Что будет происходить позже Кафка поняла раньше других. Не в последнюю очередь потому, что стояла она позади, да ещё и имела армейскую подготовку, а также обострённое внимание. В руке мужчины появилась граната, не боевая, насколько Дозорная могла судить, а дымовая или свето-шумовая. Женщина выставила руку вперёд, выстреливая нитями из пальцев, надеясь связать потенциального нарушителя порядка, однако это не возымело эффекта – тот будто имел глаза на затылке, а потому без проблем сделал широкий шаг в сторону, отчего нити пролетели мимо и оплели одного из вышибал.
- Ой…
Ну а дальше он привёл в действие гранату. Свето-шумовую. Кафка успела чуть отвернуться и зажмуриться, закрыть уши руками. Её всё равно приглушило, но пришла в себя она быстро, даже смогла увидеть, куда улепётывает игрок. Сумкой с фишками он огрел одного из бугаёв, а затем выбросил весь выигрыш – в фишках он всё равно ценности не имел, а только вешал ещё большую мишень на спину.
- Это точно он! – улыбаясь вскрикнула Кафка. Хоть в ушах стоял звон, а в глаза прыгали зайчики, она почувствовала воодушевление, возбуждение от предстоящей погони.
Люди, что не оказались в эпицентре взрыва гранаты, начали с криками разбегаться кто куда. Мужчина в белой жилетке пытался затеряться среди толпы, но Дозорная уже пришла в движение, нагоняя виновника беспорядков. Несмотря на, казалось бы, неудобную одежду – каблуки и платье, она двигалась быстро, выпуская нити из рук и цепляясь ими за потолок, таким образом перепрыгивая тех, кто был менее расторопен.
Так вот оба действующих лица оказались на улице. И к моменту, как под ночным небом появилась Кафка, её цель уже открывала канализационный люк. Женщина снова выстрелила нитями, но не в мужчину. Одной рукой в край отверстия в земле, притягиваясь ближе, а другой она хватила и саму крышку люка, не давая той закрыть проход, после чего залетела сходу внутрь.
Метра два вниз, а затем ещё и вбок, держать за свою струну. Она в последний момент смогла скорректировать свой курс, дабы не оказаться по пояс в воде, а приземлиться на узкую дорожку, что шла по краю подземного канала. Цоканье каблуков эхом разносилось по канализации, но Кафка даже не подумывала о том, чтобы разуваться в угоду скрытности. Морская Дозорная пошла вперёд уверенным шагом, будто шла по ковровой дорожке, а не находилась в этом тёмном, мокром месте.
= Обычно сюда ваши не спускаются.
Голос, что принадлежал, вне всяких сомнений, беглецу донёсся откуда-то спереди, так же расходясь эхом.
- А я и не их охраны казино. Я туда поиграть пришла, как и ты, разве что более честно.
Он замолк, а Кафка просто продолжала идти на голос. Бег ей был ни к чему – рано или поздно её цель упрётся в стену или решётку, коими полна всякая канализация.
= Чего тогда ко мне пристала? Заняться больше нечем? В казино уже все забыли о случившемся, так что можешь возвращаться и играть.
- Мне теперь куда интереснее с тобой познакомиться. Ты не обычный и попался мне не просто так.
Пришлось повернуть, дабы снова идти в сторону голоса. В конце концов женщина, как она и подозревала, пришла к тупику. Вода уходила в щель под стеной, через которую беглец едва ли мог пролезть. А вот где мог бы уместиться человек, так это в нишах по правую и левую стороны канала. Их Кафка осматривать не стала – прошла дальше, прямо до стены. И уже у позади неё из одной из ниш высочил брюнет, пускаясь наутёк. Резко развернувшись, капитан Морского Дозора в очередной раз выпустила из обеих струн нити. И снова не в беглеца, что тут же сделал манёвр для уклонения, а в стены. Струны зацепились за них и сплелись друг с другом по центру канала, напрочь перекрывая мужчине путь к отступлению.
ONE PIECE RP ·
Гранд Лайн. Гран Тесоро
= Вот же ж… - расстроенно сказал человек в белой жилетке, осторожно касаясь пальцами струн. = Самая настоящая западня.
Поняв, что положение его не из лучших, беглец, кажется, наоборот расслабился. Или сделал вид, что обречённо принял свою участь. Он выбрался из воды, поднимаясь на ту же дорожку у стены, на которой ждала его Кафка. Пришлось снять туфли, дабы вылить из них грязную воду.
= Ты же не против?
- Я никуда не спешу, - склонив голову на бок ответила женщина, одарив собеседника поддельной улыбкой.
Ноги так и остались мокрыми, однако мужчина явно выглядел более довольным. Он поправил галстук, прежде чем снова обратиться к капитану.
= Ты точно не из службы безопасности казино?
- Неа, - сказала она, помотав головой из стороны в сторону.
= А! Морской Дозор, да? Замашки их…
- Пф!- выпустила воздух из рта Кафка, отводя взгляд.
Следующим движением, меньше чем через секунду, она выставила палец в сторону своего визави. Тут же из фаланги, на огромной скорости, в сторону мужчины вылетела струна. Струна, что была словно пуля, да и предназначение её было такое же – пристрелить человека на месте. И всё же случиться тому оказалось не суждено – брюнет увернулся, просто уведя плечо вниз и вправо, притом сделал это без каких-либо усилий. Да и случайностью данный момент не был – уж в этом Кафка была уверена.
= Эй! Ты чего?! – закричал беглец, разминая плечо, которым неудачно двинул при уклонении.
- Решила просто развеять свои сомнения.
= А если бы попала в меня?! Ты де Дозорная, не можешь просто убивать людей без суда и следствия?
- Да ну? Не могу? Ты так уверен?
Она сделала несколько шагов вперёд, не сводя с него взгляд своих манящих фиолетовых очей.
- Тут не кому будет пожаловаться на меня. Крысам веры нет, сам понимаешь. Но я же знала, что тебе ничто не угрожает!
= Это ещё не почему?! – всё так же нервно восклицал неизвестный.
- Потому что ты куда интереснее, чем тот, за кого себя выдаёшь. И в карты выигрывал, и на затылке глаза имеешь, и от нитей моих уклоняешься без проблем. Кстати, а как тебя звать то?
= Галлахер, - сказал он, чуть более спокойно. = А ты кто такая?
- Кафка. Капитан Морского Дозора, тут ты угадал. Но арестовывать мне тебя не за чем. Даже если бы ты украл деньги из того казино – мне было бы всё равно без разницы. В конце концов ты бы украл у другого пирата, что владеет всем этим кораблём, даром что у него соглашение с Мировым Правительством.
= А стрелять своими нитями тогда зачем?
- Так я же знала, что ты увернёшься. Мне сказали. А увернёшься потому, что научишь меня чему-то новому. Чему - я уже тоже знаю.
= Может и мне поведаешь?
- Конечно, раз ты такой стеснительный… Галлахер. Ты научишь меня силе, которую многие народы называют по-разному, но в рядах Морского Дозора – Волей Наблюдения. Ты ей явно владеешь, а я нет, но должна научиться.
Теперь уже от мужчины пошли недовольные, долги вдохи-выдохи. Он внимательно смотрел на Кафку – наверняка делает какие-то штуки Волей, как думала она.
= И сделаю я это только для того, чтобы ты от меня отвязалась, да?
- Ну, могу ещё у кое-кого словечко замолвить за тебя. Или тебе что-то другое интересно?
Взглядом мужчина снова смерил женщину, но в ответ на это та улыбнулась уголками рта и лишь отрицательно помотала головой. Это заставило Галлахера даже чуть покраснеть, отгоняя от себя дурные мысли.
Поняв, что положение его не из лучших, беглец, кажется, наоборот расслабился. Или сделал вид, что обречённо принял свою участь. Он выбрался из воды, поднимаясь на ту же дорожку у стены, на которой ждала его Кафка. Пришлось снять туфли, дабы вылить из них грязную воду.
= Ты же не против?
- Я никуда не спешу, - склонив голову на бок ответила женщина, одарив собеседника поддельной улыбкой.
Ноги так и остались мокрыми, однако мужчина явно выглядел более довольным. Он поправил галстук, прежде чем снова обратиться к капитану.
= Ты точно не из службы безопасности казино?
- Неа, - сказала она, помотав головой из стороны в сторону.
= А! Морской Дозор, да? Замашки их…
- Пф!- выпустила воздух из рта Кафка, отводя взгляд.
Следующим движением, меньше чем через секунду, она выставила палец в сторону своего визави. Тут же из фаланги, на огромной скорости, в сторону мужчины вылетела струна. Струна, что была словно пуля, да и предназначение её было такое же – пристрелить человека на месте. И всё же случиться тому оказалось не суждено – брюнет увернулся, просто уведя плечо вниз и вправо, притом сделал это без каких-либо усилий. Да и случайностью данный момент не был – уж в этом Кафка была уверена.
= Эй! Ты чего?! – закричал беглец, разминая плечо, которым неудачно двинул при уклонении.
- Решила просто развеять свои сомнения.
= А если бы попала в меня?! Ты де Дозорная, не можешь просто убивать людей без суда и следствия?
- Да ну? Не могу? Ты так уверен?
Она сделала несколько шагов вперёд, не сводя с него взгляд своих манящих фиолетовых очей.
- Тут не кому будет пожаловаться на меня. Крысам веры нет, сам понимаешь. Но я же знала, что тебе ничто не угрожает!
= Это ещё не почему?! – всё так же нервно восклицал неизвестный.
- Потому что ты куда интереснее, чем тот, за кого себя выдаёшь. И в карты выигрывал, и на затылке глаза имеешь, и от нитей моих уклоняешься без проблем. Кстати, а как тебя звать то?
= Галлахер, - сказал он, чуть более спокойно. = А ты кто такая?
- Кафка. Капитан Морского Дозора, тут ты угадал. Но арестовывать мне тебя не за чем. Даже если бы ты украл деньги из того казино – мне было бы всё равно без разницы. В конце концов ты бы украл у другого пирата, что владеет всем этим кораблём, даром что у него соглашение с Мировым Правительством.
= А стрелять своими нитями тогда зачем?
- Так я же знала, что ты увернёшься. Мне сказали. А увернёшься потому, что научишь меня чему-то новому. Чему - я уже тоже знаю.
= Может и мне поведаешь?
- Конечно, раз ты такой стеснительный… Галлахер. Ты научишь меня силе, которую многие народы называют по-разному, но в рядах Морского Дозора – Волей Наблюдения. Ты ей явно владеешь, а я нет, но должна научиться.
Теперь уже от мужчины пошли недовольные, долги вдохи-выдохи. Он внимательно смотрел на Кафку – наверняка делает какие-то штуки Волей, как думала она.
= И сделаю я это только для того, чтобы ты от меня отвязалась, да?
- Ну, могу ещё у кое-кого словечко замолвить за тебя. Или тебе что-то другое интересно?
Взглядом мужчина снова смерил женщину, но в ответ на это та улыбнулась уголками рта и лишь отрицательно помотала головой. Это заставило Галлахера даже чуть покраснеть, отгоняя от себя дурные мысли.
= Попрошу об услуге, идёт?
- Выкладывай.
Что это за услуга такая и согласилась ли на неё Кафка? Это на данный момент останется под покровом тайны. Но отказывать обучить тому, что умеет он сам, азартный игрок по итогу не стал. Они так и остались под землей, разве что капитан всё же выбралась наружу – переоделась в машине, закрывшись крышей и тонированными стёклами от лишних глаз, облачаясь в своё, более удобное и привычное, одеяние, а затем снова спустилась в канализацию, прихватив с собой своё оружие.
Им пришлось побродить по каналам, прежде чем нашлось помещение, что подходило для обучения. Там был высокий потолок, затянутый трубами, словно металлическим лианами, а внизу сходилось сразу несколько каналов, после чего вода сбрасывалась вниз, уходя прямо в океан, по которому безустанно плыл огромный корабль-казино.
= Ты смогла распознать Волю во мне, хоть и сама не владеешь, - начала Галлахер, подойдя к краю стока. Он достал сигарету и золотую зажигалку, наверняка стащенную у кого-то из кармана, закурил. = Это не часто встретишь.
- Повезло, значит. Будет проще тебе меня научить.
= Ох… Ну это ещё факт. Что ты знаешь о Воле Наблюдения?
- То, почему я тебя и вычислила. Ты уклонился от моих атак, хотя первая была в спину и твоё внимание было отвлечено, а вторая была хоть в лицо, но не стала хоть каким-то испытанием. Насчёт карт… Тут я не знаю, но уверена, что без Воли не обошлось!
Галлахер улыбнулся. Рассмеялся даже.
= Как же я попался… Помимо угадывания чужих намерений, Воля позволяет видеть и ауру других людей, читать их эмоции. И вот играешь ты в карты, но кроме своих карт видишь ещё и то, волнуется твой оппонент или спокоен, блефует он или говорит правду.
Кафка издала свой «пф», закатали глаза под лоб и скрестила руки на животе.
= Что? Недостойное применение такой силы, да?
- Недостойное? – переспросила Дозорная, вопросительно поднимая правую бровь. – Ой, мне на это наплевать. Достойной, недостойно. Это вообще понятия, кои я принимать отказываюсь, ибо используют их только для давления на тех, у кого решимость страдает.
= Так в чём тогда дело?
- Скучно… Вот то, что ты занялся скучным делом – это несколько… расстраивает.
= Да ну… Твоя аура настолько холодная, что я вообще никаких эмоций не наблюдаю в тебе.
- Подловил, подловил, - ответила Кафка, так же подходя к краю. К самому краю, куда ближе, чем осмелился её собеседник. – Значит… Ты можешь и меня научить видеть эмоции других?
= Ты, вроде, об этом с самого начала и просила.
- Я думала, что всё ограничится вот этим умением уклоняться от всего подряд, без лишней смысловой нагрузки… А оно вон как. В будущее смотреть тоже научишь?
= Чего? – спросил Галахер, прищуриваясь и чуть приоткрыв рот.
- Слышала слухи, что и так можно. Ну нет – так нет.
- Выкладывай.
Что это за услуга такая и согласилась ли на неё Кафка? Это на данный момент останется под покровом тайны. Но отказывать обучить тому, что умеет он сам, азартный игрок по итогу не стал. Они так и остались под землей, разве что капитан всё же выбралась наружу – переоделась в машине, закрывшись крышей и тонированными стёклами от лишних глаз, облачаясь в своё, более удобное и привычное, одеяние, а затем снова спустилась в канализацию, прихватив с собой своё оружие.
Им пришлось побродить по каналам, прежде чем нашлось помещение, что подходило для обучения. Там был высокий потолок, затянутый трубами, словно металлическим лианами, а внизу сходилось сразу несколько каналов, после чего вода сбрасывалась вниз, уходя прямо в океан, по которому безустанно плыл огромный корабль-казино.
= Ты смогла распознать Волю во мне, хоть и сама не владеешь, - начала Галлахер, подойдя к краю стока. Он достал сигарету и золотую зажигалку, наверняка стащенную у кого-то из кармана, закурил. = Это не часто встретишь.
- Повезло, значит. Будет проще тебе меня научить.
= Ох… Ну это ещё факт. Что ты знаешь о Воле Наблюдения?
- То, почему я тебя и вычислила. Ты уклонился от моих атак, хотя первая была в спину и твоё внимание было отвлечено, а вторая была хоть в лицо, но не стала хоть каким-то испытанием. Насчёт карт… Тут я не знаю, но уверена, что без Воли не обошлось!
Галлахер улыбнулся. Рассмеялся даже.
= Как же я попался… Помимо угадывания чужих намерений, Воля позволяет видеть и ауру других людей, читать их эмоции. И вот играешь ты в карты, но кроме своих карт видишь ещё и то, волнуется твой оппонент или спокоен, блефует он или говорит правду.
Кафка издала свой «пф», закатали глаза под лоб и скрестила руки на животе.
= Что? Недостойное применение такой силы, да?
- Недостойное? – переспросила Дозорная, вопросительно поднимая правую бровь. – Ой, мне на это наплевать. Достойной, недостойно. Это вообще понятия, кои я принимать отказываюсь, ибо используют их только для давления на тех, у кого решимость страдает.
= Так в чём тогда дело?
- Скучно… Вот то, что ты занялся скучным делом – это несколько… расстраивает.
= Да ну… Твоя аура настолько холодная, что я вообще никаких эмоций не наблюдаю в тебе.
- Подловил, подловил, - ответила Кафка, так же подходя к краю. К самому краю, куда ближе, чем осмелился её собеседник. – Значит… Ты можешь и меня научить видеть эмоции других?
= Ты, вроде, об этом с самого начала и просила.
- Я думала, что всё ограничится вот этим умением уклоняться от всего подряд, без лишней смысловой нагрузки… А оно вон как. В будущее смотреть тоже научишь?
= Чего? – спросил Галахер, прищуриваясь и чуть приоткрыв рот.
- Слышала слухи, что и так можно. Ну нет – так нет.
Прошло примерно ещё пол часа, которые мужчина и женщина провели в ещё менее значимых разговорах. По истечению же оба уселись на тёплую водопроводную трубу, что проходила в метре от пола.
= Пора начинать…
- И даже глаза не завяжешь?
Галлахер усмехнулся, качая головой из стороны в сторону.
= Ну нет. Ты их сама закроешь, если захочешь хоть чего-то добиться. Крыс не боишься?
- Я ничего не боюсь…
Он лишь пожал плечами, принимая это за излишнюю самоуверенность, справедливо полагая, что страх должен быть у каждого.
= Тут вокруг шастают они. Ты их не увидишь, да и смотреть не надо. Твоя цель – почувствовать их своим нутром. Попытаться сосчитать.
- Лааадно. Попытаюсь уйти в себя, открыть это твоё «третье око».
От помощи глаз Кафка отказалась очень быстро. Зрение было слишком сильным отвлекающим фактором, а полагаться на его в текущей задаче не было совершенно никакого смысла.
«Нужно пропустить весь окружающий меня мир сквозь своё тело. Сквозь свой разум»
Удалить всё, что может отвлекать.
«Он слишком громко дышит»
Нет, умерщвлять Галахера она не собиралась. Он был уж слишком полезен, чтобы вот как оборвать его жизнь, да и без него она далеко не факт, что сможешь завершить пробуждение Воли, даже если будет настраиваться на крыс до тех пор, пока не помрёт от голодухи.
Кафка, не открывая глаз, поднялась с трубы и потопала к стоку. Брюнет следил за этим. Следил и тогда, когда Морская Дозорная опять оказалась на самом краю и чуть не шагнула дальше. В тот момент и он подорвался со своего места, пытаясь догнать и поймать женщину, однако та, будто беспокойство брюнета как раз и было знаком, что мол дальше не ходи, лишь отвела уже поднятую ногу назад, а после уселась.
«Не подходи. Даже не думай»
Он и не собирался. Пропала и теплота под пятой точкой, сменившись на холод бетонного пола. Холод подходил куда больше – куда более невыразительный, он будто проходил через всё тело, доходя до мозга и отключая его, давая править бал чему-то другому, чему-то потаённому, что сидело где-то гораздо глубже.
«Вода. Как же громко она шумит. Будто шепчет что-то тебе на ухо. Будто приманивает к себе»
Кафка опустила голову. Она тяжело дышала, громко втягивая и выпуская из лёгких воздух. Её спина вздымалась, стоило только кислороду наполнить грудь.
«Иди ко мне. Вода есть суть всего живого»
Ей ужасно хотелось заткнуть уши руками, дабы избавиться от этого проклятого зова. Но не стала – понимала, что так ничего не измениться, а этот голос – не голос воды вовсе, который, быть может, можно услышать при помощи Воли, а лишь порождение сознания, чьи тараканы начинают танцевать танец маленьких утят.
«Уходи. Уходи. Тебя нет. Твоего шума нет. Ты не всесильная стихия, а лишь одна из множества. Как это пол, как этот свет, что проникает сюда сквозь решётки в потолке. Ты ничто. Даже если бы я знала страх – тебя бы не боялась»
Звук ушёл. Теперь она слышала лишь белый шум и своё дыхание, сумев избавиться даже от ощущения биения собственного сердца. И даже так – до намеченного результата всё ещё было далеко.
«Грёбаная канализация… Как же здесь воняет. Потом неделю буду запах выводить»
Не дышать она не могла при всём желании. Можно было даже не пробовать. А запах был столь резким, что портил всё затею, заполнял собою всё свободное пространство, что появилось с уходом зрения и слуха.
«Чем её больше, тем ближе я к тому, чтобы оказаться вывернутой наизнанку»
Привыкнуть она не могла. Да и не в этом суть была того испытания, что выпало на долю Дозорной. Все запахи, все они до последнего, самого незаметного аромата, все должны так же уйти.
= Пора начинать…
- И даже глаза не завяжешь?
Галлахер усмехнулся, качая головой из стороны в сторону.
= Ну нет. Ты их сама закроешь, если захочешь хоть чего-то добиться. Крыс не боишься?
- Я ничего не боюсь…
Он лишь пожал плечами, принимая это за излишнюю самоуверенность, справедливо полагая, что страх должен быть у каждого.
= Тут вокруг шастают они. Ты их не увидишь, да и смотреть не надо. Твоя цель – почувствовать их своим нутром. Попытаться сосчитать.
- Лааадно. Попытаюсь уйти в себя, открыть это твоё «третье око».
От помощи глаз Кафка отказалась очень быстро. Зрение было слишком сильным отвлекающим фактором, а полагаться на его в текущей задаче не было совершенно никакого смысла.
«Нужно пропустить весь окружающий меня мир сквозь своё тело. Сквозь свой разум»
Удалить всё, что может отвлекать.
«Он слишком громко дышит»
Нет, умерщвлять Галахера она не собиралась. Он был уж слишком полезен, чтобы вот как оборвать его жизнь, да и без него она далеко не факт, что сможешь завершить пробуждение Воли, даже если будет настраиваться на крыс до тех пор, пока не помрёт от голодухи.
Кафка, не открывая глаз, поднялась с трубы и потопала к стоку. Брюнет следил за этим. Следил и тогда, когда Морская Дозорная опять оказалась на самом краю и чуть не шагнула дальше. В тот момент и он подорвался со своего места, пытаясь догнать и поймать женщину, однако та, будто беспокойство брюнета как раз и было знаком, что мол дальше не ходи, лишь отвела уже поднятую ногу назад, а после уселась.
«Не подходи. Даже не думай»
Он и не собирался. Пропала и теплота под пятой точкой, сменившись на холод бетонного пола. Холод подходил куда больше – куда более невыразительный, он будто проходил через всё тело, доходя до мозга и отключая его, давая править бал чему-то другому, чему-то потаённому, что сидело где-то гораздо глубже.
«Вода. Как же громко она шумит. Будто шепчет что-то тебе на ухо. Будто приманивает к себе»
Кафка опустила голову. Она тяжело дышала, громко втягивая и выпуская из лёгких воздух. Её спина вздымалась, стоило только кислороду наполнить грудь.
«Иди ко мне. Вода есть суть всего живого»
Ей ужасно хотелось заткнуть уши руками, дабы избавиться от этого проклятого зова. Но не стала – понимала, что так ничего не измениться, а этот голос – не голос воды вовсе, который, быть может, можно услышать при помощи Воли, а лишь порождение сознания, чьи тараканы начинают танцевать танец маленьких утят.
«Уходи. Уходи. Тебя нет. Твоего шума нет. Ты не всесильная стихия, а лишь одна из множества. Как это пол, как этот свет, что проникает сюда сквозь решётки в потолке. Ты ничто. Даже если бы я знала страх – тебя бы не боялась»
Звук ушёл. Теперь она слышала лишь белый шум и своё дыхание, сумев избавиться даже от ощущения биения собственного сердца. И даже так – до намеченного результата всё ещё было далеко.
«Грёбаная канализация… Как же здесь воняет. Потом неделю буду запах выводить»
Не дышать она не могла при всём желании. Можно было даже не пробовать. А запах был столь резким, что портил всё затею, заполнял собою всё свободное пространство, что появилось с уходом зрения и слуха.
«Чем её больше, тем ближе я к тому, чтобы оказаться вывернутой наизнанку»
Привыкнуть она не могла. Да и не в этом суть была того испытания, что выпало на долю Дозорной. Все запахи, все они до последнего, самого незаметного аромата, все должны так же уйти.
«Я должна пересилить себя снова. Войти в это царство мерзости и загнать его под каблук»
Она втянула всё это в себя. Сделала вдох ещё более глубокий, чем все до того. Её тут же начало мутить, а всё ранее съеденное подступило к горлу. Ужасно хотелось закрыть рот руками, а может просто выпустить всё «лишнее» прямо в сток. И всё же она была обязана справиться. Сжать зубы, прижать друг к другу губы и дышать носом так часто, как только могла.
«Нет того, через что я не смогу пройти. Нет того, что сможет сломать меня. Я буду идти вперёд, пока тёплые руки смерти не сомкнуться на моём горле. И тогда я испугаюсь. И тогда я буду, наконец, счастлива»
Все запахи улетучились, словно их подхватил ветер и унёс куда-то далеко-далеко. Это было самое сильное, самое яркое чувство, полностью избавиться от заняло много времени и потребовало много сил. Осталась лишь одна мелочь, прежде чем Кафка добьётся результата.
«А этот пол всё такой же холодный. Чёрт его подери»
«Ничего не видеть. Ничего не слышать. Ничего не осязать. Ничего не чувствовать.»
Её колени упирались в бетон. На лице оседали капли, что были вызваны высокой влажностью и температурой – жаром, что доходил сюда от машинного отделения. Такая смесь их холода и жары по сути нейтрализовала друг друга, а потому Кафке осталось лишь ещё немного отстраниться от этого мира. Что такое один шаг, после марафона?
«И не осталось ничего. Я плыву по пустоте, отдаюсь в её власть, с каждой секундой разрываясь связи с тем, что твориться снаружи. Меня это не интересует. Мне это не интересно. Весь этот мир, яркий, громкий, наполненный запахами и чувствами… По сути лишь немое чёрно-белое кино, которое я наблюдаю со стороны через непроницаемое стекло. Я не часть его»
Галлахер всё это стоял на почтительном расстоянии, боясь пустить прахом труды своей навязавшийся ученицы. Её аура, всё более холодная, всё более «серая», напоминала ему затухающее пламя, коему вдруг перестало хватать кислорода, чтобы продолжать своё разрушительное, но прекрасное существование. По итогу остался лишь один-единственный чахлый огненный язычок – в таком состоянии Кафка провела чуть меньше полуминуты. Пол минуты, что ей казались вечностью – настолько тяжело было сохранять полную отрешённость от чего-либо.
Она резко встала на одну ногу и повернулась, проскребя другим коленом по полу. С её пальцев сорвалась струна, что долетела по стены и ударила в водопроводную трубу. На месте контакта образовалось отверстие, через которое хлынула под напором холодная вода, обдавая капитана Морского Дозора с ног до головы.
= И так… - несколько неуверенно заговорил брюнет. Он стоял лицом к стене и спиной к Кафке, что выжимала свою мокрую одежду над одним из каналов. = С крысами не удалось?
- Совершенно верно, - ответила она, встряхивая свою блузку и стряхивая с той капли влаги. – Но успехи есть.
= Расскажешь? Я видел со стороны, но вряд ли это сравнится с твоими ощущениями.
- Я оказалась в прекрасном месте. Волшебном.
= Чего? Что-то вроде домика из детства?
- Ахахаха, - рассмеялась женщина. Так сильно, что чуть сапог в сток не выронила. – Какой же ты… Домик из детства, хаха!
Она приложила руку ко лбу, пытаясь, наконец, успокоить свою истерику, свой неуёмный смех. Её даже чуть покосило – ещё немного и свалилась бы. Наверно отдача после того счастливого времени вне эмоций и чувств.
- Прошлое, как будущее – для меня пустое место. Моё волшебное место – это пустота. Оглушительно тихая, ослепительно тёмная. И ни единого проклятого запаха. А теперь опять воняет, мерзость.
Она втянула всё это в себя. Сделала вдох ещё более глубокий, чем все до того. Её тут же начало мутить, а всё ранее съеденное подступило к горлу. Ужасно хотелось закрыть рот руками, а может просто выпустить всё «лишнее» прямо в сток. И всё же она была обязана справиться. Сжать зубы, прижать друг к другу губы и дышать носом так часто, как только могла.
«Нет того, через что я не смогу пройти. Нет того, что сможет сломать меня. Я буду идти вперёд, пока тёплые руки смерти не сомкнуться на моём горле. И тогда я испугаюсь. И тогда я буду, наконец, счастлива»
Все запахи улетучились, словно их подхватил ветер и унёс куда-то далеко-далеко. Это было самое сильное, самое яркое чувство, полностью избавиться от заняло много времени и потребовало много сил. Осталась лишь одна мелочь, прежде чем Кафка добьётся результата.
«А этот пол всё такой же холодный. Чёрт его подери»
«Ничего не видеть. Ничего не слышать. Ничего не осязать. Ничего не чувствовать.»
Её колени упирались в бетон. На лице оседали капли, что были вызваны высокой влажностью и температурой – жаром, что доходил сюда от машинного отделения. Такая смесь их холода и жары по сути нейтрализовала друг друга, а потому Кафке осталось лишь ещё немного отстраниться от этого мира. Что такое один шаг, после марафона?
«И не осталось ничего. Я плыву по пустоте, отдаюсь в её власть, с каждой секундой разрываясь связи с тем, что твориться снаружи. Меня это не интересует. Мне это не интересно. Весь этот мир, яркий, громкий, наполненный запахами и чувствами… По сути лишь немое чёрно-белое кино, которое я наблюдаю со стороны через непроницаемое стекло. Я не часть его»
Галлахер всё это стоял на почтительном расстоянии, боясь пустить прахом труды своей навязавшийся ученицы. Её аура, всё более холодная, всё более «серая», напоминала ему затухающее пламя, коему вдруг перестало хватать кислорода, чтобы продолжать своё разрушительное, но прекрасное существование. По итогу остался лишь один-единственный чахлый огненный язычок – в таком состоянии Кафка провела чуть меньше полуминуты. Пол минуты, что ей казались вечностью – настолько тяжело было сохранять полную отрешённость от чего-либо.
Она резко встала на одну ногу и повернулась, проскребя другим коленом по полу. С её пальцев сорвалась струна, что долетела по стены и ударила в водопроводную трубу. На месте контакта образовалось отверстие, через которое хлынула под напором холодная вода, обдавая капитана Морского Дозора с ног до головы.
= И так… - несколько неуверенно заговорил брюнет. Он стоял лицом к стене и спиной к Кафке, что выжимала свою мокрую одежду над одним из каналов. = С крысами не удалось?
- Совершенно верно, - ответила она, встряхивая свою блузку и стряхивая с той капли влаги. – Но успехи есть.
= Расскажешь? Я видел со стороны, но вряд ли это сравнится с твоими ощущениями.
- Я оказалась в прекрасном месте. Волшебном.
= Чего? Что-то вроде домика из детства?
- Ахахаха, - рассмеялась женщина. Так сильно, что чуть сапог в сток не выронила. – Какой же ты… Домик из детства, хаха!
Она приложила руку ко лбу, пытаясь, наконец, успокоить свою истерику, свой неуёмный смех. Её даже чуть покосило – ещё немного и свалилась бы. Наверно отдача после того счастливого времени вне эмоций и чувств.
- Прошлое, как будущее – для меня пустое место. Моё волшебное место – это пустота. Оглушительно тихая, ослепительно тёмная. И ни единого проклятого запаха. А теперь опять воняет, мерзость.
= Значит ты смогла отстраниться от всего. Это уже успех – я могу тебя смело поздравить. А что потом? Смогла настроиться на крыс? Ты пыталась пристрелить одну своими ниточками?
- Я не знала, что это. Наверно просто какой-то мусор проплывал и стал первым, что я услышала. Он вытащил меня из моего счастливого места, а я просто решила поквитаться.
= Выходит, нам нужно что-то ещё.
- Ещё одна тренировка. Не на крысах. Можешь поворачиваться.
Кафка была снова одета, хоть одежда и была всё ещё влажной, а потому частично просвечивая. Даже несмотря на затемнение, Галлахер увидел достаточно, отчего опять покраснел и отвёл взгляд. Женщина хищно улыбнулась – так, как всегда улыбается, заманивая жертву в свой капкан.
- Эй, а ты меткий?
= Что, прости?
- Стрелять, спрашиваю, умеешь? – поинтересовалась Кафка. Когда брюнет посмотрел на неё, Морская Дозорная держала на указательных пальцах каждой руки по пистолету пулемёту. – Они довольно непокладистые.
= Я могу попробовать…
- Ты же понимаешь, что тебе надо специально промазать, да? Нет-нет-нет. Обойдёмся без них. А то руку поведёт и пристрелишь ещё меня.
= И что же тогда у тебя на уме.
- Классика. Ничего кроме.
Она достала из своих вещей платок. Плотный, плюс Кафка ещё и свернула его несколько раз, превращая узкую повязку, что не пропускала сквозь себя свет или ещё что-либо. Её капитан Морского Дозора наложила на глаза и завязала на затылке.
- Без этого в стране грёз я продержаться долго не смогу. Ух слишком оно хрупкое, а учитывая наши планы… Разлетится на куски сразу.
= Как-то выходит не больно честно, тебе не кажется?
- А честность вообще вещь из разряда мифических. Мы же будет добиваться успехами любыми способами.
Жаль не нашлось ещё и берушей. Кафка опустилась и снова села на колени у самого края шумного главного стока, обратившись к тому спиной. Она опустила голову, начав глубоко дышать.
- Я не знала, что это. Наверно просто какой-то мусор проплывал и стал первым, что я услышала. Он вытащил меня из моего счастливого места, а я просто решила поквитаться.
= Выходит, нам нужно что-то ещё.
- Ещё одна тренировка. Не на крысах. Можешь поворачиваться.
Кафка была снова одета, хоть одежда и была всё ещё влажной, а потому частично просвечивая. Даже несмотря на затемнение, Галлахер увидел достаточно, отчего опять покраснел и отвёл взгляд. Женщина хищно улыбнулась – так, как всегда улыбается, заманивая жертву в свой капкан.
- Эй, а ты меткий?
= Что, прости?
- Стрелять, спрашиваю, умеешь? – поинтересовалась Кафка. Когда брюнет посмотрел на неё, Морская Дозорная держала на указательных пальцах каждой руки по пистолету пулемёту. – Они довольно непокладистые.
= Я могу попробовать…
- Ты же понимаешь, что тебе надо специально промазать, да? Нет-нет-нет. Обойдёмся без них. А то руку поведёт и пристрелишь ещё меня.
= И что же тогда у тебя на уме.
- Классика. Ничего кроме.
Она достала из своих вещей платок. Плотный, плюс Кафка ещё и свернула его несколько раз, превращая узкую повязку, что не пропускала сквозь себя свет или ещё что-либо. Её капитан Морского Дозора наложила на глаза и завязала на затылке.
- Без этого в стране грёз я продержаться долго не смогу. Ух слишком оно хрупкое, а учитывая наши планы… Разлетится на куски сразу.
= Как-то выходит не больно честно, тебе не кажется?
- А честность вообще вещь из разряда мифических. Мы же будет добиваться успехами любыми способами.
Жаль не нашлось ещё и берушей. Кафка опустилась и снова села на колени у самого края шумного главного стока, обратившись к тому спиной. Она опустила голову, начав глубоко дышать.
«Со временем станет проще. Обязательно станет. А сейчас нужно пройти весь этот путь заного»
Она не видела, как он стал приближаться.
«Свет потух»
Она перестала слышать звук его шагов.
«И всё замолкло»
Она больше не чувствовала его особого запаха – аромата ванили и кофе.
«Все цветы пожухли – больше не пахли они»
Она теперь и не ощущала его, что он рядом.
«И ничего больше не осталось. Лишь пустота, что ты зовёшь домом»
Там было хорошо. Там ей нравилось. Там наконец то ни стало важно ни что было, ни что будет. Единственное чего не хватало – её страху не нашлось места даже в этом славном месте.
Галлахер закатил рукава свей рубашки. Он выставил левую ногу вперёд, занося правую руку за спину и сжимая кулак. Ему не хотелось делать то, о чём попросила сидящая перед ним женщина, что аура вновь «затухла». Слишком уже мила ему была её мордашка, да вот что делать – уговор есть уговор.
Даже ей места не нашлось. Но это только поначалу. Нужно было собрать себя заново, вспомнить, что ты такое.
До последнего брюнет надеялся, что она всё же увернётся. Что в последний момент откроет свой третий глаз и кулак пройдёт мимо. Но в реальности Галлахер зарядил Кафке в скулу, заставив тут отклониться назад, однако в начальное положение вернуться у женщины, погружённой в себя, труда не составило.
Боли нет. Кому её чувствовать? Как может ощущать боль та, кто к чужой боли глуха? Не знающей пощады, не ценящей права других на жизнь. И всё же она не станет посыпать голову пеплом, не станет считать себя чумой ходячей. Нет. Она заслуживает право на жизнь. И заслуживает право жизнь забирать. Пока Элио не сделал обещанного – она будет идти вперёд. Она – Кафка, последняя дочь Нового Вавилона.
Он долго разминал пальцы. Намного дольше, чем того требовалось. Опять не хотел бить. Неправильно это – бить безоружных женщин, даже если те сами того просят. Теперь он стал бить с левой – дабы не по тому же месту, что в первый раз и не доставлять ей лишней боли. Удар заставил её упасть на бок, на каких-то чистых инстинктах хватаясь за пол. Теперь вставала она уже куда тяжелее – медленно, опираясь о бетон.
Боль пыталась пробиться в её укрытие. Заставила пойти трещины по потолку, а через эти трещины стал просачиваться омерзительный свет. Теперь она знала, кто она. Осталось пустить сюда гостей.
Галлахер поморщился. Ему это всё совсем-совсем не нравилось. Он с огромным трудом одёргивал себя от мысли сдёрнуть с неё повязку, вернуть в сознание, отложить всё на другой день. В степени решительности он явно проигрывал той, кому собирался нанести очередной удар.
Кто там, кто скрывается за границей её особого, дорого сердцу места? Кто скрывается там, но очень хочет зайти внутрь? Что он собирается делать? Кто он такой?
Делать нечего. Галлахер потёр переносицу, прежде чем снова сжать кулаки, встать в стойку. Сейчас он будет бить прямо – прямо ей в нос. Будет бить в надежде, что она откажется.
Это он нёс ту боль? Нет, это не человек. Слишком мало для человека, слишком многого не хватает. Перед ней сейчас… лишь намерение. Намерение, что не подкреплено желанием, а что им движет она понять не могла. Только намерение, ничего кроме.
Он занёс руку для удара, покачивая головой. Просто необходимость. На выдохе брюнет выкинул кулак вперёд.
Она не видела, как он стал приближаться.
«Свет потух»
Она перестала слышать звук его шагов.
«И всё замолкло»
Она больше не чувствовала его особого запаха – аромата ванили и кофе.
«Все цветы пожухли – больше не пахли они»
Она теперь и не ощущала его, что он рядом.
«И ничего больше не осталось. Лишь пустота, что ты зовёшь домом»
Там было хорошо. Там ей нравилось. Там наконец то ни стало важно ни что было, ни что будет. Единственное чего не хватало – её страху не нашлось места даже в этом славном месте.
Галлахер закатил рукава свей рубашки. Он выставил левую ногу вперёд, занося правую руку за спину и сжимая кулак. Ему не хотелось делать то, о чём попросила сидящая перед ним женщина, что аура вновь «затухла». Слишком уже мила ему была её мордашка, да вот что делать – уговор есть уговор.
Даже ей места не нашлось. Но это только поначалу. Нужно было собрать себя заново, вспомнить, что ты такое.
До последнего брюнет надеялся, что она всё же увернётся. Что в последний момент откроет свой третий глаз и кулак пройдёт мимо. Но в реальности Галлахер зарядил Кафке в скулу, заставив тут отклониться назад, однако в начальное положение вернуться у женщины, погружённой в себя, труда не составило.
Боли нет. Кому её чувствовать? Как может ощущать боль та, кто к чужой боли глуха? Не знающей пощады, не ценящей права других на жизнь. И всё же она не станет посыпать голову пеплом, не станет считать себя чумой ходячей. Нет. Она заслуживает право на жизнь. И заслуживает право жизнь забирать. Пока Элио не сделал обещанного – она будет идти вперёд. Она – Кафка, последняя дочь Нового Вавилона.
Он долго разминал пальцы. Намного дольше, чем того требовалось. Опять не хотел бить. Неправильно это – бить безоружных женщин, даже если те сами того просят. Теперь он стал бить с левой – дабы не по тому же месту, что в первый раз и не доставлять ей лишней боли. Удар заставил её упасть на бок, на каких-то чистых инстинктах хватаясь за пол. Теперь вставала она уже куда тяжелее – медленно, опираясь о бетон.
Боль пыталась пробиться в её укрытие. Заставила пойти трещины по потолку, а через эти трещины стал просачиваться омерзительный свет. Теперь она знала, кто она. Осталось пустить сюда гостей.
Галлахер поморщился. Ему это всё совсем-совсем не нравилось. Он с огромным трудом одёргивал себя от мысли сдёрнуть с неё повязку, вернуть в сознание, отложить всё на другой день. В степени решительности он явно проигрывал той, кому собирался нанести очередной удар.
Кто там, кто скрывается за границей её особого, дорого сердцу места? Кто скрывается там, но очень хочет зайти внутрь? Что он собирается делать? Кто он такой?
Делать нечего. Галлахер потёр переносицу, прежде чем снова сжать кулаки, встать в стойку. Сейчас он будет бить прямо – прямо ей в нос. Будет бить в надежде, что она откажется.
Это он нёс ту боль? Нет, это не человек. Слишком мало для человека, слишком многого не хватает. Перед ней сейчас… лишь намерение. Намерение, что не подкреплено желанием, а что им движет она понять не могла. Только намерение, ничего кроме.
Он занёс руку для удара, покачивая головой. Просто необходимость. На выдохе брюнет выкинул кулак вперёд.
Покрытый трещинами потолок исчез, и Кафка смогла увидеть его. Чистое, не скрытое намерение. Теперь она знала какое именно. Её рука сомкнулась на мече, что лежал рядом. Клинок со свистом поднялся, в последний момент поворачиваясь плашмя к Галлахеру и принимая его удар на себя.
= Чёрт… - нервозно молвил мужчина после небольшой задержки. = Могла бы и просто уклониться…
Она не ответила ничего. Пальцы разжались, меч упал на пол. Силы покинули Дозорную и она начала падать назад, в воду.
= Ну уж нет. У нас уговор, - сказал брюнет, ловя бесчувственное тело.
Когда Кафка открыла глаза, то смотрела на рассветное небо сквозь круглые линзы своих очков. Она лежала на заднем сидении автомобиля, предоставленного ей и её соратникам.
- Откуда ты узнал, что я терпеть не могу здешнюю яркость?
= Потому что ты всегда была в очках, с того-самого момента, как мы подплыли, Кафка.
Это был не его голос. Она чуть наклонила голову на бок, дабы удостовериться, что слух её не подводит. За рулём сидел Блэйд.
- А где…
= Никого не было. Ты была одна.
- Понятно, - ответила она, явно не желая сейчас выяснять, куда запропастился её новый знакомый. Проверила только своё снаряжение и оружие – всё было на месте, между сиденьем, на котором лежала она и пассажирским передним креслом. – Насколько скверно я выгляжу?
= Терпимо. Но побито.
Она вытащила из кармана шорт ключи и метнула их, через его голову, хмурому мечнику.
- Если мы никого не ждём – поехали назад к Элио. И езжай помедленнее – я хочу ещё немного поспать.
= Серебряный Волк и Сэм всё ещё не вернулись. И я останусь здесь. Он ждёт только тебя.
Несмотря на то, что состояние Кафки было каким угодно, но не оптимальным, заставлять ждать раба Судьбы она не собиралась.
Ступени, холл, лифт, длинны коридор – осталось позади. Она зашла в тот-самый «плохой» номер, закрыв за собою двери на ключ. Никто не должен этого видеть. Никто не должен ЕГО видеть.
- Я сделала, что ты велел, - сказала Кафка, опускаясь на колено.
Теперь не только голос. На лестнице внутри номера, стоял мужчина, повёрнутый к женщине спиной.
= В… вьижу ты чуууть, - ему было тяжело говорить. Такие разговоры, материальные, всё ещё были для него редкостью, сложностью. = Чу-ть ние потеряла… лицо.
Он развернулся и посмотрел на Дозорную. Его глаза пылали, в самом прямом смысле горели, представляя из себя пару ярких огней. А лицо… Его лицо ещё недавно было рассылали по меру, изображённое на розыскных листовках, пока он не занял место одного из Шичибукаев.
= Чёрт… - нервозно молвил мужчина после небольшой задержки. = Могла бы и просто уклониться…
Она не ответила ничего. Пальцы разжались, меч упал на пол. Силы покинули Дозорную и она начала падать назад, в воду.
= Ну уж нет. У нас уговор, - сказал брюнет, ловя бесчувственное тело.
Когда Кафка открыла глаза, то смотрела на рассветное небо сквозь круглые линзы своих очков. Она лежала на заднем сидении автомобиля, предоставленного ей и её соратникам.
- Откуда ты узнал, что я терпеть не могу здешнюю яркость?
= Потому что ты всегда была в очках, с того-самого момента, как мы подплыли, Кафка.
Это был не его голос. Она чуть наклонила голову на бок, дабы удостовериться, что слух её не подводит. За рулём сидел Блэйд.
- А где…
= Никого не было. Ты была одна.
- Понятно, - ответила она, явно не желая сейчас выяснять, куда запропастился её новый знакомый. Проверила только своё снаряжение и оружие – всё было на месте, между сиденьем, на котором лежала она и пассажирским передним креслом. – Насколько скверно я выгляжу?
= Терпимо. Но побито.
Она вытащила из кармана шорт ключи и метнула их, через его голову, хмурому мечнику.
- Если мы никого не ждём – поехали назад к Элио. И езжай помедленнее – я хочу ещё немного поспать.
= Серебряный Волк и Сэм всё ещё не вернулись. И я останусь здесь. Он ждёт только тебя.
Несмотря на то, что состояние Кафки было каким угодно, но не оптимальным, заставлять ждать раба Судьбы она не собиралась.
Ступени, холл, лифт, длинны коридор – осталось позади. Она зашла в тот-самый «плохой» номер, закрыв за собою двери на ключ. Никто не должен этого видеть. Никто не должен ЕГО видеть.
- Я сделала, что ты велел, - сказала Кафка, опускаясь на колено.
Теперь не только голос. На лестнице внутри номера, стоял мужчина, повёрнутый к женщине спиной.
= В… вьижу ты чуууть, - ему было тяжело говорить. Такие разговоры, материальные, всё ещё были для него редкостью, сложностью. = Чу-ть ние потеряла… лицо.
Он развернулся и посмотрел на Дозорную. Его глаза пылали, в самом прямом смысле горели, представляя из себя пару ярких огней. А лицо… Его лицо ещё недавно было рассылали по меру, изображённое на розыскных листовках, пока он не занял место одного из Шичибукаев.
Переход – Верхизис.
На получение Этернал Поса до Сабаоди.
Эльза Скарлетт.
Немалый корабль, играющий и переливающийся колоссальным количеством иллюминации и завлекающих вывесок, вынуждал прищуриться, когда глаза раздражались от всего буйства маркетинга. Судно оказалось принятым без очереди по таинственному стечению обстоятельств, ведь не каждый день мореплаватель получает на корабль-казино приглашение, отпечатанное на тонком, но поразительно прочном листе золота. Вычурность как она есть, свойственная человеку, который не знает, что такое стеснённость в средствах. И ничего удивительного не было в том, раз уж Гран Тесоро был, есть и явно останется во всём мире самым богатым местом.
Мимо пробегающий юноша младой, форменную кепку налету придерживая, заприметил впереди брошенную тень, которая сообщила о неотвратимости столкновения, если не остановиться и дорогу не уступить. Тяжела доля – исправно выполнять ряд обязательств, несправедливо малооплачиваемых в перспективе возможностей самозабвенного клочка мира, и не попадаться на глаза синьорам тем, что одним лишь только движением банкноты кинут тебя на съедение волкам, во всех смыслах сего высказывания. В этот час светлолицему юноше повезло чуть больше, чем то могло произойти у того же корабля последующего, откуда уже был уловим настрой конфликтный. Поднял светлые очи, застыл рабочего класса человек на месте, покуда робкий взор тянулся от кончиков отброшенных ветром в сторону алых волос к отрешённому выражению лица юной девы, вкруг себя коя не замечала ровным счётом ничего. Эльза сходила с корабля в настроении не самом радужном – после длительных размышлений и душевных метаний ей пришлось перенести длительные и крайне напряжённые переговоры со спутниками в лице двух инженеров, что занимались обслуживанием сложной аппаратуры на корабле и поддерживали работоспособность экзоскелета. Разумеется, подобное приглашение не могло не настораживать. Даже члены команды Чёрного лотоса могут оказаться не столь желанными гостями, а значит, кто-то был крайне заинтересован в том, чтобы свидеться непосредственно со Скарлетт, без забывчивости упомянув, что дело может касаться не просто рулетки, ставок и азартных игр, но и курута. А эту тему поднимать хотелось, вероятно, в очередь последнюю. И как же беда любит приходить не одна – именно тогда, когда девушка вспомнила о своих корнях и броши, что служила островком памяти о сестре, третьи лица решили поднять насущный вопрос ребром. И здесь мы вплотную подходили к теме обсуждения, если не спора, от инженерии Эльзы. Рассудительный Марвин настаивал, что как-то уж слишком это похоже на ловушку, и что проблем от визита, уподобленному этому, к эксцентричному владельцу игорного корабля лишь прибавится. Но что есть осторожность, когда информация, что может быть получена из такой встречи, кратно перевешивает любые опасения. Сложные моральные дилеммы представителей вымирающего вида.
Каблуки сапог с громким цокотом ударились о керамическую поверхность плитки причала – очень дорогой в таких количествах материал, призванный с первых нот демонстрировать всю расточительность, как и вероятный вклад в экономику острова, что производством этого самого покрытия и занимается, – пока девушка осматривалась на освещённом большим количеством фонарей пространстве. В приглашении было явно указано, что на острове писательницу будут ждать, но ни фанфар, ни красной дорожки, ни даже жалкой одной трубы, которую ещё на старый манер трумбой называли, не виднелось. Уставший от времяпровождения в водах и доселе гуляющий по окружению взор мягко тронул замершего человека, кой рассматривал представшую пред ним особу как случай, к которому попросту невозможно подготовиться.
На получение Этернал Поса до Сабаоди.
Эльза Скарлетт.
Немалый корабль, играющий и переливающийся колоссальным количеством иллюминации и завлекающих вывесок, вынуждал прищуриться, когда глаза раздражались от всего буйства маркетинга. Судно оказалось принятым без очереди по таинственному стечению обстоятельств, ведь не каждый день мореплаватель получает на корабль-казино приглашение, отпечатанное на тонком, но поразительно прочном листе золота. Вычурность как она есть, свойственная человеку, который не знает, что такое стеснённость в средствах. И ничего удивительного не было в том, раз уж Гран Тесоро был, есть и явно останется во всём мире самым богатым местом.
Мимо пробегающий юноша младой, форменную кепку налету придерживая, заприметил впереди брошенную тень, которая сообщила о неотвратимости столкновения, если не остановиться и дорогу не уступить. Тяжела доля – исправно выполнять ряд обязательств, несправедливо малооплачиваемых в перспективе возможностей самозабвенного клочка мира, и не попадаться на глаза синьорам тем, что одним лишь только движением банкноты кинут тебя на съедение волкам, во всех смыслах сего высказывания. В этот час светлолицему юноше повезло чуть больше, чем то могло произойти у того же корабля последующего, откуда уже был уловим настрой конфликтный. Поднял светлые очи, застыл рабочего класса человек на месте, покуда робкий взор тянулся от кончиков отброшенных ветром в сторону алых волос к отрешённому выражению лица юной девы, вкруг себя коя не замечала ровным счётом ничего. Эльза сходила с корабля в настроении не самом радужном – после длительных размышлений и душевных метаний ей пришлось перенести длительные и крайне напряжённые переговоры со спутниками в лице двух инженеров, что занимались обслуживанием сложной аппаратуры на корабле и поддерживали работоспособность экзоскелета. Разумеется, подобное приглашение не могло не настораживать. Даже члены команды Чёрного лотоса могут оказаться не столь желанными гостями, а значит, кто-то был крайне заинтересован в том, чтобы свидеться непосредственно со Скарлетт, без забывчивости упомянув, что дело может касаться не просто рулетки, ставок и азартных игр, но и курута. А эту тему поднимать хотелось, вероятно, в очередь последнюю. И как же беда любит приходить не одна – именно тогда, когда девушка вспомнила о своих корнях и броши, что служила островком памяти о сестре, третьи лица решили поднять насущный вопрос ребром. И здесь мы вплотную подходили к теме обсуждения, если не спора, от инженерии Эльзы. Рассудительный Марвин настаивал, что как-то уж слишком это похоже на ловушку, и что проблем от визита, уподобленному этому, к эксцентричному владельцу игорного корабля лишь прибавится. Но что есть осторожность, когда информация, что может быть получена из такой встречи, кратно перевешивает любые опасения. Сложные моральные дилеммы представителей вымирающего вида.
Каблуки сапог с громким цокотом ударились о керамическую поверхность плитки причала – очень дорогой в таких количествах материал, призванный с первых нот демонстрировать всю расточительность, как и вероятный вклад в экономику острова, что производством этого самого покрытия и занимается, – пока девушка осматривалась на освещённом большим количеством фонарей пространстве. В приглашении было явно указано, что на острове писательницу будут ждать, но ни фанфар, ни красной дорожки, ни даже жалкой одной трубы, которую ещё на старый манер трумбой называли, не виднелось. Уставший от времяпровождения в водах и доселе гуляющий по окружению взор мягко тронул замершего человека, кой рассматривал представшую пред ним особу как случай, к которому попросту невозможно подготовиться.
Узнавши личность, оный и под оценкой безоружного наблюдения казался не столь испуганным, сколько ошеломленным и неуверенным в следующем шаге. И как только, руки за спину заведя, Эльза обернётся на младого человека с ненавязчивой, но публичной открытостью и с догадкой, что незнакомец на встречающего мало похож, юноша вдогляд на месте подпрыгнул. Опомнился, он в раз очередной кепку суетливо на голове оправил, пролепетал дрогнувшим голосом нечто приветственное и поспешил спешно обойти посетительницу Гран Тесоро. Хоть писательница и смягчила лицо до источения тёплой улыбки, и как бы юноше не была интересна сия персона, риск проблем стоил явно дороже.
– Мысли: Так долго плыла, что принимающая сторона уже устала ждать? Или напротив, меня ожидали значительно поздней?
Вернул взгляд себе отрешённость и оторвался от отдаляющейся спины младого человека, когда девушка задумчиво посмотрела себе под ноги. Делать было нечего, ведь не отплывать же в момент именно тот, как прибыла. Едва успела Эльза начать пространный ход, дабы ознакомиться с плавучим – не побоимся этого слова, а слов бояться не нужно – островом, как голос суетливый и запыхавшийся окликнул откуда-то со стороны.
– Мисс Скарлетт! – топот быстро приближающихся шагов звучал едва ли не громче, чем выклики и шум портовый да характерный. – Уф… Успел.
Сей голос звучал куда уверенней, и мысли о нём стались однобоки. Одномоментно с души опал и груз опасений, что пришлось бы неизведанными тропами подводить себя к неприятностям собственными же ногами. А выглядела бы оная странно, ежели бы в порту задержалась чуть дольше, чем возможно оставаться без цепкого внимания статусных персон. Эльза расслабленно обернулась на источник звуковых возмущений, да окинула бесстрастным взглядом тщедушного юнца, который по внешнему состоянию ни дня тяжёлым трудом за жизнь свою не занимался. Из-за спины руки вынырнули и спокойно опустились, когда девушка приготовилась ко всему, что может лишь угодно быть судьбе.
– Мы так и не получили с Вашей стороны ответа, так что…
– В письме было сказано, что у Гилдо Тесоро есть важные сведения для меня. – Словно-то иначе поступить, как прибыть, не могла, да роль, быть может, на себя перенимала в игре не своей, чтобы боле восприимчивой показаться, Скарлетт в приветствии кивнула, подбородок пониже так и оставила, за молодым человеком наблюдая. – Так что можешь перейти к сути, чтобы нам друг друга не задерживать больше, чем мы уже то допустили.
Резкое замечание от гостьи не проскочило мимо внимания услужливого юноши, и тому тон явно пришёлся не ко двору и не по нраву, – ещё и столь нелестно перебила тщательно отточенный и отрепетированный пассаж словесный. В конце концов, слушать блеяния разорённых людей, что вознамерились поправить или преумножить своё финансовое состояние, но оказались по стечению не иначе как немыслимых обстоятельств на дне социальной пищевой цепи, было посыльному куда милее. Даже если те сыпали угрозами. Но много ли может банкрот сотворить на корабле-казино, ведь для такого шага нужна определённая, и не малая, толика власти. А она рождается из двух составляющих – деньги и знакомства, ежели в простонародье, то связи. А без ключевой части вес властный стремится к значениям невероятно низким.
– Если позволите, господина Гилдо Тесоро...
В улаживающем жесте руки развёл, младой человек поправил девушку и тоном не дрогнул, хоть воды мыслей и кипели в предвзятом нерасположении к гостье.
– Мысли: Так долго плыла, что принимающая сторона уже устала ждать? Или напротив, меня ожидали значительно поздней?
Вернул взгляд себе отрешённость и оторвался от отдаляющейся спины младого человека, когда девушка задумчиво посмотрела себе под ноги. Делать было нечего, ведь не отплывать же в момент именно тот, как прибыла. Едва успела Эльза начать пространный ход, дабы ознакомиться с плавучим – не побоимся этого слова, а слов бояться не нужно – островом, как голос суетливый и запыхавшийся окликнул откуда-то со стороны.
– Мисс Скарлетт! – топот быстро приближающихся шагов звучал едва ли не громче, чем выклики и шум портовый да характерный. – Уф… Успел.
Сей голос звучал куда уверенней, и мысли о нём стались однобоки. Одномоментно с души опал и груз опасений, что пришлось бы неизведанными тропами подводить себя к неприятностям собственными же ногами. А выглядела бы оная странно, ежели бы в порту задержалась чуть дольше, чем возможно оставаться без цепкого внимания статусных персон. Эльза расслабленно обернулась на источник звуковых возмущений, да окинула бесстрастным взглядом тщедушного юнца, который по внешнему состоянию ни дня тяжёлым трудом за жизнь свою не занимался. Из-за спины руки вынырнули и спокойно опустились, когда девушка приготовилась ко всему, что может лишь угодно быть судьбе.
– Мы так и не получили с Вашей стороны ответа, так что…
– В письме было сказано, что у Гилдо Тесоро есть важные сведения для меня. – Словно-то иначе поступить, как прибыть, не могла, да роль, быть может, на себя перенимала в игре не своей, чтобы боле восприимчивой показаться, Скарлетт в приветствии кивнула, подбородок пониже так и оставила, за молодым человеком наблюдая. – Так что можешь перейти к сути, чтобы нам друг друга не задерживать больше, чем мы уже то допустили.
Резкое замечание от гостьи не проскочило мимо внимания услужливого юноши, и тому тон явно пришёлся не ко двору и не по нраву, – ещё и столь нелестно перебила тщательно отточенный и отрепетированный пассаж словесный. В конце концов, слушать блеяния разорённых людей, что вознамерились поправить или преумножить своё финансовое состояние, но оказались по стечению не иначе как немыслимых обстоятельств на дне социальной пищевой цепи, было посыльному куда милее. Даже если те сыпали угрозами. Но много ли может банкрот сотворить на корабле-казино, ведь для такого шага нужна определённая, и не малая, толика власти. А она рождается из двух составляющих – деньги и знакомства, ежели в простонародье, то связи. А без ключевой части вес властный стремится к значениям невероятно низким.
– Если позволите, господина Гилдо Тесоро...
В улаживающем жесте руки развёл, младой человек поправил девушку и тоном не дрогнул, хоть воды мыслей и кипели в предвзятом нерасположении к гостье.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)