[id213233084:bp-36291248_266350|Аладей], [id799844790:bp-36291248_266193|Maximilian]. Илайн Тьютони
Сложно из внимания вычленить две фигуры, что по воздуху и по земле – равно неслись тараном. Если тень, что падала от объекта с воздуха, не так и высоко летящего над головами, принуждала успевать давать поворот корпуса, чтобы в след посмотреть. Если светловолосая, в крови и земле, девушка расталкивала будничный живой поток, чем расчищала окружение на одну треть.
Пронесшееся тело, вброшенное в свободное место перед кон Турсин – взяло больше эффекта на толпу. Одно дело, когда копошение происходит в неровных рядах: кто-то станет свидетелем и решит быстрее забыть, кто-то и внимания не обратит. Другое же дело, когда лицезрению всех предстала новая маленькая сцена, заставляющая народ увеличивать круг пустоты, приостанавливаться, чтобы позевать, и даже делать первые подвижки, чтобы сообщить о случае страже.
«––Как много глаз», – недовольно подметила про себя Тьютони, пока складывала то крыло, которое было ближе к Аптекарю. Вторая конечность ещё некоторое время служила завесой от десятка глаз, заставляя народ в одной области перемещаться туда, где лучше будет видно происходящее. И раз Мерденмора исправно удерживала Медика, то оба крыла, за временной ненадобностью, оказались прижаты к Краснопёрой девице. Заметно кукожилась та, переступала с ноги на ногу и всем видом выказывала крайнее недовольство быть на открытой ладони.
И растерянно водила светлыми глазами, когда Однорогая развернулась по обратному маршруту, а человечишке – оставалось громко кричать, тем отвечая на все вопросы собравшейся толпы. Плечи Илайн напряглись, готовились унести не столько Аптекаря, сколько кон Турсин из эпицентра перемен. Но беловолосая девушка решила по-джентльменски, со свойственной этому режиму убеждающей насильственностью, поправить ситуацию.
«––А она наблюдательна. Опасная… Опасность и для него!», – птичьи глаза вылуплены были на Мор, пока Однорогая в речи пересмотрела и обращение к Тьютони, и форму просьбы. Вряд ли в них читались умные мысли, скорее – бездвижная проницательность, после которой последовал резкий взмах крыльями. И стоило Краснопёрой схватить мужчину, чтобы назад отнести, как дистанция возврата сократилась.
Никакой неожиданности – вряд ли бы стража осталась стоять с раскрытыми, или наполовину, ртами, оставили бы инцидент на само-рассасывание. Конечно же, несколько из них ринулись следом, и потому Илайн потребовалось сделать пару махов крыльев, чтобы пронести немногим над землёй Аптекаря несколько оставшихся полуметров и чрезмерно бережно (!) поставить его перед стражниками.
– …спасибо за содействие. Мы свяжемся с вами позже… – уж больно «мрачно перепела» Тьютони почти точь-в-точь слова кон Турсин, но направляя их к стражникам. Пара махов крыльями позволили с тяжестью удержать себя в воздухе на одном месте, чтобы определить дальнейшее настроение стражников и не дать двинуться им следом. Но, видимо, мужчины сложили вместе последние сведения, и оказалось достаточно, что Аптекарь – просто жив. Хоть и до боли потерян в глубинах паники. В последний раз, посмотрев на людей, Илайн сопроводила внимание резковатыми поворотами головы, отражающими любопытство, и резко сорвалась нагонять кон Турсин.
Полноценный человеческий облик вновь взял верх, когда Тьютони шла по пятам за Однорогой по гостинице. Не позволяя звукам сорваться из-под босых ног, Краснопёрая двигалась за Мор невысокой тенью. Задержалась лишь на мгновение, когда по пути попались настенные часы. «––Минут… дцать. Медленно», – на самом деле, девушка плохо читала стрелки, но определить время как чрезмерно растянувшееся могла. Вместо того, чтобы нырять за Мерденморой в комнату, девушка осталась подле Хаарда «на вратах», чтобы оценивать обстановку снаружи.
ONE PIECE RP ·
[Вест Блю] Остров Хильдора
[id799844790:bp-36291248_266193|Maximilian]. Люци Сио
Домовёнок Кузя, перепрофилировавшийся в Серийного маньяка какого-то дешёвого триллер-детектива, который, дословно, «настолько плох, что очень даже хорош». Иначе Сио, потрёпанная и раззадорившаяся недавним представлением, выглядеть просто-напросто не могла.
Янтарный взор переметнулся с копошения рабочих, которые начали трудиться над пресечением паники в холле, по правому борту на представительного мужчину по левому. Смуглая девочка поплыла. Несмотря на внешний вид, требующий чистки под максимальным напором шланга – таким, чтобы и саму особу ко всем её чертям снесло, Сио встрепенулась, расправила плечи для более приличной осанки и в стойке нашла опору для кокетливой позиции.
– Добрый… Скажете тоже, – театрально отмахнулась потомок рыболюдей и попыталась найти элемент на униформе человека, чтобы определить его имя для дальнейшего обращения. Но то ли Сио устало слепа была, то ли не в уставе гостиницы было именем работникам щеголять.
«–А что мне надо было принести?», – внезапно любопытный взгляд стал каким-то опустошённым, когда голову Сио покинули все здравые воспоминания. Необходимые предметы, на минуточку, она даже повторяла, когда кон Турсин взяла бразды распределения. Растеряла по дороге, пока по мебели прыгала, и остатки разбились об этого бородатого джентльмена.
– Мне… а… нужно было… – Мямлила Сио, не позволив молчанию между ней и мужчиной хоть сколько-нибудь затянуться. Да и своего замешательства она не стеснялась, пыталась найти в подручных объектах подсказку. И постепенно лицо, краснеющее сначала от натуги припоминания запрошенного списка, переключилось на какой-то показной гнев:
– Чем-чем! Вы вообще знаете, что в одном из номеров люди на пороге смерти!? Поднатужьтесь уж, да принесите всё необходимое в наш номер! Или мне нужно перечислять для Вас, как для несведущего, что же может понадобиться в такой ситуации!? – Ох-ох, обороты были набраны и выпущены на одном дыхании. Уже обеими ладонями в стойку упёрлась, девушка залезла грудью на мебель и тело вынесла навстречу бородатому мужчине, безбоязненно сверля его лицо янтарными глазами. Будь в ней ещё больше норова, схватила бы за шиворот, но эта возможность лишь теплилась в её настроении, но ещё реализации не находила.
– И халатиков… пожалуйста. – Внезапно более мягкий тон образовался, когда Люсетт вспомнила о чём-то важном и немедленно, пока не забыла, нежно попросила. Она тут же стала пылкость терять и слезать с мебели, в лёгкой неловкости пытаясь чистыми участками кисти стереть грязные следы, оставленные на стойке.
«–Надо было уточнить, что халаты больших размеров нужны… Неловко как-то теперь это добавлять», – подумалось Сио, пока она смирно встала на месте, уже более мягко глядела в бородатое лицо и выдавливала благо-настроенную улыбку. Действительно, это же самое необходимое уточнение, которое следовало бы озвучить для предметов в номер…
Домовёнок Кузя, перепрофилировавшийся в Серийного маньяка какого-то дешёвого триллер-детектива, который, дословно, «настолько плох, что очень даже хорош». Иначе Сио, потрёпанная и раззадорившаяся недавним представлением, выглядеть просто-напросто не могла.
Янтарный взор переметнулся с копошения рабочих, которые начали трудиться над пресечением паники в холле, по правому борту на представительного мужчину по левому. Смуглая девочка поплыла. Несмотря на внешний вид, требующий чистки под максимальным напором шланга – таким, чтобы и саму особу ко всем её чертям снесло, Сио встрепенулась, расправила плечи для более приличной осанки и в стойке нашла опору для кокетливой позиции.
– Добрый… Скажете тоже, – театрально отмахнулась потомок рыболюдей и попыталась найти элемент на униформе человека, чтобы определить его имя для дальнейшего обращения. Но то ли Сио устало слепа была, то ли не в уставе гостиницы было именем работникам щеголять.
«–А что мне надо было принести?», – внезапно любопытный взгляд стал каким-то опустошённым, когда голову Сио покинули все здравые воспоминания. Необходимые предметы, на минуточку, она даже повторяла, когда кон Турсин взяла бразды распределения. Растеряла по дороге, пока по мебели прыгала, и остатки разбились об этого бородатого джентльмена.
– Мне… а… нужно было… – Мямлила Сио, не позволив молчанию между ней и мужчиной хоть сколько-нибудь затянуться. Да и своего замешательства она не стеснялась, пыталась найти в подручных объектах подсказку. И постепенно лицо, краснеющее сначала от натуги припоминания запрошенного списка, переключилось на какой-то показной гнев:
– Чем-чем! Вы вообще знаете, что в одном из номеров люди на пороге смерти!? Поднатужьтесь уж, да принесите всё необходимое в наш номер! Или мне нужно перечислять для Вас, как для несведущего, что же может понадобиться в такой ситуации!? – Ох-ох, обороты были набраны и выпущены на одном дыхании. Уже обеими ладонями в стойку упёрлась, девушка залезла грудью на мебель и тело вынесла навстречу бородатому мужчине, безбоязненно сверля его лицо янтарными глазами. Будь в ней ещё больше норова, схватила бы за шиворот, но эта возможность лишь теплилась в её настроении, но ещё реализации не находила.
– И халатиков… пожалуйста. – Внезапно более мягкий тон образовался, когда Люсетт вспомнила о чём-то важном и немедленно, пока не забыла, нежно попросила. Она тут же стала пылкость терять и слезать с мебели, в лёгкой неловкости пытаясь чистыми участками кисти стереть грязные следы, оставленные на стойке.
«–Надо было уточнить, что халаты больших размеров нужны… Неловко как-то теперь это добавлять», – подумалось Сио, пока она смирно встала на месте, уже более мягко глядела в бородатое лицо и выдавливала благо-настроенную улыбку. Действительно, это же самое необходимое уточнение, которое следовало бы озвучить для предметов в номер…
Руки, что в кипячёную воду нырнули, продолжали спазму поддаваться от резкого перепада температуры. Но лицо врачевателя оставалось столь же неподвижным – принимало, без возражений жалоб показных, физическую пытку как часть наказания за личный просчёт. И покуда время отсчитало неслышным боем пребывание человеческой кожи в кипятке, де Скари вынул на выдохе из посуды опущенные и размещённые по донной окружности конечности по середину предплечья. Вступал в примирение телом с окружением, Хестер спешным шагом, суетность души передающим, подошёл первым делом к [id217725250:bp-36291248_265846|алхимику]. Не иначе как самопоедающей тенью склонился над пострадавшим мечником, капитан нашёл опору для колена в низком, для роста своего, крае койки и за осмотр опустошённого на сознание тела взялся.
– Мысли: Слаб. Но телом ли.
Покамест холодный взор юноши бродил в соответствие с движениями рук, что в неопытности своей, но безбоязненности находили новые очаги нынешнего состояния алхимика, де Скари беспокойство внутреннее смирял строгой оценкой, что касалась не только здравия хатанг. Но пламенем слабым возгоралась вина и та, что незнанием товарищей, как личностей самостоятельных и на собственные чувства комплексных, обозначить можно. Чрезмерно много возгораний в холодном, хоть и вместительном, теле за раз – и во что сие выльется.
Дверь в помещение вновь распахнулась, ныне выпустила зверолюдку с медицинским саквояжем, что в себе содержал базово необходимые материалы для оказания первой, – и не очень, – медицинской помощи. Взгляд беглый, безучастно брошенный на бытовой портал, определил сие не столь по виду сумки, сколь по [id213233084:bp-36291248_266350|носителю], убеждённой в надобности переносимого портфеля. И следом слова вывели из некоторого подобия транса, вернули капитана, взглядом обратившегося к Даби, ближе к реальности, чем несколько секунд назад. Пальцы, вновь ледяные, оставили голову алхимика в покое, и корпусом Хестер обернулся к беловласой девушке, пока колено с края кровати стягивал без спешки.
– Кажется, нет. Всё самое необходимое уже есть. Достань спирт и иглы. Если есть, скальпель, но при необходимости могу и ножом воспользоваться.
Голос пирата был скуп, холоден, и степенью мягкости, словно пересушенный сухарь. Но пока слово за словом степенно срывались в пространство, де Скари в пресном порыве шагал к особе, что имела целью задержаться в комнате. Холодные ладони разместил по обе стороны лица кон Турсин и давлением принудил не иначе, как посмотреть на себя, пока собственный взгляд его бродил по голове девушки и спускался ниже. Как и правая ладонь, что медленно соскочила на женское плечо, хваткой крепкой, и тревогу выдающей, управляя лёгкими поворотами корпуса лишившейся рога особы.
– Я бы предпочёл, чтобы нас не беспокоили без крайней нужды. Отдохни с [id564078609:bp-36291248_266371|Люцинией], и лучше – снимите для себя комнату. Потом будем думать, что делать дальше, – сопровождал речью действия свои де Скари.
Скупо и холодно. Точно также он и отстранился от Мерднеморы. Отпустил, когда удостоверился, в чём хотел. С помощью девушки, али же сам, капитан возьмёт всё ему необходимое из саквояжа, дабы приступить к своему чёрному делу по спасению законно непослушных пациентов. Останется в одиночестве, Темень вернётся к осмотру Даби. Первым делом мечником было решено заняться, так как по первому осмотру казалось, что ему досталось меньше, чем второму пациенту. Основной проблемой выступало то, что кожа пироманьяка оставалась неоднородной. К несчастью, момент для лечения ожогов давно минул, так что разошедшиеся куски плоти оставалось только поддерживать в едином состоянии, а восстановить презентабельный вид – вряд ли удастся. От нескольких неслабых ударов хирургические скобы предпочли совершить акт дерзкого побега, несколько – даже покинули свои позиции. Лучшим вариантом будет наложить швы хотя бы на разошедшуюся кожу.
– Мысли: Слаб. Но телом ли.
Покамест холодный взор юноши бродил в соответствие с движениями рук, что в неопытности своей, но безбоязненности находили новые очаги нынешнего состояния алхимика, де Скари беспокойство внутреннее смирял строгой оценкой, что касалась не только здравия хатанг. Но пламенем слабым возгоралась вина и та, что незнанием товарищей, как личностей самостоятельных и на собственные чувства комплексных, обозначить можно. Чрезмерно много возгораний в холодном, хоть и вместительном, теле за раз – и во что сие выльется.
Дверь в помещение вновь распахнулась, ныне выпустила зверолюдку с медицинским саквояжем, что в себе содержал базово необходимые материалы для оказания первой, – и не очень, – медицинской помощи. Взгляд беглый, безучастно брошенный на бытовой портал, определил сие не столь по виду сумки, сколь по [id213233084:bp-36291248_266350|носителю], убеждённой в надобности переносимого портфеля. И следом слова вывели из некоторого подобия транса, вернули капитана, взглядом обратившегося к Даби, ближе к реальности, чем несколько секунд назад. Пальцы, вновь ледяные, оставили голову алхимика в покое, и корпусом Хестер обернулся к беловласой девушке, пока колено с края кровати стягивал без спешки.
– Кажется, нет. Всё самое необходимое уже есть. Достань спирт и иглы. Если есть, скальпель, но при необходимости могу и ножом воспользоваться.
Голос пирата был скуп, холоден, и степенью мягкости, словно пересушенный сухарь. Но пока слово за словом степенно срывались в пространство, де Скари в пресном порыве шагал к особе, что имела целью задержаться в комнате. Холодные ладони разместил по обе стороны лица кон Турсин и давлением принудил не иначе, как посмотреть на себя, пока собственный взгляд его бродил по голове девушки и спускался ниже. Как и правая ладонь, что медленно соскочила на женское плечо, хваткой крепкой, и тревогу выдающей, управляя лёгкими поворотами корпуса лишившейся рога особы.
– Я бы предпочёл, чтобы нас не беспокоили без крайней нужды. Отдохни с [id564078609:bp-36291248_266371|Люцинией], и лучше – снимите для себя комнату. Потом будем думать, что делать дальше, – сопровождал речью действия свои де Скари.
Скупо и холодно. Точно также он и отстранился от Мерднеморы. Отпустил, когда удостоверился, в чём хотел. С помощью девушки, али же сам, капитан возьмёт всё ему необходимое из саквояжа, дабы приступить к своему чёрному делу по спасению законно непослушных пациентов. Останется в одиночестве, Темень вернётся к осмотру Даби. Первым делом мечником было решено заняться, так как по первому осмотру казалось, что ему досталось меньше, чем второму пациенту. Основной проблемой выступало то, что кожа пироманьяка оставалась неоднородной. К несчастью, момент для лечения ожогов давно минул, так что разошедшиеся куски плоти оставалось только поддерживать в едином состоянии, а восстановить презентабельный вид – вряд ли удастся. От нескольких неслабых ударов хирургические скобы предпочли совершить акт дерзкого побега, несколько – даже покинули свои позиции. Лучшим вариантом будет наложить швы хотя бы на разошедшуюся кожу.
Шёлковая нить из саквояжа влетела в ушко кривой иглы, что была протёрта спиртом. Благо, что наркоз и анестезия на бессознательном человеке несли очень необязательный характер.
Владелец гостиницы пристально смотрел на завалившуюся к нему девушку, что, – мало того, – явилась вовсе не для оплаты услуг его заведения, – так ещё, – и умудрялась что-то требовать.
– Госпожа, боюсь, что я сам по себе вовсе не врач, так что даже если бы я захотел, то без точного понимания ваших нужд я бы не смог Вам просто так помочь.
Мужчина потёр густую бороду широкой рукой. Владелец заведения был достаточно рослым, с массивными руками, но пропорциональными, что отличало оного от хун Хестера. Но физическими данными всё ещё можно было хвастаться без зазрений совести.
– Но рано беспокоиться. Уверен, мы сможем что-нибудь найти.
Пыл свой девушка немного подрастеряла и выразилась о халатах, посему бровь даже подпрыгнула на лице мужчины, кой несколько не ожидал такого поворота темы. Впечатления о запечатлённом сброде продолжили накладывать друг на друга, смешивались в своей неоднозначности. И, из ситуации ежели исходить, сия особа в помощи нуждалась, но вряд ли являлась опорой тем господам. Он будет впечатлён в последующем узнать об ином раскладе.
– Халаты… Можно поискать. Не уверен, найдутся ли размеры для ваших друзей, но что-то наверняка есть. Поступим следующим образом – Приоткрыл мужчина за спиной деревянную ключницу, с броским на фоне её замком, и взял связку из номерной подвески и самого ключа – Я разузнаю непосредственно всё сам, а Вы можете расположиться в другом номере, пока мы будем делать всё, чтобы помочь Вашим друзьям. Халаты Вам… в какой номер, госпожа?
Хаард также не стал терять слишком много времени, раз не получил никаких особых назначений. Вспомнил он, что одни руки, которые бос мог бы получить себе в помощь, находились в старом поместье, так что именно туда варвар немолодой отправился, не спрашивая никого разрешения.
Солнце успело сесть. И вновь подняться над горизонтом. К моменту, когда капитан закончил дело. Асавар и Даби лежали на местах своих, прятали свежие швы за плотными полотнами разрезанных простыней и пододеяльников. Выжатый, словно лимон, и покуда стало ясно, что жизни товарищей более ничего не угрожает, Алдори воссел на стул, что стоял подле письменного стола. Ощутил нутром полновесно, как накатывает усталость. Жест был недостойным капитана, ведь де Скари не перепроверил, сняли ли его товарищи для себя отдельные помещения на ночёвку. И были ли у них вообще деньги для оплаты. Но об этих проблемах можно будет спрашивать чуть позже, когда капитан немного переведёт ду…
Сон обволок тело юноши – даже до того момента, как оный направил бы голову к столешнице, дабы чуть более удобную позу для отдыха занять. Так капитан и остался сидеть, с запрокинутой головой и свисающими руками.
До пробуждения Асавара, и после входа Хестера в забытье – первым из троицы имел шанса очнуться Даби. Ежели об ощущениях оного говорить – на удивление, всё могло быть с ним неплохо, после длительного сна и будучи тщательно перештопанным в ряде мест, где скобы заменены были на аккуратные швы. Асавар продолжал лежать, глубоко дыша. Рядом с варваром красовались восемь пуль, что были извлечены из спины, и ряд металлических осколков, что варвар умудрился заработать в тушу за время противостояния. Дальнейшее восстановление было поручено врождённой, вперемешку с теплившейся энергией от дьявольского фрукта, регенерации охотника. Не шла она ни в какое сравнение с прежним самолечением, но всё ещё превосходило способности обычного человека.
Хаард и Моркар, вместе с Аланом, находились в одном помещении с девушками, – комната то была, али общая зала, – где происходило ожидание дальнейшего развития событий.
Владелец гостиницы пристально смотрел на завалившуюся к нему девушку, что, – мало того, – явилась вовсе не для оплаты услуг его заведения, – так ещё, – и умудрялась что-то требовать.
– Госпожа, боюсь, что я сам по себе вовсе не врач, так что даже если бы я захотел, то без точного понимания ваших нужд я бы не смог Вам просто так помочь.
Мужчина потёр густую бороду широкой рукой. Владелец заведения был достаточно рослым, с массивными руками, но пропорциональными, что отличало оного от хун Хестера. Но физическими данными всё ещё можно было хвастаться без зазрений совести.
– Но рано беспокоиться. Уверен, мы сможем что-нибудь найти.
Пыл свой девушка немного подрастеряла и выразилась о халатах, посему бровь даже подпрыгнула на лице мужчины, кой несколько не ожидал такого поворота темы. Впечатления о запечатлённом сброде продолжили накладывать друг на друга, смешивались в своей неоднозначности. И, из ситуации ежели исходить, сия особа в помощи нуждалась, но вряд ли являлась опорой тем господам. Он будет впечатлён в последующем узнать об ином раскладе.
– Халаты… Можно поискать. Не уверен, найдутся ли размеры для ваших друзей, но что-то наверняка есть. Поступим следующим образом – Приоткрыл мужчина за спиной деревянную ключницу, с броским на фоне её замком, и взял связку из номерной подвески и самого ключа – Я разузнаю непосредственно всё сам, а Вы можете расположиться в другом номере, пока мы будем делать всё, чтобы помочь Вашим друзьям. Халаты Вам… в какой номер, госпожа?
Хаард также не стал терять слишком много времени, раз не получил никаких особых назначений. Вспомнил он, что одни руки, которые бос мог бы получить себе в помощь, находились в старом поместье, так что именно туда варвар немолодой отправился, не спрашивая никого разрешения.
Солнце успело сесть. И вновь подняться над горизонтом. К моменту, когда капитан закончил дело. Асавар и Даби лежали на местах своих, прятали свежие швы за плотными полотнами разрезанных простыней и пододеяльников. Выжатый, словно лимон, и покуда стало ясно, что жизни товарищей более ничего не угрожает, Алдори воссел на стул, что стоял подле письменного стола. Ощутил нутром полновесно, как накатывает усталость. Жест был недостойным капитана, ведь де Скари не перепроверил, сняли ли его товарищи для себя отдельные помещения на ночёвку. И были ли у них вообще деньги для оплаты. Но об этих проблемах можно будет спрашивать чуть позже, когда капитан немного переведёт ду…
Сон обволок тело юноши – даже до того момента, как оный направил бы голову к столешнице, дабы чуть более удобную позу для отдыха занять. Так капитан и остался сидеть, с запрокинутой головой и свисающими руками.
До пробуждения Асавара, и после входа Хестера в забытье – первым из троицы имел шанса очнуться Даби. Ежели об ощущениях оного говорить – на удивление, всё могло быть с ним неплохо, после длительного сна и будучи тщательно перештопанным в ряде мест, где скобы заменены были на аккуратные швы. Асавар продолжал лежать, глубоко дыша. Рядом с варваром красовались восемь пуль, что были извлечены из спины, и ряд металлических осколков, что варвар умудрился заработать в тушу за время противостояния. Дальнейшее восстановление было поручено врождённой, вперемешку с теплившейся энергией от дьявольского фрукта, регенерации охотника. Не шла она ни в какое сравнение с прежним самолечением, но всё ещё превосходило способности обычного человека.
Хаард и Моркар, вместе с Аланом, находились в одном помещении с девушками, – комната то была, али общая зала, – где происходило ожидание дальнейшего развития событий.
[id213233084:bp-36291248_265689|Аладей], [id564078609:bp-36291248_265734|Φιλία], [id799844790:bp-36291248_265750|Maximilian],
“Жизнь порой бывает тяжкой,
Как дорога без конца.
Путь наш тернист и негладок,
Но в нём скрыты чудеса.
Преграды, словно стены,
Встречаются на каждом шагу.
Но в сердце есть надежда,
Что всё же я преодолею тьму.”
Разум Даби начал слегка проясняться, когда Хестер начал работать с телом парня. Пусть без сознательное тело и казалось не двигалось, но вот разум чувствовал эту боль. И это оказалось странным лучиком солнца в беспросветной тьме. Не зря говорят, что “Если человек чувствует боль – значит он еще жив.” И именно эта странная боль начала приводить мысли в порядок, ведь только что все болезненные воспоминания вернулись как нахлынувшая волна. Именно теперь Даби казался сёрфингистом, который на доске вошел прямо во внутрь это волны. Всё становилось более ясным и уже не таким болезненным, ведь это всего лишь воспоминания, которые уже никак не повредят парню и тем более не смогут еще больше расшатать и так расшатанную психику. Доска для сёрфинга горела синим пламенем и именно она олицетворяла то стремление сжечь всё, что так сильно грело душу парня. Именно в этом пламени прекрасного синего оттенка были воспоминания, связанные с очищением людей священным огнём.
Волна была пройдена и Даби смог сразу же оседлать следующую, плывя прямо на ней. К черту всё, что терзало ранее и было лишь пережитком прошлого. Сейчас важнее было лишь то, что происходит в нынешнем. Сознание подобно профессиональному сёрфингисту, который видел всё с высоты огромной волны, заметило, где в этой беспросветной тьме был свет. Именно туда сейчас шла эта волна и в мгновение ока Даби оказался рядом и сразу же оттолкнулся от доски и влетел в эту странную святящуюся дверь, выбивая её своим “телом”.
В реальности же Даби сразу же открыл глаза и слегка встрепенулся телом, пытаясь схватиться за меч, который чаще всего держит рядом или даже прижимает в руке. Но вместо этого тело отозвалось болью в спине, а также в ноге, ведь он слишком сильно ею дёрнул. Меча же рядом не было и именно сейчас он вспомнил, что свою катану он потерял раз и навсегда, ведь тот зверь устроил на ней прыжки, как дети на кровати. Голова всё еще слегка гудела, но более важным было ощущение в шеи и легких. Они были как будто сжаты и что-то требовали, чтобы наконец-то расслабится.
“Надо покурить.” – это первая мысль, которая сразу же пришла в мозг пирата. Он не думал, где он, он не думал, что именно с ним случилось. Ему хотелось именно покурить и наконец-то забить легкие табачным дымом, чтобы им стало легче.
Парень пытался без единого писка подняться с кровати, хотя это было сложно, ведь всё тело болело. Через силу и сжимая зубы парень всё-таки смог встать, но чуть снова не упал, ведь опорной ногой решил сделать правую, которая была ранена на прошлых островах. Но он успел сделать шаг вперед и уже встать на здоровую ногу. После чего пошатываясь и слегка шаркая ногами направился к стене у двери. Когда путь был преодолён, то он оперся на стену и левой рукой открыл дверь, после чего попытался мышкой исчезнуть за дверью. Затем был продолжительный и очень медленный поход у стенки по коридору. Он даже смог узнать у одного из постояльцев, где курилка. Путь туда был продолжительным, но если у воина есть цель, то он всегда её достигнет.
По сути курилка представляла из себя один из выходов, возле которого было крыльцо, а над дверью небольшая крыша. Выглядела как маленькая беседка, которая была приделана к большому гостиному дому. Когда он вышел, то сначала вдохнул свежий воздух, от которого легкие еще сильнее затребовали утолить жажду сигаретного дыма. Повезло, что в курилке как раз-таки было два человека, которые курили и о чём-то беседовали. Увидев Даби, они слегка удивились такому виду парня. Он пусть и был перебинтован, но на это не так сильно обращали внимание. А вот соединенные разные типы ножи со следами на верхней части тела реально пугали.
“Жизнь порой бывает тяжкой,
Как дорога без конца.
Путь наш тернист и негладок,
Но в нём скрыты чудеса.
Преграды, словно стены,
Встречаются на каждом шагу.
Но в сердце есть надежда,
Что всё же я преодолею тьму.”
Разум Даби начал слегка проясняться, когда Хестер начал работать с телом парня. Пусть без сознательное тело и казалось не двигалось, но вот разум чувствовал эту боль. И это оказалось странным лучиком солнца в беспросветной тьме. Не зря говорят, что “Если человек чувствует боль – значит он еще жив.” И именно эта странная боль начала приводить мысли в порядок, ведь только что все болезненные воспоминания вернулись как нахлынувшая волна. Именно теперь Даби казался сёрфингистом, который на доске вошел прямо во внутрь это волны. Всё становилось более ясным и уже не таким болезненным, ведь это всего лишь воспоминания, которые уже никак не повредят парню и тем более не смогут еще больше расшатать и так расшатанную психику. Доска для сёрфинга горела синим пламенем и именно она олицетворяла то стремление сжечь всё, что так сильно грело душу парня. Именно в этом пламени прекрасного синего оттенка были воспоминания, связанные с очищением людей священным огнём.
Волна была пройдена и Даби смог сразу же оседлать следующую, плывя прямо на ней. К черту всё, что терзало ранее и было лишь пережитком прошлого. Сейчас важнее было лишь то, что происходит в нынешнем. Сознание подобно профессиональному сёрфингисту, который видел всё с высоты огромной волны, заметило, где в этой беспросветной тьме был свет. Именно туда сейчас шла эта волна и в мгновение ока Даби оказался рядом и сразу же оттолкнулся от доски и влетел в эту странную святящуюся дверь, выбивая её своим “телом”.
В реальности же Даби сразу же открыл глаза и слегка встрепенулся телом, пытаясь схватиться за меч, который чаще всего держит рядом или даже прижимает в руке. Но вместо этого тело отозвалось болью в спине, а также в ноге, ведь он слишком сильно ею дёрнул. Меча же рядом не было и именно сейчас он вспомнил, что свою катану он потерял раз и навсегда, ведь тот зверь устроил на ней прыжки, как дети на кровати. Голова всё еще слегка гудела, но более важным было ощущение в шеи и легких. Они были как будто сжаты и что-то требовали, чтобы наконец-то расслабится.
“Надо покурить.” – это первая мысль, которая сразу же пришла в мозг пирата. Он не думал, где он, он не думал, что именно с ним случилось. Ему хотелось именно покурить и наконец-то забить легкие табачным дымом, чтобы им стало легче.
Парень пытался без единого писка подняться с кровати, хотя это было сложно, ведь всё тело болело. Через силу и сжимая зубы парень всё-таки смог встать, но чуть снова не упал, ведь опорной ногой решил сделать правую, которая была ранена на прошлых островах. Но он успел сделать шаг вперед и уже встать на здоровую ногу. После чего пошатываясь и слегка шаркая ногами направился к стене у двери. Когда путь был преодолён, то он оперся на стену и левой рукой открыл дверь, после чего попытался мышкой исчезнуть за дверью. Затем был продолжительный и очень медленный поход у стенки по коридору. Он даже смог узнать у одного из постояльцев, где курилка. Путь туда был продолжительным, но если у воина есть цель, то он всегда её достигнет.
По сути курилка представляла из себя один из выходов, возле которого было крыльцо, а над дверью небольшая крыша. Выглядела как маленькая беседка, которая была приделана к большому гостиному дому. Когда он вышел, то сначала вдохнул свежий воздух, от которого легкие еще сильнее затребовали утолить жажду сигаретного дыма. Повезло, что в курилке как раз-таки было два человека, которые курили и о чём-то беседовали. Увидев Даби, они слегка удивились такому виду парня. Он пусть и был перебинтован, но на это не так сильно обращали внимание. А вот соединенные разные типы ножи со следами на верхней части тела реально пугали.
Парень попытался открыть рот, чтобы попросить сигарету, но непонятная вещь как будто сжала его губы. Казалось, что во рту у парня хурма и она полностью связало его рот. Парень приложил правую руку к губам и понял, что в уголках губ были новые скобы, из-за чего и было такое непривычное ощущение. Говорить он скоро сможет, ведь привыкнет, а пока что пришлось выкручиваться. Пират показал жестом курение сигареты, а именно соединил указательные и средний пальцы и приложил к губам, при этом несколько раз убирая, показывая как будто курит воображаемую сигарету.
– Да, конечно. – сказал один из мужчин, при этом достал пачку сигарет и протянул её пирату. Даби лишь кивнул в знак благодарности и вытащил одну сигарету из пачки, хотя это и было чуть сложно, но с третьего раза смог.
Парень вставил край сигарету между губами и прижал её аккуратно, чтобы не раздавить. После чего начал левой рукой искать сигарету, ощупывая тело. Именно сейчас он понял, что его верхней одежды нет. Так вот почему было так прохладно стоять в этой курилке, но в целом не так уж им важно. Главное, что штаны были на нём, а также обувь. Хотя удивительно, что его положили на кровать в обуви. Видимо, было не до этого. Но возвращаясь к поискам Даби всё-таки не смог найти зажигалку. Видимо, осталась в плаще, который сейчас был неизвестно где.
– Вот, прошу. – сказал второй мужчина, при этом доставая зажигалку. После чего включил её и поднес к сигарете Даби. Пират снова кивнул в знак благодарности и сделал затяжку, благодаря чему край сигарету зажегся превращаясь в небольшой пепел.
Едкий и очень приятный сигаретный дым пошел по раздраженному горлу прямо в легкие, которые сразу же почувствовали невероятное расслабление и блаженство. Они как будто оказались на невероятно красивом пляже и загорают под прекрасным солнцем, слушая невероятное пение птиц и звука волны. Сам же Даби выдохнул дым, убирая из рта сигарету и держа её указательным и средним пальцем за фильтр. Тело расслабилось вместе с легкими и это даже заставляло забывать о любой боли, которое пережило это слабое тело.
– Вы нагрянули в гостиницу, конечно, как молот с небес. Ваши союзники прям ос ходу занесли вас и еще одного человека. Хотя, именно вас вроде бы несла темнокожая красавица. Прямо кровь с молоком и невероятная красота.
– Да, да, а её прическа пусть и пострадала от дождя, но всё равно ей шла. – сказал второй мужчина, при этом они продолжили обсуждать то, как Люци была хороша собой.
Даби слегка поднял левую бровь, а затем закашлял, чтобы эти двое прекратили эти разговоры. Намеку был понятен и они, посмотрев друг на друга, слегка неловко улыбнулись, а затем вышли из курилки, затушив сигареты.
“Надо будет поблагодарить Люци за помощь.” – подумал Даби, при этом опёршись спиной об балку и снова делая затяжку сигаретой, при этом на выдохе поднял голову вверх. Едкий дым направился ровно в потолок, после чего Даби продолжил смотреть вверх, думая о своём. Тело всё еще болело, но обезбол в виде сигареты слегка помогал, ведь затуманивал мозг и мысли о боли. У каждого свои средства, как говорится.
– Да, конечно. – сказал один из мужчин, при этом достал пачку сигарет и протянул её пирату. Даби лишь кивнул в знак благодарности и вытащил одну сигарету из пачки, хотя это и было чуть сложно, но с третьего раза смог.
Парень вставил край сигарету между губами и прижал её аккуратно, чтобы не раздавить. После чего начал левой рукой искать сигарету, ощупывая тело. Именно сейчас он понял, что его верхней одежды нет. Так вот почему было так прохладно стоять в этой курилке, но в целом не так уж им важно. Главное, что штаны были на нём, а также обувь. Хотя удивительно, что его положили на кровать в обуви. Видимо, было не до этого. Но возвращаясь к поискам Даби всё-таки не смог найти зажигалку. Видимо, осталась в плаще, который сейчас был неизвестно где.
– Вот, прошу. – сказал второй мужчина, при этом доставая зажигалку. После чего включил её и поднес к сигарете Даби. Пират снова кивнул в знак благодарности и сделал затяжку, благодаря чему край сигарету зажегся превращаясь в небольшой пепел.
Едкий и очень приятный сигаретный дым пошел по раздраженному горлу прямо в легкие, которые сразу же почувствовали невероятное расслабление и блаженство. Они как будто оказались на невероятно красивом пляже и загорают под прекрасным солнцем, слушая невероятное пение птиц и звука волны. Сам же Даби выдохнул дым, убирая из рта сигарету и держа её указательным и средним пальцем за фильтр. Тело расслабилось вместе с легкими и это даже заставляло забывать о любой боли, которое пережило это слабое тело.
– Вы нагрянули в гостиницу, конечно, как молот с небес. Ваши союзники прям ос ходу занесли вас и еще одного человека. Хотя, именно вас вроде бы несла темнокожая красавица. Прямо кровь с молоком и невероятная красота.
– Да, да, а её прическа пусть и пострадала от дождя, но всё равно ей шла. – сказал второй мужчина, при этом они продолжили обсуждать то, как Люци была хороша собой.
Даби слегка поднял левую бровь, а затем закашлял, чтобы эти двое прекратили эти разговоры. Намеку был понятен и они, посмотрев друг на друга, слегка неловко улыбнулись, а затем вышли из курилки, затушив сигареты.
“Надо будет поблагодарить Люци за помощь.” – подумал Даби, при этом опёршись спиной об балку и снова делая затяжку сигаретой, при этом на выдохе поднял голову вверх. Едкий дым направился ровно в потолок, после чего Даби продолжил смотреть вверх, думая о своём. Тело всё еще болело, но обезбол в виде сигареты слегка помогал, ведь затуманивал мозг и мысли о боли. У каждого свои средства, как говорится.
[id217725250:bp-36291248_266426|Николай], [id799844790:bp-36291248_266423|Maximilian], [id564078609:bp-36291248_266371|Φιλία],
Скрип саквояжной кожи, хруст заломов, запах металла и спирта, запах кипятка в тазу... Запах крови и грязи...
Тело поддалось ознобу, набросив на обычно мертвенно-спокойное, почти безразличное лицо вуаль страха. Только сейчас он действительно догнал, когда отпустило боевое злое отчаяние, когда острая боль стала тупой и звенящей где-то на фоне, а гомон превратился в свистящую чужим дыханием пустоту.
Хестер стоял над Даби, как летучая мышь над доетым конем, погруженный в размышления, кажется, о целесообразности лечения болезного. Дух едва теплился в угольке дырявого и до Зверя тела, боги, только сейчас Мор осознала, что почти все это сражение для нее состояло из попыток не дать огарку человеческому превратиться в ошметок или еще что похуже.
Вновь вернувшись взглядом к Хестеру, к его мрачной тени и сосредоточенному образу одновременно, Мор расширила открывашку саквояжа, чудом что не порвав с непривычки и зарылась было руками вглубь, дабы все озвученное и необходимое осознать, а потом и добыть.
Но оказалась практически схвачена в плен.
Руки, легшие на лицо, заставили Мерденмору ощутить себя ничтожно малой, почти утонувшей, превратив страх в безраздельное внимание. Повернул, как вазу на постаменте - спасибо, не открутил - изучил, явно удостоверяясь, что ее в довесок сейчас лечить не придется, но что там в голове у Турсин? Ох, лучше бы вам не знать.
Хестер говорил - но она слышала словно бы не сразу. И именно рука, легшая на плечо и слишком уж сжавшая, сказала достаточно громко и ясно, чтобы оцепенение с нее спало.
Приказ отдохнуть не убедил ни в чем, но Мор не стала спешить перечить слову. Она медленно достала из саквояжа все, что там лежало, понятия не имея, где и что, но хотя бы дав мужчине возможность не рыться в его глубинах, а взять все, что нужно, если оно вообще существовало в природе.
Опустив глаза, безмерно маленькая и почти не существующая Мерденмора покинула комнату.
Им предоставили номер - на удивление, пока не спросив за него денег. Всему виной природное необоримое влияние очарования Люцинии, о котором бледная могла только догадываться, но ощущала как-то исподволь, как нечто само собой разумеющееся. Девушка, лишенная работы в пределе Хестера, проверила, что Люци обзавелась обиталищем, проследила, чтобы туда добрались остальные, даже Хаард, что притащил весьма поздно Алана, о котором сама Мор вспомнила весьма запоздало. Лишь когда все были в сборе (а купание, видимо, откладывалось до утра), девушка и сама прибыла в комнату, раздобыв на кухне поднос разномастных булок - то, что осталось от пекарни за день и шло бы на низший прилавок, если бы не было подано сегодня. Хоть что, да и пахло оно вкусно.
Мор окончательно вернулась в комнату, найдя своих по запаху - и явно позже, чем многие, но сон так и не посетил однорогую в ночь. Девушка просидела на окне почти до рассвета, а к оному тихо спустилась, босоногая и похожая на призрака, она вышла наружу, не издав ни единого скрипа.
Зашла она, разумеется, в комнату болезных. Интересно, где разместились ее изначальные хозяева? Временный лазарет напоминал поле боя, да, собственно, таковым и являлся. Даби уже покинул комнату, Мор могла бы его выследить, но вместо этого прислушалась к дыханию. Нестройное - Асавара, погруженного, видимо, в болезненные сны восстановления. И мерное - Теменя.
Наблюдая картину того, как заснул капитан, зверолюдка хмуро поджала губы. Отыскав его же одежду, она медленно и аккуратно сложила ее на столе рядом с ним. А тело накрыла пледом, уложенным в шкаф - либо чудо, либо умение не дали дверце предательски скрипнуть.
Следующим шагом Мор таки стало расследование.
Девушка покинула комнату и двинулась вслед за болезным, без труда опознавая нитку его запаха, а затем и вознесшийся запах дыма. Ибо где еще искать этого "айнма", кроме как в курилке?
Надо сказать, будь еще собеседники Даби в комнате на момент ее появления - перекрестились бы, даже не будучи верующими. Нечто невысокое, полупрозрачное,
Скрип саквояжной кожи, хруст заломов, запах металла и спирта, запах кипятка в тазу... Запах крови и грязи...
Тело поддалось ознобу, набросив на обычно мертвенно-спокойное, почти безразличное лицо вуаль страха. Только сейчас он действительно догнал, когда отпустило боевое злое отчаяние, когда острая боль стала тупой и звенящей где-то на фоне, а гомон превратился в свистящую чужим дыханием пустоту.
Хестер стоял над Даби, как летучая мышь над доетым конем, погруженный в размышления, кажется, о целесообразности лечения болезного. Дух едва теплился в угольке дырявого и до Зверя тела, боги, только сейчас Мор осознала, что почти все это сражение для нее состояло из попыток не дать огарку человеческому превратиться в ошметок или еще что похуже.
Вновь вернувшись взглядом к Хестеру, к его мрачной тени и сосредоточенному образу одновременно, Мор расширила открывашку саквояжа, чудом что не порвав с непривычки и зарылась было руками вглубь, дабы все озвученное и необходимое осознать, а потом и добыть.
Но оказалась практически схвачена в плен.
Руки, легшие на лицо, заставили Мерденмору ощутить себя ничтожно малой, почти утонувшей, превратив страх в безраздельное внимание. Повернул, как вазу на постаменте - спасибо, не открутил - изучил, явно удостоверяясь, что ее в довесок сейчас лечить не придется, но что там в голове у Турсин? Ох, лучше бы вам не знать.
Хестер говорил - но она слышала словно бы не сразу. И именно рука, легшая на плечо и слишком уж сжавшая, сказала достаточно громко и ясно, чтобы оцепенение с нее спало.
Приказ отдохнуть не убедил ни в чем, но Мор не стала спешить перечить слову. Она медленно достала из саквояжа все, что там лежало, понятия не имея, где и что, но хотя бы дав мужчине возможность не рыться в его глубинах, а взять все, что нужно, если оно вообще существовало в природе.
Опустив глаза, безмерно маленькая и почти не существующая Мерденмора покинула комнату.
Им предоставили номер - на удивление, пока не спросив за него денег. Всему виной природное необоримое влияние очарования Люцинии, о котором бледная могла только догадываться, но ощущала как-то исподволь, как нечто само собой разумеющееся. Девушка, лишенная работы в пределе Хестера, проверила, что Люци обзавелась обиталищем, проследила, чтобы туда добрались остальные, даже Хаард, что притащил весьма поздно Алана, о котором сама Мор вспомнила весьма запоздало. Лишь когда все были в сборе (а купание, видимо, откладывалось до утра), девушка и сама прибыла в комнату, раздобыв на кухне поднос разномастных булок - то, что осталось от пекарни за день и шло бы на низший прилавок, если бы не было подано сегодня. Хоть что, да и пахло оно вкусно.
Мор окончательно вернулась в комнату, найдя своих по запаху - и явно позже, чем многие, но сон так и не посетил однорогую в ночь. Девушка просидела на окне почти до рассвета, а к оному тихо спустилась, босоногая и похожая на призрака, она вышла наружу, не издав ни единого скрипа.
Зашла она, разумеется, в комнату болезных. Интересно, где разместились ее изначальные хозяева? Временный лазарет напоминал поле боя, да, собственно, таковым и являлся. Даби уже покинул комнату, Мор могла бы его выследить, но вместо этого прислушалась к дыханию. Нестройное - Асавара, погруженного, видимо, в болезненные сны восстановления. И мерное - Теменя.
Наблюдая картину того, как заснул капитан, зверолюдка хмуро поджала губы. Отыскав его же одежду, она медленно и аккуратно сложила ее на столе рядом с ним. А тело накрыла пледом, уложенным в шкаф - либо чудо, либо умение не дали дверце предательски скрипнуть.
Следующим шагом Мор таки стало расследование.
Девушка покинула комнату и двинулась вслед за болезным, без труда опознавая нитку его запаха, а затем и вознесшийся запах дыма. Ибо где еще искать этого "айнма", кроме как в курилке?
Надо сказать, будь еще собеседники Даби в комнате на момент ее появления - перекрестились бы, даже не будучи верующими. Нечто невысокое, полупрозрачное,
со взглядом, полным желания убивать и деморализовать в прыжке, всклокоченное и разве что страхянувшее с себя лишнюю грязь, но так и не нашедшее в себе сил на отмывательство - именно так выглядела Мор, возникшая у Даби за плечом. Даже не спрашивайте, как.
- К а к о г о, мать твою, х р е н а ты здесь ошиваешься, кусок вяленой человечины?! Ну-ка быстро в кровать и учти, если ты разбудишь хоть кого-то, я поделю тебя на кучу маленьких Даби гораздо успешнее, чем Зверь. Ясно?!
Видят духи, не цени она труды капитанские так, как ценит, парень бы еще и затрещину слету получил... А так - это припасено на случай недальновидных упирательств.
- К а к о г о, мать твою, х р е н а ты здесь ошиваешься, кусок вяленой человечины?! Ну-ка быстро в кровать и учти, если ты разбудишь хоть кого-то, я поделю тебя на кучу маленьких Даби гораздо успешнее, чем Зверь. Ясно?!
Видят духи, не цени она труды капитанские так, как ценит, парень бы еще и затрещину слету получил... А так - это припасено на случай недальновидных упирательств.
[id213233084:bp-36291248_266536|Аладей], [id217725250:bp-36291248_266426|Николай], [id799844790:bp-36291248_266423|Maximilian].
Мужчина, так и не назвавшийся, несмотря на выказанные Темнокожей гостьей намёки – он отстранился от администраторской стойки к громоздкой настенной ключнице, чтобы выдать ключ от нового номера, прямо сейчас отводящегося в расположение Гудзомов. Мысль, что оплаты им выйдет избежать, слишком щедрая даже для изворотливого ума Потомка, но янтарный взор со странной разведывательной миссией скользнул за плечо рабочего и пробежался по всем металлическим связкам, что висели на неглубоких крючках.
– Вот в этот и принесите, пожалуйста, – сделала вид вовсе отстранённый, прежде чем мужчина обернулся и мог бы стать свидетелем любопытства лицедейки. Будто бы рассматривала картиночки над мебелью, Люсетт немногим переиграно переключила внимание на протягивающего ключи администратора и поглядела на номерной значок. Кивнув собственным мыслям, Сио звучно потрясла ключом с подвеской рядом со своей головой и распрощалась с бородатым мужчиной улыбкой, не сказав больше ни слова.
Стоило застать на пути полупрозрачный образ кон Турсин, что блёклой «аурой» отличался от имеющихся внутри гостиницы людей также броско, как отличался бы от массы и какой-нибудь эпатажный тип, Сио вскинула руку с ключом в победном жесте. Будто отвоевала дополнительный номер не иначе как с боем:
– Айда отдыхать! – При этом от Темнокожей лицедейки нельзя было услышать вопросов о проблемах капитана и его пациентах. Проявляла к ситуации, что развернулась за дверьми первого снятого ими номера, откровенное равнодушие; насколько оно – «не маска», вопрос иной.
Не стала дожидаться и ответа от кон Турсин, как и не обращала внимания на её режим Призрака, следом идущего и следящего. Потомок бодро достигла номера и открыла его всякому, кто зайти захочет. Там же принялась себя приводить в «аккуратный беспорядок», обратившись в комнате гостиницы к раковине и имеющимся полотенцам. Смыть откровенные пятна крови, что могли рассказать больше, чем на самом деле имели за собой. Умыть лицо. Подержать под струёй воды голову, хоть это решение было спонтанным и, пожалуй, наихудшим. Но если это не позволило в последующем прочесать пересушенные волосы, экстра-помывка позволила избавиться от комков грязи. Скинула с себя испорченную футболку, оставшись в нижнем белье.
– У меня, конечно, и кусок не лезет в горло, но поесть надо, – с наброшенным полотенцем на голову девушка вышла навстречу Однорогой, когда та принесла выпечку. Сделав из себя самую что ни на есть настоящую страдалицу, переживающую за всё и вся, Потомок подошла и скромно взяла одну булку.
Стоит ли говорить, что после того, как упомянутый первый кусок оказалась проглоченным, Лицедейка набросилась с несдерживаемыми слезами на глазах на остальную выпечку и с большим остервенением? Станет тому свидетелем Мерденмора и прочие, промолчат или же нет – Сио набьёт пузо до тошнотворного ощущения и завалится на кровать, заснув быстрее, чем колибри делает три маха крыльями.
Открывшийся один глаз сконцентрировался на окружении в комнате, когда сон без сновидений отпустил смуглую головушку, и Сио приподнялась на локтях. Варвары, с Аланом и Илайн вместе, вели безмолвное бодрствование в стороне, когда же Однорогой в номере и вовсе не наблюдалось. Как и новых старых лиц.
«– Голова раскалывается как… А те юноши к нам не присоединились? Постеснялись?», – в мыслях определяла Лицедейка состояние, вызванное жизнью последних суток и сном, длительность которого на пользу как будто не пошла. Отёчная, с разбросанными по лицу и плечам волосами, слипающимися глазами – девушка без спешки поднимется с койки и, вяло потягиваясь, направится к окну, чтобы по солнцу определить время. Но сам факт того, что Потомок не пыталась суету наводить, каким-то дурным инициативам следовать, показывал не только слабость её тела после событий, но и долю уважения, и терпимость к сложившейся ситуации. Не доставлять дополнительных проблем – настоящая щедрость.
Мужчина, так и не назвавшийся, несмотря на выказанные Темнокожей гостьей намёки – он отстранился от администраторской стойки к громоздкой настенной ключнице, чтобы выдать ключ от нового номера, прямо сейчас отводящегося в расположение Гудзомов. Мысль, что оплаты им выйдет избежать, слишком щедрая даже для изворотливого ума Потомка, но янтарный взор со странной разведывательной миссией скользнул за плечо рабочего и пробежался по всем металлическим связкам, что висели на неглубоких крючках.
– Вот в этот и принесите, пожалуйста, – сделала вид вовсе отстранённый, прежде чем мужчина обернулся и мог бы стать свидетелем любопытства лицедейки. Будто бы рассматривала картиночки над мебелью, Люсетт немногим переиграно переключила внимание на протягивающего ключи администратора и поглядела на номерной значок. Кивнув собственным мыслям, Сио звучно потрясла ключом с подвеской рядом со своей головой и распрощалась с бородатым мужчиной улыбкой, не сказав больше ни слова.
Стоило застать на пути полупрозрачный образ кон Турсин, что блёклой «аурой» отличался от имеющихся внутри гостиницы людей также броско, как отличался бы от массы и какой-нибудь эпатажный тип, Сио вскинула руку с ключом в победном жесте. Будто отвоевала дополнительный номер не иначе как с боем:
– Айда отдыхать! – При этом от Темнокожей лицедейки нельзя было услышать вопросов о проблемах капитана и его пациентах. Проявляла к ситуации, что развернулась за дверьми первого снятого ими номера, откровенное равнодушие; насколько оно – «не маска», вопрос иной.
Не стала дожидаться и ответа от кон Турсин, как и не обращала внимания на её режим Призрака, следом идущего и следящего. Потомок бодро достигла номера и открыла его всякому, кто зайти захочет. Там же принялась себя приводить в «аккуратный беспорядок», обратившись в комнате гостиницы к раковине и имеющимся полотенцам. Смыть откровенные пятна крови, что могли рассказать больше, чем на самом деле имели за собой. Умыть лицо. Подержать под струёй воды голову, хоть это решение было спонтанным и, пожалуй, наихудшим. Но если это не позволило в последующем прочесать пересушенные волосы, экстра-помывка позволила избавиться от комков грязи. Скинула с себя испорченную футболку, оставшись в нижнем белье.
– У меня, конечно, и кусок не лезет в горло, но поесть надо, – с наброшенным полотенцем на голову девушка вышла навстречу Однорогой, когда та принесла выпечку. Сделав из себя самую что ни на есть настоящую страдалицу, переживающую за всё и вся, Потомок подошла и скромно взяла одну булку.
Стоит ли говорить, что после того, как упомянутый первый кусок оказалась проглоченным, Лицедейка набросилась с несдерживаемыми слезами на глазах на остальную выпечку и с большим остервенением? Станет тому свидетелем Мерденмора и прочие, промолчат или же нет – Сио набьёт пузо до тошнотворного ощущения и завалится на кровать, заснув быстрее, чем колибри делает три маха крыльями.
Открывшийся один глаз сконцентрировался на окружении в комнате, когда сон без сновидений отпустил смуглую головушку, и Сио приподнялась на локтях. Варвары, с Аланом и Илайн вместе, вели безмолвное бодрствование в стороне, когда же Однорогой в номере и вовсе не наблюдалось. Как и новых старых лиц.
«– Голова раскалывается как… А те юноши к нам не присоединились? Постеснялись?», – в мыслях определяла Лицедейка состояние, вызванное жизнью последних суток и сном, длительность которого на пользу как будто не пошла. Отёчная, с разбросанными по лицу и плечам волосами, слипающимися глазами – девушка без спешки поднимется с койки и, вяло потягиваясь, направится к окну, чтобы по солнцу определить время. Но сам факт того, что Потомок не пыталась суету наводить, каким-то дурным инициативам следовать, показывал не только слабость её тела после событий, но и долю уважения, и терпимость к сложившейся ситуации. Не доставлять дополнительных проблем – настоящая щедрость.
Сон без сновидений сломил сопротивление пирата, словно и не заметил попыток оставаться в сознании. Не смог бы сейчас сказать даже хозяин измотанной плоти, какое из двух состояний было мучительней. Сквозь пелену Скари ощущал прохладу утреннего воздуха, что опасно граничил с зябкостью и отклик находил в ноющих мышцах и суставах. Особенно, после столь интенсивных нагрузок. Однако, какого хун можно напугать холодом? Верно – посредственного. Но и капитан всегда был белой вороной среди соплеменников.
Колкий воздух на коже внезапно сменился на мягкое тепло, что окутало капитана, словно плед. В действительности – это он и был, когда кон Турсин, в порыве материнском, оказала заботу. Странное ощущение для человека, что в жизни своей не привык полагаться на помощь чью-то. С другой стороны, пока Хестер действовал сам – это вело, – чаще всего, – к сомнительным ситуациям. Возможно, Линия всё же оказалась нащупанной. Включение в мир резко нахлынуло на спящего варвара. Оное же принесло осознание, что без собственных действий – ситуация вокруг изменилась. Воспалённый, хоть и притуплённый чувством усталости, инстинкт самосохранения выкрутил тумблер на максимум, и организм отрёкся ото сна. Едва дверь закрылась за [id213233084:bp-36291248_266536|Мерденморой], Алдори содрогнулся и сжал в руке нож, как ежели бы готовился сопротивляться несуществующей угрозе. Но лишь тишина и гул в голове были спутниками его в комнате. Если не считать Асавара – всё ещё спящего едва здоровяка. Взор голубой, без блеска, скользнул по комнате, дабы убедиться, что слухом не затронутое дыхание [id217725250:bp-36291248_266426|Даби] – не установление его кончины, а признак отсутствия оного в помещении. Собрался с силами, бос вынудил обмякшие ноги вновь обрести мнимую, но твёрдость, встал со стула и отложил нож с пледом. Пока всё было спокойно, и ничего не несло с собой угрозы.
Пока.
Взял костюм, темнейший привычными движениями вновь оделся, покуда со стороны двери не донеслись звуки голоса. Жизнь в гостинице не кипела с утра раннего, но особо суетливые, нашедшие в просторах помещений специфическое утешение, предпринимали попытки сокрыть присутствие своё под первыми лучами. Удивительно, но оных сосчитать не хватит пальцев рук. Капитан сие неведомо было, и вышел он из комнаты, озираясь. Пошатывался слегка, пока организм пробуждался. Разве что волей случая, где прогулка для твёрдости ног – была основным мотивом, Темень оказался втянутым в синеватый флёр, сочившийся как от потухших, так и испепеляющихся сигарет. Шаги его замедлились, когда взгляд зацепился за товарищей, что в разгаре утренних бесед были. Мечник короткостриженый решил разговеться первым делом после пробуждения. Невооружённым глазом и то видно было, что смена хирургических скоб на швы далась ему нелегко, и губы не желали слушаться. Но центром внимания невольно, – али вольно, – становилась беловолосая девушка, – Чёрный-рогатый по совместительству, – по настрою коей несложно было предопределить расправу над Даби, ежели халатное отношение к здоровью им продолжится.
– Мысли: Форма её вмешательства в наши жизни изменилась. Пришло осознание, что в одиночку бы не справилась, и чувство благодарности спустилось до неё? Слабость. Ни ты сама, ни кто бы другой не вызволил тебя, если бы обратное было предначертано.
Шаги его были шумными, без пробы себя сокрыть, пока хатанг обращены были лицом друг к другу в разновиденье необходимых процедур для восстановления. Ране опущенные вдоль тела руки зашли назад и в замок сцепились, что позволило распрямить спину и вернуть хоть часть гордого облика.
Колкий воздух на коже внезапно сменился на мягкое тепло, что окутало капитана, словно плед. В действительности – это он и был, когда кон Турсин, в порыве материнском, оказала заботу. Странное ощущение для человека, что в жизни своей не привык полагаться на помощь чью-то. С другой стороны, пока Хестер действовал сам – это вело, – чаще всего, – к сомнительным ситуациям. Возможно, Линия всё же оказалась нащупанной. Включение в мир резко нахлынуло на спящего варвара. Оное же принесло осознание, что без собственных действий – ситуация вокруг изменилась. Воспалённый, хоть и притуплённый чувством усталости, инстинкт самосохранения выкрутил тумблер на максимум, и организм отрёкся ото сна. Едва дверь закрылась за [id213233084:bp-36291248_266536|Мерденморой], Алдори содрогнулся и сжал в руке нож, как ежели бы готовился сопротивляться несуществующей угрозе. Но лишь тишина и гул в голове были спутниками его в комнате. Если не считать Асавара – всё ещё спящего едва здоровяка. Взор голубой, без блеска, скользнул по комнате, дабы убедиться, что слухом не затронутое дыхание [id217725250:bp-36291248_266426|Даби] – не установление его кончины, а признак отсутствия оного в помещении. Собрался с силами, бос вынудил обмякшие ноги вновь обрести мнимую, но твёрдость, встал со стула и отложил нож с пледом. Пока всё было спокойно, и ничего не несло с собой угрозы.
Пока.
Взял костюм, темнейший привычными движениями вновь оделся, покуда со стороны двери не донеслись звуки голоса. Жизнь в гостинице не кипела с утра раннего, но особо суетливые, нашедшие в просторах помещений специфическое утешение, предпринимали попытки сокрыть присутствие своё под первыми лучами. Удивительно, но оных сосчитать не хватит пальцев рук. Капитан сие неведомо было, и вышел он из комнаты, озираясь. Пошатывался слегка, пока организм пробуждался. Разве что волей случая, где прогулка для твёрдости ног – была основным мотивом, Темень оказался втянутым в синеватый флёр, сочившийся как от потухших, так и испепеляющихся сигарет. Шаги его замедлились, когда взгляд зацепился за товарищей, что в разгаре утренних бесед были. Мечник короткостриженый решил разговеться первым делом после пробуждения. Невооружённым глазом и то видно было, что смена хирургических скоб на швы далась ему нелегко, и губы не желали слушаться. Но центром внимания невольно, – али вольно, – становилась беловолосая девушка, – Чёрный-рогатый по совместительству, – по настрою коей несложно было предопределить расправу над Даби, ежели халатное отношение к здоровью им продолжится.
– Мысли: Форма её вмешательства в наши жизни изменилась. Пришло осознание, что в одиночку бы не справилась, и чувство благодарности спустилось до неё? Слабость. Ни ты сама, ни кто бы другой не вызволил тебя, если бы обратное было предначертано.
Шаги его были шумными, без пробы себя сокрыть, пока хатанг обращены были лицом друг к другу в разновиденье необходимых процедур для восстановления. Ране опущенные вдоль тела руки зашли назад и в замок сцепились, что позволило распрямить спину и вернуть хоть часть гордого облика.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 2 Гость(ей)