– Что это? С вами друид?! – паладин несколько опешил.
Как и его товарищи, ухватывались кои за рукояти коротких мечей на поясе, странно напоминавших столярный инструмент.
– Кто, я? Я что-то пропустила? – недоумевала Намун, да остановилась, не дойдя пары шагов.
– Заблудшие овцы. – Покачал шлемом остановивший, но не расслабился.
Напротив. Ноги расставил так, как собирался уже бросаться в атаку. А город временем тем продолжал гореть, что возводило ситуацию до новых граней абсурда.
– Вы, приезжие, даже не догадываетесь о тлетворном влиянии друидов и распространяемой ими ереси. Но мы поможем, если вы убьёте эту гниль собственноручно. Уверен, что вы…
Сказать, что Анксу удивилась – это громко промолчать. Глаза минка - кузнеца буквально на лоб полезли. Агата же даже хотела что-то выпалить в виде насмешки, однако всё происходящее не слишком навевало на расслабленный лад.
А паладин же прервался лишь по причине, что стволы, сиявшие чернотой глубины дула каждого, смотрели прямиком в лицо.
– Уйди с дороги, я не собираюсь повторять дважд… – рычал седоголовый наёмник.
Вот только оказался отвлечённым новыми участниками сцены на улице Ландуна.
Младая девушка кричала – или лишь пыталась, громкости от сорванного голоса явно не хватало, – но убежать не смогла. Из горящего дома по её пятам выскочил паладин, тараном сбивший молодую особу с ног. Не минуло и секунды, как длинный гвоздь вонзился оной в шею, затем воздел тот, будто на крюке мясника, ещё живую к небу, лишь дабы завершить всё звонким ударом молота, что вогнал гвоздь в стену каменную на половину длины и в шею девушки по самую шляпку.
Юная дева всё ещё дёргалась, но ничего не могла с этим поделать. Её судьба уже была предрешена. С такой раной не выкарабкаться. Ноги болтались в воздухе в тщетной попытке нащупать опору, поколь лишь находили пустоту.
Казис Радзивилл стоял, в тихом шоке пребывая. Подобного приветствия от острова оный юноша явно не ожидал. Агата и Анксу крепче ухватились за короткие сабли. Всё же решение оставить основное оружие на судне оказалось опрометчивым.
– Прочь… – в тоне Персиваля же уже звучала самая настоящая угроза.
Подбородок его чуть прижался к шее, отчего поза стала почти боевой. Совсем чуть не хватало.
– Держите себя в руках! – рявкнул в ответ паладин, покуда выхватывал «гвоздь», что равно совершили и его товарищи, наблюдавшие за портом. – Мы терпимо относимся к путникам, ведь ваша слепота об угрозе кол…
– Я СКАЗАЛ, ПРОЧЬ! – возглас Монселе едва ли не заставил сам воздух вибрировать, проносясь волной по окружающему пространству.
Всплеск силы голоса прокатился мимо латников, будто они на миг столкнулись со стеной, что помешала сделать шаг в направлении подозрительных личностей. Оторопелый Казис же ощутил, как колени на секунду ослабли, а в глазах поплыло, но быстро пришёл в норму, списал всё на усталость от затянувшегося плавания, покуда не желал терять последних частиц концентрации пред ужасающей ситуацией.
Персиваль и сам выглядел не слишком понимающим. Сие не было сердца биением, что отзывалось громовому ритму. Более того, рука с пистолетом дрогнула, давая секунду оппонентам на размышления и обсуждение немое – одними глазами, которых толком под шлемом-то и невидно. Ближайший из паладинов бросил взгляд на товарищей, преходяще понимал, что их постигла сила та же, что и его поразила. Латная варежка лязгнула, стягивая удавку из кисти вокруг голой железной рукояти.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Авалон. 8-ой остров
– КОЛДУН! – раздался голос из-под шлема. – УБИТЬ ЕРЕТИ…
Глас мужа оборвался, когда увесистый снаряд протаранил шлем, сминая одну сторону и выворачивая сторону противоположную, вытряхивая изнутри всё лишнее. Серое, красное и цвета кости.
Тело тяжёлое, закованное в прочные латы, опало с грацией ведра с камнями, но других палачей это не слишком смутило. Троица паладинов уже спешила привести рекомендацию павшего товарища в исполнение.
– Спасите, кого сможете, но сами не рискуйте. Не подпускайте этих к Суверену! – бросил команду седой герой.
Вынимал он клинок, что послушно и бесшумно покинул ножны, освещая глазные впадины холодным светом, но на миг столь краткий, что оставалось ощущение обмана зрения.
– Бей уродов! – отозвалась Агата в момент тот, когда образ наёмника растворился в газовой дымке, в самую гущу событий устремляясь.
Анксу же была не столь красноречивой, покуда лишь вынула саблю и широким шагом устремилась вслед за низкорослой девушкой.
Радвил отставал, замерев в нерешительности. Он ещё не привык к тому, что его так просто привлекают к бою. Но он же сам так долго ждал этого момента. А мягкого входа никто не гарантировал. Делать было нечего. Совладал с ватными ногами и сжал кулаки покрепче, Каз выбросил все посторонние мысли из головы, вслед за товарищами устремляясь. Даром, мог бы он дождаться – или же позвать – Дэвида, чтобы медик оказал деятельную помощь в сложной ситуации. Да, здравая мысль обратиться к опытному мечнику голову в тот миг не посетила. Пылающие улицы послушно приняли в тёплые объятия брюнета, кой мгновенно потерялся и не знал, куда толком бросаться. Со всех сторон раздавались крики людей – кто-то молил о пощаде, но в основной массе то были крики боли и агонии.
Мальчик подросткового возраста выскочил из горящего дома, горел второй этаж, держа в руках свёрток, прижатый к груди, и опасливо бросал взгляды за спину, даже не разбирая дороги. Куда угодно, но только не здесь. Нельзя останавливаться. А бежать было от чего. Через открытую дверь вышел походкой уверенной и твёрдой человек в латах. Паладин, чьи доспехи успели покрыться копотью пожара, смотрел вслед отдаляющейся жертве фанатичной акции террора.
– Смерть еретикам! – взревел паладин.
Пока перехватывал молот в руке и, с широким замахом, бросил оный в спину отдаляющемуся парнишке.
Голова Каза опустела. Ни одной мысли не рождалось в извилинах. Тело не слушалось и отказывалось следовать логическим доводам. Ноги сами устремились к приближающимся беглецам.
Всё вокруг, в том числе время, замедлило ход, пока адреналин разгонял чувства до предела. Рука оказалась на пути молота, в тщетной надежде остановить тяжёлое ядро странной формы. Боль ударила в кисть, крик надрывной вылетел из горла брюнета, однако он отказался принимать поражение. Рука болела, будто то был молот не летящий, но бьющий по мясу на наковальне. Тяжёлый металлический брус на короткой рукояти ухнул на землю, а Каз опал на колени, одномоментно бросил взор на спасённых. Мальчишка сжимал в руках младенца. Без такой ноши бежать было бы быстрее. Но в тот миг Радзивилл ощутил родство с горе - героем. Ведь и сам нонче ощущал себя таковым. Однако радость мнимой победы была непродолжительной, раз большая тень обрушилась на раненого спасителя. Паладин уже замахивался длинным кинжалом гранёным, дабы покарать противника кары ордена святых воителей.
Глас мужа оборвался, когда увесистый снаряд протаранил шлем, сминая одну сторону и выворачивая сторону противоположную, вытряхивая изнутри всё лишнее. Серое, красное и цвета кости.
Тело тяжёлое, закованное в прочные латы, опало с грацией ведра с камнями, но других палачей это не слишком смутило. Троица паладинов уже спешила привести рекомендацию павшего товарища в исполнение.
– Спасите, кого сможете, но сами не рискуйте. Не подпускайте этих к Суверену! – бросил команду седой герой.
Вынимал он клинок, что послушно и бесшумно покинул ножны, освещая глазные впадины холодным светом, но на миг столь краткий, что оставалось ощущение обмана зрения.
– Бей уродов! – отозвалась Агата в момент тот, когда образ наёмника растворился в газовой дымке, в самую гущу событий устремляясь.
Анксу же была не столь красноречивой, покуда лишь вынула саблю и широким шагом устремилась вслед за низкорослой девушкой.
Радвил отставал, замерев в нерешительности. Он ещё не привык к тому, что его так просто привлекают к бою. Но он же сам так долго ждал этого момента. А мягкого входа никто не гарантировал. Делать было нечего. Совладал с ватными ногами и сжал кулаки покрепче, Каз выбросил все посторонние мысли из головы, вслед за товарищами устремляясь. Даром, мог бы он дождаться – или же позвать – Дэвида, чтобы медик оказал деятельную помощь в сложной ситуации. Да, здравая мысль обратиться к опытному мечнику голову в тот миг не посетила. Пылающие улицы послушно приняли в тёплые объятия брюнета, кой мгновенно потерялся и не знал, куда толком бросаться. Со всех сторон раздавались крики людей – кто-то молил о пощаде, но в основной массе то были крики боли и агонии.
Мальчик подросткового возраста выскочил из горящего дома, горел второй этаж, держа в руках свёрток, прижатый к груди, и опасливо бросал взгляды за спину, даже не разбирая дороги. Куда угодно, но только не здесь. Нельзя останавливаться. А бежать было от чего. Через открытую дверь вышел походкой уверенной и твёрдой человек в латах. Паладин, чьи доспехи успели покрыться копотью пожара, смотрел вслед отдаляющейся жертве фанатичной акции террора.
– Смерть еретикам! – взревел паладин.
Пока перехватывал молот в руке и, с широким замахом, бросил оный в спину отдаляющемуся парнишке.
Голова Каза опустела. Ни одной мысли не рождалось в извилинах. Тело не слушалось и отказывалось следовать логическим доводам. Ноги сами устремились к приближающимся беглецам.
Всё вокруг, в том числе время, замедлило ход, пока адреналин разгонял чувства до предела. Рука оказалась на пути молота, в тщетной надежде остановить тяжёлое ядро странной формы. Боль ударила в кисть, крик надрывной вылетел из горла брюнета, однако он отказался принимать поражение. Рука болела, будто то был молот не летящий, но бьющий по мясу на наковальне. Тяжёлый металлический брус на короткой рукояти ухнул на землю, а Каз опал на колени, одномоментно бросил взор на спасённых. Мальчишка сжимал в руках младенца. Без такой ноши бежать было бы быстрее. Но в тот миг Радзивилл ощутил родство с горе - героем. Ведь и сам нонче ощущал себя таковым. Однако радость мнимой победы была непродолжительной, раз большая тень обрушилась на раненого спасителя. Паладин уже замахивался длинным кинжалом гранёным, дабы покарать противника кары ордена святых воителей.
– Нет пощады слугам колдунов! – голос буквально сочился ненавистью.
Некогда блестящие символы веры на нагруднике скрылись, что превращало гордого воителя едва ли не в слугу Дьявола. Гвоздь устремился к черепу Радзивилла, что оный даже начал жмуриться, коря собственную глупость, но лязг металла заставил открыть очи шире, чем прежде.
Низкорослая девушка, с повязкой на глазу и длинными хвостами рыжих волос, держала в руках два таких же молота, каким орудовал паладин.
– Ага, разогнался! – ревела принцесса, совсем не по-королевски, параллельные удары на оба колена обрушив.
Металлические наколенники прогнулись, а колени отправились в краткое путешествие, теряя всяческое подобие устойчивости. Агата кружила вкруг жертвы, как ведь история повернулась, будто ласка вокруг более крупного хищника, оказавшись тут же за спиной, разводя руки в разные стороны и сводя их со скоростью впечатляющей.
– ЖРИ МЕТАЛЛ!
Два отбойника встретились в точке, случайно совпавшей с положением головы рыцаря. Фонтан крови брызнул чрез прорези, когда сплющенный шлем стал самую малость тесноват. Ещё один паладин пал смертью подлых, поколь падал и гремел металлическими доспехами.
– Едрить ты… – встала на спину нагрудника Белая, на Каза взирая, – отчаянный! Не геройствуй, Персиваль не оценит. Если хочешь, помоги людям, кого найдёшь, добраться до пристани. Там уже матросы поприветствуют всех агрессивных мушкетным залпом.
И была Агата такова, когда уложила оба молота на плечи и с задорной улыбкой бросилась совмещать две любимые вещи в жизни. Давать в щи тем, кто это заслужил, и параллельно становиться локальной героиней.
Персиваль же быстро добрался до центра городка портового. Золотые глаза явственно видели всё происходящее, когда не обращали внимания на условности в виде огня или стен пылающих домов.
В Ландуне, по предположению, орудовал отряд паладинов примерно с полтора десятка человек. По яркости их мыслеформ герой мог предположить, что эти не были даже основными бойцами ордена. Скорее, особо рьяные неофиты, кои лишь только недавно встали в строй и прошли спешный курс молодого бойца. Впрочем, это не отменяло, что по выучке и решительности они не оставляли городской страже ни единого шанса.
Агата и Анксу быстро перемещались от улицы к улице, то и дело натыкались на противников, но раз за разом обрывали их военную карьеру.
А в центре Арес оказался даже поражён, ведь не ожидал такого поворота событий. На небольшой площади, что раскинулась перед местной часовней, в землю были вбиты огромные гвозди, от присутствия которых в брусчатке образовались глубокие трещины. Но хуже всего то, что эти самые гвозди были походя вбиты сквозь людей. По лицам их было несложно догадаться, что на момент события того они были более чем живы.
Ряса священнослужителя, костюм зажиточного горожанина, цепь мэра. Это была показательная казнь всей верхушки города.
– Сколько же меня здесь не было... – на деле, Персиваль не интересовался этим вопросом.
Но скорее тем, что именно произошло, чтобы привести к подобному событию. Воздел руку к небу, Монселе раскрыл весь потенциал фрукта дьявольского, на какой мог рассчитывать без подготовки или продумывания действий. Воздух – а вернее, газовая смесь – закружился вихрем вкруг седовласого, покуда вбирал в себя столько кислорода, сколько то было возможно. Обедневшая среда спешно теряла в способности поддерживать пламя, от чего языки задыхались и усыхали. К сожалению, температура от того никуда не девалась.
Некогда блестящие символы веры на нагруднике скрылись, что превращало гордого воителя едва ли не в слугу Дьявола. Гвоздь устремился к черепу Радзивилла, что оный даже начал жмуриться, коря собственную глупость, но лязг металла заставил открыть очи шире, чем прежде.
Низкорослая девушка, с повязкой на глазу и длинными хвостами рыжих волос, держала в руках два таких же молота, каким орудовал паладин.
– Ага, разогнался! – ревела принцесса, совсем не по-королевски, параллельные удары на оба колена обрушив.
Металлические наколенники прогнулись, а колени отправились в краткое путешествие, теряя всяческое подобие устойчивости. Агата кружила вкруг жертвы, как ведь история повернулась, будто ласка вокруг более крупного хищника, оказавшись тут же за спиной, разводя руки в разные стороны и сводя их со скоростью впечатляющей.
– ЖРИ МЕТАЛЛ!
Два отбойника встретились в точке, случайно совпавшей с положением головы рыцаря. Фонтан крови брызнул чрез прорези, когда сплющенный шлем стал самую малость тесноват. Ещё один паладин пал смертью подлых, поколь падал и гремел металлическими доспехами.
– Едрить ты… – встала на спину нагрудника Белая, на Каза взирая, – отчаянный! Не геройствуй, Персиваль не оценит. Если хочешь, помоги людям, кого найдёшь, добраться до пристани. Там уже матросы поприветствуют всех агрессивных мушкетным залпом.
И была Агата такова, когда уложила оба молота на плечи и с задорной улыбкой бросилась совмещать две любимые вещи в жизни. Давать в щи тем, кто это заслужил, и параллельно становиться локальной героиней.
Персиваль же быстро добрался до центра городка портового. Золотые глаза явственно видели всё происходящее, когда не обращали внимания на условности в виде огня или стен пылающих домов.
В Ландуне, по предположению, орудовал отряд паладинов примерно с полтора десятка человек. По яркости их мыслеформ герой мог предположить, что эти не были даже основными бойцами ордена. Скорее, особо рьяные неофиты, кои лишь только недавно встали в строй и прошли спешный курс молодого бойца. Впрочем, это не отменяло, что по выучке и решительности они не оставляли городской страже ни единого шанса.
Агата и Анксу быстро перемещались от улицы к улице, то и дело натыкались на противников, но раз за разом обрывали их военную карьеру.
А в центре Арес оказался даже поражён, ведь не ожидал такого поворота событий. На небольшой площади, что раскинулась перед местной часовней, в землю были вбиты огромные гвозди, от присутствия которых в брусчатке образовались глубокие трещины. Но хуже всего то, что эти самые гвозди были походя вбиты сквозь людей. По лицам их было несложно догадаться, что на момент события того они были более чем живы.
Ряса священнослужителя, костюм зажиточного горожанина, цепь мэра. Это была показательная казнь всей верхушки города.
– Сколько же меня здесь не было... – на деле, Персиваль не интересовался этим вопросом.
Но скорее тем, что именно произошло, чтобы привести к подобному событию. Воздел руку к небу, Монселе раскрыл весь потенциал фрукта дьявольского, на какой мог рассчитывать без подготовки или продумывания действий. Воздух – а вернее, газовая смесь – закружился вихрем вкруг седовласого, покуда вбирал в себя столько кислорода, сколько то было возможно. Обедневшая среда спешно теряла в способности поддерживать пламя, от чего языки задыхались и усыхали. К сожалению, температура от того никуда не девалась.
Едва воздух вернётся к обыденному состоянию, как огонь разгорится вновь.
Но не остановить пожар было в целях наёмника. Фигуры угрюмых людей проявлялись на улицах, что сходились к площади. Кто-то шёл спокойно, кто-то выдирал гранёные кинжалы из тел пока ещё живых, но после ранения – это ненадолго, кто-то отряхивал кровь с молотов.
Все они смотрели на Персиваля, и не нужно быть психологом или кем ещё, дабы понять, что взгляд был полон ярости и ненависти.
– СТОП! – вклинился новый голос, более сдержанный, но не менее злобный. – Этот колдун вам не по зубам!
Фигура вышла из часовни, отбрасывая тело священника в сторону.
– Именем ордена священного воинства паладинов, отступись, еретик! Ты чинишь препятствия нашей миссии.
Будто эти слова могли сильно задеть Монселе. Даже рядом не пролетели.
– И это ваша миссия? – острие Фростморна указало одновременно и на объятый огнём город и на пробитых гвоздями людей. – Казнить невиновных?
– Их преступление очевидно. Ландун давно погряз в ереси, укрывая друидов и колдунов. Торгуя с еретиками. Мы виновны лишь в том, что дали гнили этой разрастись!
– Кляинхаммер! Зачем Вы договариваетесь с колдуном?! Нам нужно придать его гвоздю и молоту, как он того заслуживает! – раздался клич одного из паладинов, и было несложно понять, что основная масса поддерживала этот посыл.
– Да, твой щенок прав. Подходите. И будьте так добры… – под остервенелый рык Монселе клинок Скорби направился от гвоздей к офицеру паладинов, что руководил отрядом. – Не по одному.
Подобный вызов уже не мог быть оставлен без ответа. Следовали не команде, но зову сердца, паладины вместе с кляинхаммером бросились в атаку на Ареса, когда прозвучал первый выстрел из пистолета.
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀предшествующие события
– Как это понимать? – Роджер не находил себе места, покуда ощущал, что ситуация стремительно выходит из-под его контроля. – Это просто уму непостижимо!
Уже немолодое тело оказывалось всё ещё носящим порох в пороховнице, раз канцлер буквально забыл о возрасте, с головой погрузившись в работу. А этого добра у него было нынче хоть отбавляй.
– Вас что-то беспокоит, лорд-канцлер? – раздался глухой вопрос из-под шлема Гредера, личного телохранителя из рядов паладинов.
– Беспокоит? Разумеется меня беспокоит! Беспокоит меня то, что пропала целая деревня, которая находилась недалеко от леса, где, по подозрениям, видели друида. И беспокоит меня то, что Гомер игнорирует мои письма! – с бессильным криком Роджер ударил по столу, от чего чернильница подпрыгнула на месте.
– У меня тут целая кипа бумаг с рапортами о странных событиях. И каждый раз в этом замешаны оказываются паладины. Вы что, с цепи сорвались? – вопрошал немолодой хранитель королевской печати у охранника.
Хотя и сам прекрасно понимал, что ничего Гредер знать не мог, ведь неотступно был подле объекта охраны:
– Возможно, Гомер созвал капитанов на капитул. Тогда он ответит, как только двери храма вновь откроются.
– А, что с тебя толку. – Отмахнулся ле Поэр, оседал в кресле с жёсткой спинкой. – Ещё и все паладины из Камелота куда-то задевались… Но полагаю, что ты прав.
Голос канцлера стал особенно задумчивым. Если Гомер действительно собрал всех паладинов в монастыре, значит, у него были на то причины. Роджер знал генерала достаточно долго, чтобы не сомневаться в его благоразумии. Гомер никогда бы не позволил, чтобы из пустых подозрений пострадали простые люди. Нет.
Но не остановить пожар было в целях наёмника. Фигуры угрюмых людей проявлялись на улицах, что сходились к площади. Кто-то шёл спокойно, кто-то выдирал гранёные кинжалы из тел пока ещё живых, но после ранения – это ненадолго, кто-то отряхивал кровь с молотов.
Все они смотрели на Персиваля, и не нужно быть психологом или кем ещё, дабы понять, что взгляд был полон ярости и ненависти.
– СТОП! – вклинился новый голос, более сдержанный, но не менее злобный. – Этот колдун вам не по зубам!
Фигура вышла из часовни, отбрасывая тело священника в сторону.
– Именем ордена священного воинства паладинов, отступись, еретик! Ты чинишь препятствия нашей миссии.
Будто эти слова могли сильно задеть Монселе. Даже рядом не пролетели.
– И это ваша миссия? – острие Фростморна указало одновременно и на объятый огнём город и на пробитых гвоздями людей. – Казнить невиновных?
– Их преступление очевидно. Ландун давно погряз в ереси, укрывая друидов и колдунов. Торгуя с еретиками. Мы виновны лишь в том, что дали гнили этой разрастись!
– Кляинхаммер! Зачем Вы договариваетесь с колдуном?! Нам нужно придать его гвоздю и молоту, как он того заслуживает! – раздался клич одного из паладинов, и было несложно понять, что основная масса поддерживала этот посыл.
– Да, твой щенок прав. Подходите. И будьте так добры… – под остервенелый рык Монселе клинок Скорби направился от гвоздей к офицеру паладинов, что руководил отрядом. – Не по одному.
Подобный вызов уже не мог быть оставлен без ответа. Следовали не команде, но зову сердца, паладины вместе с кляинхаммером бросились в атаку на Ареса, когда прозвучал первый выстрел из пистолета.
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀предшествующие события
– Как это понимать? – Роджер не находил себе места, покуда ощущал, что ситуация стремительно выходит из-под его контроля. – Это просто уму непостижимо!
Уже немолодое тело оказывалось всё ещё носящим порох в пороховнице, раз канцлер буквально забыл о возрасте, с головой погрузившись в работу. А этого добра у него было нынче хоть отбавляй.
– Вас что-то беспокоит, лорд-канцлер? – раздался глухой вопрос из-под шлема Гредера, личного телохранителя из рядов паладинов.
– Беспокоит? Разумеется меня беспокоит! Беспокоит меня то, что пропала целая деревня, которая находилась недалеко от леса, где, по подозрениям, видели друида. И беспокоит меня то, что Гомер игнорирует мои письма! – с бессильным криком Роджер ударил по столу, от чего чернильница подпрыгнула на месте.
– У меня тут целая кипа бумаг с рапортами о странных событиях. И каждый раз в этом замешаны оказываются паладины. Вы что, с цепи сорвались? – вопрошал немолодой хранитель королевской печати у охранника.
Хотя и сам прекрасно понимал, что ничего Гредер знать не мог, ведь неотступно был подле объекта охраны:
– Возможно, Гомер созвал капитанов на капитул. Тогда он ответит, как только двери храма вновь откроются.
– А, что с тебя толку. – Отмахнулся ле Поэр, оседал в кресле с жёсткой спинкой. – Ещё и все паладины из Камелота куда-то задевались… Но полагаю, что ты прав.
Голос канцлера стал особенно задумчивым. Если Гомер действительно собрал всех паладинов в монастыре, значит, у него были на то причины. Роджер знал генерала достаточно долго, чтобы не сомневаться в его благоразумии. Гомер никогда бы не позволил, чтобы из пустых подозрений пострадали простые люди. Нет.
Для действий радикальных вина должна быть доказана.
– Вы чего-то желаете, лорд-канцлер? – переспросил настоятель, голову чуть склонив, когда молчание начало затягиваться.
– Я отправляюсь в поместье за Камелотом. Оттуда я смогу лучше контролировать ситуацию. Подозреваю, что из меня кто-то делает идиота, а я этого не люблю. Так что отправь весточку своим братьям и сёстрам, что я жду их ответа.
– Как пожелаете, лорд-канцлер. – Голос паладина был столь же спокойным, опасно находясь на грани безразличия.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
⠀
⠀
Люди толпились подле Суверена, и никого не смущали ни солёные брызги, ни холодный бриз, что дул от воды. Больше всего собравшиеся люди переживали за тех, кто ещё оставался в городе, и за разрушенное имущество, за жизнь нажитое. Прямо на глазах жителей город - порт, что был не самым богатым, но отнюдь не бедствовал на Авалоне, превращался в золу и пепел.
– Так, всем спокойно, никто вас тут не тронет, сохраняйте спокойствие! – призывала к порядку минк - кузнец.
Анксу пребывала с людьми, когда ощутила, что паладины как-то уж слишком прочные порой бывают, и оставила рукоприкладство на совести Персиваля и малахольной. Казис же помогал людям выбираться из пожаров и курсировал, приводил новых и новых потерпевших, когда, казалось, даже забыл о ране, хоть и старался рукой не слишком двигать.
– СМОТРИТЕ! – крикнул мужской голос из глотки человека в кожаной шапочке и с рыжеватой бородой с кулак размером.
По худому телосложению было очевидно, что простолюдин был таким, какой есть. И всё же он сейчас богаче многих зажиточных. У него была его жизнь.
– Кто это?
– Он сражался с паладинами?
– Да, я сам видел.
Люди переговаривались между собой, пока седой наёмник спокойно приближался к людям. Пламя как огибало тело неюного логиста, отчего больше напуганных взглядов устремлялось из толпы на одинокую фигуру.
– Все? – уточнила Намун, когда Монселе подошёл на достаточное расстояние.
– Больше не осталось. Агата и Каз скоро будут, ведут ещё группу, укрывшуюся в амбаре за городом. – Не без рыка остаточного отвечал ей Арес.
– Хорошо, раненые уже на Суверене и Лив… – не договорила Анксу.
– Это колдун! Я сам видел, как он в чёрный дым превращается! – новый голос встроился в беседу, перебивая минка.
– А эта вообще друид!
– Что вам от нас нужно?!
Вот ведь что с людьми делает известие, что угроза миновала. Как будто. Ну, огонь – то не совсем угроза в полном смысле. С кинжалом и молотом за тобой точно не бегает.
– А НУ ЦЫЦ! – рявкнула Анксу, к толпе погорельцев оборачиваясь. – Раскудахтались! Сейчас всех в море побросаю!
Почему-то желающих проверять не нашлось.
– Они сами разберутся. Нам нужно попасть в Камелот. – Наёмник заключил однозначную мысль.
Да не обратил внимания на опасливое недовольство спасённых людей о личности спасителя. Они бы не отказались от рыцарского копья, что выгнал бы обезумевших паладинов, каким защитником быть мог, ежели не запамятовали ещё, Лориан Хоквуд – ещё один уроженец Авалона.
Но Седая Гончая…
– Дядя колдун. – Образовавшееся опасливое молчание оборвал самый смелый голос.
Вышла робкая девочка, вся измазанная в саже и грязи, и сжимала в руке голову от тряпичной куклы, когда свободной рукой отдёргивала подол чёрного пальто. На светлых волосах её виднелось множество пятен, а колени и локти, как и ноги с руками в целом, разодранными были, что повествовало о том, как тяжело ей далось сохранить жизнь.
– Вы чего-то желаете, лорд-канцлер? – переспросил настоятель, голову чуть склонив, когда молчание начало затягиваться.
– Я отправляюсь в поместье за Камелотом. Оттуда я смогу лучше контролировать ситуацию. Подозреваю, что из меня кто-то делает идиота, а я этого не люблю. Так что отправь весточку своим братьям и сёстрам, что я жду их ответа.
– Как пожелаете, лорд-канцлер. – Голос паладина был столь же спокойным, опасно находясь на грани безразличия.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
⠀
⠀
Люди толпились подле Суверена, и никого не смущали ни солёные брызги, ни холодный бриз, что дул от воды. Больше всего собравшиеся люди переживали за тех, кто ещё оставался в городе, и за разрушенное имущество, за жизнь нажитое. Прямо на глазах жителей город - порт, что был не самым богатым, но отнюдь не бедствовал на Авалоне, превращался в золу и пепел.
– Так, всем спокойно, никто вас тут не тронет, сохраняйте спокойствие! – призывала к порядку минк - кузнец.
Анксу пребывала с людьми, когда ощутила, что паладины как-то уж слишком прочные порой бывают, и оставила рукоприкладство на совести Персиваля и малахольной. Казис же помогал людям выбираться из пожаров и курсировал, приводил новых и новых потерпевших, когда, казалось, даже забыл о ране, хоть и старался рукой не слишком двигать.
– СМОТРИТЕ! – крикнул мужской голос из глотки человека в кожаной шапочке и с рыжеватой бородой с кулак размером.
По худому телосложению было очевидно, что простолюдин был таким, какой есть. И всё же он сейчас богаче многих зажиточных. У него была его жизнь.
– Кто это?
– Он сражался с паладинами?
– Да, я сам видел.
Люди переговаривались между собой, пока седой наёмник спокойно приближался к людям. Пламя как огибало тело неюного логиста, отчего больше напуганных взглядов устремлялось из толпы на одинокую фигуру.
– Все? – уточнила Намун, когда Монселе подошёл на достаточное расстояние.
– Больше не осталось. Агата и Каз скоро будут, ведут ещё группу, укрывшуюся в амбаре за городом. – Не без рыка остаточного отвечал ей Арес.
– Хорошо, раненые уже на Суверене и Лив… – не договорила Анксу.
– Это колдун! Я сам видел, как он в чёрный дым превращается! – новый голос встроился в беседу, перебивая минка.
– А эта вообще друид!
– Что вам от нас нужно?!
Вот ведь что с людьми делает известие, что угроза миновала. Как будто. Ну, огонь – то не совсем угроза в полном смысле. С кинжалом и молотом за тобой точно не бегает.
– А НУ ЦЫЦ! – рявкнула Анксу, к толпе погорельцев оборачиваясь. – Раскудахтались! Сейчас всех в море побросаю!
Почему-то желающих проверять не нашлось.
– Они сами разберутся. Нам нужно попасть в Камелот. – Наёмник заключил однозначную мысль.
Да не обратил внимания на опасливое недовольство спасённых людей о личности спасителя. Они бы не отказались от рыцарского копья, что выгнал бы обезумевших паладинов, каким защитником быть мог, ежели не запамятовали ещё, Лориан Хоквуд – ещё один уроженец Авалона.
Но Седая Гончая…
– Дядя колдун. – Образовавшееся опасливое молчание оборвал самый смелый голос.
Вышла робкая девочка, вся измазанная в саже и грязи, и сжимала в руке голову от тряпичной куклы, когда свободной рукой отдёргивала подол чёрного пальто. На светлых волосах её виднелось множество пятен, а колени и локти, как и ноги с руками в целом, разодранными были, что повествовало о том, как тяжело ей далось сохранить жизнь.
Но глаза – эти зеркала души явственно показывали, что воли продолжать жить, в маленьком-то теле, было хоть отбавляй.
Монселе дёрнулся чуть резче, чем того требовала ситуация, но заприметил вспыхнувший страх в ребёнке и прочистил горло, рот прикрыв кулаком, прежде чем снять очки и припасть на колено, выравниваясь в уровне глаз. И не сказал ничего в выжидании, пока отважная особа выскажется.
– Вы теперь нас съедите? Это будет очень больно? – вопрос был совершенно незамутнённым.
Это был действительный интерес человека, столкнувшегося с реальностью слишком рано, и не оказалось рядом тех, кто был бы способен эту реальность прикрыть, спрятать, оградить.
– Нет, я никого есть не буду. – Хрипато и ровно, как сутью изумлён не был, констатировал логист, покуда в глазах всплыл давно забытый образ ребёнка, имя которого ещё предстояло выудить из памяти. – Знаешь. Плохие люди очень уверенны, что они хорошие. Но мне всегда кое-что помогает.
– Что, дядя колдун? – глаза голубые вспыхнули живым интересом, но само тело чуть отдалилось.
– Вот это. – Монселе достал из подсумка пулю Списка, тяжёлую и увесистую, способную пробивать толстую броню на ближней дистанции, как фольгу. – Этого боятся все злые дяди. Возьми.
Девочка приняла холодный латунный цилиндр, словно-то в нём было куда больше, чем есть на самом деле. Для маленького человека, оказавшегося на грани жизни и смерти, в этом боеприпасе находилась кроткая искорка надежды. И нонче ей неважно было, что лицо седоголового мужчины всё равно не озарилось улыбчивым неравнодушием геройским, в котором оная так нуждалась до сего мига.
– А теперь, кто объяснит мне, что произошло на Авалоне за последний месяц? – поднялся на ноги герой, выпрямляясь и на место очки возвращая.
И выглядел в тот миг он действительно весьма внушительно.
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀предшествующие события
Яркое солнце изливалось на благодатную землю рекой из тепла и жизни, оставляло людей, занятых в повседневных заботах, в настроении приподнятом и весьма оптимистичном.
Перестук молотков и крики лавочников на оживлённой улице Камелота топил в этой какофонии жизни городской все посторонние шумы, превращал оные в подобие аккомпанемента. Но всё же один звук заглушить биению сердца столицы было не под силу. Стук множества копыт, когда процессия из почти парадного строя паладинов следовала по повседневным делам ордена.
Люди массово оставляли работу, дабы взглянуть на гордых воителей, что хранят покой и мир на Авалоне. И больше всего взоров было обращено на фигуру, что возглавляла строй кавалеристов. Молодая девушка с серебряными волосами и ясными глазами гордо смотрела вперёд, но вместе с тем как одаривала всех зрителей личным вниманием и внушала надежду на то, что рано или поздно угроза отступников окажется сведённой на корню. А свисающий с её перевязи странного вида меч выглядел грозной клятвой, что именно ждёт всех смутьянов. Личность Кромер была достаточно известна даже среди простого люда, чтобы быть узнаваемой на улице.
А сияющие доспехи святых воителей лишь довершали образ, заставляя толпу млеть от увиденного.
– Настоятельница Кромер! – раздался крик из толпы.
Особо активный юноша оживлённо махал рукой, привлечь дабы внимание к себе. Хоть строй и не сбавил темпа, девушка моргнула и перевела взор на обращающегося человека, когда ответила оному более скромным, но по-своему тёплым жестом руки. Торопиться смысла не было, особенно из того, что цель уже была в поле зрения.
Монселе дёрнулся чуть резче, чем того требовала ситуация, но заприметил вспыхнувший страх в ребёнке и прочистил горло, рот прикрыв кулаком, прежде чем снять очки и припасть на колено, выравниваясь в уровне глаз. И не сказал ничего в выжидании, пока отважная особа выскажется.
– Вы теперь нас съедите? Это будет очень больно? – вопрос был совершенно незамутнённым.
Это был действительный интерес человека, столкнувшегося с реальностью слишком рано, и не оказалось рядом тех, кто был бы способен эту реальность прикрыть, спрятать, оградить.
– Нет, я никого есть не буду. – Хрипато и ровно, как сутью изумлён не был, констатировал логист, покуда в глазах всплыл давно забытый образ ребёнка, имя которого ещё предстояло выудить из памяти. – Знаешь. Плохие люди очень уверенны, что они хорошие. Но мне всегда кое-что помогает.
– Что, дядя колдун? – глаза голубые вспыхнули живым интересом, но само тело чуть отдалилось.
– Вот это. – Монселе достал из подсумка пулю Списка, тяжёлую и увесистую, способную пробивать толстую броню на ближней дистанции, как фольгу. – Этого боятся все злые дяди. Возьми.
Девочка приняла холодный латунный цилиндр, словно-то в нём было куда больше, чем есть на самом деле. Для маленького человека, оказавшегося на грани жизни и смерти, в этом боеприпасе находилась кроткая искорка надежды. И нонче ей неважно было, что лицо седоголового мужчины всё равно не озарилось улыбчивым неравнодушием геройским, в котором оная так нуждалась до сего мига.
– А теперь, кто объяснит мне, что произошло на Авалоне за последний месяц? – поднялся на ноги герой, выпрямляясь и на место очки возвращая.
И выглядел в тот миг он действительно весьма внушительно.
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀предшествующие события
Яркое солнце изливалось на благодатную землю рекой из тепла и жизни, оставляло людей, занятых в повседневных заботах, в настроении приподнятом и весьма оптимистичном.
Перестук молотков и крики лавочников на оживлённой улице Камелота топил в этой какофонии жизни городской все посторонние шумы, превращал оные в подобие аккомпанемента. Но всё же один звук заглушить биению сердца столицы было не под силу. Стук множества копыт, когда процессия из почти парадного строя паладинов следовала по повседневным делам ордена.
Люди массово оставляли работу, дабы взглянуть на гордых воителей, что хранят покой и мир на Авалоне. И больше всего взоров было обращено на фигуру, что возглавляла строй кавалеристов. Молодая девушка с серебряными волосами и ясными глазами гордо смотрела вперёд, но вместе с тем как одаривала всех зрителей личным вниманием и внушала надежду на то, что рано или поздно угроза отступников окажется сведённой на корню. А свисающий с её перевязи странного вида меч выглядел грозной клятвой, что именно ждёт всех смутьянов. Личность Кромер была достаточно известна даже среди простого люда, чтобы быть узнаваемой на улице.
А сияющие доспехи святых воителей лишь довершали образ, заставляя толпу млеть от увиденного.
– Настоятельница Кромер! – раздался крик из толпы.
Особо активный юноша оживлённо махал рукой, привлечь дабы внимание к себе. Хоть строй и не сбавил темпа, девушка моргнула и перевела взор на обращающегося человека, когда ответила оному более скромным, но по-своему тёплым жестом руки. Торопиться смысла не было, особенно из того, что цель уже была в поле зрения.
Выделяющаяся твердыня паладинов, что прижималась к цитадели столицы, оставаясь целиком самостоятельным укреплением, встречала делегацию распахнутыми вратами.
– Братья и сёстры прибыли! – объявил привратник, чем привлекал внимание паладинов, что несли дозор в небольшой крепости.
– Мне нужно поговорить с братом Людвигом! – заявила Кромер громким и твёрдым голосом, через врата проходя.
И не то чтобы в том была особая нужда. Ведь ответственный за местный гарнизон паладин уже следовал навстречу, в сопровождении правой руки – братом Лотаром.
– Чем обязаны такой чести? – вопрошал брат-настоятель на подходе.
Сутана обтекала тело мужчины о средних лет, что наверняка прирос к месту службы, раз не имел обыкновения носить латы в относительной повседневности. А паладин всегда должен оставаться начеку.
– У меня распоряжение от брата-генерала Гомера. Всех верных братьев и сестёр созывают на собрание в крепости-монастыре. – Совершенно не смущалась старшего по возрасту брата по оружию, заявила девушка, когда натягивала поводья скакуна и останавливала его.
– Мне ничего подобного не сообщали. Генерал созывает капитул? – заподозрил что-то странное в послании Людвиг.
Ведь дабы разыскать настоятеля, отправлять гонцов смысла большого не было. Между Камелотом и монастырём налажена не только голубиная почта, но и ден - ден муши никто не отменял.
– Я не привыкла обсуждать приказы, брат Людвиг. Если вы отказываетесь следовать приказу, я так брату-генералу и передам.
Вид Кромер перетёк из добродушного в вид напряжённый и даже злобный, но на миг краткий, что смогли уловить лишь пара адресатов.
– Твоё неуважение не красит тебя, девочка! Помни, что хоть ты и ровня… – встал на защиту руководителя Лотар, шаг вперёд сделав.
Но оступился и оказался вынужден вернуться на прежнее место под тяжестью взора ясных глаз. Чести ради стоит заметить, что именно Лотара Кромер откровенно пугала. Он не мог сказать почему, но глаза выглядели особенно чуждыми. И с каждой встречей – всё более. В них появилась, кроме преданности делу и твёрдости духа, ещё и искра чего-то пугающего.
– В таком случае, тебе, брат Лотар, надлежит помнить, что ты говоришь с настоятельницей. Держи себя в узде. – Махнула девушка головой, стряхивала с лица опавшую прядь волос. – Все братья должны явиться в монастырь. О дальнейших причинах узнаете на месте.
– О каких причинах? – раздался голос со стороны цитадели сторожки.
Голос, который никому в здравом уме часто слышать не хотелось бы.
Король Артур собственной персоной ступал по лестнице вниз, и выглядел он самым военным человеком из собравшихся людей. Роскошный панцирный нагрудник, увесистые наплечники, массивные сапоги. Ближайшей аналогией образа стала бы черепаха, но не та, к какой все могли привыкнуть. Этот носитель экзоскелета двигался столь легко и натурально, как родился в этой стальной коже.
– Спешиться! – скомандовала Кромер.
Сама резво спрыгивала с лошади и падала на колено. Прочие паладины поступили так же.
– Ваше Величество. Орден паладинов созывает всех в монастырь для…
– Почему Гомер не предупредил? Что за спешность? – очень твёрдый голос бил для её ушей как молот по наковальне, пока Артур приблизился к коленопреклонённым членам святого ордена.
– Это внутренние дела паладинов, Ваше Величество. Это не создаст проблем в Камелоте.
Кромер не поднимала глаз, явственно ощущала, как фигура короля буквально завладевала всем пространством. Этот человек был рождён для короны, он это знал и не сомневался в личном могуществе.
– Встань, настоятельница Кромер. – Скомандовал монарх.
– Братья и сёстры прибыли! – объявил привратник, чем привлекал внимание паладинов, что несли дозор в небольшой крепости.
– Мне нужно поговорить с братом Людвигом! – заявила Кромер громким и твёрдым голосом, через врата проходя.
И не то чтобы в том была особая нужда. Ведь ответственный за местный гарнизон паладин уже следовал навстречу, в сопровождении правой руки – братом Лотаром.
– Чем обязаны такой чести? – вопрошал брат-настоятель на подходе.
Сутана обтекала тело мужчины о средних лет, что наверняка прирос к месту службы, раз не имел обыкновения носить латы в относительной повседневности. А паладин всегда должен оставаться начеку.
– У меня распоряжение от брата-генерала Гомера. Всех верных братьев и сестёр созывают на собрание в крепости-монастыре. – Совершенно не смущалась старшего по возрасту брата по оружию, заявила девушка, когда натягивала поводья скакуна и останавливала его.
– Мне ничего подобного не сообщали. Генерал созывает капитул? – заподозрил что-то странное в послании Людвиг.
Ведь дабы разыскать настоятеля, отправлять гонцов смысла большого не было. Между Камелотом и монастырём налажена не только голубиная почта, но и ден - ден муши никто не отменял.
– Я не привыкла обсуждать приказы, брат Людвиг. Если вы отказываетесь следовать приказу, я так брату-генералу и передам.
Вид Кромер перетёк из добродушного в вид напряжённый и даже злобный, но на миг краткий, что смогли уловить лишь пара адресатов.
– Твоё неуважение не красит тебя, девочка! Помни, что хоть ты и ровня… – встал на защиту руководителя Лотар, шаг вперёд сделав.
Но оступился и оказался вынужден вернуться на прежнее место под тяжестью взора ясных глаз. Чести ради стоит заметить, что именно Лотара Кромер откровенно пугала. Он не мог сказать почему, но глаза выглядели особенно чуждыми. И с каждой встречей – всё более. В них появилась, кроме преданности делу и твёрдости духа, ещё и искра чего-то пугающего.
– В таком случае, тебе, брат Лотар, надлежит помнить, что ты говоришь с настоятельницей. Держи себя в узде. – Махнула девушка головой, стряхивала с лица опавшую прядь волос. – Все братья должны явиться в монастырь. О дальнейших причинах узнаете на месте.
– О каких причинах? – раздался голос со стороны цитадели сторожки.
Голос, который никому в здравом уме часто слышать не хотелось бы.
Король Артур собственной персоной ступал по лестнице вниз, и выглядел он самым военным человеком из собравшихся людей. Роскошный панцирный нагрудник, увесистые наплечники, массивные сапоги. Ближайшей аналогией образа стала бы черепаха, но не та, к какой все могли привыкнуть. Этот носитель экзоскелета двигался столь легко и натурально, как родился в этой стальной коже.
– Спешиться! – скомандовала Кромер.
Сама резво спрыгивала с лошади и падала на колено. Прочие паладины поступили так же.
– Ваше Величество. Орден паладинов созывает всех в монастырь для…
– Почему Гомер не предупредил? Что за спешность? – очень твёрдый голос бил для её ушей как молот по наковальне, пока Артур приблизился к коленопреклонённым членам святого ордена.
– Это внутренние дела паладинов, Ваше Величество. Это не создаст проблем в Камелоте.
Кромер не поднимала глаз, явственно ощущала, как фигура короля буквально завладевала всем пространством. Этот человек был рождён для короны, он это знал и не сомневался в личном могуществе.
– Встань, настоятельница Кромер. – Скомандовал монарх.
Подтвердил оный сказанное жестом руки, отчего латная перчатка протестующе лязгнула, когда подогнанные детали неожиданно сцепились и заняли новое положение. Одна лишь среброволосая девушка поднялась да не рисковала встретиться глазами с предводителем острова, – формально, главой и паладинов так же.
– Лишь потому, что это ты, а не кто-то другой, я спущу это с рук. Но передай Гомеру, что впредь за подобное самоуправство я буду спрашивать с него лично. – Голос Артура был не менее жёстким, чем и стук металла его доспеха. – Жду увидеть тебя на предстоящей охоте. Мы нашли ещё одного чёрта. Для тебя это, кажется, пустяк.
– Если Вы прикажете, Ваше Величество. – Поклонилась настоятельница, глядя ещё больше в пол.
– А теперь вольно. И не забудь передать мои слова генералу. Впредь такого происходить не должно.
– И не произойдёт. Я в этом уверена.
И не было в тех словах ни капли лжи. Но догадался ли кто, по какой именно причине не произойдёт? Вероятно, что нет.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
⠀
⠀
Персиваль стоял на окраине к сему часу – не без своей помощи – потухшего города, смотрел на дорогу знакомую, нонче отнюдь не такую приветливую. Казалось, и свет на Авалоне теперь был серым и безжизненным, поникшим и в трауре пребывающим. Ветер почти не гулял по окружающим городок полям и холмам. Деревья стояли, но листья как стали пожухлыми и усыхали на глазах. Трава, обыкновенно зелёная и яркая, обратилась сухой и безжизненной. Ни пения птиц, ни собачьего лая. Ничего. Остров ощущал всё происходящее по-своему, и ближайшим сравнением для оного стала бы – лихорадка. Не та слабость, во время того как вас трясёт при температуре за сорок, но крайность в бессознательности, когда вы уже готовитесь в последний путь при жаре под пятьдесят и половина органов уже завершила рабочие процессы, а вторая – на низком старте.
Газовое чутьё Монселе обманчиво утверждало, что время не замерло и лёгкий ветерок всё же присутствует. Погода в этом году выдалась не самой благоприятной. Но виденная трагедия твердила о вещах куда более страшных.
– А что делать нам? – раздался голос за спиной.
Оный выбил из размышлений, когда стрелок немного углубился в себя. Каз, Агата, Анксу и Дэвид стояли рядом с наёмником, в путь готовые отправиться и приводящие последние мысли в порядок. Тем временем как обернулись вместе с Персивалем, лицезрели толпу людей, что смотрели на разномастную команду одномоментно и с надеждой и с опаской. Страх перед колдуном впился в мысли и был едва ли не экзистенциальной базой, но вместе с тем, когда в твой дом приходят те, на кого уповал, и устраивают массовое побоище в одни ворота, начинаешь сомневаться во всём, во что верил прежде. И в очередь первую, в ролях социальных.
Теперича люди попросту не понимали, что им делать. Каждый куст выглядел опасностью, а за каждым одиноким деревом виднелась армия обезумевших паладинов.
Дорога будет долгой.
– Я не стану ничего рекомендовать или приказывать. – Отвечал Персиваль так, чтобы слышали все собравшиеся.
На крик он не срывался, оставался твёрдым и уверенным хотя бы с вида. Оторопь перед колдуном оказалась не в силах пересилить факт тот, что последний из Монселе был единственным – за некоторым допущением, – кто способен противостоять разгорающемуся безумию. С этим спорить не смог никто. В критический момент единственный, кто пришёл на помощь – наёмник и отъявленный преступник, граничащий с именитыми пиратами.
– Лишь потому, что это ты, а не кто-то другой, я спущу это с рук. Но передай Гомеру, что впредь за подобное самоуправство я буду спрашивать с него лично. – Голос Артура был не менее жёстким, чем и стук металла его доспеха. – Жду увидеть тебя на предстоящей охоте. Мы нашли ещё одного чёрта. Для тебя это, кажется, пустяк.
– Если Вы прикажете, Ваше Величество. – Поклонилась настоятельница, глядя ещё больше в пол.
– А теперь вольно. И не забудь передать мои слова генералу. Впредь такого происходить не должно.
– И не произойдёт. Я в этом уверена.
И не было в тех словах ни капли лжи. Но догадался ли кто, по какой именно причине не произойдёт? Вероятно, что нет.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
⠀
⠀
Персиваль стоял на окраине к сему часу – не без своей помощи – потухшего города, смотрел на дорогу знакомую, нонче отнюдь не такую приветливую. Казалось, и свет на Авалоне теперь был серым и безжизненным, поникшим и в трауре пребывающим. Ветер почти не гулял по окружающим городок полям и холмам. Деревья стояли, но листья как стали пожухлыми и усыхали на глазах. Трава, обыкновенно зелёная и яркая, обратилась сухой и безжизненной. Ни пения птиц, ни собачьего лая. Ничего. Остров ощущал всё происходящее по-своему, и ближайшим сравнением для оного стала бы – лихорадка. Не та слабость, во время того как вас трясёт при температуре за сорок, но крайность в бессознательности, когда вы уже готовитесь в последний путь при жаре под пятьдесят и половина органов уже завершила рабочие процессы, а вторая – на низком старте.
Газовое чутьё Монселе обманчиво утверждало, что время не замерло и лёгкий ветерок всё же присутствует. Погода в этом году выдалась не самой благоприятной. Но виденная трагедия твердила о вещах куда более страшных.
– А что делать нам? – раздался голос за спиной.
Оный выбил из размышлений, когда стрелок немного углубился в себя. Каз, Агата, Анксу и Дэвид стояли рядом с наёмником, в путь готовые отправиться и приводящие последние мысли в порядок. Тем временем как обернулись вместе с Персивалем, лицезрели толпу людей, что смотрели на разномастную команду одномоментно и с надеждой и с опаской. Страх перед колдуном впился в мысли и был едва ли не экзистенциальной базой, но вместе с тем, когда в твой дом приходят те, на кого уповал, и устраивают массовое побоище в одни ворота, начинаешь сомневаться во всём, во что верил прежде. И в очередь первую, в ролях социальных.
Теперича люди попросту не понимали, что им делать. Каждый куст выглядел опасностью, а за каждым одиноким деревом виднелась армия обезумевших паладинов.
Дорога будет долгой.
– Я не стану ничего рекомендовать или приказывать. – Отвечал Персиваль так, чтобы слышали все собравшиеся.
На крик он не срывался, оставался твёрдым и уверенным хотя бы с вида. Оторопь перед колдуном оказалась не в силах пересилить факт тот, что последний из Монселе был единственным – за некоторым допущением, – кто способен противостоять разгорающемуся безумию. С этим спорить не смог никто. В критический момент единственный, кто пришёл на помощь – наёмник и отъявленный преступник, граничащий с именитыми пиратами.
– Мы отправляемся в Камелот, и вам бы поступить так же. Ландун не безопасен, только не сейчас. А столица может оказаться единственным защищённым местом. Если вы и имеете шанс найти помощь, то именно там. Уверен, король Артур уже в курсе, что произошло, и созывает знамёна. – Немного погодя продолжил мерно втолковывать Арес.
Толпа выживших граждан – аще переводить всё в сухую статистику, откровенные крохи от былого населения портового городка – смотрели на седовласого мужчину, как опасались что-то спросить. Вопрос витал в воздухе, но озвучить его было одновременно и наглостью и глупостью. Какой смысл? Ответ и так был ясен. И логист ответил на него сам, не дожидаясь вопрошания от панургово стада напуганного:
– Вас мы ждать не можем. Большая группа людей движется медленней, чем небольшой отряд. Так что старайтесь не привлекать внимания. Это всё, что вы можете сделать.
Монселе засим отвернулся от людей и двинулся по вытоптанной полосе земли, названной дорогой, где миновал команду товарищей, что не вмешивались в дела, их прямо не касающиеся. Сейчас их участие могло только ухудшить положение всех сторон. Да и с тезисом Патера Корпуса никто спорить бы не стал. Как-никак караван идёт со скоростью самого медленного верблюда. А если избавляться от обузы, то выйдет не только цинично, но и численность вновь сведётся до пятёрки седовласого стрелка.
– Ха-ха, эти несчастные, ха-ха, обречены! – заключил Дэвид уже шёпотом.
Когда Персиваль прошёл мимо, мужчина выискивал взглядом глаза наёмника. В окружении абсолютной подавленности улыбка оного, что до ушей считаться может, выглядела особенно жутко. Но спрос с медика был особый, раз он просто физически не мог успокоить лицо. Ирония судьбы, что профессиональный хирург, опытный врач и крайне умелый фармацевт оказался совершенно бессилен против недуга собственного.
– Не думаю. Чует моё сердце, что дорога до Камелота относительно безопасна. Если паладины и вышли из-под контроля, им физически не хватит сил, чтобы удерживать большие территории. – Противоположил Монселе.
Взирал он в точку над горизонтом, как рассчитывал найти что-то там. А может, просто верил, как в любую секунду обстановка переменится и обозначит, что жизнь продолжается, и как бы ни было тяжело людям, Авалон, как остров, всё переживёт и вернётся – рано или поздно – на орбиту повседневности и восстановления. Возможно, что и обновления.
Вся вереница двинулась вслед за Монселе в предвкушении длительного и малоприятного перехода из точки «А» в точку «Где-то там».
– А что насчёт бандитов? В такое время кто наглее, обычно, наживается на горе других… – подлил фактов в размышления Казис, повреждённую руку на перевязи удерживая.
Ранение от молота далось молодому человеку тяжеловато, но Радзивилл упрямо для себя решил, что редкая гримаса неудобства – максимум, который он продемонстрирует. И результатом был лишь неодобрительный взгляд минка. Персиваль отнёсся с пониманием бравады подопечного. Дэвид… Он просто готовился вновь накладывать гипс, не если –, но когда Каз испортит его труды в пустой храбрости.
Обстановка на Авалоне давила на юношу особенно тяжело. Если прочие участники группы и так насмотрелись на всякое плохое в жизни, для Радвила уподобленный уровень депрессии был в новинку. Без крыши над головой на улицах Ржавого месяца было и то проще. В местах тех тебя не убивали целенаправленно, будто ты лишь законная дичь.
– Надеюсь, что мы всех встретим! – недобро усмехнулась Агата.
Толпа выживших граждан – аще переводить всё в сухую статистику, откровенные крохи от былого населения портового городка – смотрели на седовласого мужчину, как опасались что-то спросить. Вопрос витал в воздухе, но озвучить его было одновременно и наглостью и глупостью. Какой смысл? Ответ и так был ясен. И логист ответил на него сам, не дожидаясь вопрошания от панургово стада напуганного:
– Вас мы ждать не можем. Большая группа людей движется медленней, чем небольшой отряд. Так что старайтесь не привлекать внимания. Это всё, что вы можете сделать.
Монселе засим отвернулся от людей и двинулся по вытоптанной полосе земли, названной дорогой, где миновал команду товарищей, что не вмешивались в дела, их прямо не касающиеся. Сейчас их участие могло только ухудшить положение всех сторон. Да и с тезисом Патера Корпуса никто спорить бы не стал. Как-никак караван идёт со скоростью самого медленного верблюда. А если избавляться от обузы, то выйдет не только цинично, но и численность вновь сведётся до пятёрки седовласого стрелка.
– Ха-ха, эти несчастные, ха-ха, обречены! – заключил Дэвид уже шёпотом.
Когда Персиваль прошёл мимо, мужчина выискивал взглядом глаза наёмника. В окружении абсолютной подавленности улыбка оного, что до ушей считаться может, выглядела особенно жутко. Но спрос с медика был особый, раз он просто физически не мог успокоить лицо. Ирония судьбы, что профессиональный хирург, опытный врач и крайне умелый фармацевт оказался совершенно бессилен против недуга собственного.
– Не думаю. Чует моё сердце, что дорога до Камелота относительно безопасна. Если паладины и вышли из-под контроля, им физически не хватит сил, чтобы удерживать большие территории. – Противоположил Монселе.
Взирал он в точку над горизонтом, как рассчитывал найти что-то там. А может, просто верил, как в любую секунду обстановка переменится и обозначит, что жизнь продолжается, и как бы ни было тяжело людям, Авалон, как остров, всё переживёт и вернётся – рано или поздно – на орбиту повседневности и восстановления. Возможно, что и обновления.
Вся вереница двинулась вслед за Монселе в предвкушении длительного и малоприятного перехода из точки «А» в точку «Где-то там».
– А что насчёт бандитов? В такое время кто наглее, обычно, наживается на горе других… – подлил фактов в размышления Казис, повреждённую руку на перевязи удерживая.
Ранение от молота далось молодому человеку тяжеловато, но Радзивилл упрямо для себя решил, что редкая гримаса неудобства – максимум, который он продемонстрирует. И результатом был лишь неодобрительный взгляд минка. Персиваль отнёсся с пониманием бравады подопечного. Дэвид… Он просто готовился вновь накладывать гипс, не если –, но когда Каз испортит его труды в пустой храбрости.
Обстановка на Авалоне давила на юношу особенно тяжело. Если прочие участники группы и так насмотрелись на всякое плохое в жизни, для Радвила уподобленный уровень депрессии был в новинку. Без крыши над головой на улицах Ржавого месяца было и то проще. В местах тех тебя не убивали целенаправленно, будто ты лишь законная дичь.
– Надеюсь, что мы всех встретим! – недобро усмехнулась Агата.
Покуда обрушивала увесистый реактивный молот на плечо и гордо вышагивала рядом с Намун. Вот кому разминка по сокращению поголовья паладинов пришлась по вкусу. О страданиях людей царица размышляла в объёме лишь том, в каком она могла на то повлиять. Дать им безопасность не в силах рыжеволосой, а значит и слишком думать о том не стоит. Лучше сосредоточиться, чтобы фанатикам было сложней продолжать чёрное дело путём истребления оных.
Монселе не сообщил, как именно он собирается добираться до столицы. Вот ведь неловкость, что на Скитальца всех усадить не удастся, а пешком добираться – идея абсурдная и сомнительная в самой основе.
– Не встретим. Если только они не отрастили крылья. К тому же, таким крысам сейчас впору затаиться и не привлекать внимания. – Остановился логист, когда отошёл на метров примерно сотню от города.
– Ты нас донесёшь чтоль? – бросила Агата, приподнимая бровь и недоверчиво на наёмника смотря.
И вместо ответа Персиваль лишь поднёс руку ко рту, складывая большой и указательный палец разомкнутым кольцом. Стрелок огласил округу протяжным и несколько оглушительным свистом. Звуковая волна почти визуально обнаружимо прокатилась над пассивным окружением города, устремлялась за горизонт и не слабела с расстоянием. Разумеется, как выйдет за границы контроля героя, звук усохнет и довольно быстро. Но главное, чтобы слушатель обратил внимание на призыв. Люди, что так и остались на местах, покуда поглядывали в спину отдаляющимся наёмникам, замерли в нерешительности и вздрогнули. Когда на свист Ареса ответом стал громогласный крик, издали звучащий. В небе проявилась сначала небольшая точка, вынырнувшая из-за облаков, что делали небо особенно тяжёлым.
Но уже через десяток секунд точка обросла крыльями, стремительно увеличивающимися в размерах. И вот над городом – верней, над теми углями, что когда-то были местом жизни для немалой группы людей – пронеслась огромная тень колоссальной птицы. Спрайт, красуясь, али действительно в том была необходимость, облетел Ландун кругом почёта, прежде чем сесть возле Персиваля, встряхнув землю под лапами весом мышц и перьев. Не слишком сильно. Даже покосившиеся дома не рухнули. Так, пыль чуть приподнялась.
– Отчасти, это хитрость. Так делать нечестно, какие приключения мы встретим, если мы их перелетим? – упёрла руку в бок Агата, когда выдала чуть больше личных намерений, чем планировала. – Ну, имею в виду, что и спасти никого не сможем…
Поправилась девушка, но усмешку Анксу это не стёрло. Минк лишь подтолкнула механика массивной рукой кузнеца, сама готовясь запрыгнуть на спину Спрайта с Казом под мышкой. Юноша не слишком был тем доволен, но сделать всё равно что-либо не в силах.
– Обещаю тебя сбросить на землю, если что-то случится! – ёрничала кузнец, прежде чем одним махом оседлать птицу.
Седла никто так и не придумал, так что держаться – личная проблема каждого отдельного пассажира.
– Ну ладно, это… – махнула рукой Белая, пока до неё дошёл смысл сказанного, – Э! ИДИ СЮДА, БЛОХАСТАЯ!
Дэвиду что-либо говорить нужды не было. Улыбчивое лицо наблюдало за общением товарищей, как за ситкомом. Устроившись возле сестёр и брата по команде, пассажиры оказались готовы к путешествию.
Камелот, что величием и образом нерушимости доминировал над окружающим пейзажем, было не узнать. Монселе, кой присутствовал на спине Спрайта больше в виде формальности, способный угнаться за птицей - гром и самостоятельно, смотрел на преобразившуюся столицу родины, будто в первый раз.
Монселе не сообщил, как именно он собирается добираться до столицы. Вот ведь неловкость, что на Скитальца всех усадить не удастся, а пешком добираться – идея абсурдная и сомнительная в самой основе.
– Не встретим. Если только они не отрастили крылья. К тому же, таким крысам сейчас впору затаиться и не привлекать внимания. – Остановился логист, когда отошёл на метров примерно сотню от города.
– Ты нас донесёшь чтоль? – бросила Агата, приподнимая бровь и недоверчиво на наёмника смотря.
И вместо ответа Персиваль лишь поднёс руку ко рту, складывая большой и указательный палец разомкнутым кольцом. Стрелок огласил округу протяжным и несколько оглушительным свистом. Звуковая волна почти визуально обнаружимо прокатилась над пассивным окружением города, устремлялась за горизонт и не слабела с расстоянием. Разумеется, как выйдет за границы контроля героя, звук усохнет и довольно быстро. Но главное, чтобы слушатель обратил внимание на призыв. Люди, что так и остались на местах, покуда поглядывали в спину отдаляющимся наёмникам, замерли в нерешительности и вздрогнули. Когда на свист Ареса ответом стал громогласный крик, издали звучащий. В небе проявилась сначала небольшая точка, вынырнувшая из-за облаков, что делали небо особенно тяжёлым.
Но уже через десяток секунд точка обросла крыльями, стремительно увеличивающимися в размерах. И вот над городом – верней, над теми углями, что когда-то были местом жизни для немалой группы людей – пронеслась огромная тень колоссальной птицы. Спрайт, красуясь, али действительно в том была необходимость, облетел Ландун кругом почёта, прежде чем сесть возле Персиваля, встряхнув землю под лапами весом мышц и перьев. Не слишком сильно. Даже покосившиеся дома не рухнули. Так, пыль чуть приподнялась.
– Отчасти, это хитрость. Так делать нечестно, какие приключения мы встретим, если мы их перелетим? – упёрла руку в бок Агата, когда выдала чуть больше личных намерений, чем планировала. – Ну, имею в виду, что и спасти никого не сможем…
Поправилась девушка, но усмешку Анксу это не стёрло. Минк лишь подтолкнула механика массивной рукой кузнеца, сама готовясь запрыгнуть на спину Спрайта с Казом под мышкой. Юноша не слишком был тем доволен, но сделать всё равно что-либо не в силах.
– Обещаю тебя сбросить на землю, если что-то случится! – ёрничала кузнец, прежде чем одним махом оседлать птицу.
Седла никто так и не придумал, так что держаться – личная проблема каждого отдельного пассажира.
– Ну ладно, это… – махнула рукой Белая, пока до неё дошёл смысл сказанного, – Э! ИДИ СЮДА, БЛОХАСТАЯ!
Дэвиду что-либо говорить нужды не было. Улыбчивое лицо наблюдало за общением товарищей, как за ситкомом. Устроившись возле сестёр и брата по команде, пассажиры оказались готовы к путешествию.
Камелот, что величием и образом нерушимости доминировал над окружающим пейзажем, было не узнать. Монселе, кой присутствовал на спине Спрайта больше в виде формальности, способный угнаться за птицей - гром и самостоятельно, смотрел на преобразившуюся столицу родины, будто в первый раз.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)