Люсетт остановилась на варианте N1 под предлогом, что смертной казни её вряд ли подвергнут, но зато у неё будет место: её, наверно, будут кормить и поить, и что при хорошем поведении и прочих манипуляциях её могут выпустить досрочно. Больше времени она провела над размышлениями, как именно ей себя отдать в руки "белых".
- Этерун, мне всегда казалось, что дороги наши параллельны, и что лучше друг друга нас понять никто не сможет. Но я не мыслила настолько широко: параллели могут двигаться при разной скорости, а друг друга понимаем... понимали так хорошо лишь потому, что ограничиваем себя количеством людей. Если ты или я постоянно бы перемещались, путешествовали, то никогда бы никакой дружбы и не было. И только время покажет, права ли я сейчас. Прощай.
Несколько раз девушка пробежалась, вслух перечитывая, по строкам письма, когда по-тихому проникла в каморку, принадлежавшую в Храме зверочеловеку. Она оставила листок и поверх насыпала все те драгоценности, которые в тот день успела забрать из своего дома, и в которых ещё ранее так любил лазать козлёнок. Его всегда манили украшения, камни и блеск. Сжав губы, Сио оглядела затемнённое помещение и, зацепившись пальцами за лямки рюкзака, поспешила покинуть комнатку, чтобы не пересечься с вернувшимся другом.
Очередные сумерки окутали остров и вновь дали небольшой шанс девушке проскальзывать по проулкам между домов едва ли замеченной. В очередной раз её тёмный образ, как одежды, так и кожи, играл ей на руку в тёмное время дня, так как Сио больше остальных сливалась с деревенскими постройками и дорогами. По памяти обходя места больших скоплений островитян, что собирались по вечерам пропустить кружочку другую или просто поделиться всеми сплетнями, собранными за день, Люсетт казалась храброй, пока искала среди множества прохожих нужную для себя цель. Но сердце, что в бешеном ритме стучало где-то в пятках, не обманешь, и она несколько десятков раз разворачивалась в обратную сторону, чтобы вернуться в Храм и вымаливать на коленях возможность остаться под опекой жрецов. И только смятенные чувства перед Эте́руном принуждали её действовать дальше по плану, и бессменное присутствие Во́лкана в священных стенах говорили ей о невозможности возвращения. И девушка настолько заплутала в двоякости мыслей, что лицом к лицу столкнулась с человеком, шедшим ей навстречу. Сио упёрлась взглядом в грудь морского дозорного, представшего перед ней, и страх пронзил её насквозь.
- - Так-так-так... кто это у нас, - знакомый голос навис над её головой, и Сио непривычно для себя резко сорвалась с места и тараном снесла парня, перемещая их двоих в проулок, находившийся по правую сторону. Лицедейка хватала его под грудки, пока он сопротивлялся, и была приятно удивлена, насколько она сильной может быть под действием адреналина. Но радость улетучилась сразу, как только морской дозорный вырвался из цепкой женской хватки и дёрнул её за руки так, что Люсетт свалилась на землю. Опираясь одной рукой о выложенный камень улочки, другой смуглая скинула с себя капюшон и снизу вверх посмотрела на стоящего перед собой "жениха" Зи.
- Я нашла тебя, - слишком уж с облегчением произнесла Сио, - у меня есть к тебе предложение.
Морской дозорный сложил руки перед грудью и приподнял бровь в ухмылке, при этом намертво припечатав к земле край плаща беглой девушки ногой. То ли он делал это намеренно, чтобы вынудить Сио разговаривать в том же положении, что она сейчас находилась, то ли и вправду переживал, что она может вновь убежать.
- Ты разрываешь помолвку с Зи, а я становлюсь твоим трофеем. Я признаюсь во всём, что натворила на этом острове, в том числе непосредственное соучастие в подрывах, - начала уверенно заливать отрепетированные формулировки Люци, искренне надеясь, что они подействуют на морского дозорного. Игра накроется, если они уже сумели выбить информацию из тех террористов, но иной лжи за пазухой у неё просто напросто не было.
ONE PIECE RP ·
[Вест Блю] Мертольф
Лицедейка закрыла глаза и задержала дыхание, готовясь предпринимать попытку бегства после избиения. Но в ответ услышала хмыкающий звук от мужчины и, когда приоткрыла один глаз, увидела протянутую ей руку.
- - Без проблем. Но только добровольно. Завтра мы тебя отправим кораблём в штаб, - слишком ровно проговорил дозорный, чтобы ему можно было верить. Слишком легко далось ей самое хрупкое ухищрение. Но Люсетт поверила, и позволила как поднять, так и увести себя в камеру.
На следующее утро за ней пришли. Рюкзак, конечно же, изъяли; едой, конечно же, не покормили и даже глоток воды не дали по её просьбе. Но девушка и не делала большие ставки на подобные уступки, и потому терпела, твёрдо веря в свой план. Ей стоило только взаправду попасть в штаб морского дозора, и там она уже сможет провернуть всё более действенно: совсем не на руку "женишку" Зи. Но каково было удивление смуглой, когда её вели к причалу, и по правую сторону улицы взгляд упал на того самого морского дозорного, который ухмылялся и крепко удерживал около себя одной рукой подругу. Она выглядела потрепанной, помятой, заметно пьяной, но даже под действием алкоголя и усталости она не прекращала делать попытки вырваться из объятия мужчины, который тем временем безотрывно глядел на Люци. Смуглая остановилась, и дозорный, что вёл её, никак не мог сдвинуть девушку с места, чтобы продолжить движение. Сердце вновь волнительно запрыгало, по телу поползли мурашки ужаса от осознания сложившейся ситуации. И в чувства Сио привело только то, что они с Зи обменялись взаимным зрительным контактом. Тогда-то Люсетт поняла, что и подруга всё знает. В ней было слишком много сочувствующего и нежного, чтобы это проигнорировать.
Сио что-то прошептала, и этого же не расслышал морской дозорный, что и заставило его подойти ближе и переспросить девушку, приперчив вопрос строгим наставлением о дальнейшем движении к причалу. Но смуглая резко развернулась и в диагональном движении снизу вверх вдарила сцепленными связанными руками "белому" прямо по виску, и тот свалился наземь. Улица привелась в движение, но скорости у немногочисленных морских дозорных, выбегающих из проулков и рядом располагающихся зданий, не хватило, чтобы остановить лицедейку. Сио, концентрируя всю силу в запястьях, ударила сплетением веревки по коленке, освободив руки. И побежала прямо на "женишка" Зи, который, в свою очередь, кинул юную девчонку куда-то прочь и приготовился к сражению. Но это было как раз тем, чего добивалась Сио, которая тут же сманеврировала в сторону, ухватила с земли лежащую подругу на руки и побежала прочь с места разворачивающегося сражения.
Чудом у них получилось оторваться от солдат и вбежать в родной дом Люсетт, распоряжаясь малочисленными минутами для обсуждения случившегося.
- - Зачем ты так поступаешь, - хрипло вторила Зи, распластавшись на кровати в спальне смуглой.
- Теперь это твой дом. Твой личный дом. У вас теперь есть, где жить, и вот... Зи, слушай и смотри на меня! И вот бумага, подтверждающая это. Сонетт изначально завещала его на имя твоей мамы. Теперь у вас многое наладится, слышишь!? Я ухожу в лес. Скажи им, что я ушла туда. И я уйду туда. И вы меня больше не увидите, - слова были рваными, вмещающими слишком много смысла. Лицедейка хотела сохранить этот дом за собой, хотела умолчать и обмануть, чтобы дом мамы всегда ждал только её. Но теперь Сио понимала, что самое верное решение - раскрыть тайну и разорвать связь с этим местом, в которое она всё равно никогда вернуться не сможет.
- - Без проблем. Но только добровольно. Завтра мы тебя отправим кораблём в штаб, - слишком ровно проговорил дозорный, чтобы ему можно было верить. Слишком легко далось ей самое хрупкое ухищрение. Но Люсетт поверила, и позволила как поднять, так и увести себя в камеру.
На следующее утро за ней пришли. Рюкзак, конечно же, изъяли; едой, конечно же, не покормили и даже глоток воды не дали по её просьбе. Но девушка и не делала большие ставки на подобные уступки, и потому терпела, твёрдо веря в свой план. Ей стоило только взаправду попасть в штаб морского дозора, и там она уже сможет провернуть всё более действенно: совсем не на руку "женишку" Зи. Но каково было удивление смуглой, когда её вели к причалу, и по правую сторону улицы взгляд упал на того самого морского дозорного, который ухмылялся и крепко удерживал около себя одной рукой подругу. Она выглядела потрепанной, помятой, заметно пьяной, но даже под действием алкоголя и усталости она не прекращала делать попытки вырваться из объятия мужчины, который тем временем безотрывно глядел на Люци. Смуглая остановилась, и дозорный, что вёл её, никак не мог сдвинуть девушку с места, чтобы продолжить движение. Сердце вновь волнительно запрыгало, по телу поползли мурашки ужаса от осознания сложившейся ситуации. И в чувства Сио привело только то, что они с Зи обменялись взаимным зрительным контактом. Тогда-то Люсетт поняла, что и подруга всё знает. В ней было слишком много сочувствующего и нежного, чтобы это проигнорировать.
Сио что-то прошептала, и этого же не расслышал морской дозорный, что и заставило его подойти ближе и переспросить девушку, приперчив вопрос строгим наставлением о дальнейшем движении к причалу. Но смуглая резко развернулась и в диагональном движении снизу вверх вдарила сцепленными связанными руками "белому" прямо по виску, и тот свалился наземь. Улица привелась в движение, но скорости у немногочисленных морских дозорных, выбегающих из проулков и рядом располагающихся зданий, не хватило, чтобы остановить лицедейку. Сио, концентрируя всю силу в запястьях, ударила сплетением веревки по коленке, освободив руки. И побежала прямо на "женишка" Зи, который, в свою очередь, кинул юную девчонку куда-то прочь и приготовился к сражению. Но это было как раз тем, чего добивалась Сио, которая тут же сманеврировала в сторону, ухватила с земли лежащую подругу на руки и побежала прочь с места разворачивающегося сражения.
Чудом у них получилось оторваться от солдат и вбежать в родной дом Люсетт, распоряжаясь малочисленными минутами для обсуждения случившегося.
- - Зачем ты так поступаешь, - хрипло вторила Зи, распластавшись на кровати в спальне смуглой.
- Теперь это твой дом. Твой личный дом. У вас теперь есть, где жить, и вот... Зи, слушай и смотри на меня! И вот бумага, подтверждающая это. Сонетт изначально завещала его на имя твоей мамы. Теперь у вас многое наладится, слышишь!? Я ухожу в лес. Скажи им, что я ушла туда. И я уйду туда. И вы меня больше не увидите, - слова были рваными, вмещающими слишком много смысла. Лицедейка хотела сохранить этот дом за собой, хотела умолчать и обмануть, чтобы дом мамы всегда ждал только её. Но теперь Сио понимала, что самое верное решение - раскрыть тайну и разорвать связь с этим местом, в которое она всё равно никогда вернуться не сможет.
Вынудив Зи взять бумагу и убедившись, что она всё осознала, так как её глаза заблестели и напустили слёз, девушка выпихнула себя вместе с подругой из дома и велела ей бежать к маме, пока дозорные не перехватили их. Некоторое время Сио смотрела в след резко отрезвевшей, взбодрившейся подруги, пока не услышала крики за несколько домов от себя.
Это и стало спусковым крючком и для её забега. Сио перепрыгнула через хрупкий заборик, ограждающий деревню от дикой фауны, и отдалась в лапы судьбы и своего безумного решения.
(Дополнительный квест N2 - конец \ 1823 слова)
Это и стало спусковым крючком и для её забега. Сио перепрыгнула через хрупкий заборик, ограждающий деревню от дикой фауны, и отдалась в лапы судьбы и своего безумного решения.
(Дополнительный квест N2 - конец \ 1823 слова)
(Дополнительный квест N3 - начало)
Ночь одарила жителей деревень тишиной, каким-то магическим образом усыпив всё живое, что своими завываниями и прочими дикими звуками из леса зачастую будило маленьких детей и возобновляло бессонницу людей постарше. Насладиться даром природы Люсетт хотела сполна, и проигнорировала первые лучи солнца, что всегда служили биологическим будильником для девушки. Вставать спозаранку она была приучена с раннего детства, так как на плечах уже с четырёх лет лежало много утренних обязательств. И лишь изредка ей позволялось поспать подольше - чаще всего тогда, когда Сонетт чувствовала себя очень плохо, и не могла отвечать как за свои, так и за дела дочери. Но это не освобождало девочку от хмурого взгляда мамы и особо колких ответов на любой её вопрос в течение одного, а то и нескольких дней. Тогда Люци начинала выполнять работу в двойном объёме, чтобы выслужиться перед родительницей за свою безответственность и обратить к себе вновь ласковый любящий настрой, и обещала в своей же голове больше никогда не вставать позже проявления первого солнечного луча. Пока она снова не падала трупом после нескольких месяцев беспрерывной работы и личной детской жизни, и снова не погружалась под манипуляции мамы. Так всё и шло по кругу.
Открыла глаза Сио ближе к обеду, и обратила свой взгляд к окну, за которым распространяло своё влияние пасмурное небо.
- Встаю, мам, - скинула ноги с койки и, потирая ладонями отёчное лицо, вслух озвучила девушка. За ней закрепилась привычка сопоставлять природные явления с настроением умершей родительницы, стараясь заполнить её отсутствие хоть какими-то дымчатыми знаками. Кому не тяжело терять близкую родственную душу, и в последующем мириться с их дальнейшим безучастием в своей жизни.
В итоге девушка вытянула себя за уши с кровати и поползла к окну, чтобы раскрыть его и вдохнуть свежий воздух перед дождём. С упором на локти она немного перекинула себя за оконную раму наружу и вгляделась в происходящее на придомовом участке. В этот сезон года была много грызунов, которые подыскивали себе места для гнёзд на период зимнего ночлега. Люсетт порядком надоело с ними бороться, но её беспокоило состояние дерева, подкоп к корням которого становился всё больше. Но конкретно сейчас девушка готова была и вовсе смириться с вредителями, и начать уповать на момент, что это плодоносное дерево будет кем-то истреблено. Слишком много оно значило как для этого дома, так и для жизни девушки, и значительность эта приобрела весьма тёмные тона.
История его посадки была связана с дядей, на кого Сио заслуженно выкладывает всю вину за произошедшее и происходящее. Раньше девочка питала все оттенки радости и благоговения к брату отца, внимая каждому его движению и слову, когда он приходил к ним, чтобы поиграться с маленькой Люсетт. С ней рыболюд был необычайно приветлив, задорен и поучителен. Так в один из выходных дней, когда местная детвора сбегалась поиграть в "дозорные&пираты", Люци была втоптана в грязь одним из авторитетных мальчуганов компании на глазах у всех. Позора она долго не могла простить себе, и излила всю душу как раз пришедшему дяде. Но заместо какого-либо ответа он повёл обиженную безразличием родственника девочку за собой и показал ей посаженный черенок какого-то дерева. Пока девочка воодушевилась появлением нового друга на их участке, рассматривая маленькое древо со всех сторон, мужчина произнес следующее: "мы всего лишь одно дерево с разными типами, формами и размерами листьев, которые по-разному качаются на ветру. И я знаю, что ты способна принести свои, совершенно другие, плоды как ответственности, так и развлечений среди своих товарищей". Слова засели настолько глубоко в душе Люци, что всю её разорвали, когда после дня происшествия девушка вырезала их из себя.
- Погодите-ка. Ну снова!? Живучая же тварина орудует, - воскликнула Сио и достаточно бодро для того, как недавно вытаскивал себя через силу из сна, выскочила из комнаты.
Ночь одарила жителей деревень тишиной, каким-то магическим образом усыпив всё живое, что своими завываниями и прочими дикими звуками из леса зачастую будило маленьких детей и возобновляло бессонницу людей постарше. Насладиться даром природы Люсетт хотела сполна, и проигнорировала первые лучи солнца, что всегда служили биологическим будильником для девушки. Вставать спозаранку она была приучена с раннего детства, так как на плечах уже с четырёх лет лежало много утренних обязательств. И лишь изредка ей позволялось поспать подольше - чаще всего тогда, когда Сонетт чувствовала себя очень плохо, и не могла отвечать как за свои, так и за дела дочери. Но это не освобождало девочку от хмурого взгляда мамы и особо колких ответов на любой её вопрос в течение одного, а то и нескольких дней. Тогда Люци начинала выполнять работу в двойном объёме, чтобы выслужиться перед родительницей за свою безответственность и обратить к себе вновь ласковый любящий настрой, и обещала в своей же голове больше никогда не вставать позже проявления первого солнечного луча. Пока она снова не падала трупом после нескольких месяцев беспрерывной работы и личной детской жизни, и снова не погружалась под манипуляции мамы. Так всё и шло по кругу.
Открыла глаза Сио ближе к обеду, и обратила свой взгляд к окну, за которым распространяло своё влияние пасмурное небо.
- Встаю, мам, - скинула ноги с койки и, потирая ладонями отёчное лицо, вслух озвучила девушка. За ней закрепилась привычка сопоставлять природные явления с настроением умершей родительницы, стараясь заполнить её отсутствие хоть какими-то дымчатыми знаками. Кому не тяжело терять близкую родственную душу, и в последующем мириться с их дальнейшим безучастием в своей жизни.
В итоге девушка вытянула себя за уши с кровати и поползла к окну, чтобы раскрыть его и вдохнуть свежий воздух перед дождём. С упором на локти она немного перекинула себя за оконную раму наружу и вгляделась в происходящее на придомовом участке. В этот сезон года была много грызунов, которые подыскивали себе места для гнёзд на период зимнего ночлега. Люсетт порядком надоело с ними бороться, но её беспокоило состояние дерева, подкоп к корням которого становился всё больше. Но конкретно сейчас девушка готова была и вовсе смириться с вредителями, и начать уповать на момент, что это плодоносное дерево будет кем-то истреблено. Слишком много оно значило как для этого дома, так и для жизни девушки, и значительность эта приобрела весьма тёмные тона.
История его посадки была связана с дядей, на кого Сио заслуженно выкладывает всю вину за произошедшее и происходящее. Раньше девочка питала все оттенки радости и благоговения к брату отца, внимая каждому его движению и слову, когда он приходил к ним, чтобы поиграться с маленькой Люсетт. С ней рыболюд был необычайно приветлив, задорен и поучителен. Так в один из выходных дней, когда местная детвора сбегалась поиграть в "дозорные&пираты", Люци была втоптана в грязь одним из авторитетных мальчуганов компании на глазах у всех. Позора она долго не могла простить себе, и излила всю душу как раз пришедшему дяде. Но заместо какого-либо ответа он повёл обиженную безразличием родственника девочку за собой и показал ей посаженный черенок какого-то дерева. Пока девочка воодушевилась появлением нового друга на их участке, рассматривая маленькое древо со всех сторон, мужчина произнес следующее: "мы всего лишь одно дерево с разными типами, формами и размерами листьев, которые по-разному качаются на ветру. И я знаю, что ты способна принести свои, совершенно другие, плоды как ответственности, так и развлечений среди своих товарищей". Слова засели настолько глубоко в душе Люци, что всю её разорвали, когда после дня происшествия девушка вырезала их из себя.
- Погодите-ка. Ну снова!? Живучая же тварина орудует, - воскликнула Сио и достаточно бодро для того, как недавно вытаскивал себя через силу из сна, выскочила из комнаты.
Оказавшись на улице, она подняла взгляд на ветви дерева, выглядывая среди массивных листьев плоды, которые только-только начали наливаться. Ещё бы несколько дней, и девушка могла бы насладиться их неповторимым вкусом, но самые наливные плоды просто исчезли. В целях подтверждения теории Люсетт стала высматривать упавшие фрукты на земле: может под силой ночного ветра они опали.
- Нет! Я не позволю тебе и в этом году обобрать мой урожай, тупое животное, - обратилась в пустоту Люсетт, повернувшись в сторону заборчика, за которым начиналась дикая природа. В прошлом плодоносном сезоне она также подверглась тому, что неведомый похититель оставил её без фруктов, и если это растягивается уже на несколько лет - то следует что-то предпринять.
И что, кроме как ночного дежурства, девушка могла выбрать. На энтузиазме первое время она держалась достаточно бодро, не выдавая никаких признаков желания отойти ко сну. Но чем глубже она уходила в бескрайнюю бесконечность ночи, тем сильнее мутнело сознание, чтобы ей отдаться. Поэтапно Сио переместилась непосредственно к самому дереву, рассчитывая, что покрывало мрака достаточно плотно закроет её фигуру от глаз ворья и что зверь из-за повышенной влажности не учует запаха человека за ароматом почвы. Найдя опору в кроне остерегаемового дерева, Люци решила на минуточку прикрыть глаза, что незамедлительно погрузило её в поверхностный красочный сон. Выходом из него оказался толчок, из-за которого лицедейка стала заваливаться на бок. Какое-то существо споткнулось о ногу, вытянутую вперёд, и собиралось быстро реализовывать план по отходу.
- Стоять! - крепко сжимая кухонный нож, с которым и дежурила этой ночью, Люсетт побежала следом за бодрым существом. Перемахивая через заборы соседей, она смогла загнать ворьё в высокие заросли запустелого участка, за которым следовал тупик из каменной кладки. Прорезая себе путь заточенным "оружием", Сио выкручивала чувства на максимум, чтобы не упустить зверюгу-хитреца.
- - Я больше не-е-е буду воровать у те-е-ебя... - голос из зарослей на расстоянии вытянутой руки заставил Сио обмереть на месте, так как она совсем не ожидала застать воришку в облике человека, хоть и со странным говором. На мгновение ей стало даже как-то неловко, ведь она сейчас через все соседские территории гоняла кого-то из односельчан. Рука с ножом медленно опустилась, и лицедейка стала вглядываться в траву, чтобы рассмотреть жертву текущего преследования.
- Так может выйдешь, поговорим? - обратилась Люци к вору.
- - Для нас обоих будет лучше, если мы просто разойдёмся...
Сио достаточно точно зафиксировала местоположение воришки и, заранее напрягая мышцы, рванула чуть в сторону, прорезая себе путь теперь не ножом, а непохожими ни на что выпадами кулаков, вокруг которых обволакивалась вода с растений. Высокие сорняки были положены наземь неаккуратной дорожкой, а Люсетт обрекла себя на ужас, так как перед ней стоял никто иной, как... нечеловек. Ноги представляли из себя копыта с соответствующему животному голенищем, руки были также чрезмерно покрыты шерстью, а из головы торчали рога. Люци истошно закричала, опрокидываясь навзничь, и стала волочить себя назад. При этом она старалась следить за действиями существа, чтобы своевременно увернуться и вообще найти максимально удобный путь для отхода. Но девушка глазом не успела моргнуть, как монстр нависнул над ней, вжимая женское тело коленом в землю и двумя руками, как прорванную дыру, закрывая ей рот. В рядом располагающемся доме уже слышалось оживленное шевеление проснувшихся островитян, которые хоть и боялись высунуться из дома на неизведанное, но старались словесно построить план. Монстр огляделся по сторонам, сам прижимаясь плотно к смуглой девушке, чтобы за зарослями его точно не было видно.
Но его беззаботность по отношению к прижатой стала ошибкой, так как засчёт прочувствованной разницы в массе тела, Люци смогла воспользоваться и скинуть с себя в сторону существо.
- Нет! Я не позволю тебе и в этом году обобрать мой урожай, тупое животное, - обратилась в пустоту Люсетт, повернувшись в сторону заборчика, за которым начиналась дикая природа. В прошлом плодоносном сезоне она также подверглась тому, что неведомый похититель оставил её без фруктов, и если это растягивается уже на несколько лет - то следует что-то предпринять.
И что, кроме как ночного дежурства, девушка могла выбрать. На энтузиазме первое время она держалась достаточно бодро, не выдавая никаких признаков желания отойти ко сну. Но чем глубже она уходила в бескрайнюю бесконечность ночи, тем сильнее мутнело сознание, чтобы ей отдаться. Поэтапно Сио переместилась непосредственно к самому дереву, рассчитывая, что покрывало мрака достаточно плотно закроет её фигуру от глаз ворья и что зверь из-за повышенной влажности не учует запаха человека за ароматом почвы. Найдя опору в кроне остерегаемового дерева, Люци решила на минуточку прикрыть глаза, что незамедлительно погрузило её в поверхностный красочный сон. Выходом из него оказался толчок, из-за которого лицедейка стала заваливаться на бок. Какое-то существо споткнулось о ногу, вытянутую вперёд, и собиралось быстро реализовывать план по отходу.
- Стоять! - крепко сжимая кухонный нож, с которым и дежурила этой ночью, Люсетт побежала следом за бодрым существом. Перемахивая через заборы соседей, она смогла загнать ворьё в высокие заросли запустелого участка, за которым следовал тупик из каменной кладки. Прорезая себе путь заточенным "оружием", Сио выкручивала чувства на максимум, чтобы не упустить зверюгу-хитреца.
- - Я больше не-е-е буду воровать у те-е-ебя... - голос из зарослей на расстоянии вытянутой руки заставил Сио обмереть на месте, так как она совсем не ожидала застать воришку в облике человека, хоть и со странным говором. На мгновение ей стало даже как-то неловко, ведь она сейчас через все соседские территории гоняла кого-то из односельчан. Рука с ножом медленно опустилась, и лицедейка стала вглядываться в траву, чтобы рассмотреть жертву текущего преследования.
- Так может выйдешь, поговорим? - обратилась Люци к вору.
- - Для нас обоих будет лучше, если мы просто разойдёмся...
Сио достаточно точно зафиксировала местоположение воришки и, заранее напрягая мышцы, рванула чуть в сторону, прорезая себе путь теперь не ножом, а непохожими ни на что выпадами кулаков, вокруг которых обволакивалась вода с растений. Высокие сорняки были положены наземь неаккуратной дорожкой, а Люсетт обрекла себя на ужас, так как перед ней стоял никто иной, как... нечеловек. Ноги представляли из себя копыта с соответствующему животному голенищем, руки были также чрезмерно покрыты шерстью, а из головы торчали рога. Люци истошно закричала, опрокидываясь навзничь, и стала волочить себя назад. При этом она старалась следить за действиями существа, чтобы своевременно увернуться и вообще найти максимально удобный путь для отхода. Но девушка глазом не успела моргнуть, как монстр нависнул над ней, вжимая женское тело коленом в землю и двумя руками, как прорванную дыру, закрывая ей рот. В рядом располагающемся доме уже слышалось оживленное шевеление проснувшихся островитян, которые хоть и боялись высунуться из дома на неизведанное, но старались словесно построить план. Монстр огляделся по сторонам, сам прижимаясь плотно к смуглой девушке, чтобы за зарослями его точно не было видно.
Но его беззаботность по отношению к прижатой стала ошибкой, так как засчёт прочувствованной разницы в массе тела, Люци смогла воспользоваться и скинуть с себя в сторону существо.
Оно тут же подскочило на копыта, решаясь снова повалить уже поднявшуюся на ноги девушку, но теперь это не было так просто, так как лицедейка начала просто размахивать кулаками. Для конкретных атак и вообще спланированных действий не хватало собранности, а ужас настолько завладел телом, что Люци вообще не соображала: она не звала на помощь, не пыталась убежать. Можно подумать, что смуглая смирилась с неизбежностью смерти, но на остаточном желании жить пыталась вырвать ещё несколько минут.
- - Погоди ты! Я не-е-е причиню тебе-е-е вреда! - проблеяло существо, и его бездвижность побудила и Люсетт остановиться в хаотичном размахивании руками и пляске на одном месте.
- Ты монстр!
- - А ты - челове-е-ек. Мне-е-е тоже страшно, - ответило существо и немного попятилось назад. Нечто неведомое заставляло оставаться в присутствии девушки его и сейчас, когда он мог бы, в принципе, беспрепятственно убежать. Страх в глазах Люци заменился задумчивостью и легким озарением, будто бы до неё дошла хоть и примитивная, но дельная в данной ситуации мысль. Смуглая сложила ещё трясущиеся от пережитого ужаса руки перед грудью и приподняла брови в безмолвном вопросе. Так она постаралась взаправду показать существу, что представляет для него серьёзную угрозу. Будь на этом месте настоящая опасность, то она бы посмеялась над напущенным видом важности и бесстрашия Люсетт.
- - Ме-е-еня зовут Эте́рун, и я обе-е-ещаю, что не-е-е трону тебя! - продолжил свою речь монстр и снова стал оглядываться, обеспокоенный тем, что из ближайшего дома с воинственными воплями выскочил к участку хозяин, и он мог обнаружить их в зарослях с минуты на минуту. Дай духи, если человек просто не решит устроить пожар на своей земле под давлением страха неизвестности. Люсетт тоже почуяла неладно сменяющуюся ситуацию, и сжала губы; если так подумать, то быть обнаруженной или спаленной ей также не хотелось. И так репутация Сио в деревне весьма шаткая. В итоге смуглая пошла на отчаянный шаг, что сама была от себя в шоке: Люци выступила на пару шагов вперед и, быстро схватив напуганное существо под руку, заставила его побежать с собой отсюда прочь.
Под домашним освещением Эте́рун оказался более очерченный, но всё равно заставлял уходить сердце в пятки из-за своего отличия от обычной человеческой внешности. Встретив такого зверюгу на улицах деревни в светлое время, девушка ещё могла бы принять этот вид за хорошо реализованный костюм, но после ощущения на себе силы существа - сомневаться ей было не в чем. Но сейчас, как ни в чем ни бывало, Эте́рун сидел за кухонным столом, болтая свисающими копытами и разглядывая гарнитур. На том и началась крепкая дружба нескольких лет между зверочеловеком и на 1/4 рыболюдкой, которые слишком хорошо чувствовали друг в друге как человека, так и совсем другую, более дикую и опасную сторону.
(Дополнительный квест N3 - конец \ 1607 слов)
- - Погоди ты! Я не-е-е причиню тебе-е-е вреда! - проблеяло существо, и его бездвижность побудила и Люсетт остановиться в хаотичном размахивании руками и пляске на одном месте.
- Ты монстр!
- - А ты - челове-е-ек. Мне-е-е тоже страшно, - ответило существо и немного попятилось назад. Нечто неведомое заставляло оставаться в присутствии девушки его и сейчас, когда он мог бы, в принципе, беспрепятственно убежать. Страх в глазах Люци заменился задумчивостью и легким озарением, будто бы до неё дошла хоть и примитивная, но дельная в данной ситуации мысль. Смуглая сложила ещё трясущиеся от пережитого ужаса руки перед грудью и приподняла брови в безмолвном вопросе. Так она постаралась взаправду показать существу, что представляет для него серьёзную угрозу. Будь на этом месте настоящая опасность, то она бы посмеялась над напущенным видом важности и бесстрашия Люсетт.
- - Ме-е-еня зовут Эте́рун, и я обе-е-ещаю, что не-е-е трону тебя! - продолжил свою речь монстр и снова стал оглядываться, обеспокоенный тем, что из ближайшего дома с воинственными воплями выскочил к участку хозяин, и он мог обнаружить их в зарослях с минуты на минуту. Дай духи, если человек просто не решит устроить пожар на своей земле под давлением страха неизвестности. Люсетт тоже почуяла неладно сменяющуюся ситуацию, и сжала губы; если так подумать, то быть обнаруженной или спаленной ей также не хотелось. И так репутация Сио в деревне весьма шаткая. В итоге смуглая пошла на отчаянный шаг, что сама была от себя в шоке: Люци выступила на пару шагов вперед и, быстро схватив напуганное существо под руку, заставила его побежать с собой отсюда прочь.
Под домашним освещением Эте́рун оказался более очерченный, но всё равно заставлял уходить сердце в пятки из-за своего отличия от обычной человеческой внешности. Встретив такого зверюгу на улицах деревни в светлое время, девушка ещё могла бы принять этот вид за хорошо реализованный костюм, но после ощущения на себе силы существа - сомневаться ей было не в чем. Но сейчас, как ни в чем ни бывало, Эте́рун сидел за кухонным столом, болтая свисающими копытами и разглядывая гарнитур. На том и началась крепкая дружба нескольких лет между зверочеловеком и на 1/4 рыболюдкой, которые слишком хорошо чувствовали друг в друге как человека, так и совсем другую, более дикую и опасную сторону.
(Дополнительный квест N3 - конец \ 1607 слов)
(Дополнительный квест N4 - начало)
Было бы лучше, если бы время летело медленнее, а ползло - быстрее. Смуглая сбилась со счёта не просто часов, а целых дней, которые сменялись друг другом неумолимо медленно. Сколько она тратила на сон, на тщетные попытки найти или возвести укрытие, на добычу еды и воды, запасы которой уходили в минус в сравнении с затрачиваемой энергией. Спросонья Люсетт сделала последний глоток воды, под бредом до конца не осознавая, насколько роковую ошибку совершила. И только спустя пять минут, что она провела в гляделки с опустошенной флягой, девушка из злости, в большей степени на саму себя, кинула сосуд куда-то в заросли. Раз, два, три - она ударяла обеими ладонями по лицу, чтобы немного привести себя в чувства, хоть и толк в этом практически отсутствовал. Покрасневшая кожа лица не проявила боли, так как исчерпанный организм, что начал пожирать сам себя, перестал подавать сигналы. Слёзы бессилия стали окроплять землю, и Сио вновь откинулась спиной на валун, в обнимку с которым провела большую часть времени. Выбор был один из худших, так как камень, быстро охлаждающийся, не дарил своей энергии живой плоти, но этот выбор был единственным на местности, сил выйти с которой просто напросто не находилось.
- Я устала, - на выдохе прохрипела лицедейка и потянулась, чтобы сгрести с земли горсть небольших камней вместе с сажей. Смуглая не знала, что именно станется, когда она их проглотит. Сильнее мучений, что испытывала сейчас, девушка уже не боялась. Хотелось просто как можно быстрее разделаться с собой, не имея возможности добрести до поляны с теми растениями, которые упростят задачу по собственной кончине в разы. Через мокрую пелену, за которой ничего не разглядеть, Люсетт постепенно подносила горсть к сжатому рту, вступая в яростный внутренний конфликт. И глупая ошибка могла бы начать свой предсмертный оборот, если бы девушка резко не издала хриплый звук оттого, что с её шеи жёстким образом была сдёрнута цепь с украшением. Рука сразу дрогнула, освобождаясь от горсти камней, и Люци, хватаясь за шею, вскинула голову. И пересеклась смуглая взглядом с небольшим, пучеглазым и цепким созданием, которое умудрялось задними лапами крепко держаться за валун, когда же в передних покоилась украденная вещичка.
- Эй! - неожиданно для самой себя в достатке бодро среагировала Сио, не желающая даже при смерти расставаться с тем единственным, что подарил человек, который просто поверил в неё. Правой ногой вытянув себя с земли и руками цепляясь за любую опору, которая позволяла держаться в вертикальном положении, девушка стала перемещаться за ловко убегающем созданием. Несколько попыток было сделано, чтобы остановить существо несвязными возгласами и приказами, и Люци даже пыталась кинуть тщетно что-то вслед. Утирая нос и глаза от последствий прежнего плача, смуглая скрипела зубами от злости и издавала гортанный рык из-за частого непослушания собственного тела. Жалкая погоня прекратилась ровно тогда, когда микро-запас сил окончательно иссяк, и лицедейка рухнула сначала на колени, а после на живот плашмя. Цепляясь за крошечную надежду, она вытягивала руку вперёд, подзывая животное, возможно, подобающими для него звуками, как если бы мы окликали на дереве белку. Момент радости настал настолько же быстро, как и исчерпался. Звуки, что исходили из зарослей, девушка сначала приняла за возвращение маленького вора, но, подняв голову, она увидела совсем другое существо. Точнее общих черт было достаточно, чтобы подтвердить между ними двумя родство, но теперь перед Сио был не просто миловидный хулиган, а обезьяноподобный монстр. Каждый вид - это шедевр, творение, созданное с особой тщательностью и гениальностью. Такие слова и рядом стоящие будучи ещё маленькой Люци слушала от дяди-рыболюда всякий раз, когда девочка подвергалась моральному насилию со стороны сверстников. Лицедейка всегда отличалась от белокожих людей с теми чертами лица, что на острове считались идеальными.
Было бы лучше, если бы время летело медленнее, а ползло - быстрее. Смуглая сбилась со счёта не просто часов, а целых дней, которые сменялись друг другом неумолимо медленно. Сколько она тратила на сон, на тщетные попытки найти или возвести укрытие, на добычу еды и воды, запасы которой уходили в минус в сравнении с затрачиваемой энергией. Спросонья Люсетт сделала последний глоток воды, под бредом до конца не осознавая, насколько роковую ошибку совершила. И только спустя пять минут, что она провела в гляделки с опустошенной флягой, девушка из злости, в большей степени на саму себя, кинула сосуд куда-то в заросли. Раз, два, три - она ударяла обеими ладонями по лицу, чтобы немного привести себя в чувства, хоть и толк в этом практически отсутствовал. Покрасневшая кожа лица не проявила боли, так как исчерпанный организм, что начал пожирать сам себя, перестал подавать сигналы. Слёзы бессилия стали окроплять землю, и Сио вновь откинулась спиной на валун, в обнимку с которым провела большую часть времени. Выбор был один из худших, так как камень, быстро охлаждающийся, не дарил своей энергии живой плоти, но этот выбор был единственным на местности, сил выйти с которой просто напросто не находилось.
- Я устала, - на выдохе прохрипела лицедейка и потянулась, чтобы сгрести с земли горсть небольших камней вместе с сажей. Смуглая не знала, что именно станется, когда она их проглотит. Сильнее мучений, что испытывала сейчас, девушка уже не боялась. Хотелось просто как можно быстрее разделаться с собой, не имея возможности добрести до поляны с теми растениями, которые упростят задачу по собственной кончине в разы. Через мокрую пелену, за которой ничего не разглядеть, Люсетт постепенно подносила горсть к сжатому рту, вступая в яростный внутренний конфликт. И глупая ошибка могла бы начать свой предсмертный оборот, если бы девушка резко не издала хриплый звук оттого, что с её шеи жёстким образом была сдёрнута цепь с украшением. Рука сразу дрогнула, освобождаясь от горсти камней, и Люци, хватаясь за шею, вскинула голову. И пересеклась смуглая взглядом с небольшим, пучеглазым и цепким созданием, которое умудрялось задними лапами крепко держаться за валун, когда же в передних покоилась украденная вещичка.
- Эй! - неожиданно для самой себя в достатке бодро среагировала Сио, не желающая даже при смерти расставаться с тем единственным, что подарил человек, который просто поверил в неё. Правой ногой вытянув себя с земли и руками цепляясь за любую опору, которая позволяла держаться в вертикальном положении, девушка стала перемещаться за ловко убегающем созданием. Несколько попыток было сделано, чтобы остановить существо несвязными возгласами и приказами, и Люци даже пыталась кинуть тщетно что-то вслед. Утирая нос и глаза от последствий прежнего плача, смуглая скрипела зубами от злости и издавала гортанный рык из-за частого непослушания собственного тела. Жалкая погоня прекратилась ровно тогда, когда микро-запас сил окончательно иссяк, и лицедейка рухнула сначала на колени, а после на живот плашмя. Цепляясь за крошечную надежду, она вытягивала руку вперёд, подзывая животное, возможно, подобающими для него звуками, как если бы мы окликали на дереве белку. Момент радости настал настолько же быстро, как и исчерпался. Звуки, что исходили из зарослей, девушка сначала приняла за возвращение маленького вора, но, подняв голову, она увидела совсем другое существо. Точнее общих черт было достаточно, чтобы подтвердить между ними двумя родство, но теперь перед Сио был не просто миловидный хулиган, а обезьяноподобный монстр. Каждый вид - это шедевр, творение, созданное с особой тщательностью и гениальностью. Такие слова и рядом стоящие будучи ещё маленькой Люци слушала от дяди-рыболюда всякий раз, когда девочка подвергалась моральному насилию со стороны сверстников. Лицедейка всегда отличалась от белокожих людей с теми чертами лица, что на острове считались идеальными.
Была чёрным пятно на фоне все прочего, отчего часто и беспричинно становилась грушей для битья, только в юности, когда все ровесники повзрослели вместе с ней, сумев возобладать хоть каким-то авторитетом и показать личностную уникальность, заслуживающую уважения окрепших умов. Но существо перед ней давно прошло стадию становления и в своей природе, превратившись в жуткого и вселяющего страх. В холке сравнимый с большинством людей, мощный по мускулатуре и с массивными конечностями, он вертел своей несоразмерно с корпусом большой головой, будто разминая шею. Смуглая тут же опустила лоб обратно на землю и закрыла шею ладонями; страх накрыл её с головой. Хотелось бы ей и сейчас послушать выдвигаемые тезисы дяди; что бы такого он сказал о сложившейся ситуации и о какой шедевральности вспомнил бы, узрев представшего зверя. Обезьяноподобному даже не надо было проявлять агрессии, так как она была неотъемлемой составляющей исходящей от него ауры. Если бы смуглая была каким-нибудь зверьком или птичкой, то беспрекословно бы подчинилась этой горе мышц и дикости.
По истечению нескольких минут бездействия со стороны представителя дикой части Мертольфа Люсетт осмелилась перекатить голову на щёку, чтоб одним глазом взглянуть на происходящее. Зверь всё также сидел, пристально изучаю человеческую плоть, пока между его лап игрался с украшением потомок. "А что мне терять. Хоть стану кормом," - пришла в мыслях к определённому согласию сама с собой Сио. При всём желании жить, если бы такое овладело телом без возможности контроля, девушка не смогла бы вступить в контактный бой. Ни огня, ни какого-либо подходящего оружия, которое могло бы стать достойной противоборству появившемуся противнику, смуглая не имела при себе. Голые руки, обезвоженное и истощенное тело, неясный разум... Только безрассудство могло стать спутником в возможной битве. Но она не до конца сошла с ума, что при неизбежности стать гарантированной добычей ещё и сопротивляться, продлевая свои мучения. Без резких движений, на которые силы всё равно отсутствовали, смуглая сначала оперлась одной рукой оземь, после чего и второй, что позволило поднять корпус над землёй. Таким образом лицедейка и уселась на колени, стараясь прочувствовать все свои конечности. Перед смертью ты никогда не готов к ней, что бы там себе не утверждал, потому на подсознательном уровне Сио всё равно пыталась сосредоточить последние крупицы сил в кулаках. Может быть, над головой пролетит внезапно что-то эдакое, за что у неё будет возможность уцепиться. Или пронесётся рядом в бешеной погоне от кого-то или за кем-то. Судьба не раз дарила девушке счастливые случайности, которые становились совпадением для преодоления препятствий и трудностей.
- Это просто моё... но у вас нет деления на личное и общее, да? Милый ребенок. Я бы тоже много чего позволяла такому, будь у меня столько же сил и власти, как у тебя, - обратилась лицедейка к животному, рукой указывая на мелкое существо, точнее - на своё украшение. Сказанное было преисполнено надеждами и мечтами. Девушка не была исключением среди тех, кто стремился и стремится к положению над людьми или хотя бы среди, чтобы иметь не просто друзей, но и надежных союзников, при этом имея все шансы быть сильной и самостоятельной. Это открывает горизонты, позволяет забирать всё, что хочешь, и делиться с другими всем, чем сочтёшь нужным. Губы застыли в грустной улыбке, и девушка устало вздохнула. Животное впервые среагировало, поднявшись на задние лапы и оскалившись. Неровный ряд зубов был омерзителен, а сомнений в том, что его кусь - смертельный, даже не собиралось появляться. Люсетт подняла медленно руки ладонями к зверю и втянула шею.
- Я бы хотела возразить, но, как видишь, нет сил у меня. Лёгкая добыча для тебя, да? Только вот не играйся со мной, прошу, у меня сердце и так прорывает пятку, - размеренно и тихо говорила смуглая. Но каково было удивление, когда обезьян опустил свой оскал на мелкого, хоть и грозно, но лишь немного прикусив тому шею. Только сейчас, взбодрившись под приливом адреналина, Сио пришла к осознанию, что зверь-то пола женского.
По истечению нескольких минут бездействия со стороны представителя дикой части Мертольфа Люсетт осмелилась перекатить голову на щёку, чтоб одним глазом взглянуть на происходящее. Зверь всё также сидел, пристально изучаю человеческую плоть, пока между его лап игрался с украшением потомок. "А что мне терять. Хоть стану кормом," - пришла в мыслях к определённому согласию сама с собой Сио. При всём желании жить, если бы такое овладело телом без возможности контроля, девушка не смогла бы вступить в контактный бой. Ни огня, ни какого-либо подходящего оружия, которое могло бы стать достойной противоборству появившемуся противнику, смуглая не имела при себе. Голые руки, обезвоженное и истощенное тело, неясный разум... Только безрассудство могло стать спутником в возможной битве. Но она не до конца сошла с ума, что при неизбежности стать гарантированной добычей ещё и сопротивляться, продлевая свои мучения. Без резких движений, на которые силы всё равно отсутствовали, смуглая сначала оперлась одной рукой оземь, после чего и второй, что позволило поднять корпус над землёй. Таким образом лицедейка и уселась на колени, стараясь прочувствовать все свои конечности. Перед смертью ты никогда не готов к ней, что бы там себе не утверждал, потому на подсознательном уровне Сио всё равно пыталась сосредоточить последние крупицы сил в кулаках. Может быть, над головой пролетит внезапно что-то эдакое, за что у неё будет возможность уцепиться. Или пронесётся рядом в бешеной погоне от кого-то или за кем-то. Судьба не раз дарила девушке счастливые случайности, которые становились совпадением для преодоления препятствий и трудностей.
- Это просто моё... но у вас нет деления на личное и общее, да? Милый ребенок. Я бы тоже много чего позволяла такому, будь у меня столько же сил и власти, как у тебя, - обратилась лицедейка к животному, рукой указывая на мелкое существо, точнее - на своё украшение. Сказанное было преисполнено надеждами и мечтами. Девушка не была исключением среди тех, кто стремился и стремится к положению над людьми или хотя бы среди, чтобы иметь не просто друзей, но и надежных союзников, при этом имея все шансы быть сильной и самостоятельной. Это открывает горизонты, позволяет забирать всё, что хочешь, и делиться с другими всем, чем сочтёшь нужным. Губы застыли в грустной улыбке, и девушка устало вздохнула. Животное впервые среагировало, поднявшись на задние лапы и оскалившись. Неровный ряд зубов был омерзителен, а сомнений в том, что его кусь - смертельный, даже не собиралось появляться. Люсетт подняла медленно руки ладонями к зверю и втянула шею.
- Я бы хотела возразить, но, как видишь, нет сил у меня. Лёгкая добыча для тебя, да? Только вот не играйся со мной, прошу, у меня сердце и так прорывает пятку, - размеренно и тихо говорила смуглая. Но каково было удивление, когда обезьян опустил свой оскал на мелкого, хоть и грозно, но лишь немного прикусив тому шею. Только сейчас, взбодрившись под приливом адреналина, Сио пришла к осознанию, что зверь-то пола женского.
И тогда возникала одна мысль: а какого же тогда размера и грозности самцы их подвида. Тем временем воришка попытался вырваться, издавая всхлипы, но тут же притих, понимая, что это единственный путь спасения. Как только здешний монстр отпустил его, то малыш с ярко выраженным, едва ли не человеческим, недовольством подполз к девушке и скинул возле её ног. Воришка повернул голову в сторону "мамы" и, показав язык (так показалось лицедейке), стал давать деру. Видимо, чтобы не получить дополнительную порцию за свой проказ. Нить реальности стала рваться, и Люсетт стала принимать всё за бред, потому уже без любой боязни подняла принадлежавшее ей и вопросительно посмотрела на обезьяну. Грозное животное тем временем снова привстало на задние лапы, стуча лапой себе по груди. Наверно, хочет что-то тоже донести, как подумала девушка. Но несостоявшийся разговор был разбит впрах, так как непонятное существо выскочило из зарослей и сбило с ног монстра. В полуторе метрах от Люци началось настоящее сражение, и только по истечению десятка секунд смуглая смогла узнать в атакующем друга.
- Эте́рун, нет! Он... он хороший! - пыталась кричать Люсетт, но выходил то ли хрип, то ли скрип. В полной форме своего подвида Люци никогда не видела друга, но никакой бред не помешал бы ей узнать его. Она стала подниматься на ноги, сумасбродка, готовая ринуться прямо в это пекло и подставиться, но козлёнок закончил значительно быстрее. В последний раз приподняв на рога дикого противника, он копыта пробил плоть, что побудило зверя оттолкнуть от себя копытное существо и, в последний раз взглянув на человека, ринуться прочь. А Эте́рун стоял и всматривался вслед противника, до конца ожидания обратный выпад откуда-то сверху. Так было, пока Люсетт не обрушилась всем весом на шею друга и не стала что-то бормотать, полностью завладев вниманием козлёнка. Словесная цепочка состояла из жалоб, объяснений, извинений, самокопания, но зверочеловек едва ли мог связаться это и составить общую картину того, что хочет донести до него подруга. Поддерживая руку головой, он молча принудил и помог смуглой залезть себе на спину.
- - Я не-е-е смогу идти ме-е-едленно, потому что темн-е-е-ет. Но если ты выдержишь и будешь держаться как можно крепче, упростив нам дорогу, то я открою тебе-е-е один очень дорогой сюрприз, - осведомил козлёнок Сио до того, как подобрать ртом с земли украшение, с которого и началась эта небольшая история. Теперь они с переменным успехом направлялись к морю, не произнося больше ни слова.
(Дополнительный квест N3 - конец \ 1586 слов)
/ п е р е х о д —> корабль /
- Эте́рун, нет! Он... он хороший! - пыталась кричать Люсетт, но выходил то ли хрип, то ли скрип. В полной форме своего подвида Люци никогда не видела друга, но никакой бред не помешал бы ей узнать его. Она стала подниматься на ноги, сумасбродка, готовая ринуться прямо в это пекло и подставиться, но козлёнок закончил значительно быстрее. В последний раз приподняв на рога дикого противника, он копыта пробил плоть, что побудило зверя оттолкнуть от себя копытное существо и, в последний раз взглянув на человека, ринуться прочь. А Эте́рун стоял и всматривался вслед противника, до конца ожидания обратный выпад откуда-то сверху. Так было, пока Люсетт не обрушилась всем весом на шею друга и не стала что-то бормотать, полностью завладев вниманием козлёнка. Словесная цепочка состояла из жалоб, объяснений, извинений, самокопания, но зверочеловек едва ли мог связаться это и составить общую картину того, что хочет донести до него подруга. Поддерживая руку головой, он молча принудил и помог смуглой залезть себе на спину.
- - Я не-е-е смогу идти ме-е-едленно, потому что темн-е-е-ет. Но если ты выдержишь и будешь держаться как можно крепче, упростив нам дорогу, то я открою тебе-е-е один очень дорогой сюрприз, - осведомил козлёнок Сио до того, как подобрать ртом с земли украшение, с которого и началась эта небольшая история. Теперь они с переменным успехом направлялись к морю, не произнося больше ни слова.
(Дополнительный квест N3 - конец \ 1586 слов)
/ п е р е х о д —> корабль /
Сообщений игроков на странице: 9
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)