Итак, долго ли, коротко ли, но Джинкс вернулась с добычей. И отметила, что Талуле стало гораздо лучше. Девушка и сама прекрасно понимала это. Не зря она чувствовала, что, кажется, нашла тот самый стержень, благодаря которому она не сломалась и не согнулась. Да и подтвердила, что дело её бравое и не терпит отлагательств.
- Спасибо, Джинкс! Я рада, что тебе стало так же лучше, как и мне. Остров изменил нас в хорошую сторону! – Талула разве что не сияла и не светилась от счастья. В любом случае, обед был приготовлен, схомячен, прошло N времени и, используя секретные телепортации от поездки на спине дракона, они смогли вновь оказаться в месте, где всё началось. И это место, где всё закончится.
Глава 4. Итог.
I will travel the distance in your eyes
Interstellar light years from you
Supernova; we'll fuse when we collide
Awaking in the light of all the stars aligned
Как и в прошлый раз, их, по какой – то причине, завезли двоих сразу. Ну, видимо, дружботерапия принесла свои плоды. И каждый мог поделиться тем, через что он прошел и что ему пришлось преодолеть.
= А ты, дитя? = старушка обратилась к Талуле, когда закончила с Джинкс. Аристократка не стала вмешиваться в их разговор, да и это и не требовалось. Зачем нарушать полёт мыслей новой, переродившейся Джинкс?
- Чувствую в себе укрепление своей веры, своего пути и своей клятвы. – однако, на этих словах Талула уставилась в пол. И всё же, кое – что не давало ей покоя. – Но… знаете. Так же я поняла, что жизнь – это не только однобокое мышление клятвами, устоями, принципами. Мои родители сделали всё, чтобы мы были как можно дальше от ужасов современного мира. Нам не надо было становиться пиратами. Нам надо было просто прожить свою жизнь, как мы хотели. И… отчасти, так и получилось. Лично я для себя выбрала то, к чему шла. То, за чем шла. И… хоть я даже укрепила свою клятву и своё отношение к роду, но и в то же время, для себя я подчерпнула, что я не только Талула Д’Аркнайт. Младшая дочь семейства и та, кто спасёт их. Я так же и Талула. Просто Талула. Юная девушка, которой хочется и своих желаний. Я, правда, так и не сформировала их, но теперь я не чувствую себя зацикленной. Потеряв свой путь даже на мгновение, я опустилась в пучину отчаяния и безнадёги. Однако, с утратой приходит и новое обретение. Поддавшись эмоциям и выплеснув их наружу, я вновь нашла то, к чему стремилась, за чем шла и к чему я приду. Моя вера крепка как никогда!
= Что ж, дитя, вижу и тебе пришлось нелегко. То, что ты так долго держала при себе, рассыпалось как стекло. Но ты не пыталась склеить осколки. Наоборот, ты переплавила их в новое произведение искусства. Хвалю.
- Благодарю за ваше учение и за ваше наставление. Я знаю ответ, я вижу ориентир. И я иду, освещая себе дорогу сама. Ведь за моей спиной люди, которым я вверила жизнь и которые вверили свою жизнь мне.
ONE PIECE RP ·
Гранд Лайн | Архипелаг Альферац
Одинокий пирс. Корабли не спеша швартуются, не торопясь уходят. По трапу, ошарашенные и напуганные, идут такие же новички, коими Джинкс и Талула были неделю назад. Не знали, что делать, чего ожидать, и с чем им предстоит встретиться лицом к лицу. Цитата товарища как нельзя кстати подходит под ситуацию. Ведь они пришли сюда твердолобыми. Скованными. Полными сомнений и раздоров. Та, чья уверенность оказалось хрупкой, как стекло. Та, которая не могла понять настоящую себя и в ней же потерялась. Но не так. Та, чья решимость непоколебима. Та, кто стал единым с собой, телом и душой. История. Начавшаяся как работа над собой. История, начавшаяся как незыблемая уверенность в себе. Неожиданной поворот сторон монет. Шокирующее разоблачение. Первые шаги к доверию. Стопор и конец пути. Примирение и слияние. Доказательство правильности своего пути и своей правоты. Две судьбы, что были объединены столь долгим путешествием, наконец – то пришли к его логическому заключению. Это ли не прекрасный финал истории?
- Джинкс – Талула посмотрела на киборга. Не так холодно, как в первый раз. Не так горделиво, как в первый раз. Не так надменно… боязливо… неуверенно… нет. Она смотрела на неё, как на близкого человека. Почти что сестру. – Я рада знать тебя и называть тебя своей подругой. Ты прекрасный человек. И я горжусь тем, что повстречалась с тобой! Эти дни, пусть столь скоротечны, что подобны лёгкому бризу у моря, навсегда останутся в моей памяти. Как останешься там и ты, моя дорогая подруга.
На моменте признания о членстве девушки из команды, Талула улыбнулась.
- А я из команды Фури Дамы, под управлением Акиры Эйлин Йесты. Уверена, ты скоро услышишь не только о них, но и обо мне, как той, кто была частью их великих приключений. Но… - если Джинкс возымела смелости поцеловать руку аристократки, то та, улыбаясь, крепко обняла новую дорогую подругу. – Джинкс, я никогда тебя не забуду и искренне буду надеяться и верить, что мы вновь увидимся на просторах этого мира. Помни, у тебя всегда есть дорогой друг Талула. Где бы ты ни была! Береги себя!
Джинкс повезло отплыть первой. Так же ей повезло увидеть пару скупых, единичных, но очень искренних слёзок из глаз беловолосой драконки. Интересно, как же всё сложится? Как же судьба – злодейка сведёт их вновь? Повезёт ли им увидеться в дальнейшем? По одну ли сторону баррикад или же… не приведи господь. После чего, Талула и сама заняла место на отплывающем корабле. Вопрос – куда же занесёт её ветер перемен? Поднявшись на борт корабля и решив немного постоять на верхней палубе, провожая взглядом остров, Талула ещё раз призадумалась и просуммировала свой путь. После чего, она взяла в руки меч.
- Леди Акира. Я возвращаюсь. Я искренне надеюсь, что выросла над собой и стала достойна вас. Я не знаю, сделало ли это меня сильнее, но хочется верить, что я смогу стоять с вами рядом, с высоко поднятой головой и не быть вам обузой.
- Джинкс – Талула посмотрела на киборга. Не так холодно, как в первый раз. Не так горделиво, как в первый раз. Не так надменно… боязливо… неуверенно… нет. Она смотрела на неё, как на близкого человека. Почти что сестру. – Я рада знать тебя и называть тебя своей подругой. Ты прекрасный человек. И я горжусь тем, что повстречалась с тобой! Эти дни, пусть столь скоротечны, что подобны лёгкому бризу у моря, навсегда останутся в моей памяти. Как останешься там и ты, моя дорогая подруга.
На моменте признания о членстве девушки из команды, Талула улыбнулась.
- А я из команды Фури Дамы, под управлением Акиры Эйлин Йесты. Уверена, ты скоро услышишь не только о них, но и обо мне, как той, кто была частью их великих приключений. Но… - если Джинкс возымела смелости поцеловать руку аристократки, то та, улыбаясь, крепко обняла новую дорогую подругу. – Джинкс, я никогда тебя не забуду и искренне буду надеяться и верить, что мы вновь увидимся на просторах этого мира. Помни, у тебя всегда есть дорогой друг Талула. Где бы ты ни была! Береги себя!
Джинкс повезло отплыть первой. Так же ей повезло увидеть пару скупых, единичных, но очень искренних слёзок из глаз беловолосой драконки. Интересно, как же всё сложится? Как же судьба – злодейка сведёт их вновь? Повезёт ли им увидеться в дальнейшем? По одну ли сторону баррикад или же… не приведи господь. После чего, Талула и сама заняла место на отплывающем корабле. Вопрос – куда же занесёт её ветер перемен? Поднявшись на борт корабля и решив немного постоять на верхней палубе, провожая взглядом остров, Талула ещё раз призадумалась и просуммировала свой путь. После чего, она взяла в руки меч.
- Леди Акира. Я возвращаюсь. Я искренне надеюсь, что выросла над собой и стала достойна вас. Я не знаю, сделало ли это меня сильнее, но хочется верить, что я смогу стоять с вами рядом, с высоко поднятой головой и не быть вам обузой.
______________
С Панголина
______________
Фаза Первая: Алура
Иногда возникало чувство, что время просто песком или дорожной пылью сыпется мимо пальцев, лишь марая ладони, но оставляя после себя только странное ощущение иссушенности, да жухлое напоминание чего-то былого, закованного в перемолотое ветрами рыжеватое нечто.
Долгий одиночный выдох.
Пустота в голове - скорее тяжесть, чем долгожданное облегчение. Мертвая пустота. Усталая. Такая, которая стремится все в себя поглотить, ничего не оставив напоследок, такая, какая будет во что бы то ни стало защищаться коркой или панцирем от всякого, кто протянет руку.
Холодная. Невыносимо пустая и невыносимо полная. И такая отвратительно незаметная, ведь все это время она была рядом, она была здесь, но не хрустела настом под ухом, не отсвечивала взглядом изломанным, да и в бою не просила колен склонить. Ждала, как и должно хищнику. Но, видимо, последние сумерки опали на душу и этот зверь тоже бросился на свою добычу.
Асперо обнаружила себя сидящей за собственным же столом в лазарете. Не помня, как здесь оказалась, чем занималась, почему рядом лежит кисточка, а не трубка, почему на лакированной темной древесной поверхности зияют прорехи параллельных линий, а в собственных пальцах пунцовеют свежие занозы.
И, в то же время, знала.
Горло снова сдавило удушающими, рвущимися на волю рыданиями, тело свело небывалой яростью, совсем не такой, как та, звериная. Нет, увы, эта оказалась совсем человеческой, бессильной, даже в чем-то тупорылой от собственной бессильности, злобой на себя, на время, на что-то уже за грань выходящее. Чужие чувства, кетгутом проходящие прямо через сердечную мышцу, удавкой сходились то ли на аорте, то ли на трахее. Да и свои, в общем-то, тоже.
- Чертовы люди. - Приглушенно прорычала она, стиснув зубы и пальцами сгребая рубашку меж ключиц. В попытке обрушить приступ кулак обрушился на стол, но все еще контролируемо, так что тот скрипнул, но выжил. - Вы хотя бы можете забить эту дрянь алкоголем!
Ей это вспомнилось, но тут же забылось. Взгляд отупело уставился в сжатую в руке кисть. Совсем не те образы. Радость, связанная с этой кистю, резала сильнее любого лезвия с кайросеки и волей, вызывая образы теплый, но почти тут же примешивая совсем новые. Словно достала ее, себе желая напомнить если не все, то хоть что-то, но от памяти становилось только хуже, только больнее, с каждым взглядом только приближая ее к какой-то крайней точке.
Уши, что голову бело-серебристой короной венчали, резко вздрогнули, разворачиваясь. По палубе шли в сторону лазарета.
Сглотнув острый комок, Асперо отерла рукавом слезы, плеснула в лицо воды из собственной чашки. Резко выдохнув и вновь вытеревшись, она даже сменила облик на полностью человеческий, дабы не выдавать эмоции тому, кто в оных уже поднаторел.
= Могу войти?
- Конечно. - Женщина взглядом поприветствовала Клайва, пригласив его сесть на кушетку, а стул отодвигая со скрипом то ли пола, то ли мироздания. - Мы прибыли?
= Не далече чем через полчаса пришвартуемся. Это странное место, вроде как здесь храм, но на удивление еще никем не оприходованный. Да и конфессия...
- Расплывчата, как утренний туман? - Удержав в себе легкий хлюп, Джарвис склонила голову набок, прикидывая, как впишется их гоп-компания в это занятное место. Примерно никак, но архипелаг себя уже зарекомендовал достаточно, чтобы заинтересоваться. Сюда приплывали весьма разномастные личности, а уплывали, мягко говоря, еще более разномастными.
И при этом острова словно бы оставались неприкосновенны, а для Горыныча и вовсе словно бы бельмо на глазу, к коему притронуться он не имел земных прав.
= Скажем так, у них тут местное верование, основанное, судя по данным, на хранении памяти угасшей цивилизации.
- Вот думаю, хочу ли, чтобы обо мне когда таким макаром вспоминали. Пока сомневаюсь.
Взгляд Песца встретился с лицом Приручителя, отмечая в глазах живую обеспокоенность, пока что адресованную больше к малости данных, чем к состоянию хозяйки их бедлама на корыте.
С Панголина
______________
Фаза Первая: Алура
Иногда возникало чувство, что время просто песком или дорожной пылью сыпется мимо пальцев, лишь марая ладони, но оставляя после себя только странное ощущение иссушенности, да жухлое напоминание чего-то былого, закованного в перемолотое ветрами рыжеватое нечто.
Долгий одиночный выдох.
Пустота в голове - скорее тяжесть, чем долгожданное облегчение. Мертвая пустота. Усталая. Такая, которая стремится все в себя поглотить, ничего не оставив напоследок, такая, какая будет во что бы то ни стало защищаться коркой или панцирем от всякого, кто протянет руку.
Холодная. Невыносимо пустая и невыносимо полная. И такая отвратительно незаметная, ведь все это время она была рядом, она была здесь, но не хрустела настом под ухом, не отсвечивала взглядом изломанным, да и в бою не просила колен склонить. Ждала, как и должно хищнику. Но, видимо, последние сумерки опали на душу и этот зверь тоже бросился на свою добычу.
Асперо обнаружила себя сидящей за собственным же столом в лазарете. Не помня, как здесь оказалась, чем занималась, почему рядом лежит кисточка, а не трубка, почему на лакированной темной древесной поверхности зияют прорехи параллельных линий, а в собственных пальцах пунцовеют свежие занозы.
И, в то же время, знала.
Горло снова сдавило удушающими, рвущимися на волю рыданиями, тело свело небывалой яростью, совсем не такой, как та, звериная. Нет, увы, эта оказалась совсем человеческой, бессильной, даже в чем-то тупорылой от собственной бессильности, злобой на себя, на время, на что-то уже за грань выходящее. Чужие чувства, кетгутом проходящие прямо через сердечную мышцу, удавкой сходились то ли на аорте, то ли на трахее. Да и свои, в общем-то, тоже.
- Чертовы люди. - Приглушенно прорычала она, стиснув зубы и пальцами сгребая рубашку меж ключиц. В попытке обрушить приступ кулак обрушился на стол, но все еще контролируемо, так что тот скрипнул, но выжил. - Вы хотя бы можете забить эту дрянь алкоголем!
Ей это вспомнилось, но тут же забылось. Взгляд отупело уставился в сжатую в руке кисть. Совсем не те образы. Радость, связанная с этой кистю, резала сильнее любого лезвия с кайросеки и волей, вызывая образы теплый, но почти тут же примешивая совсем новые. Словно достала ее, себе желая напомнить если не все, то хоть что-то, но от памяти становилось только хуже, только больнее, с каждым взглядом только приближая ее к какой-то крайней точке.
Уши, что голову бело-серебристой короной венчали, резко вздрогнули, разворачиваясь. По палубе шли в сторону лазарета.
Сглотнув острый комок, Асперо отерла рукавом слезы, плеснула в лицо воды из собственной чашки. Резко выдохнув и вновь вытеревшись, она даже сменила облик на полностью человеческий, дабы не выдавать эмоции тому, кто в оных уже поднаторел.
= Могу войти?
- Конечно. - Женщина взглядом поприветствовала Клайва, пригласив его сесть на кушетку, а стул отодвигая со скрипом то ли пола, то ли мироздания. - Мы прибыли?
= Не далече чем через полчаса пришвартуемся. Это странное место, вроде как здесь храм, но на удивление еще никем не оприходованный. Да и конфессия...
- Расплывчата, как утренний туман? - Удержав в себе легкий хлюп, Джарвис склонила голову набок, прикидывая, как впишется их гоп-компания в это занятное место. Примерно никак, но архипелаг себя уже зарекомендовал достаточно, чтобы заинтересоваться. Сюда приплывали весьма разномастные личности, а уплывали, мягко говоря, еще более разномастными.
И при этом острова словно бы оставались неприкосновенны, а для Горыныча и вовсе словно бы бельмо на глазу, к коему притронуться он не имел земных прав.
= Скажем так, у них тут местное верование, основанное, судя по данным, на хранении памяти угасшей цивилизации.
- Вот думаю, хочу ли, чтобы обо мне когда таким макаром вспоминали. Пока сомневаюсь.
Взгляд Песца встретился с лицом Приручителя, отмечая в глазах живую обеспокоенность, пока что адресованную больше к малости данных, чем к состоянию хозяйки их бедлама на корыте.
Но все казалось порядочным и спокойным, даже не смотря на то, что Шичибукай выглядела как минимум очень устало. Что куда непривычнее, так это ее облик - последнее время к оному она прибегала редко, да и не то, чтобы охотно. Не смотря на то, что данные в этих видах почти совпадали, Розфилду оказалось даже занятно обнаружить, что он привык читать язык звериного тела больше, чем сугубо человеческого.
Но остановившийся где-то на тумбочке с препаратами взгляд внушал Приручителю мысли самые разные, да только пока радостью даже не пахнущие.
...Пальцы повернулись на запястье, встретили сжатый в ладони этернал пос. Теплый. Скользкий. Тьма, вязкая, липнущая к коже, лишающая воздуха и цветов во взгляде, хлынула морем дегтя в разум, вытесняя собой весь воздух и свет.
Снова лес, но такой же, каким чуялся мир Горыныча. Мертвый, сутулый, снежный, хотя в оном не было ни капли снега.
Тело чужое, согбенное, изуродованное, серое... детское на все оставшиеся измученной душе века.
Попытка подойти, утешить, обнять - превратилась в кошмарное воспоминание.
Ярость, выжигающая душу, но на самом деле не она, нет, душа и осталась яростью, а потом и углем на воспаленном, уничтоженном теле, не знавшем презумпции невиновности, одну лишь вину за собственное существование.
Подбородок дрогнул. Слезам больше не место. Они могут стоить им жизни, тем, кто рискнул пойти за ее собственной яростью.
Стоить... снова.
"Быть может, и хорошо, что я.."
"Что у нас..."
"Что не случилось бы существа, которому довелось бы познать те же страдания от одной лишь своей природы."
Нет.
Что-то в этой мысли уничтожало даже больше, чем любое воспоминание, ощущение или сочувствие.
Асперо вновь подняла взгляд и увидела перед собой обеспокоенное донельзя лицо Клайва. Его рука трясла красноволосую за плечо, а Джарвис ее как-то теперь неаккуратно стряхнула и встала со стула.
- Все в порядке, просто устала. Готовьте Панголин к швартовке, а мне надо привести себя в порядок. Джилл будет сходить или останется на корабле?
= Она собиралась поплотнее изучить местную общину для своих исследований, так что сойдет. Ты уверена, что все в порядке?
- Даже если нет, первее меня об этом никто не узнает. - Песец усмехнулась, качнув головой и подбирая со стула небрежно уложенный прежде халат. - Ступай. Панголин не слишком любит камерные пристани.
Женщина улыбнулась - тепло и спокойно, почти как прежде, Клайв машинально кивнул и ушел, дабы дать собраться, но все сборы маялся вопросом, к делу не относящимся:
А почему вообще они приплыли сейчас именно на Альферац?
Но остановившийся где-то на тумбочке с препаратами взгляд внушал Приручителю мысли самые разные, да только пока радостью даже не пахнущие.
...Пальцы повернулись на запястье, встретили сжатый в ладони этернал пос. Теплый. Скользкий. Тьма, вязкая, липнущая к коже, лишающая воздуха и цветов во взгляде, хлынула морем дегтя в разум, вытесняя собой весь воздух и свет.
Снова лес, но такой же, каким чуялся мир Горыныча. Мертвый, сутулый, снежный, хотя в оном не было ни капли снега.
Тело чужое, согбенное, изуродованное, серое... детское на все оставшиеся измученной душе века.
Попытка подойти, утешить, обнять - превратилась в кошмарное воспоминание.
Ярость, выжигающая душу, но на самом деле не она, нет, душа и осталась яростью, а потом и углем на воспаленном, уничтоженном теле, не знавшем презумпции невиновности, одну лишь вину за собственное существование.
Подбородок дрогнул. Слезам больше не место. Они могут стоить им жизни, тем, кто рискнул пойти за ее собственной яростью.
Стоить... снова.
"Быть может, и хорошо, что я.."
"Что у нас..."
"Что не случилось бы существа, которому довелось бы познать те же страдания от одной лишь своей природы."
Нет.
Что-то в этой мысли уничтожало даже больше, чем любое воспоминание, ощущение или сочувствие.
Асперо вновь подняла взгляд и увидела перед собой обеспокоенное донельзя лицо Клайва. Его рука трясла красноволосую за плечо, а Джарвис ее как-то теперь неаккуратно стряхнула и встала со стула.
- Все в порядке, просто устала. Готовьте Панголин к швартовке, а мне надо привести себя в порядок. Джилл будет сходить или останется на корабле?
= Она собиралась поплотнее изучить местную общину для своих исследований, так что сойдет. Ты уверена, что все в порядке?
- Даже если нет, первее меня об этом никто не узнает. - Песец усмехнулась, качнув головой и подбирая со стула небрежно уложенный прежде халат. - Ступай. Панголин не слишком любит камерные пристани.
Женщина улыбнулась - тепло и спокойно, почти как прежде, Клайв машинально кивнул и ушел, дабы дать собраться, но все сборы маялся вопросом, к делу не относящимся:
А почему вообще они приплыли сейчас именно на Альферац?
Путь до храма вышел весьма коротким и спокойным - близко пришвартовавшийся, Панголин остался дремать, покуда отправленный в странствие до Лагуны Воин снаряжал заново свое собственное судно. Клайв занялся иными приготовлениями, необычно для себя пребывая в каком-то пространном и хточническом настроении, да все в вещах перебирая по несколько раз. Сходящую с корабля красноволосую врачевательницу он проводил отчего-то особенно долгим и вдумчивым взглядом, как если бы ждал, что ее вот-вот должно, ну просто обязано шандарахнуть молнией.
Туч досадно не близилось, как не было и иных признаков бури. Джилл, что намеревалась спуститься вслед за Джарвис, осталась возле молодого воина-приручителя и встрепала небрежно шерсть на макушке дремлющего у его кресла Торгала.
= Ты встревожен?
= Немного. Видишь ли... Так и говорилось им. Я надеялся до сих пор, что все это бред, наплел в горячке и канул в лету.
= Но вот мы здесь. - Положив мягкую ладонь на предплечье Клайва, сохранив свою почти царственную осанку, Джилл тоже повернулась к иллюминатору, больше походящему на окно. За ним простирался почти божественный лик острова и разделяющего его куски моря, отголоски далеких пока статуй и строений и океаны цветов, что аромат свой на ветру доносили даже сюда.
= М-да. Теперь вынужден метаться между обещанием и верностью.
= Думаю, она поймет. Верность ему - в том числе верность и ей. С другой стороны.. как бы ты не поступил, ты поступишь, как велит сердце, не умеешь ты иначе. Свербит у тебя в одном месте.
Дипломат негромко рассмеялась, свободной рукой прикрыв рот, но на Клайва все же искоса, да поглядывая. А потом и вовсе расхохоталась, слегка ударив его по все тому же предплечью, судя по всему, вспомнив какую-то подобную историю из детства.
Асперо остановилась на мгновение, будто учуяла нечто новое. Поведя взглядом и чутьем, чуть повернула голову, взглядом одарив борт корабля, из которого доносился смех.
"Почаще бы так." - подумалось ей, когда врачевательница продолжила ход.
Пахло грозой.
Вдалеке собирались грозные иссиня-черные тучи.
Белый камень высокого входного проема казался бархатным на ощупь даже по первому взгляду. Не удержавшись, Асперо таки протянула руку и ощутила, как пальцев касается изнутри что-то гораздо более древнее, как если тронуть натертое шерстью одеяло. По ладони к самым мыслям дернулся короткий заряд откуда-то из прошлого, но не он заставил женщину отдернуть руку, а появившийся в длинном каменном коридоре местный служитель. Критично изучив гостью, он жестом пригласил ее пройти следом.
- Ваше приглашение...
= Каждому свое, миледи Джарвис. То, что досталось вам, только ваше и ничьим больше не должно стать.
Асперо даже слегка прикусила язык. Вопросов стало только больше, а вот задавать их резко перехотелось, настолько умело ее спустили с размышлятельных небес на травянистую землю. Взгляд теперь цеплялся за странноватые разномастные элементы в одеянии монаха, разные и по цвету, и по фактуре. Явно - и по смыслу. Словно в себе он сливал несколько уж очень различных культур, так или иначе изначально самобытных и глубоких.
Вместе они прошли в небольшой зал, наполненный чадом расставленных в небольших глиняных чашах свечей. На почти ледяном каменном полу, преисполненные спокойствия, медитировали еще несколько монахов. Их одеяния даже на первый взгляд оказались куда однороднее относительно самих себя, но разномастные между собой. Три разных вида, три разных рода-племени и культуры.. И одинаково бритые макушки, в которые при желании вполне реально увидеть отражение звездного неба и самого себя. Видимо, утренние ритуалы подразумевали в том числе и тщательную полировку.
Асперо остановилась, наблюдая за тем, как поступает ее пестрый встречатель. Он прошел меж монахов к стене, украшенной какими-то рисунками, поставил новую свечу в заготовленную опустелую чашу. Все медитирующие не шелохнулись, да и он с ними здороваться не торопился.
Вера местная оставалась покуда тайной для нее, но общая концепция потихоньку вырисовывалась.
Туч досадно не близилось, как не было и иных признаков бури. Джилл, что намеревалась спуститься вслед за Джарвис, осталась возле молодого воина-приручителя и встрепала небрежно шерсть на макушке дремлющего у его кресла Торгала.
= Ты встревожен?
= Немного. Видишь ли... Так и говорилось им. Я надеялся до сих пор, что все это бред, наплел в горячке и канул в лету.
= Но вот мы здесь. - Положив мягкую ладонь на предплечье Клайва, сохранив свою почти царственную осанку, Джилл тоже повернулась к иллюминатору, больше походящему на окно. За ним простирался почти божественный лик острова и разделяющего его куски моря, отголоски далеких пока статуй и строений и океаны цветов, что аромат свой на ветру доносили даже сюда.
= М-да. Теперь вынужден метаться между обещанием и верностью.
= Думаю, она поймет. Верность ему - в том числе верность и ей. С другой стороны.. как бы ты не поступил, ты поступишь, как велит сердце, не умеешь ты иначе. Свербит у тебя в одном месте.
Дипломат негромко рассмеялась, свободной рукой прикрыв рот, но на Клайва все же искоса, да поглядывая. А потом и вовсе расхохоталась, слегка ударив его по все тому же предплечью, судя по всему, вспомнив какую-то подобную историю из детства.
Асперо остановилась на мгновение, будто учуяла нечто новое. Поведя взглядом и чутьем, чуть повернула голову, взглядом одарив борт корабля, из которого доносился смех.
"Почаще бы так." - подумалось ей, когда врачевательница продолжила ход.
Пахло грозой.
Вдалеке собирались грозные иссиня-черные тучи.
Белый камень высокого входного проема казался бархатным на ощупь даже по первому взгляду. Не удержавшись, Асперо таки протянула руку и ощутила, как пальцев касается изнутри что-то гораздо более древнее, как если тронуть натертое шерстью одеяло. По ладони к самым мыслям дернулся короткий заряд откуда-то из прошлого, но не он заставил женщину отдернуть руку, а появившийся в длинном каменном коридоре местный служитель. Критично изучив гостью, он жестом пригласил ее пройти следом.
- Ваше приглашение...
= Каждому свое, миледи Джарвис. То, что досталось вам, только ваше и ничьим больше не должно стать.
Асперо даже слегка прикусила язык. Вопросов стало только больше, а вот задавать их резко перехотелось, настолько умело ее спустили с размышлятельных небес на травянистую землю. Взгляд теперь цеплялся за странноватые разномастные элементы в одеянии монаха, разные и по цвету, и по фактуре. Явно - и по смыслу. Словно в себе он сливал несколько уж очень различных культур, так или иначе изначально самобытных и глубоких.
Вместе они прошли в небольшой зал, наполненный чадом расставленных в небольших глиняных чашах свечей. На почти ледяном каменном полу, преисполненные спокойствия, медитировали еще несколько монахов. Их одеяния даже на первый взгляд оказались куда однороднее относительно самих себя, но разномастные между собой. Три разных вида, три разных рода-племени и культуры.. И одинаково бритые макушки, в которые при желании вполне реально увидеть отражение звездного неба и самого себя. Видимо, утренние ритуалы подразумевали в том числе и тщательную полировку.
Асперо остановилась, наблюдая за тем, как поступает ее пестрый встречатель. Он прошел меж монахов к стене, украшенной какими-то рисунками, поставил новую свечу в заготовленную опустелую чашу. Все медитирующие не шелохнулись, да и он с ними здороваться не торопился.
Вера местная оставалась покуда тайной для нее, но общая концепция потихоньку вырисовывалась.
= Вы во что-нибудь верите? - словно услышав краешек размышления, монах поднял голову и лицо обратил к женщине. Красноволосая ответила тем же, отняв взгляд от богато изукрашенных некоей историей стен.
- В себя. И в науку. - Даже не задумываясь, ответила она, складывая руки на груди. Вопрос этот здесь звучал как зачин для долгой проповеди, но монах только странно усмехнулся.
= Были здесь и такие люди... Что ж. Перед вами два пути. Остров желает дать вам то, что мы назовем "разговором с самим собой" или "словом, идущим изнутри". Вы предпочтете пройти обучение или же начнете паломничество немедленно?
Асперо коротко оглянулась, вдохнула новый проникший через коридоры и стены запах.
- Я ознакомлюсь с местными трудами и историями сама, а затем отправлюсь.
Монах хмыкнул. Глаза его прикрылись будто сами собой, ненадолго, но так грузно и медленно, будто на ресницах резко поселился неподъемный груз, с которым он почти справился.
Свеча в его руках несколько раз качнула пламенем, а затем выровнялась и вытянулась к потолку, почти не чадя, зато танцем своим явно вырисовывая в фресках нечто новое.
= Да будет так. Я покажу вам подготовленные покои, если пожелаете переночевать.
___________
Ее интересовало многое и сразу: то, что на островах паломники проходят некое "испытание" известно стало уже давненько, стоило лишь вопрос шепнуть по адресу нужному, когда стало известно, куда именно ведет этернал пос. Но суть этого самого испытания оставалась туманна, как и наблюдения за теми, кто его уже прошел.
Как и причины его проходить.
Горыныч угрюмо отсиживался в углу сознания, ковыряя когтем стенку и недовольно бурча. Обычно, если идея вызывала столь бурную реакцию у древнего ящерства, то определенно содержала в себе нечто стоящее. А тут уж и подавно, сам соблазн заткнуть эту доисторическую прорву умных и шипящих сарказмов уже казался достаточным поводом. Проблем сконцентрировать мысли даже в его присутствии уже давно не наблюдалось, к тому же, образина чешуйчатая смекнула, что говорить под руку чревато, но все равно тишина становилась чем-то невесомым и неуловимым, а от того и цена ее за грамм возвысилась почти небесно.
Так и вышло, что, едва отыскав сухое, но тесное помещение, от потолка и до подвала забитое книгами, Джарвис буквально утопла в оных. Читая быстро, меж строк, наискосок и почти вышивая словами крестиком, она погрузилась в спутанные между собой хронологии правления, события, тактические и научные решения...
Которые, объективно говоря, имели малую ценность, если не считать пару весьма занятных медицинских трудов.
Куда интереснее чуть ближе к вечеру оказались фрески. Под аккомпанемент бурчащего пуза и ворчащего Песца, женщина с трубкой в зубах изучала и частично срисовывала старинные изображения. После изучения местной истории, да подслушенной вскользь лекции о старинных временах, что была изначально предназначена совсем иным гостям, красноволосая теперь смекала, как связаны между собой изображения.
И некоторые из них ее удивили.
Например, в одном из едва видимых узоров под основным рисунком обнаружился старинный знак Желтого зверя, то малое, что в подобном ключе Асперо помнила из родных краев. Этот знак видящему не сулил ничего хорошего, но и плохого не нес, олько туманное напоминание о напророченной когда-то трагедии.
Сев под стеной с рисунком, Джарвис задумчиво раскурила трубку, да, перерисовав оный карандашом, продолжала изучать следы старости в оном, словно угадать намеревалась, появился он здесь раньше истории Амантора или позже.
В разуме вновь всколыхнулся образ, заставивший мундштук укусить жестче, да на оном оставить следы.
Тогда в небольшом округлом зале, наполненном оранжевым светом свечей и лампад, да расставленных в маленькие вырезанные прямо в стенах ниши светильников, находились еще монахи. Трое, что занимались своими делами - читали, что-то обсуждали...
- В себя. И в науку. - Даже не задумываясь, ответила она, складывая руки на груди. Вопрос этот здесь звучал как зачин для долгой проповеди, но монах только странно усмехнулся.
= Были здесь и такие люди... Что ж. Перед вами два пути. Остров желает дать вам то, что мы назовем "разговором с самим собой" или "словом, идущим изнутри". Вы предпочтете пройти обучение или же начнете паломничество немедленно?
Асперо коротко оглянулась, вдохнула новый проникший через коридоры и стены запах.
- Я ознакомлюсь с местными трудами и историями сама, а затем отправлюсь.
Монах хмыкнул. Глаза его прикрылись будто сами собой, ненадолго, но так грузно и медленно, будто на ресницах резко поселился неподъемный груз, с которым он почти справился.
Свеча в его руках несколько раз качнула пламенем, а затем выровнялась и вытянулась к потолку, почти не чадя, зато танцем своим явно вырисовывая в фресках нечто новое.
= Да будет так. Я покажу вам подготовленные покои, если пожелаете переночевать.
___________
Ее интересовало многое и сразу: то, что на островах паломники проходят некое "испытание" известно стало уже давненько, стоило лишь вопрос шепнуть по адресу нужному, когда стало известно, куда именно ведет этернал пос. Но суть этого самого испытания оставалась туманна, как и наблюдения за теми, кто его уже прошел.
Как и причины его проходить.
Горыныч угрюмо отсиживался в углу сознания, ковыряя когтем стенку и недовольно бурча. Обычно, если идея вызывала столь бурную реакцию у древнего ящерства, то определенно содержала в себе нечто стоящее. А тут уж и подавно, сам соблазн заткнуть эту доисторическую прорву умных и шипящих сарказмов уже казался достаточным поводом. Проблем сконцентрировать мысли даже в его присутствии уже давно не наблюдалось, к тому же, образина чешуйчатая смекнула, что говорить под руку чревато, но все равно тишина становилась чем-то невесомым и неуловимым, а от того и цена ее за грамм возвысилась почти небесно.
Так и вышло, что, едва отыскав сухое, но тесное помещение, от потолка и до подвала забитое книгами, Джарвис буквально утопла в оных. Читая быстро, меж строк, наискосок и почти вышивая словами крестиком, она погрузилась в спутанные между собой хронологии правления, события, тактические и научные решения...
Которые, объективно говоря, имели малую ценность, если не считать пару весьма занятных медицинских трудов.
Куда интереснее чуть ближе к вечеру оказались фрески. Под аккомпанемент бурчащего пуза и ворчащего Песца, женщина с трубкой в зубах изучала и частично срисовывала старинные изображения. После изучения местной истории, да подслушенной вскользь лекции о старинных временах, что была изначально предназначена совсем иным гостям, красноволосая теперь смекала, как связаны между собой изображения.
И некоторые из них ее удивили.
Например, в одном из едва видимых узоров под основным рисунком обнаружился старинный знак Желтого зверя, то малое, что в подобном ключе Асперо помнила из родных краев. Этот знак видящему не сулил ничего хорошего, но и плохого не нес, олько туманное напоминание о напророченной когда-то трагедии.
Сев под стеной с рисунком, Джарвис задумчиво раскурила трубку, да, перерисовав оный карандашом, продолжала изучать следы старости в оном, словно угадать намеревалась, появился он здесь раньше истории Амантора или позже.
В разуме вновь всколыхнулся образ, заставивший мундштук укусить жестче, да на оном оставить следы.
Тогда в небольшом округлом зале, наполненном оранжевым светом свечей и лампад, да расставленных в маленькие вырезанные прямо в стенах ниши светильников, находились еще монахи. Трое, что занимались своими делами - читали, что-то обсуждали...
Один из них заметил озадаченный взгляд ушастой гостьи в своем мимолетном обозревании пространства.
= Вы выглядите бледно. Не торопитесь в познании, следуйте избранным путем без лишней спешки и тогда истина, как голодная рыба, сама заплывет в ваши руки.
Асперо, взглядом его одарив, невольно нахмурила брови. Мужчина обладал чертами странными, одновременно выразительными и почти нечитаемыми вовсе, такими, что и не воспроизвести в памяти. Дреды выглядели обыденно для местных, вплетенное за ухо перо удивительно не выделялось внешне. Одежда, как и у всех остальных увиденных - рубаха, свободные брюки с вышитым простым узором. И вроде все, как обычно, но лицо... Ощутив подвох, красноволосая даже попыталась разобрать лик этот на "запчасти" - какими должны быть для такого лица глазницы, какими - мышцы рта, где должно поселиться искривление в перегородке носовых пазух, каков прикус.
И ощутила, как истина ускользает куда-то за таинственный барельеф, отражающий последние дни угасания достопочтимых цивилизаций.
- Может и так. - Наконец гулко отозвалась Асперо, поднимая в руках писало, отнятое от бумаги. - Но мозаика не ответит мне на пару вопросов просто потому, что я умудрюсь выспаться. Зато, возможно, ответите вы. Вам встречалась сказка о Желтом звере?
= Никак нет, миледи. Здесь достаточно и местных сказаний, может, конечно, кто из проходящих испытание превнес..
- Навряд ли. - Уверенно отрезала женщина, рывком поднимаясь на ноги и подходя к стене. Пальцы пробежались вдоль рваного рисунка, элегантно вписанного в повесть о падении Далана. - Как давно здесь проходят эти испытания?
= Не могу сказать точно. Задолго до нас. Долго после. Не скажу я, не скажут может и книги. Но испытание даст вам узнать все, что вам нужно узнать.
Это Асперо особо и не любила. Где-то выписали талон с указанием порции отведенных ей сведений, времени и мест, а ей и не узнать никак, по какому принципу выбрано именно это и нет ли в деле тайных причин выдать что поинтереснее, да поглубже.
Да и кому лицо украшать в случае отсутствия истины в истине - тоже как-то не слишком явственно.
- Оставьте. - Асперо с улыбкой качнула головой, но куда больше, конечно, ушами, взгляда прямого не сводя с монаха. - Лучше уж поведайте об испытании подробнее.
= Разговор с собой. Вот, что вам нужно. Всем вам.
- Да е...мхм. - Вырвавшееся поперек клыков ругательство женщина спешно запихала обратно в себя, преисполнившись глубоко ироничной усмешки. - Уж в чем, а в разговорах с самой собой я преуспела.
= С собой ли? - монах, словно бы впервые за весь разговор взглянувший напрямую глаза в глаза, ответил улыбкой не менее колкой.
В комнате, что не блистала к счастью размерами и убранством, но могла похвастать прохладой и чистотой, Джарвис оказалась уже в глубокой ночи. Исходив весь дворец, храм и почти всю Алуру, она не рискнула даже смотреть на свои мученические пятки и плюхнулась на кровать спиной вниз.
На потолке оказались нарисованы звезды.
Это невольно вызвало улыбку - в этот раз мягкую и простую. На ее потолке тоже они когда-то были, нарисованные коряво детской рукой, иногда вообще просто брызги белой краской на синем фоне, сделанные в порыве неудержимого баловства.
Выдуманные, но все имели названия и истории соседства с другими.
Интересно, кто нарисовал их здесь и почему.
Как и кто нарисовал Желтого зверя.
Может, просто совпавший мотив? В конце концов, мало ли анималистических узоров, взять хоть ее же собственную руку.
= Вы выглядите бледно. Не торопитесь в познании, следуйте избранным путем без лишней спешки и тогда истина, как голодная рыба, сама заплывет в ваши руки.
Асперо, взглядом его одарив, невольно нахмурила брови. Мужчина обладал чертами странными, одновременно выразительными и почти нечитаемыми вовсе, такими, что и не воспроизвести в памяти. Дреды выглядели обыденно для местных, вплетенное за ухо перо удивительно не выделялось внешне. Одежда, как и у всех остальных увиденных - рубаха, свободные брюки с вышитым простым узором. И вроде все, как обычно, но лицо... Ощутив подвох, красноволосая даже попыталась разобрать лик этот на "запчасти" - какими должны быть для такого лица глазницы, какими - мышцы рта, где должно поселиться искривление в перегородке носовых пазух, каков прикус.
И ощутила, как истина ускользает куда-то за таинственный барельеф, отражающий последние дни угасания достопочтимых цивилизаций.
- Может и так. - Наконец гулко отозвалась Асперо, поднимая в руках писало, отнятое от бумаги. - Но мозаика не ответит мне на пару вопросов просто потому, что я умудрюсь выспаться. Зато, возможно, ответите вы. Вам встречалась сказка о Желтом звере?
= Никак нет, миледи. Здесь достаточно и местных сказаний, может, конечно, кто из проходящих испытание превнес..
- Навряд ли. - Уверенно отрезала женщина, рывком поднимаясь на ноги и подходя к стене. Пальцы пробежались вдоль рваного рисунка, элегантно вписанного в повесть о падении Далана. - Как давно здесь проходят эти испытания?
= Не могу сказать точно. Задолго до нас. Долго после. Не скажу я, не скажут может и книги. Но испытание даст вам узнать все, что вам нужно узнать.
Это Асперо особо и не любила. Где-то выписали талон с указанием порции отведенных ей сведений, времени и мест, а ей и не узнать никак, по какому принципу выбрано именно это и нет ли в деле тайных причин выдать что поинтереснее, да поглубже.
Да и кому лицо украшать в случае отсутствия истины в истине - тоже как-то не слишком явственно.
- Оставьте. - Асперо с улыбкой качнула головой, но куда больше, конечно, ушами, взгляда прямого не сводя с монаха. - Лучше уж поведайте об испытании подробнее.
= Разговор с собой. Вот, что вам нужно. Всем вам.
- Да е...мхм. - Вырвавшееся поперек клыков ругательство женщина спешно запихала обратно в себя, преисполнившись глубоко ироничной усмешки. - Уж в чем, а в разговорах с самой собой я преуспела.
= С собой ли? - монах, словно бы впервые за весь разговор взглянувший напрямую глаза в глаза, ответил улыбкой не менее колкой.
В комнате, что не блистала к счастью размерами и убранством, но могла похвастать прохладой и чистотой, Джарвис оказалась уже в глубокой ночи. Исходив весь дворец, храм и почти всю Алуру, она не рискнула даже смотреть на свои мученические пятки и плюхнулась на кровать спиной вниз.
На потолке оказались нарисованы звезды.
Это невольно вызвало улыбку - в этот раз мягкую и простую. На ее потолке тоже они когда-то были, нарисованные коряво детской рукой, иногда вообще просто брызги белой краской на синем фоне, сделанные в порыве неудержимого баловства.
Выдуманные, но все имели названия и истории соседства с другими.
Интересно, кто нарисовал их здесь и почему.
Как и кто нарисовал Желтого зверя.
Может, просто совпавший мотив? В конце концов, мало ли анималистических узоров, взять хоть ее же собственную руку.
Гром заставил стены гудеть, а замок, словно на один тик выпавший куда-то за грань привычного мира, окунулся в тень, когда шквал дождя опал на его причудливые извивы и ударил яростно в узорчатые окна. Асперо пересилила усталость, поднялась на ноги и забралась на подоконник, способный помимо нее вместить еще, кажется, роту солдат. Задув все огоньки, до коих дотянулась, женщина приоткрыла окно и впустила в комнату порыв свежего воздуха, наполненного брызгами.
Небо превратилось в непроглядную тьму, сквозь которую сумрачно просвечивал багряный закат, лишь больше нагнетая густоты в громады туч. Как чье-то пурпурно-черное ватное одеяло, наброшенное на купол, они наползали неотвратимо, а капли все сильнее барабанили в тазы, оставленные возле рабитых вокруг замка грядок.
Женщина склонилась, изучая, как уверенно крупные капли одна за другой шлепаются в одно и то же место на внешней стороне подоконника. Судя по всему, часто так было, да настолько, что в камне даже образовалась выемка.
Вокруг островка бушевало море, неутомимо кусавшее и Алуру, и обозримый из ее окна Икаат. Его статуи, некоторые из которых виделись даже отсюда грозными стражами неизведанного, теперь почти затерялись за стеной воды.
Асперо просидела так еще минут десять. Вынырнула после, чтобы обнаружить себя спереди напрочь вымокшей. Зато теперь внутри комнаты вдруг обнаружился мир совсем иной: уютный, спокойный, защищенный. Приглушенный рев бури за стенами, стук капель об окна и стены, шум леса, раскачиваемого порывами ветра...
И словно в противовес - мягкий танец оранжевых отсветов свечей, убаюкивающий шум, тонущий в тишине.
Мрак.
Ночь.
Прозвеневший через самое сердце гром и обскура молний, перепутавших будто, кто за кем идет. Если верить правилу деления на три, гроза расположилась прямо над головой.
Стук в дверь заставил Асперо резко поднять голову, пряча когти за складкой платья, но то были лишь местные жительницы, такие же монахини, разве что по виду более мягкие и плавные, что ли. Они приволокли бадью, наполнили ее спешно горячей водой, когда Асперо выразила согласие на оное.
= Мы можем еще чем-то помочь?
- Нет, благодарю вас. Попрошу, разве что, меня по возможности не беспокоить до утра.
= Хорошо, будем надеяться, что к тому не окажется повода.
Асперо кивнула, дожидаясь чуть нетерпеливо, когда же дверь окажется точно закрыта. Повернув в замке ключ, да сложив оный на небольшой шкафчик, женщина вернулась к окну. В этот момент молния, разрастаясь торопливым небесным корнем, очертила края небес и ударила в меч одной из статуй, рассыпаясь далеким снопом искр.
Свет сделал тьму и вовсе непроглядной. Получив еще один щедрый плесь ледяной воды в лицо и тело, Джарвис все же прекратила любование стихией, мысленно радуясь, что она теперь вряд ли застанет ее в островах. Вряд ли там в укрытии было бы столь же уютно, скорее куда как наоборот.
Платье опало на пол, не задержавшись на изгибах тела излишне, на деле отброшенное плавным витком хвоста. Вода в бадье близко роднилась с кипятком, но секрет женщин, кажется, именно в таинственной способности не денатурироваться там, где нормальный мужчина будет ощущать себя сваренным куренком. Не ожидая какой-либо привычки, Асперо решительно шагнула в емкость, разом раскрасневшись по самое бедро. Шрамы взвыли, напоминая о разнице, но неумолимо она опустилась глубже, окунаясь по самые плечи, а позже ненадолго и лицо свое опустив в глубину, дабы все волосы промочить как следует.
На мгновение показалось - вода наполнилась красным. И грива алая сменилась неровной соболевой с белой проседью, покуда здесь царствовало лето.
Но нет. Вынырнув, она провела розоватой ладонью вдоль глади багряной. Хвост долго отказывался принять влагу, но все же обмок и он, теперь мокрой тряпкой развалившись через колени.
= И к какому выводу ты изволила придти?
- Ты теперь избегаешь букв "с" и "ш"?
= Тебе прос-с-сто повезло.
- Что ж.. - Обратив взор к материализовавшейся перед ней проекцией Горыныча. - Отправимся завтра.
Небо превратилось в непроглядную тьму, сквозь которую сумрачно просвечивал багряный закат, лишь больше нагнетая густоты в громады туч. Как чье-то пурпурно-черное ватное одеяло, наброшенное на купол, они наползали неотвратимо, а капли все сильнее барабанили в тазы, оставленные возле рабитых вокруг замка грядок.
Женщина склонилась, изучая, как уверенно крупные капли одна за другой шлепаются в одно и то же место на внешней стороне подоконника. Судя по всему, часто так было, да настолько, что в камне даже образовалась выемка.
Вокруг островка бушевало море, неутомимо кусавшее и Алуру, и обозримый из ее окна Икаат. Его статуи, некоторые из которых виделись даже отсюда грозными стражами неизведанного, теперь почти затерялись за стеной воды.
Асперо просидела так еще минут десять. Вынырнула после, чтобы обнаружить себя спереди напрочь вымокшей. Зато теперь внутри комнаты вдруг обнаружился мир совсем иной: уютный, спокойный, защищенный. Приглушенный рев бури за стенами, стук капель об окна и стены, шум леса, раскачиваемого порывами ветра...
И словно в противовес - мягкий танец оранжевых отсветов свечей, убаюкивающий шум, тонущий в тишине.
Мрак.
Ночь.
Прозвеневший через самое сердце гром и обскура молний, перепутавших будто, кто за кем идет. Если верить правилу деления на три, гроза расположилась прямо над головой.
Стук в дверь заставил Асперо резко поднять голову, пряча когти за складкой платья, но то были лишь местные жительницы, такие же монахини, разве что по виду более мягкие и плавные, что ли. Они приволокли бадью, наполнили ее спешно горячей водой, когда Асперо выразила согласие на оное.
= Мы можем еще чем-то помочь?
- Нет, благодарю вас. Попрошу, разве что, меня по возможности не беспокоить до утра.
= Хорошо, будем надеяться, что к тому не окажется повода.
Асперо кивнула, дожидаясь чуть нетерпеливо, когда же дверь окажется точно закрыта. Повернув в замке ключ, да сложив оный на небольшой шкафчик, женщина вернулась к окну. В этот момент молния, разрастаясь торопливым небесным корнем, очертила края небес и ударила в меч одной из статуй, рассыпаясь далеким снопом искр.
Свет сделал тьму и вовсе непроглядной. Получив еще один щедрый плесь ледяной воды в лицо и тело, Джарвис все же прекратила любование стихией, мысленно радуясь, что она теперь вряд ли застанет ее в островах. Вряд ли там в укрытии было бы столь же уютно, скорее куда как наоборот.
Платье опало на пол, не задержавшись на изгибах тела излишне, на деле отброшенное плавным витком хвоста. Вода в бадье близко роднилась с кипятком, но секрет женщин, кажется, именно в таинственной способности не денатурироваться там, где нормальный мужчина будет ощущать себя сваренным куренком. Не ожидая какой-либо привычки, Асперо решительно шагнула в емкость, разом раскрасневшись по самое бедро. Шрамы взвыли, напоминая о разнице, но неумолимо она опустилась глубже, окунаясь по самые плечи, а позже ненадолго и лицо свое опустив в глубину, дабы все волосы промочить как следует.
На мгновение показалось - вода наполнилась красным. И грива алая сменилась неровной соболевой с белой проседью, покуда здесь царствовало лето.
Но нет. Вынырнув, она провела розоватой ладонью вдоль глади багряной. Хвост долго отказывался принять влагу, но все же обмок и он, теперь мокрой тряпкой развалившись через колени.
= И к какому выводу ты изволила придти?
- Ты теперь избегаешь букв "с" и "ш"?
= Тебе прос-с-сто повезло.
- Что ж.. - Обратив взор к материализовавшейся перед ней проекцией Горыныча. - Отправимся завтра.
= А как же обучение?
- В чем, скажи на милость, смысл разговора с собой, если тебя к нему собираются заранее готовить? Что тогда отыскать, если не то, что давно на поверхности плавает и уцепилось вслед за взмахом руки?
= Занудс-с-ствуешь опять. Давай уже. Купайс-с-ся.
Воплощение Горыныча растворилось в прохладном полумраке. Спину, взывшую поболее остальных частей тулова за исключением татуировки, уперев-таки в не слишком ровный борт бадьи, женщина не спешила расслабляться, теперь куда внимательнее изучив убранство. В ее распоряжении оказались покои, когда-то уже недурно обжитые. Широкая весьма кровать, столик с зеркалом, шкаф, книжная полка. На ней даже оставались не увиденные прежде книги, тогда как свои вещи, вернее приснопамятную сумку с медикаментами и записями, Джарвис так и оставила валяться на кровати, аки заядлый путешественник, прибывший в номер только для того, чтобы сбросить лишний груз.
Это место дышало, кажется, отделенным от всего окружающего мира воздухом. Словно приехал в деревню к далекой бабушке, когда вся жизнь осталась где-то далеко в шумном и спешном городе, а в этом почти вымерщем месте теперь совсем иной дух, дух текущего своим руслом времени.
Неловко высунувшись наружу, Песец кое-как протянула мокрую руку к кровати и стянула высунувшийся из сумки дневник. Пол сразу наполнился новыми следами влаги, за что спасибо уж точно не скажет, а бархатистая кожа, расцвеченная причудливым рисунком, высохла почти мгновенно. Чем и воспользовалась Асперо, открыв той же рукой записи на нужной странице.
Тело чуть скользнуло вниз, копчик укладывая на самом дне. Затылок пристроив на неудобном бортике, а лицо обратив к потолку, Ас подняла книжица над головой, дабы та пала в случае чего на лицо, а не прямо в воду.
"Кто бы ни прибывал на архипелаг, так или иначе он оказывался втянут в местный мир за все возможные конечности. Было ли это во времена трех сияющих королевств, до оных или позже, это место, как дно воронки, никому не позволяло остаться безучастным."
Ниже этих строк следовало неумолимое, но ведущее:
"Слова о Желтом звере встречаются в эпоху становления Ярхора, но никак не связаны с его историей."
"Значит, отсюда и начну. Посетить острова просто так, конечно, интересно, но куда интереснее - найти здесь нечто уже давно знакомое и оттого слегка жутковатое." - Поджумалось красноволосой, пока гром вновь сотрясал стены замка, а молнии отражали на стенах очередной спектакль ветвей и оставленной на улице утвари.
_______________________
Утро выдалось поздним. Ну как "выдалось", вообще-то, Асперо приходили будить и ранее, но то оказался редкий день, когда врачевательница коварно не поддалась на увещевания о завтраке и лектории, вместо этого поблагодарив за ванну и отослав всех куда подальше.
Даже дребезжащий в окне луч, отражаемый от какого-то висящего на нитке у прохода под окном стеклышка, никак не справился с пробудной функцией.
Уже ближе к обеду в комнате наконец прозвучал сладкий и сонный еще зевок, тут же приправленный кряхтением и хрустом вытянувшегося вдоль всей кровати тела. Внаглую заснув, в чем изволили родить, Асперо теперь наслаждалась прикосновением на диво мягкого постельного белья к еще теплому сонному телу и стремилась вытянуть вместо со спиной, хвостом и шеей, кажется, каждую клетку своего тела, вдруг еще выдастся подрасти малеха.
Вставать не хотелось. Особенно от понимания, что еще минимум двадцать минут будет потрачено на приведение в порядок растрепанной кудлатой копны волос, которые она не удосужилась высушить перед сном.
Умытый грозой мир за окном дышал по-новому, чисто и свеже, напевал ветром песенку некой туманной надежды, да теплыми лучами игрался в оставленных вокруг храма-замка лужах.
Хоть отпуск себе тут устраивай.
Когда Асперо чуть не вывалилась вслед за окрываемым окном, снизу до нее донесся столь же удивительно жизнерадостный голос:
= Леди Джарвис! Как ваша ночь?
- Пристойно, пристойно... Смотрю, ты действительно спустилась! Тут ночевала, али еще на Панголин
- В чем, скажи на милость, смысл разговора с собой, если тебя к нему собираются заранее готовить? Что тогда отыскать, если не то, что давно на поверхности плавает и уцепилось вслед за взмахом руки?
= Занудс-с-ствуешь опять. Давай уже. Купайс-с-ся.
Воплощение Горыныча растворилось в прохладном полумраке. Спину, взывшую поболее остальных частей тулова за исключением татуировки, уперев-таки в не слишком ровный борт бадьи, женщина не спешила расслабляться, теперь куда внимательнее изучив убранство. В ее распоряжении оказались покои, когда-то уже недурно обжитые. Широкая весьма кровать, столик с зеркалом, шкаф, книжная полка. На ней даже оставались не увиденные прежде книги, тогда как свои вещи, вернее приснопамятную сумку с медикаментами и записями, Джарвис так и оставила валяться на кровати, аки заядлый путешественник, прибывший в номер только для того, чтобы сбросить лишний груз.
Это место дышало, кажется, отделенным от всего окружающего мира воздухом. Словно приехал в деревню к далекой бабушке, когда вся жизнь осталась где-то далеко в шумном и спешном городе, а в этом почти вымерщем месте теперь совсем иной дух, дух текущего своим руслом времени.
Неловко высунувшись наружу, Песец кое-как протянула мокрую руку к кровати и стянула высунувшийся из сумки дневник. Пол сразу наполнился новыми следами влаги, за что спасибо уж точно не скажет, а бархатистая кожа, расцвеченная причудливым рисунком, высохла почти мгновенно. Чем и воспользовалась Асперо, открыв той же рукой записи на нужной странице.
Тело чуть скользнуло вниз, копчик укладывая на самом дне. Затылок пристроив на неудобном бортике, а лицо обратив к потолку, Ас подняла книжица над головой, дабы та пала в случае чего на лицо, а не прямо в воду.
"Кто бы ни прибывал на архипелаг, так или иначе он оказывался втянут в местный мир за все возможные конечности. Было ли это во времена трех сияющих королевств, до оных или позже, это место, как дно воронки, никому не позволяло остаться безучастным."
Ниже этих строк следовало неумолимое, но ведущее:
"Слова о Желтом звере встречаются в эпоху становления Ярхора, но никак не связаны с его историей."
"Значит, отсюда и начну. Посетить острова просто так, конечно, интересно, но куда интереснее - найти здесь нечто уже давно знакомое и оттого слегка жутковатое." - Поджумалось красноволосой, пока гром вновь сотрясал стены замка, а молнии отражали на стенах очередной спектакль ветвей и оставленной на улице утвари.
_______________________
Утро выдалось поздним. Ну как "выдалось", вообще-то, Асперо приходили будить и ранее, но то оказался редкий день, когда врачевательница коварно не поддалась на увещевания о завтраке и лектории, вместо этого поблагодарив за ванну и отослав всех куда подальше.
Даже дребезжащий в окне луч, отражаемый от какого-то висящего на нитке у прохода под окном стеклышка, никак не справился с пробудной функцией.
Уже ближе к обеду в комнате наконец прозвучал сладкий и сонный еще зевок, тут же приправленный кряхтением и хрустом вытянувшегося вдоль всей кровати тела. Внаглую заснув, в чем изволили родить, Асперо теперь наслаждалась прикосновением на диво мягкого постельного белья к еще теплому сонному телу и стремилась вытянуть вместо со спиной, хвостом и шеей, кажется, каждую клетку своего тела, вдруг еще выдастся подрасти малеха.
Вставать не хотелось. Особенно от понимания, что еще минимум двадцать минут будет потрачено на приведение в порядок растрепанной кудлатой копны волос, которые она не удосужилась высушить перед сном.
Умытый грозой мир за окном дышал по-новому, чисто и свеже, напевал ветром песенку некой туманной надежды, да теплыми лучами игрался в оставленных вокруг храма-замка лужах.
Хоть отпуск себе тут устраивай.
Когда Асперо чуть не вывалилась вслед за окрываемым окном, снизу до нее донесся столь же удивительно жизнерадостный голос:
= Леди Джарвис! Как ваша ночь?
- Пристойно, пристойно... Смотрю, ты действительно спустилась! Тут ночевала, али еще на Панголин
= Успела прибыть в замок до дождя, миледи. - Прикрыв ладонью глаза, чтобы солнце не мешало видеть Песца, Джилл перехватила второй рукой таз с каким-то редисом. Что ж это, в местные работницы потихоньку вписалась?
- Я сегодня покину Алуру, пригляди тут за всеми, ладно? Особенно за Аспирином. Увы, но его с собой точно брать не стану.
= Клайв справится. А я пока изучаю местные обычаи.
- С редиской? - накинув попутно на плечи рубашку, да юбку подвязав для крепости пояском, босоногая в наглую покинула комнату прямо через окно, ту словно бы невзначай оставив запертой изнутри. Но иллюзий не питая, кто захочет, тот проникнет в любом случае при особом желании.
= Удивительно, но да. - Пронаблюдав, как женщина изящно перескальзывает с балки навеса на какой-то ящик и тут же наземь опускается, не пустив по луже даже плеска, Уоррик задумчиво взвесила таз в руках.
= Созидание здесь часть культуры, что в себе соединила обычаи разных прежних конфессий. Иными словами, верить можно хоть в макароны, но чур вклад в грядку вноси исправно, чтобы оные вообще были.
- Хм. - Асперо поскребла задумчиво подбородок, второй рукой облегчая груз спутницы на одну редиску и с видом специалиста ту затем вкусив. Оказалась даже скорее сладкая, чем острая.
- У нас какие-то странные семена хранились в трюме с незапамятных времен, будет время - глянь, может, их можно приподнести в дар местной общине. Не гоже гостеприимством воспользоваться и ничего не оставить.
Среброволосая кивнула, редиску проследив было с мраком, но тут же душевно успокоившись. И решив, что тоже попробовать бы стоило.
А Асперо, тем временем, уже направилась в обратную сторону, деловито не то хвостом покачивая, не то сумкой, из которой все еще торчало несколько плотно исписанных листов.
______
- Я сегодня покину Алуру, пригляди тут за всеми, ладно? Особенно за Аспирином. Увы, но его с собой точно брать не стану.
= Клайв справится. А я пока изучаю местные обычаи.
- С редиской? - накинув попутно на плечи рубашку, да юбку подвязав для крепости пояском, босоногая в наглую покинула комнату прямо через окно, ту словно бы невзначай оставив запертой изнутри. Но иллюзий не питая, кто захочет, тот проникнет в любом случае при особом желании.
= Удивительно, но да. - Пронаблюдав, как женщина изящно перескальзывает с балки навеса на какой-то ящик и тут же наземь опускается, не пустив по луже даже плеска, Уоррик задумчиво взвесила таз в руках.
= Созидание здесь часть культуры, что в себе соединила обычаи разных прежних конфессий. Иными словами, верить можно хоть в макароны, но чур вклад в грядку вноси исправно, чтобы оные вообще были.
- Хм. - Асперо поскребла задумчиво подбородок, второй рукой облегчая груз спутницы на одну редиску и с видом специалиста ту затем вкусив. Оказалась даже скорее сладкая, чем острая.
- У нас какие-то странные семена хранились в трюме с незапамятных времен, будет время - глянь, может, их можно приподнести в дар местной общине. Не гоже гостеприимством воспользоваться и ничего не оставить.
Среброволосая кивнула, редиску проследив было с мраком, но тут же душевно успокоившись. И решив, что тоже попробовать бы стоило.
А Асперо, тем временем, уже направилась в обратную сторону, деловито не то хвостом покачивая, не то сумкой, из которой все еще торчало несколько плотно исписанных листов.
______
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)