1-29 рощи: Зона беззакония

– Фух .Это было опасно. – сказал Брук, пытаясь вытереть пот со лба левой рукой, но ничего не произошло. Зато Брук увидел свою же руку, а если быть точнее, то её отсутствие. Глаза резко расширились и именно в этот момент адреналин. Боль нахлынула откуда не ждали, поэтому Брук упал на колени и схватился за плечо, после чего сжал зубы до скрипа, при этом прикусывая слегка губу. Из уголков губ пошла тонкая струйка крови, но он держался, чтобы не закричать от боли.
– Черт. Промахнулся. Эх, а этого дурака так легко было уговорить пожертвовать частью своего тела. – раздался чей-то голос, после чего в поле зрения Брука зашел мужчина, нижняя часть лица которого была сделана на подобии черепа, но при этом жёлтого цвета. Также и левый глаз был не настоящим. Уши были проколоты и в них висели какие-то клыки зверя. Он был одет в кожанку и больше похож на байкера, чем на киборга.
– Кто … ты? – спросил Брук, при этом поднял на него взгляд. На глазах не было слез, но зато они были полны злобы и одновременно с этим боли.
– Да вот пришлось прибыть с мест отдаленных отсюда, чтобы разобраться с тем кто убил двух моих сыночков. А я им говорил, что выберите путь киборгов и просто так не умрете. Нет блин, один решил быть мечником, а второй сеймей изучил, чтобы быть еще крепче. – сказал мужчина, при этом от его тела шел пар, ведь он всё еще перезаряжался после того удара энергией. – А теперь они оба мертвы.
После этих слов мужчина сделал затяжку сигары у себя в руке и за один вдох выкурил абсолютно всю, после чего бросил окурок в сторону. Одним большим потоком дым вышел наружу, после чего он зло посмотрел на Брук. Мгновение и он пнул с ноги Брука в живот, из-за чего раздался хруст ребер, а сам Брук отлетел аж в один из домов, вбиваясь в него спиной. Блондин остался в этой стене, ведь вошел на половину. Но мужчина сразу же сблизился и нанес удар с металлического кулака, из-за чего Брук выплюнул кровь из рта сначала, а затем и вообще оказался в самом доме.
Но в сам дом киборг не вошел. Вместо этого из его правой руки появился пояс из патронов, а затем вокруг кисти появилось множество дул оружия. Он подобно пулемету начал обстреливать дом. Брук же, преодолевая боль, смог подползти к дивану, используя только одну руку, а затем просто спрятался за ним. Пули пролетали мимо, свистели над головой, а Брук чувствовал лишь боль в правой руке, а также жжение в районе груди и животе. Удар этого громилы невероятно болезненный, при этом ощущение как будто бьют каким-то железным молотом со всей силы. Ощущение, как будто он оказался между молотом и наковальней.
Пока киборг стрелял и смеялся во весь голос, то Бруку хватило время прийти в себя и наконец-то собраться. Когда стрельба прекратилась, то Брук опираясь на остатки дивана смог выйти на улицу, где его уже ждал этот самый киборг. Он с усмешкой стоял среди большого количества гильз, при этом доставая еще одну сигару. Но заметив Брука он убрал её назад. По всей видимости, это была его победная сигарета или что-то похожее.
– Еще жив, сучонок. – сказал мужчина, при этом его рука уже была обычной, пусть и металлической.
– Ты бы знал сколько раз я это слышал. – сказал Брук, при этом сделал еще пару шагов, а затем используя Сору сблизился с противником, нанося колющий удар по киборгу, покрывая их Волей Вооружения.
Но вера в эту атаку исчезла практически мгновенно. Мало того, что Брук заметил что-то странное в виде черного свечения на теле киборга, так еще и боль в руке отдалась как будто ударом об каменную стену голой рукой. Также и лезвия когтей слегка согнулись, деформируясь тем самым. Мужчина лишь ухмыльнулся, после чего резко схватил Брука за в голову и развернувшись метнул его подобно бейсбольному мячу. Блондин пролетел некоторое расстояние и врезался в витрину одного из заведений на подобии кафе или какого-то ресторана.

После такого неприятного появления все посетители и персонал с испуганными визгами начали выбегать из заведения. Сам же Брук после встречи с окном витрины сделал еще несколько оборотом по осколкам стекла, а затем наконец-то остановился возле одного из столов. Киборг же спокойно вырвал входную дверь, а затем зашел в помещение. Он размеренным и медленным шагом подошел к Бруку и посмотрел на мучающегося пирата. На его животе были остатки стекла, а в и так ослепленном глазу был среднего размера осколок. Поскольку глаза там уже не было, то он лишь распорол ресницу. Заживет и при этом шрам будет даже крутым, но вот только доживет ли он сам до этого момента?
– И вот такой слабака хотел направиться в Новый Мир? Да тебя там пережуют и выплюнут, ибо такое мясо даже аллигаторы бы не жрали! – сказал мужчина, после чего схватил за шкирку Брука, смотря тому в лицо. – потенциал есть, но ты слишком долго его открывал и слишком сильно в себя верил.
– Пошел к черту! – только и сказал Брук при этом резко вогнал осколок в шею киборга. Тот этого не ожидал и не успел покрыть тело Волей Вооружения.
Брук оказывается успел схватить один из осколков пока кувыркался по ним. При этом прятал его под собой, чтоб враг не заметил. И только когда тот разговорился и ослабил хватку вогнал его прямо в шею. Блондин видел как правый глаз мужчины начал слегка моргать, включаясь и выключаясь. Он попал в какой-то провод, который отвечал за правую часть зрительных возможностей киборга.
– Ах ты ж крысюк! – резко сказал киборг, после чего выбросил Брука на улицу, разбивая еще одно окно его тушею.
Пират снова оказался на улице, но просто подышать свежим воздухом ему было некогда, ведь он подобно мячику катился по земле. А когда наконец-то остановился, то сил подняться особо не было, но он снова себя пересилил и будучи на животе оперся правой рукой об землю. Ноги и рука тряслись, поэтому о слове “опора” можно было даже забыть, но всё равно блондин смог как-то подняться. После чего на шатающихся ногах стоял и смотрел в сторону киборга, который спокойно перешагнул витрину и вышел к нему. Брук даже смог поднять правую руку и жестом позвал врага к себе, показывая, что он еще не проиграл.
– Нет, так не интересно. Давай ты нападай. А-то мне скучно тебя избивать. – сказал киборг встав в десяти метрах от Брука. Тот опустил руку и слегка опустил голову. – Что? Не можешь атаковать, какая жалость! Значит придётся наведаться к твоим друзьям из поместья., а также к твоей субмарине. В первом месте будет очень хорошенькая молоденькая леди, а во второй девушка. Пусть и беременная, но меня это е останавливало. Двоих одним ударом. Ахахаха
Киборг рассмеялся, а Брук от злости сжал зубы еще сильнее аж до дикого скрипа, как будто ногтями по доске. После чего резко поднял голову и сжав руку в кулак, сблизился на Сору с киборгом, нанося размашистый удар деформированными лезвиями когтей, покрытыми Волей Вооружения. Но удар снова не прошел. И все три лезвия когтей просто отлетели в сторону, оставляя лишь основу, при этом в них не было даже следа от того, что там были колющие предметы в виде лезвий.
– Слабо. – с ухмылкой сказал киборг, после чего схватил руку Брука и сжал её, но из всей силы. Раздался небольшой хруст, но ничего не было сломано. Лучевая кость пошла трещинами, но всё еще могла работать. – Эту руку я оторву тебе с большим наслаждением и очень медленно.
Киборг сжал чуть сильнее и во тут Брук уже не выдержал и закричал от боли. Именно этого враг и добивался, ведь блондин издал самый приятный звук для садиста: крик полный боли и отчаяния. Рука Брука расслабилась и из руки выпал остаток когтей. Блондин попытался войти в гибридную форму, но чувствовал как его тело слабло, а это значило лишь одно – покрытие рук из кайросеки. Новость не из лучших, это точно.

Но вдруг в лицо киборга что-то прилетела, а затем взорвалось дымом. Его рука резко отпустила руку Брука, но не успел пират сделать и шаг назад, как сразу же получил с кулака в лицо и улетел назад в одну из стен. Киборг пусть и был сбит с толку, но просто так свою жертву не хотел отпустить и используя то, что цель ослабла. Врезал в то место, где она должна быть.
Брук, как и было сказано, врезался в одну из стен, а затем упал на землю. Рядом из сумки выпали и когти, которые были подарены Акирой в своё время. У них пусть и ен было половины от длины каждого лезвия, но они всё еще были пригодны к удару. Сам же Брук лежал на животе, при этом щека касалась холодной земли, что было невероятно приятно. Когти же лежали прямо у носа в нескольких сантиметрах.
– Что за херня?! – резко крикнул киборг, при этом наконец-то закончил отмахиваться от дыма вокруг себя, но тут что-то несколько раз прыгнуло по земле у его ног. А затем в мгновение ока выпустило из себя во все стороны странные шипы, которые врезались во всю переднюю обшивку киборга, а затем взорвались, оголяя слабые места.
Но на этом было не всё, ведь снова что-то врезалось в грудную клетку киборга, а затем и вообще взорвалось при контакте. Киборга отбросило назад в то самое заведение, куда он ранее бросил Брука, а затем из него же выкинул.
– Вставай, Брук! Некогда лежать! – раздался знакомый голос, но голова ничего не соображала, поэтому он не узнал в нём Рая, который стоял на одной из крыш. Так же рядом с ним на других крышах стояли еще люди в деловых костюмах, а из-за спины одного из них вышел Ингрим.
Старик сделал глоток чая, а затем сразу же поменял своё выражение лица не серьезный и указал на кафе правой рукой. Все сразу же приготовили еще взрывчатку и со всех стороны забросали кафе. Раздался один мощный взрыв, а затем пожар внутри этого заведения. Примерно с пол минуты ничего не происходило и Рай уже был готов праздновать победу, но тут в огне появился силуэт. Он медленно брел из огня, а когда полностью вышел, то это был обгорелый кусок металла, но на голове были кожа в ожогах. А также в некоторых местах тоже была его настоящая кожа, но обугленная. В грудной клетке виднелся какой-то резервуар, в котором плавало сердце, подключенное к разным проводам.
Брук резко схватил когти у своего лица и начал подниматься. Воля его была сильна, и он никогда просто так не сдастся. Под удивленные взгляды всех присутствующих оба бойца даже не заметили, что тут еще кто-то есть. Да, киборг был зол, но всю эту злость он был готов выплеснуть на Брука. У самого же Брука в глазах всё плыло, но при этом он отчетливо видел свою цель в виде киборга. Всё остальное вокруг было так не важно, что расплывалось в невероятно смешанную мазню.
– Акира, прошу. Помоги мне. – пробубнил Брук, при этом смотря на когти, на костяшках которых были черепа. Пирату даже показалось, что на мгновение глаза черепов загорелись ярко красным цветом, а затем потухли. Может просто галлюцинация, а может брат всё-таки услышал молитвы.
Но этого хватило, чтобы Брук наполнился уверенностью и рванул на врага. Сам же киборг тоже подобно локомотиву рванул на Брука. Мгновение и Брук присаживается под размашистой атакой, а затем оттолкнувшись ногами от земли пробивает этот резервуар с сердцем. Но вот незадача, когти пусть и вошли в резервуар, но до сердца не доходят. Сил просто не хватает, да и рука ужасно болела из-за трещины в кости. На секунду Брук уже отчаялся, но вдруг что-то как будто коснулось его локтя и начало давить. Брук заметил красное свечение со стороны своего локтя, а затем рядом появился слегка размытый и просвечивающийся силуэт красноволосого парня. Он мило улыбнулся Бруку, а затем начал давить сильнее на руку. Сам же Брук просто посчитал, что слишком сильно ударился головой и ему кажется, что ему помогает Акира. Но это сейчас так было не важно, ведь в ответственный момент брат рядом. Брук повернулся назад на сердце киборга и заорал во всё горло.

– ААААААААААААААА!
В момент оба брата со всей силы пробили резервуар еще сильнее, а затем слегка заостренные концы обломанных лезвий когтя вошли прямо в сердца. Все кто следили за боем в тот момент могли покляться, что Брука окружала странная красная аура, которая как будто испепеляла киборга своей энергией. И вот киборг упал на спину замертво, а Брук расслабил рук и просто начал падать на бок, оставляя когти в резервуаре прямо в сердце врага. Мгновение и Брук падает на землю на бок, а затем теряет сознание. К нему сразу же подбегает Рай и закидывая на спину, убегает куда-то.
В этот момент сознание Брука просыпается в каком-то белом помещении. Везде были облака, а также звучала приятная музыка. Он осмотрелся и даже показалось, что увидел пару ангелов.
– Я умер? – спросил Брук в пустоту, ведь казалось, что его никто не встречает.
– Еще нет, капитан. Еще нет. – раздался голос Акиры где-то сбоку, после чего раздался звук щелчков зажигалки.
Брук повернулся на голос и заметил то, что уже просто ожидал. Высокий, мускулистый молодой человек с длинными, растрепанными ярко-рыжими волосами и янтарными глазами. Одет он в черную кожаную куртку с меховым воротником, темно-синие джинсы с простым коричневым поясом с серебряной цепочкой, прикрепленной к заднему карману, а также черные ботинки. Кроме того, он всегда носит различные серебряные украшения: серебряное кольцо и звездообразный кулон на шее. Также на левом ухе была серьга, которая ему была дороже всего.
– А где белое одеяние и арфа? – спросил Брук, при этом продолжая сидеть на пятой точке.
– Не нравится мне нынешний дресс код. Мне удобнее в том, в чем я постоянно ходил. – сказал парень, при этом сделал затяжку сигареты и выдохнул дым в воздух. От этого ответ Брук аж рассмеялся, ведь этот ответ был в его стиле.
– Чем тут занимаешься в свободное время?
– За тобой, дураком, приглядываю. Ну, и жду перерождения. – сказал красноволосый, при этом снова сделав затяжку.
– То есть мы снова можем встретиться на пути пиратства?
– Пиратства? Не думаю, что ты сможешь опять туда попасть.
– Это еще почему? Если ты про руку, то я и с одной отлично буду сражаться.
– А ты не изменился. Как был дураком, так и остался. Минус одна рука – это значит, что минус одно направление для атаки. Плюс твои ранения просто так не пройдут, оставляя не просто шрамы, а знатные последствия. Правая рука, возможно, не сможет держать ничего тяжелее кружки. Ребра вошли в одно из рёбер и, возможно, отдышка у тебя будет приходить очень быстро.
– Для меня это не преграда! – уверенно заявил Брук, но тут же получил ребром ладони по голове. – Ай.
– Подумал наконец-то не только о своём пути наемника! У тебя есть жена, товарищи, ребенок, а может даже не один! С хозяйством у тебя всё нормально, а значит еще заварганишь. Сколько тебе нужно время для восстановления? Год, три, пять. Ты думаешь, что за пиратом с наградой в двести пятьдесят два миллиона белли резко перестанут охотиться, потому что он сделал перерыв на то, чтобы полечиться?! Ты вообще идиот?! Подумай уже и о безопасности Йести. Всё, твой путь пирата или наёмника закончился! Пора это признать и идти на сраную пенсию! А иначе закончишь как я и подведёшь к этому и тех, кто следует за тобой! А теперь тебе пора, дурной братец! Адиос!
– Чего? – только и спросил Брук, после чего резко провалился сквозь облака и начал падать вниз.

Очнулся он уже в своём теле в какой-то палате. Рядом на стуле спала Йести, при этом её лицо было повернуто к Бруку, а глаза заплаканные. Уже виден был небольшой животик, а значит ребенок рос. Брук тяжело выдохнул и посмотрел в потолок. Время пока его лечили и хотя бы слегка ставили на ноги он не говорил ни с одной живой душой. Он настолько погрузился в мысли о словах брата, что иногда даже забывал о приёме пищи. Когда его выпускали, то на субмарине он заявил, что пора заканчивать с пиратством и наушничеством и Команда Бродячие Коты теперь официально на пенсии. Йести была невероятно рада, обнимая своего мужа. Муичиро тоже улыбнулся тому, что Брук наконец-то всё взвесил и принял решение. Так же рад был и Рай, который упросил Йести плыть вместе с ними. Он посчитал, что Брук как раз-таки тот, кому он готов служить до конца своей жизни. Дедуля Ингрим лишь поддержал инициативу внука, ведь Брук действительно достойный малый и этой компашке странных людей точно нужна будет помощь в мирных делах. А кто как не дворецкий поможет им с этим?
Когда субмарина покинула Сабаоди, то она направилась на один из мирных островов, где Брук продал судно за неплохую цену. После чего Йести выбрала отличный дом, и они купили его. Теперь они были не командой, а одной большой семьей. Ну, еще не совсем большой, ведь Йести еще не родила, но нужный момент всё приближался и приближался.
И вот спустя восемь месяцев роды и взволнованный отец узнает, что у него не просто ребенок, а два первенца. Близняшки если быть точнее, а именно мальчик и девочка. Брук волновался, что не справиться и с одним ребенком, а тут сразу двое. Но всё-таки под рукой была его семья в виде Муичиро и Рая, которые были готовы помочь с малышами. Да и Йести самая строгая мать из всех, которые могут существовать, ведь уже воспитала одного ребенка в виде мужа.
Когда прошло примерно лет пять, то семья продолжала мирно жить. Брук обзавелся неплохим протезом на левую руку, а также стал директором местного приюта. Как и предрекал брат, Брук стал не супер хорошим бойцом, ведь быстро появлялась отдышка из-за проблем с легкими, а правая рука пусть и может поднять груз в килограмма два, а не максимум кружку, всё равно была не пригодна для охоты или упаси бог боя. По началу было тяжело работать в приюте, но он очень быстро привык, ведь раньше был командиром целой команды, а тут какие-то детишки. Но и у этих детишек бывают проблемы, с которым мог справиться лишь тот кто прошел многое говно в лице блондина.
Йести всё птылаась пойти работать, но Брук останавливал её, ведь ей легче работать дома и быть горничной, а не пахать на сложной работе. Да и деньги, что приносили Брук и Муичиро хватало с лихвой. Еще и тот факт, что девушка вынашивала в своём чреве еще одного – было лишь монетой в копилку аргументов не напрягаться.
По дому же ей помогал Рай. По началу местным было сложно принять в свою деревню смуглого паренька, но тот после учений дедушки действительно изменился. Он стал более терпимым и милым к окружающим. Поэтому очень быстро запал в души местных, а тем более прекрасных дам. Пусть Рай и живет вместе со всеми сиз семьи, но Брук не раз замечал, как смуглый паренёк ночью по-тихому сваливал из дома. Скорее всего дедуля Ингрим скоро станет прадедушкой.
Муичиро основал своё додзё. По началу мало кому это было интересно, но со временем у него стало всё больше и больше учеников. Стыдно признавать, но основная часть заработка в семье приносит именно мечник. Иногда даже дразня этим Брука, но лишь по-дружески.

Дети же Брука и Йести росли крепкими и здоровыми. Максимум сын только несколько раз болел, а вот дочь прям камень в плане здоровья. Дочери дали имя Уми, при этом Брук и Йести поменяли себе фамилию, поэтому полное имя и фамилия девочки: Уми яно Накада. Цвет её волос был каштановый, а также она с самого детства любит красных панд, поэтому после продолжительной мольбы у мамы она всё-таки получила свой костюм красной панды. С самого рождения Уми очень энергичная и бойкая. С детства мечтала стать швеёй как мама, но при этом часто ходила на тренировки Муичиро, поэтому Брук иногда боялся, что если какой-то хулиган к ней пристанет, то будет заколот швейной иглой.
Сын же был, как уже прозвучало, слабоват на здоровье и не энергичным. Часто получал царапины и ушибы, но зато по любопытности ему не было равных. Однажды Бруку за ночь пришлось прочитать множество книг по астрономии, чтобы рассказать любопытному сыну где какая звезда и созвездие. Что не сделаешь ради любимых детей? Брук хотел назвать сына как и брата, ведь у обоих были красных волосы, но Йести была против, ведь вдруг он был бы против. Ведь есть поверье, что вместе с именем переходит и судьба. Поэтому было принято назвать сына Арата яно Накада. Арата много времени проводил за книжками и мечтой его было стать учителем в приюте отца, а затем и вообще заменить его на его посту.
Время шло, дети росли, а вся семья старела. Спустя время детки упорхнули из родительского дома. У каждого из них появлялась своя семья. Рай умудрился заделать трёх детей и все трое были отправлены в клан после того, как трагически погибла жена Рая. Но он не унывал, ведь память о неё всегда с ним. Зато дети продолжат клановую деятельность, если справятся. А если нет, то он всегда будет ждать их дома. Муичиро же влюблен был только в путь меча, поэтому до конца своей жизни совершенствовал свои умения. Постаревшие же Йести и Брук закончили свою жизнь, держась за руки в своих любимых креслах на улице, смотря на город, которому они отдали больше половины своей жизни. Иногда вспоминая свои старые приключения Брук лишь скупо пускал слезу и надеялся, что и остальные из команды Бродячие Коты нашли свою судьбу и жили счастливо и долго.
“Камера, Стоп! Сьемку закончили!”

Переход – Гран Тесоро.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀ Эльза Скарлетт.
⠀
Брусчатая дорога откликалась звонко под ногами, пока одинокая девушка рыжеволосая лавировала между прохожими. Выуженная информация явственно указывала на человека, который имел дела на местных торгах и знание о необычном товаре. Мысль о сей деятельности вызывала отторжение, но решительность заставляла действовать неотступно. Быть может, придётся выбить пару зубов, особенно ежели разговор не задастся, да отвращение тем притупить. Но первой наезд лучше не проявлять. Необоснованная агрессия в целом будет лишней. Хотя деву эти истины беспокоили не слишком. Как-никак, а на кону стоит жизнь одного из представителей народа, которые и так за историю свою натерпелись.
Краем глаза Скарлетт уловила движение в подворотне, и она определённо видела фигуру прежде, – за ней увязался хвост, немудрено. В конечном итоге за голову была назначена награда достаточная, чтобы кто-то преисполнился смелости в сих местах, – поди, до которых доберись и доживи, – и решил заработать на оставшуюся жизнь, даром что вынужден будет сокрыть её от мира внешнего. Дева продолжила непринуждённо глядеть вперёд, как и не заметила вовсе, как и не выдвигала точных предположений, пока ноги уверенно несли к обозначенному заведению.
Бар, в достатке приличный. Внутри не терпели тех, кто любит устраивать сцены с поломкой мебели на потеху, и крепкого вида мужчина стоял пред входом, цепко оценивал посетителей. В молчании да без растраты энергии на эмоции охранник рукой открыл перед гостьей дверь. Помещение не представляло собой ничего сверхординарного – каких тысячи, зал, барная стойка и столы, люди общались под веселящие напитки. Но зрение сузилось до образа одного единственного человека, – мужчина средних лет, с щетиной в несколько дней отпуска, читал газету в гордом одиночестве, пока перед ним пенилась пинта жидкого хлеба. За стол его, не мудрствуя лукаво, Эльза села, да прежде чем приземлиться, намеренно шумно стул отодвинула:
– Барри, я полагаю? – вместо приветствия.
– Я друзей на день не ищу, так что найди себе компанию в другом месте. – Вежливости в ответ ждать так же не стоило.
Мужчина опустил лист грубой бумаги и проверил нежданного собеседника. Предположила, что дела скажут поболе слов, Эльза дала волю внутренним эмоциям, от чего глаза налились цветом алым и лоснились рдяной демонстрацией грядущего намерения.
– Уоу-уоу, с этого и нужно было начинать. Не нужно кипятиться, – обронил газету, Барри выставил руки в капитулирующем жесте. – Я понял. Спокойно. Ты тоже из этих. Давай просто обсудим, что тебе нужно, и оба спокойно разойдёмся. Всем нужно на что-то жить. Мне в том числе.
– На Сабаоди должна находиться девушка из курута. Где она? Я знаю, что ты в этом замешан, – дева голосом обманчиво будничным оформляла слова.
– Да, понял, хорошо…
Тон работорговца сменился на умышленно заискивающий, пока тревога в голове девушки по-новой встрепенулась. Предполагала, что ждёт ловушка, что сведения она получила неслучайно, и обдуманные опасения подтверждались. Но самонадеянность, что удастся выйти сухой из воды, и спешка делали своё дело.
Краткий жест рукой со стороны мужчины. Задержка сроком меньше минуты. Ничто не казалось подозрительным зримо, до тех пор как неопознанным и резким рокотом заволокло пространство. И последующие секунды, когда мужчина открыл было рот, казалось бы ответить, извилистыми змеями в разум звуки нырнули, как имели месмеризирующую силу. Предплечья девы напряглись, дабы вытолкнуть себя руками из-за стола, но не успела Эльза хоть бы дёрнуться, как в шею ужалил металл. Уличил момент полной материальности под воздействием сил главного лица, иной участник ловушки вколол инъекцию. Конечности тотчас отказали, мир перевернулся с ног на голову, а тело Скарлетт опало на землю. Вопрос другой, схлопнулась ли ловушка вокруг девушки, иль последняя хлопнула по ней ладонями.

Воля наблюдения.

Тяжёлые веки и гудящая голова стали первыми гостями в сознании болезненном и неприступно сонном, когда всполохи реальности пробились через химическое забвение. Попытка шелохнуться привела к эпичному провалу, поскольку импульс от мозга не смог достичь цели и упирался в нервные окончания, скованные какой-то скверной в крови. Пришлось приложить немалую долю усидчивости и моральных сил, чтобы вынудить тело реагировать хоть сколько-нибудь разумно, и главное, обязать подчиниться. Давящий звон металла настиг ушей раньше, чем глаза успели акклиматизироваться к существованию и тусклому освещению, что принесло с собой горький факт пленения. Подбородок среагировал на нестерпимый звук нервным подёргиванием, пока лицевой контур, мягкий и опухлый, не отображал очевидного состояния, и нижней челюстью дева утопила голову вниз, лишь бы найти ушам за приподнятыми плечами шумозащиту. И ежели разбредшиеся локоны волос не позволяли поблекнуть очертаниям тёмно-вишнёвой лилии, вялость оной была для сердца приглядчика откровением. Вперекор спутанным мыслям Эльза смогла осознать, как находится в глухой камере, лишённой окон начисто. Из-под свинцовых век потускневший взор упал исперва перед собой и копотливо прочертил ломаную линию кверху. Тусклый факел чадил так, что под потолком собиралась плотная пелена из дыма, что медленно выходил в отверстие в перекрытии. Отдушина, – только и подумала девушка. На иные мысли сил пока не хватило.
Попервоначалу неподъёмные кандалы сковывали руки и ноги, цепью связанные, прикованные к толстому кольцу в полу. Хоть относительная подвижность сохранялась, длины поводка не хватит, чтобы добраться до ближайшей стены, – первоочерёдная отметка, пока писательница терпела болевые ощущения от скромнейшей поступи мыслей, оживляла активность умственной работы. Изрядно проморгалась, Скарлетт сощурилась от затхлого запаха и противного света, в тот же миг интуитивно попыталась дёрнуть привязь, но смогла лишь только звякнуть звеньями оков ещё громче. Кажется, в этот раз план с избеганием ловушки в последний момент с треском провалился. Звон цепи, пусть и внезапный, в затхлой тишине подвала прозвучал как набат. Оный не мог не привлечь внимания. И вот, в дверном проёме возникла фигура надзирателя. Его появление казалось каким-то предопределённым, словно-то мужчина не просто проходил мимо, а ждал. Ждал, когда пленница, наконец, придет в себя, когда бессознательность отступит настолько, что она сможет хотя бы пошевелиться. Ждал, чтобы..., – усилие к логическому выводу натянулось в опухших внутренностях головы, но чётко сформулированного умозаключения не последовало, поскольку остаток напряжения передался на сдвиг головы в сторону человека. Взгляд его, холодный и изучающий, не предвещал ничего хорошего.
– Так-так, гляньте, кто проснулся, – уже знакомое лицо, скрытое полумраком казематов и непрямыми лучами от огня, смотрело с улыбкой. – А я-то уж боялся, что твоё сердце не выдержит. Думали, что слишком много влили, и что вместо дохода ты принесёшь только проблемы. Но, Эльза Скарлетт ведь не могла так легко откинуться, не так ли?
– Выпусти меня, – слабым голосом затребовала логист.
Девушка отчаянно боролась с онемением языка. Он разросся, казалось, занял собой всё пространство во рту, словно тесто, поднявшееся сверх меры. И самое ужасное в ситуации, когда следует если не быть, то казаться несломленной, – он притупил, стёр всю остроту и силу её слов. То, что должно было прозвучать как чёткий приказ, как властное повеление, теперь тонуло в невнятном бормотании, вязком и бессильном. Она чувствовала, как ускользает контроль над ситуацией, решительно нащупанный в момент пробуждения.

И это онемение, что предательское оцепенение языка, становилось её главным врагом. Право дело, приказывать оная не чтобы не умела или отрекалась от черты норова, коя определяла её в ряд доминирующих персон, сколь бы ни было в ней поболе скромности и порядочности. Но в сей час изнеможение дрожью, прискорбно вперемешку с усмешкой, изрекало, что раз взялся за гуж, не говори, что не дюж.
– Не, я такую глупость не сделаю. К слову, можешь не стараться, я за эти кандалы выложил кругленькую сумму. Своим фруктом ты тут тоже не пощеголяешь. Но уверен, такая особа, как ты, отобьёшь все вложения. Можно считать, что последняя из курута. Только твои глаза стоят целое состояние, а тут ещё и пиратка с логией. Такого человека с руками оторвут. А если надоешь, вырежут твои глаза. Уже чувствую, как смогу после твоей продажи уйти на покой и расстаться с криминальным прошлым. Можешь считать, что напоследок своей карьеры сделаешь благое дело.
Сардонический хохот Барри, будто хлыст, ударил по тишине. Он отразился от голых стен, множился и усиливался, пока не превратился в какофонию, болезненно обрушивающуюся на чувствительные уши. В этой тишине почти гробовой, которая давила своим весом, каждый звук казался оглушительным, но этот хохот – он был хуже. Он был насмешкой, издевательством, пропитанным ядом и злобой, и впервые за долгое время тёмно-вишнёвая лилия почувствовала, как именно не следует с ней обращаться стороннему человеку. Он проникал под кожу, заставлял вздрагивать и невольно сжиматься, словно от физической боли, и одномоментно в тулово скользнуло страдание не тех, с кем она его готова была разделить, как прежде, но своё собственное, которое проглотить писательница позволить себе же не могла.
– Когда я выберусь отсюда… – вобрала в лёгкие как можно больше воздуха девушка, тон голоса образом тем утяжелив.
– Я буду уже далеко, – оборвал работорговец на полуслове, – не думай об этом слишком много. Прими это как данность. Ты сыграла и проиграла. Такова жизнь. Чтобы кто-то выиграл, кто-то должен проиграть. Нельзя же всё время выигрывать. А тут ставки такие. Но не переживай, я же не хочу, чтобы ты тут загнулась и подешевела.
Не следил за стройностью ровных и неотвратимых высказываний, Барри достал связку ключей с пояса и отпёр решётку камеры. Раскрыл мужчина решётчатую дверь и вошёл внутрь, дабы взять со стола рядом поднос деревянный со скудной едой и кувшином воды.
– Только не рыпайся, ладно? Я добрый, но и у этой доброты есть предел, – глухо договорил он.
Эльза чувствовала себя, по мере меньшей, выжатой. Каждое движение отзывалось болью, а тело казалось чужим и непослушным. В обычных обстоятельствах вторжение в её личное пространство вызвало бы ледяную бурю, но сейчас у неё попросту не было сил. Поэтому Скарлетт, когда мужчина, с полной уверенностью приблизившись, поставил поднос рядом с ней, лишь молча наблюдала. Подниматься и прогонять его – слишком энергозатратно. Она просто позволила ему это сделать, покуда оставалась неподвижной, словно статуя, уставшая от вечной зимы. Решимость – нет, сегодня не тот день, слишком слаба для этого.
– А другая?
– М? – удивление наслоилось на мужское лицо, когда недосказанный вопрос достиг адресата.
– Другая курута. Это всё была часть плана? Или она действительно здесь была?

– А, нет, она была. Но можешь не искать слишком тщательно. Её продали с молотка незадолго до твоего прибытия на архипелаг. Так что она уже далеко, или плывёт туда.
– А кто купил? – не унималась писательница в желании получить максимум информации даже без видимого пути к спасению.
– Не знаю. Уродец какой-то. Не уверен, что и вовсе человек был. Кутался в балахон и лицо прятал. – Работорговец сошёл на шёпот и приблизился к девушке, склоняясь, хоть в том нужды и не было. – Между нами, у меня от его голоса мурашки по коже пробегали.
Потерявший бдительность Барри явно не ожидал, что Эльза, собрав все силы в кулак, дёрнется словно-то в попытке напасть. Но она и сама осознавала, что в таком положении её максимум – довести мышь до инфаркта. А пленитель же резко отшатнулся и едва не упал на седалище, раскрыв глаза в недоумении, хотя испугался звона резкого больше, чем почти агрессивного рывка пленницы. Вернувшаяся на лицо усмешка резала как нож по сердцу, а назидающий палец выставленный добивал контрольным ударом в голову.
– Ай-ай, не надо так, красавица ты моя. Я почти испугался. Ну, что же, отдыхай и набирайся сил. Ты должна будешь предстать перед покупателями во всей красе. Не теряй духа, мне ещё нужно много чего сделать.
Писательница лишь только могла злобно провожать глазами уходящего спиной к ней Барри, который и вовсе не опасался, что девушка может что-то предпринять. Немудрено, конкретно сейчас её возможности действительно были сильно ограничены. Громкий звон решётки и щелчок массивного замка стали знамением того, что путь наружу вновь оказался заперт. И ведь даже не попрощался.
Делать оставалось нечего. Полежала на одном месте ещё с минуту, Эльза попыталась подняться. Не слишком резко, ведь слабость пока никуда не делась, но через силу это удалось. Села логист на каменном полу и всё оценила ещё раз, да пришлось констатировать, что экзоскелет был не на ней, как и одежда. Вместо собственного наряда девушку нарядили в какие-то тряпки. Не так чтобы очень худое барахло, но и явно не направленное на хоть какой-то комфорт. Видимо, это было гарантией, что потенциальная прибыль не спрячет чего в складках одежды или какой карман окажется неосмотренным. Предусмотрительные гады, – скользило одно утверждение за другим в голове.
На подносе и правда оказалась еда. Неплохой такой скачок вниз после крайней трапезы. Вместо горячей и качественной еды нынче приходилось бы довольствоваться похлёбкой с овощами, да куском хлеба – на удивление, не чёрствого и не плесневелого. В кувшине же была простая вода, оставалось лишь надеяться, что кипячёная. Не хотелось бы загнуться от кишечной болезни в таком месте. Хоть и нехотя, Эльза подняла глиняный сосуд и сделала несколько глотков студёной жидкости, которая обжигала чище огня, напитывая пересохшие ткани рта и всего последующего, ведь Скарлетт могла с уверенностью следить за тем, как вода спускается всё ниже и настигает желудка. Самым глупым поступком станет – объявлять голодовку и распрощаться с последними силами, которые пригодятся при побеге. А допускать мысль, что бегства не будет, разум отказывался наотрез.

Ясное небо даровало чувство безмятежности, особенно с редкими и задорными белыми облаками, что своим образом кочевали над головой и были гонимы неустанным ветром, господствовавшим наверху. У земли же создавалось ощущение штиля, если бы не мерно покачивающиеся на лёгком – и едва ощутимом – дуновении волос кончики.