[id284464598:bp-36291248_281490|Константин],
Грау смотрел на неё. На сломанные пальцы, которые она вправляла с пугающим спокойствием, на вспышку сиреневой энергии, на голый металл и ослепляющие искры. А потом его взгляд сместился за спину киборга, где с холма скатывалась зелёная волна.
Революционная Армия.
Десятки бойцов в плащах растекались по порту, как вода из прорванной дамбы. Приказы, щелчки затворов, крики подчиненных Грау, которых валили на снег. Но дело было даже не в количестве. Дело было в том человеке, что шел в центре. Шкаф-купе в фуражке. Грау почувствовал его Волю — тяжелую и плотную.
А затем Джинкс выхватила свой клинок. Десятиметровое лезвие из чистого сиреневого света вырвалось из ножен, прошивая пространство.
Сору.
Доски причала в очередной раз жалобно треснули, когда Грау исчез. Не в сторону, а вверх. Геппо выбросило его над бухтой, подальше от радиуса поражения молниеносного мейто. Капитан завис в воздухе, тяжело дыша. Левая рука плетью болталась вдоль туловища, правая сторона лица пульсировала от химического ожога.
Математика выживания в голове Грау дала окончательный сбой. Уравнение не решалось. Два монстра уровня офицеров Революционной Армии и целая рота солдат против одного покалеченного капитана без меча.
— Дети? — голос Грау разнесся над бухтой, перекрывая шум толпы. В его голосе смешались злость и уязвленная гордость. — Я работорговец, а не стервятник. Я торгую рабочими руками и спинами. Мясо, которое не может поднять мешок с углем, мне не нужно. На моем борту нет детей!
Он тяжело опустился на уцелевшие доски причала. Протез, черный от Хаки, медленно расслабился. Чернота Воли Вооружения стекла с бомбсидиума, оставляя лишь матовый металл. Грау поднял уцелевшую правую руку вверх, ладонью к Джинкс и подходящему здоровяку. Жест, понятный на всех морях.
— Я сдаюсь, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Твоя взяла. Мой экипаж сложит оружие. На корабле люди Бёрка и мои пленники. Забирайте. Только прекрати эту бойню.
***
Мэй стояла у тела Бёрка, когда площадь наводнили зеленые плащи.
Она медленно опустила Взрывомеч, но в ножны не убрала. Взгляд синих глаз цепко пробежался по солдатам, фиксируя их движения, слаженность, вооружение. Революционная Армия. Организация, которая для любого дозорного была синонимом хаоса и угрозы мирового масштаба.
Мэй больше не была дозорной. Она знала, что её лица нет на розыскных листовках революционеров. И всё же...
Чувство было сродни тому, когда стоишь слишком близко к краю пропасти. Еще пару лет назад она сжимала бы оружие, готовясь защищать закон от этих людей. Сейчас она стояла с ними на одном причале, дышала одним морозным воздухом, и один из офицеров только что... спас ей жизнь?
Мальчишка-матрос так и сидел на коленях, застыв от ужаса при виде вооруженной толпы.
— Поднимайся, — повторила Мэй, и на этот раз её голос был жестче. Она схватила парня за воротник куртки и рывком поставила на ноги. — Я скажу революционерам, что ты ни в чём не виноват. Прекрати дрожать.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.
[id543751360:bp-36291248_281671|Tori], Молниеносное лезвие на находит на своём пути плоти, не чувствует сопротивления, но глаз Джинкс с лихвой хватит, чтобы уловить движение мутного пятна. Чего не хватит — длины клинка, кончик которого стрелой проносится ввысь и вспарывает только плотно набитое пальто на нитки, пух и пуговицы. Сгущенная плазма сжалась, спряталась куда-то обратно, будто пролезла сквозь некие щели в металле, и киборг могла вздохнуть спокойно.
Грау распинался так, словно груз его легче. Неужто надеется, что его жизнь вдруг вырастет в цене? Противно. Майор сама предоставила удобный выбор аморалу, но видеть иначе не перестала. Выиграл только Грау: ответь он положительно на детский, в ином смысле, вопрос, то был бы уже мёртв.
— Держи его, — выдыхая облачко искрящегося пара, уже спокойнее приказала Джинкс. Спинка выгнулась в прямую изящную струнку, и дикий гибридный облик уже показывал энергию кое-чего возвышенного и инородного.
Скрипя зубами, Майор Ва-банк ухватил крепкими руками преступника за плечи.
Подошла она буднично, виляя тазом, как и подобает даме. От клинка шёл пар, лишний и раз напоминая о стуже, где бедный мужчина Майор обрастает сосульками, даже когда выбрит до гладкой щетины. Девочка берёт левую руку узника, за пальцы, и шипящим от жара лезвием отрезает все пять одним резким движением. Раны мгновенно запеклись. Сардельки мягко и без звука упали в снег. Коллега аж опешил, отвернулся, округлил глаза… Надеялся, что краткий всплеск агрессии на этом прекратится.
— Тш-ш, — не моргая, мечница сразу приросла к уху Грау. Слышно любое движение влаги во рту. — Я говорила, что ты лишишься своих пальцев. Не запоминай меня врунишкой, ха-ха…
— Он уже сдался, — хмурясь, воспрепятствовал мужчина. Пленника он и не думал отпускать. — К чему такая жестокость к пленнику?
— Жестокость? У него там больше десятка рабов, — она, не сводя глаз, кивнула в борт корабля. — Он жив? Жив. Ходить может. Я просто ответила за свои слова, ничего больше. Уводи. Фрукта у него кажется нет, но глаз не спускай.
— Как это ты ловко раскомандовалась, — глядел он из-под густых бровей.
Пришлось срочно вздохнуть полной грудью, оставив дурные, ало красные мысли стынуть в этой заднице Гранд-Лайна. Рогатая улыбнулась и легонько стукнула здоровяка ножнами по ладошке.
— Ну чего ты дуешься, м? Могу я, можешь ты. Он просто так удобно и удачно лежит в ТВОИХ руках.
Ва-банк цокнул и повёл мужчину к основной силе Революционной Армии, где зелёные плащи уже шуршали верёвками, гремели чужими винтовками.
— Эй, вы двое, — подняла руку Джинкс двум своим ребятам. — За мной. Там в корабле есть пленные. Найдите им тёплую одежду, на судне наверняка есть. Ну и покушать с попить.
— Есть! — Ответил один из них и побежал по трапу наверх вместе с укрытыми в густой плащ другом.
Революционер с мачете у пояса аккуратно приблизился к Мэй с неким мужчиной, не до конца располагая точной картиной для себя. Рука дрожала у кобуры с пистолетом.
— Вы чьих… Будете..? — Неуверенно лепетал он.
На плечо приземляется плотная, с его голову, ладонь. Юноша подпрыгнул и чуть не уронил наземь пистолет.
— НЕ БОИСЬ, солдат, — басом и твёрдо, как приказ, прогромыхал Ва-банк. К его поясу привязан Грау, руки в кандалах, и волочится следом. — Эту даму я видел в деревне. Наша. Мальчонка, вроде, тоже с ней. Я тут разберусь, помоги остальным.
— Т-так точно!
Громила бу́хающим шагом приблизился, к девушке. Опустил голову и прижал снятую фуражку к груди. Смял, как тряпку, переполненный чувствами.
— Хочу поблагодарить вас от лица всей Революционной Армии! — Жар пылал в словах, обжигал искренностью и плескался благодарностью. — Без вас мы бы никогда не узнали, что тут такое творится у нас под боком. Мы с радостью предоставим всем этим людям еду и кров. ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ? Вы только что спасли тринадцать душ от жизни в рабстве!
Он громыхнулся на одно колено, и только так оказался ниже Мэй.
— Будет нагло с моей стороны просить это, но не хотите ли вы занять место в наших рядах? Нам нужны такие люди…
Грау распинался так, словно груз его легче. Неужто надеется, что его жизнь вдруг вырастет в цене? Противно. Майор сама предоставила удобный выбор аморалу, но видеть иначе не перестала. Выиграл только Грау: ответь он положительно на детский, в ином смысле, вопрос, то был бы уже мёртв.
— Держи его, — выдыхая облачко искрящегося пара, уже спокойнее приказала Джинкс. Спинка выгнулась в прямую изящную струнку, и дикий гибридный облик уже показывал энергию кое-чего возвышенного и инородного.
Скрипя зубами, Майор Ва-банк ухватил крепкими руками преступника за плечи.
Подошла она буднично, виляя тазом, как и подобает даме. От клинка шёл пар, лишний и раз напоминая о стуже, где бедный мужчина Майор обрастает сосульками, даже когда выбрит до гладкой щетины. Девочка берёт левую руку узника, за пальцы, и шипящим от жара лезвием отрезает все пять одним резким движением. Раны мгновенно запеклись. Сардельки мягко и без звука упали в снег. Коллега аж опешил, отвернулся, округлил глаза… Надеялся, что краткий всплеск агрессии на этом прекратится.
— Тш-ш, — не моргая, мечница сразу приросла к уху Грау. Слышно любое движение влаги во рту. — Я говорила, что ты лишишься своих пальцев. Не запоминай меня врунишкой, ха-ха…
— Он уже сдался, — хмурясь, воспрепятствовал мужчина. Пленника он и не думал отпускать. — К чему такая жестокость к пленнику?
— Жестокость? У него там больше десятка рабов, — она, не сводя глаз, кивнула в борт корабля. — Он жив? Жив. Ходить может. Я просто ответила за свои слова, ничего больше. Уводи. Фрукта у него кажется нет, но глаз не спускай.
— Как это ты ловко раскомандовалась, — глядел он из-под густых бровей.
Пришлось срочно вздохнуть полной грудью, оставив дурные, ало красные мысли стынуть в этой заднице Гранд-Лайна. Рогатая улыбнулась и легонько стукнула здоровяка ножнами по ладошке.
— Ну чего ты дуешься, м? Могу я, можешь ты. Он просто так удобно и удачно лежит в ТВОИХ руках.
Ва-банк цокнул и повёл мужчину к основной силе Революционной Армии, где зелёные плащи уже шуршали верёвками, гремели чужими винтовками.
— Эй, вы двое, — подняла руку Джинкс двум своим ребятам. — За мной. Там в корабле есть пленные. Найдите им тёплую одежду, на судне наверняка есть. Ну и покушать с попить.
— Есть! — Ответил один из них и побежал по трапу наверх вместе с укрытыми в густой плащ другом.
Революционер с мачете у пояса аккуратно приблизился к Мэй с неким мужчиной, не до конца располагая точной картиной для себя. Рука дрожала у кобуры с пистолетом.
— Вы чьих… Будете..? — Неуверенно лепетал он.
На плечо приземляется плотная, с его голову, ладонь. Юноша подпрыгнул и чуть не уронил наземь пистолет.
— НЕ БОИСЬ, солдат, — басом и твёрдо, как приказ, прогромыхал Ва-банк. К его поясу привязан Грау, руки в кандалах, и волочится следом. — Эту даму я видел в деревне. Наша. Мальчонка, вроде, тоже с ней. Я тут разберусь, помоги остальным.
— Т-так точно!
Громила бу́хающим шагом приблизился, к девушке. Опустил голову и прижал снятую фуражку к груди. Смял, как тряпку, переполненный чувствами.
— Хочу поблагодарить вас от лица всей Революционной Армии! — Жар пылал в словах, обжигал искренностью и плескался благодарностью. — Без вас мы бы никогда не узнали, что тут такое творится у нас под боком. Мы с радостью предоставим всем этим людям еду и кров. ПРЕДСТАВЛЯЕТЕ? Вы только что спасли тринадцать душ от жизни в рабстве!
Он громыхнулся на одно колено, и только так оказался ниже Мэй.
— Будет нагло с моей стороны просить это, но не хотите ли вы занять место в наших рядах? Нам нужны такие люди…
Каким бы огромным не казался Майор, сердце его ещё больше. И сердце рыдало от радости за возможность даровать людям больше, в чём они привыкли топить свои мысли. Сегодня день, когда борьба не оказалась напрасной.
Розововолосая медленно ступила в ледяную темноту трюма. Послышались напуганные шорохи, будто крысы попрятались по бочкам, по мешкам.
— Хе-е-ей, всем привет! Бр-р-р, а тут прохладно! — Сказала киборг, не ощущая на коже ничего. Подобрала со стены масляную лампу и, бормоча, наконец зажгла её. — Слышали? Там такое было! В общем, вы свободны! Да-да, знаю, не благодарите.
Никто и не благодарил. Вжались в стенки корабля, как от кусачего огня, да сложили губы в узенькую ниточку. Революционерка прикусила нижнюю губу. Не сразу заметила, как раскусила в кровь.
«Ненавижу видеть подобное»
Может, вернуться и убить Грау? Сколько ещё людей он продал? Скольким испортил жизнь? Скольких из тех, чьи кандалы он передавал толстосумам, уже успели скончаться? Убей ублюдка, и одним ублюдком в мире станет меньше. Это же так просто. Кошачьи зенки сузились до иголочки.
— Всё хорошо. Правда.
Розововолосая медленно ступила в ледяную темноту трюма. Послышались напуганные шорохи, будто крысы попрятались по бочкам, по мешкам.
— Хе-е-ей, всем привет! Бр-р-р, а тут прохладно! — Сказала киборг, не ощущая на коже ничего. Подобрала со стены масляную лампу и, бормоча, наконец зажгла её. — Слышали? Там такое было! В общем, вы свободны! Да-да, знаю, не благодарите.
Никто и не благодарил. Вжались в стенки корабля, как от кусачего огня, да сложили губы в узенькую ниточку. Революционерка прикусила нижнюю губу. Не сразу заметила, как раскусила в кровь.
«Ненавижу видеть подобное»
Может, вернуться и убить Грау? Сколько ещё людей он продал? Скольким испортил жизнь? Скольких из тех, чьи кандалы он передавал толстосумам, уже успели скончаться? Убей ублюдка, и одним ублюдком в мире станет меньше. Это же так просто. Кошачьи зенки сузились до иголочки.
— Всё хорошо. Правда.
[id284464598:bp-36291248_281731|Константин],
Мэй смотрела на гиганта, опустившегося перед ней на одно колено. Фуражка прижата к груди, в глазах — искренний, почти обжигающий фанатизм человека, искренне верящего в правое дело.
«Тринадцать душ».
Слова Ва-банка эхом прокатились в голове горничной. Тринадцать жизней, которые не узнают, каково это — быть вещью, лишенной имени и права голоса. Мэй знала этот вкус. И сейчас, глядя на проломленные доски причала и кровь Бёрка, она вдруг почувствовала, как невидимый груз на её собственных плечах стал чуточку легче. Спасение этих людей не стирало её собственных грехов и ошибок, но впервые за долгое время позволило вздохнуть полной грудью. Морозный воздух показался чистым.
Но предложение вступить в Революционную Армию...
Мэй покачала головой. Лицо её оставалось спокойным, но холодность уступила место усталой мягкости.
— Встаньте, — негромко произнесла она, делая шаг назад. Ей претили чужие преклонения. — Вы благодарите не того человека. Это не ради ваших идеалов и не ради революции. Я сделала это потому, что таким мразям не место в этом море.
Она обвела взглядом суетящихся солдат в зеленых плащах. Хорошие люди. Наверное. Но это не её путь.
— Я не пополню ваши ряды, майор, — Мэй впервые обратилась к нему по званию, отдавая дань уважения. — У меня есть своя цель. Человек, которого я ищу на другом конце света. Мой бывший капитан. Пока я не найду её, я не остановлюсь и ни к кому не присоединюсь. Заберите людей, дайте им тепло. Это всё, о чем я могу просить.
В этот момент позади неё раздались неуверенные шаги.
Мальчишка-матрос, всё ещё бледный, но уже переставший трястись, подошел к Мэй. За его спиной жались еще двое парней с «Хэвена» — такие же обычные работяги, которых Бёрк держал в неведении или в страхе. Они смотрели на Мэй с трепетом, смешанным с глубоким, искренним облегчением. Смерть Бёрка разорвала их собственные, невидимые цепи.
— М-мэм... — мальчишка нервно сглотнул, комкая в руках свою шапку. — Мы... мы слышали. Про то, что вам нужно плыть дальше.
Он переглянулся со своими товарищами, и те торопливо закивали.
— Бёрка больше нет. И мы не работорговцы! Мы клянемся! Мы просто... боялись его. Вы спасли нас от того, чтобы стать такими же чудовищами, как он. Корабль цел. Оборудование в порядке. Если вы всё ещё хотите отплыть... мы готовы стать вашим экипажем. Отвезем вас, куда прикажете. Бесплатно. До самого края света, если понадобится!
Мэй посмотрела на этих троих. Иронично. Она взошла на борт как товар, а теперь получила в свое распоряжение судно и благодарных матросов. Уголок её губ едва заметно дёрнулся вверх. Она кивнула.
***
А глубоко в трюме корабля, куда спустилась Джинкс, царил мрак, пропитанный запахом застоявшейся воды и страхом.
Масляная лампа, зажженная киборгом, выхватила из темноты тринадцать фигур. Они сидели прямо на голых досках, прикованные к тяжелым железным кольцам в стенах. Здесь был тот самый старик, которого Мэй заметила еще на палубе — он тяжело дышал, обхватив руками худые колени. Были молодые женщины с потухшими, впалыми глазами, прижимающие к себе грязное тряпье. Было несколько истощенных мужчин.
Мэй запрещалось видеть этот трюм. Даже стоять рядом с ним.
Люди, чью волю методично ломали изо дня в день, не могли поверить в чудо мгновенно. Они вжимались в углы, ожидая подвоха, удара плети или новой издевки. Металл звякнул во мраке — кто-то попытался отодвинуться от света лампы..
— Свободны?.. — прохрипел старик сломанным голосом.
Одна из женщин рядом с ним вдруг судорожно всхлипнула. Она закрыла лицо грязными ладонями, и её плечи затряслись в беззвучном рыдании. За ней заплакал кто-то еще. Цепи зашуршали — люди начали робко, неуверенно тянуться к свету, который принесла с собой эта странная девушка.
Мэй смотрела на гиганта, опустившегося перед ней на одно колено. Фуражка прижата к груди, в глазах — искренний, почти обжигающий фанатизм человека, искренне верящего в правое дело.
«Тринадцать душ».
Слова Ва-банка эхом прокатились в голове горничной. Тринадцать жизней, которые не узнают, каково это — быть вещью, лишенной имени и права голоса. Мэй знала этот вкус. И сейчас, глядя на проломленные доски причала и кровь Бёрка, она вдруг почувствовала, как невидимый груз на её собственных плечах стал чуточку легче. Спасение этих людей не стирало её собственных грехов и ошибок, но впервые за долгое время позволило вздохнуть полной грудью. Морозный воздух показался чистым.
Но предложение вступить в Революционную Армию...
Мэй покачала головой. Лицо её оставалось спокойным, но холодность уступила место усталой мягкости.
— Встаньте, — негромко произнесла она, делая шаг назад. Ей претили чужие преклонения. — Вы благодарите не того человека. Это не ради ваших идеалов и не ради революции. Я сделала это потому, что таким мразям не место в этом море.
Она обвела взглядом суетящихся солдат в зеленых плащах. Хорошие люди. Наверное. Но это не её путь.
— Я не пополню ваши ряды, майор, — Мэй впервые обратилась к нему по званию, отдавая дань уважения. — У меня есть своя цель. Человек, которого я ищу на другом конце света. Мой бывший капитан. Пока я не найду её, я не остановлюсь и ни к кому не присоединюсь. Заберите людей, дайте им тепло. Это всё, о чем я могу просить.
В этот момент позади неё раздались неуверенные шаги.
Мальчишка-матрос, всё ещё бледный, но уже переставший трястись, подошел к Мэй. За его спиной жались еще двое парней с «Хэвена» — такие же обычные работяги, которых Бёрк держал в неведении или в страхе. Они смотрели на Мэй с трепетом, смешанным с глубоким, искренним облегчением. Смерть Бёрка разорвала их собственные, невидимые цепи.
— М-мэм... — мальчишка нервно сглотнул, комкая в руках свою шапку. — Мы... мы слышали. Про то, что вам нужно плыть дальше.
Он переглянулся со своими товарищами, и те торопливо закивали.
— Бёрка больше нет. И мы не работорговцы! Мы клянемся! Мы просто... боялись его. Вы спасли нас от того, чтобы стать такими же чудовищами, как он. Корабль цел. Оборудование в порядке. Если вы всё ещё хотите отплыть... мы готовы стать вашим экипажем. Отвезем вас, куда прикажете. Бесплатно. До самого края света, если понадобится!
Мэй посмотрела на этих троих. Иронично. Она взошла на борт как товар, а теперь получила в свое распоряжение судно и благодарных матросов. Уголок её губ едва заметно дёрнулся вверх. Она кивнула.
***
А глубоко в трюме корабля, куда спустилась Джинкс, царил мрак, пропитанный запахом застоявшейся воды и страхом.
Масляная лампа, зажженная киборгом, выхватила из темноты тринадцать фигур. Они сидели прямо на голых досках, прикованные к тяжелым железным кольцам в стенах. Здесь был тот самый старик, которого Мэй заметила еще на палубе — он тяжело дышал, обхватив руками худые колени. Были молодые женщины с потухшими, впалыми глазами, прижимающие к себе грязное тряпье. Было несколько истощенных мужчин.
Мэй запрещалось видеть этот трюм. Даже стоять рядом с ним.
Люди, чью волю методично ломали изо дня в день, не могли поверить в чудо мгновенно. Они вжимались в углы, ожидая подвоха, удара плети или новой издевки. Металл звякнул во мраке — кто-то попытался отодвинуться от света лампы..
— Свободны?.. — прохрипел старик сломанным голосом.
Одна из женщин рядом с ним вдруг судорожно всхлипнула. Она закрыла лицо грязными ладонями, и её плечи затряслись в беззвучном рыдании. За ней заплакал кто-то еще. Цепи зашуршали — люди начали робко, неуверенно тянуться к свету, который принесла с собой эта странная девушка.
[id543751360:bp-36291248_281754|Tori],
Ва-банк глядел в трещины во льду, внимательно слушал девичий голос и суть ответа. Склонил голову, чтобы выражением своего воодушевлённого лица ни к чему не призывать… Странный Майор! Разве он не должен внушать людям сладкую тягу к неповиновению и бунтарному огню? Другой случай, иной человек. Уши покраснели от мороза.
— Я вас понял, — кожа штанов скрипнула, когда амбал поднимался. Фуражка вновь уселась литой конструкцией. — Это хорошо, когда у человека есть своя цель, и я желаю вам удачи на пути к ней. К вам никаких вопросов не имеем, а вот ваши матросы…
Со строгостью гаргулью он обвёл взглядом связанных в одном месте ребят, как воспитатель смотрит на слишком непослушных деток.
— Следите за ними. Сейчас-то развяжем мальков, но советую вам всем выбирать, куда вы ступаете, — мужик закрыл парня рядом с Мэй своей массивной тенью. Никакая не угроза — напоминание, кто именно обосновался на этой земле. И вновь рука, которая способна влиять на матроса без малейшего сопротивления, хлопает по плечу. — Ступайте, ха-ха-ха! Эй, ребята! А ну развязали бедолаг!
— Но Майор Ва-банк, мы же только..!
— Тридцать отжиманий на кулаках. Выполнять! Остальные, за работу! Идите к Майору Бэдлак и примите заложников. Это победа для Революционной Армии! Гордитесь собой!
Джинкс не то грустной, не то счастливой улыбкой и блестящими янтарным отсветом лампы глазами мягко присела на одной колено рядом с пожилым мужчиной.
— Да! Вы свободны! — Голос содрогнулся на половине, и вторая часть предложения прозвучал чуть ли не шёпотом.
Не нужны были никакие ключи и отмычки, никакая болторезы и ножовки. Тонюсенькие пальцы маленькой девушки, нагружая сервоприводы в локтях и плечах, самостоятельно рвут оковы. Металл скрипит, но быстро сдаётся. Тут же сапогами загрохотали два солдатика: голов не видно, взяли в охапку столько одеял и одежды, сколько смогли.
— Еду нашли? — Розововолосая помогла мужчине встать на ноги.
— Так точно, Майор. Сейчас принесём.
Скрип за скрипом, щелчок за щелчком. Кандалы лопались, и мало-помалу все рабы оказались свободны. Революционеров прибавилось, они копались в горе одежды, подбирая людям что-нибудь по размеру.
— Знаете, — сверкала улыбкой и говорила девочка с женщиной, что ранее не могла поверить тому, что всё кончилось, — меня тоже один раз держали взаперти на корабле. Пришла очень сильная девочка, ещё младше меня, и разрезала ВЕ-Е-ЕСЬ корабль пополам! ВДОЛЬ!
— Э-это… Потрясающе… — Устало, потирая красные следы у глаз, мямлила женщина, с трудом собирая силы, чтобы стоять на ногах.
Народа много, все дышали, работали. Прямо тут, на нижней палубе, решили дать пленным отдохнуть, прежде чем тянуть всю колонну обратно до деревни. Джинкс дрожащей искоркой оказалась в шаге от Мэй, подалась вперёд, вот-вот упадёт…! Девушка мягко, но крепко обвила блондинку руками, обжала в искреннем объятии, даже подняла с земли так ловко, будто горничная самая настоящая пушинка.
— Скучала?! — Розовые глазки переметнулись на труп пухлого мужчины. — Круто ты его своим взрывным мечом… У меня такой же есть! Эм… Спасибо, или типа того. Тот здоровяк наверняка чё-то подобное сказанул.
Киборг опустила Мэй наземь и поправила её тёплую куртку.
— Спасибо в карман не положишь, поэтому… Яйцо я тебе отдам. Мне его все равно девать некуда. Там чё-то живое внутри, а времени разбираться с домашним питомцем у меня нет. Вдруг ваще щеночек вылупится? Мне с гранатами и минами роднее возиться. — Про живорождение инженер, похоже, знать не знает.
Ва-банк глядел в трещины во льду, внимательно слушал девичий голос и суть ответа. Склонил голову, чтобы выражением своего воодушевлённого лица ни к чему не призывать… Странный Майор! Разве он не должен внушать людям сладкую тягу к неповиновению и бунтарному огню? Другой случай, иной человек. Уши покраснели от мороза.
— Я вас понял, — кожа штанов скрипнула, когда амбал поднимался. Фуражка вновь уселась литой конструкцией. — Это хорошо, когда у человека есть своя цель, и я желаю вам удачи на пути к ней. К вам никаких вопросов не имеем, а вот ваши матросы…
Со строгостью гаргулью он обвёл взглядом связанных в одном месте ребят, как воспитатель смотрит на слишком непослушных деток.
— Следите за ними. Сейчас-то развяжем мальков, но советую вам всем выбирать, куда вы ступаете, — мужик закрыл парня рядом с Мэй своей массивной тенью. Никакая не угроза — напоминание, кто именно обосновался на этой земле. И вновь рука, которая способна влиять на матроса без малейшего сопротивления, хлопает по плечу. — Ступайте, ха-ха-ха! Эй, ребята! А ну развязали бедолаг!
— Но Майор Ва-банк, мы же только..!
— Тридцать отжиманий на кулаках. Выполнять! Остальные, за работу! Идите к Майору Бэдлак и примите заложников. Это победа для Революционной Армии! Гордитесь собой!
Джинкс не то грустной, не то счастливой улыбкой и блестящими янтарным отсветом лампы глазами мягко присела на одной колено рядом с пожилым мужчиной.
— Да! Вы свободны! — Голос содрогнулся на половине, и вторая часть предложения прозвучал чуть ли не шёпотом.
Не нужны были никакие ключи и отмычки, никакая болторезы и ножовки. Тонюсенькие пальцы маленькой девушки, нагружая сервоприводы в локтях и плечах, самостоятельно рвут оковы. Металл скрипит, но быстро сдаётся. Тут же сапогами загрохотали два солдатика: голов не видно, взяли в охапку столько одеял и одежды, сколько смогли.
— Еду нашли? — Розововолосая помогла мужчине встать на ноги.
— Так точно, Майор. Сейчас принесём.
Скрип за скрипом, щелчок за щелчком. Кандалы лопались, и мало-помалу все рабы оказались свободны. Революционеров прибавилось, они копались в горе одежды, подбирая людям что-нибудь по размеру.
— Знаете, — сверкала улыбкой и говорила девочка с женщиной, что ранее не могла поверить тому, что всё кончилось, — меня тоже один раз держали взаперти на корабле. Пришла очень сильная девочка, ещё младше меня, и разрезала ВЕ-Е-ЕСЬ корабль пополам! ВДОЛЬ!
— Э-это… Потрясающе… — Устало, потирая красные следы у глаз, мямлила женщина, с трудом собирая силы, чтобы стоять на ногах.
Народа много, все дышали, работали. Прямо тут, на нижней палубе, решили дать пленным отдохнуть, прежде чем тянуть всю колонну обратно до деревни. Джинкс дрожащей искоркой оказалась в шаге от Мэй, подалась вперёд, вот-вот упадёт…! Девушка мягко, но крепко обвила блондинку руками, обжала в искреннем объятии, даже подняла с земли так ловко, будто горничная самая настоящая пушинка.
— Скучала?! — Розовые глазки переметнулись на труп пухлого мужчины. — Круто ты его своим взрывным мечом… У меня такой же есть! Эм… Спасибо, или типа того. Тот здоровяк наверняка чё-то подобное сказанул.
Киборг опустила Мэй наземь и поправила её тёплую куртку.
— Спасибо в карман не положишь, поэтому… Яйцо я тебе отдам. Мне его все равно девать некуда. Там чё-то живое внутри, а времени разбираться с домашним питомцем у меня нет. Вдруг ваще щеночек вылупится? Мне с гранатами и минами роднее возиться. — Про живорождение инженер, похоже, знать не знает.
[id284464598:bp-36291248_281848|Константин],
Воздух коротко затрещал электричеством, а Мэй не успела даже понять, как земля ушла из-под ног. Рука автоматически сжала меч, готовая к новой атаке, но замерла на половине пути. Мэй застыла в жёстких, тёплых, нахальных объятиях киборга. Обычно за такое нарушение личных границ Шинохара ломала руки. Или, как минимум, окатывала таким ледяным взглядом, от которого становилось дурно. Но сейчас фоном для этой дурацкой выходки служил шум из трюма. Тихие всхлипы женщин и дрожащие голоса стариков, с которых только что сняли цепи. Эти звуки делали морозный воздух над причалом чуточку чище.
Поэтому Мэй не стала вырываться с боем. Она лишь одеревенела, не в силах ответить нежностью, и тяжело вздохнула.
— Мы расстались десять минут назад, — проворчала она куда-то в розовую макушку, уперев ладони в металлические плечи киборга. — Поставь. Меня. На землю. Джинкс.
Оказавшись наконец на твердых досках причала, горничная первым делом одернула плащ и поправила ножны. Она смерила Джинкс недовольным взглядом, но привычного арктического холода, который пронизывал каждую их встречу до этого, в красных глазах уже не было. Скорее — глубочайшее смирение перед неизбежным стихийным бедствием.
Затем прозвучали слова, за которые Мэй должна благодарить распоряжение судьбы.
Сердце горничной забилось быстрее. Самый ценный артефакт, из-за которого она с трудом сдерживала эмоции еще за столом в таверне, сам шел к ней в руки. Причина была смешной: Джинкс просто не хотела возиться с «питомцем».
Мэй потребовалась вся её легендарная выдержка, чтобы лицо осталось идеальной маской равнодушия. Ни один мускул не дрогнул. Никакого блеска жадности или предвкушения в глазах. Только легкий, почти снисходительный вздох.
— Щеночек. Из каменного чешуйчатого яйца, — сухо повторила Мэй, качая головой. — У тебя уникальное понимание зоологии.
Она осмотрела Джинкс с ног до головы. Даже если эта девочка назойливая, шумная и во многом глупая, это не делает её плохим человеком. Наверное, стоило быть мягче с ней.
— Но если оно тебе так мешает, я заберу. Добавлю в свою коллекцию странных безделушек, как и обещала, — Мэй позволила себе легкую ухмылку. — Это всяко лучше, чем если ты случайно подорвешь его своими гранатами.
Горничная перевела взгляд с розововолосой девчонки на суетящихся зеленых плащей, на массивную фигуру Ва-банка вдалеке и, наконец, на своих новых матросов. Мальчишка, застреливший Бёрка, и двое его товарищей стояли неподалеку, всё ещё бледные, но уже освобожденные от оков. Они ждали.
— Вы слышали командира революционеров, — обратилась Мэй к своему новоиспеченному экипажу. Голос стал чётким, без капли прошлого снисхождения. — Бегом на борт. Помогите нуждающимся всем, чем сможете. Постепенно готовьте корабль к отплытию, мы больше не можем здесь задерживаться.
Матросы торопливо закивали и, спотыкаясь, рванули по сходням на корабль.
Мэй снова посмотрела на Джинкс. На этот сверкающий искрами, непредсказуемый, раздражающий механизм, который, сама того не ведая, подарил ей бесценное сокровище и помог очистить совесть от тяжести греха.
— Знаешь, ты отвратительно ведешь себя за столом, — вдруг сказала Мэй. — Но... ты неплохо дерешься. И сердце у тебя большое. Для железяки... Теперь я не так сильно жалею, чтобы оказалась на Фрельйорде.
Ветер с моря трепал её белые волосы и полы темного плаща. Она посматривала в сторону корабля, параллельно размышляя над его новым именем, но пока не могла уйти. Хотя бы из-за того, что яйцо пока не в её руках.
Воздух коротко затрещал электричеством, а Мэй не успела даже понять, как земля ушла из-под ног. Рука автоматически сжала меч, готовая к новой атаке, но замерла на половине пути. Мэй застыла в жёстких, тёплых, нахальных объятиях киборга. Обычно за такое нарушение личных границ Шинохара ломала руки. Или, как минимум, окатывала таким ледяным взглядом, от которого становилось дурно. Но сейчас фоном для этой дурацкой выходки служил шум из трюма. Тихие всхлипы женщин и дрожащие голоса стариков, с которых только что сняли цепи. Эти звуки делали морозный воздух над причалом чуточку чище.
Поэтому Мэй не стала вырываться с боем. Она лишь одеревенела, не в силах ответить нежностью, и тяжело вздохнула.
— Мы расстались десять минут назад, — проворчала она куда-то в розовую макушку, уперев ладони в металлические плечи киборга. — Поставь. Меня. На землю. Джинкс.
Оказавшись наконец на твердых досках причала, горничная первым делом одернула плащ и поправила ножны. Она смерила Джинкс недовольным взглядом, но привычного арктического холода, который пронизывал каждую их встречу до этого, в красных глазах уже не было. Скорее — глубочайшее смирение перед неизбежным стихийным бедствием.
Затем прозвучали слова, за которые Мэй должна благодарить распоряжение судьбы.
Сердце горничной забилось быстрее. Самый ценный артефакт, из-за которого она с трудом сдерживала эмоции еще за столом в таверне, сам шел к ней в руки. Причина была смешной: Джинкс просто не хотела возиться с «питомцем».
Мэй потребовалась вся её легендарная выдержка, чтобы лицо осталось идеальной маской равнодушия. Ни один мускул не дрогнул. Никакого блеска жадности или предвкушения в глазах. Только легкий, почти снисходительный вздох.
— Щеночек. Из каменного чешуйчатого яйца, — сухо повторила Мэй, качая головой. — У тебя уникальное понимание зоологии.
Она осмотрела Джинкс с ног до головы. Даже если эта девочка назойливая, шумная и во многом глупая, это не делает её плохим человеком. Наверное, стоило быть мягче с ней.
— Но если оно тебе так мешает, я заберу. Добавлю в свою коллекцию странных безделушек, как и обещала, — Мэй позволила себе легкую ухмылку. — Это всяко лучше, чем если ты случайно подорвешь его своими гранатами.
Горничная перевела взгляд с розововолосой девчонки на суетящихся зеленых плащей, на массивную фигуру Ва-банка вдалеке и, наконец, на своих новых матросов. Мальчишка, застреливший Бёрка, и двое его товарищей стояли неподалеку, всё ещё бледные, но уже освобожденные от оков. Они ждали.
— Вы слышали командира революционеров, — обратилась Мэй к своему новоиспеченному экипажу. Голос стал чётким, без капли прошлого снисхождения. — Бегом на борт. Помогите нуждающимся всем, чем сможете. Постепенно готовьте корабль к отплытию, мы больше не можем здесь задерживаться.
Матросы торопливо закивали и, спотыкаясь, рванули по сходням на корабль.
Мэй снова посмотрела на Джинкс. На этот сверкающий искрами, непредсказуемый, раздражающий механизм, который, сама того не ведая, подарил ей бесценное сокровище и помог очистить совесть от тяжести греха.
— Знаешь, ты отвратительно ведешь себя за столом, — вдруг сказала Мэй. — Но... ты неплохо дерешься. И сердце у тебя большое. Для железяки... Теперь я не так сильно жалею, чтобы оказалась на Фрельйорде.
Ветер с моря трепал её белые волосы и полы темного плаща. Она посматривала в сторону корабля, параллельно размышляя над его новым именем, но пока не могла уйти. Хотя бы из-за того, что яйцо пока не в её руках.
[id543751360:bp-36291248_281851|Tori],
Холодный, как звон стали голос горничной обтекал уши киборга мёдом. Всё больше хотелось скрепить руки покрепче, придаться побегу и унести симпатяжку в каюту — скрипеть койкой, да раздражать соседей за стенкой. Но если хочешь сказать про Джинкс, этот неугомонный, вечно горящий, фитиль, скажи, что принуждать женщин для неё табу. Борец за свободу не покушается на свободу.
И вновь внутри блондинки разыгрался взрыв красок. Майор взрывы любит, не побоялась встать вплотную, чтобы насладиться фонтаном чувств вблизи. Что-то не чисто в этой реакции, но и революционерка не желала лизать стерильные стены и довольствоваться белым перфекционизмом. Взрывы — это хорошо, особенно когда они трогают душу.
— Не щенок? — Розововолосая глянула на серые тучи, пытаясь найти там подсказку. — Тогда котёнок? Ты ещё скажи, что дракон какой-то, ну бред же!
Вторя обещанию, десница революции исчезла. Невероятно полезная способность, да? Тебе не нужно носить с собой телегу вещей, задумываться о времени, как явлении. Через полминуты мечница возникла в трёх метрах от Мэй, сгибая коленки.
— Лови! — Киборг только сделала вид, что швырнёт драгоценную реликвию, но, заливаясь хохотом, отказалась так рисковать. Прежних шипов не видно — обёрнуто в ткань. — Я его в пледик закутала, а то мало ли холодно будет и внутри тварина такая УЭ-Э.
Бледнолицая высунула язык и склонила голову на бок, пародируя карикатурного умершего. Яичко в несколько килограммов вручили горничной лично. Крайние слов подруги вызвали у безбашенной хитрую, победоносную улыбку.
— О-о-о, это мило. А я ведь говорила, что знакомства — это хорошо, — обнажила девочка зубки. — Теперь ты можешь сказать, что Революция и Æгир твои друзья, и врунишкой ты не станешь. Не стане-е-ешь, — дополнила она шёпотом.
Кроха подалась спинкой вперёд, подставила щёку и забвенно прикрыла веки. Завела руки за спину, как уверенный в себе статный мужчина.
— Прощальный поцелуйчик?
Холодный, как звон стали голос горничной обтекал уши киборга мёдом. Всё больше хотелось скрепить руки покрепче, придаться побегу и унести симпатяжку в каюту — скрипеть койкой, да раздражать соседей за стенкой. Но если хочешь сказать про Джинкс, этот неугомонный, вечно горящий, фитиль, скажи, что принуждать женщин для неё табу. Борец за свободу не покушается на свободу.
И вновь внутри блондинки разыгрался взрыв красок. Майор взрывы любит, не побоялась встать вплотную, чтобы насладиться фонтаном чувств вблизи. Что-то не чисто в этой реакции, но и революционерка не желала лизать стерильные стены и довольствоваться белым перфекционизмом. Взрывы — это хорошо, особенно когда они трогают душу.
— Не щенок? — Розововолосая глянула на серые тучи, пытаясь найти там подсказку. — Тогда котёнок? Ты ещё скажи, что дракон какой-то, ну бред же!
Вторя обещанию, десница революции исчезла. Невероятно полезная способность, да? Тебе не нужно носить с собой телегу вещей, задумываться о времени, как явлении. Через полминуты мечница возникла в трёх метрах от Мэй, сгибая коленки.
— Лови! — Киборг только сделала вид, что швырнёт драгоценную реликвию, но, заливаясь хохотом, отказалась так рисковать. Прежних шипов не видно — обёрнуто в ткань. — Я его в пледик закутала, а то мало ли холодно будет и внутри тварина такая УЭ-Э.
Бледнолицая высунула язык и склонила голову на бок, пародируя карикатурного умершего. Яичко в несколько килограммов вручили горничной лично. Крайние слов подруги вызвали у безбашенной хитрую, победоносную улыбку.
— О-о-о, это мило. А я ведь говорила, что знакомства — это хорошо, — обнажила девочка зубки. — Теперь ты можешь сказать, что Революция и Æгир твои друзья, и врунишкой ты не станешь. Не стане-е-ешь, — дополнила она шёпотом.
Кроха подалась спинкой вперёд, подставила щёку и забвенно прикрыла веки. Завела руки за спину, как уверенный в себе статный мужчина.
— Прощальный поцелуйчик?
Константин (https://vk.ru/id284464598),
Мэй едва заметно напряглась, когда эта сумасшедшая девчонка сделала вид, что собирается швырнуть драгоценное яйцо. Внутри у горничной всё сжалось — если бы эта реликвия разбилась о деревянные доски причала, от выдержки Шинохары не осталось бы и следа. Но, к счастью, у киборга хватило ума не доводить шутку до конца.
Горничная с осторожностью приняла тяжелый, бережно укутанный в плед сверток. Вес ониксового яйца приятно оттянул руки. Мэй прижала его к себе, не позволяя ни единой эмоции отразиться на лице, хотя внутри царили облегчение и тихий триумф. Теперь этот невероятный ресурс принадлежал ей.
— Друзья — это слишком громкое слово для тех, кто знаком чуть меньше суток, — спокойно отозвалась Мэй. — Но всё-таки... Революционная Армия показала себя надёжным союзником. Я запомню это. И могу обещать свою поддержку, если нам придётся встретиться вновь.
Когда Джинкс театрально подставила щеку, закрыв глаза в ожидании прощального поцелуя, повисла долгая пауза. Только шум ледяного ветра с моря да скрип досок под ногами. Мэй смотрела на порозовевшую физиономию с выражением глубокой усталости. Поцелуи с эксцентричными девчонками-киборгами совершенно не входили в её систему координат.
Вместо ожидаемого романтического жеста, горничная высвободила одну руку из-под пледа с яйцом. И с легким вздохом опустила ладонь прямо на всклокоченные розовые волосы. Мэй пару раз неловко, но по-своему мягко погладила Джинкс по макушке — словно непослушного ребенка или того самого щенка.
— Обойдешься, — ровно произнесла Шинохара, убирая руку. В её глубоких глазах на секунду мелькнуло что-то теплое. — Но... постарайся однажды стать чуточку серьезнее. За всем этим шумом, взрывами и дурачеством прячется отличный боец и настоящий лидер. Я верю, что ты сможешь стать той версией себя, за которой люди пойдут без малейших сомнений. Не растеряй этот потенциал, Джинкс.
Развернувшись на каблуках, Мэй больше не стала оглядываться. Плащ хлестнул по ногам от порыва холодного ветра, когда она твердым шагом направилась по сходням на палубу. Команда уже суетилась, готовя судно к отплытию. Теперь у неё был свой корабль, ценнейший артефакт в руках и ясная цель впереди.
Переход » Садотоп.
Мэй едва заметно напряглась, когда эта сумасшедшая девчонка сделала вид, что собирается швырнуть драгоценное яйцо. Внутри у горничной всё сжалось — если бы эта реликвия разбилась о деревянные доски причала, от выдержки Шинохары не осталось бы и следа. Но, к счастью, у киборга хватило ума не доводить шутку до конца.
Горничная с осторожностью приняла тяжелый, бережно укутанный в плед сверток. Вес ониксового яйца приятно оттянул руки. Мэй прижала его к себе, не позволяя ни единой эмоции отразиться на лице, хотя внутри царили облегчение и тихий триумф. Теперь этот невероятный ресурс принадлежал ей.
— Друзья — это слишком громкое слово для тех, кто знаком чуть меньше суток, — спокойно отозвалась Мэй. — Но всё-таки... Революционная Армия показала себя надёжным союзником. Я запомню это. И могу обещать свою поддержку, если нам придётся встретиться вновь.
Когда Джинкс театрально подставила щеку, закрыв глаза в ожидании прощального поцелуя, повисла долгая пауза. Только шум ледяного ветра с моря да скрип досок под ногами. Мэй смотрела на порозовевшую физиономию с выражением глубокой усталости. Поцелуи с эксцентричными девчонками-киборгами совершенно не входили в её систему координат.
Вместо ожидаемого романтического жеста, горничная высвободила одну руку из-под пледа с яйцом. И с легким вздохом опустила ладонь прямо на всклокоченные розовые волосы. Мэй пару раз неловко, но по-своему мягко погладила Джинкс по макушке — словно непослушного ребенка или того самого щенка.
— Обойдешься, — ровно произнесла Шинохара, убирая руку. В её глубоких глазах на секунду мелькнуло что-то теплое. — Но... постарайся однажды стать чуточку серьезнее. За всем этим шумом, взрывами и дурачеством прячется отличный боец и настоящий лидер. Я верю, что ты сможешь стать той версией себя, за которой люди пойдут без малейших сомнений. Не растеряй этот потенциал, Джинкс.
Развернувшись на каблуках, Мэй больше не стала оглядываться. Плащ хлестнул по ногам от порыва холодного ветра, когда она твердым шагом направилась по сходням на палубу. Команда уже суетилась, готовя судно к отплытию. Теперь у неё был свой корабль, ценнейший артефакт в руках и ясная цель впереди.
Переход » Садотоп.
[id543751360:bp-36291248_281909|Tori],
Заслуженная награда за смертельную битву с вероломным работорговцем — потрепали макушку. Джинкс приластилась навстречу, желая большего, желая некой агрессии со стороны Мэй. Хотела показать, что, надавив чуть больше, шея у неё не свернётся.
«Чёрт, если бы меня всегда гладили женщины, я бы вообще меч не отпускала, — пронеслась в голове не самая здравая мысль, и киборг отстранилась. Всё могло окончиться так прекрасно, гладко, без единой занозы. — Но ты открываешь свой рот…»
Советы. Стань серьёзнее, Джинкс! Ты станешь лучшей версией себя, Джинкс! Сними это дурачество, Джинкс! Не растеряй потенциал, Джинкс! Девочка случала всё это с ничего не значащей, уходящей в пространство, улыбкой. Уголок века дёрнулся. Как интересно получается — враги ей таких раздражающих советов не дают. Враги предпочитают вдавить свою точку зрения силой, либо же смягчиться и самим сменить форму под то непростое нечто, что творится в голове у Джинкс. Но вот друзьям, видимо, всё же очень легко поставить себя на место маленького киборга? Большой палец пробовал на остроту ноготочки остальных, вес тела плавно переплыл с ноги на ногу.
…
«Почему я терплю?» — вдруг раскрыла глазки рогатая.
— Тш-тш-тш, не-а! — Мечница выставила палец вперёд, так же улыбаясь. Только… Ядовито. — Больно много ты знаешь о моём потенциале за «сутки знакомства». Мне не нужны твои советы. Не такого рода. Оставь их кому-нибудь ещё. Пока!
В балетном, но качающемся, как маятник часов, развороте киборг завершает разговор и идёт к остальным. Губы дрожат. Только когда личико отвернулось от Мэй, перед глазами возникла гора в плаще. Толкнула плечом — пошатнулась сама.
— Тц. Чего тебе? — Исподлобья хмурилась малышка. — Подслушивать не хорошо.
— Много чего в жизни не хорошо! — Как-то пространно описал Ва-банк и пошёл плечом к плечу. — Что там с Вестфорт и Канедиас?
— Мне-то откуда знать. Если Арди выехала сразу, то должна была уже добраться до города Айши. Я как раз хотела проверить, — рогатая оглянула шеренгу плотно закутанных, сытых и хоть в какой-то мере довольных узников. — Вы ими займётесь?
— Если ты поглядишь дальше льда под ногами, увидишь, что сейчас ночь. Думаешь, королевская знать будет так рисковать — застрять где-то в ущелье, которое не заметили? Сидим и ждём, — Ва-банк плотнее укутался в толстый шарф, дыхнул горячим паром в руки, сложенные лодочкой. Сощуренные глазки мельком пробежались по вульгарному образу коллеги. — Ты выглядишь, как куча металлолома.
— Это ещё откуда взялось?! — Сморщилась девочка.
— Жалко выглядишь. Лети к себе и проспись. Обсуди всё со своими — там, кажется, ребята крупного калибра, ха-ха! — Огромная ручища толкнула Джинкс прямо в снег. — Нам не помешают.
56 511
Заслуженная награда за смертельную битву с вероломным работорговцем — потрепали макушку. Джинкс приластилась навстречу, желая большего, желая некой агрессии со стороны Мэй. Хотела показать, что, надавив чуть больше, шея у неё не свернётся.
«Чёрт, если бы меня всегда гладили женщины, я бы вообще меч не отпускала, — пронеслась в голове не самая здравая мысль, и киборг отстранилась. Всё могло окончиться так прекрасно, гладко, без единой занозы. — Но ты открываешь свой рот…»
Советы. Стань серьёзнее, Джинкс! Ты станешь лучшей версией себя, Джинкс! Сними это дурачество, Джинкс! Не растеряй потенциал, Джинкс! Девочка случала всё это с ничего не значащей, уходящей в пространство, улыбкой. Уголок века дёрнулся. Как интересно получается — враги ей таких раздражающих советов не дают. Враги предпочитают вдавить свою точку зрения силой, либо же смягчиться и самим сменить форму под то непростое нечто, что творится в голове у Джинкс. Но вот друзьям, видимо, всё же очень легко поставить себя на место маленького киборга? Большой палец пробовал на остроту ноготочки остальных, вес тела плавно переплыл с ноги на ногу.
…
«Почему я терплю?» — вдруг раскрыла глазки рогатая.
— Тш-тш-тш, не-а! — Мечница выставила палец вперёд, так же улыбаясь. Только… Ядовито. — Больно много ты знаешь о моём потенциале за «сутки знакомства». Мне не нужны твои советы. Не такого рода. Оставь их кому-нибудь ещё. Пока!
В балетном, но качающемся, как маятник часов, развороте киборг завершает разговор и идёт к остальным. Губы дрожат. Только когда личико отвернулось от Мэй, перед глазами возникла гора в плаще. Толкнула плечом — пошатнулась сама.
— Тц. Чего тебе? — Исподлобья хмурилась малышка. — Подслушивать не хорошо.
— Много чего в жизни не хорошо! — Как-то пространно описал Ва-банк и пошёл плечом к плечу. — Что там с Вестфорт и Канедиас?
— Мне-то откуда знать. Если Арди выехала сразу, то должна была уже добраться до города Айши. Я как раз хотела проверить, — рогатая оглянула шеренгу плотно закутанных, сытых и хоть в какой-то мере довольных узников. — Вы ими займётесь?
— Если ты поглядишь дальше льда под ногами, увидишь, что сейчас ночь. Думаешь, королевская знать будет так рисковать — застрять где-то в ущелье, которое не заметили? Сидим и ждём, — Ва-банк плотнее укутался в толстый шарф, дыхнул горячим паром в руки, сложенные лодочкой. Сощуренные глазки мельком пробежались по вульгарному образу коллеги. — Ты выглядишь, как куча металлолома.
— Это ещё откуда взялось?! — Сморщилась девочка.
— Жалко выглядишь. Лети к себе и проспись. Обсуди всё со своими — там, кажется, ребята крупного калибра, ха-ха! — Огромная ручища толкнула Джинкс прямо в снег. — Нам не помешают.
56 511
Солнышко уже как несколько часов греет неподатливые льды Фрельйорда. Кажется, в сияющем круге на небосводе никакого смысла, кроме света, нет… Чего мы о грустном?! Впервые за время нахождения в ледяной пустоши небо озарилось голубым ясным небом, лишь где-то вдалеке безобидно и неподвижно висят пучки белоснежной ваты. Мирно, спокойно.
А Джинкс дрыхнет.
Как лежалый труп, половина тела упала на пол, рука скрючена буквой «Г» и чего общего имеет с анатомией. Плед где-то затерялся между стенкой и койкой. Отличный сон. Железная дверь со скрипом отворяется, за границами каюты, где-то вдалеке, уже шелестели тёплой одеждой… Люди.
– М-махах, люди… – мямлит майор, губки целуют стальной холодный пол.
Две пары сапог громко топтали, разнося эхо по коридору, и неожиданно остановились у самой двери. Тишина сбила сновидения. Веки отлипли друг от друга.
– А ведь эта соня сама попросила приготовиться пораньше. Я даже пропустил свой мэйк-ап, – кучерявый мотал головой.
Юки поддерживала его слова несерьёзными кивками, но речь про косметику как-то сбила фокус с уставшего киборга: «Ты пользуешься косметикой...?» – блондинка неудачно сдержала улыбку и приложила ручку ко рту.
– Я всегда неотразим, цена должна быть соответствующей.
– Ребят, – булькнуло что-то под стальным трупом. – Давайте потише…
– Никак нет, товарищ Майор! – Нарочито громко отдал честь Элиот и вошёл в каюту. Хотел уже поднять бедненькую обратно на койку, но самой первой секунды тяжести хватило на то, чтобы отказаться от этой идеи. – Поднимайся давай. У тебя дела есть.
А вот блондинка с лёгкостью подняла подругу и усела на край кровати. Джинкс была с ними только половиной мозга, вторая ещё искала свет в конце туннеля.
– Дайте мне полчаса, ладно…?
– Ого, вау, класс-с-с, – вычурно ухмылялся Мираж, хлопнул в ладошки, искрился радостью, но физиономия почти сразу приобрела вид раздражённого барбоса. – Пойду заварю кофе.
– И так, – взрослая девочка хлебнули из разноцветной кружки горячего какао, – я бы хотела, чтобы вы присутствовали со мной на встрече с Арди и Айшей, а то у меня такое чувство, будто меня всерьёз не очень воспринимают. У тебя, Элиот, вон, шрам страшненький, тебя сразу бояться будут.
Элиот, поджимая губы, потёр нежный рубец у своего глаза. Личные границы были атакованы.
– Я понимаю, что вам бы о-о-очень не хотелось выходить на улицу…
– Да не то, чтобы, – пожала плечами Юки. – Твои тёплые куртки спасают.
– Надо придумать вам транспорт… Машинку... – Джинкс щёлкала пальцами. Точнее, пыталась, ведь не умела. – О, я знаю! Попрошу прислать сюда пару Курьеров, они на крутых снегоходах тут гоняют.
– … Я не буду спрашивать, кто такие курьеры, тут и так понятно, но зачем они, если есть улитки? – Развёл руки голографический трюкач. – И я встал пораньше, чтобы щас узнать, что к нам приедут, дай бог, через пару часов?
– Не гунди ты, – надула губки киборг. – Улитки-то есть, но они ещё всякие приколы перевозят. Короче не спрашивай.
Малютка весело спрыгнула со стола, который частенько становится целью её пятой точки и побрела к стальному дверному проёму.
– Держите меня в курсе, – как дождь летом, хмурое личико ударило внезапно. – Я серьёзно! Вы же знаете, что я могу помочь в любой момент, и все равно молчите! Как вот тогда с Еленой!
– Джинкс, а зачем тогда вообще нужны мы, раз уж ты «можешь помочь»? Может, всей Революционной Армии пора на пенсию, потому что ты «можешь помочь»? – Юки тыкнула девочку в грудь и этим жестом показала своё истинное мнение. – Ты буквально зовёшь нас с собой, чтобы мы подсобили! Так что завязывай со всем этим пафосом и пойми, что в нашем деле нельзя тянуть всё на одних своиэ плечах.
– Она права, – пожал плечами Элиот, когда сбитая с толку Джинкс посмотрела и на него.
– … Поняла. Позвоните, как доберётесь до города, – девчонка дёрнула носом и, громыхая ножнами, полетела вдоль коридора.
Если светит солнце, это значит, что весь город обрастёт сосульками.
А Джинкс дрыхнет.
Как лежалый труп, половина тела упала на пол, рука скрючена буквой «Г» и чего общего имеет с анатомией. Плед где-то затерялся между стенкой и койкой. Отличный сон. Железная дверь со скрипом отворяется, за границами каюты, где-то вдалеке, уже шелестели тёплой одеждой… Люди.
– М-махах, люди… – мямлит майор, губки целуют стальной холодный пол.
Две пары сапог громко топтали, разнося эхо по коридору, и неожиданно остановились у самой двери. Тишина сбила сновидения. Веки отлипли друг от друга.
– А ведь эта соня сама попросила приготовиться пораньше. Я даже пропустил свой мэйк-ап, – кучерявый мотал головой.
Юки поддерживала его слова несерьёзными кивками, но речь про косметику как-то сбила фокус с уставшего киборга: «Ты пользуешься косметикой...?» – блондинка неудачно сдержала улыбку и приложила ручку ко рту.
– Я всегда неотразим, цена должна быть соответствующей.
– Ребят, – булькнуло что-то под стальным трупом. – Давайте потише…
– Никак нет, товарищ Майор! – Нарочито громко отдал честь Элиот и вошёл в каюту. Хотел уже поднять бедненькую обратно на койку, но самой первой секунды тяжести хватило на то, чтобы отказаться от этой идеи. – Поднимайся давай. У тебя дела есть.
А вот блондинка с лёгкостью подняла подругу и усела на край кровати. Джинкс была с ними только половиной мозга, вторая ещё искала свет в конце туннеля.
– Дайте мне полчаса, ладно…?
– Ого, вау, класс-с-с, – вычурно ухмылялся Мираж, хлопнул в ладошки, искрился радостью, но физиономия почти сразу приобрела вид раздражённого барбоса. – Пойду заварю кофе.
– И так, – взрослая девочка хлебнули из разноцветной кружки горячего какао, – я бы хотела, чтобы вы присутствовали со мной на встрече с Арди и Айшей, а то у меня такое чувство, будто меня всерьёз не очень воспринимают. У тебя, Элиот, вон, шрам страшненький, тебя сразу бояться будут.
Элиот, поджимая губы, потёр нежный рубец у своего глаза. Личные границы были атакованы.
– Я понимаю, что вам бы о-о-очень не хотелось выходить на улицу…
– Да не то, чтобы, – пожала плечами Юки. – Твои тёплые куртки спасают.
– Надо придумать вам транспорт… Машинку... – Джинкс щёлкала пальцами. Точнее, пыталась, ведь не умела. – О, я знаю! Попрошу прислать сюда пару Курьеров, они на крутых снегоходах тут гоняют.
– … Я не буду спрашивать, кто такие курьеры, тут и так понятно, но зачем они, если есть улитки? – Развёл руки голографический трюкач. – И я встал пораньше, чтобы щас узнать, что к нам приедут, дай бог, через пару часов?
– Не гунди ты, – надула губки киборг. – Улитки-то есть, но они ещё всякие приколы перевозят. Короче не спрашивай.
Малютка весело спрыгнула со стола, который частенько становится целью её пятой точки и побрела к стальному дверному проёму.
– Держите меня в курсе, – как дождь летом, хмурое личико ударило внезапно. – Я серьёзно! Вы же знаете, что я могу помочь в любой момент, и все равно молчите! Как вот тогда с Еленой!
– Джинкс, а зачем тогда вообще нужны мы, раз уж ты «можешь помочь»? Может, всей Революционной Армии пора на пенсию, потому что ты «можешь помочь»? – Юки тыкнула девочку в грудь и этим жестом показала своё истинное мнение. – Ты буквально зовёшь нас с собой, чтобы мы подсобили! Так что завязывай со всем этим пафосом и пойми, что в нашем деле нельзя тянуть всё на одних своиэ плечах.
– Она права, – пожал плечами Элиот, когда сбитая с толку Джинкс посмотрела и на него.
– … Поняла. Позвоните, как доберётесь до города, – девчонка дёрнула носом и, громыхая ножнами, полетела вдоль коридора.
Если светит солнце, это значит, что весь город обрастёт сосульками.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)