К нему быстро подбежали офицеры, с кем годом ранее учились и Рейн, и Гросс, и подобрали уже отчаявшегося брюнета, возвращая его силком на то место, откуда он сбежал.
Больно было вспоминать это перед своей смертью. Внутри она хотела умереть больше, чем когда либо, лишь бы это закончилось, но её глаза словно зачарованные смотрели на него, превращаясь в стекло и всё еще слезоточа.
Это не было шуткой.
== Ну что, прекратил выть, щенок? На колени! Ты остался последним. А этой… Собаке – собачья смерть. – отрезал Джозеф, плюнув в сторону мантикоры на землю, чем вызвал новую волну негодования от того.
= Она была куда лучше, чем вы, сброд никчемных господ. Она никого не убила! Наоборот, она исцеляла и позволяла жить людям! И сейчас… подарила бы жизнь. – безликий мужчина говорил уже практически сорвавшимся голосом, утихающим, когда против него голос наоборот повышался.
== Да ты вообще знаешь, кто она!? Дикарка, от которой отказалась собственная семья, а ты, молодой и перспективный граф великого рода Гроссов, потерял абсолютно всё, продал титул на то, чтобы быть рядом с ней! А ведь мог стать таким же, как и твой дядя – уполномоченным самого короля!
= К чёрту короля!
== Заткнись! – ещё громче и суровее вскрикнул Бельницкий, чье дыхание, от злости, распаляющейся в груди, участилось. Он, смотря с презренностью на такого юнца, недовольно хмыкнул и отвернулся, направившись к Аде.
«Нет..» Глаза не закрывались. Хотелось отвернуть голову или просто прекратить видеть это, но она не могла ничего поделать. Тело не двигалось, не слушалось, а она, вместо того чтобы ощущать приближающийся конец, лишь закипала сердцем.
– Режьте ему глотку. И офицеры исполнили приказ, перерезая шею. Кровь брызнула фонтаном, а кожа, мышцы и все, подобающее шее, рассеченные от уха до уха, оставляя его задыхаться и терять огромным литражом кровь с многочисленных вен и двух главных артерий. Его тело безжизненно пало лицом в грязь, создавая под собою большую лужу крови. Последние свои силы, пока они не покинули тело, он отдал на то, чтобы поднять голову к возлюбленной и торкнуться её холодного лица. Но и то он сделать не успел – просто не смог.
Пальцы нещадно сжались, рискуя поломаться от напряжения. Её кровь почернела. В своих самых давнишних воспоминаниях, Адантия видела и помнила всё в своих врагах, запоминая каждую деталь их внешнего вида и их слов, но не видела и не помнила мужа. Вернее… Его лица.
Вот и вся правда. Пережив тот злополучный день, который, как казалось Рейн, разделил её жизнь на «до» и «после», рыжеволосая сделала лишь несколько выводов для себя: Бельницкий, и весь его род – враги, которые без всяких возражений должны быть уничтожены, стёрты с лица земли. За самым крепким алкоголем в этом мире врачевательница, оставшись наедине с собою, красочно рассказала бы о том, что сделала с каждым из родственников Джозефа, расписывая это так красноречиво, словно она – писатель. Но.. это было лишним. Главный, основной вывод из этой истории был не таким радостным. Убитая горем, мадам Гросс, коей являлась Ада после замужества, так извелась, проклиная виновника в смерти своей семьи, что позабыла лицо того, за которого готова была не то, что убить, а отдать собственную жизнь, которая потеряла все краски. Первая любовь молодой девушки была не разбита, а уничтожена. Перерезана острием клинка, которое она, годами позже, загнала в глотку сына Бельницкого. И теперь должна… нет, обязана всадить в глотку самого Джозефа.
Жжение в груди при вспоминании имени врага лишь усиливалось, опаляя лежащие рядом легкие. Было так горячо, что дышать становилось труднее, а из рта словно начинал идти пар.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 3 путь] Верхизис. 7-ой остров
«Ты ждала этой встречи вечность.» раздался голос в её разуме. Чужеродный, низкий, завораживающий, но девушка не придала ему значения. Он не принадлежал ей, не принадлежал её мыслям, однако…
Это так. После смерти мужа девушка только и делала, что проклинала Джозефа Бельницкого. Она не жила – выживала. Не имея денег, Ада бралась за любую работу, не связанную с удовлетворением мужчин, ведь для плотских утех у них были и другие девушки. Она убивала, воровала в основном, все награбленное испуская на алкоголь. Вливая в себя не литры, а целые цистерны чего-нибудь покрепче, Рейн молча ненавидела весь мир, который стал ей противен без солнца. Есть она не ела – не хотела давать себе шансов на выживание, прекрасно понимая, что не такого бы хотел для неё Альфред. Может, из-за этого, а может из-за потери контроля над собою, Рейн тогда поддалась соблазну зоана и вкусила человеческой плоти, пожирая человека с такой скоростью, что ей бы позавидовал любой хищник на этом белом свете. К счастью, специфика её дьявольского фрукта позволила ей без всяких проблем переварить выбранную пищу, которая в её рационе после этого частенько появлялась.
«Ну же. Почему же ты продолжаешь лежать? Он уже знает, что мы живы. Встань и докажи ему, что он не зря испугался.»
Лежа на чертовски холодном снегу, Ада глубоко выдохнула. Сердце сделало удар, два, три. Её грудь горела, зудела изнутри, и это выводило из себя. Голос, который она не могла идентифицировать, говорил правильные вещи, подначивая её. Тень, наконец, заполнила наибольшую часть её сознания. Пока глаза не видели, ей казалось, что она лежит в черном озере по самую шею, плененная водой, что являлась олицетворением зла. Задыхаясь от ненависти, пытаясь её сдержать в своем хрупком теле, девушка с треском в костях, вновь, сжала пальцы в кулак, впитываясь в собственные ладони когтями. Кулаки упёрлись в смятый снег, пытаясь найти в нём опору и поднять окровавленный корпус. До ушей мантикоры дошли слова Джозефа. Внутри всё бурлило от злости, чертовски болело, а потому Рейн снова спустила со рта пар, выходящий сквозь крепко сжатые зубы. Открывшиеся глаза оказались полны темноты, что словно чернилами излились по единственным дорожкам от слез, оставшихся на щеках. Черт...
«Да как он еще существует!?» - её голос прозвучал вместе с тем неизвестным, раздавшимся в её голове. Тело находилось в критическом состоянии. Врачевательница уж точно могла это сказать, ощущая, как слабы руки, как гудит и ноет организм, из которого продолжает уходить кровь. Ей нужно было сохранять спокойствие, чтобы регенерировать хотя бы артерии, - так вторила ей капля чистого разума. Но бархатный, низковатый и злой голос в голове твердил иное: «Ничего не нужно! Возьми и оторви ему голову!»
Очередной пар вышел из, скорее, оскала, а не улыбки. Адантия больше не ощущала холода – жар в груди вытеснил абсолютно всё, заполонив всё тело, что успело поджать к себе ноги и перевести вес корпуса на них, ещё не поднимаясь. Она помнила каждое его слово, которое он говорил тогда. Она помнила каждое слово, которое стало одним из последних слов, услышанных Альбертом.
= Сейчас! Стреляйте! – донеслось до её ушей, отчего она злостно фыркнула в одночасье с грохотом раздавшейся канонады. Сжавшие окровавленный снег пальцы стали стремительно темнеть и неистово дрожать. Поникшая пару секунд назад девушка увидела, вспомнила всё, что нужно было, чтобы сделать определенные выводы, а потому её охватывала сейчас невероятная злость, заполонившая своим жаром тело. И сейчас эта злость вырывалась наружу. Чувствуя, как её окружает нечто тёмное, словно дымчатые следы от фрукта Джозефа, Рейн ещё больше вскипает от злости, распахивая миру веки, за которыми скрывались не знакомые изумрудные очи. Силы были на исходе, но Ада сделает всё, чтобы убить. Она отдаст последнее, что у неё есть, и даже больше, чтобы отомстить. Сейчас она не могла думать о чём-то другом.
Это так. После смерти мужа девушка только и делала, что проклинала Джозефа Бельницкого. Она не жила – выживала. Не имея денег, Ада бралась за любую работу, не связанную с удовлетворением мужчин, ведь для плотских утех у них были и другие девушки. Она убивала, воровала в основном, все награбленное испуская на алкоголь. Вливая в себя не литры, а целые цистерны чего-нибудь покрепче, Рейн молча ненавидела весь мир, который стал ей противен без солнца. Есть она не ела – не хотела давать себе шансов на выживание, прекрасно понимая, что не такого бы хотел для неё Альфред. Может, из-за этого, а может из-за потери контроля над собою, Рейн тогда поддалась соблазну зоана и вкусила человеческой плоти, пожирая человека с такой скоростью, что ей бы позавидовал любой хищник на этом белом свете. К счастью, специфика её дьявольского фрукта позволила ей без всяких проблем переварить выбранную пищу, которая в её рационе после этого частенько появлялась.
«Ну же. Почему же ты продолжаешь лежать? Он уже знает, что мы живы. Встань и докажи ему, что он не зря испугался.»
Лежа на чертовски холодном снегу, Ада глубоко выдохнула. Сердце сделало удар, два, три. Её грудь горела, зудела изнутри, и это выводило из себя. Голос, который она не могла идентифицировать, говорил правильные вещи, подначивая её. Тень, наконец, заполнила наибольшую часть её сознания. Пока глаза не видели, ей казалось, что она лежит в черном озере по самую шею, плененная водой, что являлась олицетворением зла. Задыхаясь от ненависти, пытаясь её сдержать в своем хрупком теле, девушка с треском в костях, вновь, сжала пальцы в кулак, впитываясь в собственные ладони когтями. Кулаки упёрлись в смятый снег, пытаясь найти в нём опору и поднять окровавленный корпус. До ушей мантикоры дошли слова Джозефа. Внутри всё бурлило от злости, чертовски болело, а потому Рейн снова спустила со рта пар, выходящий сквозь крепко сжатые зубы. Открывшиеся глаза оказались полны темноты, что словно чернилами излились по единственным дорожкам от слез, оставшихся на щеках. Черт...
«Да как он еще существует!?» - её голос прозвучал вместе с тем неизвестным, раздавшимся в её голове. Тело находилось в критическом состоянии. Врачевательница уж точно могла это сказать, ощущая, как слабы руки, как гудит и ноет организм, из которого продолжает уходить кровь. Ей нужно было сохранять спокойствие, чтобы регенерировать хотя бы артерии, - так вторила ей капля чистого разума. Но бархатный, низковатый и злой голос в голове твердил иное: «Ничего не нужно! Возьми и оторви ему голову!»
Очередной пар вышел из, скорее, оскала, а не улыбки. Адантия больше не ощущала холода – жар в груди вытеснил абсолютно всё, заполонив всё тело, что успело поджать к себе ноги и перевести вес корпуса на них, ещё не поднимаясь. Она помнила каждое его слово, которое он говорил тогда. Она помнила каждое слово, которое стало одним из последних слов, услышанных Альбертом.
= Сейчас! Стреляйте! – донеслось до её ушей, отчего она злостно фыркнула в одночасье с грохотом раздавшейся канонады. Сжавшие окровавленный снег пальцы стали стремительно темнеть и неистово дрожать. Поникшая пару секунд назад девушка увидела, вспомнила всё, что нужно было, чтобы сделать определенные выводы, а потому её охватывала сейчас невероятная злость, заполонившая своим жаром тело. И сейчас эта злость вырывалась наружу. Чувствуя, как её окружает нечто тёмное, словно дымчатые следы от фрукта Джозефа, Рейн ещё больше вскипает от злости, распахивая миру веки, за которыми скрывались не знакомые изумрудные очи. Силы были на исходе, но Ада сделает всё, чтобы убить. Она отдаст последнее, что у неё есть, и даже больше, чтобы отомстить. Сейчас она не могла думать о чём-то другом.
Волосы девушки стремительно начали покрываться тьмой, из которой показались сотни, тысячи или миллионы игл, расходящиеся по сторонам. Они закрыли спину и бока, а руки, покрывшиеся иссиня-черной чешуей, чередуясь с шипами и начинающие покрываться темнотой от кончиков пальцев, на которых выросли крепкие когти цвета обсидиана, закрыли лицо. Поджатые в коленях ноги также обросли чешуей и шипами, деформируясь в голени и стопе, которые теперь представляли из себя львиные лапы. Снаряды ударили в цель, разорвавшись и формируя взрыв, поднявший близлежащий снег и собственный дым в воздух. Долго они там не продержались.
Резкий всплеск ауры, всплеск той злобы, что переполняла уже не кровоточащее тело, подавил и развеял образовавшуюся вокруг завесу, заставив и хлопья снега, что был рядом, замолчать. Из глубин глотки вырвался громкий рык, отозвавшийся эхом в ушах ближайших врагах и озвучиваемый будто несколькими существами сразу же. В нём была неукротимая злоба, хитрость и сладость. Голос приказывал, манил, был похож отдалённо на змеиное шипение и…
завораживал.
- На колени! – вместе с фразой из её тела взрывом вырвалась подавляющая чёрная аура, распространяясь на всю ближайшую округу. Словно поддавшееся черной ауре, либо ставшее её причиной, кожа и слизистые Адантии окрасились в графит. Тело начало постепенно увеличиваться в размерах, не прекращая свою трансформацию. На и над её головой возвысились рога, будто корона, а резко ставшие длинными волосы развились при резком толчке тела, будто плащ. Руки раскрылись в напряжении, демонстрируя длинные шипы на мощных плечах, ставшие ей наплечниками, а жар в груди, переполняющий её тело, нашел своё изображение на её коже в метках на шее, идущих практически с подбородка и до места между ключиц. Пленяющая тьма волос развеялась редкими светло-голубыми точками, мимикрируя ночному небу, а в темноте чернильных глазниц запылали два ореола глаз, становящихся в этом космосе двумя яркими звездами. Темный силуэт, представлявший до своих сказанных слов сжавшийся комок, начало распрямляться. Перед ненавистными противниками старшей дочери Рейнов, которую род Бельницких так любил называть изгоем, восстало 16-и метровое чудище в полный свой рост, и, что немаловажно, не сводящее с них глаз.
= … Стреляйте!!! – крикнул Джозеф в окружающую его тишину, которую разбавлял только изредка завывающий ветер. Он сам же осел – после слов, сказанных его врагом, его словно охватил страх, а тело предательски опустилось на колени. Но он боролся с желанием сбежать. Он был сильнее её воли, и готов было показать это, но.. Быстрый осмотр его людей выбил дыхание из груди, ведь все они лежали без сознания. Теперь старик не сопротивлялся – он поддался страху, и теперь с паникой встретился со взглядом горящих желтых бездн, из которых пропал живой огонёк. В следующую секунду в его сторону с размахом полетел пушистый тёмный хвост, что к окончанию имел голубоватый или бирюзовый окрас, что говорило о большом наличии шипов на нём. По всему своему пути тот посеял на земле бесчисленное множество игл, и ещё больше – отправил в полёт, снося физическим ударом уже самой конечности главу ордена куда-то в сторону.
Голова, увенчанная парой острых ушей и рогов, горделиво вскинулась вверх, продолжая смотреть на Джозефа даже за поднявшимся снегом, за идущей до сих пор метелью. Мантикора с предвкушением оскалилась, вознося вверх когтистую руку и напрягая пальцы, вызывая из многочисленных шипов яд устремиться вверх. У её ног устелилась тропа из через-пять-минут-трупов, над которыми возвышалось подвластное темной королеве облако темно-фиолетового оттенка, чью плотность метель раздувала уже с трудом. Громадная лапа переместилась и сделала шаг, подгибая под собой снег и, едва-едва, землю.
Резкий всплеск ауры, всплеск той злобы, что переполняла уже не кровоточащее тело, подавил и развеял образовавшуюся вокруг завесу, заставив и хлопья снега, что был рядом, замолчать. Из глубин глотки вырвался громкий рык, отозвавшийся эхом в ушах ближайших врагах и озвучиваемый будто несколькими существами сразу же. В нём была неукротимая злоба, хитрость и сладость. Голос приказывал, манил, был похож отдалённо на змеиное шипение и…
завораживал.
- На колени! – вместе с фразой из её тела взрывом вырвалась подавляющая чёрная аура, распространяясь на всю ближайшую округу. Словно поддавшееся черной ауре, либо ставшее её причиной, кожа и слизистые Адантии окрасились в графит. Тело начало постепенно увеличиваться в размерах, не прекращая свою трансформацию. На и над её головой возвысились рога, будто корона, а резко ставшие длинными волосы развились при резком толчке тела, будто плащ. Руки раскрылись в напряжении, демонстрируя длинные шипы на мощных плечах, ставшие ей наплечниками, а жар в груди, переполняющий её тело, нашел своё изображение на её коже в метках на шее, идущих практически с подбородка и до места между ключиц. Пленяющая тьма волос развеялась редкими светло-голубыми точками, мимикрируя ночному небу, а в темноте чернильных глазниц запылали два ореола глаз, становящихся в этом космосе двумя яркими звездами. Темный силуэт, представлявший до своих сказанных слов сжавшийся комок, начало распрямляться. Перед ненавистными противниками старшей дочери Рейнов, которую род Бельницких так любил называть изгоем, восстало 16-и метровое чудище в полный свой рост, и, что немаловажно, не сводящее с них глаз.
= … Стреляйте!!! – крикнул Джозеф в окружающую его тишину, которую разбавлял только изредка завывающий ветер. Он сам же осел – после слов, сказанных его врагом, его словно охватил страх, а тело предательски опустилось на колени. Но он боролся с желанием сбежать. Он был сильнее её воли, и готов было показать это, но.. Быстрый осмотр его людей выбил дыхание из груди, ведь все они лежали без сознания. Теперь старик не сопротивлялся – он поддался страху, и теперь с паникой встретился со взглядом горящих желтых бездн, из которых пропал живой огонёк. В следующую секунду в его сторону с размахом полетел пушистый тёмный хвост, что к окончанию имел голубоватый или бирюзовый окрас, что говорило о большом наличии шипов на нём. По всему своему пути тот посеял на земле бесчисленное множество игл, и ещё больше – отправил в полёт, снося физическим ударом уже самой конечности главу ордена куда-то в сторону.
Голова, увенчанная парой острых ушей и рогов, горделиво вскинулась вверх, продолжая смотреть на Джозефа даже за поднявшимся снегом, за идущей до сих пор метелью. Мантикора с предвкушением оскалилась, вознося вверх когтистую руку и напрягая пальцы, вызывая из многочисленных шипов яд устремиться вверх. У её ног устелилась тропа из через-пять-минут-трупов, над которыми возвышалось подвластное темной королеве облако темно-фиолетового оттенка, чью плотность метель раздувала уже с трудом. Громадная лапа переместилась и сделала шаг, подгибая под собой снег и, едва-едва, землю.
Качающийся в такт с бедрами хвост снова скользнул по земле, нанизывая на шипы и снег, и тела, которые мантикора спустя мгновение скинула, струсив хвостом и отправляя их в непродолжительный полёт куда-то в сторону. Ей не составило труда добраться до израненного старика. Не составило труда улыбнуться, обнажая острые крыли, что скрывали не менее острые ещё два ряда зубов за ними. Его – Джозефа – Мантикора не собиралась убивать ядом.
= Отпусти меня, чудовище! – истошно кричал он, оказавшись у неё в ладони. Наделяя свои руки фруктом, он без проблем коснулся кожи и приказал её телу вспомнить всё, что он знал: перерезанное горло, проткнутый насквозь живот, перебитую и остановленную лопаткой рану в подключичной артерии, оторванное крыло, мощный разряд по сердцу, оторванные когти, изрезанные в клочья руки, бесчисленные укусы собственных рук (потому что она до невозможности хотела есть). Но Мантикора не издала ни звука. Закинув бренное тело к себе в рот, она поймала и зажала его между передними зубами, поводя челюстями взад-вперед и из стороны в сторону. А потом после того, как проглотила пригодные остатки, вытерла длинным раздвоенным языком губы, избавляя их от капель, казалось на них, крови. Никаких шансов на выживание у него не оставалось. Казалось бы… всё? Но этого было мало.
Мантикора хотела есть и чуяла привлекающий её запах, нацелив взгляд на область чуть дальше, чем ту, где сама не так давно находилась. Падаль – то, что полегло сейчас, - её не интересовала, а значит выход был один, и вряд ли будет много тех, кому он понравится. Шипастых хвост вновь разрезал воздух, отправляя в сторону живых людей многочисленное количество шипов, а громадный силуэт, снизанный словно из кусочков ночного неба, сделал уверенный шаг на поиск новой добычи.
= Отпусти меня, чудовище! – истошно кричал он, оказавшись у неё в ладони. Наделяя свои руки фруктом, он без проблем коснулся кожи и приказал её телу вспомнить всё, что он знал: перерезанное горло, проткнутый насквозь живот, перебитую и остановленную лопаткой рану в подключичной артерии, оторванное крыло, мощный разряд по сердцу, оторванные когти, изрезанные в клочья руки, бесчисленные укусы собственных рук (потому что она до невозможности хотела есть). Но Мантикора не издала ни звука. Закинув бренное тело к себе в рот, она поймала и зажала его между передними зубами, поводя челюстями взад-вперед и из стороны в сторону. А потом после того, как проглотила пригодные остатки, вытерла длинным раздвоенным языком губы, избавляя их от капель, казалось на них, крови. Никаких шансов на выживание у него не оставалось. Казалось бы… всё? Но этого было мало.
Мантикора хотела есть и чуяла привлекающий её запах, нацелив взгляд на область чуть дальше, чем ту, где сама не так давно находилась. Падаль – то, что полегло сейчас, - её не интересовала, а значит выход был один, и вряд ли будет много тех, кому он понравится. Шипастых хвост вновь разрезал воздух, отправляя в сторону живых людей многочисленное количество шипов, а громадный силуэт, снизанный словно из кусочков ночного неба, сделал уверенный шаг на поиск новой добычи.
[id94151278:bp-36291248_242782|Арзу], [id182617020:bp-36291248_241996|Андрей], [id213233084:bp-36291248_242141|Аладей], [id595567703:bp-36291248_242325|Оливия]
Над полем боя вихрился свирепый буран, подавляя звуки извне и преграждая взор на виды дальше пяти метров, а порой укрывая даже вытянутые вперёд руки. Время от времени летящий снег собирался в беспощадные лезвия, врезаясь в тело и ноги тяжелым грузом и вызывая боль с каждым неровным вдохом. Такая непогода вводила в ступор, ослепляя и заглушая, словно ты внезапно оказался в совершенно ином мире, нежели время назад. Снежная буря на зимнем острове может быть именно такой! Неважно, кто это был – пираты, подвергнувшиеся нападению из засады, нападавшие неизвестные, явно посланные орденом Святой Ровы, или же несчастные путники вдали. Непогода препятствовала всем, вытягивая драгоценное тепло и даже подставляя во время боя! Но среди всех есть один человек… Тот, кому ни вьюга, ни заостренные снега – нипочем. Яркий золотой взгляд проникал сквозь буран, а летящий снег и ветра, несущие его, покорно расступались в стороны. В одной руке небесный меч, сотканный всеми ветрами мира, а в другой – неприступный щит, усеянный кристаллическими породами. Его фигура непоколебимо возвышалась над полем, усеянным сотнями бессознательных тел, стремительно засыпаемых снегом, а под ногами хрустел разрастающийся лёд, охвативший место сражения. Пространство вокруг него тяжелело от распространяемой невероятно властной ауры, что изредка преломляла даже порывы бурана, и вся эта форма духовной мощи отгремела вокруг о его присутствии. Всплеск его намерения! Вместе с этим громогласные слова ещё много раз повторялись в небе над сражением.
Он победил всех своих врагов. Но, взглянув на толстый слой льда, укутавший самого умелого врага из группы, Дайлен не мог успокоиться и рассерженно стиснул зубы. Охватив всю эту придорожную местность своей волей наблюдения, юноша быстро оценил ход каждого сражения и вновь нашел ауру, принадлежащую одному конкретному человеку. До этой ауры было дальше всего – противник постарался максимально увести и отгородить синеволосого от его команды, в то время как Аду оттеснили от общего скопления пиратов. Пусть всё происходящее и выглядело острым отчаянием и импульсивным решением развернуть битву, но при этом сложившаяся ситуация была так хорошо спланирована!
- Тот всплеск силы… Сейчас я почти ничего не чувствую, но, когда во мне вспыхнуло негодование от услышанных слов и действий окружающей нас толпы, я будто ухватился за поток энергии. Или… Я и создал его!? – Прозвучал голос синеволосого, полный изумления.
= Это не объяснить за пару слов, но то, что ты сам начал ощущать эту силу – хороший знак. Ты двигаешься в правильном направлении. Но… – Голос Ал’акира доносился из воздушного клинка, а затем он смолк, заметив, что взгляд капитана навострился куда-то в сторону.
- Но сейчас совсем нет на это времени, ты прав! Не об этой силе мне нужно думать...! Похоже, с её помощью у меня получилось вырубить большинство врагов, напавших на остальных, вот только некоторые всё равно продолжают драться. – Парень пришел в движение, резко оттолкнувшись опорной ногой от толщи льда. Послышался слабый треск, а затем он перешел на бег.
- У Вэша не осталось врагов, отлично. – Проносясь мимо стрелка, проговорил юноша. – Лина тоже справилась! И… Похоже, у Алукарда есть свои методы сражения. Я знал, что он силён, но не ожидал такого! – Наблюдая взглядом и волей, вслух рассуждал синеволосый.
= Его прозвище «Архилич» – не пустой звук. – Проговорил король воздуха.
= Не знаю деталей, но со стороны его силы выглядят грозно. – Выдавил сухую усмешку Лоркан.
И меч, и щит уже приняли первоначальные формы, стерев следы своих элементов, но Дайлен не спешил убирать вооружение, ясно чувствуя ещё несколько врагов. Он был уверен, что ни у Эвраш, ни у Эльзы не возникнет больших проблем в этой стычке и даже те, кто подбирался к оставшимся пиратам для нового удара, не причинят неудобств. Парень чувствовал угрозу только в одном конкретном месте… И его сердце сжималось от того, как страдала жизненная сила Адантии.
Над полем боя вихрился свирепый буран, подавляя звуки извне и преграждая взор на виды дальше пяти метров, а порой укрывая даже вытянутые вперёд руки. Время от времени летящий снег собирался в беспощадные лезвия, врезаясь в тело и ноги тяжелым грузом и вызывая боль с каждым неровным вдохом. Такая непогода вводила в ступор, ослепляя и заглушая, словно ты внезапно оказался в совершенно ином мире, нежели время назад. Снежная буря на зимнем острове может быть именно такой! Неважно, кто это был – пираты, подвергнувшиеся нападению из засады, нападавшие неизвестные, явно посланные орденом Святой Ровы, или же несчастные путники вдали. Непогода препятствовала всем, вытягивая драгоценное тепло и даже подставляя во время боя! Но среди всех есть один человек… Тот, кому ни вьюга, ни заостренные снега – нипочем. Яркий золотой взгляд проникал сквозь буран, а летящий снег и ветра, несущие его, покорно расступались в стороны. В одной руке небесный меч, сотканный всеми ветрами мира, а в другой – неприступный щит, усеянный кристаллическими породами. Его фигура непоколебимо возвышалась над полем, усеянным сотнями бессознательных тел, стремительно засыпаемых снегом, а под ногами хрустел разрастающийся лёд, охвативший место сражения. Пространство вокруг него тяжелело от распространяемой невероятно властной ауры, что изредка преломляла даже порывы бурана, и вся эта форма духовной мощи отгремела вокруг о его присутствии. Всплеск его намерения! Вместе с этим громогласные слова ещё много раз повторялись в небе над сражением.
Он победил всех своих врагов. Но, взглянув на толстый слой льда, укутавший самого умелого врага из группы, Дайлен не мог успокоиться и рассерженно стиснул зубы. Охватив всю эту придорожную местность своей волей наблюдения, юноша быстро оценил ход каждого сражения и вновь нашел ауру, принадлежащую одному конкретному человеку. До этой ауры было дальше всего – противник постарался максимально увести и отгородить синеволосого от его команды, в то время как Аду оттеснили от общего скопления пиратов. Пусть всё происходящее и выглядело острым отчаянием и импульсивным решением развернуть битву, но при этом сложившаяся ситуация была так хорошо спланирована!
- Тот всплеск силы… Сейчас я почти ничего не чувствую, но, когда во мне вспыхнуло негодование от услышанных слов и действий окружающей нас толпы, я будто ухватился за поток энергии. Или… Я и создал его!? – Прозвучал голос синеволосого, полный изумления.
= Это не объяснить за пару слов, но то, что ты сам начал ощущать эту силу – хороший знак. Ты двигаешься в правильном направлении. Но… – Голос Ал’акира доносился из воздушного клинка, а затем он смолк, заметив, что взгляд капитана навострился куда-то в сторону.
- Но сейчас совсем нет на это времени, ты прав! Не об этой силе мне нужно думать...! Похоже, с её помощью у меня получилось вырубить большинство врагов, напавших на остальных, вот только некоторые всё равно продолжают драться. – Парень пришел в движение, резко оттолкнувшись опорной ногой от толщи льда. Послышался слабый треск, а затем он перешел на бег.
- У Вэша не осталось врагов, отлично. – Проносясь мимо стрелка, проговорил юноша. – Лина тоже справилась! И… Похоже, у Алукарда есть свои методы сражения. Я знал, что он силён, но не ожидал такого! – Наблюдая взглядом и волей, вслух рассуждал синеволосый.
= Его прозвище «Архилич» – не пустой звук. – Проговорил король воздуха.
= Не знаю деталей, но со стороны его силы выглядят грозно. – Выдавил сухую усмешку Лоркан.
И меч, и щит уже приняли первоначальные формы, стерев следы своих элементов, но Дайлен не спешил убирать вооружение, ясно чувствуя ещё несколько врагов. Он был уверен, что ни у Эвраш, ни у Эльзы не возникнет больших проблем в этой стычке и даже те, кто подбирался к оставшимся пиратам для нового удара, не причинят неудобств. Парень чувствовал угрозу только в одном конкретном месте… И его сердце сжималось от того, как страдала жизненная сила Адантии.
Тот глава ордена, Джозеф, снова и снова использовал способности своего дьявольского фрукта, чтобы вызвать память ран на теле шаманки. Старые раны повторялись вновь, прогоняя чувство боли и беспомощности, и это отчетливо отражалось на её духе. И Дайлен всё это понимал по одной только трепыхающейся душе. Стиснутые зубы скалились в гримасу злобы, а в глазах вспыхнуло негодование. Свет его намерений формировался в карающий орел на мече, напитывающий лезвие волей вооружения.
= Не теряй голову, Дайлен! Твои силы… Ты сам видишь, что происходит! Мощь твоей логии льда возросла, но как только ты перестал контролировать её, температура вокруг резко понизилась. Всё… Будет хорошо! – Меч в правой руке разрывался голосом Ал’акира.
Он не привык говорить таких вещей: «всё будет хорошо», но сейчас… Он, как и Дайлен, видел слабеющую ауру врачевательницы.
= Мы почти на месте! Сосредоточься, капитан. – Громыхающий голос Лоркана зазвенел в ушах Дайлена и тот спешно замотал головой, устремив взгляд сквозь бурю и ускорив бег. = Что… Эти колебания..! Погоди! – Вдруг торопливо воззвал щит.
- Что за чепуха, ты же сам… – Но через секунду и Дайлен осознал, что что-то не так. Пусть не так остро, как Лоркан, но все вокруг могли ощутить дрожь на земле, вызванную чьей-то тяжелой поступью, а затем во все направления пролетел всплеск ещё одной подавляющей королевской воли, вселяющей исключительный ужас и дискомфорт, и зазвучал странный голос…
«Умер вот так. Старик Джозеф только что был сожран! Эта махина…» – Перед своей смертью глава ордена больше не мог старательно скрывать ауру тела, он даже не притворялся тем слабым стариком, до последнего надеясь выжить, столкнувшись с этим невообразимым противником. Дайлен ещё не видел силуэт огромной мантикоры, но знал её местоположение с помощью воли и ощущал витающее вокруг напряжение. Это была чистая враждебность ко всему вокруг!
- Аура её тела немного изменилась, но это всё ещё Ада! Что происходит? – Вслух растерялся синеволосый.
Он чувствовал облегчение от того, что Ада смогла справиться со своими врагами и пережила это беспощадное нападение. Но, с другой стороны, такие изменения были не к добру!
И опасения юноши оправдались уже в следующие мгновения. Дикая и необузданная Мантикора проявила свои агрессивные намерения ко всему живому вокруг, хлестким ударом хвоста направив множество своих шипов во всех кто рядом: в людей ордена, и в пиратов!
- СТОЯТЬ! – Громогласный крик Дайлена сопровождался мощным горизонтальным росчерком и лезвие Монарха, вмиг сменившееся на воздушное, подняло огромный поток плотного ветра, встретив шипы накатывающей волной. Большая их часть утратила силу в попытках пробиться дальше, а некоторые отскакивали назад и в стороны.
= Эти шипы ядовиты. – Тихо предупредил клинок.
- Что происходит, Ада?! Битва… Закончилась, прекрати нападать! – В надежде, что рыжеволосая его услышит, крикнул пират. Но у него закрались подозрения, что в этой ситуации всё будет не так просто… Даже не видя образ шаманки своими глазами, парень всё равно осознавал – эта трансформация необычна. Раньше она никогда не использовала подобную способность!
Битва против людей ордена Святой Ровы действительно подошла к завершению. А станет ли от этого спокойнее?!
= Не теряй голову, Дайлен! Твои силы… Ты сам видишь, что происходит! Мощь твоей логии льда возросла, но как только ты перестал контролировать её, температура вокруг резко понизилась. Всё… Будет хорошо! – Меч в правой руке разрывался голосом Ал’акира.
Он не привык говорить таких вещей: «всё будет хорошо», но сейчас… Он, как и Дайлен, видел слабеющую ауру врачевательницы.
= Мы почти на месте! Сосредоточься, капитан. – Громыхающий голос Лоркана зазвенел в ушах Дайлена и тот спешно замотал головой, устремив взгляд сквозь бурю и ускорив бег. = Что… Эти колебания..! Погоди! – Вдруг торопливо воззвал щит.
- Что за чепуха, ты же сам… – Но через секунду и Дайлен осознал, что что-то не так. Пусть не так остро, как Лоркан, но все вокруг могли ощутить дрожь на земле, вызванную чьей-то тяжелой поступью, а затем во все направления пролетел всплеск ещё одной подавляющей королевской воли, вселяющей исключительный ужас и дискомфорт, и зазвучал странный голос…
«Умер вот так. Старик Джозеф только что был сожран! Эта махина…» – Перед своей смертью глава ордена больше не мог старательно скрывать ауру тела, он даже не притворялся тем слабым стариком, до последнего надеясь выжить, столкнувшись с этим невообразимым противником. Дайлен ещё не видел силуэт огромной мантикоры, но знал её местоположение с помощью воли и ощущал витающее вокруг напряжение. Это была чистая враждебность ко всему вокруг!
- Аура её тела немного изменилась, но это всё ещё Ада! Что происходит? – Вслух растерялся синеволосый.
Он чувствовал облегчение от того, что Ада смогла справиться со своими врагами и пережила это беспощадное нападение. Но, с другой стороны, такие изменения были не к добру!
И опасения юноши оправдались уже в следующие мгновения. Дикая и необузданная Мантикора проявила свои агрессивные намерения ко всему живому вокруг, хлестким ударом хвоста направив множество своих шипов во всех кто рядом: в людей ордена, и в пиратов!
- СТОЯТЬ! – Громогласный крик Дайлена сопровождался мощным горизонтальным росчерком и лезвие Монарха, вмиг сменившееся на воздушное, подняло огромный поток плотного ветра, встретив шипы накатывающей волной. Большая их часть утратила силу в попытках пробиться дальше, а некоторые отскакивали назад и в стороны.
= Эти шипы ядовиты. – Тихо предупредил клинок.
- Что происходит, Ада?! Битва… Закончилась, прекрати нападать! – В надежде, что рыжеволосая его услышит, крикнул пират. Но у него закрались подозрения, что в этой ситуации всё будет не так просто… Даже не видя образ шаманки своими глазами, парень всё равно осознавал – эта трансформация необычна. Раньше она никогда не использовала подобную способность!
Битва против людей ордена Святой Ровы действительно подошла к завершению. А станет ли от этого спокойнее?!
Дова, Арзу,
Эвраш шла. Спешила, как могла, хотя с пулями у этих стрелков явно что-то не так оказалось. Видимо, некий яд или настой, снижавший ее и без того подмороженные силы, все же оказал свое действие, вот на что рассчитывали эти выродки, так отчаянно стараясь к ней подобраться.
"Вот дерьмо."
Больно. Больно, больно, тошнотворная боль, подбирающаяся по горлу вверх и сдавливающая дыхание, уже была ей знакома. Но если раньше подобное продавливало в Мастерице самую тонкую ее слабость, печаль перед неотвратимостью и одиночеством, давно поселившимся в на вид неукротимой бесноватой девке, то сейчас лишь больше разгоралась ярость. Остановившись на мгновение, девушка собралась с духом и проверила, ворочаются ли железные крылья за ее спиной.
Неохотно - но при должном контроле можно не сыграть в снежки самой собой. Значит, сойдет. Так всяко быстрее.
Снег уже достаточно улегся, чтобы с неохотой продавливаться ее ободранными чужим оружием говнодавами. Раньше ей довелось сорвать швы с раны, чтобы достать до пластины и выудить из нее спасительный шуруп, коим та крепилась к костям, сейчас же с несколько неуместным флегматизмом девушка творила строго обратное - хреначила собственное железо вместо заплаток на раны. Когда перед этим кайросековым копьем вырезаешь из себя пули, странные решения приобретают достаточную обоснованность.
Воля Эвраш была и близко не так хороша, как воля Дайлена, но появление в буре и полумраке смутного темного очертания вызвало хаос в ее собственной голове. Смуглянка остановилась, вскидывая голову и разинув рот уставилась на вышагивающий уже почти недалеко титанический образ. Иным его и язык не поворачивался назвать - громадное тело, грива, подхватываемая ветром и метелью, горячие во мгле глаза. Если бы Мастерица боялась темноты, она бы живо ощутила, что перед ней находится само ее воплощение, живое и до безумия опасное.
"От такого надо бежать. Так далеко, как только можешь. Ну, разумный бы человек именно так и сделал бы."
Эвраш не задумываясь изменила направление движения. Дайлен наверняка уже не там, где она почуяла его в прошлый раз, так что и сапоги уже не торили свою надсадную снежную тропу.
Страх и боль творили с людьми ужасное, но одно дело, когда с тобой самим. В таком случае можно честно забить болт, послать все нахрен, выпить чего погорячительнее и подождать еще немного. Авось, рассосется или просто настанет нужный момент, когда ты сделаешь лучше, чем мог бы.
Но когда дело касается твоего друга, за которого ты буквально несколько минут назад обещал отрезать язык - тут уже приходится активнее шевелить задницей в нужном направлении. Конечно, не в том, в котором бы шевелил задницей разумный человек.
"Когда мы были разумными людьми, а? Помни, мужик, помни, я еще приду, еще намотаю твой говорильник тебе на хрен собачий, в качестве носка от мороза. Я предупреждала."
Эвраш потребовалось застыть на пару мгновений. Все ее тело, покрытое металлическим доспехом, сначала потемнело, а затем засветилось, словно бы изнутри, от терпко-оранжевого к золотисто-белому. Белое каление разогнало частицы, прогнало холод и переплавило ее тело.
Теперь металлические частицы не выглядели, как заплатки, они словно всегда и были ее частью, металлической чешуей, скрывающей раны и слабые места.
Крылья теперь не казались просто пришпандоренными, сегментированные, разделенные на длинные перья, они являлись частью ее металлического тела, как механизма. Приноровившись к новшеству, Эвраш направилась прямо в сторону Ады.
Не мудрено, что Дайлен обнаружился там же. Мастерица рухнула в снег (еще не приноровилась к самостоятельным полетам) и тут же вскочила, крылом отбивая один из шипов. Вблизи Адантия казалась еще страшнее и от нее исходило такое давление, от которого даже вдохнуть морозный воздух казалось тяжелее и больнее обычного.
- Боюсь, она так не услышит, Дайлен, как бы ты ни орал сейчас. Мне рассказывали о таком, это форма монстра.
Эвраш шла. Спешила, как могла, хотя с пулями у этих стрелков явно что-то не так оказалось. Видимо, некий яд или настой, снижавший ее и без того подмороженные силы, все же оказал свое действие, вот на что рассчитывали эти выродки, так отчаянно стараясь к ней подобраться.
"Вот дерьмо."
Больно. Больно, больно, тошнотворная боль, подбирающаяся по горлу вверх и сдавливающая дыхание, уже была ей знакома. Но если раньше подобное продавливало в Мастерице самую тонкую ее слабость, печаль перед неотвратимостью и одиночеством, давно поселившимся в на вид неукротимой бесноватой девке, то сейчас лишь больше разгоралась ярость. Остановившись на мгновение, девушка собралась с духом и проверила, ворочаются ли железные крылья за ее спиной.
Неохотно - но при должном контроле можно не сыграть в снежки самой собой. Значит, сойдет. Так всяко быстрее.
Снег уже достаточно улегся, чтобы с неохотой продавливаться ее ободранными чужим оружием говнодавами. Раньше ей довелось сорвать швы с раны, чтобы достать до пластины и выудить из нее спасительный шуруп, коим та крепилась к костям, сейчас же с несколько неуместным флегматизмом девушка творила строго обратное - хреначила собственное железо вместо заплаток на раны. Когда перед этим кайросековым копьем вырезаешь из себя пули, странные решения приобретают достаточную обоснованность.
Воля Эвраш была и близко не так хороша, как воля Дайлена, но появление в буре и полумраке смутного темного очертания вызвало хаос в ее собственной голове. Смуглянка остановилась, вскидывая голову и разинув рот уставилась на вышагивающий уже почти недалеко титанический образ. Иным его и язык не поворачивался назвать - громадное тело, грива, подхватываемая ветром и метелью, горячие во мгле глаза. Если бы Мастерица боялась темноты, она бы живо ощутила, что перед ней находится само ее воплощение, живое и до безумия опасное.
"От такого надо бежать. Так далеко, как только можешь. Ну, разумный бы человек именно так и сделал бы."
Эвраш не задумываясь изменила направление движения. Дайлен наверняка уже не там, где она почуяла его в прошлый раз, так что и сапоги уже не торили свою надсадную снежную тропу.
Страх и боль творили с людьми ужасное, но одно дело, когда с тобой самим. В таком случае можно честно забить болт, послать все нахрен, выпить чего погорячительнее и подождать еще немного. Авось, рассосется или просто настанет нужный момент, когда ты сделаешь лучше, чем мог бы.
Но когда дело касается твоего друга, за которого ты буквально несколько минут назад обещал отрезать язык - тут уже приходится активнее шевелить задницей в нужном направлении. Конечно, не в том, в котором бы шевелил задницей разумный человек.
"Когда мы были разумными людьми, а? Помни, мужик, помни, я еще приду, еще намотаю твой говорильник тебе на хрен собачий, в качестве носка от мороза. Я предупреждала."
Эвраш потребовалось застыть на пару мгновений. Все ее тело, покрытое металлическим доспехом, сначала потемнело, а затем засветилось, словно бы изнутри, от терпко-оранжевого к золотисто-белому. Белое каление разогнало частицы, прогнало холод и переплавило ее тело.
Теперь металлические частицы не выглядели, как заплатки, они словно всегда и были ее частью, металлической чешуей, скрывающей раны и слабые места.
Крылья теперь не казались просто пришпандоренными, сегментированные, разделенные на длинные перья, они являлись частью ее металлического тела, как механизма. Приноровившись к новшеству, Эвраш направилась прямо в сторону Ады.
Не мудрено, что Дайлен обнаружился там же. Мастерица рухнула в снег (еще не приноровилась к самостоятельным полетам) и тут же вскочила, крылом отбивая один из шипов. Вблизи Адантия казалась еще страшнее и от нее исходило такое давление, от которого даже вдохнуть морозный воздух казалось тяжелее и больнее обычного.
- Боюсь, она так не услышит, Дайлен, как бы ты ни орал сейчас. Мне рассказывали о таком, это форма монстра.
Когда Х`Шин искал свой фрукт, он надеялся, что это не будет зоан, потому что тогда в один прекрасный день тебе придется бороться за свою пароварку с чем-то вот таким. - Эвраш красноречиво постучала пальцем по виску, скосив взгляд на капитана и устало вздохнув.
Времени было... не то, чтобы очень много.
- Мы должны ее спасти. Никто кроме нас уже это не сможет. А может и кроме тебя.
Мастерица стартанула с места, не став ждать ответа мужчины. Едва касаясь земли и снега, она взбежала по ближайшему опавшему дереву и направилась дальше, прямо к Аде. План выглядел безумным, но на какие еще планы вы рассчитываете, когда имеете дело с Эвраш? Она была уверена, что Дайлен последует сразу же. И для него это будет очень-очень тяжело - но Эв не думала о причинах. Просто понимала. Впереди только какой-то болезненный хаос, для него в первую очередь.
Для нее Ада значила много. Безумно много. Возможно, врачевательница даже не подозревала, насколько - но она стала первой, кому Белая смогла доверить хоть часть своей истории, хоть немного правды, хоть немного себя. Вечно слегка угрюмая или задумчивая, вечно отчаянная где-то внутри или в бою, мантикора вызывала у Эвраш необъятное уважение и желание помочь. В ней всегда ощущалась тоска и боль, которую Ада все равно раз за разом перебарывала, ставя команду выше и важнее пережитого ею ужаса.
Но как-то... все не получалось их вынуть наружу. Добыть, вылечить. Кто сказал, что медикам помощь не нужна? А выглядело так, словно попробуй только прикоснись и сделаешь только хуже.
Потерять Аду. Вот, чего Эвраш сейчас боялась больше всего в мире. Не смерти - которая, без сомнения, когда-нибудь будет, обязательно глупая и смешная, в наставление потомкам, не боли или бессилия. И если даже Зверь ее отпустит, останется ли Ада прежней после всего пережитого? И что с ней стало бы, причини она вдруг вред кому-то из команды в таком состоянии?
Спасать других времени мало.
Она сломает металлический шар, как шоколадную плитку.
Другое.
Эвраш пролетела между деревьев, по наитию сложив крылья. Сейчас, когда она полностью металлизировалась, случайный шип навряд ли причинит ей больший вред, если только не окажется покрыт волей. В таком состоянии... Когда в голове не ты сам, а коммунальная квартира, сможет ли она ее использовать?
Оставалось надеяться, что нет.
Эвраш остановилась в метрах двадцати с гаком на верхушке дерева, полагая, что сюда пока не достанет хвост.
"Ее надо удержать. И прогнать всех остальных."
Металл послушной лозой ринулся вниз, в землю. Прямо перед мантикорой возникла металлическая покатая стена, накрывшая людей ордена, замешкавшихся в ужасе перед собственной надвигающейся смертью.
- Бегите, идиоты! Это всего лишь отсрочка! Вы сами пробудили свою погибель, так шевелите поршнями, пока я вас не прикончила вместо нее, bhaaxa!
От волнения перейдя на собственный диалект, Мастерица попыталась сосредоточиться и обнаружить следующую цель Ады. Для ускорения расчистки территории она даже создала целую тучу металлических лоз, которые по ее незримой команде жестко подхватывали людей и катапультировали прямо с пригорка. Наверняка их ждут переломы, но всяко лучше пара (десятков?) сломанных костей, чем смертельно ядовитый шип в заднице или знакомство с гостеприимной мантикорьей пастью.
- АДАААААА! - улучив момент и найдя, где у этого ночного кошмара лицо, Эвраш заорала, что было сил. Глотка у нее луженая, а громкость прямо резонирует с отсутствием мозгов в черепной коробке. - А НУ ПРИДИ В СЕБЯ, МАТЬ ТВОЮ, Я ЧТО БЕЗ ТЕБЯ ДЕЛАТЬ БУДУ, КОШАЧЬЯ ТЫ ЖОПА?!
Времени было... не то, чтобы очень много.
- Мы должны ее спасти. Никто кроме нас уже это не сможет. А может и кроме тебя.
Мастерица стартанула с места, не став ждать ответа мужчины. Едва касаясь земли и снега, она взбежала по ближайшему опавшему дереву и направилась дальше, прямо к Аде. План выглядел безумным, но на какие еще планы вы рассчитываете, когда имеете дело с Эвраш? Она была уверена, что Дайлен последует сразу же. И для него это будет очень-очень тяжело - но Эв не думала о причинах. Просто понимала. Впереди только какой-то болезненный хаос, для него в первую очередь.
Для нее Ада значила много. Безумно много. Возможно, врачевательница даже не подозревала, насколько - но она стала первой, кому Белая смогла доверить хоть часть своей истории, хоть немного правды, хоть немного себя. Вечно слегка угрюмая или задумчивая, вечно отчаянная где-то внутри или в бою, мантикора вызывала у Эвраш необъятное уважение и желание помочь. В ней всегда ощущалась тоска и боль, которую Ада все равно раз за разом перебарывала, ставя команду выше и важнее пережитого ею ужаса.
Но как-то... все не получалось их вынуть наружу. Добыть, вылечить. Кто сказал, что медикам помощь не нужна? А выглядело так, словно попробуй только прикоснись и сделаешь только хуже.
Потерять Аду. Вот, чего Эвраш сейчас боялась больше всего в мире. Не смерти - которая, без сомнения, когда-нибудь будет, обязательно глупая и смешная, в наставление потомкам, не боли или бессилия. И если даже Зверь ее отпустит, останется ли Ада прежней после всего пережитого? И что с ней стало бы, причини она вдруг вред кому-то из команды в таком состоянии?
Спасать других времени мало.
Она сломает металлический шар, как шоколадную плитку.
Другое.
Эвраш пролетела между деревьев, по наитию сложив крылья. Сейчас, когда она полностью металлизировалась, случайный шип навряд ли причинит ей больший вред, если только не окажется покрыт волей. В таком состоянии... Когда в голове не ты сам, а коммунальная квартира, сможет ли она ее использовать?
Оставалось надеяться, что нет.
Эвраш остановилась в метрах двадцати с гаком на верхушке дерева, полагая, что сюда пока не достанет хвост.
"Ее надо удержать. И прогнать всех остальных."
Металл послушной лозой ринулся вниз, в землю. Прямо перед мантикорой возникла металлическая покатая стена, накрывшая людей ордена, замешкавшихся в ужасе перед собственной надвигающейся смертью.
- Бегите, идиоты! Это всего лишь отсрочка! Вы сами пробудили свою погибель, так шевелите поршнями, пока я вас не прикончила вместо нее, bhaaxa!
От волнения перейдя на собственный диалект, Мастерица попыталась сосредоточиться и обнаружить следующую цель Ады. Для ускорения расчистки территории она даже создала целую тучу металлических лоз, которые по ее незримой команде жестко подхватывали людей и катапультировали прямо с пригорка. Наверняка их ждут переломы, но всяко лучше пара (десятков?) сломанных костей, чем смертельно ядовитый шип в заднице или знакомство с гостеприимной мантикорьей пастью.
- АДАААААА! - улучив момент и найдя, где у этого ночного кошмара лицо, Эвраш заорала, что было сил. Глотка у нее луженая, а громкость прямо резонирует с отсутствием мозгов в черепной коробке. - А НУ ПРИДИ В СЕБЯ, МАТЬ ТВОЮ, Я ЧТО БЕЗ ТЕБЯ ДЕЛАТЬ БУДУ, КОШАЧЬЯ ТЫ ЖОПА?!
Аладей, Дова, Арзу,
Она едва ли успела с облегчением выдохнуть, когда окончательно убедилась, что вокруг не осталось тех, кто был готов в любую секунду атаковать девушку. Тишина плавно окутала место сражения и только после того, как Эльза удостоверилась в том, что вокруг нет ни единой души, вновь материализовалась из плавно витающего сгустка пепла, ступив на холодную землю. Теплые пальцы коснулись воткнутого в землю клинка, убирая меч в ножны, но не прекращая глазеть на останки того, кто, казалось, вот вот соберется воедино и снова нападет.
Но страха не было. Лишь сухая паранойя и ничего более. Всего лишь картинки, вспыхивающие в сознании и побуждающие вновь вынуть мечи или, что оказалось куда эффективнее, превратиться в пепел и развеяться на огромное пространство, чтобы никто не сделал больно снова. Впрочем, тишина продолжала глумиться над сознанием, а порванное в клочья тело врага – так и лежать. Ровно так, как все и должно было быть.
Вернув экзоскелету облик обычной одежды, девушка осторожно приподняла свитер, уставившись на бок, рана на котором, по всей видимости, и не думала прекращать кровоточить. Грустно и забавно одновременно. По крайней мере, потому что настолько серьезных ранений она уже давно не получила. Относительно давно, конечно, но все же. А теперь...
– Лучше это никому не видеть, – как итог недлительных размышлений выдала аловолосая писательница, опустив свитер, а после... вернув истинную форму экзоскелета, на котором не виднелось ни единой царапины, словно девушку и вовсе не задевали.
Хотя, надетая поверх куртка с отчетливо виднеющимся порезом, края которого были изгвазданы кровью, яро намекала, что что-то всё-таки не так, не более.
Взгляд прежде алых глаз вернулся в норму, когда удалось успокоить бушующие в голове мысли и привести дыхание в порядок. Но это ничуть не означало, что в сознании стало совсем тихо.
Что теперь делать? Куда теперь идти? Где она вообще?
Целая куча вопросов, большая часть которых оставалась без ответа. Она не понимала, куда двигаться. Не понимала, как сумеет найти остальных, когда в последнюю очередь обращала внимание на траекторию падения остальных членов команды.
Конечно, можно было остаться здесь и подождать, пока её найдут – по крайней мере, так полагала сама Эльза. Да и причин на то было предостаточно. Начиная с отсутствия воли наблюдения и заканчивая тем немало значимым фактом, что обычно находили её, а не она – кого-то.
Впрочем, что-то подсказывало, что нельзя было терять ни минуты. Стоять на месте и глупо пялиться в пустоту всего лишь выглядело как попытка найти остальных, а не реальные предпринятые действия.
А потом...
Тишина в таких ситуациях никогда не бывает долгой и столь манящей. Нет. Это всегда знамение чего-то ещё более жуткого. Настолько жуткого, что...
Вдали она услышала шум. Едва доходящий до ушей аловолосой, но вполне улавливаемый, чтобы тут же, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, Эльза стремительно рванула в сторону, откуда донёсся тот звук. Хотя, казалось, было бы куда логичнее двинуться в обратном направлении, но, выученная тем, что где шумнее всего, там и остальные, девушка рванула вперед. Под действием экзоскелета, ускорив свои движения, словно боясь потерять направление или забыть, откуда доносился звук.
Она бежала настолько быстро, насколько могла, но всё равно казалось, будто этого недостаточно. Словно мысли замедляли тело. Ведь двигалась она на полной скорости. Но этого было все равно недостаточно. Возможно, её попросту казалось, что это так? Возможно, виной всему был удар по голове и куча ран на теле, замедляющие движения? Или же она находилась дальше предполагаемого? Она не знала. Не могла дать точного ответа.
Она едва ли успела с облегчением выдохнуть, когда окончательно убедилась, что вокруг не осталось тех, кто был готов в любую секунду атаковать девушку. Тишина плавно окутала место сражения и только после того, как Эльза удостоверилась в том, что вокруг нет ни единой души, вновь материализовалась из плавно витающего сгустка пепла, ступив на холодную землю. Теплые пальцы коснулись воткнутого в землю клинка, убирая меч в ножны, но не прекращая глазеть на останки того, кто, казалось, вот вот соберется воедино и снова нападет.
Но страха не было. Лишь сухая паранойя и ничего более. Всего лишь картинки, вспыхивающие в сознании и побуждающие вновь вынуть мечи или, что оказалось куда эффективнее, превратиться в пепел и развеяться на огромное пространство, чтобы никто не сделал больно снова. Впрочем, тишина продолжала глумиться над сознанием, а порванное в клочья тело врага – так и лежать. Ровно так, как все и должно было быть.
Вернув экзоскелету облик обычной одежды, девушка осторожно приподняла свитер, уставившись на бок, рана на котором, по всей видимости, и не думала прекращать кровоточить. Грустно и забавно одновременно. По крайней мере, потому что настолько серьезных ранений она уже давно не получила. Относительно давно, конечно, но все же. А теперь...
– Лучше это никому не видеть, – как итог недлительных размышлений выдала аловолосая писательница, опустив свитер, а после... вернув истинную форму экзоскелета, на котором не виднелось ни единой царапины, словно девушку и вовсе не задевали.
Хотя, надетая поверх куртка с отчетливо виднеющимся порезом, края которого были изгвазданы кровью, яро намекала, что что-то всё-таки не так, не более.
Взгляд прежде алых глаз вернулся в норму, когда удалось успокоить бушующие в голове мысли и привести дыхание в порядок. Но это ничуть не означало, что в сознании стало совсем тихо.
Что теперь делать? Куда теперь идти? Где она вообще?
Целая куча вопросов, большая часть которых оставалась без ответа. Она не понимала, куда двигаться. Не понимала, как сумеет найти остальных, когда в последнюю очередь обращала внимание на траекторию падения остальных членов команды.
Конечно, можно было остаться здесь и подождать, пока её найдут – по крайней мере, так полагала сама Эльза. Да и причин на то было предостаточно. Начиная с отсутствия воли наблюдения и заканчивая тем немало значимым фактом, что обычно находили её, а не она – кого-то.
Впрочем, что-то подсказывало, что нельзя было терять ни минуты. Стоять на месте и глупо пялиться в пустоту всего лишь выглядело как попытка найти остальных, а не реальные предпринятые действия.
А потом...
Тишина в таких ситуациях никогда не бывает долгой и столь манящей. Нет. Это всегда знамение чего-то ещё более жуткого. Настолько жуткого, что...
Вдали она услышала шум. Едва доходящий до ушей аловолосой, но вполне улавливаемый, чтобы тут же, резко развернувшись на сто восемьдесят градусов, Эльза стремительно рванула в сторону, откуда донёсся тот звук. Хотя, казалось, было бы куда логичнее двинуться в обратном направлении, но, выученная тем, что где шумнее всего, там и остальные, девушка рванула вперед. Под действием экзоскелета, ускорив свои движения, словно боясь потерять направление или забыть, откуда доносился звук.
Она бежала настолько быстро, насколько могла, но всё равно казалось, будто этого недостаточно. Словно мысли замедляли тело. Ведь двигалась она на полной скорости. Но этого было все равно недостаточно. Возможно, её попросту казалось, что это так? Возможно, виной всему был удар по голове и куча ран на теле, замедляющие движения? Или же она находилась дальше предполагаемого? Она не знала. Не могла дать точного ответа.
Но в какой-то момент, когда взгляд поднялся с изучения дороги, краем глаза заметив какой-то движение чуть выше, тело замерло. А потом, обе ноги впечатались в землю, остановив стремительно бежавшую девушку настолько резко, что едва не осталась вмятина от всей той энергии. Хотя, подобное сейчас волновало в последний момент. Все сейчас волновало в последний момент, не считая того, что видели карие глаза перед собой.
- К.. какого..?
Голос дрожал, но не от страха. Нет. Наверное, в этом был хоть какой-то плюс отсутствия воли. Она не чувствовала. Но продолжала видеть. А от этой вдалеке виднеющейся картины становилось не по себе. Но не из-за страха. А из-за....
«Это ведь Ада? Не может быть. Что-то есть похожее, но.. Но как тогда ЭТО стало Адой? ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ДА ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ ТО?!»
Она не знала. Просто была удивлена. И... напугана. Врала самой себе, что не страшно, но ощущала холод, зябко расползающийся по спине, пока в голове продолжали гореть выползающие мысли. И продолжала стоять, словно столб, вбитый в землю.
- К.. какого..?
Голос дрожал, но не от страха. Нет. Наверное, в этом был хоть какой-то плюс отсутствия воли. Она не чувствовала. Но продолжала видеть. А от этой вдалеке виднеющейся картины становилось не по себе. Но не из-за страха. А из-за....
«Это ведь Ада? Не может быть. Что-то есть похожее, но.. Но как тогда ЭТО стало Адой? ЧЕРТ. ЧЕРТ. ЧЕРТ. ДА ЧТО ЗДЕСЬ ПРОИСХОДИТ ТО?!»
Она не знала. Просто была удивлена. И... напугана. Врала самой себе, что не страшно, но ощущала холод, зябко расползающийся по спине, пока в голове продолжали гореть выползающие мысли. И продолжала стоять, словно столб, вбитый в землю.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)