[Гранд Лайн. 5-й путь] Каафенгард. 9-й остров.

И вот зверь всё же сделал первый ход. Очевидно, что резкие действия могли спровоцировать его, ровно как и пламя на клинках Блейка, но то, увы, было сделано специально. Всё же шанс, что зверь, поддавшись своим инстинктам, сделает ошибку, исключать было нельзя. В любом случае все подготовительные действия были сделаны, так что далее оставалось полагаться исключительно на личные навыки каждого из троицы. Действия [id799844790:bp-36291248_286345|Барда], разумеется, после такого не заставят себя ждать. Лютиус постарается как можно скорее высвободить меч, после чего сделает неожиданное действие в виде того, что отправит атаку в Блейка и Габимару. Учитывая, что те покрылись Хаки, а в атаке человека из Корпуса её, кажется, не было, то та и правда просто оттолкнёт их, заставляя животное напасть на Барда первым. Он банально стоял ближе к противнику, который и правда ужасал своим видом. А атаки были невероятно быстрыми. Не факт, что ловкости Кларка хватило бы, если бы фон Каркштайр не оттолкнул его подальше. Времени на поболтать у них тем временем не было. Хотя Лютиус, очевидно, кажется, даже и с неразумным существом был готов вести задушевные беседы. И тот вполне серьёзно пытался выведать, как называть эту тварь. Что ж, удивительным для Блейка в данный момент будет, только если ему реально ответят. Как только он чётко зафиксируется на поверхности, то ринется вперёд и в правую сторону. Габимару зеркально подтвердит действия старшего напарника. С двух сторон они собирались обойти зверюгу, нападая на неё в трио с Бардом. Так как тот атаковал довольно длинным оружием, то весь перед уже был занят его клинком, и был риск попасть под него. Именно поэтому они и собирались на пару с Пустым флангировать существо, на которое велась охота.
Кларк выскочит со своей стороны, делая замах с помощью Вадо Ичимонджи. Катана, покрытая Волей и пламенем, вертикально ударит по туловищу монстра где-то в районе бедра. Он надеялся как минимум попытать удачу и прорезать шерсть или иной верхний слой на теле, дабы понимать, есть ли шансы ранить того поглубже или придётся царапать. Второй клинок он станет использовать, если его попытается лягнуть животное или иначе как-то отбиться от него. Сандай также, очевидно, горел уроном огненным и духовным.
Габимару, с другой стороны, действовал иначе. Он целился в ногу существа, так как был слабее, то и точки надо было выбирать более специфичные. Его удары обычным людям вполне себе могли ломать кости, а что касалось таких опасных тварей? Не попробуешь — не узнаешь! Именно поэтому ниндзя целился прямо сейчас в заднюю конечность существа перед собой, ударяя по ней правой рукой, покрытой Хаки Вооружения. Сам же он пригнётся, дабы как минимум быть вне поля зрения столь очевидно, а также чтобы атаки мечников, что были оба выше него, в крайнем случае, пролетели над головой.
Оба Реквиемца при этом, очевидно, сузят свою Хаки Наблюдения до непосредственно химеры, дабы понимать, когда им, возможно, стоит отступить от атаки или же парировать оную.
[2196 в задании]
[42073]

Локального масштаба буря развернула свои крылья ветреных порывов вкруг мечника и монстра, что не могли дотянуться друг до друга, не поплатившись за то если не жизнью, то целостностью и здоровьем – почти гарантированно.
Но там, где не мог преуспеть фон Каркштайр, открывалась возможность для напарников. Рассчитывал ли Лютиус, что оруженосец поступит в соответствии с кодексом настоящего благородного? Честно сказать – очень даже. Раз двуручник отвлекал и вынуждал зверя пятиться и медленно отшагивать назад.

И Габимару с Блейком всё исполнили так, как нельзя лучше, когда рассредоточились по обе стороны от чуда-юдо и зажимали оного с двух сторон. Огненный клинок устремится в цель во время почти то же с тем, как свой удар нанёс шпион. Воли вооружения погрузились в тело дикого зверя и... Встретили схожую силу с противоположной стороны.
Стоило Северному Клинку лишь взглянуть на кошачью морду, как он поймёт – противник словно-то знал о действиях человека и предполагал их. Не просто животное. Оно разумным было, но совершенно не настроенным на мировую. С бутербродом не договариваются.
Оба удара обрушатся на мех, кожу и плоть. Фактически, не нанесут существенного урона. Была бы рука у твари, растёрла и осталась бы даже без синяка.
Все четверо сосредоточились на одном участке суши, снегом и холодом окружённые. А в лицо Кларка уже летела лапа с когтями, блеск остроты которых обещал не порез – пройди они духовную броню, какую распробовать и собирались, – но ровную и аккуратную фаску на черепе жертв. Будто так и нужно.
Или не сейчас?

На секунду назад отступим, где Бард отшагнул, покуда счёл и понял, в какой глубокой передряге они оказаться могут, если станут относиться к чудовищу как к зверю. Подбородок приподнимет глаза, которые прикроются от концентрации, пока ноги сменяли друг друга и движение завершали.
Сменить вектор ситуации ещё можно.
Лезвие волнистое отошло за спину в замахе, и к рыку недовольства добавился голос:

– Как ты не крути, неизбежна эта рана, что уже в пути.

С широким замахом фон Каркштайр отправит воздушное и невероятно тонкое лезвие, что звучало как чистейшая кварта в воздухе и на оставляло сомнений в напитанности волей. Оное и врежется в зону под плечом монстра, брешь в прочной коже оставляя.
От толчка воздухом зверь пошатнётся, и его удар окажется сильно смазанным, что раскроет окно для кузнеца под несколько тонн природного убийцы. Рёв монстра звучал едва ли не громче, чем прежде, – он почувствовал этот удар и осознал его серьёзность.

– Бей в сердце, бравый мой оруженосец, мой клинок - ему стеной! – Бард не темнил.

С длинным клинком контролировать зверя всяко удобней.
Но кто, если не легендарный меч, должен бить в самое сердце чудовищ?

[id327871685:bp-36291248_286368|Кларк].

Существо, на которое Реквиемцам дали заказ, казалось всё более странным с каждой секундой сражения. Всё же одно дело — изначально идти просто на какое-то опасное животное, а позже увидеть то, что увидели они. Химера, казалось, ненормально сильной, а когда они нанесут на пару с Габимару урон по ней, то заметят ещё и то, что пробить её куда как сложнее, чем обычного зверя. Только если этот зверь внезапно сам не освоил духовный доспех. Это ставило в ступор, потому что, может, каждый и наделен этой силой и нужно только натренировать её, но зверь? Существо, чьих умственных способностей с трудом хватает, чтобы охотиться? Меж тем драться оно умело на довольно хорошем уровне. Стоило Блейку атаковать заднюю поверхность шкуры, как в него устремится лапа твари для того, чтобы то ли сразу задрать его, то ли просто с желанием оттолкнуть как можно дальше. Благо, опять же, что парень не дурак совсем уж, хотя иногда могло казаться иначе, и не воткнул оба своих клинка в тушу зверя, а оставил один из них для защиты как раз от примерно того, что сейчас произошло. Перед когтистой лапой возникнет Сандай Китецу, покрытый Хаки Вооружения и огнём, разожженным до 1300 градусов по цельсию, для того чтобы заблокировать атаку. Парень приложит усилия ещё и для того, чтобы оттолкнуть атаку назад и немного поломать баланс уже у самой химеры, однако об успешности этого пока что рано судить.
Меж тем успехи у Габимару были несколько похуже, хотя общее состояние куда как лучше. Его не атаковало чудище, поэтому он беспрепятственно продолжит наносить удар за ударом. Как и отмечал Блейк ранее, Пустой был взят на миссию из расчета, что в комбинации из двух воль и ловкости шиноби он сможет достаточно хорошо наносить “комаринные” удары, которые попросту сыграют в дальнейшем. Если долго и упорно бить по одной ноге чудища, то рано или поздно даже Габимару сломает оную. Особенно если его и дальше продолжат игнорировать. Сейчас он наносил удары руками, Волей Наблюдения параллельно отслеживая как действия самой химеры, так и напарников. В один рывок он, если что, сможет отпрыгнуть назад, дабы не подставиться под какую-то из атак.
Вернёмся снова к Кларку и тому, что задумал Бард. Выпущенный тонкий слеш будет довольно полезным окном для атаки по существу перед ними. Особенно если метил он именно в ту конечность зверя, которую уже смог заблокировать Тень. Он резко наклонится, давая слешу пролететь дальше, ведь не факт, что тот полностью поглотится рукой, после чего сделает резкий замах снизу вверх для того, чтобы Вадо Ичимонджи набрало некоторую инерцию. Мейто ранга О Вадзамоно, наполненное Хаки и огнём, устремится к куда как более слабому, а оттого и более удобному месту на туловище монстра. Как и крикнет Лютиус, целиться стоило точно в сердце. Правда, учитывая, какой перед ними стоял коктейль из зверья, не факт, что оно находилось там, где привык Кларк, не говоря уже о том, что оно вполне себе могло быть не одно в худшем из вариантов. Однако Клинок ударит. Резко клинок вонзится в туловище, получив стартовую скорость, и после этого он протокнёт его уже вперёд, нанося тычковую атаку, стараясь достичь мышцы, что перекачивала кровь по организму. Парень сконцентрируется Волей Наблюдения вновь, дабы не повторить эксцесс с прошлой атакой, которую пришлось блокировать. Сандай Китецу должен будет вновь в худшем случае принять на себя атаку, или, если не повезёт, всегда была подстраховка в лице [id799844790:bp-36291248_286372|Барда].
– Какой же прочный! — только и воскликнет Блейк, следя за аурой зверя, дабы понять, как он себя чувствует после последней атаки.
[2755 в задании]
[42632]

Пружина напряжения боя скоротечного, но от того не менее ожесточённого, продолжала сжиматься в миг, когда клинок Блейка раскалился до впечатляющих значений, тяжеленную лапу кожаного бульдозера блокируя, или пытаясь. Благо, действия всей троицы производили одномоментный эффект - и газовое лезвие Барда, и толчок от воздушного удара с царапиной, и множественные удары от Габимару дестабилизировали оппонента на краткое окно возможности.

Нырял под уже не столь убийственную лапу, Кларк разгонит острие клинка и вонзит его в грудную клетку монстра. Тогда Убийца Мрака ощутит противление, как дух животного желает исторгнуть посторонний предмет. Тем не менее, защита оказалась ослабленной, и бритва острия войдёт в тёплую плоть животного на длину всю, или почти всю.
Что уж Кларк там задел - но по телу хищника тут же прошла крупная дрожь, когда тело в несколько тонн собиралось обрушиться на лысую обезьяну всем весом и пятернёй когтей. Но не станется Тени переживать, как только ощутит порыв ветра от стремительного рывка фон Каркштайра, кто восходящим ударом вбил цвайхандер в лапу и перебил несколько тонких костей. Отсечь кисть целиком - удара не хватило.
Туша завалилась набок подобно куску мяса, чем и являлась, затем как замереть и сделать то, что делают все трупы в момент смерти. Расслабляются и испускают последний дух. Можно ли считать победу подобную, да и без ранений, успехом… Опавший монстр лежал в снегу, пока испускал последние лучи свет из глаз. Затухал оный и подчёркивал, что животное, дикое и жестокое, оказалось побеждённым тремя людьми. То, чем можно гордиться. Зверь-то явно редкий.

Лютиус прокрутил в руках меч, исторгая из воздуха задорный пассаж, и уложил на плечо волнистое лезвие. Секунда будет миновать до того, как менестрель отправится паковать оружие обратно в длинные ножны.

- Не столь уж и страшен этот зверь, что землю истязал. Но вы, друзья, храбры и весьма умелы. - Отметил действия Пустого и Блейка, Бард выравнивал устье и острие в одну плоскость, чтобы отправить цвайхандер в покойное положение в уютном жилище. - Коль странно это существо, возможно ли, что рядом обитают не одна такая особь?

Размышления его вполне здравые, ведь животное хоть и весьма необычное, но само его существование - доказательство, что есть такие же. Рядом? Блейк истоптал этот остров в мере достаточной тщательно, как и фон Каркштайр, - но о том не станем, - чтобы наткнуться хоть на одну такую тварь, если их больше чем одна. Даже волей наблюдения ежели окрестность исследовать, никого похожего рядом не окажется.

- Желание ли есть, оруженосец мой, оставить для себя трофей от зверя? Хоть и не дракон, но бивни у кошки всё же знаменательны.

Не был внимателен музыкант к тому, о чём договорились Тень с Аресом о доказательстве исполнения контракта, да с тем разберётся сам Кларк. Лютиус потратит некоторое время, дабы сызнова нагрузить меч на спину и уже окончательно вернуться в расслабленное состояние, дабы говорить с напарниками по охоте боле свободно. Так или иначе, фон Каркштайр решит прихватить один из клыков. Из тщеславия, - или быть может, из любопытства. Клыки - штука уникальная и можно будет расспросить людей знающих.

Но едва пальцы коснулись кости, как рука отдёрнется рефлекторно.

- Они как будто волею пропитаны, оруженосец. Ты можешь верить в такое необычное явление?

Повторная попытка дала тот же результат. Клык противился касанию и как намеревался напасть на наглеца, да совершенно не стесняясь, что обладатель этих гордых костяных кинжалов уже не дышал.
Нож Барда скроет десну, будучи наполненным истинной хаки вооружения, когда стане выдирать личный трофей вне зависимости от желания взять свои со стороны юношей.

- Отправиться я к Персивалю предлагаю, коль тебе оплату получить не помешает. - Предложит Бард, в руке свежеполученный клык вертеть продолжая.

Оный продолжал удерживать внутри странную силу зверя.

[id327871685:bp-36291248_286382|Андрей].

Удар пройдёт достаточно хорошо. Всё же какая-то сила у Кларка имелась, особенно когда ему буквально со всех сторон помогали одолеть это нечто, стоящее на четырех, вроде бы, лапах. Стоит только клинку дойти до точки, в которую метил кузнец, как химера начнёт заваливаться на противоположный, по всей логике, от мечника бок. Габимару, как и было предписано, сделает рывок от падающей в его сторону туши и окажется около Лютиуса, приопуская маску. Так как бой был закончен, то можно было вроде как даже выдохнуть. Блейк, в свою очередь, вытащит клинок, встряхивая его, дабы скинуть с него хотя бы какую-то кровь.
– Это не столь страшный? — Блейк усмехнётся, держа обе катаны всё ещё готовыми к возможному второму раунду с поверженным чудищем. — Я думал, что его шкура непробиваема вовсе, а ещё мне показалось…
Блейк не успеет озвучить свои мысли, потому что к этому моменту Бард как раз попытается забрать себе клык и сам произнесёт то, что было на языке у кузнеца.
– Значит, я заметил это не один. По крайней мере, ощущение такое же, да. — Клинок кивнёт головой, подтверждая слова Лютиуса и лишний раз укрепившись в таком же суждении.
= Зверь с Волей? Звучит как что-то невероятное. — Габимару дернётся на морозе, так как перестал активно двигаться. Но более ничего не скажет, всё же он, хотя и сам владел Волями, но не заметил со своей стороны каких-то трудностей, когда сам бил химеру.
– Мы весь остров, кажется, обошли. Больше нигде таких не видел. Я и вовсе думал, что нас на тролля могли вызвать, а не на… это. — Кларк вновь пустит Хаки по клинкам и подойдёт к существу со стороны головы. Нужно было забрать доказательство о том, что заказ выполнен, и раз уж Бард забрал себе клык, то просто скажут, что сбили его во время боя.
– Нет, нам надо взять доказательство посущественнее, думаю. Да и Персиваль промолчал, когда я спросил про голову, а значит, согласился. — Клинок со всей силы ударит снизу вверх своим мейто, покрытым Волей и огнём. Голова в идеале за одно движение отсечётся, а пламя прижжет рану, чтобы не выливалось лишней крови. Поднять голову свободными руками после того, как он уберёт оба мейто в ножны, будет уже проще простого.
= К слову, а ты знаешь, где он обитает-то? — тут уж логичнее было узнать у самого фон Каркштайра, чем гадать, о чём и спросит его Пустой.
– Ну или мы можем ему позвонить, если он и вам не объяснил, где искать. — Кларк, покуда говорил, разглядывал со всех сторон голову поверженного зверя, учитывая, что не смог этого нормально сделать в бою. Выглядела она, конечно, жутко, но меж тем и прикольно по-своему. Если будет предложено всё же звонить [id799844790:bp-36291248_286422|логисту], то Кларк вытащит свою черную Ден Ден Муши.
[3188 в задании]
[43065]

По всей видимости, Северному Клинку не хватило бы предъявить заказчику – или не заказчику – небольшой трофей, и Тень решит использовать в качестве аргумента об исполнении контракта не что иное, как голову монстра. Увы, сила зверя выветривалась из тела далеко не сразу, и даже достаточно медленно. Посему рубящий удар столкнётся с устойчивым препятствием в виде упрочнённой кожи. Быть может, дело не столько в разуме, сколько в самой биологии животного. Но это вопрос для обсуждения совершенно другими людьми с иными академическими степенями.
Но стоило приложить больше усилий – да несколько ударов, – как поддастся и кожа, и кость, а за ней и хрящи горла, увесистую голову от уз плоти освобождая. Всё это происходило на глазах у Барда, который наблюдал с нескрываемым интересом. В конце концов, Лютиус уж точно не возьмётся тащить на горбу зверя голову, какая только от шеи до кончика носа растягивалась на добрый метр, а это только одна характеристика линейных габаритов. Такую – нестыдно и в доспех приспособить, выглядеть уж точно будет грозно.

– Коль так считаешь, мой слуга, тебе доверю это. Ты проявил себя достойно, чтобы подобное мнение держать, – отметит фон Каркштайр.

Когда припечённая голова окажется в руках Блейка. Потухшие глаза отнюдь не стали выглядеть менее грозно и злобно, и отныне смотрели они в вечность, раз абсолютно не сфокусированы.

– Казалось мне, что в поселении том вы бывали прежде. Но коль ты так желаешь, можем мы и позвонить. Доверяю сделать то тебе, оруженосец. – Бард всё не унимался в полной мере.

Конец задания.


Островное приключение.

Трио – не в полосатых не купальниках, но всё ещё внимание привлекающие, – шли по дороге в небольшом пункте том, где стоял особняк, а Персиваль и Блейк встречались с Рико и его группой от Миан-Шевуд. Сегодня это место было не узнать. Хоть ярмарка уже шла больше нескольких дней, и торги планомерно подходили к своему завершению, людей всё ещё было чертовски много, места – столь же мало.
Однако все глаза, так или иначе, фокусировались на Северном Клинке и шпионе – в зависимости от того, кто в тех обстоятельствах тащил на себе здоровенную голову убиенного зверя. Такую диковину на сём торговом поле ещё не видывали – саблезубая кошка, что утренний кофе закусывает не круассаном, но смилодоном.

Персиваль, как и предполагалось уже в такое время, когда собирались двигаться обратно, сидел в помещении. Листал наёмник документы, принесённые Русланой, и корреспонденцию от Реквиема этим утром. Но возня снаружи привлечёт его внимание, так что к моменту прибытия Барда и Блейка мужчина уже стоял в дверях и смотрел на троицу героев.

– Ты зачем голову притащил? – он не усмехался.

Арес не был уверен или не запомнил, говорил ли о том Кларк прежде – в том коротком разговоре через ден - ден муши. А коли да, счёл то шуткой и отбросил как незначительный нюанс. Кажется, именно в оный момент Агата вновь ввязалась в спор с торговцем с другого острова…
Тем не менее, когда Монселе распознает, что именно тащил Блейк, тело в красной шубе рассыплется газовой дымкой, проплывёт в воздухе до кузнеца и материализуется уже в теле седого напротив мёртвых глаз монстра.

– Мелкий… Вы сами его завалили? – уточнит Персиваль.

Прежде чем давать хоть какие-то разъяснения по тому поводу. А временем тем же ощутимо логист глазами изучал всю троицу на предмет скрытых талантов или незаметного оружия локального апокалипсиса. Фон Каркштайр лишь усмехнётся и с лёгким поклоном жестом предложит говорить Блейку. Как глашатаю? Как оруженосцу? Или как тому, кто нанёс решающий удар и принял на свой счёт жизнь чудовища.
Суверен не торопил бы Кларка, даже если тот возьмёт затяжную паузу, и внимательно выслушает мнение кузнеца касательно неожиданной цели контракта. Знай, что именно бродило по снегу Каафенгарда, взялся бы сам.

Обойдёмся кратким пересказом разговора, что происходил между Блейком и Персивалем перед входом в арендованный дом и за дымящей от жизни ярмаркой.

Касательно подтверждения, что Блейк справился со зверем, выявилась некоторая недомолвка, – вернее, недопонимание. Персиваль не акцентировал на том внимание, ведь он фактически уже принял оплату за контракт, и гарантом выступало не что иное, как слово Седой Гончей, что работа будет сделана. Но Кларк не мог знать о том, как неюный логист довольно часто торговал репутацией и нередко брал оплату вперёд. И пока это не выявляло каких-то трудностей, ведь седой относился к работе очень – а порой и слишком – серьёзно и отчаянно, исполняя контракт, во что бы то ни стало.
Так что трофей – это не что иное, как сувенир на память, можно отдать таксидермисту или заняться этим чучелом самостоятельно, но в большей степени – ничего более. Про графа Яннингса Персиваль распространяться не станет, мало ли, этот президент фехтовального клуба введёт кузнеца туда, куда ему совсем не нужно.

– Ладно, пройдёмте в дом, у меня есть небольшая просьба. Раз уж вы пришли сюда… – прочистит горло Газовый человек, пока держал ясный взгляд на юношах и бегло оценивал их состояние. – Не суть.

Монселе отвернётся от Северного Клинка и уверенным шагом, с волочащимся за спиной подолом шубы, возвращаться станет в прогретый за день дом, в котором камин продолжал трещать дровами.
Большая часть группы последнего суверена в сей час пребывала на ярмарке или в поселении по личным делам – или по иным вопросам да прихотям, – так что внутри Габимару и Блейка встретит только отжимающийся на одной руке Каз. По испарине на лице было трудно сказать, какой подход это был и сколько повторений брюнет уже исполнил.
Юноша очень много времени уделял физической форме. Был бы ещё мастер рукопашного боя, чтобы огранить эту форму техникой. Но, увы, на Суверене была серьёзная проблема с теми, кто предпочитает кулаки.

– В соседнем порту пришвартован «Панголин» Асперо Алас Джарвис. Шичибукай, если это важно. – Логист бросит взгляд через плечо, дабы оценить реакцию Кларка и, быть может, по ней понять уровень его осведомлённости, покуда как о личности с песцовыми хвостом да ушами наёмник выкладывал лишь то, что общеизвестно на данный момент. – Не знаю, наверное, ты про неё слышал. Или даже пересекались вы прежде. Гранд Лайн порой кажется довольно маленьким, учитывая, как часто тут можно встретить знакомые лица.

Седая Гончая вводил Блейка в курс дела, покуда подходил к своему столу – уже новому. Взамен тому, какой был уничтожен сецилийским мечником при проверке ценного осколка кости. Но после уборки тут снова было довольно уютно, а возле стула сгруппированы пустые бутылки, от которых поднимался лёгкий флёр спиртового запаха. Кипы документов, письма и вскрытые конверты. Стандартная рабочая обстановка, в которой Наёмник Крови порой скрывался от внешнего мира, будто там была какая-то странная и успокаивающая простота. Буквы если и врали, делали это честно и весьма открыто.

– Это лично моя просьба. Ничего серьёзного, но эта хвостатая уже отбыла в направлении Баской. Мы туда так и не добрались во время контракта Снегова. И раз Руслана уже покинула ярмарку, мне не с кем направить ей послание.

Рука Ареса спешно шерстила листы бумаги, когда выискивала чистый лист и спешно очерчивала короткое послание в пару строк. Но ежели Арес отправлял классическое письмо – оно имело свою особую важность. Или там был указан хороший сорт табака. Алас Джарвис тоже курила.
Или где можно было достать хороший алкоголь. Асперо тоже не сторонилась выпить.
Но едва писчий инструмент оторвётся от спрессованных и недоотбеленных растительных волокон, уложенных в стандартный по размерам отрез, как бумага окажется согнутой ловкими руками в импровизированный конверт, а из лампадки с красным сургучом опала небольшая капля, в которую тут же нырнула малая печать, какую последний суверен носил в кармане на груди.
Знал ли Блейк герб торгового семейства Монселе? Кто его знает. Много ли этих торговцев в мире. Но, так или иначе, оттиск был именно этот. Вероятней всего, чтобы Асперо точно распознала от кого письмо исходит.

Дева о трёх ликах (https://vk.ru/id213233084) знала этот символ однозначно, раз уж его узнала Санни, да и на одежде седого стрелка в первой встрече этот символ из упрощённого и стилизованного солнца присутствовал.

– Как я и сказал, это моя личная просьба, ты вполне можешь отказаться, или назначить цену.

Казалось, от разъяснений Ареса начала накапливаться лёгкая неловкость из разряда:
– « Я не настаиваю, но да».
Одначе Монселе действительно не стал бы давить на брюнета, если тот решит, что его время стоит дороже, чем благодарность Седой Гончей.

– И хоть я не тороплю, но постарайся долго не задерживаться. – Протянет стрелок, будто вопрос уже был решён, но уточнение имело значение и без просьбы. – Есть у меня предчувствие, что скоро нам будет поручено отчаливать от Каафенгарда. Просто предчувствие.
В случае том, как Северный Клинок соглашается исполнить небольшую просьбу Персиваля, герой на всякий случай напомнит длинноволосому кузнецу направление и местоположение поселения.

Блейк Кларк (https://vk.ru/id327871685).

И Кларка за содействие поблагодарив, Монселе не останется ничего, кроме как вернуться к личным делам. А заодно – проверить все купленные на ярмарке горы «хлама». Вернее, для каждого члена команды это были определённые ценности. Конкретно для Монселе – большая часть оказывалась сиюминутным капризом, который окажется забытым очень быстро. Но в том прелесть свободных денег.

Возможность.

Персиваль и сам был большим любителем роскоши, разве что с того дня он потерял к тому вкус. Всё же подавленное состояние оказывало сильное влияние на поведение седовласого стрелка. Но как он сам не признавался даже себе, то состояние был выбор личный. Потому что герой был обязан страдать, назначив всю вину на самого себя. В конце концов, все прочие были уже мертвы, и винить просто некого. Хотя…
Глаза серые опали на чехол Списка, и поднятый вверх от стола ствол всё ещё содержал в себе краткое имя. Последний шаг на пути личной мести. Но последнее имя оставалось за зоной досягаемости Персиваля. Браервуд прятался и не осмеливался показаться вне своего убежища. Он знал, что стоит оставить след – и Седая Гончая учует того, к кому ненависть горит ярче, чем солнце на небосводе. Ярче, чем ненависть к революционерам. Последние были лишь руками. Можно ненавидеть орудие. Но убийцу – обязательно.
– Скоро. Как только получу свободу, ничто не спрячет тебя, Сайлас. Я исправлю свою ошибку, что не убил тебя тогда, на Авалоне. – Шептал Арес, пока его челюсть сводило от напряжения.
– Вы что-то сказали, наставник? – раздался голос позади наёмника.
Это был Радзивилл, кто обтирал мокрое от напряжения лицо махровым полотенцем, которое больше размазывало соль по коже, чем вбирало лишнюю влагу в структуру ворса. Вопрос ученика вывел Ареса из глубины рассуждений, вынуждая если и не вздрогнуть, то уж точно обернуться на уставшее молодое лицо. Следы тяжёлой жизни довольно быстро покинули образ Каза. Недоедание, постоянная болезненность, недосып, физическое и ментальное истощение. То, чем молодое дарование наградила работа в литейной и жизнь в трущобах. Нонче всё это казалось таким далёким для Каза. А герой видел, как юноша преображался. Медленно и неуверенно, будто боялся шагать в неизвестность. Но робкие шаги, не отрывая ног от земли, прощупывали почву. В чём то выражалось? В осанке. В том, как молодой человек смотрел на себя в зеркало. Как он всё больше привыкал к деньгам в кармане и учился их не только запасать, словно в белли была ценность сама по себе.
И вот теперь Казис носил на руке вычурный золотой наруч с гравировкой змеями. Для Персиваля это была откровенная трата денег. А внешний вид украшения был столь броский, что не шло речи ни о каком понимании стиля или вкуса. Но сам факт был на лицо. Старый юноша даже не решился бы на подобный шаг.
Этот вид погружал Ареса в раздумья ещё более глубокие. Куда именно Монселе держит свой путь. Не буквально. Месть его всегда занимала центральное место. Свобода – это главная цель.

Но действия наёмника влияли на других так же, как и на самого себя. Не прими тогда последний суверен этого юнца в ученики, что с ним было бы? Наверняка бы нарвался на проблемы. И умер. А если нет – чувство вины съело бы Радвила изнутри. Он бы пристрастился к одному из сортов яда. Или сразу к нескольким. Всё что угодно, лишь бы только облегчить саморазрушительное чувство.

Удивительно, чей портрет рисовал разум Гончей.

– Учитель? – переспросил Каз, а на лице проявлялась лёгкая тревога.
Задумчивость Персиваля редко значила что-то хорошее. Это учишься чувствовать, когда видишь сего человека каждый день.
– Всё в порядке, Казис. – Стряхивал с разума пелену наваждения Арес, в ладонь рукоять Списка принимая.
Одно касание, и всё тело Беспощадного вспомнило, ради чего он вернулся с того света. Уничтожить всё, что разорвало надежду на нормальную жизнь. На возврат к нормальной жизни. Обратить в пепел каждого, кто причастен, всех, кто имеет отношение к причастным. И до тех пор, пока не останется никого, кто хоть сколько-то виновен. Список помнил о мести даже лучше, чем хозяин.

Пока Список не пуст – охота не окончена.

– Собираемся и возвращаемся. Мы уже достаточно засиделись здесь. – Выдал краткий приказ Арес, чуть помедлив.
Он не закончил свои дела с бумагами. Но садиться за них обратно было хуже пытки. Успокаивающая работа вмиг стала самой ненавистной в конкретный момент.
– Собираемся? – чёрные глаза пару раз хлопнули, пока юнец подбирал слова. – Но Агата и Намун ещё на ярмарке, Дэвид сейчас с…
– Тогда найди и сообщи им. – Голос не повышая, строго обращался Персиваль.
С таким тоном Каз спорить уже не осмелился. Юноша спешно – даже слишком – подцепил своё чёрное пальто и выскочил, разгорячённый, рисковать заработать воспаление лёгких.
Одиночество. Тишина и покой.
Такая мысль пронеслась в голове, когда новый звук протяжного выдоха звучал подобно вульгарному и жирному мазку по белому холсту. Начало, но пока что – искажённая и гротескная насмешка над зрителем.
– Давно тут? – уточнил Монселе, на Барда обращаясь.
Нечасто седой видел, как музыкант курит. Для Лютиуса это был досуг и эстетика, но не зависимость, как это было для Ареса. Глаза серые и карие встретились, и фон Каркштайр не отводил взора ни по причине неловкости, ни по причине страха, ни от нежелания не смотреть на Персиваля столь пристально.
– А я и не уходил. – Пояснит менестрель, отходя от рифмовки в пользу ясности изложения.
– Мои слова не изменились. Тебе я не стану приказывать, ты волен делать, что сочтёшь нужным.
Повисла непродолжительная пауза, пока Бард вновь вкладывал трубку меж зубов и неторопливо втягивал в рот дымок едкий, но ароматный. Качественный табак оказалось найти на острове делом пары лавок. А меньшее курить музыкант бы и не стал.
– Твоя боль не в сердце. – Голос Лютиуса был одновременно и спокойным, но и колким от того лишь больше. – Она в голове. Это видно. Не им. Для этого нужно чувствовать человеческую натуру.
– Дэвид говорит то же самое. – С невесёлой усмешкой отмахнулся Арес.
Да направился он к Скорби и Акту в углу, чтобы приладить оба лезвия на бедре за пояс.
– Он знает нутро людское меня не хуже. А быть станется, и лучше. Он видал его глазами и вживую. Но пока ты сам не отпустишь свои страхи, ты не…
Монселе закончил вешать мечи и поднял руку в молчаливом требовании услышать тишину в помещении. Камин продолжал трещать сухими поленьями, абсолютную недвижимость воздуха нарушая.
– Знаешь, я меняю своё мнение. Катись отсюда. – По тону его трудно было понять, насколько серьёзно говорил инженер.
И не хотелось никому верить, что абсолютно серьёзно. Фон Каркштайр поднялся со стула за столом, когда прихватил свободной рукой длинный меч и подошёл ближе к Монселе. Вид у музыканта был весьма дерзкий для ситуации.
– Я уйду. Может быть. Когда-нибудь. Но как ты и сказал, не тебе это решать. Я предложил свой меч. Но свободу - нет. Мы же так договаривались.

Более мужчины ничего не сказали, пока герой и монстробой вешал оружие на спину и отходил к двери, не оборачиваясь и не прощаясь.
– Но можешь уйти и сейчас. И на Авалоне. И на Белуре. Почему остаёшься на Суверене? – бросил в спину логист, не оборачиваясь на бывшего члена Триады.
– Мне интересно. Что будет дальше. А ещё, не хочу пропустить эпизод и потом жалеть, ведь он был важным.
Тут уже Бард напускал Интригу с профессиональным лоском, вынуждая Газового человека прислушиваться к продолжению столь смелого заявления, будто Лютиус был лишь сторонним наблюдателем за происходящим.
– Седая Гончая на Суверене, однажды напишу поэму я о том. Станется на то желание твоё, иль нет. – Усмехнулся аккуратной щетиной Бард, взглянув через плечо и точку в своей мысли ставя.
Да удалился, как и сказал о том прежде. Но наёмник точно знал, что менестрель будет на линкоре к моменту тому, как наступит время отбывать с острова.
– И что это должно значить? – задавал герой вопрос в тишь и краткий миг одиночества.
Но одиночества самого по себе не пустого. Словно оно ждало момента, когда его заполнят. И знало, что этот момент близко. Пустота не холодная и бездушная, но свободное место для того, что уже здесь.

Возвращение к порту, где пришвартован Суверен, было столь же простым, как и путь к ярмарке. Однако теперь он занял больше времени, ведь пришлось брать сани и везти небольшую горку всевозможных предметов не первой необходимости – и даже не второй. Но просто так хотелось. Не каждый день попадаешь на крупную межостровную ярмарку, куда стягивается довольно много народа.
Там – гостевой дом привечал арендаторов уже тем, что он оставался на старом месте и не собирался никуда уходить. И то, наверное, хорошо. Всё же с Персивалем нередко случается именно подобный инцидент, когда всё идёт кардинально не по изначальному плану. Пока что всё обошлось.
– МЫ ДОМА!
Ворвалась в общую залу Агата, покуда параллельно уже сбрасывала шубу на ближайший столик и прямой наводкой двигалась в направлении ближайшей бочки с алкоголем.
Прочие были не столь шумными и более собранными. Разбирать покупки смысла никакого не было, раз седой логист постепенно планировал смещаться обратно на линкор. Предчувствие наёмника говорило, что совсем скоро к нему постучатся с требованием или хотя бы координатами следующего острова.
Так что сейчас все предпочитали просто немного расслабиться. Кроме Дэвида, который предпочёл вернуться в кабинет и возобновить свою работу. Дотошный, как всегда, педант продолжал настаивать, что не бывает хорошего лазарета. Всегда есть то, что можно дополнить, расширить, улучшить, доработать.
– Ему скоро понадобится кабинет больше. – В шутку усмехалась Анксу, к Агате подходя.
Ирбис не сбросила шубу, отчего прибавила в объёме пару себя.
– Кто его знает. Может просто стеллажи ему побольше поставить? Раз склянки ставить некуда.
Девушки принялись перемывать чужие кости и сплетничать, быть может, и вместе с командой Кларка, кто тут присутствовал, пока Казис осматривал окружение в поисках своего «подопечного».
Арес же ни на кого особо внимания не обращал, покуда как спокойно поднимался в собственную цитадель в гостевом доме – дверь никто не запирал, герой не видел в том смысла. Что там воровать? На деле – много чего. Но много ли желающих обворовывать седого? Кто его знает.
Красная шуба отправится на кресло, оружие – группой туда же, тело само нырнёт в кресло - качалку, раскачиваясь и прикуривая. Было что-то в том, чтобы просто сесть и остановиться. Окно всё ещё было открыто, и лёгкий сквозняк играл в сравнительно небольшой мансарде. Однако газовое чутьё, когда сознание дошло до него в полной мере, ощущало что-то постороннее на подоконнике. Газовое щупальце не торопясь подплыло к свёртку на деревянной платформе и подтянуло ближе к Аресу, чтобы наёмник мог в полной мере познакомиться с содержимым. Сложенная бумажная упаковка окажется раскрытой аккуратным способом, чтобы ничего не порвать, раскрывая свёрток и вынимая… Этернал пос. На этикетке было указание «Фрельйорд».