, подумать как следует не получилось. Ощущение гнетущей, приближающейся с неумолимостью урагана опасности давило на Эвраш, побуждая свалить в закат как можно быстрее, но в то же время некая странная сила наоборот очаровывала ее, вызывала благоговение перед обликом огромного ночного зверя, существа, стоящего выше королей и воинов, выше тех, кто возомнил себя богами.
Если от такого лика погиб тот, кто причинил Аде боль, что ж, это точно было красиво и очень-очень больно, пока не стало до неперевариваемого страшно. В любом случае его самообладание и ощущение превосходства наверняка испарилось одуванчиковым пухом под дождем при виде одного только ее взгляда.
И голоса.
Она шла и говорила.
Эвраш щелкнула пальцами, концентрируя мысль - и тут же ей пришлось сотворять импровизированный хлыст и цепляться им за другую ветку. Дерево мучительно накренилось, задействуя все природные запасы гибкости, а чувствительная к диверсиям печень (к сожалению, мало связанная с мозгом), велела хозяйке валить как минимум повыше и поближе к Мороженке. Опасения оправдались, вместе с бушующим порывом ветра, деревья оказались щедро нашпигованными шипами. Заметив, как они начали романтично ароматизировать пространство (пусть в буре это и читалось крайне трудно), Эв торопливо "облила" их металлом.
Монстроформа шла и говорила. Изящно припала перед синеволосым, рассуждающим о вреде шипов и запечатывающим их, взглянула так, как вообще-то смотрят на котлету в микроволновке... От того взгляда, который мантикора бросила в ее сторону, Эвраш и вовсе похолодела. Печень включила звук сирен, но, упорно посылая его нахрен, она снова коснулась дерева, насыщая его жилы металлом, как сделала это ранее с другими, коих коснулась.
Черт знает, что будет дальше.
"Стой."
Х`Шин любил сбрехнуть, но чтобы так натрещать, ему пришлось бы булькать, не прекращая, часа три. Все было не так. И потому ни разу не сходилось. Ни то, как ведет себя Ада и как вела себя Монстроформа, ни то, что рассказывали о ней прежде. Это ведь, кажется, состояние, в котором зоанщик становится похож на агрессивный кабачок цуккини и пытается причинить равномерное количество тяжких телесных как врагам, так и товарищам. А тут.. Не пахло. Не сходилось.
Мастерица схватилась за ветку и спустилась на ярус, останавливаясь так, чтобы видеть лицо склонившейся к Дайлену мантикоры.
Когда она заговорила, мурашки по всему телу смуглянки станцевали такой кардебалет, что старательницы с Футоши сгорели бы от стыда. Ее голос тяготил и тянул к себе, но пробуждал глубокий инстинктивный страх.
- Никаких врагов. Враги разбежались и изловить их даже нам не составит труда при необходимости, которой пока нет. А ты звучишь ни гхыра не как Ада. Что сделали с Перцовкой?! Что заставило ее смотреть на мир вот этими глазами?! И что стало с тем, кто это с ней сотворил?!
У всего есть время. Эвраш не знала, какое оно может быть, но вдруг блеснула надежда: может, им удастся удержать ее разговором от буйства? И не дать никому попасть под очередной шипастый душ, отвлекая ее внимание этой прохладной беседой?
Разумеется, Эв жопным чутьем понимала, что хрен там плавал. И покрытая волей рука Мантикоры мягко намекала на то, что дальше будет исключительно интереснее, но, что хуже, Адантия могла и порушить к хренам пол острова в таком виде, чего допустить никак нельзя.
- Никаких врагов. Враги разбежались и изловить их даже нам не составит труда при необходимости, которой пока нет. А ты звучишь ни гхыра не как Ада. Что сделали с Перцовкой?! Что заставило ее смотреть на мир вот этими глазами?! И что стало с тем, кто это с ней сотворил?!
У всего есть время. Эвраш не знала, какое оно может быть, но вдруг блеснула надежда: может, им удастся удержать ее разговором от буйства? И не дать никому попасть под очередной шипастый душ, отвлекая ее внимание этой прохладной беседой?
Разумеется, Эв жопным чутьем понимала, что хрен там плавал. И покрытая волей рука Мантикоры мягко намекала на то, что дальше будет исключительно интереснее, но, что хуже, Адантия могла и порушить к хренам пол острова в таком виде, чего допустить никак нельзя.
[id213233084:bp-36291248_243323|Aladey], [id161727686:bp-36291248_243177|Dova],
Коронованная тёмными рогами голова медленно и немного наклонилась на бок, когда её маленький собеседник говорил про товарищей и врагов. Ох… Товарищи? Мантикора прищурила взгляд. Её зеницы немного расправились, и теперь представляли в заостренные овалы, а не иголки, как раньше, но взгляд по-прежнему сохранял в себе хищные нотки. Выставленная раскрытая ладонь медленно сжала пальцы внутри, а рука отвелась обратно к телу. Слова мастерицы не остались без внимания громадной кошки, что, на мгновение одарив её своим взглядом, слегка усмехнулась. Вместе с тем, чтобы встать, изменяя раннюю полуулыбку на лице на нечто нейтральное, гигантская монстроформа сделала шаг назад.
- Товарищи… - протянул сладкий и вязкий, как мёд, голос. Он был приятен слуху, как пушистое теплое одеяло в прохладный зимний вечер. Был томным, бархатистым и чарующим, но всегда отдавал одной и той же нотой – он был властным. Взор её маленьких собеседников вновь перекрыла снежная пелена, а черное монструозное тело стало едва уловимым силуэтом. С небольшим шипением, но Мантикора продолжила, когда её взгляд и сам улавливал не физическое тело зрением, а скорее его ауру. – И где же Наши – выделила хитрая кошка, за спиной которой послышался глухой свист – её хвост вильнул. – товарищи сейчас, когда вы стоите одни здесь, передо мной?
«Я вижу только врагов,» - заключила она чуть тише обычного.
Она звучала приглушенно, а от создавшегося расстояния эхо, создаваемое её голосовыми связками, стало чуть шире. Её аура стала словно гуще – злоба, которая росла в звериной, но разумной душе набирала обороты. Хитростью взять не пришлось, но мечник не нападает первым, а значит… это дело остаётся за ней. И ей можно поступить разными способами. Чувства, инстинкты, собственное зрение и интуиция подсказывали, что один из тех, кто был перед ней, был ой как не слаб. Он был сильнейшим в ближайшем километре, но ровня ли он Мантикоре? Может, нет, воплощение тьмы может не справиться в этом бою, однако у неё есть много козырей в рукаве, и один из них – то, что он не нападает первым. «Как мило…» И даже если двое говоривших с ней объединятся и нападут вместе, темноволосая знает, как удивить их.
По земле раздался грохот, прошедший дрожью по округе. Сила этого удара была так велика, что расколола местами мерзлую почву, заставил потрескаться новообразовавшийся лёд и высвободить какие-то из её иголок, но интересовало её не это. Буквально в следующую секунду после удара раздался свист, ещё через секунду – в Дайлена и Эвраш влетает пушистый, наполненный миллионом длинных игл, хвост Мантикоры. Он не остановим – заблокировать можно одну иголочку, две, десять, но остальные пройдут в критической близости и пойдут дальше, за движением хвоста. Который, к слову, почему-то взмахнул своим кончиком ещё и вверх.
Мантикора томно и неторопливо рассмеялась, обнажая острые клыки. Её тонкий раздвоенный язык высвободился на пару секунд, чтобы смочить нижнюю губу, и спрятался за зубами, изобразившим улыбку в оскале.
- Впрочем… вы мне можете помочь... – промурчала та, в мгновение хмурясь и сжимая клыки. – Станете мне обедом.
Монстроформа расправила пальцы, призывая всему своему яду покинуть шипы. Освобожденные иглы слегка потускнели, но лишились смертельной жидкости и начали тут же распылять яд, сразу меняющий своё агрегатное состояние. Земля начала покрываться легкими сгустками облаков, что не концентрировались на одной точке, а распространялись по площади всё больше – концентрация яда не позволяла ему подняться, но то было временно. Также, как оказалось в этот момент, шипы были не только здесь – у ног Мантикоры также лежали небольшие иглы, которые отбросил хвост в момент пары виляний хвостом, и с небес, чуть дальше от них, тоже начали сыпаться частички её тела – после момента удара хвостом в пару пиратов, хвост вильнул вверх, тем самым отправляя туда тысячи иголок.
Коронованная тёмными рогами голова медленно и немного наклонилась на бок, когда её маленький собеседник говорил про товарищей и врагов. Ох… Товарищи? Мантикора прищурила взгляд. Её зеницы немного расправились, и теперь представляли в заостренные овалы, а не иголки, как раньше, но взгляд по-прежнему сохранял в себе хищные нотки. Выставленная раскрытая ладонь медленно сжала пальцы внутри, а рука отвелась обратно к телу. Слова мастерицы не остались без внимания громадной кошки, что, на мгновение одарив её своим взглядом, слегка усмехнулась. Вместе с тем, чтобы встать, изменяя раннюю полуулыбку на лице на нечто нейтральное, гигантская монстроформа сделала шаг назад.
- Товарищи… - протянул сладкий и вязкий, как мёд, голос. Он был приятен слуху, как пушистое теплое одеяло в прохладный зимний вечер. Был томным, бархатистым и чарующим, но всегда отдавал одной и той же нотой – он был властным. Взор её маленьких собеседников вновь перекрыла снежная пелена, а черное монструозное тело стало едва уловимым силуэтом. С небольшим шипением, но Мантикора продолжила, когда её взгляд и сам улавливал не физическое тело зрением, а скорее его ауру. – И где же Наши – выделила хитрая кошка, за спиной которой послышался глухой свист – её хвост вильнул. – товарищи сейчас, когда вы стоите одни здесь, передо мной?
«Я вижу только врагов,» - заключила она чуть тише обычного.
Она звучала приглушенно, а от создавшегося расстояния эхо, создаваемое её голосовыми связками, стало чуть шире. Её аура стала словно гуще – злоба, которая росла в звериной, но разумной душе набирала обороты. Хитростью взять не пришлось, но мечник не нападает первым, а значит… это дело остаётся за ней. И ей можно поступить разными способами. Чувства, инстинкты, собственное зрение и интуиция подсказывали, что один из тех, кто был перед ней, был ой как не слаб. Он был сильнейшим в ближайшем километре, но ровня ли он Мантикоре? Может, нет, воплощение тьмы может не справиться в этом бою, однако у неё есть много козырей в рукаве, и один из них – то, что он не нападает первым. «Как мило…» И даже если двое говоривших с ней объединятся и нападут вместе, темноволосая знает, как удивить их.
По земле раздался грохот, прошедший дрожью по округе. Сила этого удара была так велика, что расколола местами мерзлую почву, заставил потрескаться новообразовавшийся лёд и высвободить какие-то из её иголок, но интересовало её не это. Буквально в следующую секунду после удара раздался свист, ещё через секунду – в Дайлена и Эвраш влетает пушистый, наполненный миллионом длинных игл, хвост Мантикоры. Он не остановим – заблокировать можно одну иголочку, две, десять, но остальные пройдут в критической близости и пойдут дальше, за движением хвоста. Который, к слову, почему-то взмахнул своим кончиком ещё и вверх.
Мантикора томно и неторопливо рассмеялась, обнажая острые клыки. Её тонкий раздвоенный язык высвободился на пару секунд, чтобы смочить нижнюю губу, и спрятался за зубами, изобразившим улыбку в оскале.
- Впрочем… вы мне можете помочь... – промурчала та, в мгновение хмурясь и сжимая клыки. – Станете мне обедом.
Монстроформа расправила пальцы, призывая всему своему яду покинуть шипы. Освобожденные иглы слегка потускнели, но лишились смертельной жидкости и начали тут же распылять яд, сразу меняющий своё агрегатное состояние. Земля начала покрываться легкими сгустками облаков, что не концентрировались на одной точке, а распространялись по площади всё больше – концентрация яда не позволяла ему подняться, но то было временно. Также, как оказалось в этот момент, шипы были не только здесь – у ног Мантикоры также лежали небольшие иглы, которые отбросил хвост в момент пары виляний хвостом, и с небес, чуть дальше от них, тоже начали сыпаться частички её тела – после момента удара хвостом в пару пиратов, хвост вильнул вверх, тем самым отправляя туда тысячи иголок.
Кровожадное создание желало ослабить своих противников – тогда, когда они не будут брыкаться, их будет куда удобнее употребить в пищу. И это поджигало её интерес. Несмотря на то, что для разгона их расстояние было слишком мало, Мантикора сделала шаг назад и подпрыгнула. Земле в один момент словно стало легче, но было то ненадолго, ведь огромная туша приземлялась практически на четыре лапы, занося острые когти для удара в свою жертву, какой считала синеволосого пирата и темноволосую девушку с длинной косой. Широко раскрытые глаза, в которых сжались даже желтые холодные радужки, в этот момент неустанно наблюдали за ними.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)