В эту ночь сон принёс не только ноющие мышцы, но и жалкое подобие отдыха. Сколь разительно отличался сон под пледом на ткани, хоть и с жестковатым наполнителем, от голых камней. По меньшей мере, это прибавляло решимости следовать до конца. Блеск алых глаз, что наступал, то отходил, выглядел бы для стороннего наблюдателя весьма угрожающе. Но это краснота не та, что в роду у курута была, и не та, что наступает после тяжёлого трудового дня в тусклом освещении у писаря какого-нибудь. Оная отличалась от них.
Раз за разом девушка приноравливалась использовать пробужденную в себе силу. Поначалу получалось отвратительно. Затем просто плохо. Казалось, хоть Эльза и представляла на пальцах, как это должно работать, основной механизм ускользал от неё, оставляя полагаться на нащупанные инструменты. Одной только пустоты в голове – опосля внутренних и глубоких разбирательств с самой собой – было явно недостаточно. И шаг за шагом Скарлетт приближалась к пониманию способности и контролю новообретённой силы. Даже если она не будет ей подвластна окончательно, главное, чтобы была частично ведома. В таких тренировках, раз уж времени было предостаточно, проходили часы, разбавляя более обыденное занятие. А наблюдать за жизнедеятельностью похитителей отсюда казалось куда интересней, чем это могло бы быть на свободе. Вот до чего доводит относительное одиночество и скука. И когда глаза начинали болеть от напряжения, писательница массировала яблоки пальцами, дабы вернуть им способность фокусироваться на реальном мире. Нужна была передышка.
А лучший отдых – работа иная. Благо, за прошедшие дни удавалось скрывать, не в последнюю очередь стараниями тюремщиков, что не обеспечили освещение, как за металлическим кольцом в полу постепенно разрасталась небольшая ямка. Палец, – а верней, ноготь, – даже укреплённый волей вооружения как-то неохотно поддавался. Но шаг за шагом. Царапина за царапиной. Миллиметр за миллиметром, и кольцо теряло опору с одной стороны. Этого было пока ещё недостаточно, чтобы сыграть решающую роль. Возможно, что и в этот раз действие с нестройным планом окажется сорванным грандиозным фиаско. Но теперь Эльза была не столь слепа. Разумеется, будет, если освоится с хаки в полной мере, но допускать, что нет – как-то не хотелось. Волю вооружения она освоила. Эвраш освоила наблюдения, хоть и вооружения нет. Крокодайл освоил обе. А Эльза – нет? Ну, уж увольте, такого допускать было просто непозволительно. И не столь самомнения было в том, сколько разрастающейся уверенности в себе, стоило лишь отбросить всё отягощающее.
Ноготь вновь погрузился в неглубокую выемку, дабы выскрести новую порцию песчинок каменных. Долгий и монотонный труд. Но если его завершить, то возможно, момент освобождения станет в разы проще. Когда глаза чуть отдохнули, а это заняло около получаса, Эльза вновь пробудила хаки – иль попыталась не безуспешно, так как механизм в голове отточен был полностью. Мир вокруг вновь наполнился новыми образами, огоньками посторонних душ, окрашенных в неравномерный цвет, свойственный интенсивности… Отчаяния – у оставшихся заключённых. Алчности и жадности – у надсмотрщиков. Испуга – у одного единственного человека. Может, самого ненавистного из всех присутствующих.
Воля, при всей её не натренированности, покрывала сравнительно небольшие расстояния, но и укрытие работорговцев было не особняком, но спроектированным под конкретные нужды домом с максимальным использованием пространства. Мысль о том, что в подготовку стоит включить и изучение распорядка дня работорговцев, зародилась почти сразу.
ONE PIECE RP ·
1-29 рощи: Зона беззакония
Но именно сейчас она вызрела и оформилась в функциональный инструмент. Осталось совсем немного времени, прежде чем Эльза окажется готовой действовать.
Сны сменились из тяжёлых сюрреалистических картин на однородный образ. Письменный стол, бумага, чернила. Пустота, покой и одиночество. Старая душа отмирала неохотно, оставляла после себя место для нового ощущения. Новой возможности. Старая Эльза не была в состоянии пробудить волю наблюдения. Слишком неспокойный ум. Слишком неустойчивые эмоции. Это отвлекало, сбивало с толку, мешало расти дальше. Но теперича, когда страница за страницей Скарлетт заполняла эти листы бумаги стройным и ровным почерком, дабы отдать поверхности тревоги и переживания, прошлое и настоящее, шум в её голове растворялся так же стремительно, как и бумага занималась огнём от свечи. Каждый эпизод, который только вызывал толику беспокойства. Каждый эпизод неуверенности. Это был большой труд, но света он не увидит. Его участью было остаться позади. Очередной лист, едва точка завершила поток изливаемых мыслей, занялся от робкого огонька и напитался жаром жадным, уничтожая всё содержимое, и рябь на фоне унялась. Эльза смотрела на оставшиеся в её руках угольки от сожжённой целлюлозы, словно в том скрывался потаённый смысл.
Больше не было ни стола, ни пера, ни чернильницы. Но главное – не осталось листов. Она осталась одна. Посреди успокоившегося озера чёрной воды, под мягким тёмным небосводом. Последний круг разошёлся от её стоп и унимал последнюю рябь на зеркальной поверхности. Писательница взглянула вверх, ощущала новую пустоту внутри себя, которую она была готова заполнить уже своим путём и решениями. Затем смело взглянула под ноги, взглядом смягчённым дабы лицезреть незнакомую Эльзу Скарлетт – не ту, что была ещё недавно новоприбывшей на архипелаг Сабаоди. Но обновлённую, готовую и уверенную в том, что намеревается сделать. И отражение улыбнулось.
– И что? Оставим нашего сородича там, где она есть? Это ведь точно не твоя сестра. Наша сестра.
Эльза задумалась на краткий миг, когда и поднесла медленно да безмятежно пальцы к подбородку. Она уже всё решила до этого разговора. Но паузу – приличия ради что ли – выдержала.
– Нет. Мы пришли сюда, чтобы спасти её. Сестра или нет, она курута. И я выбью из Барри всю информацию, которая у него только есть. Я не останусь стоять в стороне. Это будет моя повесть. Я напишу её сначала делом, затем глаголом.
– Тогда действуем. Мы достаточно подготовились, чтобы теперь отступать.
Бельма отражения, вслед за телом оригинала, наполнились алым цветом, когда воля наблюдения отозвалась с новой, прежде не уловимой охотой. Она была готова и к свободе, и к новой главе жизни, которую напишет своими чернилами и делами.
Глаза распахнулись – не сказать что неохотно – вслед за звуком металлическим и скрежетом несмазанных петель решётки камеры. Последний флёр дремоты спорхнул с век, подобно напуганной бабочке, но писательница поначалу не подала вида. Одним из элементов плана была первичная внезапность. Оторвала лицо от привычного за последнюю неделю тюфяка, лузгой набитого, – к удивлению для себя Эльза обнаружила, что стоит привыкнуть к ощущениям частичной жёсткости, как подобная подклада под собственное тело может быть весьма комфортной, – девушка взглянула на вошедшего человека. Вопреки ожиданиям это был не Барри, но «нулевой», как для себя окрестила пленница знакомое лицо иное.
– Подъём. Сегодня у нас знаменательный день твоей продажи, так что тебя нужно подготовить перед торгами.
Сны сменились из тяжёлых сюрреалистических картин на однородный образ. Письменный стол, бумага, чернила. Пустота, покой и одиночество. Старая душа отмирала неохотно, оставляла после себя место для нового ощущения. Новой возможности. Старая Эльза не была в состоянии пробудить волю наблюдения. Слишком неспокойный ум. Слишком неустойчивые эмоции. Это отвлекало, сбивало с толку, мешало расти дальше. Но теперича, когда страница за страницей Скарлетт заполняла эти листы бумаги стройным и ровным почерком, дабы отдать поверхности тревоги и переживания, прошлое и настоящее, шум в её голове растворялся так же стремительно, как и бумага занималась огнём от свечи. Каждый эпизод, который только вызывал толику беспокойства. Каждый эпизод неуверенности. Это был большой труд, но света он не увидит. Его участью было остаться позади. Очередной лист, едва точка завершила поток изливаемых мыслей, занялся от робкого огонька и напитался жаром жадным, уничтожая всё содержимое, и рябь на фоне унялась. Эльза смотрела на оставшиеся в её руках угольки от сожжённой целлюлозы, словно в том скрывался потаённый смысл.
Больше не было ни стола, ни пера, ни чернильницы. Но главное – не осталось листов. Она осталась одна. Посреди успокоившегося озера чёрной воды, под мягким тёмным небосводом. Последний круг разошёлся от её стоп и унимал последнюю рябь на зеркальной поверхности. Писательница взглянула вверх, ощущала новую пустоту внутри себя, которую она была готова заполнить уже своим путём и решениями. Затем смело взглянула под ноги, взглядом смягчённым дабы лицезреть незнакомую Эльзу Скарлетт – не ту, что была ещё недавно новоприбывшей на архипелаг Сабаоди. Но обновлённую, готовую и уверенную в том, что намеревается сделать. И отражение улыбнулось.
– И что? Оставим нашего сородича там, где она есть? Это ведь точно не твоя сестра. Наша сестра.
Эльза задумалась на краткий миг, когда и поднесла медленно да безмятежно пальцы к подбородку. Она уже всё решила до этого разговора. Но паузу – приличия ради что ли – выдержала.
– Нет. Мы пришли сюда, чтобы спасти её. Сестра или нет, она курута. И я выбью из Барри всю информацию, которая у него только есть. Я не останусь стоять в стороне. Это будет моя повесть. Я напишу её сначала делом, затем глаголом.
– Тогда действуем. Мы достаточно подготовились, чтобы теперь отступать.
Бельма отражения, вслед за телом оригинала, наполнились алым цветом, когда воля наблюдения отозвалась с новой, прежде не уловимой охотой. Она была готова и к свободе, и к новой главе жизни, которую напишет своими чернилами и делами.
Глаза распахнулись – не сказать что неохотно – вслед за звуком металлическим и скрежетом несмазанных петель решётки камеры. Последний флёр дремоты спорхнул с век, подобно напуганной бабочке, но писательница поначалу не подала вида. Одним из элементов плана была первичная внезапность. Оторвала лицо от привычного за последнюю неделю тюфяка, лузгой набитого, – к удивлению для себя Эльза обнаружила, что стоит привыкнуть к ощущениям частичной жёсткости, как подобная подклада под собственное тело может быть весьма комфортной, – девушка взглянула на вошедшего человека. Вопреки ожиданиям это был не Барри, но «нулевой», как для себя окрестила пленница знакомое лицо иное.
– Подъём. Сегодня у нас знаменательный день твоей продажи, так что тебя нужно подготовить перед торгами.
– Что, покупатели уже собрались смотреть на товар? – безмятежно ёрничала писательница в демонстрации некоторой доли принятия и лености послесонной.
– А что? – хмыкнул второй из важных сдерживающих факторов. – Не терпится увидеть своё будущее?
– Нет, покинуть уже, наконец, эту клетку, – отвечала на ехидство потенциальная рабыня.
Пока всё шло хорошо, ведь красные глаза показывали нужную информацию. Сейчас стояло раннее утро, ведь ночные дежурные ещё не сменились. За рабами всегда нужен был присмотр. А ночь – время для сна, а не бодрствования, так что ореолы человека этажом выше был тусклей обычного. В это время, примерно, он отправляется в уборную до смены караула. Нижние этажи были оставлены на тёмные всполохи отчаяния, – там были только рабы.
Уверенным шагом, а их было-то полтора, мужчина вошёл в камеру, пока снимал с пояса связку ключей от кандалов. Металлические стержни с различным навершием зазвенели друг о друга, и в симфонию вмешался ещё один звук. Лишь немного дёрнулась неаккуратно, и часть плана оказалась раскрыта преждевременно. Металлическое кольцо, вкрученное в пол, тихо ударилось о камень, чем вызвало неловкую паузу в один удар сердца. Скарлетт пришлось потратить немало сил, чтобы выкрутить кольцо именно так, чтобы оно торчало и не вызывало слишком много подозрений. Но видимо, нужно было добавить ещё четверть поворота для устойчивости. Ошарашенный и сбитый с толку мужчина незамедлительно набрал полные лёгкие воздуха, готовый кричать. Не очень хорошо, ведь должен был сначала отпереть кандалы из кайросеки.
Словно распрямляющаяся пружина, Эльза развернулась под пледом, дабы увлечь тяжёлое грузило на конце цепи и выбросить оное к ноге «нулевого». Звучный удар о приплюсну и визуальный образ потерявшего равновесие работорговца. Не упал, – а жаль, – лишь пошатнулся. Но секунда была выиграна. Не тратила времени, Скарлетт подхватила плед и в едином движении набросила его на голову мужчины. Жаль, не попугайчик тот и не уснул сразу, – впрочем, расчёт был именно на то, чтобы выигрывать мгновения со скоростью той же, с какой она тратила на эту игру. Любой крик – это лишние люди на пути к свободе.
Цепь зазвенела в воздухе, когда тёмно-вишнёвая лилия наконец-то вытянулась к незримому, но существующему солнцу, закручивая импровизированное оружие вокруг шеи жертвы. Всполохи электричества пробежали под пледом шерстяным, о чём свидетельствовали треск и разгорающийся огонь, когда волокна сухие поддавались получаемой энергии. Сложно было сказать, сколько в том было смысла, но в таких обстоятельствах нужно было делать хоть что-то. Поскольку в пледе запутались, руки не успели перехватить металлическую удавку, коя сдавила шею и отсекала доступ к кислороду. Началась длительная и упорная борьба за жизнь. Эльза тянула концы цепи в разные стороны, пока задыхающийся мужчина сначала пытался ухватиться за шею, но наскоро понял, что это не имеет смысла, ведь и лицу стало как-то жарковато, и принялся колотить пленницу, куда придётся. Каждый удар отдавался болью, но терпимой, особенно когда впрыск адреналина в кровь притупил чувства, а красные глаза придавали физической силы. Увы, от всплеска эмоций пришлось отпустить волю наблюдения, но когда всё уляжется, то возобновить работу труда не составит.
Секунды тянулись неестественно долго, но результат себя слишком долго ждать не заставил. Удары становились всё хаотичней и слабее, пока, наконец, не прекратились окончательно. Руки жертвы обмякли, треск электричества утратился, и сопротивление угасло вместе с сознанием.
– А что? – хмыкнул второй из важных сдерживающих факторов. – Не терпится увидеть своё будущее?
– Нет, покинуть уже, наконец, эту клетку, – отвечала на ехидство потенциальная рабыня.
Пока всё шло хорошо, ведь красные глаза показывали нужную информацию. Сейчас стояло раннее утро, ведь ночные дежурные ещё не сменились. За рабами всегда нужен был присмотр. А ночь – время для сна, а не бодрствования, так что ореолы человека этажом выше был тусклей обычного. В это время, примерно, он отправляется в уборную до смены караула. Нижние этажи были оставлены на тёмные всполохи отчаяния, – там были только рабы.
Уверенным шагом, а их было-то полтора, мужчина вошёл в камеру, пока снимал с пояса связку ключей от кандалов. Металлические стержни с различным навершием зазвенели друг о друга, и в симфонию вмешался ещё один звук. Лишь немного дёрнулась неаккуратно, и часть плана оказалась раскрыта преждевременно. Металлическое кольцо, вкрученное в пол, тихо ударилось о камень, чем вызвало неловкую паузу в один удар сердца. Скарлетт пришлось потратить немало сил, чтобы выкрутить кольцо именно так, чтобы оно торчало и не вызывало слишком много подозрений. Но видимо, нужно было добавить ещё четверть поворота для устойчивости. Ошарашенный и сбитый с толку мужчина незамедлительно набрал полные лёгкие воздуха, готовый кричать. Не очень хорошо, ведь должен был сначала отпереть кандалы из кайросеки.
Словно распрямляющаяся пружина, Эльза развернулась под пледом, дабы увлечь тяжёлое грузило на конце цепи и выбросить оное к ноге «нулевого». Звучный удар о приплюсну и визуальный образ потерявшего равновесие работорговца. Не упал, – а жаль, – лишь пошатнулся. Но секунда была выиграна. Не тратила времени, Скарлетт подхватила плед и в едином движении набросила его на голову мужчины. Жаль, не попугайчик тот и не уснул сразу, – впрочем, расчёт был именно на то, чтобы выигрывать мгновения со скоростью той же, с какой она тратила на эту игру. Любой крик – это лишние люди на пути к свободе.
Цепь зазвенела в воздухе, когда тёмно-вишнёвая лилия наконец-то вытянулась к незримому, но существующему солнцу, закручивая импровизированное оружие вокруг шеи жертвы. Всполохи электричества пробежали под пледом шерстяным, о чём свидетельствовали треск и разгорающийся огонь, когда волокна сухие поддавались получаемой энергии. Сложно было сказать, сколько в том было смысла, но в таких обстоятельствах нужно было делать хоть что-то. Поскольку в пледе запутались, руки не успели перехватить металлическую удавку, коя сдавила шею и отсекала доступ к кислороду. Началась длительная и упорная борьба за жизнь. Эльза тянула концы цепи в разные стороны, пока задыхающийся мужчина сначала пытался ухватиться за шею, но наскоро понял, что это не имеет смысла, ведь и лицу стало как-то жарковато, и принялся колотить пленницу, куда придётся. Каждый удар отдавался болью, но терпимой, особенно когда впрыск адреналина в кровь притупил чувства, а красные глаза придавали физической силы. Увы, от всплеска эмоций пришлось отпустить волю наблюдения, но когда всё уляжется, то возобновить работу труда не составит.
Секунды тянулись неестественно долго, но результат себя слишком долго ждать не заставил. Удары становились всё хаотичней и слабее, пока, наконец, не прекратились окончательно. Руки жертвы обмякли, треск электричества утратился, и сопротивление угасло вместе с сознанием.
Эльза помедлила, дополнительно рванув цепь в стороны для уверенности, и освободила мужчину из хватки. Дыхание всё ещё было, но слабое. На лице оставалось несколько ожогов, а на волосах – пара подпалин. Жить будет, – показалось беглянке, так что лучше будет гарантировать, что тыл останется прикрытым. Подняла с пола оброненную связку, Скарлетт принялась перебирать уже виденные ей ключи в поисках нужного. Жаль, что в таком освещении все они были на одно лицо, так что нужный обнаружить удалось не сразу, пока запястья не высвободились из металлической хватки. Минула минута, свободными оказались и лодыжки. Сделала глубокий вдох, Эльза успокоила разогнанное сердце и уняла биение оного, дабы вернуть голове ясность мышления. Здесь не было ориентиров времени, так что в первую очередь была необходимость свериться с распорядком свободных людей вокруг и решить, стоит ли освобождать прочих рабов. С одной стороны, Эльза ничего им не должна. С другой, они могут стать хорошим отвлекающим манёвром. И собрать всё внимание на себя. Нет, вероятно, что лучше оставить ключи у себя.
Передвижение по незнакомому зданию было морокой ещё той, в том числе при условии, что силы возвращались степенно к полной мере, когда ограничители оказались сброшены. И в возмездии за заточение Эльза была неотвратимой. Даже человек, что оставил по неосторожности свой пост, поддавшись своей обыденной безответственности, не смог избежать заслуженного. Воля наблюдения явственно показывала его положение и демонстрировала, что тревогу пока поднимать никто не планировал. И к тому же работорговцев надлежит устранять везде, в том числе и в уборных. Дверь послушно распахнулась не в силах сдержать поток пепла и впечатала расслабившегося – не вовремя – человека, ответственный ритуал прерывая. Следующим на очереди был его сменщик, который первым делом, прибыв на рабочее место, потерял сознание, покуда получил удар плотным скоплением твёрдых частиц. Попадание оказалось столь тяжёлым, что сила логии не смогла удержать крупинки вместе, выронив щедрый дождь из пепла. Алые глаза явственно выявляли всех присутствующих на расстоянии десятка метров, примерно, – а больше и не нужно было. Хоть шума не поднималось до сих пор, едва ощутимая тревога настигала работорговцев. Они приметили, что происходит что-то неправильное и выходящее за рамки каждодневной рутины. Возможно, они списывали всё на грядущую крупную сделку. И вовсе не причём был глухой удар столкновения плоти и стихии.
Помещение за помещением, Эльза следовала за той аурой, которая её интересовала больше прочих, и устраняла, низводя в бессознательное состояние, всех, кто попадётся на пути, иль находился хоть сколько-нибудь рядом. Здание пустело на источники активных движений, иль потуг к оным, с каждой секундой, пока Скарлетт нападала из неожиданных направлений и уходила так же стремительно, как вторгалась в неположенное захваченному рабу место. Наконец, последняя аура была в пределах досягаемости. Скрываться больше не было никакого смысла. Если кто-то и попадётся, уже ничего испортить он не сможет. Воля наблюдения не позволила узреть явственно намерения, не было возможности отточить этот вестимый аспект, так что прорыв в главный кабинет был своего рода игрой в рулетку. Стоит ожидать любого подвоха. Петли звонко вывалились из положенных мест, когда Эльза влетела на всех порах, улавливая в последний миг мягкий щелчок и хлопок пневматического клапана. Сеть просвистела в воздухе, едва логист успела разделиться и влететь пепельным телом в ячейки закономерной ловушки, да материализоваться уже тогда, когда опасность миновала.
Передвижение по незнакомому зданию было морокой ещё той, в том числе при условии, что силы возвращались степенно к полной мере, когда ограничители оказались сброшены. И в возмездии за заточение Эльза была неотвратимой. Даже человек, что оставил по неосторожности свой пост, поддавшись своей обыденной безответственности, не смог избежать заслуженного. Воля наблюдения явственно показывала его положение и демонстрировала, что тревогу пока поднимать никто не планировал. И к тому же работорговцев надлежит устранять везде, в том числе и в уборных. Дверь послушно распахнулась не в силах сдержать поток пепла и впечатала расслабившегося – не вовремя – человека, ответственный ритуал прерывая. Следующим на очереди был его сменщик, который первым делом, прибыв на рабочее место, потерял сознание, покуда получил удар плотным скоплением твёрдых частиц. Попадание оказалось столь тяжёлым, что сила логии не смогла удержать крупинки вместе, выронив щедрый дождь из пепла. Алые глаза явственно выявляли всех присутствующих на расстоянии десятка метров, примерно, – а больше и не нужно было. Хоть шума не поднималось до сих пор, едва ощутимая тревога настигала работорговцев. Они приметили, что происходит что-то неправильное и выходящее за рамки каждодневной рутины. Возможно, они списывали всё на грядущую крупную сделку. И вовсе не причём был глухой удар столкновения плоти и стихии.
Помещение за помещением, Эльза следовала за той аурой, которая её интересовала больше прочих, и устраняла, низводя в бессознательное состояние, всех, кто попадётся на пути, иль находился хоть сколько-нибудь рядом. Здание пустело на источники активных движений, иль потуг к оным, с каждой секундой, пока Скарлетт нападала из неожиданных направлений и уходила так же стремительно, как вторгалась в неположенное захваченному рабу место. Наконец, последняя аура была в пределах досягаемости. Скрываться больше не было никакого смысла. Если кто-то и попадётся, уже ничего испортить он не сможет. Воля наблюдения не позволила узреть явственно намерения, не было возможности отточить этот вестимый аспект, так что прорыв в главный кабинет был своего рода игрой в рулетку. Стоит ожидать любого подвоха. Петли звонко вывалились из положенных мест, когда Эльза влетела на всех порах, улавливая в последний миг мягкий щелчок и хлопок пневматического клапана. Сеть просвистела в воздухе, едва логист успела разделиться и влететь пепельным телом в ячейки закономерной ловушки, да материализоваться уже тогда, когда опасность миновала.
– Барри! – прорычала писательница, в помещение глубже вступая.
– Так, спокойно, не нужно горячиться.
Паниковал работорговец, хоть и в продолжение попыток передёрнуть помпу сетемёта, но тот заклинило в самый неподходящий момент. Ужас ситуации сдавливал сердце мужчины тем сильней, чем ближе подбиралась девушка, коя вынудила, в конечном счёте, бросить бесполезное оружие.
– Горячиться? Ты это так называешь?!
Алые глаза явственно показывали ауру мужчины, нутро которого было беспощадно искорёженно экзистенциальным страхом. Было ли это следствие высвобождения Эльзы, – или тем, что множество приглашённых господ теперича столкнутся с тем, что их драгоценный товар ушёл до того, как торги вообще начались. Рука сомкнулась на воротнике работорговца и подняла того в воздух, к стене прибивая.
– Если жизнь дорога, выкладывай, где проданная курута?
– Я откуда знаю? Её выкупили даже до начала торгов, едва я успел разослать приглашения на аукцион! – выдавал всё как на духу работорговец, всерьёз опасаясь за свою жизнь.
– Кто купил её? – для острастки ударив лишний раз спиной о стену, выпытывала Эльза.
– Имени я не знаю! – вопил Барри. – Назвался Господин Мешок. Чудак какой-то, закутанный в балахон, что ни лица, ни тела невидно. А от его писклявого голоса мурашки по коже бежали.
– Откуда он? Куда направился после покупки? На каком корабле? Вспоминай! – не унималась девушка, продолжая допрос с пристрастием.
– Я не знаю! Он даже не расплатился бэлли, вместо них всучил мешок каких-то монет, называл их «эхо». Он ещё остался в шкафу, я принял, так как они из серебра, но переплавить их ещё не успел!
Эльза ослабила хватку и приблизилась в указанном направлении, продолжая следить за движениями Барри в опасениях перед уловкой. Но платяной шкаф, что стоял в углу, оказался не заминирован, да и работорговец покорно дожидался своей участи. Внутри – действительно мешок из шёлка, или похожего на него материала, набитый не доверху серебристыми металлическими кругляшками, до сих пор не виденными писательницей. На одной стороне виднелся символ, похожий на букву «Э».
– Я не знаю, на каком корабле он отбыл. Но ходили слухи, что на Гипердубрею. Шепотки о нём ещё несколько дней ходили, пока не убедились, что он ушёл достаточно далеко. Это всё, что я знаю. Умоляю, просто уходи. Я клянусь, что больше никогда не стану заниматься курута. Ваш народ проклят, даже продать не выходит.
– Не станешь. Это я знаю. Ты навсегда запомнишь, что связываться с нами очень плохая идея. И прежде чем я уйду, – Эльза взяла один из дисков металлических с предположением, что это может помочь выйти на след искомого, – где мои вещи?
Барри сидел в одиночестве посреди кабинета, да глядел с ужасом на потерявшую логическое продолжение руку. Это был болезненный опыт, – благо, что палач сделал работорговца инвалидом со знанием дела. Повязку удалось наложить прежде, чем кровотечение разошлось в полную силу. Одно можно было сказать о нерадивом работорговце с уверенностью – идея о завершении карьеры заиграла в его голове с новой силой.
– Так, спокойно, не нужно горячиться.
Паниковал работорговец, хоть и в продолжение попыток передёрнуть помпу сетемёта, но тот заклинило в самый неподходящий момент. Ужас ситуации сдавливал сердце мужчины тем сильней, чем ближе подбиралась девушка, коя вынудила, в конечном счёте, бросить бесполезное оружие.
– Горячиться? Ты это так называешь?!
Алые глаза явственно показывали ауру мужчины, нутро которого было беспощадно искорёженно экзистенциальным страхом. Было ли это следствие высвобождения Эльзы, – или тем, что множество приглашённых господ теперича столкнутся с тем, что их драгоценный товар ушёл до того, как торги вообще начались. Рука сомкнулась на воротнике работорговца и подняла того в воздух, к стене прибивая.
– Если жизнь дорога, выкладывай, где проданная курута?
– Я откуда знаю? Её выкупили даже до начала торгов, едва я успел разослать приглашения на аукцион! – выдавал всё как на духу работорговец, всерьёз опасаясь за свою жизнь.
– Кто купил её? – для острастки ударив лишний раз спиной о стену, выпытывала Эльза.
– Имени я не знаю! – вопил Барри. – Назвался Господин Мешок. Чудак какой-то, закутанный в балахон, что ни лица, ни тела невидно. А от его писклявого голоса мурашки по коже бежали.
– Откуда он? Куда направился после покупки? На каком корабле? Вспоминай! – не унималась девушка, продолжая допрос с пристрастием.
– Я не знаю! Он даже не расплатился бэлли, вместо них всучил мешок каких-то монет, называл их «эхо». Он ещё остался в шкафу, я принял, так как они из серебра, но переплавить их ещё не успел!
Эльза ослабила хватку и приблизилась в указанном направлении, продолжая следить за движениями Барри в опасениях перед уловкой. Но платяной шкаф, что стоял в углу, оказался не заминирован, да и работорговец покорно дожидался своей участи. Внутри – действительно мешок из шёлка, или похожего на него материала, набитый не доверху серебристыми металлическими кругляшками, до сих пор не виденными писательницей. На одной стороне виднелся символ, похожий на букву «Э».
– Я не знаю, на каком корабле он отбыл. Но ходили слухи, что на Гипердубрею. Шепотки о нём ещё несколько дней ходили, пока не убедились, что он ушёл достаточно далеко. Это всё, что я знаю. Умоляю, просто уходи. Я клянусь, что больше никогда не стану заниматься курута. Ваш народ проклят, даже продать не выходит.
– Не станешь. Это я знаю. Ты навсегда запомнишь, что связываться с нами очень плохая идея. И прежде чем я уйду, – Эльза взяла один из дисков металлических с предположением, что это может помочь выйти на след искомого, – где мои вещи?
Барри сидел в одиночестве посреди кабинета, да глядел с ужасом на потерявшую логическое продолжение руку. Это был болезненный опыт, – благо, что палач сделал работорговца инвалидом со знанием дела. Повязку удалось наложить прежде, чем кровотечение разошлось в полную силу. Одно можно было сказать о нерадивом работорговце с уверенностью – идея о завершении карьеры заиграла в его голове с новой силой.
Островное приключение.
Бывают дни спокойные и размеренные, что не слишком часто в бутылочном горлышке мировой политики, коим и имел место быть примечательный архипелаг, названный Сабаоди. Ведь именно в этой точке сошлись многие интересы сильных мира сего. Единственный проход – из известных широкой общественности – в акваторию Нового света. Только пиратов и революционеров сюда стекается немалое число.
Ежели подытоживать, и этот день не стал тихим и мирным на хронологической ленте, которая не замедляла бега ни на секунду, покуда упорно и настойчиво оставляла секунды позади, дабы приблизиться к новым и новым отметкам. Отряд дозорных спешно бежал почти ровным строем, так как-то быстрее получается, – почему, тайна великая есть, логически до которой добраться сложно. Оружие держалось наизготовку и заряженным, ведь не каждый день на остров прибывает человек из действительно заметных личностей. Хоть прибытие оного и как-то пропустили.
– Быстрее, взвод Тачи долго не продержится! – подгонял сержант подчинённых рядовых.
Впрочем, им добираться до предполагаемого места боестолкновения и не пришлось. Широкая полоса, – а вернее, многие полосы, – из смертоносного воздуха пробила себе дорогу сквозь мирно стоящее здание, вспарывала землю и разрушала всё на своём пути, что было хоть сколько-то подвластно аномально плотному газу. И вслед за шнеком мясорубки вылетела та, кого и предполагалось загонять в капкан.
Эльза пробивала себе дорогу сквозь поднятых по тревоге дозорных. Угораздило же её наткнуться на караульных, которые в зону беззакония ходили больше для формальности. Но упускать из вида официального члена команды Чёрного лотоса они уж как-то не стали, превращая мирное отбытие в гонку со временем. Непосредственно в дозорных рядовых Скарлетт особой угрозы не видела, – уж точно меньше, чем от их пуль из кайросеки, которые могут случайно оказаться в их распоряжении. А с этим проклятым металлом она за последние дни как-то слишком плотно общалась. Подобно пущенному из пушки ядру, писательница упорно следовала кратчайшим маршрутом к порту, дабы не тратить лишнее время, за которое белые воротнички успеют запросить подмогу в лице старших офицеров у тяжёлой артиллерии. Тратить время на возню с ними как-то не улыбалось. Облачённая в экзоскелет бронированный девушка чувствовала себя в разы уверенней, чем в лохмотьях, предоставленных работорговцами. А с сегментированным мечом в руке путь становился кратно проще и быстрее.
– Сержант! – вскрикнул один из рядовых.
Пока он и его товарищи даже без команды вскидывали тяжёлые мушкеты, процедуру залпового огня начиная.
– ОГОНЬ! – крикнул старший боец из взвода в унисон громового раската.
Привлечённая новым источником шума Эльза, что на тот момент успела проскочить с одного края улицы разрушенного до крыши дома с противоположной стороны, мимолётно обернулась, дабы раскрутить сегментированное лезвие меча-хлыста и увидеть алыми глазами всех собравшихся сквозь дымку пороховых газов, поднятой пыли и искры отражённых снарядов. Слишком нестройный огонь. И медленная реакция. Если бы выстрелили сразу, едва завидев, результат мог быть диаметрально противоположным. Взмах рукой, и металлический хлыст описал аккуратный круг, запустил новую стену из дистанционных ударов. Волна плотного воздуха прорезала пространство, закручивая всю парящую взвесь в направленный вихрь, и пропорола неровный строй дозорных, буквально сдувая их. Частями. Как говорится, одна нога здесь, вторая – где?..
Но совестью терзаться писательница точно не станет. Хотели бы жить, отсиделись бы в казарме. А для героев – результат весьма и весьма закономерный. Покончила с роем мух, Скарлетт продолжила движение, на что потратила не более пары секунд, когда перепрыгнула со здания на здание, помогая себе силой логии там, где в том была нужда, и ноги физические не могли покрыть всё нужное расстояние. До порта оставалось совсем немного времени.
Бывают дни спокойные и размеренные, что не слишком часто в бутылочном горлышке мировой политики, коим и имел место быть примечательный архипелаг, названный Сабаоди. Ведь именно в этой точке сошлись многие интересы сильных мира сего. Единственный проход – из известных широкой общественности – в акваторию Нового света. Только пиратов и революционеров сюда стекается немалое число.
Ежели подытоживать, и этот день не стал тихим и мирным на хронологической ленте, которая не замедляла бега ни на секунду, покуда упорно и настойчиво оставляла секунды позади, дабы приблизиться к новым и новым отметкам. Отряд дозорных спешно бежал почти ровным строем, так как-то быстрее получается, – почему, тайна великая есть, логически до которой добраться сложно. Оружие держалось наизготовку и заряженным, ведь не каждый день на остров прибывает человек из действительно заметных личностей. Хоть прибытие оного и как-то пропустили.
– Быстрее, взвод Тачи долго не продержится! – подгонял сержант подчинённых рядовых.
Впрочем, им добираться до предполагаемого места боестолкновения и не пришлось. Широкая полоса, – а вернее, многие полосы, – из смертоносного воздуха пробила себе дорогу сквозь мирно стоящее здание, вспарывала землю и разрушала всё на своём пути, что было хоть сколько-то подвластно аномально плотному газу. И вслед за шнеком мясорубки вылетела та, кого и предполагалось загонять в капкан.
Эльза пробивала себе дорогу сквозь поднятых по тревоге дозорных. Угораздило же её наткнуться на караульных, которые в зону беззакония ходили больше для формальности. Но упускать из вида официального члена команды Чёрного лотоса они уж как-то не стали, превращая мирное отбытие в гонку со временем. Непосредственно в дозорных рядовых Скарлетт особой угрозы не видела, – уж точно меньше, чем от их пуль из кайросеки, которые могут случайно оказаться в их распоряжении. А с этим проклятым металлом она за последние дни как-то слишком плотно общалась. Подобно пущенному из пушки ядру, писательница упорно следовала кратчайшим маршрутом к порту, дабы не тратить лишнее время, за которое белые воротнички успеют запросить подмогу в лице старших офицеров у тяжёлой артиллерии. Тратить время на возню с ними как-то не улыбалось. Облачённая в экзоскелет бронированный девушка чувствовала себя в разы уверенней, чем в лохмотьях, предоставленных работорговцами. А с сегментированным мечом в руке путь становился кратно проще и быстрее.
– Сержант! – вскрикнул один из рядовых.
Пока он и его товарищи даже без команды вскидывали тяжёлые мушкеты, процедуру залпового огня начиная.
– ОГОНЬ! – крикнул старший боец из взвода в унисон громового раската.
Привлечённая новым источником шума Эльза, что на тот момент успела проскочить с одного края улицы разрушенного до крыши дома с противоположной стороны, мимолётно обернулась, дабы раскрутить сегментированное лезвие меча-хлыста и увидеть алыми глазами всех собравшихся сквозь дымку пороховых газов, поднятой пыли и искры отражённых снарядов. Слишком нестройный огонь. И медленная реакция. Если бы выстрелили сразу, едва завидев, результат мог быть диаметрально противоположным. Взмах рукой, и металлический хлыст описал аккуратный круг, запустил новую стену из дистанционных ударов. Волна плотного воздуха прорезала пространство, закручивая всю парящую взвесь в направленный вихрь, и пропорола неровный строй дозорных, буквально сдувая их. Частями. Как говорится, одна нога здесь, вторая – где?..
Но совестью терзаться писательница точно не станет. Хотели бы жить, отсиделись бы в казарме. А для героев – результат весьма и весьма закономерный. Покончила с роем мух, Скарлетт продолжила движение, на что потратила не более пары секунд, когда перепрыгнула со здания на здание, помогая себе силой логии там, где в том была нужда, и ноги физические не могли покрыть всё нужное расстояние. До порта оставалось совсем немного времени.
Ну, как порта – пары неказистых причалов, которые по береговой линии были рассыпаны, как из порванного мешка, и гарантированно не досматривались хранителями порядка. Или они пытались такими казаться. Всё же получалось у них как-то не слишком хорошо.
Знакомые мачты служили достаточным ориентиром, куда двигаться. Корабль – вот сюрприз, расчёт уже был и на худшее – остался там, где девушка оставила его по прибытии. Но смущало больше то, что на горизонте виднелись спущенные и наполненные ветром паруса корабля покрупней. Лоханка Эльзы не была полноценным боевым кораблём. Главное, чтобы плавала, остальное – приложится. Так что рассчитывать приходилось только на свои силы. Будем пробиваться.
Парус на грот мачте спешно опустился, когда снасти оказались перебиты одним хлёстким ударом хлыста. Не было времени заниматься такелажными работами в условиях его отсутствия. Патрулирующий корабль опасно быстро приближался с поправкой на то, что галеоны в принципе не слишком расторопные. Лучшим вариантом, разумеется, было бы проскочить в его слепой или зоне ретирадных орудий, которых по традиции не слишком много. Но даже последний сорвиголова не был бы столь наивным, чтобы верить в возможность избежать бортового залпа. Эльза прокрутила рулевое колесо, правила курс на отдаление от берега и зафиксировала руль лишь тогда, когда парус раздулся от ветра. Не попутный, но имеем, что имеем. Лишь блок закрепил рулевое колесо в одном положении, Скарлетт вскочила на деревянный обруч, выталкивая себя вверх и вперёд, подпрыгивая и поддерживая полёт при помощи логии. Сгусток летящего пепла устремился в направлении галеона, что следовал наперерез судну пиратки. Но добраться до цели – ему было не суждено. Носовые орудия выплюнули снопы огня, целя ядрами не то в плавательное средство, не то в саму обладательницу оного. Но оказались отброшенными пепельными руками в стороны. Эльза стремительно сближалась с галеоном, покуда собиралась обратно в тело физическое и вынимала второй клинок, что тотчас начал разделяться на сегменты.
– Познакомьтесь с Ильпул-Баем! – огласила свои намерения писательница, поток пепла из рук в противоположных направлениях выпуская.
Сила инерции подхватила летящее тело, закручивая в стремительное вращение. Сегментированные клинки, подчиняясь центробежной силе, раскрылись на полную длину и обратились в циркулярную пилу. Воля вооружения же сделала результат этой атаки неотвратимым. Вгрызаясь в бронированный бок корабля, Эльза устремилась вдоль борта, когда разрушала несущую конструкцию судна и борт, да двигалась всё дальше вперёд так близко к воде, как позволяли разумные опасения не оказаться намоченным. Клинки пропахали весь борт галеона, чем оставили уродливый шрам, пока мечница курс не скорректировала в продолжение движения вдоль кормы, дабы повторить тот же трюк с другого борта. Лишённая рёбер жёсткости структура галеона стремительно разрушалась, а газовые продолжения, хоть и не слишком сильные, ударов ранили внутренности. Палуба стала осыпаться и проседать под собственным весом. Началось с гандеков, что пушками давили к воде, а дальше процесс оказался неостановимым. К моменту, когда килевой брус оказался разорванным на две неравные части, корабль уже не представлял угрозы, а после – лишь тонущий остов, команда которого больше беспокоилась сохранением собственной целостности, чем боевой ситуацией. Отныне погони можно было не опасаться. Шансов у прочих кораблей догнать лёгкое судно столько же, сколько у жирного кота догнать прыткую мышь.
Скарлетт вернулась на своё судно, что не успело слишком отдалиться за то время от точки старта, и наблюдала молча за результатом труда. Теперь её путь обратно был открыт, и точка назначения ясна как день. Она выяснит, что произошло с курутой, купленной как невольник.
Переход.
Знакомые мачты служили достаточным ориентиром, куда двигаться. Корабль – вот сюрприз, расчёт уже был и на худшее – остался там, где девушка оставила его по прибытии. Но смущало больше то, что на горизонте виднелись спущенные и наполненные ветром паруса корабля покрупней. Лоханка Эльзы не была полноценным боевым кораблём. Главное, чтобы плавала, остальное – приложится. Так что рассчитывать приходилось только на свои силы. Будем пробиваться.
Парус на грот мачте спешно опустился, когда снасти оказались перебиты одним хлёстким ударом хлыста. Не было времени заниматься такелажными работами в условиях его отсутствия. Патрулирующий корабль опасно быстро приближался с поправкой на то, что галеоны в принципе не слишком расторопные. Лучшим вариантом, разумеется, было бы проскочить в его слепой или зоне ретирадных орудий, которых по традиции не слишком много. Но даже последний сорвиголова не был бы столь наивным, чтобы верить в возможность избежать бортового залпа. Эльза прокрутила рулевое колесо, правила курс на отдаление от берега и зафиксировала руль лишь тогда, когда парус раздулся от ветра. Не попутный, но имеем, что имеем. Лишь блок закрепил рулевое колесо в одном положении, Скарлетт вскочила на деревянный обруч, выталкивая себя вверх и вперёд, подпрыгивая и поддерживая полёт при помощи логии. Сгусток летящего пепла устремился в направлении галеона, что следовал наперерез судну пиратки. Но добраться до цели – ему было не суждено. Носовые орудия выплюнули снопы огня, целя ядрами не то в плавательное средство, не то в саму обладательницу оного. Но оказались отброшенными пепельными руками в стороны. Эльза стремительно сближалась с галеоном, покуда собиралась обратно в тело физическое и вынимала второй клинок, что тотчас начал разделяться на сегменты.
– Познакомьтесь с Ильпул-Баем! – огласила свои намерения писательница, поток пепла из рук в противоположных направлениях выпуская.
Сила инерции подхватила летящее тело, закручивая в стремительное вращение. Сегментированные клинки, подчиняясь центробежной силе, раскрылись на полную длину и обратились в циркулярную пилу. Воля вооружения же сделала результат этой атаки неотвратимым. Вгрызаясь в бронированный бок корабля, Эльза устремилась вдоль борта, когда разрушала несущую конструкцию судна и борт, да двигалась всё дальше вперёд так близко к воде, как позволяли разумные опасения не оказаться намоченным. Клинки пропахали весь борт галеона, чем оставили уродливый шрам, пока мечница курс не скорректировала в продолжение движения вдоль кормы, дабы повторить тот же трюк с другого борта. Лишённая рёбер жёсткости структура галеона стремительно разрушалась, а газовые продолжения, хоть и не слишком сильные, ударов ранили внутренности. Палуба стала осыпаться и проседать под собственным весом. Началось с гандеков, что пушками давили к воде, а дальше процесс оказался неостановимым. К моменту, когда килевой брус оказался разорванным на две неравные части, корабль уже не представлял угрозы, а после – лишь тонущий остов, команда которого больше беспокоилась сохранением собственной целостности, чем боевой ситуацией. Отныне погони можно было не опасаться. Шансов у прочих кораблей догнать лёгкое судно столько же, сколько у жирного кота догнать прыткую мышь.
Скарлетт вернулась на своё судно, что не успело слишком отдалиться за то время от точки старта, и наблюдала молча за результатом труда. Теперь её путь обратно был открыт, и точка назначения ясна как день. Она выяснит, что произошло с курутой, купленной как невольник.
Переход.
Квест на Электро ("Электричество — это огонь, который не обжигает")
Всякое счастье начинается со спокойного завтрака. И именно этот момент был главным в любом хорошем дне. Поэтому дуэт в лице высокого минка в официальной одежде и парня среднего роста и в странной маске, в виде клюва, на лице продолжали свой путь по одной из рощ Сабаоди. Пришлось пройти приличное расстояние, чтобы добраться до Рощи Беззакония. Всё-таки в зоне Отелей было маловероятно, что в заведение пустят минка, ведь там часто ходят патрули дозорных. А за голову волка еще и награда назначена. Не лучшая судьба для Ликаона и, наверное, отличный день был бы для дозорных. Но такой чести им точно не окажут, ведь у них тут под носом занимаются работорговством, а им и пофиг.
Когда же странный дуэт добрался до заведения с название “Рыжий Кот”, то Ликаон вытащил из нагрудного кармана часы и посмотрел на время. До завтрака еще было время, а значит они не опоздали. Это хорошо, ведь как уже ранее говорилось: “Всё должно быть по графику, чтобы поддерживать организм здоровым”. После того как минк сверился с временем, то он защелкнул часы и убрал их назад в карман, при этом поправив крепление, которым часы прикреплены к краю кармана.
– Волк-босс, ты уверен, что нам лучше тут позавтракать? Вдруг тут антисанитария? Что еще ждать от заведения в Зоне Беззакония. – спросил Кай, который был одет в свою привычную одежду. Чаще всего он носит чёрную деловую рубашку с соответствующими классическими брюками, зелёный расстёгнутый бомбер с фиолетовым меховым воротником, а также пару перчаток на руках. Последнее не для красоты, а потому что из-за необычной аллергии он просто не может позволить себе касаться всего грязного. Его отличительной чертой как всегда является оранжевая маска в форме клюва с золотыми вставками, напоминающая чумного доктора.
– Это необычное заведение порекомендовали одни очень уважаемые люди, которые провели уже продолжительное время на Сабаоди. Не стоит подвергать сомнение слова любителей поесть, ведь именно такие гурманы могут рассказать то, чего ранее ты мог даже не знать. – спокойно заявил Ликаон, при этом приоткрыл дверь, чтобы пропустит союзника вперед.
– Ладно. – только и пробубнил Кай, проходя во внутрь.
За ним же зашел и минк, но из-за того, что дверной проём был не рассчитан на тех, чей рост за два метра, то пришлось слегка пригнуться, а рукой опереться на лунку потолком. Внутри же всё оказалось побольше, поэтому Ликаон спокойно стоял во весь рост, даже не боясь задеть своей мордой одну из люстр. К ним довольно-таки быстро подошла одна из официанток. Проводя до удобного стола, за которым хорошо будет чувствовать себя и высокие минки и обычного роста люди.
– Что планируете заказать, господа? – спросила официантка, когда оба гостя уселись поудобнее за стол друг напротив друга. Кай обычно ставит катану рядом со стулом, но в этот раз оставил её на поясе. Он не доверял всему жулью, что приходило в это заведение, поэтому ему было легче с катаной на поясе. Но левую руку он всё-таки освободил, чтобы взять меню из рук официантки.
– Мисс, прошу принесите мне стейк и чай. Желательно чёрный чай, при этом не держите заварку слишком долго. Не хочу на завтрак слишком крепкий чай. Также три ложки сахара в этот чай. Стейк же средней прожарки. И не забудьте вилку с ножом, пожалуйста. – спокойно заявил Ликаон, при этом перелистнув пару страниц. – Также желательно к чаю что-нибудь сладкое, но не слишком много. Выберите на Ваш вкус, мисс. Благодарствую.
После этих слов минк закрыл меню и протянул его девушке. Офицантка была немного в шоке от манер волка, ведь чае всего ей приходиться работать с бескультурными пиратами. Девушка сначала опешила, но потом взяла меню, коснувшись своими пальцами когтей минка. Но тут по её телу прошел небольшой заряд электричества прямо от когтей минка, из-зав чего он упустила меню на землю и слегка отскочила назад.
– Ай. – только ис казала девушка, при этом потирая пальцы.
Всякое счастье начинается со спокойного завтрака. И именно этот момент был главным в любом хорошем дне. Поэтому дуэт в лице высокого минка в официальной одежде и парня среднего роста и в странной маске, в виде клюва, на лице продолжали свой путь по одной из рощ Сабаоди. Пришлось пройти приличное расстояние, чтобы добраться до Рощи Беззакония. Всё-таки в зоне Отелей было маловероятно, что в заведение пустят минка, ведь там часто ходят патрули дозорных. А за голову волка еще и награда назначена. Не лучшая судьба для Ликаона и, наверное, отличный день был бы для дозорных. Но такой чести им точно не окажут, ведь у них тут под носом занимаются работорговством, а им и пофиг.
Когда же странный дуэт добрался до заведения с название “Рыжий Кот”, то Ликаон вытащил из нагрудного кармана часы и посмотрел на время. До завтрака еще было время, а значит они не опоздали. Это хорошо, ведь как уже ранее говорилось: “Всё должно быть по графику, чтобы поддерживать организм здоровым”. После того как минк сверился с временем, то он защелкнул часы и убрал их назад в карман, при этом поправив крепление, которым часы прикреплены к краю кармана.
– Волк-босс, ты уверен, что нам лучше тут позавтракать? Вдруг тут антисанитария? Что еще ждать от заведения в Зоне Беззакония. – спросил Кай, который был одет в свою привычную одежду. Чаще всего он носит чёрную деловую рубашку с соответствующими классическими брюками, зелёный расстёгнутый бомбер с фиолетовым меховым воротником, а также пару перчаток на руках. Последнее не для красоты, а потому что из-за необычной аллергии он просто не может позволить себе касаться всего грязного. Его отличительной чертой как всегда является оранжевая маска в форме клюва с золотыми вставками, напоминающая чумного доктора.
– Это необычное заведение порекомендовали одни очень уважаемые люди, которые провели уже продолжительное время на Сабаоди. Не стоит подвергать сомнение слова любителей поесть, ведь именно такие гурманы могут рассказать то, чего ранее ты мог даже не знать. – спокойно заявил Ликаон, при этом приоткрыл дверь, чтобы пропустит союзника вперед.
– Ладно. – только и пробубнил Кай, проходя во внутрь.
За ним же зашел и минк, но из-за того, что дверной проём был не рассчитан на тех, чей рост за два метра, то пришлось слегка пригнуться, а рукой опереться на лунку потолком. Внутри же всё оказалось побольше, поэтому Ликаон спокойно стоял во весь рост, даже не боясь задеть своей мордой одну из люстр. К ним довольно-таки быстро подошла одна из официанток. Проводя до удобного стола, за которым хорошо будет чувствовать себя и высокие минки и обычного роста люди.
– Что планируете заказать, господа? – спросила официантка, когда оба гостя уселись поудобнее за стол друг напротив друга. Кай обычно ставит катану рядом со стулом, но в этот раз оставил её на поясе. Он не доверял всему жулью, что приходило в это заведение, поэтому ему было легче с катаной на поясе. Но левую руку он всё-таки освободил, чтобы взять меню из рук официантки.
– Мисс, прошу принесите мне стейк и чай. Желательно чёрный чай, при этом не держите заварку слишком долго. Не хочу на завтрак слишком крепкий чай. Также три ложки сахара в этот чай. Стейк же средней прожарки. И не забудьте вилку с ножом, пожалуйста. – спокойно заявил Ликаон, при этом перелистнув пару страниц. – Также желательно к чаю что-нибудь сладкое, но не слишком много. Выберите на Ваш вкус, мисс. Благодарствую.
После этих слов минк закрыл меню и протянул его девушке. Офицантка была немного в шоке от манер волка, ведь чае всего ей приходиться работать с бескультурными пиратами. Девушка сначала опешила, но потом взяла меню, коснувшись своими пальцами когтей минка. Но тут по её телу прошел небольшой заряд электричества прямо от когтей минка, из-зав чего он упустила меню на землю и слегка отскочила назад.
– Ай. – только ис казала девушка, при этом потирая пальцы.
– Прошу прощение. Случайно видимо наэлектризовал шерсть когда одевался. Разрешите помогу, мисс … - сказал Ликаон, при этом поднимаясь со стула и аккуратно нагибаясь, чтобы взять меню своими пальцами, затем протягивая его девушке. Пауза же была для того, чтобы узнать имя молодой леди.
– Джэль. – слегка смущено сказала девушка, аккуратно взявшись за край меню, чтобы не касаться рук гостя.
– Еще раз приношу свои извинения, мисс Джэль. Надеюсь это непредвиденное и случайное событие не испортит Ваше мнение о нас, и мы с товарищем сможем спокойно позавтракать в вашем заведении.
– Д … да, конечно. – сказала девушка, при этом резко вспомнила, что не приняла заказ и у парня в маске. – А вы что будете заказывать?
– Я же не пришел сюда просто посидеть и посмотреть на вас. Мне, пожалуйста, рамен и крепкий зеленый чай. – спокойно заявил Кай, после чего положил меню на стол. Затем он вытащил из кармана антисептик и капнул на перчатки, после чего обработал их этим средством.
– Хорошо. – только и сказала девушка, при этом забрала меню со стола и сразу же убежала на кухню, прижимая оба меню к грудной клетке.
– Волк-босс, тебе что нравятся человеческие девушки?
– М? – сказал Ликаон, при этом выходя из своих мыслей о планах на день. – Я не разделяю девушек по расам. Женская особь каждой из рас по-своему прекрасна. У каждой женщины своя изюминка, а если её внешне нет, то стоит лишь слегка вскормить этот цветок отличными удобрениями, то и это растение покажет своё цветение. Но если ты имеешь ввиду в любовном плане, то мне это не особо важно. Я уже староват для того, чтобы заводить отношения. Да и кому понадобиться такой искалеченный жизнью старик как я? Так что я не тешу себя пустыми надеждами, а прост оживу дальше.
– Вы не правы, волк-босс.
– Не будем продолжать эту тему, Кай. И я просил тебя не называть меня так.
– Нет. – только и сказал Кай, при этом уверенно посмотрел в единственный глаз волка, от чего тот лишь тяжело выдохнул.
Ликаон вытащил из-под рубашки ожерелье, которое висело у него на шее, после чего прокрутил его в руке, пытаясь вспомнить лицо той девушки из такого реалистичного сна. Но абсолютно ничего, что там происходило он практически не помнил и тем более то лицо того пркрасного создания, которое некоторые люди бы назвали полторашкой по росту. Но почему-то иногда всё еще в ушах раздавался такой тёплый женский голос, говорящий лишь одно слово: “Ликаон”. Минк не помнил откуда у него это ожерелье, но почему-то теплые ощущения о странном холодном месте грели сильнее любой шерсти. Но с каждым днём эти воспоминания как будто улетучивались всё быстрее. Казалось, что скоро они вообще исчезнут как снег в марте.
– Эй, слышь, волчара переросток, к тебе обращаюсь. – раздался голос, который вывел Ликаона из мыслей, при этом первое, что он заметил, как Кай напряженно смотрит куда-то за спину волка, потянувшись к клинку на поясе.
Минк спокойно убрал ожерелье назад под рубашку и застегнул верхнюю пуговицу. Его взгляд перешел на группу людей, стоявшие возле него. От них несло алкоголем и табаком, из-за чего волчий нос непреднамеренно немного дернулся.
– Приветствую, господа. Могу ил я узнать чего именно вы хотели бы от моей скромной персоны? И попрошу вас не называть меня переростком. Для моей расы я стандартного размера. Я не виноват в том, что вы такого низкого роста. – спокойно выдал Ликаон, при этом не вставая со своего места.
– Да мне похер какого ты там роста. Не заливай нам тут херни в уши.
– Джэль. – слегка смущено сказала девушка, аккуратно взявшись за край меню, чтобы не касаться рук гостя.
– Еще раз приношу свои извинения, мисс Джэль. Надеюсь это непредвиденное и случайное событие не испортит Ваше мнение о нас, и мы с товарищем сможем спокойно позавтракать в вашем заведении.
– Д … да, конечно. – сказала девушка, при этом резко вспомнила, что не приняла заказ и у парня в маске. – А вы что будете заказывать?
– Я же не пришел сюда просто посидеть и посмотреть на вас. Мне, пожалуйста, рамен и крепкий зеленый чай. – спокойно заявил Кай, после чего положил меню на стол. Затем он вытащил из кармана антисептик и капнул на перчатки, после чего обработал их этим средством.
– Хорошо. – только и сказала девушка, при этом забрала меню со стола и сразу же убежала на кухню, прижимая оба меню к грудной клетке.
– Волк-босс, тебе что нравятся человеческие девушки?
– М? – сказал Ликаон, при этом выходя из своих мыслей о планах на день. – Я не разделяю девушек по расам. Женская особь каждой из рас по-своему прекрасна. У каждой женщины своя изюминка, а если её внешне нет, то стоит лишь слегка вскормить этот цветок отличными удобрениями, то и это растение покажет своё цветение. Но если ты имеешь ввиду в любовном плане, то мне это не особо важно. Я уже староват для того, чтобы заводить отношения. Да и кому понадобиться такой искалеченный жизнью старик как я? Так что я не тешу себя пустыми надеждами, а прост оживу дальше.
– Вы не правы, волк-босс.
– Не будем продолжать эту тему, Кай. И я просил тебя не называть меня так.
– Нет. – только и сказал Кай, при этом уверенно посмотрел в единственный глаз волка, от чего тот лишь тяжело выдохнул.
Ликаон вытащил из-под рубашки ожерелье, которое висело у него на шее, после чего прокрутил его в руке, пытаясь вспомнить лицо той девушки из такого реалистичного сна. Но абсолютно ничего, что там происходило он практически не помнил и тем более то лицо того пркрасного создания, которое некоторые люди бы назвали полторашкой по росту. Но почему-то иногда всё еще в ушах раздавался такой тёплый женский голос, говорящий лишь одно слово: “Ликаон”. Минк не помнил откуда у него это ожерелье, но почему-то теплые ощущения о странном холодном месте грели сильнее любой шерсти. Но с каждым днём эти воспоминания как будто улетучивались всё быстрее. Казалось, что скоро они вообще исчезнут как снег в марте.
– Эй, слышь, волчара переросток, к тебе обращаюсь. – раздался голос, который вывел Ликаона из мыслей, при этом первое, что он заметил, как Кай напряженно смотрит куда-то за спину волка, потянувшись к клинку на поясе.
Минк спокойно убрал ожерелье назад под рубашку и застегнул верхнюю пуговицу. Его взгляд перешел на группу людей, стоявшие возле него. От них несло алкоголем и табаком, из-за чего волчий нос непреднамеренно немного дернулся.
– Приветствую, господа. Могу ил я узнать чего именно вы хотели бы от моей скромной персоны? И попрошу вас не называть меня переростком. Для моей расы я стандартного размера. Я не виноват в том, что вы такого низкого роста. – спокойно выдал Ликаон, при этом не вставая со своего места.
– Да мне похер какого ты там роста. Не заливай нам тут херни в уши.
– Прошу заметить, что вы сами назвали меня переростком. Да и к тому же если вы сами отрицаете то, что ваш рост мал по сравнению с минками, то скорее всего в детстве над вами издевались именно из-за роста и подсознательно у вас выработался комплекс роста. Не переживайте, для вашего вида вы довольно-таки хорошего роста. Можете даже прикупить небольшие стельки в обувь и тогда будете казаться еще выше.
– Эээ ... чё? – растерялся мужчина, при этом в его мозгах сейчас пошла такая каша, что он даже забыл из-за чего хотел докопаться до этого волка.
Ликаон немного посмотрел на мужчину, после чего оценил взглядом и других людей из его группы. Они смотрели на своего босса со странным непонятием, при этом не спешили его выводить из своих мыслей.
– Так же мог бы посоветовать заняться своей осанкой. Из-за того, что вы держите спину колом, то теряете драгоценные сантиметры в росте. Вам стоит походить на массаж или просто повисеть на перекладине. С возрастом диски хребта прижимаются друг к другу и из-за этого вы теряете свой рост. Занимались бы этим с детства, то сейчас бы были отличного роста. – продолжил свою речь минк, не забывая о манерах и вежливости.
– Ты правда так думаешь? – спрсоил мужчина, при этом в его глазах даже загорелось счастье.
– Конечно, сэр. Именно так я и считаю. Если займитесь собой, то точно слегка подниметесь в росте. А если задумаетесь о том, что носить слегка завышенную обувь, то запросто и до метра девяносто доберетесь. Многие известные люди завышали свой рост, чтобы казаться выше и авторитетнее.
– Спасибо. Мы, пожалуй, пойдем. Хорошего вам завтрака. – сказал с улыбкой мужчина, при этом поклонился и собирался уходить, но один из его банды схватил того за руку.
– Босс, что за херня? Мы же проучить этого хвостатого хотели. Какого хрена мы уходим?
– Не мешайте! Мне нужно заняться собой, а не заниматься хренью. – сказал мужчина, вырвав свою руку из хватки и направился на выход.
На лице Ликаона появилась небольшая ухмылка, а Кай лишь убрал руку с катаны, ведь понимал, что дальше будет в разы легче. Пираты же были в таком шоке, что не передать. Но всё-таки расизм в их душах был глубже, как и жадность на возможность заработать на продаже работорговцам минка. Именно в этот момент официантка спокойно принесла поднос с едой для Ликаона и Кай, после чего поставила всё на стол.Она по привычке прижала пустой поднос к грудной клетке и посмотрела в сторону группы из пяти пиратов, что стояли над душой минка.
– Может мне позвать шефа? – слегка растерянно сказала девушка.
– Вы бы оказались непосильную услугу нам, мисс Джэйл Господа запутались и им нужен тот. Кто поможет им прийти в себя. – спокойно заявил минк, при этом поворачиваясь к тарелке лицом.
Официантка убежала на кухню, а Ликаон спокойно взял вилку, которая была укутана в салфетку, как и нож. В мыслях минка было спокойно покушать, поэтому он спокойно взял нож в правую руку, а вилку в левую. Стейк был аккуратно проткнут вилками, а из разрезов пошел сок. Нож тоже входил как будто в масло, отрезая небольшой кусочек. После чего с помощью вилки мясо было положено небольшим кусочком в открывшуюся зубастую пасть и аккуратно пережёвано. Само мясо было на вкус просто превосходным. Прожарка была той самой, которой необходимо. Само мясо было с довольно-таки ароматными специями, поэтому вкус раскрывался сразу.
– Не зря нам посоветовали это заведение, Кай. Мясо тут просто невероятное. – сказал Ликаон, при этом вытирая свою пасть, а затем аккуратно взял чашку с черным чаем и сделал глоток, немного отставляя мизинец в сторону. Сладкий чай было самое то, что нужно для того, чтобы запить такой вкусный кусок мяса. – Чай тоже замечательный. Кай, а ты чего не ешь? Вкусно же.
– Эээ ... чё? – растерялся мужчина, при этом в его мозгах сейчас пошла такая каша, что он даже забыл из-за чего хотел докопаться до этого волка.
Ликаон немного посмотрел на мужчину, после чего оценил взглядом и других людей из его группы. Они смотрели на своего босса со странным непонятием, при этом не спешили его выводить из своих мыслей.
– Так же мог бы посоветовать заняться своей осанкой. Из-за того, что вы держите спину колом, то теряете драгоценные сантиметры в росте. Вам стоит походить на массаж или просто повисеть на перекладине. С возрастом диски хребта прижимаются друг к другу и из-за этого вы теряете свой рост. Занимались бы этим с детства, то сейчас бы были отличного роста. – продолжил свою речь минк, не забывая о манерах и вежливости.
– Ты правда так думаешь? – спрсоил мужчина, при этом в его глазах даже загорелось счастье.
– Конечно, сэр. Именно так я и считаю. Если займитесь собой, то точно слегка подниметесь в росте. А если задумаетесь о том, что носить слегка завышенную обувь, то запросто и до метра девяносто доберетесь. Многие известные люди завышали свой рост, чтобы казаться выше и авторитетнее.
– Спасибо. Мы, пожалуй, пойдем. Хорошего вам завтрака. – сказал с улыбкой мужчина, при этом поклонился и собирался уходить, но один из его банды схватил того за руку.
– Босс, что за херня? Мы же проучить этого хвостатого хотели. Какого хрена мы уходим?
– Не мешайте! Мне нужно заняться собой, а не заниматься хренью. – сказал мужчина, вырвав свою руку из хватки и направился на выход.
На лице Ликаона появилась небольшая ухмылка, а Кай лишь убрал руку с катаны, ведь понимал, что дальше будет в разы легче. Пираты же были в таком шоке, что не передать. Но всё-таки расизм в их душах был глубже, как и жадность на возможность заработать на продаже работорговцам минка. Именно в этот момент официантка спокойно принесла поднос с едой для Ликаона и Кай, после чего поставила всё на стол.Она по привычке прижала пустой поднос к грудной клетке и посмотрела в сторону группы из пяти пиратов, что стояли над душой минка.
– Может мне позвать шефа? – слегка растерянно сказала девушка.
– Вы бы оказались непосильную услугу нам, мисс Джэйл Господа запутались и им нужен тот. Кто поможет им прийти в себя. – спокойно заявил минк, при этом поворачиваясь к тарелке лицом.
Официантка убежала на кухню, а Ликаон спокойно взял вилку, которая была укутана в салфетку, как и нож. В мыслях минка было спокойно покушать, поэтому он спокойно взял нож в правую руку, а вилку в левую. Стейк был аккуратно проткнут вилками, а из разрезов пошел сок. Нож тоже входил как будто в масло, отрезая небольшой кусочек. После чего с помощью вилки мясо было положено небольшим кусочком в открывшуюся зубастую пасть и аккуратно пережёвано. Само мясо было на вкус просто превосходным. Прожарка была той самой, которой необходимо. Само мясо было с довольно-таки ароматными специями, поэтому вкус раскрывался сразу.
– Не зря нам посоветовали это заведение, Кай. Мясо тут просто невероятное. – сказал Ликаон, при этом вытирая свою пасть, а затем аккуратно взял чашку с черным чаем и сделал глоток, немного отставляя мизинец в сторону. Сладкий чай было самое то, что нужно для того, чтобы запить такой вкусный кусок мяса. – Чай тоже замечательный. Кай, а ты чего не ешь? Вкусно же.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)