[id543751360:bp-36291248_281025|Tori],
И вновь остриё меча рубит воздух. Поймало только эхо и мимолётную рябь ветра в воздухе после чужого прыжка. Мясорубка заглохла, звенящая вибрация затухла. Ноги, ведомые инерцией, заскрипели по половицам и сделали круг, вздымая пыль. Киборг недовольно вздохнула. Что-то звонко ударилось извне — россыпь гвоздей по полу. Джинкс лишь почувствовала, как её отклонило на пару сантиметров. Один из клинков исчез… Морщась, она сунула пальцы под розовый плотный массив волос, доставая сплющенный свинец. Идеальная сиреневая корочка вспушилась на пару локонов.
— Ты чё, тупой? — Щелбаном эта лепёшка отправилась в сторону. Что действительно насторожило киборга — наличие воды под ногами, поэтому она тихонько двинулась к твёрдой суше. — Если ты и дальше собираешься пользоваться этим, то лучше сразу себе в башку выстрели.
Помешали. Ну, как помешали? Джинкс видела каждого из них. Надеялась, что те просто посмотрят… Пираты решили самолично вписать себя в эту битву. Поборники рабовладельцев. Уже интересно, что же с ними станет… К счастью, этот вопрос решать не ей. Решать остаётся только кто выживет, а кто нет.
Как плёткой, дёрнулась её рука, взвизгнув моторчиком. Все пули, кроме одной, отскочили от прочного панциря, максимум оставили гладкие ямочки, которые уже потихоньку заделывались. А чего же ещё одна? Противно хихикая — что было похоже на хныканье, — киборг показала ещё целую блестяшку в своей руке. Довольно игр. Исчезла ещё одна катана, из сумки показалось нечто размером с яблоком, цилиндр с кошачьими ушками. Шов сварки оставлял желать лучшего. Кратким и чётким движением Джинкс выдернула чеку и, используя вращение кисти вооружённой руки, отбила гранату в толпу матросов. Вторая катана легла ребром лицом к Грау, чтобы снаряд не разорвали пулей прямо в руках девчонки.
Рогатая на этом не остановилось. Сразу после броска, она оставила в итоге оставила только один клинок, замахнулась тандемом всего тела, рубанула… В мачту корабля гнусного работорговца. Может, была причина, по которой нахалка не спешит разбираться с купцом? В этот раз, ожидая поспешной попытки защитить судно, Джинкс использовала волю вооружения на широкий, метров десять в стороны, воздушный порез, который грозился лишить корабля всех мачт разом.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.
[id284464598:bp-36291248_281028|Константин],
Граната полетела в толпу стрелков. Маленький цилиндр с кошачьими ушками — почти игрушечный, почти смешной — кувыркался в воздухе, и несколько пар глаз проследили за ним с тем выражением, которое бывает у людей за секунду до понимания.
Взрыв.
Стрелков разметало, как кегли. Кто-то полетел за ящики, кто-то рухнул на доски, схватившись за лицо. Полукольцо развалилось, ружья покатились по мокрому причалу. Крики, ругань, звон в ушах. Облако дыма и снежной пыли повисло над бухтой, подсвеченное тусклыми фонарями.
Джинкс уже не смотрела на них. Лезвие налилось чёрным, и следом полетел воздушный порез — широкий, метров десять в стороны. Горизонтальная линия смерти, несущаяся к мачтам, как коса к траве.
Грау не стал защищать корабль. Мачты — это просто дерево. Дерево можно заменить, а вот жизни, которые отнимет этот киборг, — нет.
Джинкс повернулась спиной. На долю секунды, но повернулась, вкладывая всё тело в удар по кораблю. Спина. Открытая и беззащитная.
Грау возник рядом — не за спиной и не сбоку. Снизу. Оттолкнулся от воздуха, спикировал к причалу и оказался у ног Джинкс прежде, чем воздушный порез долетел до мачт. Рука-протез — тёмный бомбсидиум — сомкнулась на щиколотке киборга. Пальцы, способные блокировать клинок, стиснули металл ноги с хрустом, от которого заныли зубы.
И он швырнул кошку.
Не в сторону, а вниз. Всем весом и всей злостью человека, чей корабль только что лишился мачт. Тело Джинкс должно удариться о причал, как снаряд. Доски не выдержат — лопнут, разойдутся, провалятся внутрь. Щепки взлетят фонтаном. Под причалом — чёрная, ледяная, солёная вода. Противник понадеялся, что заставит Джинкс искупаться.
** *** **
Мэй отступала. Парировала, уклонялась, искала брешь. Бёрк не давал ей этого — закрывался плотно, держал дистанцию, не позволял Мэй использовать длину катаны. Опытный воин из тех, кто знает, что красивый бой проигрывается, а грязный — выигрывается.
Очередной обмен ударами. Клинки столкнулись, Бёрк навалился на Мэй, используя вес своего тела. Она упёрлась в доски, скулы напряглись, руки задрожали от нагрузки. Он был тяжелее и сильнее в чистой физике.
— Девочка, — процедил Бёрк сквозь стиснутые зубы. — Ты хорошо двигаешься, но ещё совсем зелёная. И злишься не там, где надо. Твой гнев тебя погубит.
Он резко толкнул её. Мэй отлетела назад, ноги проскользили по снегу. Она едва удержала равновесие, а руки болели после череды активных ударов.
Бёрк шагнул вперёд, держа меч у бедра. Готов добивать.
Мэй стиснула зубы. Он был прав. Она злилась — на него, на себя, на весь этот паршивый мир, где тебя продают люди, которые улыбаются за завтраком. Злость мешала, рвала ритм, ломала технику, но в то же время она делала Мэй сильнее.
Она перехватила Взрывомеч. Обе руки на рукояти, хват низкий и тяжёлый. Злость не ушла — она опустилась из головы в руки, в клинок.
Бёрк атаковал прямым ударом, но не в грудь, а в плечо. Товар должен быть живым. Взрывомеч встретил короткий клинок — и мир вздрогнул.
Взрыв. Волна силы, рождённая в точке столкновения лезвий, разошлась кругом. Снег вокруг них взметнулся стеной, доски под ногами затрещали, Бёрка отшвырнуло назад. Не на два шага, а на пять или шесть. Он влетел спиной в борт Хэвена, и корпус корабля загудел от удара. Короткий меч вылетел из руки, звякнул о причал и ускользнул куда-то в темноту.
Бёрк сполз по борту, сел на доски. Левая рука прижата к рёбрам, рот открыт, воздух выходит с хрипом.
Мэй стояла на месте. Меч оставался в руках, лезвие дымилось, металл стремительно остывал на холоде. Руки дрожали, но не от слабости, а из распирающей ярости.
Она шагнула навстречу к Бёрку.
— Я видела у тебя на борту старика, — вдруг начала Мэй. Холодное спокойствие в её голосе могло вызвать ужас. — Он был уже совсем немощным, но всё-таки решился на плаванье, чтобы повидаться с семьёй. А ты решил его продать, не так ли? Ты соглашаешься на любые деньги, даже если это позорная мелочь?
Граната полетела в толпу стрелков. Маленький цилиндр с кошачьими ушками — почти игрушечный, почти смешной — кувыркался в воздухе, и несколько пар глаз проследили за ним с тем выражением, которое бывает у людей за секунду до понимания.
Взрыв.
Стрелков разметало, как кегли. Кто-то полетел за ящики, кто-то рухнул на доски, схватившись за лицо. Полукольцо развалилось, ружья покатились по мокрому причалу. Крики, ругань, звон в ушах. Облако дыма и снежной пыли повисло над бухтой, подсвеченное тусклыми фонарями.
Джинкс уже не смотрела на них. Лезвие налилось чёрным, и следом полетел воздушный порез — широкий, метров десять в стороны. Горизонтальная линия смерти, несущаяся к мачтам, как коса к траве.
Грау не стал защищать корабль. Мачты — это просто дерево. Дерево можно заменить, а вот жизни, которые отнимет этот киборг, — нет.
Джинкс повернулась спиной. На долю секунды, но повернулась, вкладывая всё тело в удар по кораблю. Спина. Открытая и беззащитная.
Грау возник рядом — не за спиной и не сбоку. Снизу. Оттолкнулся от воздуха, спикировал к причалу и оказался у ног Джинкс прежде, чем воздушный порез долетел до мачт. Рука-протез — тёмный бомбсидиум — сомкнулась на щиколотке киборга. Пальцы, способные блокировать клинок, стиснули металл ноги с хрустом, от которого заныли зубы.
И он швырнул кошку.
Не в сторону, а вниз. Всем весом и всей злостью человека, чей корабль только что лишился мачт. Тело Джинкс должно удариться о причал, как снаряд. Доски не выдержат — лопнут, разойдутся, провалятся внутрь. Щепки взлетят фонтаном. Под причалом — чёрная, ледяная, солёная вода. Противник понадеялся, что заставит Джинкс искупаться.
** *** **
Мэй отступала. Парировала, уклонялась, искала брешь. Бёрк не давал ей этого — закрывался плотно, держал дистанцию, не позволял Мэй использовать длину катаны. Опытный воин из тех, кто знает, что красивый бой проигрывается, а грязный — выигрывается.
Очередной обмен ударами. Клинки столкнулись, Бёрк навалился на Мэй, используя вес своего тела. Она упёрлась в доски, скулы напряглись, руки задрожали от нагрузки. Он был тяжелее и сильнее в чистой физике.
— Девочка, — процедил Бёрк сквозь стиснутые зубы. — Ты хорошо двигаешься, но ещё совсем зелёная. И злишься не там, где надо. Твой гнев тебя погубит.
Он резко толкнул её. Мэй отлетела назад, ноги проскользили по снегу. Она едва удержала равновесие, а руки болели после череды активных ударов.
Бёрк шагнул вперёд, держа меч у бедра. Готов добивать.
Мэй стиснула зубы. Он был прав. Она злилась — на него, на себя, на весь этот паршивый мир, где тебя продают люди, которые улыбаются за завтраком. Злость мешала, рвала ритм, ломала технику, но в то же время она делала Мэй сильнее.
Она перехватила Взрывомеч. Обе руки на рукояти, хват низкий и тяжёлый. Злость не ушла — она опустилась из головы в руки, в клинок.
Бёрк атаковал прямым ударом, но не в грудь, а в плечо. Товар должен быть живым. Взрывомеч встретил короткий клинок — и мир вздрогнул.
Взрыв. Волна силы, рождённая в точке столкновения лезвий, разошлась кругом. Снег вокруг них взметнулся стеной, доски под ногами затрещали, Бёрка отшвырнуло назад. Не на два шага, а на пять или шесть. Он влетел спиной в борт Хэвена, и корпус корабля загудел от удара. Короткий меч вылетел из руки, звякнул о причал и ускользнул куда-то в темноту.
Бёрк сполз по борту, сел на доски. Левая рука прижата к рёбрам, рот открыт, воздух выходит с хрипом.
Мэй стояла на месте. Меч оставался в руках, лезвие дымилось, металл стремительно остывал на холоде. Руки дрожали, но не от слабости, а из распирающей ярости.
Она шагнула навстречу к Бёрку.
— Я видела у тебя на борту старика, — вдруг начала Мэй. Холодное спокойствие в её голосе могло вызвать ужас. — Он был уже совсем немощным, но всё-таки решился на плаванье, чтобы повидаться с семьёй. А ты решил его продать, не так ли? Ты соглашаешься на любые деньги, даже если это позорная мелочь?
— Мэй, ты всё не так поняла, — Бёрк снова говорил мягко. Его голосу вернулась отеческая мягкость, но теперь это не работало.
— Я не договорила, тварь, — отрезала горничная. — Этому старику осталось жить год, может быть два от силы. А тебе можно дать ещё двадцать или тридцать лет. Но знаешь, что я сейчас поняла? Этот старик переживёт тебя. Немощный, больной и бедный, он проживёт больше, потому что не ублюдок. Даже если завтра его стукнет инфаркт, он всё равно проживёт дольше — я избавлюсь от тебя прямо сейчас.
— Я не договорила, тварь, — отрезала горничная. — Этому старику осталось жить год, может быть два от силы. А тебе можно дать ещё двадцать или тридцать лет. Но знаешь, что я сейчас поняла? Этот старик переживёт тебя. Немощный, больной и бедный, он проживёт больше, потому что не ублюдок. Даже если завтра его стукнет инфаркт, он всё равно проживёт дольше — я избавлюсь от тебя прямо сейчас.
[id543751360:bp-36291248_281134|Tori],
Джинкс пожинает горькие плоды своей невнимательности, ветреного ума. Последний миг замаха, доля секунды. Момент, когда ревущий воздух сползает с кончика меча и начинает свой губительный путь. Мир в глазах пошёл кругом, и Джинкс не сразу догадалась, что происходит.
«Старый дурак! — нервно осклабилась киборг. Её атака задела только вороново гнездо от сбитого прицела. Но оружия она так и не отпустила. В этой карусели: то белой, то серой, то бурой Джинкс заметила, что противник до сих пор не использовал волю вооружения. Даже сейчас, когда добрался до тоненькой голени, решил не козырять. — Дурак, дурак, дурак!»
Киборг расхохоталась, Голос взорвался жарким ехидным солнцем. Грау опускал на тощие доски причала хохочущий клин, который в итоге, одолеть водой не удалось. Который воды даже не коснётся. Который даже не коснулся бурого пирса.
Она исчезла.
Какая бы хватка ни была, пусть у мужчины все зубы треснут от натуги, не воспользоваться основной силой в сражении с высшими мира сего — смертельная глупость. Может, Грау никогда не встречал никого равного себя? Ах, зазнайка подумал, что может выйти сухим из воды, не сбросив с лица и капельки пота?
«Я покажу ему!»
В первый миг исчезновения врага Грау увидит в своём протезе предателя. Колется иглой, бледная розовая искра шипит меж пальцев, жжётся огнём, сковывает каждый мускул. Мужчине усадили на кулак настоящий осиный улей. Кажется, даже металл начинает розоветь?
— Ты не имеешь права меня недооценивать! — Голос звеняще вибрировал эхом в воздухе. Прямолинейно, не намекая и не скрываясь — из протеза, заливаясь унизительным хохотом, будто дыма от касания с кожей мало.
Сверхно..!
«Нет, нельзя! Буквально в десяти метрах стоит корабль… Что же..! Буду жарить его, пока не догадается!»
Джинкс пожинает горькие плоды своей невнимательности, ветреного ума. Последний миг замаха, доля секунды. Момент, когда ревущий воздух сползает с кончика меча и начинает свой губительный путь. Мир в глазах пошёл кругом, и Джинкс не сразу догадалась, что происходит.
«Старый дурак! — нервно осклабилась киборг. Её атака задела только вороново гнездо от сбитого прицела. Но оружия она так и не отпустила. В этой карусели: то белой, то серой, то бурой Джинкс заметила, что противник до сих пор не использовал волю вооружения. Даже сейчас, когда добрался до тоненькой голени, решил не козырять. — Дурак, дурак, дурак!»
Киборг расхохоталась, Голос взорвался жарким ехидным солнцем. Грау опускал на тощие доски причала хохочущий клин, который в итоге, одолеть водой не удалось. Который воды даже не коснётся. Который даже не коснулся бурого пирса.
Она исчезла.
Какая бы хватка ни была, пусть у мужчины все зубы треснут от натуги, не воспользоваться основной силой в сражении с высшими мира сего — смертельная глупость. Может, Грау никогда не встречал никого равного себя? Ах, зазнайка подумал, что может выйти сухим из воды, не сбросив с лица и капельки пота?
«Я покажу ему!»
В первый миг исчезновения врага Грау увидит в своём протезе предателя. Колется иглой, бледная розовая искра шипит меж пальцев, жжётся огнём, сковывает каждый мускул. Мужчине усадили на кулак настоящий осиный улей. Кажется, даже металл начинает розоветь?
— Ты не имеешь права меня недооценивать! — Голос звеняще вибрировал эхом в воздухе. Прямолинейно, не намекая и не скрываясь — из протеза, заливаясь унизительным хохотом, будто дыма от касания с кожей мало.
Сверхно..!
«Нет, нельзя! Буквально в десяти метрах стоит корабль… Что же..! Буду жарить его, пока не догадается!»
[id284464598:bp-36291248_281140|Константин],
Розовые искры — яркие и злые — плясали между пальцами, вгрызались в каждое сочленение. Бомбсидиум, который Грау считал продолжением собственного тела, теперь жёг его изнутри. Боль шла от кисти к плечу, а от плеча к позвоночнику, расползаясь по нервам. Металл розовел. Пальцы дёргались сами, не слушаясь команд. Мышцы живой руки — левой, что держала меч — свело судорогой от импульсов, бьющих из протеза.
И послышался голос. Хохочущий, звенящий, издевательский. Прямо из его собственной руки.
«Ты не имеешь права меня недооценивать!»
Грау смотрел на свой протез. На розовое свечение, пульсирующее в щелях между пластинами. На дым, поднимающийся от кожи в месте, где металл встречался с плотью.
Дьявольский фрукт.
Не просто киборг, а пользователь фрукта, способный превращать тело — в энергию. В то, что проникает внутрь механизма и разрушает изнутри. Ловко. Грязно. Эффективно.
Чёрная волна хлынула от плеча вниз, по каждому сочленению протеза. Хаки не покрыла металл — она пропитала его и заполнила каждую щель, где пряталась розовая искра. Невидимая, абсолютная сила, против которой дьявольские фрукты бессильны.
Грау сжал кулак с хрустом. Протез слушался снова, безоговорочно. Розовое свечение мигнуло в последний раз и погасло. Его рука снова принадлежала ему.
Грау открыл глаза. Волей Наблюдения — не глазами — он почувствовал, где она материализуется. Энергия сгущалась в силуэт, розовые искры собирались в тело. Переход — та самая доля секунды, когда пользователь фрукта ещё не стал собой, но уже перестал быть неуязвимым.
Сору.
Причал под ним лопнул от рывка. Грау мгновенно появился рядом с формирующимся силуэтом. Даже если Джинкс решит появится где-то в другом месте, этого рывка будет достаточно, чтобы преодолеть расстояние моментально. Правая рука, всё ещё покрытая Хаки, устремится изо всех сил вперёд, чтобы ударить киборга в грудь. А клинок в левой руке странно гудит, постепенно окружаясь потоками ветра.
** *** **
Мэй шла к Бёрку.
Лезвие остывало на морозе, но жар внутри горничной не угасал. Бёрк сидел у борта, прижимая руку к рёбрам, и впервые в его глазах было что-то, кроме пустоты. Не раскаяние, а страх. Животный и первобытный — тело понимает то, что разум ещё отказывается принять.
Мэй остановилась в двух шагах от него и подняла Взрывомеч. Один удар может закончить эту историю.
— Стой!
Послышался голос, но это был не Бёрк. Тоньше, моложе, слабже. Мэй замерла. Меч остался в воздухе, на полпути вниз.
Матрос. Тот самый — шапка до бровей, невзрачное лицо, руки в карманах. Только теперь руки заняты оружием, а ствол направлен на Мэй. Три метра справа от горничной.
Пистолет ходил ходуном.
Мэй видела это. Видела, как ствол описывает неконтролируемые круги. Видела белые костяшки, натянутые сухожилия и мелкую дрожь, которую невозможно остановить усилием воли. Видела бледное и мокрое лицо. Не от снега — от пота.
Не солдат. Даже не наёмник. Один из тех обычных матросов, которых Бёрк не посвящал в подробности. Один из двоих-троих, нужных для поддержания иллюзии нормального торгового судна. Мальчишка, который, вероятно, только сейчас понял, на кого работает. И которого поставили перед выбором, где оба варианта заканчиваются одинаково плохо.
— Опусти, — сказала Мэй, отвлекаясь на матроса.
— Н-не могу, — выдавил он хриплым голосом. — Он... Он сказал, что если я не...
— Я знаю, что он сказал, — перебила Мэй. Злость не ушла, но слова звучали сдержанно. — Я знаю. Он сказал, что убьёт тебя или твоих близких. Он манипулирует тобой, правда? Ты чувствуешь себя в безвыходном положении?
Молчание. Пистолет дрожал.
— Посмотри на меня, — продолжала Мэй. Она постаралась, чтобы её голос звучал по-человечески. — Ты не хочешь стрелять. Я вижу. Ты не убийца, ты просто оказался не на том корабле. Как и я. Как и все, кого он возил.
Розовые искры — яркие и злые — плясали между пальцами, вгрызались в каждое сочленение. Бомбсидиум, который Грау считал продолжением собственного тела, теперь жёг его изнутри. Боль шла от кисти к плечу, а от плеча к позвоночнику, расползаясь по нервам. Металл розовел. Пальцы дёргались сами, не слушаясь команд. Мышцы живой руки — левой, что держала меч — свело судорогой от импульсов, бьющих из протеза.
И послышался голос. Хохочущий, звенящий, издевательский. Прямо из его собственной руки.
«Ты не имеешь права меня недооценивать!»
Грау смотрел на свой протез. На розовое свечение, пульсирующее в щелях между пластинами. На дым, поднимающийся от кожи в месте, где металл встречался с плотью.
Дьявольский фрукт.
Не просто киборг, а пользователь фрукта, способный превращать тело — в энергию. В то, что проникает внутрь механизма и разрушает изнутри. Ловко. Грязно. Эффективно.
Чёрная волна хлынула от плеча вниз, по каждому сочленению протеза. Хаки не покрыла металл — она пропитала его и заполнила каждую щель, где пряталась розовая искра. Невидимая, абсолютная сила, против которой дьявольские фрукты бессильны.
Грау сжал кулак с хрустом. Протез слушался снова, безоговорочно. Розовое свечение мигнуло в последний раз и погасло. Его рука снова принадлежала ему.
Грау открыл глаза. Волей Наблюдения — не глазами — он почувствовал, где она материализуется. Энергия сгущалась в силуэт, розовые искры собирались в тело. Переход — та самая доля секунды, когда пользователь фрукта ещё не стал собой, но уже перестал быть неуязвимым.
Сору.
Причал под ним лопнул от рывка. Грау мгновенно появился рядом с формирующимся силуэтом. Даже если Джинкс решит появится где-то в другом месте, этого рывка будет достаточно, чтобы преодолеть расстояние моментально. Правая рука, всё ещё покрытая Хаки, устремится изо всех сил вперёд, чтобы ударить киборга в грудь. А клинок в левой руке странно гудит, постепенно окружаясь потоками ветра.
** *** **
Мэй шла к Бёрку.
Лезвие остывало на морозе, но жар внутри горничной не угасал. Бёрк сидел у борта, прижимая руку к рёбрам, и впервые в его глазах было что-то, кроме пустоты. Не раскаяние, а страх. Животный и первобытный — тело понимает то, что разум ещё отказывается принять.
Мэй остановилась в двух шагах от него и подняла Взрывомеч. Один удар может закончить эту историю.
— Стой!
Послышался голос, но это был не Бёрк. Тоньше, моложе, слабже. Мэй замерла. Меч остался в воздухе, на полпути вниз.
Матрос. Тот самый — шапка до бровей, невзрачное лицо, руки в карманах. Только теперь руки заняты оружием, а ствол направлен на Мэй. Три метра справа от горничной.
Пистолет ходил ходуном.
Мэй видела это. Видела, как ствол описывает неконтролируемые круги. Видела белые костяшки, натянутые сухожилия и мелкую дрожь, которую невозможно остановить усилием воли. Видела бледное и мокрое лицо. Не от снега — от пота.
Не солдат. Даже не наёмник. Один из тех обычных матросов, которых Бёрк не посвящал в подробности. Один из двоих-троих, нужных для поддержания иллюзии нормального торгового судна. Мальчишка, который, вероятно, только сейчас понял, на кого работает. И которого поставили перед выбором, где оба варианта заканчиваются одинаково плохо.
— Опусти, — сказала Мэй, отвлекаясь на матроса.
— Н-не могу, — выдавил он хриплым голосом. — Он... Он сказал, что если я не...
— Я знаю, что он сказал, — перебила Мэй. Злость не ушла, но слова звучали сдержанно. — Я знаю. Он сказал, что убьёт тебя или твоих близких. Он манипулирует тобой, правда? Ты чувствуешь себя в безвыходном положении?
Молчание. Пистолет дрожал.
— Посмотри на меня, — продолжала Мэй. Она постаралась, чтобы её голос звучал по-человечески. — Ты не хочешь стрелять. Я вижу. Ты не убийца, ты просто оказался не на том корабле. Как и я. Как и все, кого он возил.
За спиной слышался скрежет. Бёрку нужно было время, чтобы оправиться после тяжёлого взрыва, но всё-таки он вставал на ноги. Медленно, но теперь уверенно.
— Времени нет. Через секунду я обернусь и убью его, поскольку такие ублюдки достойны только смерти. Ты можешь выстрелить. Может быть, даже попадёшь... Но потом ты останешься здесь один, с двумя телами и кровью на руках, которую больше не отмыть.
— Не уйдёт, — послышался сдавленный голос Бёрка. Мужчина уже встал на ноги, а рука под одеждой нашла кинжал. — У меня на Ионии есть люди. Как раз для того, чтобы управлять такими слабаками, как этот тип. Мне звонят каждые сутки, чтобы убедиться. И если со мной что-то случится, а они не смогут дозвониться...
Мужчина жутко улыбнулся, а матрос сильнее сжал пистолет. Глаза последнего стали мокрыми и уязвимыми.
— Это будет для них знаком. Они убьют тех, кто остался на Ионии. Их родственников, друзей, ещё кого. Именно поэтому он выстрелит, Мэй. Жизнь близких для него дороже, чем желание какой-то глупой горничной.
Он перевёл взгляд на матроса, левый глаз пощурился.
— Кларк, почему ты ещё не сделал этого? Нажми на курок и наша жизнь станет проще. Даже за мёртвую Шинохару могут неплохо заплатить.
— Времени нет. Через секунду я обернусь и убью его, поскольку такие ублюдки достойны только смерти. Ты можешь выстрелить. Может быть, даже попадёшь... Но потом ты останешься здесь один, с двумя телами и кровью на руках, которую больше не отмыть.
— Не уйдёт, — послышался сдавленный голос Бёрка. Мужчина уже встал на ноги, а рука под одеждой нашла кинжал. — У меня на Ионии есть люди. Как раз для того, чтобы управлять такими слабаками, как этот тип. Мне звонят каждые сутки, чтобы убедиться. И если со мной что-то случится, а они не смогут дозвониться...
Мужчина жутко улыбнулся, а матрос сильнее сжал пистолет. Глаза последнего стали мокрыми и уязвимыми.
— Это будет для них знаком. Они убьют тех, кто остался на Ионии. Их родственников, друзей, ещё кого. Именно поэтому он выстрелит, Мэй. Жизнь близких для него дороже, чем желание какой-то глупой горничной.
Он перевёл взгляд на матроса, левый глаз пощурился.
— Кларк, почему ты ещё не сделал этого? Нажми на курок и наша жизнь станет проще. Даже за мёртвую Шинохару могут неплохо заплатить.
[id543751360:bp-36291248_281252|Tori],
Рослый дядька держался в седле крепко, даже вида не подал, что касается оголённого провода и всё никак его не отпустит. Это правда — у Грау есть все шансы пережить и даже крепко держаться супротив силы молнии. Нет в ней столько энергии, чтобы не оставить шанса такому врагу.
И всё же…
«Как-то слишком у тебя всё легко…» — безликая искра насытилась раздражением. Мозгу, что стремился к подавлению, разрушению и доминации, наскучило скакать туда-сюда. В считанных шагах в стороне решается судьба десятка человек.
«Чем выше ты поднимаешься в званиях — тем больше ответственности несёшь на своих плечах». Чёрт, почему эта красноволосая карга возникла именно сейчас?! Твоё незнание и невежественность мне претит».
«Тц, да заткнись! Чего я не знаю? Я всё знаю! Я всё могу! — Грау видел лишённый цвета и кожи силуэт рогатой бестии, что порушила все его планы. Ровно так же безмолвная кукла из энергии видела и его. Буквально вот здесь, на ладони. — Ровно, как и убить этого ублюдка»
Та созрела именно там, где должна, но на шаг выше. Грау в самом деле настигает неуловимого киборга. Выкладывается, будто это решит все его проблемы одним единым взмахом кулака. Себя Джинкс прекрасно знала, и это знание располагает к риску. Стальная рука бухнула в открытый живот с громким безжизненным, оставляя вмятину на пол кулака. Момент, когда внешность девочки всё дальше отходит от понятия жизни. Нет боли — как прекрасно. Фокусировка в линзах сошлась сперва на атакующей его руке — ухватилась левой рукой, лишь бы не улететь. Следом: длинная ножка вытянулась в сторону чужой вооружённой руки, в плечо, сбить замах; в воздухе прошипел воздух, и металлическая ступня со скоростью сору бьёт в плечо. Возможно, старый дурак шагнёт в сторону, это не важно, основная соль программы совсем в другом.
Технология, которая ранее не покидала застенок женского тела. Розововолосая махнула рукой в лицо Грау и, казалось, даже не достала, но воздух разразил жар, который, вероятно, и не снился этому острову. Магма… Как магма… Не то. Смесь химикатов, их реакция, их кипение. Вот, что образует эту то бурую, то алую, то раскалённую добела, кляксу. Эффект явно не массового подавления, но это не требуется, когда строгое лицо недруга прямо вот тут. И спалить ему кожу Джинкс явно не против.
На вершине холма, сквозь холод и дым от пороха, показались далёкие точки света.
«Подождите. Не подходите, пока я не разберусь», — майор надеялась, что в этот раз ей хватит опыта, сил и скорости, чтобы управиться со всем самой.
Рослый дядька держался в седле крепко, даже вида не подал, что касается оголённого провода и всё никак его не отпустит. Это правда — у Грау есть все шансы пережить и даже крепко держаться супротив силы молнии. Нет в ней столько энергии, чтобы не оставить шанса такому врагу.
И всё же…
«Как-то слишком у тебя всё легко…» — безликая искра насытилась раздражением. Мозгу, что стремился к подавлению, разрушению и доминации, наскучило скакать туда-сюда. В считанных шагах в стороне решается судьба десятка человек.
«Чем выше ты поднимаешься в званиях — тем больше ответственности несёшь на своих плечах». Чёрт, почему эта красноволосая карга возникла именно сейчас?! Твоё незнание и невежественность мне претит».
«Тц, да заткнись! Чего я не знаю? Я всё знаю! Я всё могу! — Грау видел лишённый цвета и кожи силуэт рогатой бестии, что порушила все его планы. Ровно так же безмолвная кукла из энергии видела и его. Буквально вот здесь, на ладони. — Ровно, как и убить этого ублюдка»
Та созрела именно там, где должна, но на шаг выше. Грау в самом деле настигает неуловимого киборга. Выкладывается, будто это решит все его проблемы одним единым взмахом кулака. Себя Джинкс прекрасно знала, и это знание располагает к риску. Стальная рука бухнула в открытый живот с громким безжизненным, оставляя вмятину на пол кулака. Момент, когда внешность девочки всё дальше отходит от понятия жизни. Нет боли — как прекрасно. Фокусировка в линзах сошлась сперва на атакующей его руке — ухватилась левой рукой, лишь бы не улететь. Следом: длинная ножка вытянулась в сторону чужой вооружённой руки, в плечо, сбить замах; в воздухе прошипел воздух, и металлическая ступня со скоростью сору бьёт в плечо. Возможно, старый дурак шагнёт в сторону, это не важно, основная соль программы совсем в другом.
Технология, которая ранее не покидала застенок женского тела. Розововолосая махнула рукой в лицо Грау и, казалось, даже не достала, но воздух разразил жар, который, вероятно, и не снился этому острову. Магма… Как магма… Не то. Смесь химикатов, их реакция, их кипение. Вот, что образует эту то бурую, то алую, то раскалённую добела, кляксу. Эффект явно не массового подавления, но это не требуется, когда строгое лицо недруга прямо вот тут. И спалить ему кожу Джинкс явно не против.
На вершине холма, сквозь холод и дым от пороха, показались далёкие точки света.
«Подождите. Не подходите, пока я не разберусь», — майор надеялась, что в этот раз ей хватит опыта, сил и скорости, чтобы управиться со всем самой.
[id284464598:bp-36291248_281344|Константин],
Удар достиг цели.
Кулак Грау, покрытый маслянистой чернотой Воли Вооружения, впечатался в открытый живот Джинкс с глухим звуком. Металл промялся, оставив кратер, от которого обычный человек сложился бы пополам, выплёвывая внутренности. Но Грау не услышал ни крика, ни стона. Вместо того чтобы отлететь от удара, киборг сделала то, чего ветеран никак не ожидал: её левая рука мёртвой хваткой сомкнулась на его атакующем протезе.
Капкан захлопнулся.
Грау понял свою ошибку на долю секунды позже, чем должен был. Привычка к тому, что плоть сдаётся под натиском стали, сыграла с ним злую шутку.
Длинная нога киборга взрезала воздух. Металлическая ступня впечаталась в левое плечо капитана. Хруст кости прозвучал звонко и сухо. Его левая рука мгновенно онемела, повиснув. Пальцы разжались, и короткий клинок со звоном упал на доски причала.
Он лишился второго оружия, а правая рука всё ещё была зажата. И тут воздух вскипел.
Химический жар ударил в лицо раньше, чем Грау полностью осознал природу этой новой атаки. Клякса из кислоты и пламени летела прямо в глаза.
Инстинкты, вбитые десятилетиями боёв, спасли ему жизнь. Воля Вооружения мгновенно хлынула от руки вверх, черня кожу. Грау рванулся назад с такой животной силой, что едва не вывихнул собственное плечо, вырывая протез из захвата Джинкс.
Смесь химикатов мазнула по скуле и шее. Хаки сдержала основную часть урона, не дав жидкости прожечь плоть до кости, но жар был адским. Остатки мехового воротника вспыхнули, превращаясь в пепел. Кожа на границе с Хаки пошла волдырями. Грау отшатнулся на несколько метров, тяжело дыша, прижимая бесполезную левую руку к телу. Правый глаз слезился от едкого дыма.
Впервые за долгие годы капитан Грау понял: он проигрывает. Эта рогатая бестия медленно, но верно разбирала его на части.
***
— У меня есть связи, — голос Мэй разрезал повисшую над их краем причала паузу.
Она не сводила глаз с трясущегося матроса. Меч всё ещё был опущен.
— Иония. Ты ведь оттуда, верно? У меня там есть человек. Фу Сюань, местная Провидица. Один звонок с улитки — и ты под её защитой. Ни один работорговец или пират не дотянется до твоих близких.
Матрос слушал. Пистолет в его руках замер, дуло смотрело куда-то в живот Мэй, но пальцы на курке уже не сжимались так отчаянно.
— Тебе просто нужно опустить пистолет, — закончила Шинохара. — И ты будешь жить.
Широкие, испуганные глаза мальчишки метнулись от лица Мэй к её мечу, а затем... за её спину. Лицо матроса исказилось от ужаса.
Бёрк не собирался сдаваться. Опытный убийца знает: нападать нужно тогда, когда жертва дарит милосердие кому-то другому. Мэй говорила, её внимание было приковано к мальчишке. Это был его единственный шанс.
Скрежет подошв по доскам. Бёрк, превозмогая боль в сломанных рёбрах, обнажил кинжал и рванулся вперёд, целясь прямо в открытую спину горничной. Мэй услышала движение. Мышцы мгновенно напряглись, Взрывомеч дёрнулся для блока, но дистанция была слишком мала. Бёрк был уже близко.
Грохот.
Выстрел разорвал воздух, ударив по барабанным перепонкам. Вспышка пороховых газов на мгновение осветила бледное, перекошенное лицо матроса. Отдача дёрнула его тощие руки вверх.
Мэй не почувствовала боли. Зато за её спиной раздался сдавленный, булькающий вскрик. Бёрк споткнулся, его правое плечо — то самое, в котором он держал кинжал — взорвалось кровавыми брызгами. Пуля, выпущенная дрожащими руками мальчишки, нашла цель. Не ту, на которую указывал ствол изначально.
Этой секунды замешательства Мэй хватило с лихвой. Тело сработало как сжатая пружина. Разворот на пятке, чёрный плащ взметнулся в холодном воздухе, и Взрывомеч описал идеальную дугу.
В этот раз Мэй не вкладывала в удар слепую ярость, способную снести половину причала. Только холодный, абсолютно точный расчет. Лезвие катаны с хрустом врезалось в грудь падающего Бёрка.
Удар достиг цели.
Кулак Грау, покрытый маслянистой чернотой Воли Вооружения, впечатался в открытый живот Джинкс с глухим звуком. Металл промялся, оставив кратер, от которого обычный человек сложился бы пополам, выплёвывая внутренности. Но Грау не услышал ни крика, ни стона. Вместо того чтобы отлететь от удара, киборг сделала то, чего ветеран никак не ожидал: её левая рука мёртвой хваткой сомкнулась на его атакующем протезе.
Капкан захлопнулся.
Грау понял свою ошибку на долю секунды позже, чем должен был. Привычка к тому, что плоть сдаётся под натиском стали, сыграла с ним злую шутку.
Длинная нога киборга взрезала воздух. Металлическая ступня впечаталась в левое плечо капитана. Хруст кости прозвучал звонко и сухо. Его левая рука мгновенно онемела, повиснув. Пальцы разжались, и короткий клинок со звоном упал на доски причала.
Он лишился второго оружия, а правая рука всё ещё была зажата. И тут воздух вскипел.
Химический жар ударил в лицо раньше, чем Грау полностью осознал природу этой новой атаки. Клякса из кислоты и пламени летела прямо в глаза.
Инстинкты, вбитые десятилетиями боёв, спасли ему жизнь. Воля Вооружения мгновенно хлынула от руки вверх, черня кожу. Грау рванулся назад с такой животной силой, что едва не вывихнул собственное плечо, вырывая протез из захвата Джинкс.
Смесь химикатов мазнула по скуле и шее. Хаки сдержала основную часть урона, не дав жидкости прожечь плоть до кости, но жар был адским. Остатки мехового воротника вспыхнули, превращаясь в пепел. Кожа на границе с Хаки пошла волдырями. Грау отшатнулся на несколько метров, тяжело дыша, прижимая бесполезную левую руку к телу. Правый глаз слезился от едкого дыма.
Впервые за долгие годы капитан Грау понял: он проигрывает. Эта рогатая бестия медленно, но верно разбирала его на части.
***
— У меня есть связи, — голос Мэй разрезал повисшую над их краем причала паузу.
Она не сводила глаз с трясущегося матроса. Меч всё ещё был опущен.
— Иония. Ты ведь оттуда, верно? У меня там есть человек. Фу Сюань, местная Провидица. Один звонок с улитки — и ты под её защитой. Ни один работорговец или пират не дотянется до твоих близких.
Матрос слушал. Пистолет в его руках замер, дуло смотрело куда-то в живот Мэй, но пальцы на курке уже не сжимались так отчаянно.
— Тебе просто нужно опустить пистолет, — закончила Шинохара. — И ты будешь жить.
Широкие, испуганные глаза мальчишки метнулись от лица Мэй к её мечу, а затем... за её спину. Лицо матроса исказилось от ужаса.
Бёрк не собирался сдаваться. Опытный убийца знает: нападать нужно тогда, когда жертва дарит милосердие кому-то другому. Мэй говорила, её внимание было приковано к мальчишке. Это был его единственный шанс.
Скрежет подошв по доскам. Бёрк, превозмогая боль в сломанных рёбрах, обнажил кинжал и рванулся вперёд, целясь прямо в открытую спину горничной. Мэй услышала движение. Мышцы мгновенно напряглись, Взрывомеч дёрнулся для блока, но дистанция была слишком мала. Бёрк был уже близко.
Грохот.
Выстрел разорвал воздух, ударив по барабанным перепонкам. Вспышка пороховых газов на мгновение осветила бледное, перекошенное лицо матроса. Отдача дёрнула его тощие руки вверх.
Мэй не почувствовала боли. Зато за её спиной раздался сдавленный, булькающий вскрик. Бёрк споткнулся, его правое плечо — то самое, в котором он держал кинжал — взорвалось кровавыми брызгами. Пуля, выпущенная дрожащими руками мальчишки, нашла цель. Не ту, на которую указывал ствол изначально.
Этой секунды замешательства Мэй хватило с лихвой. Тело сработало как сжатая пружина. Разворот на пятке, чёрный плащ взметнулся в холодном воздухе, и Взрывомеч описал идеальную дугу.
В этот раз Мэй не вкладывала в удар слепую ярость, способную снести половину причала. Только холодный, абсолютно точный расчет. Лезвие катаны с хрустом врезалось в грудь падающего Бёрка.
Локальный, направленный взрыв вспыхнул на обухе клинка, чтобы усилить удар.
Ударная волна вбила капитана-работорговца в доски с такой чудовищной силой, что причал под ним проломился. Бёрк рухнул в снег и щепки. Его глаза закатились, изо рта хлынула кровь, смешанная с пеной. Тело дёрнулось в судороге и обмякло окончательно. Добряк Бёрк был мёртв.
Мэй замерла на секунду, глядя на поверженного врага. Металл катаны тихо шипел, остывая на морозном воздухе. Резким, привычным взмахом кисти она стряхнула кровь с лезвия. Щелчок цубы о ножны прозвучал как точка в этой истории.
Затем она медленно повернулась к матросу.
Мальчишка сидел на коленях. Он выронил дымящийся пистолет на мокрые доски, смотрел на свои трясущиеся руки и часто дышал, осознавая, что только что убил своего капитана.
— Вставай, — сухо приказала Мэй, глядя на него сверху вниз. — Враг ещё не повержен.
Ударная волна вбила капитана-работорговца в доски с такой чудовищной силой, что причал под ним проломился. Бёрк рухнул в снег и щепки. Его глаза закатились, изо рта хлынула кровь, смешанная с пеной. Тело дёрнулось в судороге и обмякло окончательно. Добряк Бёрк был мёртв.
Мэй замерла на секунду, глядя на поверженного врага. Металл катаны тихо шипел, остывая на морозном воздухе. Резким, привычным взмахом кисти она стряхнула кровь с лезвия. Щелчок цубы о ножны прозвучал как точка в этой истории.
Затем она медленно повернулась к матросу.
Мальчишка сидел на коленях. Он выронил дымящийся пистолет на мокрые доски, смотрел на свои трясущиеся руки и часто дышал, осознавая, что только что убил своего капитана.
— Вставай, — сухо приказала Мэй, глядя на него сверху вниз. — Враг ещё не повержен.
[id543751360:bp-36291248_281435|Tori],
Букет раскалённых добела брызг ударил мужчина по касательной, спасая плоть на лице от расплавленного безобразия. Кто знает, может, ожог даже приукрасит его стоическое мужество? В конце концов, его лицо может оказаться единственной целой частью тела.
Джинкс мягко приземлилась на ноги, что тихо прошипели от работы амортизации и, не сводя глаз с Грау, наклонилась к его мечу-потеряшке левой рукой. Поясница ходила туда-сюда — думала, что совсем расслабилась и уже не может даже меч подобрать… Но оказалось, что это пальцы на левой руке расцвели, как тюльпан, выгнулись в обратную сторону.
«Когда выбирался…» — быстро осознала розововолосая, прикусывая губу. Пришлось складывать поломанные пальцы в обратно сторону, чтобы не мешались. Меч же, который с самого начала хотела приватизировать, ногой пнула прочь с причала. Глухо скрежетнуло и булькнуло, а киборг старалась заметить на личине врага любые изменения.
— Слушай, — разрушила девочка их натужное молчание, прерываемое лишь полными энергией вздохами выпадов, прыжков и пируэтов, — если на твоём борту нет детей, то я готова остановить это унижение.
Улыбка сверкнула зубками. В единой вспышке её тело налилось сиреневой энергией, одежда вспыхнула вверх рваными лохмотьями. Голая. Здесь, в сковывающий мышцы минус Майор Революционной Армии совсем оголилась, и лишь раболепные искорки электричества укрыли, честно скажем, не впечатляющие формы.
— Только думай быстрее, потому что ждать я не стану.
У подножия скалы, на подходе к порту, уже жужжала и гремела целая толпа. Зелёные плащи не толпились, а как горный ручей разбились на множество потоков и полились вдоль всего порта. Почти сразу послышались крики — революционеры приказывали броситься на землю, угрожали оружием. Но был у ручейка и главный поток, двигался медленно, ровно пробивал собой прелую листву. Ещё одна фигура на карте, веяла силой так же, как Грау или сама Джинкс. Шёл уверенно и был непреклонен в своём хмуром взгляде. Пока солдаты поддерживали уровень вооружённого переворота, этот амбал в два с половиной метра скрестил лапы на широкой груди.
— Он? — Крикнул рослый шкаф-купе в фуражке, кивая в сторону раненого работорговца.
— Ух ты, а ты быстро догадался! — С притворной ноткой удивления ответила девушка, чем заставила коллегу прошипеть сквозь стиснутые зубы. — Не мешай мне!
Чёрный ножны со строгими золотыми кольцами, впервые будут использованы за весь бой. Клинок оголили быстро, столь же чёрный, он казался пустотой на фоне серых скал залива. Джинкс и не думала сходить с места, но уже была готова атаковать — резвый тычок от корпуса, будто цель была в жалком метре, но стоило локтю выгнуться, как в этот же миг из лезвия вырывается десятиметровое молниеносное продолжение. Из молнии ли? Мейто выдал заряд в таком чистом виде, что это было похоже на сиреневый свет. Но даже если Грау попробует вильнуть куда-то вбок, рогатая легко его настигнет простым движением руки… А вот если отступит, будет тяжелее!
Десять метров скомканной молнии вынуты лишь несколько секунд, а бледнолицая уже выдохнула облако пара, подкашиваясь в ногах.
Букет раскалённых добела брызг ударил мужчина по касательной, спасая плоть на лице от расплавленного безобразия. Кто знает, может, ожог даже приукрасит его стоическое мужество? В конце концов, его лицо может оказаться единственной целой частью тела.
Джинкс мягко приземлилась на ноги, что тихо прошипели от работы амортизации и, не сводя глаз с Грау, наклонилась к его мечу-потеряшке левой рукой. Поясница ходила туда-сюда — думала, что совсем расслабилась и уже не может даже меч подобрать… Но оказалось, что это пальцы на левой руке расцвели, как тюльпан, выгнулись в обратную сторону.
«Когда выбирался…» — быстро осознала розововолосая, прикусывая губу. Пришлось складывать поломанные пальцы в обратно сторону, чтобы не мешались. Меч же, который с самого начала хотела приватизировать, ногой пнула прочь с причала. Глухо скрежетнуло и булькнуло, а киборг старалась заметить на личине врага любые изменения.
— Слушай, — разрушила девочка их натужное молчание, прерываемое лишь полными энергией вздохами выпадов, прыжков и пируэтов, — если на твоём борту нет детей, то я готова остановить это унижение.
Улыбка сверкнула зубками. В единой вспышке её тело налилось сиреневой энергией, одежда вспыхнула вверх рваными лохмотьями. Голая. Здесь, в сковывающий мышцы минус Майор Революционной Армии совсем оголилась, и лишь раболепные искорки электричества укрыли, честно скажем, не впечатляющие формы.
— Только думай быстрее, потому что ждать я не стану.
У подножия скалы, на подходе к порту, уже жужжала и гремела целая толпа. Зелёные плащи не толпились, а как горный ручей разбились на множество потоков и полились вдоль всего порта. Почти сразу послышались крики — революционеры приказывали броситься на землю, угрожали оружием. Но был у ручейка и главный поток, двигался медленно, ровно пробивал собой прелую листву. Ещё одна фигура на карте, веяла силой так же, как Грау или сама Джинкс. Шёл уверенно и был непреклонен в своём хмуром взгляде. Пока солдаты поддерживали уровень вооружённого переворота, этот амбал в два с половиной метра скрестил лапы на широкой груди.
— Он? — Крикнул рослый шкаф-купе в фуражке, кивая в сторону раненого работорговца.
— Ух ты, а ты быстро догадался! — С притворной ноткой удивления ответила девушка, чем заставила коллегу прошипеть сквозь стиснутые зубы. — Не мешай мне!
Чёрный ножны со строгими золотыми кольцами, впервые будут использованы за весь бой. Клинок оголили быстро, столь же чёрный, он казался пустотой на фоне серых скал залива. Джинкс и не думала сходить с места, но уже была готова атаковать — резвый тычок от корпуса, будто цель была в жалком метре, но стоило локтю выгнуться, как в этот же миг из лезвия вырывается десятиметровое молниеносное продолжение. Из молнии ли? Мейто выдал заряд в таком чистом виде, что это было похоже на сиреневый свет. Но даже если Грау попробует вильнуть куда-то вбок, рогатая легко его настигнет простым движением руки… А вот если отступит, будет тяжелее!
Десять метров скомканной молнии вынуты лишь несколько секунд, а бледнолицая уже выдохнула облако пара, подкашиваясь в ногах.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)