[Гранд Лайн, 6 путь] Авалон. 8-ой остров

Среднее задание ⟦A++⟧.

И ранее утро в кофейне «У Седой гончей» не отличалось от зарей прочих снутри Камелота за неделю последнюю. Люди приходили, вели беседы, обсуждали последние новости и грядущие занятия, делились сплетнями. Они делали всё, в чём кружка чёрного напитка уравнивала сословия и давала миг бодрящего покоя.
Как всегда, элементу мебели подобно, за угловым столиком сидела фигура наёмника, лицом спрятавшегося за газетой. Сапоги покоились на столешнице, на почтительном расстоянии от небольшой кружки с горячим кофе. Кой из присутствующих да прибывающих нонче, каждый человек знал, пока оный, жизнью убелённый, сидит и как не присутствует вовсе – значит всё в порядке. В то же время, произойдёт ли что в столице? Казалось, что могло – уже случилось.

Рыжеволосая и низкорослая стать прошмыгнула меж столов и людьми, когда никто внимания на неё особо не обращал, и подскочила к Аресу, особо отличительного гостя опережая.
– Э! Шеф, тут к тебе гости, всю плешь проели. Отведи да отведи. – С явственным призвуком гневливости уведомила царица - наёмница недвижимого логиста и засим боле азартно фыркнула. – Вышвырнуть их?
Агата без характерного молота выглядела не слишком грозно, раз учитывать станем рост и общую худосочность.
Лязг металла не позволил бы наёмнику обмануться. Однако ради приличия газету Арес согнул пальцами, дабы уронить верхнюю половину широких листов дешёвой бумаги и поглядеть поверх свежего выпуска на Шарля. С золотыми кудрями рыцарь спину гордо выпрямил ещё при рождении, и грудь его колесом въелась в образ клеща прочней. А чуть самодовольная усмешка – ровно такая, чтобы не выглядела насмешкой иль оскорблением – уже стала обыкновенным выражением лица.
– Нет, это по работе. – Не дал предложению перерасти в действие Персиваль, когда кинул смягчённый взгляд на механика. – Спасибо, Агата.
– Ага, если что… наша кошка дранная нашла себе временную подработку в кузне, раз на «Суверен» мы пока не торопимся.
С высокими хвостами рыжая девушка небрежно отсалютовала, когда проходила мимо Шарля, и удалилась по личным делам, ибо задачами Монселе пока Корпус не нагружал.

– Так вот какая она, твоя кофейня «У Седой гончей». Впечатляет.
Воспользовался споро окном для включения в разговор рыцарь - наёмник. Довольное жизнью лицо, как для скульптора идеальное, смотрело на Ареса Реквиема сверху вниз, совершенно не смущаясь. Впрочем, разница в росте есть факт. Лоуренс крупнее седоголового логиста во всех положениях, насколько только можно судить.
– Я в ней не хозяин. Формально, к ней вообще никакого отношения не имею. – Бросил наёмник, временем тем же возвращался к чтению, али делал вид о том.
– Да, наслышан. Преступное настоящее, но морские дозорные регулярно находятся в твоей компании. Загадка, а не человек. Я попробую?
Шарль усаживался за стол против стрелка, когда указал пальцем на одинокую кружечку на блюдце. Получил сигнал от Ареса в виде чуть повернувшейся руки, как предлагающей раскрытой ладонью, рыцарь Ордена Небесного Креста ухватил пальцами тонкую керамику и, не раздумывая, отпил из тары. Лицо сморщилось, когда реальность разошлась с ожиданиями. Причём сказать сложно, сколько раз за сей один инцидент.
– Мерзость… – голосом скрипя, выдавил из лёгких он, щурился и пытался совладать с мышцами, – что это…
– Кофе с самогоном. – Буднично пояснил Монселе.
И не удостоил логист собеседника взором, лишь слушал попытки откашлять сдавливающее горло чувство.
– И чего тут больше? – взял под контроль себя Шарль, чашку на место ставя.
– Ты не хочешь знать. – Не сменял траектории взгляда, Монселе голос повысил. – Джеймс, будь добр, кофе благородному рыцарю.
Бабочника ответ не последовал, коль он находился не у прилавка, однако Якоб, что Меррилина подменял, суетно принялся готовить новую порцию напитка, даже если прямая команда не поступала.
– Итак, чем я обязан визиту капитана Небесного Креста?

Пришёл к выводу, что визит нанесён с целью отнюдь не приветствия и не ради опыта с напитком, последний суверен сложил газету вдвое, когда отложил новостную бумагу в сторону, и принял персональный напиток – верней будет назвать, «коктейль», – отпивая небольшой глоток и лицом даже не дрогнув.
– Мы прибыли в Камелот по призыву принца Артура. Вместе с задачей меня просили передать тебе вот это.
Ритуал знакомый донельзя Персивалю. Бронзовый диск покинул руку Шарля и стуком обозначил касание с деревом стола. Новая жизнь, плата за неё лежала перед глазами. А значит, Седая Гончая была спущена на добычу.
– Кто? – лишь уточнил наёмник, пока принимал монету и отправлял оную в карман брюк.
– Значит, я не ошибся. Это не просто монета. Это плата за убийство. Не скажу, что нахожу работу наёмным убийцей слишком уважаемой. На вид ты не создаёшь ощущения столь бесчестного человека. – Напряжённо, словно-то в желании разувериться, сменил вектор разговора рыцарь.
В глазах Шарля мелькнула молния презрения, когда подбородок дёрнулся вверх в горделивом выражении, и по лицу пробежала тень явного пренебрежения, если не брезгливости.
– Это не то ремесло, которое я выбирал, но то, в котором я хорош. – Не заверял, а констатировал Монселе, тем временем как вдумчиво пальцем стукнул по чашке, прежде чем кратко хмыкнуть и продолжить. – К тому же, Орден Небесного Креста, кажется, также не служит одному сюзерену. В чём принципиальная разница, продавать мечи всего отряда или только одного человека ради решения своих проблем?
Тучи на лице Лоуренса грозовыми стали, поскольку он явно не желал слышать подобный вопрос, сравнение благородных солдат с бесчестным промыслом убийцы. Ежели разницы принципиальной никакой и нет, – и те и другие обрывают жизни за деньги, – сам характер работы оставался весьма существенным. Наёмники не скрывали лояльности и действовали открыто, а их промысел если и был не поощряемым, то ужо точно признаваемым большинством людей. Военным нужно зарабатывать на жизнь. Кто-то – за земли и жалование, кто-то превращает меч в товар и навыки продаёт. Наёмный убийца же для Шарля вопрос совсем другой, – одиночка, вместо поиска славы на поле битвы кой проникает туда, где жертва не подозревает, лишает жизни подло и скрытно, как вор. А воров Лоуренс не уважал и презирал.
– Разница в том, что мы не действуем как подлые крысы, мы…
Стук блюдца о стол прервал одномоментно кипящее и сдержанное выражение Шарля, покамест мужчина в доспехах медленно поднимался со стула, накопившееся напряжение неожиданностью стравливая.
– Ваш кофе.
Улыбчивая фигура Джеймса вторглась в поле зрения рыцаря, когда отвела фокус внимания сначала на усы лика Бабочника, затем и на чашку горячего напитка.
– Значит, мы с тобой похожи. Хоть мой спектр услуг несколько шире, чем просто мечом махать. – Словно-то услышал именно что хотел, Персиваль отвечал неторопливо, пока осушал остатки в чашке и поднимался с места, дабы уйти на второй этаж кофейни. – Насладись своим напитком, пока я возьму всё нужное. Детали контракта расскажешь по дороге.
Арес удалился, как и Меррилин, засим остался златовласый рыцарь в гордом почти одиночестве – в кофейне всё ещё было много народа – с чашкой в руке, пока напарник на ближайшее время отправился переодеться. Ну, иль так считал Лоуренс.

Сказать, что путь для Персиваля оказался самой мерзкой частью контракта, ничего не сказать. Шарль не привык действовать в одиночку и снялся с места полным составом всего собственного ордена. Стоит ли и подчёркивать, из того количества людей обоз двигался настолько медленно, что брать Скитальца бессмысленно.
И когда натерпелся от неторопливого хода обоза, как цель – или хотя бы визуальное составляющее оной – была достигнута. С высокого холма, где герой и Шарль проводили осмотр окрестностей, отчётливо видно стало, кто именно досаждал короне сильнее прочих.
– Это он.
Шарль убрал подзорную трубу, когда заприметил живое воплощение поставленной задачи.
– Ро́гол Сломанный рог. Ну и уродец. – Выразился Арес.

Монселе остался наблюдать. Один из главных духовных лидеров друидов. Старая фигура, обрывками ткани обтянутая, размахивала длинным посохом – символом своего главенства, увешанным костями и черепами. Людей отнюдь не только взрослых. Друиды под началом фигуры с четырьмя рогами вторили жестокости оного лидера, пока расхаживали по свежему полю боя и добивали раненых. По видимости всей, местный барон попытался взять друидов в оборот самостоятельно. И теперича – в голову умозрение приходило без задержки – лежал где-то здесь. Сильно недооценили зоан и зверолюдей с минками, солдаты остались гнить на открытом небе под довольные песнопения старой религии, какая доминировала до пришествия церкви.
– Их там много. Большая банда.
Бинокль отлип от глаз седого наёмника и ушёл в походную сумку чрез плечо. Обилие ремней на груди героя превращало убийцу в скомороха очень специфического.
– Верно. Это будет трудная битва. Но если мы с тобой ударим их в центр, моим всадникам хватит пространства для флангового удара. Внеся смятение в их строй, мы ударим основными силами и доберёмся до их лидера. Тогда ценой наименьших жертв сможем обезглавить нашу цель и… ЭЙ!
Шарль слишком погрузился в размышления, поскольку считал союзника слишком благоразумным, чтобы выслушать тактическую раскладку и дать по ней разумную критику. Но Лоуренс недооценил, каким именно наёмным убийцей был Гончая. Персиваль уже во весь рост спускался по склону холма к полю битвы в низине, как совершенно не смущался выказанной дерзостью.
– Сэр Монселе! Персиваль! НАЗАД!
Распалялся блондин, покамест осознавал, что планирование, подготовка, победа – не самый частый порядок действий в репертуаре седого логиста. И как игнорировал попытки вразумления рыцаря, ничего плохого в том Персиваль не видел.
– Проклятье.
Шарль сорвался с места и рывком направился обратно к лагерю на пятке холма, где его бойцы готовились выступать. Времени не было. Берём коня и бросаемся вперёд, а там будь что будет. В случае любом, Лоуренс всегда готов рисковать своей шеей, но не подвергать избыточному риску подчинённых. В конце-то концов, капитан – лучший из ордена, и должен доказывать то личным примером.
Персиваль меж тем стал средоточием внимания друидов посреди мёртвых тел. Множество глаз – звериных и не слишком – взирали на одинокую фигуру в неуверенности, как реагировать. Не то сразу напасть и порвать смельчака, не то попервоначалу уточнить у Рогола. Но Монселе того было мало. Когда внимание стало очевидным, он лишь заложил два пальца меж губ и издал громкий свист, чтобы каждый кузнечик на километре вкруг знал об его присутствии.
– Долго мне ещё ждать? Или разбегайтесь, или нападайте! – провоцировал толпу внизу Арес.
Пока вальяжно укладывал руку он на рукоять Ледяной Скорби. И первым сдали нервы у друида, что о зоане экого насекомого. Хитиновый панцирь быстро нарастал на теле, превращал человека в бронированную машину для убийства. Монселе не был энтомологом, так что всё, что он мог сказать – это был жук. Саймон, кой враль – Джек Пауль, был бы здесь боле пригодным.
Друид рванул вперёд, все половину километра за секунду пересекая, и настиг седовласого, когда щёлкнул он хищно жвалами в сантиметре от лица наёмника. Блеск рванувшего в сторону клинка, звук прорезаемого хитина, вид отскочившего в сторону логиста, – чтобы масса живая не придавила, – и где-то проявившийся дьявольский плод. Отныне одинокая фигура выглядела не как самоубийца, но как вызов, брошенный с полным осознанием последствий и пониманием, что если друиды хотят, они могут позвать на помощь.
– Взять его! Разорвём урода на части! – рявкнул минк, когда указал пальцем в направлении посетителя низины.
И большего не потребовалось. Толпа разномастных помесей зверей и людей лавиной нарушила законы физики и потекла вверх по склону, словно приливная океаническая волна.
– Наконец-то. – Холодная радость не о потуге сорвалась с искривлённых уст Монселе.

Скорбь описала круг в воздухе, Список вынырнул из кобуры и прокрутился на пальце, пока находил на мушке первую мишень из ближайших. Кажется, кто-то из зверолюдей, что о волке, – морда не успела обратиться полностью, прежде чем расколоться на части. Прочная кость могла бы уберечь мозг от пули, но не справилась и с ней. Оболочный снаряд прошёл сквозь костяную защиту с треском и визуальным эффектом разлетающихся мозгов. Ледяная Скорбь срезала лапы гибрида птицы и человека, что намеревалась спикировать на седовласого. Покуда двигался Арес подобно ртути, умудрялся скрывать, что для эдаких манёвров использована частичная сила логии, дабы рассыпаться газом, но образом тем, чтобы не нарушать визуально материальный образ.
Грохот выстрелов и крик друидов, какие оказывались разрубленными, наполняли воздух всё сильнее, пока не превращались в хор страданий. Персиваль намеренно бил, чтобы оставлять изгоев живыми, но серьёзно раненными. Чего - чего, а опыта и понимания, какие раны смертельны, а какие – выглядят мерзко, хватало с головой. Большую часть из них наёмник видел собственными глазами, меньшую – догадывался методом логической индукции.
Ледяная Скорбь негодовала от количества испитой крови, но недополученных душ, когда почти впивалась иглами в разум наёмника с диким и неутомимым голодом. Фростморн жаждал куда большего, чем лёгкие закуски, и гневный гул едва не мешал сохранять здравомыслие, но оставался до поры на грани, – раздражает, но не толкает за оную, когда хищный металл, сотканный из гнева, злобы и жажды мести, постарается взять контроль над владельцем и насытиться самостоятельно.
Как только дошёл до пяты холма, вкруг логиста скопилась груда из раненых друидов, а целая часть держала почтенное расстояние в опасениях оказаться в числе следующих жертв холодного на эмоции чужака.
– И это всё? Я даже разочарован.
Приглядом стрелок нашёл не толпу ненавидящих глаз, но фигуру, выглядела коя маяком, или громоотводом, и взирала на наёмника не моргая. Старый лидер друидов, что повёл паству из безопасных убежищ на отчаянный приступ с попыткой завоевать жизненное пространство. Их права на жизнь, на свободу, на признание наёмник признавал. Вот только такими методами... Персиваль не был уверен, как именно друидам бы надлежало получать гарантию безопасного существования. Но уж точно не тем, что право на жизнь одних приносится в жертву чужим правам. И так ли отличен от них сам Монселе, – во многом, да. И в очередь первую, возможностью получить свою свободу и не быть наказанным в процессе. Право сильного никто не отменял.
Долго ли могло продолжаться то противостояние взглядов, если бы не вклинившийся образ всадника, что верхом на бронированном коне ворвался в строй друидов и меткими ударами поражал их одного за другим. Без ненависти, но в боевом раже. Включение в противостояние Шарля перевернуло чаши весов окончательно, превращало упивающихся жестокостью к угнетателям друидов в обезумевшую толпу. Кто-то колебался и готовился бежать, кто-то не мог определиться. Но большая часть впала в отчаяние с риском, если не переломить ход боя, хотя бы завалить пару наёмников телами.
Когда на Монселе, в самой гуще боестолкновения оказавшегося, бросились сразу несколько тяжеловесов с двуручным оружием, терпение его треснуло. Глаза изменились, тем временем как окружение потеряло в красках, безнадёжностью и агонией пропитавшись, и волна неукротимой силы вырвалась из самых глубин души Монселе, огласила округу хищным воем, от которого слабые духом бойцы не дрогнули, но потеряли всяческие силы противиться, опадая на землю среди тех, кого они ненавидели.
Шарль ощутил оное тоже, однако сердце неукротимого благородного рыцаря не поддалось давлению чужой воли. Разум Лоуренса дрогнул, мир потерял в фокусе, – чрез миг краткий капитан ордена авалонцев укрепился и выстоял в приливной волне ментального натиска. Даже коня удержал, будто животное являлось продолжением хозяина, лишь копытами переступая и вырывая клоки земли, но не опало и продолжало недовольно фырчать.

– Воля завоевателя. – Как восстановил контроль над животным, вырвалось с уст Шарля. Он до сей поры не видел ни одного человека с подобным даром, иль проклятием. А людей он насмотрелся изрядно. – Вы, сэр Монселе, полны сюрпризов.
Пелена сошла с глаз, когда ясность и отчётливость происходящего возвращались, и в особенности, целое поле опавших друидов. Тем не менее, Сломанный Рог не пал, удержался против подавляющего присутствия, мохнатыми руками в древко посоха вцепившись.
– Но наша цель ещё стоит, – процедил Арес.
Да загружал пули в стволы Списка. Медленно и степенно, будто нарочно затягивал процесс.
– Ненадолго. Не отставай!
Шарль оказался удивительно устойчивым к королевской воле, но вот к азарту боя – мягче, чем полагалось командиру благородных воителей Авалона. Конь рванул с места, не дожидаясь, когда Персиваль присоединится к охоте. Наступила очередь Монселе возмущаться инициативой соучастника, но он не стал. Лишь смотрел, как Лоуренс направлял скакуна к одинокой фигуре, на возвышенности устоявшей.
Рогол собрал все силы в кулак. Старое тело не столь сильно в прямом бою, однако воли его с возрастом стали лишь крепче. Хаки вооружения покрыла короткий меч, какой старик вытащил из-за пояса, готовился встретить рыцаря встречным ударом. Два клинка будто метили навстречу друг другу. Мужчина с козлиной мордой и с одним торчащим рогом сосредоточился на рыцаре, когда оскалился. И в миг, что Шарль приблизился для удара, воля наблюдения друида забила тревогу.
Рокот выстрела прозвучал ровно за мгновение, как мир лидера погрузился в агонию. Воля вооружения, по телу рассредоточенная, столкнулась с превосходящей подавляющей силой и оказалась сметена, словно-то перо на потоке тёплого воздуха, оставляя содержимое головы на откуп силам Бьёде и тяжёлого снаряда. Череп парнокопытного раскололся перезрелым арбузом, Шарля в смешанных чувствах оставляя. Рыцарь оглянулся назад, лишь дабы увидеть Персиваля со Списком на вытянутой руке.
– И зачем я тогда сюда мчал? – крикнул рыцарь.

Шарль смотрел на кипу писем, какие остались от переписки с человеком одним и тем же.
– Уже не похоже на мятеж. Имя фигурирует второй раз.
Имени нигде и не было. Лишь позывной. Или псевдоним. «Гуль».
– Это действительно был заговор. Кто-то очень хотел, чтобы после победы паладинов они смогли быстро восстановить контроль, а потому Гуль начал создавать угрозу самостоятельно.
Множество писем с инструкциями, какие действия должны предпринимать друиды, чтобы нанести наибольший урон деревням и хуторам, карательных ударов рыцарей избегая. Рогола буквально вели за руку к триумфу, или в ловушку. Примерно со смертью Кромер инструкции поступать прекратили. Больше не было спасительных маршрутов, не было и лёгких целей. Сначала друиды напали не туда, оказались на виду вместо того, чтобы укрыться обратно в рощах. Затем разбили отряд барона, чем разозлили власть. Оттого оказались на прицеле Седой Гончей и Ордена Небесного Креста. Хотя даже одной силы бы хватило с головой, – та лёгкость, с какой друиды разбиты, ляжет тяжким бременем на выживших. Без лидера они неопасны, а обида и гнев станут смирены страхом и пониманием, паладины не единственные, кто представляет собой достаточную силу.
– Значит… Гуль пустил свою паутину во все стороны. Весь мятеж - музыкальная партия. Все события были строго спродюсированны. Но что пошло не по плану? – Лоуренс действительно недоумевал.
В каком пункте всё пошло не так, как было нужно. Монселе же только догадывался, – Кромер слишком увлеклась. Её фанатизм и связь с Коронованным Ростом стали переменной той, что отвернула многих, кого должны были переманить на свою сторону. Мятеж вместо революции превратился в неконтролируемую резню.
Теперь-то план сворачивался. Контакты с друидами разорваны, но связь всё ещё не работает. Гуль на острове. Персиваль это чувствовал не светом из Солнца-в-глазу. Но чем-то более глубоким. Интуицией.
– Не будет на Авалоне покоя, пока Гуль здесь. Я передам эти письма своему шпиону. Может, Бабочник что-то разнюхает.

– И снова недостойные методы. – Чуть повысил голос Шарль.
Даже выпрямился он в шатре друида, едва не сыграв роль ещё одной опоры для натянутой кожи.
– Есть претензии? Это явно лучше, чем бегать по всему острову, сверкая пятками и растрачивая ресурсы в пустоту. – Отмахнулся Монселе, письма в походную сумку укладывая.
– Есть. И я не согласен. Но признаю, что в нынешних условиях, когда враг не сражается в открытом поле, играть достойными методами - заведомо проиграть. Война не только бой, но и хитрость.
Монселе окинул шатёр в последний раз – ничего интересного – и направился к выходу из походного жилища, но чуть не столкнулся с блестящим нагрудником Шарля, газом разлетевшись и собираясь на шаг назад.
– Я. Хотел бы извиниться. Моё поведение было недостойным в отношении Вас, сэр Монселе.
Тут опешил даже наёмник. Такое ему говорят не слишком часто. Заказчики любят, но негодуют о стоимости. Противники проклинают.
Но как часто извиняются.
– Обвинил Вас в недостойном жизненном пути. Но я обдумал и Ваши слова. Не все мы выбираем, и порой должны следовать ему. Как рыцарь, что вынужден подчиняться недостойному правителю. Но видя в бою, что Вы не страшитесь нырнуть в пасть зверя. У Вас рыцарское сердце, сэр Монселе.
На тех словах Шарль отвернулся и уверенным шагом направился к коню, кой покорно ожидал всадника. Персиваль те секунды провожал стальными глазами спину его, да раскидывал мыслью, сколько в озвученном сравнении было связей. Однако возобновил он шаг, когда склонил голову и только губами простодушно ухмыльнулся.

Среднее задание ⟦RR+⟧.

Записка, что в руках седовласого наёмника мягко изминалась, максимально неприглядной выглядела. Одначе – как со слов Джеймса – сведения в ней были крайне значимыми и важными. Несчастный франт с ног сбился пинать своих шпиков, число коих только было в пределах его досягаемости, когда пытался разогнать агентов разнюхать всю возможную информацию, на какую наводили письма из личной коллекции лидера друидов. И кто-то, по видимости всей, разнюхал что-то:

– « Роза в саду, молчание ягнят тишиной нарушено, комары снуют под облаками. К оттепели гора выветрится до холмов», – последний суверен смазанным буквам вторил про себя.

– Это шутка какая-то? – не выдержал наёмник.
Осознавал он прекрасно, что записка не иначе как шифровка, ключ к которой предоставлять герою не торопились. Но уразумение не облегчало состояние и не смягчало раздражительность, пока Арес работал без устатка.
– Это то, что ищешь. Ты же ставил задачу разузнать про глушение ден ден муши, – мерно проговаривал Ме́ррилин, напряжением от Патера Корпуса не заражаясь, – мои бабочки их и нашли.
Усатый франт, как всегда наряженный с иголочки, что и комар носа не подточит, заботливо варил новые и новые порции свежего кофе перед ожидаемым часом пик, когда рабочие закончат дневные смены и отправятся перед ночью обменяться новостями.
– А проще написать? Выглядит как бред сумасшедшего.
Монселе сложил потрёпанный лист и подтолкнул его к товарищу, засим как поднять чашку с персональным сортом. Оставался логист прикованным стальными очами к столешнице, больше в себя погружался, чем выстраивал вразумительную беседу со шпионом, оттого вопросы и были поверхностны. И для Джеймса то были воды – душевные, что внутри человека бушуют – знакомые, по коим он в определённой степени даже скучал.
– Это глоссия. – Кивнул Меррилин и томить не собирался, но выдержал паузу ради довершения последовательной задачи под руками, одномоментно и внимание Гончей приковывая. – Простая форма ассоциативного шифрования. Взломать нетрудно, но нужно хоть некоторое понимание. Иначе значить может что угодно. Конкретно в данном случае: « Источник глушащего сигнала найден. Логово дракона. Высокая активность людей, есть признаки, что скоро они свернут свою деятельность и исчезнут».
Кофейные зёрна с шумом посыпались в автоматическую мельницу, которую девочки Корпуса, Анксу и Агата, собрали на днях. И не сказать, что Джеймс был доволен фактом тем, как получил подобную приблуду только сейчас. В разы возросла скорость работы, как и количество клиентов. А доход – источник воздуха для деятельности шпионской сети. Благо, Персиваль с торговли получает лишь гордое ничего. Автомат включился и на высокой скорости металлическая пластина дробила жареные зёрна в муку, пока изящная кисть удерживала кнопку ключа электроцепи.
– Твои агенты точно здоровы? – буркнул Арес, когда от чашки свободной ладонью повёл в упоминаемую сторону. – Никто не живёт на южном берегу Авалона, где обитает Линдвиор. Это мёртвое место. Туда не суются даже самые фанатичные паладины.
Кофемолка успокоилась, и кофейная мука аккуратно наполнила фильтры, что ждали своей очереди встретиться с кипятком.
– Идеальное место, не так ли? Никто не ходит, никто не смотрит. Если только найти способ избежать взгляда древнего монстра. Кстати, я слышал, что его не видели уже достаточно долго.
Детали паззла складывались, но по всем признакам собиралась не аккуратная картина, но безумная мешанина, словно-то разлитые краски иль кляксы. Вроде и правильно, но глаз не радуется, а лишь сомневается в сем здравомыслии.
– Заговорщики смогли убить дракона? – подобная мысль была наиболее настораживающей, но озвучить её седовласый инженер нашёл необходимым.

– Кто знает. Но факт есть факт. Ячейка заговорщиков осела в логове змея. Другая - находилась в Великом Лесу. Кукловод этого спектакля явно умеет выбирать места, где никто искать не станет. И не захочет искать. Всё запомнил? – отвлёкся наконец-то от дела и взглядом Бабочник, когда обратился вопросом к пареньку, неподалёку стоящему, и сопроводил рекомендацию подбадривающими хлопками ладоней, даром что совсем не громкими. – Давай, осваивай.
Джеймс отдалился от аппарата и махнул рукой Якобу. Задумчивый юноша, самым сложным механизмом в жизни которого – до кофейни уж точно – была щеколда, осторожно приблизился к мельнице и принялся точно копировать движения руководителя.
– « У каждого должен быть свой Каз…» – мелькнуло в голове Персиваля, забавную параллель в юнце находя. – « Любопытно, он станет таким же дамским угодником и шпионом, как Джеймс?»
– Что же. Осталось только заронить эту информацию кому следует, – поднёс чашку к губам, логист прикрыл глаза и понизил тон, – чтобы не прослыть бесплатным помощником в делах государственной важности.
Монселе осушил остатки напитка залпом да начинал размышления, как ненавязчиво сообщить в высокие кабинеты информацию столь значимую. Но под усами Бабочника лишь расплылась лёгкая усмешка. И Персиваль догадывался, откуда настроение столь радушное. Ведь звон доспехов скрыть трудно.
– Всё уже готово. И судя по всему, это к тебе.
Меррилин непринуждённо подхватил полотенце и отдалился от наёмника, дабы вид сделать, как крайне увлечён делами простого смотрителя за кофейней и совершенно никакого отношения к развёрнутой шпионской сети на острове он не имеет.

Шарль стоял на пороге и едва мог пройти в дверной проём, разминувшись с группой простолюдинов - посетителей, кои опасались – по впившейся в мозг привычке – пристального внимания всяк благородного. Но рыцарское нутро Лоуренса превоплощало импозантного воителя до боли в дёснах галантным, особых различий по сословию не делая. Впрочем, Персиваль до сей поры и не видел повадки капитана наёмников в высоком обществе.
Рослый муж вошёл в зал кофейни, мгновенно занял почти львиную долю пространства, словно маленькая звезда оказалась заперта в ограниченное пространство. И золотые локоны лишь подтверждали эту ассоциацию.
– Сэр Монселе, – обращение заменило собой более распространённые формы приветствия, – тайный советник короля нашёл нечто ценное. И нам понадобится Ваша помощь.
Выходит, играем роль до конца. Хоть Арес в театральности и растерял с момента кризиса в личной жизни, но поддерживать хорошую мину при сносной игре всё ещё мог.
– Любопытно. И что же сэр Сисил выяснил?
Монселе развернулся на барном стуле и глядел в глаза рослого рыцаря, когда встретил его суровый, но всё ещё мягкий взгляд уверенного человека.
– Сведения крайне важные. – Вид Шарля резко обратился из бравого гиганта до размеров мелкого заговорщика, что опасался, будто его кто-то подслушивает. – Сэр Сисил узнал, где подчинённые Гуля скрывают устройство глушения связи между ден ден муши. Мы можем нанести удар по тайному противнику в самое его сердце. Стратегическая инициатива окажется в наших руках. Мы просто не можем упускать такой шанс.
Пока Лоуренс выражал всю степень важности полученных сведений вербально, интонация нарастала, ведь терпение рыцаря сдавало позиции под давлением желания навязать противнику свои правила игры. Если заговорщики до сих пор играли в одни ворота, то теперича благородный получил действительный шанс проявить себя во всей красе тем, что умеет лучше всего. Переломами чужих костей с исходом отнюдь не нелетальным.
– Что же. Если ты уверен, что это не простая дезинформация, мы можем хотя бы прогуляться. Но говорю сразу, я отправляюсь на Скитальце. Ты или со мной, или плетёшься со своими людьми. Ваши тяжеловесные и медлительные обозы явно не моё.
Монселе поднялся со своего места, тем временем как поправлял замявшуюся рубашку, и намеревался направиться за арсеналом, когда громогласный и искренний смех Шарля накрыл наёмника с головой. Рыцарь нашёл оценку походного лагеря забавной.

На этаже, где Монселе арендовал комнату по праву «собственника» – или рекламного лица, – стояла Намун. Вернее сказать, выходила она из комнаты Казиса.
– Как он? – не смог не бросить вопрос логист.
– Каз или Дэвид? – переспросила кузнец, образом тем явственно указала, в каких выражениях медик принял юношу в очередной раз. – Терпимо. Так же, как и всегда, без сознания, а мистер-улыбка позаботится, чтобы малец оклемался без лишних проволочек. Контракт?
Монселе лишь кивнул, пока входил в комнату и снимал с вешалки набор ремней и сумок с ножнами. Тщательно отрегулированная сбруя покорно заняла положенное место, прежде чем стрелок удовлетворённо хмыкнул, прочность ременных соединений пальцем проверяя. Готов и во всеоружии, в таком виде на дракона идти не зазорно, но чуточку стыдно. Всё-таки на эдакие дела лучше прибывать при параде. Мало ли с какого состояния придётся картину рисовать.

Логово Линдвиора – точнее, его окрестности – выглядело как одно из самых негостеприимных мест, какие только приходили на ум Монселе. В твёрдой памяти никто не заходит в эти края. Даже паладины – самые горячие из них – не рискуют пробираться в земли древнего ящера. Да и толка немного. Дракон никогда не был слишком буйным соседом, а оттого его присутствие было проще не замечать. Изредка вылетал оный к соседним деревням, где подкрепится коровой - другой. Но на том, в общем-то, и всё. А если целенаправленно созывать поход за драконовой чешуёй, то никто не даст гарантий, что потревоженная рептилия не направится сжигать людские поселения целенаправленно и методично. Поразительно, сколько открывается стратегической гибкости, когда ты многотонная бестия, огнедышащая и разумная. В том ли секрет Асперо Алас Джарвис?
Скиталец оставлен ещё несколько часов назад, по разумным соображениям, ведь рёв мотора слышно на несколько километров, если со слухом всё в порядке. А даже тяжеловесный Шарль предпочёл сменить рыцарские латы на более подходящие ситуации дорожные вещи из ткани тяжёлой, но явно не столь громыхающей.
Голые камни укрыли пару диверсантов, когда наёмники нырнули за гребень сравнительно небольших размеров, взирали на подозрительно выглядящую тропу между уступов каменной пустоши.
– Драконам нужны дорожки? – для проформы уточнил Персиваль, пока готовился перебежками приблизиться к другому укрытию от чужого взора.
– Только если это самые чахлые драконы, о каких я слышал. – Поддержал здравые сомнения Лоуренс.
Рыцарь не был в восторге от перспективы диверсионной операции, но долго не препирался, ведь военная хитрость – всё ещё хитрость. Рисковать боевыми товарищами и подчинёнными в логове дракона стало слишком сомнительной перспективой.
Пара мужей сорвалась с места, и оные, используя окружение, добрались до новой возвышенности, откуда можно было прочитать, пусть и с трудом, очертания замаскированного входа в укрытие.
– Отсюда хорошо видно. Трое на входе. Ещё…
– Я тоже владею волей наблюдения, Шарль. – Перебил наёмник, от логова противников не отводя золотых глаз взор.
Внутри людей предостаточно. Очень миниатюрная армия, ежели так посчитать. И все были заняты приготовлениями по заметанию следов и бегства с места событий. Здесь, под сенью тяжёлых камней и в тени разветвлённых пещер, развернулась полноценная база, обставленная всем необходимым с запасом. И в очередь первую, оборудованием по угнетению связи между ден ден муши. Инженерный ум кричал Монселе, проблему можно решить и в бой не вступать вовсе. Испугался ли наёмник, – даже предполагать то было бы оскорблением. Но продемонстрировать, по какой именно причине поставлен вон тот компрессор, что гнал воздух в самые глубины укрытия.
– Если разберёмся с охраной, я могу отключить их насос и откачать из пещер основную часть воздуха, и все, кто внутри, отключатся после пары вдохов. – Арес размышлял вслух, параллельно Лоуренсу рассказывая.
Рыцарь лишь поднял бровь, покамест глядел на наёмника сверху вниз, прежде чем подняться во весь рост.

– И какой в том подвиг?– прозвучал риторический вопрос, до того как Шарль уверенным шагом покинул убежище и направился к входу в пещерные укрытия, уже основательно рассмотренному. – Моя очередь стяжать воинскую славу против превосходящих сил противника числом.
Монселе не сразу осознал, как напарник только что обогнал здравый смысл и стратегический опыт наёмника – не седого, но златоволосого, – лишь дабы потешить собственное эго.
– И кто будет составлять повесть о рыцаре, что нагло избил детей? – рассыпался Монселе в газ и перелетел пространство до Лоуренса в одно мгновение, материализуясь из воздуха плечом к плечу и с Кредитом в руке. – Какие подвиг и слава наступят за убийство кучки техников?
– В повести скажут о числе, но не о качестве врага. К тому же Вы, сэр, на меня плохо влияете.
На тех словах уже оба наёмника усмехнулись, как прекрасно осознавали, что два опытных исполнителя контрактов были весьма серьёзным аргументом, чтобы выиграть спор безоговорочно. Разумеется, пару обнаружили задолго до того, чтобы это можно было счесть нападением из засады. Скорее, часовые решили, пара не в меру смелых людей – наживка для настоящей засады. Но стало очевидно, когда Кредит разметал внутренности первого привратника, а Шарль с наскока рассёк длинным мечом двух других, что суть нападения была в огневой мощи этой пары.
– Входим. Ты впереди, я прикрываю. – Размышлял Арес, пока заправлял новые картриджи в Кредит, прежде чем достать сигарету и подкурить табачную трубочку из пропитанной бумаги. – Или если устанешь, то я пойду первым.
– Вздор. Ещё немного, и я оскорблюсь. Пойдём! За Небесный Орден! За Авалон!
Увы, порой преимущество превращается в практический недостаток, какой ограничивает всех, ибо природа не побеспокоилась о запасном выходе. А на выходе центральном всех ждала встречающая процессия из двух хладнокровных наёмников, хоть и разного толока, какие не имели никаких причин щадить хоть кого-то из присутствующих. Одначе, откровенным если быть, причина всё же была. Но на основании информации от воли наблюдения констатировалось, что присутствующие – исполнители, и никаких ценных сведений в этих тоннельных умах не было.
В темноте да в лучах редких источников света блеск клинка выглядел особенно грозно, а рождение мгновенного солнца, когда Персиваль вжимал спусковой механизм оружия, могло даже показаться красивым. Ведь на миг все могли в красках рассмотреть происходящее.

Тишина опустилась покрывалом резко так же, как и оборвалась в прошлый раз. Монселе и Лоуренс стояли в просторном – условно, разве что в высоту – тоннеле, где большую часть стены занимала необычная машина, выглядела коя чужеродной, али даже устройством для пыток. Около полусотни ден ден муши стояли покорно на небольших постаментах, и обыкновенно пассивные улитки выглядели оченно уж потерянными.
– Это и есть «глушилка»? – Шарль и сам понимал свой вопрос как очевидный.
Но озвучил его, чтобы попросту развеять собственные сомнения. А чем ещё могла являться машина та, которая издавала мерный и едва слышимый гул. Монселе тем не задавался и лишь снял одну из панелей, дабы внимательно рассмотреть сложное устройство:
– Держи лампу ровнее, у проводов нет мыслеформ, которые я мог бы рассмотреть волей наблюдения.
Рука рыцаря сжалась крепче, когда керосиновая лампа чуть качнулась и поднялась над головой наёмника, освещала переплетение из разноцветных проводов между аналоговыми процессорами, что настойчиво исполняли заданные функции и делали их весьма успешно. Раз Авалон всё ещё был погружен в купол тишины.
– А что если мы просто сломаем это? Если машина замолчит, то она же перестанет… работать.
Шарля не то чтобы напрягало, он просто плохо понимал осторожность седого, который бросился в одиночку на целую толпу друидов. А теперь старался внимательно изучить механизм вместо того, чтобы просто выдернуть «вилку» из «розетки».