Серые острова. Первый путь - четвертый остров. Усмард

"И как это понимать?"
"Поймеш-ш-шь. Когда нас-с-ступит час-с-с."

Невольно зацепившись за эту неторопливую фразу мыслью, Асперо положила на вычерченное имя всю ладонь. Хищная натура не торопилась рваться наружу, она изливалась, как неминуемая беда, неторопливо, обволакивающе, монументально. Всепроникающе - и вдруг очень остро сфокусировалось именно на этом имени.

...Ему необходим мой приговор...

"А некоторые имена на пулях пишут. Позеры. Вот как надо! Сталось бы разузнать, кто это и где обретается." - ехидно хмыкнув про себя уже наедине с мыслями, Асперо вынырнула из них явно не слишком того желая. Глубокое изучение чего-то подобного всегда захватывало, также, как изучение мира перед Мостом.
Как и ощущение хождения по краю лезвия.
Возврат оружия в родные руки оказался сродни вытаскиванию из проруби: вроде в ней было холодно и мерзко, а вроде ты уже привык и снаружи неприятнейше ярко и еще холоднее. Потому и на слова она отреагировала не сразу, все еще глядя орудию вслед. Будем надеяться - то не станет расценено, как взгляд неприличный или даже голодный.
Наверное, потому и в оглушении этом слова седогривого прозвучали особенно четко и бритвенно-остро. Но взгляд его, прямолинейный в тон откровению, она встретила с живым интересом и вниманием. Но то, что интерес этот носил абсолютно не научный толк, супротив ожидаемому, выдал один неловкий жест: когда он заговорил о почти отрезанной руке, Песец невольно коснулась ладонью собственной шеи.
- Знаешь, пусть это и грустно, но это история, которую прожил ты, а не кто-то иной. И ты выжил. Потому все оно особенно интересно, хотя наверняка были в твоем пути истории и более радостные или затейливые, кои выслушаю с неменьшей охотой. Что же до предложения - приму его с радостью, к тому же, надо и мне чем-то иногда питаться кроме рома.
Шрам на шее почти никогда не напоминал о себе. Но порой чья-то боль доходила до того чудовищного порога, когда становилась общей и эхом отдавалась в нем.
Остальные, к счастью, покорно молчали, не смотря ни на что.

Под конец Песец только кивнула, уши выпрямив в ровный, почти клинописный домик, да направилась к выходу из порядком пыльного помещения. Уж тут-то точно обедать не стоит. Да и здесь наверняка не осталось того, что заинтересовало бы инженера.
Направлялась она, справедливо полагая, что Персиваль прикроет за собой дверь, сразу в двигательный отсек, чтобы попутно осведомиться, как поживают оба виновника всеобщего интереса.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)

Отнюдь не сразу, но как при попытке стерпеть боль от кровоточащей раны, так и на слова девушки Персиваль слегка скривился, будучи снаряжённым и готовым выдвигаться в любом направлении.
История. Много они знают об истории.
Монселе отнюдь не считал себя самым несчастным человеком на земле. Хоть оный мужчина того и не признаёт, но у него действительно есть команда, на которую можно положиться. Да, – они, в основной массе, себе на уме, а один так и тянет вечной улыбки оскал, будто бы насмехается над самим мирозданием. Но странно непохожие люди тянулись к наёмнику да формировали под ним хоть какую опору. У героя оставалась его жизнь. С очень большими и длительными оговорками, но оставалась. Кем себя герой считал – одним из тех кретинов, кои не ценят, что имея, и потерявши – осознают, что былого не вернуть. И это была целиком и полностью его вина.
Испуганные глаза Кас всплыли в памяти синхронно с искривлением линии рта. Как в тот день, когда Монселе перестали существовать.
– Когда-нибудь я обязательно порадуюсь этому факту, – тем не менее, тон мужчины не дрогнул.
Но и прозвучал поболе металлически. Больше для себя ответил на слова Джарвис о собственной жизни, Персиваль бросил взгляд на Список, который так услужливо подставил имя последней и самой ненавистной цели, что до сих пор избежала мести.
– Мысли: когда последний ублюдок ответит за семью Монселе. Я заставлю эту тварь испытать всё, что он в сговоре с революционерами обрушил на моих родителей, братьев и сестёр. Это будет первое, что я сделаю, обретя свободу.
Замешкался лишь на секунду, Гончая уже осознал, что Асперо решила последовать его предложению, когда выудил последние сказанные слова песца.
– Даже жаль, что жить на одном спиртном не выйдет, не так ли? – попытался пошутить наёмник, пока закрывал дверь на выходе из грузового трюма и последовал за провожатой обратно к машинному отделению. – Хотя я бы вряд ли смог отказаться от вкусной еды, даже если бы в том не было смысла.
Путь был и без того недалёкий, а обратный – всегда быстрей. По меньшей мере, так оно ощущается. Возвратившись в машинное отделение, перед глазами предстала занятная картина, ведь слышно её стало ещё на подходе. Раздосадованный инженер с ожогом старым в большую часть лица и головы, в тяжёлом одеянии жителей Усмарда, да самую малость подмоченный гладким, как атлас, языком ящера стоял напротив Аспирина и старательно отчитывал зверя:
– Нельзя так бросаться на людей! Очень плохое поведение! Ты меня напугал! А если бы я сорвался с трубы и разбился? Разве может так поступать приличный ящер?
Оттопыренный палец указательный в жесте назидательном пытался привлечь внимание рептилии, которой… было всё равно? А быть может, демонстративность взяла верх, и Аспирин был больше поглощён разглядыванием кисточки на кончике хвоста. Впрочем, Персивалю то могло так показаться, ведь со стороны варактил странно напоминал столик кофейный. Вот оно, мастерство перевоплощения.
– Плохой ящер! – буркнул под конец Лемменс, но уловил краем уха, что он уже не один. – Госпожа Джарвис, господин Персиваль. Простите, я отвлёкся от работы.
Инженер сложил руки в приветственно-уважительном жесте, как это было принято в народе свадов, то на Асперо обращая.
– Прошу простить мне мою необязательность. Разрешите вернуться…
– Всё хорошо, Хавьер. Не бери на себя слишком много. Мы с Асперо пойдём обсудить улучшения машинного отделения, так что можешь изучить установку не торопясь, – осведомил ученика Монселе.
Доселе приподнятая ладонь Персиваля руки, коей притормаживал учтивость человека неопределённого возраста, хотела было коснуться плеча босоногой девушки, дабы в манере привычной, какой обычно коммуницировал и тактильно наёмник, подтолкнуть оную дальше к дороге. Но остановилась в паре сантиметров, лишь только развернулась в указании девушке, что им необязательно задерживаться, так рукава не коснувшись.
– Да, слушаюсь, – в параллель тому твердил Хавьер.

[id213233084:bp-36291248_277128|Аладей].

От былого странного ощущения на душе все еще бродила сумная пустота и кусачий холод, что оставался до неприятного знаком, но не узнан полноценно. Мало ли пересечений невиданных могло оказаться в жизни тех, кто решился (не будем уточнять, что в случае некоторых - не шибко по своей воле) связать свою судьбу с делом грубым и древним.
Сотворенное где-то между жизнью и смертью оружие, довольная харя Горыныча, теперь неустанно бдившего вслед молодому воину, все это не слишком располагало к миролюбивым посиделкам, но где мы и где разумное? Правильно, на полюсах, коим к счастью встретиться не дано.
На мгновение за слова неосторожные захотелось извиниться, но Асперо не стала - знала, что порыв этот детский и наивный к добру никогда не ведет. От сердца сказала, от него же и примет, куда ее там сподобятся послать при желании, кто знает, может и в ответ пошлет невзначай. В конце концов, желание это связано не столько с логикой или истиной, сколько с чрезмерной восприимчивостью к чувствам других, которая с освоением сердечного пламени только предательски возросла.
С другой стороны, когда-то ведь и пошла в медицину она не только помогать, но и порядком людей помучить, что удовлетворяло всем сторонам ее многогранной натуры.
Но нащупанная неосторожно рана имела глубину необозримую, Асперо ощущала, какова прореха в его душе, сколь глубоко уходят эти корни, сколь явственно они врезаются в его душевную твердь и подтачивают ее нескончаемым голодом. Знакомое чувство, должно быть... Месть. То, что кажется почти святым и то, что всякую святость разрушает в самих основах, извечная палка о десяти концах, в которой, как бы ты ни поступил, никогда не окажешься полностью прав.
И все же... Он ощущался свободнее, не смотря на дышащую живость крови в руках и на орудии.

- Да уж, киборгом мне точно не быть, а коли была бы, работала б на медицинском спирте. Или роме. Или граппе. Абсент тоже подошел бы, но зеленый двигатель как-то не слишком радует просторы воображения. - Судя по тому, сколь довольной оказалась ухмылка на прошло-шичибукайском лице, затея и правда звучала неплохо. Кабы ей не приходилось знать, что такое киборги и как им живется - даже нашлось бы, о чем подумать.
Но тут словами Персиваля подло всплыли перед внутренним взором и добротный стейк, и иные прелести а ля вителло тоннато, а потом и нечто совсем запретное - бабулькины пироги с яйцом, да шпинатом. И соленые огурцы. И маринованные. И, духи, запеченая в фольге картошка с травами, солью и сливочным маслом... Та самая, кою достаешь в толстенных варежках, мнешь в руках, чтобы убедиться, что пропеклась, разрезаешь, вдыхаешь...
- Что ж ты натворил, ирод, я теперь так есть хочу, что вскорости бурчание моего нутра можно будет спутать с гудением двигателя Панголина. - Красноволосая, что на мгновение прикрыла даже глаза, благостно улыбнулась и тут же вздохнула, украдкой втянув слюну: без вмешательства чуждых рук все это великолепие ей исколючительно мстилось в такие вот моменты.
Собственно, отсек парового двигателя... Как всегда, был полон собственных нюансов и забав. Разом обратившись всем вниманием к Хавьеру (ибо что еще будет Аспирину, с этой чешуйчатой задницей поди совладай еще), она с успокоением отметила, что тот выглядит во всех местах целым, насколько это вообще возможно в его случае. Ответив на его жест приветствия зеркально, красноволосая ответствовала, дождавшись, покуда Монселе договорит.
- Все в порядке. Персиваль прав, не стоит никуда торопиться, да и беспокоиться ни к чему. Полагаю, мой дорогой Лемменс, Аспирин рассудил, что вы итак уже высоковато забрались без страховки. - После этих слов взгляд ее перешел на ящера, тут же ласковость сменяя на звенящую сталь, которая каким-то образом расплавленным протекла и в слова, делая тон монструозно звенящим. Аспирин, чуя, что дело пахнет если не керосином, то его же горящей задницей, повернулся куда-то в сторону и сделал вид, что купол парового котла ну просто космически восхитителен в своей округлости.

- И допустил катастрофическую оплошность, не подав знака о своем появлении, а также чуть не угробив нашего мастера. Аспирин, не забудь исправить последствия своей забавы. Не так, как ты это уже делал.
Нервно сглотнув, варактил встал на все четыре лапы разом, хвостом то ли честь отдал, то ли отсалютовал на прощание и направился куда-то в глубины корабельные с явно конкретной мыслью.
К несчастью для Хавьера, капитан Панголина не уточнила, как именно Аспирин должен "исправляться"...

Коротко обернувшись на Персиваля, красноволосая подхватила его беспардонно за локоть и потащила на выход из помещений. Только вдруг у самых дверей между отсеками остановилась, словно у лестницы и вовсе призрака увидела, настолько неестетсвенно замершим мог показаться ее взгляд.
Но, смахнув движением ресниц сие наваждение, женщина с уверенностью теплохода повернула наверх.
- Можем посидеть в приемном зале, где лишних ушей не станется, за исключением вездесущего Аспирина, а можем сходить в местную небольшую таверну или в приемный зал замка. Что выберешь? - говорила она, не оборачиваясь.
И борясь с желанием Горыныча подло почесать Персивалю подбородок с хозяйски-отеческим "утютю, какая он бусечка, жду не дождусь, когда помрет".
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)

Наблюдал, как Асперо урегулирует межвидовой конфликт словом и авторитетом, седой наёмник как лицезрел босоногую деву в новом свете. Не поспоришь, он знал, и что она шичибукай, и что капитан – да довольно опытный, – так же хороший медик и, при сих обстоятельствах главное, властительница на острове – или оного мамочка, тут как посмотреть. Но видеть подход Джарвис к руководству было, по меньшей мере, занятно. Не зря она носит все свои титулы, даже если мысль в голове звучала формулировкой не совсем сходственной.
Подкрепляя исходное желание и немаловажную задачу в трапезе, спутница подхватила наёмника под руку, дабы увести от пережаренного инженера и ящера в направлении внешнего мира. В самом деле, после событий в одном из залов, когда от фантомных ощущений влажности на ладонях оказалось не так-то просто избавиться, Монселе имел мало желания пробуждать в себе думы, что он считал для себя мусорными. Не ожидал подобного шага – подвоха уровня тактильной лисицы, герой на мгновение замешкался, растерявшись, но собрал все силы в кулак, моральные, восстановил самообладание и принял новую роль ведомого. Решил, так сказать, познать неизведанные воды, где могло храниться и что-то ценное. Аще сомнения развеивать, ничего там интересного нет.
– Можем, пожалуй, в приёмной замка. Если ты, разумеется, не сомневаешься в способностях местного кашевара приготовить что-то более подходящее, чем обыденную похлёбку, которой здесь травят учёных. – Пытался Персиваль придать голосу максимально повседневный и малость задорный тон, небезуспешно, даже шутку вворачивая. – Я бы предложил остановиться на Суверене, но у меня в закромах только продукты долгого хранения.
На мгновение Монселе стало жаль, что до сих пор не озадачился поиском кока, способного поддерживать разнообразный рацион. Но эта мысль была не для обдумывания сейчас. В будущем не ближайшем. Когда-нибудь бишь.
В таком тандеме дама и кавалер следовали по несколько мрачным коридорам Панголина, пока не вынырнули, наконец, на яркий полуденный свет Божий. От резкого перепада освещения – а быть может, виной тому были линзы очков – Всадник Апокалипсиса сощурился и именно что сдержал руку, дабы не прикрыть глаза. Солёный морской воздух с усилием тарана ворвался в ноздри, будоражил мыслительные извилины лёгким запалом бодрости и напоминал, что мир продолжает жить, как бы пара горемык по жизни не пыталась себя убедить в обратном. Как говорится, с планетой всё будет в порядке. Людям – конец. Но планета того вряд ли заметит. Но это если уж раздувать идею эгоцентризма до критических значений.
Люди вокруг суетились в повседневных обязанностях, в чём оба корабля друг против друга были похожи. На Суверене так же было несложно приметить монотонный труд матросов, который вошёл в привычку у тех. С обратной стороны линкора поднимался столб не слишком густого дыма, что сигнализировало о контролируемом пожаре в кузнечном горне Намун, в сей же час приступившей к своей ключевой обязанности.
Взобрался на верхнюю палубу, Монселе поправил руку в хватке Асперо, а-то кисть успела затечь от наспех принятого положения. Неюный логист позволил девушке быть ведущей в ситуации, покуда выровнялся относительно спутницы и поправил свободной рукой выбившийся локон волос седых.
– Что же, госпожа-шичибукай Джарвис. Ведите, это всё же Ваш остров, – протянул обыденно стрелок.
Даже у столь занятого человека, как Персиваль, было предостаточно источников новостей, но некоторые всё же требовали проверки и уточнения, в особенности столь глобальные как полноценное переустройство политической карты мира, где каперский патент больше не значит ничего, кроме как памятную вещь.

[id213233084:bp-36291248_277131|Аладей].

Не думала Асперо о своем имидже - а зря, с большой вероятностью, ой зря - по крайней мере, как правительницы. Наверняка на вид была при возрасте своем уже чуток не юном, как забежавшая на двор или пахоту принцесса, особенно при своей царственной босоногости. По крайней мере, пока не гаркнет голосом своим девичьим так, что и колоколам не перегнать по звуку.
К слову о босоногости, сколь бы не тыбрила у бедной Санни обувь, привыкнуть к ней как-то не получалось, не срасталось, словно половиной ее чутья обеспечивалась именно так. И не иначе, как магия, оставляло нечто все время эти самые чуткие стопы чистыми, только что в крови умытыми когда-то аж по колено.
Но пусть и не думала, а работа ведь на то и работа, особенно когда ею одной жил долгие годы, не зная никакого мира иного. Не имея желания к чеканному и в то же время до зубовного скрежета бюрократически-ленивому распорядку дозорных, она себе когда-то сама выбрала стезю куда более вольную и самостоятельную, а главное - думающую. И ведь врачеватель в определенной мере и руководитель, хочет он того или нет, пациента скотобазного поди еще урезонь, не воззвав к каким-то предвечным материям, да и трехэтажным, зачастую.
А тут одно что пациентов с ординаторами примирила, рутина рутиной, даже радостная самую малость. Наконец - живая, спокойная, не связанная покуда с нестихающими вокруг войнами.
Персиваль казался задумчивым, старательно выдергивающим себя откуда-то изнутри, но всяко теплее и мягче былого. Не могло не радовать - но выказывать это Асперо не спешила, озаботившись иным - внимание Горыныча к нему казалось каким-то уж слишком назойливым.
- Не сомневаюсь, он вообще на диво талантлив. Успел подглядеть за Санджи, когда мы с ним были здесь в первый раз, настолько хотел чему-то новому учиться, так что что-то даже способен если не повторить, то приблизиться. Только с продуктами, конечно, и тут не разгуляешься.
Судя по короткой усмешке, леди Джарвис и сама такой вариант встретила с внутренним довольством, поскольку обедать на Панголине при живом острове под боком все еще оставалось делом преступным, а в местном заведении как раз мало что приспособились предложить окромя церковных щей и научных каш. Ученые туда наведывались зачастую потому, что повар замка приболел, устал или не имел продуктов на всю эту заумную ораву.
Но, ранее подготовив прощальный ужин ученому кругу для вечера памяти Мастера Ястребиного, он порядком запасся, да и запросил что можно с Панголина. Если учитывать продукты, в каком-то смысле его стряпня в эти дни была проспонсирована Яростью Крови.
Прозрачное покрывало света, обозначившее собой выход с Панголина, радовало свежим непыльным вдохом, а зрачки сузило в две тончайшие иглы, почти избавив солнечную радужку глаз от их темного просвета. Джарвис даже чуть замерла, прежде чем делать новый шаг.
Мир будоражил собой, живой и цветистый, для нее с недавних пор он словно приобрел куда более четкие границы и нежные оттенки всевозможного разноцветья. Одна половина ее разума окрасилась в сумрачные оттенки Мира перед Мостом, а потому и ценность каждой капли живого света в мире Яви ощущалась совсем иначе.
И даже вся эта живая суета, неторопливая ежедневная суета или кропотливая работа над чем-то новым, чем прям-таки пропах весь воздух со стороны Суверена, пыхтящего на манер какой-то бурчащей рыбы, все это больше не утягивало в сонливое утомление, а напротив - только больше поджигало.
Шевелись. Иди дальше. Определись. Рви когтями изобретательно, а не напропалую.

- Госпожа-шичибукай.. Надо подумать, как теперь зваться сие мероприятие будет, мхм. - Не видя никакого смысла таиться от Персиваля, красноволосая подхватила его локоть чуть удобнее, никоим образом явно не смущаясь его соседства с передницей, чай не юный крошка-недотрожка, ни один, ни другая, да направилась с ним напрямую через основной вход, да сразу в замковое крыльцо. Без лишних украс, оно все равно радовало своей монументальностью и намекало на нечто близкое к вечности, что после утихшей в свадском краю сражений начало иметь вес.

Под ногами их вскоре оказался уже знакомый Персивалю полированный до жесткого блеска пол, а затем и приемная, в которой еще недавно обретались все гости разом, прежде чем события приобрели несказанный оборот.
Выпустив из крепкой хватки собрата по ремеслу, Джарвис жестом пригласила его сесть за стол, а сама заглянула за угол, дабы успеть выхватить взглядом и словом явно пытающегося свалить куда подальше повара.
- Мессир Пюреонис, вам передали травы с Панголина?
= Да, миледи. - Чуть кисловато, но Пюреонис все же вздохнул, остановился и поприветствовал хозяйку Усмарда. Та ответила ему жестом полномерным, не смотря на скошенное в пространстве положение, а затем вопросительный вензель в воздухе поверх сообразила, мол "иии?".
Он вздохнул повторно, тяжелее прежнего.
= На две персоны?
- Да. Благодарю.
С сим расшаркиванием было окончено и Асперо опустилась в кресло свое. Уже порядком обжитое, к тому же стол еще предстояло убрать, будучи скорее приемным, он быстро оброс лишними элементами, например, несколькими журналами учета проведения санитарной проверки, учета наркотитеческих анальгетиков и анестетиков, учета лекарственных трав и неописанных лекарственных средств.... Список этот толстой охапкой быстро оказался отложен на третье кресло, а подоспевшая помощница повара наспех расстелила скатерть и даже поставила небольшую ручной работы вазочку с какими-то подземными цветами. Были здесь и такие.
Сев за стол, да ноги привычно расположив одну на другой, Песец и сама теперь озадаченно уткнулась взглядом в это странноватое изящество. Подобное ей не запрашивалось, видимо, приход их парой расценили не слишком верно.
- С организацией Шичибукай скоро все будет не слишком приятственно, между тем, раз уж ты сам о том вспомнил. Наверняка подобные вести интереснее слышать из первых уст. Ты что-нибудь замечал когда-либо о "Серафимах"? - неизвестно откуда добыв трубку, женщина флягу поставила на середину стола, явно ничего не имея против соседства Персиваля по оной при его желании. Что уж сидеть впустую, покуда еще кухню раскочегарят.
Maximilian Lord (https://vk.ru/id799844790)

Шагали по грубой поверхности два разных мира – кованые сапоги играющего в аристократа, хоть семья Персиваля и была близка к такому положению, и дикость босых лапок Асперо, – и герои окунулись обратно во владения земли, что была неподвластна океаническим волнениям, и даже накату прибоя. Хотя насколько в современном мире Усмард можно считать устойчивым противником большой воды, вопрос открытый.
– И как теперь называться? Кажется, здесь замешана любопытная история, – проявил интерес к словам собеседницы наёмник, заинтересованный взгляд бросая, – неужели, решила распрощаться с поводком Морского дозора? Выходит, мы рискуем стать политическими оппонентами?
Лёгкая улыбка на губах наёмника не позволила бы обмануться в его намерениях. Или оная не предвещала ничего хорошего, ведь в том имелся и некий намёк на снисходительность. Разумеется, это если допускать, что Персиваль просто не видит угрозы со стороны хозяйки Усмарда. Да, такие идеи далеко завести могут.
Но пока Всадник Апокалипсиса не стремился сеять хаос на всю округу и к пистолету не потянулся, как и не сжал руку девушки крепче в стремлении ввести ту в невыгодное для столкновения положение. Выжидает время, не иначе.
Но и вправду, нарядный наёмник не демонстрировал никаких признаков агрессии, покуда оставался в том же положении, что и был до узнанной информации, да спокойно болтал с песцом о всяких пустяках, пока пара не добралась сначала до стены академической крепости, затем и до внутренних помещений. Здесь сапоги вновь встретились с поверхностью – уже знакомой – наполированного до блеска пола приёмного зала. В сих покоях цивилизацией пахло чуть больше, хотя и не шибко лучше.
Оставил разбирательства с поваром на откуп Джарвис, Седая гончая первым двинулся к насесту, как предсказывал, и уселся аккурат напротив коллеги. Ежели подумать, в том есть некоторая несправедливость, ведь Асперо прекрасно видела татуировку на плече героя. А вот он отличительного знака пока не приметил.
– Итак.
Портсигар с мягким щелчком раскрылся, выпустил табачный патрон на волю и отправил оный в зубы наёмника, что чиркнул ярким цилиндром зажигалки, дабы выпустить робкое, но достаточное пламя.
– Теперь мне интересно узнать всю предысторию твоих сомнений касательно титула капера. Или шичибукая, если угодно.
Было высказано ещё до того, как девушка возьмёт слово, вынимая трубку и раскуривая своё зелье дымное, да вопрошая о новом термине, что – вот неловкость-то – был Персивалю незнаком. Откинулся на спинку кресла, Монселе взял секундную паузу на размышления, разве что маскировал оную под длительную затяжку сигареты, ту едва ли не на пятую долю скуривая.
– Серафимы? Это же чин ангелов из доминирующей на Гранд Лайн религии. Тут лучше будет Агату спросить. Но что-то мне подсказывает, что это касается отнюдь не теософского разговора.
Персиваль стремился не демонстрировать свою неосведомлённость, но любопытство в его голове даже отодвинуло факт поставленной фляги, как и наличие коллеги металлического у себя на поясе.

Но едва слово перешло к Асперо, как босоногая дева была оборвана образом самым некультурным. Хоть повар ещё и не успел бы ничего приготовить, в помещении народу стало кратно больше, когда хрупкая с виду и утончённая внешне фигура впорхнула в приёмный зал, да вела за собой кого-то с кучей книг в руках.
– Ой, вы здесь, не ждала вас! – вежливо улыбаясь, прощебетала Олимпия и приподняла юбку в реверансе почти достойном. – Не обращайте на меня внимания. Здесь работается как-то лучше, чем в раскуроченной библиотеке. Ставь книги на стол, золотце.
Скрытый за кипой книг носильщик неуверенным шагом подошёл ближе к столу, покуда едва мог ориентироваться наощупь ног в простых, но крепких ботинках. С последним усилием юноша водрузил высокую стопку на столешницу, когда сопроводил то усталым и затяжным выдохом и смахнул пот со лба. Всё же Беше гоняла умыкнутого лакея как могла и не испытывала терзаний на сей счёт.

– Всё, я больше не могу! – выпалил юнец с растрёпанной причёской, когда глаза уцепили то, чего оный не рассчитывал увидеть. – Н-наставник...
Голос предательски дрогнул, стоило Казу встретиться глазами с Персивалем. Он как-то забыл предупредить, что нанимательница добыла свободные руки, кои не нашли себе занятия заранее. Опыта Анксу в отлынивании от работы у него не было. Как и навыков имитации бурной деятельности, с параллельным загаживанием мозга просителя инженерными терминами, Агаты. Ливси… Его просто лучше не трогать. Он и так создаёт слишком много напряжения с незнакомцами.
– Я… Госпожа Беше попросила помочь, и я…
– Не оправдывайся. Это мы потом обсудим. Но считай, что это твой первый контракт наёмника, помочь нанимателю в его деле. И раз с книгами еле управляешься, то за боевую подготовку тебе тем более рано браться.
Задорно усмехнулась, Олимпия проигнорировала и соседей по помещению и неловкость лакея, покуда усаживалась на самое отдалённое кресло и принимала в руки первый манускрипт, в местных закромах откопанный. Каз же, демонстративно насупившись, уселся рядом с журналисткой, явно не шибко довольный результатом своего появления и встречи с учителем по наёмному ремеслу.
– Прошу простить моего ученика, – наигранно вежливо кивнул Асперо наёмник, к разговору возвращаясь. – Что ты там говорила?

[id213233084:bp-36291248_277134|Аладей].

- Что ж, и правда интересный рассказ выйдет. Думала, до тебя какую весточку малейшую, но донесло.
Ответив тогда на легкую улыбку простодушной смешливой, да полной, Джарвис все равно остальной путь провела в раздумьях. И направлены они были преимущественно в сторону Персиваля.
Он ощущался изнутри удрученным. Может, то было связано с работой или даже на деле таился он, почву проведывая, да на ее голову заказ уже заполучив, но Асперо, сколь бы неосмотрительным это не казалось, не считала это достойным каких-либо особых мер.
В первую очередь он был ее гостем.
Во вторую - и, увы, уже до конца чьей-либо жизни - ее пациентом.
В третью он просто оказался вдосталь интересным человеком, живущим свою трудную, явно не только физически и механически, жизнь.
Никогда не желавшая никакого правления и богатой жизни после лет этак пяти не знавшая вовсе, Асперо следовала мысли своей о реквиемских нюансах и как-то закулисно дивилась даже внешнему образу Персиваля. Вообще, сколь разительно порой отличие человека в виде нагом от его же в виде того, что он сам решил на себя напялить.
Мессир Монселе в этом плане напоминал чем-то яблоко: выглядит идеально на вид, лоснящаяся шкурка, а сделаешь укус пробующий - и выясняется, что его так-то уже до тебя попробовали, да еще и не раз.
Но то занятно, что и слаще этого яблока будто бы не сыскать, наверное, оттого и ели его так вдохновленно и все, кому не лень, да кто позлее, еще и нагадил там, где семечки хранятся...
"Какова же твоя судьба, воин молодой, острый, живой... Тебе бы обласканным быть, но словно бы все это в тебе ложкой тупой вычерпали, шкрябая злобно по стенкам, а новое залить не залили."
Запоздалое осознание каких-то уж слишком кулинарных аналогий привело к неминуемому: покуда Джарвис препиралась с поваром жестообразно, живот ее забурчал на манер древнейших чудищ из под рыболюдского острова.
Не смутившись того ни на йоту, женщина уже в кресле, занявшись трубкой и ее прочисткой, оба уха направила в сторону седогривого. И только успела, выслушав, рот открыть, покуда руки знакомым делом заняты оказались в автономном режиме, как в зале порядком пошумнело и полюднело.
Олимпия всегда представала чем-то, что заполняло собой все доступное пространство. При одном ее виде воздух спешно становился еще чуть прозрачнее, наполнялся странноватым ароматом - нечто ненавязчиво сладкое и чуточку душноватое, ровно настолько, чтобы отвлечь и размазать по бытию все остающееся внимание. Она напоминала собой свечу, непременно пропитанную изысканным ароматическим маслом, горящая ярко и бесшумно, она даже просто видом своим приковывала неотрывно и взгляд, и ощущения.
Идеальный хищник, не тратящий ни единого усилия на то, чтобы догнать и обезвредить жертву.

И она ощутилась вдруг частью виденной ей пляски внутри картины. Но не бледная немощь, не галюциногенный ужас, а яркая островатая... бабочка? Взмах крыльев на мгновение почудился то ли жестом, то ли звуком на заднем плане.
Асперо уже не хотела вставать и ответила на ее жест сокращенным склоном головы с прижатой к ключицам ладонью.
- Приятно видеть вас здесь, миледи. Надеюсь, в хранилищах отыскалось хоть что-нибудь занятное, но не кусающееся. А молодой сир, я так понимаю, прроходит интенсивную физическую подготовку?
Разговор изначально не планировался каким-то особенно скрытым, хотя население Усмарда мало имело каких-либо способов для использования сведений снаружи. По крайней мере, пока. А вот Олимпия... С другой стороны, то, что происходило, станет всеобщим достоянием уже скоро. С той мыслью Асперо наблюдала за развернувшейся суетой - и даже с некоторым глубинным умилением, когда юный подмастерье вовсю старался закончить свой трудовой лагерь без отрицательных оценок.
Взгляд же на Персиваля, бредущий где-то между строгим учителем и жестким воспитателем или даже отцом или очень сильно старшим братом, вызвал у нее потаенный смешок, быстро скрытый за наконец дочищенной трубкой, забитым отабаком в чашу и магическим огоньком, что прогрел оную прямо изнутри.