Строить из себя дураков и притворяться, что сам не задавался вопросами о судьбе благочестивой, благодарной и, откровенно говоря, доброй королеве, никто не собирался.
Мернс сглотнул.
– Это клевета, – смелый акт протеста. И всё же он выгнулся стрункой, стоило Джинкс посмотреть обратно. – Это попросту чушь!
– Так почему бы нам не наведаться в спальню к ней? Все вместе.
– Нельзя!
– Почему?
– Она больна и заразна! Мы не можем рисковать здоровьем солдат, – бегал глазками толстяк.
– Эй, ты, – кивнула мадам одному из солдат, тому, у кого в Голосе бушевало всё, кроме слепой уверенности, – возьми и прочитай.
Вторая правая ручка вытянула из-за повязки на груди сложенную, чуть помятую кипу бумаг, а после аккуратно легла на оголённую талию. Перешёптываясь, стража нервно подняла ружья, стоило лёгкой женской руке податься навстречу тому самому смельчаку. Бонтгомери порозовел, шея надулась, как у жабы, а вот террористка открыто и непринуждённо предлагала свёрток. Солдат-таки забрал его и стал читать.
– А пока он смотрит, я немного объясню ситуацию. Я нашла эти документы в его кабинете, после чего меня засадили в какую-то башенку. И знаете кого я там нашла? Двадцать с лишним Курьеров, – киборг заглянула прямо в глаза Мернсу. – А ещё маленькую девочку, названную как Эл-лой Ка-не-ди-ас. Тебе знакомо это имя, а, Мернс? Или кому-нибудь из вас? Ну, вам вряд ли. Эй, дочитал? Что там?
– Э-э… Тут… Как я правильно понял, продажа чуть ли не всего.
– Сколько у вас в городе армии? – Выгнула бровь киборг.
– Нам не разглашается, – добавил стоящий рядом.
– Потому что имеют место утечки! – Наконец вставил слово Мернс, пропищал, но старался придать голосу баса. – Утечки! Сейчас неспокойные времена!
Джинкс грубо развернула его к себе, ухватилась за воротник и дёрнула навстречу своему стальному лбу. Мужчина зашатался назад, еле собирая под себя ноги, и свалился через два метра тщетных попыток удержать равновесие. Девчонка прыгнула сверху. Лишь некоторые из солдат тут же бросились на помощь, но большинство неуверенно подняли ружья.
– Ты бросил девчонку в ледяную тюрьму в ту же секунду, как умерла её мать! – Отодрать революционерку от Мернса было невозможно. – Просто выбросил, как мусор!
Джинкс всё же получилось оттащить. Кто-то пытался усмирить нарушительницу закона прикладами по животу, но эффекта это давало даже меньше, чем никакого. Мернс дышал через раз, у носа пузырилась кровь. Ему помогли встать, точнее, поднимали насильно, ведь от шока он ещё не мог удержать собственный вес на ногах.
– Ты заплатишь! Т-ты хоть знаешь, с кем связалась?! Чего вы все стоите?! Пристрелите её! – Бубнел Мернс сквозь ручей крови, застывающий в ледяную корочку прямо на глазах.
– Бха-ха-ха-а! – Глубоко и сладострастно вздохнула Джинкс. – Кто-нибудь из солдат, идите проверьте спальню Айши. Вам все равно никто не помешает. Братито-о-о! Ты где там?
Фигурные ворота уже заскрипели, привлекая к себе внимание. Два смельчака, что отправились ловить разрывающего глотку безумца, теперь вели его и крохотную девочку. Стояли в авангарде, глаза уже не преданности приказу. Моральный долг: «Что у них там на крыше произошло?» – удивлённо подняла брови девушка.
– Разойдитесь! – Окреп голосом девиантный солдат. – Её Величество идёт.
– Стреляйте! – Вновь запищал в гневе Мернс. Как и прежде, никто не спешил слепо следовать его приказам. – Господи, какие вы упёртые!
Пользуясь моментом, предатель выхватил ружьё у одного из защищавших его стражников и сам заглянув прицел. Свёл цевьё. Не на стражниках, и не на здоровом усатом узнике. А на девочке, крохотульке. Революционерке надоело терпеть своеволие слизняка, и с жужжанием механизмов между ним и Эллой возникла стальная, – не смотря на свои габариты, – непреодолимая стена. Пуля сложилась блинчиком, не причинив никому вреда. «Пусть буду я, чем она», – думала Джинкс, будто может погибнуть от подобного пустяка. На секунду так и показалось. Что было бы, вернись родимая плоть на своё место?
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.
Стальной кулачок ухватился за конец дула, потянул на себя, а нога встретила не желающего отдавать ружьё Мернса в живот. Последний задохнулся, упал на колени, жадно хватаясь ртом и руками за воздух, который на зло всему сущему просто не хотел идти к нему. А потом упал, получив прикладом по виску. Тишина. Девушка откинула оружие в сторону, сжала и разжала кулак, закусила губу.
– Чего вылупились? Есть что сказать?
– Мы можем тебе верить?
– Да твою мать, ну посмотрите сами на эту девочку. Я Айшу никогда в жизни не видела, но мне сказали, что они как две капли воды, – поправляя окоченелые кончики волос, она вздохнула. – Только давайте сделаем это внутри. Принцессочка мёрзнет.
Тот же колоссальный пустой зал, где каждый вздох и кашель эхом отражаются от белых стен и уползают вверх, под высокий потолок. А учитывая, что народа здесь тел семьдесят, стояло роевое жужжание. Кому надо, тот уже вдоволь насмотрелся на нежное, но болезненно исхудалое личико принцессы.
«Странные они», – надув губки, смотрела за этим Джинкс. И вправду. Некоторые выглядели так, словно лично встретили покойную Айшу. Глаза блестели, словно уверовали.
Сейчас же Джинкс полулежала на диванчике, закинула ножки на стол. Перед ней, в проплешине между полумесяца из людей, стояло несколько человек. «Как будто казнить их собираюсь», – жевала губу революционерка. Это были приближенные к короне люди. Личности, которые знали о романе Айши и лично следили за детством Эллой: поникшая тётенька лет пятидесяти, тощий полысевший дворецкий с орлиным носом; а так же личный повар, бородатый, уже полностью лысый пухляш. Первая пусто глядела в пол, будто уже сама для себя всё решила. Мужчины же более стоически ожидали слов Эллой.
Молчание.
Джинкс посмотрела на принцессу и кивнула в сторону троицы провинившихся.
– Ну, ты же теперь власть, есть чё им сказать? – Джинкс отвела взгляд в сторону, словно сидела тут просто за компанию.
– А-ам… – Замешкалась Эллой, перебирая резинку куртки. – Тётя Анна была всегда доброй ко мне… Мистер Донут тоже… И-и мистер Акс!
– Анна, Донут и Акс… – протянула на кончике языка мечница и оценивающе оглядела каждого. – Как так вышло, что вы никому ничего не сказали? Под страхом смерти? Или Мернс угрожал вашим семьям.
«Тётя» тихо всхлипнула и быстро отёрла морщинистой рукой неустанно наплывавшие слёзы. Мужчины, видно, стали мягки, но ещё молчали. Знали, что им нет прощения, и всё же надеялись. Мечница цокнула и поднялась с места.
– Братито, присмотришь за ней? – Расслабленно простонала киборг и потянулась так, что внутри что-то щёлкнуло.
– Т-ты куда? – Сразу заволновалась Эллой, поднялась следом и припала к ноге спасительницы. – Ты же не уходишь? Не уходи! С-стража, не отпускайте!
И стража была готова выполнить приказ, только Джинкс расхохоталась, согнувшись пополам.
– Бха-ха, ты чего драматизируешь? Я лишь ненадолго отлучусь – хочу кое с кем тебя познакомить. Мне кажется, вы отлично будете смотреться в одном кадре, – она потрепала девочку по макушке. – Вернёшь курточку? Ну не смотри ты на меня так, я вернусь. Обещаю. Правда обещаю.
Арди Вестфорт игралась вином в бокале. Такое чувство, что на её веку, без видимого мужа и детей, это единственное, чем можно заняться. И пьяницей не назовёшь, всегда ведёт себя в меру адекватно, даже если спирта в ней, как в бочке. Хотелось подлить ещё, но бутылка уже опустела. Томный вздох, пока взгляд проносится по белоснежным пустошам за окном.
Бум-бум-бум.
– Арди-и-и!
Знакомый скрипучий девичий голос вызывал панику, раздражение с примесью необычного облегчения, словно ледник сошёл с места и что-то интересное началось. Дверь отворилась сама, а прежний крик оказался просто предупреждением. Мало ли чем королева занимается в этот час?
– Господи, что с тобой случилось? – Прозвучало это именно как любопытство, а не забота.
– Чего вылупились? Есть что сказать?
– Мы можем тебе верить?
– Да твою мать, ну посмотрите сами на эту девочку. Я Айшу никогда в жизни не видела, но мне сказали, что они как две капли воды, – поправляя окоченелые кончики волос, она вздохнула. – Только давайте сделаем это внутри. Принцессочка мёрзнет.
Тот же колоссальный пустой зал, где каждый вздох и кашель эхом отражаются от белых стен и уползают вверх, под высокий потолок. А учитывая, что народа здесь тел семьдесят, стояло роевое жужжание. Кому надо, тот уже вдоволь насмотрелся на нежное, но болезненно исхудалое личико принцессы.
«Странные они», – надув губки, смотрела за этим Джинкс. И вправду. Некоторые выглядели так, словно лично встретили покойную Айшу. Глаза блестели, словно уверовали.
Сейчас же Джинкс полулежала на диванчике, закинула ножки на стол. Перед ней, в проплешине между полумесяца из людей, стояло несколько человек. «Как будто казнить их собираюсь», – жевала губу революционерка. Это были приближенные к короне люди. Личности, которые знали о романе Айши и лично следили за детством Эллой: поникшая тётенька лет пятидесяти, тощий полысевший дворецкий с орлиным носом; а так же личный повар, бородатый, уже полностью лысый пухляш. Первая пусто глядела в пол, будто уже сама для себя всё решила. Мужчины же более стоически ожидали слов Эллой.
Молчание.
Джинкс посмотрела на принцессу и кивнула в сторону троицы провинившихся.
– Ну, ты же теперь власть, есть чё им сказать? – Джинкс отвела взгляд в сторону, словно сидела тут просто за компанию.
– А-ам… – Замешкалась Эллой, перебирая резинку куртки. – Тётя Анна была всегда доброй ко мне… Мистер Донут тоже… И-и мистер Акс!
– Анна, Донут и Акс… – протянула на кончике языка мечница и оценивающе оглядела каждого. – Как так вышло, что вы никому ничего не сказали? Под страхом смерти? Или Мернс угрожал вашим семьям.
«Тётя» тихо всхлипнула и быстро отёрла морщинистой рукой неустанно наплывавшие слёзы. Мужчины, видно, стали мягки, но ещё молчали. Знали, что им нет прощения, и всё же надеялись. Мечница цокнула и поднялась с места.
– Братито, присмотришь за ней? – Расслабленно простонала киборг и потянулась так, что внутри что-то щёлкнуло.
– Т-ты куда? – Сразу заволновалась Эллой, поднялась следом и припала к ноге спасительницы. – Ты же не уходишь? Не уходи! С-стража, не отпускайте!
И стража была готова выполнить приказ, только Джинкс расхохоталась, согнувшись пополам.
– Бха-ха, ты чего драматизируешь? Я лишь ненадолго отлучусь – хочу кое с кем тебя познакомить. Мне кажется, вы отлично будете смотреться в одном кадре, – она потрепала девочку по макушке. – Вернёшь курточку? Ну не смотри ты на меня так, я вернусь. Обещаю. Правда обещаю.
Арди Вестфорт игралась вином в бокале. Такое чувство, что на её веку, без видимого мужа и детей, это единственное, чем можно заняться. И пьяницей не назовёшь, всегда ведёт себя в меру адекватно, даже если спирта в ней, как в бочке. Хотелось подлить ещё, но бутылка уже опустела. Томный вздох, пока взгляд проносится по белоснежным пустошам за окном.
Бум-бум-бум.
– Арди-и-и!
Знакомый скрипучий девичий голос вызывал панику, раздражение с примесью необычного облегчения, словно ледник сошёл с места и что-то интересное началось. Дверь отворилась сама, а прежний крик оказался просто предупреждением. Мало ли чем королева занимается в этот час?
– Господи, что с тобой случилось? – Прозвучало это именно как любопытство, а не забота.
– Много чего. Я навестила Айшу, – девушка медленно зашагала внутрь покоев. За спиной из ниоткуда возник генерал Донан Койл, которому тоже очень интересно. «Чего это у него морда такая нервная?» – Ну, почти. Айша мертва.
Арди покрепче ухватилась за ножку бокала, опустила глаза. Уже предполагала? Никакого сокрушительного рыдания, лишь смиренное и грустное принятие.
– Но у неё есть дочка! Эллой! Ей лет семь, наверное, не знаю.
– Дочь..? Я никогда о неё не слышала… – глаза округлились, и на слегка пьяной физиономии это выглядело ещё забавнее.
– Ага. Скрывал её Мернс. А потом какими-то ядовитыми бяками убил королёву и кинул девочку в темницу. Королевство спасено! Ура! – Джинкс уселась грязными шортами на кровать, отогнув в сторону балдахин.
– Слезь с покоев королевы, – возвысился над ней Генерал, не отпуская золотой рукояти шпаги.
– Отстань, – даже не поворачиваясь на него, гавкнула революционерка. Мужчина посмотрел прямо. Держался. – И поскольку свою часть сделки я выполнила, теперь хочу попросить о награде.
Неудобно. Как всегда, награда. Конечно, не думала же королева, что такую мощную услугу кто-то будет творить бескорыстно? Брюнетка закинула ногу на ногу.
– Речь шла про встречу с Айшей. Не дочерью, – напомнил Донан.
– Прошу, Генерал, умерьте свой пыл, – ласково напомнила королева, и солдат тут же отошёл на три шага, склонив голову. – Это хорошо, что её город возьмёт на себя наследница. Правда хорошо. Чего ты хочешь? Вижу, победа тебе досталась нелегко.
Джинкс подошла близко, даже слишком, чем вновь вызвала бурную реакцию Генерала – саблю у шеи. Киборг все равно медленно наклонилась к Арди, упираясь рукой в мягкий подлокотник кресла.
– Давай дружить! – Раскрывая улыбку до ушей, шепчет она.
– Дружить? – Затаив дыхание, отвечает мадам. – Революционной Армии… Нужна моя поддержка?
– Да нет же, это, может быть, потом! Блин, мужик, убери саблю, – закатила глазки она и отстранилась. – Я говорю реально дружить. Ну, то есть, вы не будете на меня косо вот так смотреть, вы будете меня слушать – не слушаться! – а слушать. Поймите же, что я здесь для того, чтобы вас всех помирить! И вот, я могу сказать, что половина дела уже сделана! – Бунтарка раскинула руки. – Отправляйся к Эллой и познакомься. С вас обеих и начнётся этот крепкий союз. По рукам? Услуга за услугу-у-у.
Хитро протянула розововолосая, так же протягивая лапу навстречу для рукопожатия. Арди была шокирована, думала, но лёгкие морщины слегка разгладились, а смуглая ладонь ответила взаимностью.
– Вот и всё.
– Почему ты хочешь, чтобы именно я возилась с Эллой?
– Ты же не думаешь, что учить её править страной буду я? Ты на меня посмотри, – аргумент оказался более чем весомым. – Я буду держать с вами связь. Попозже приду. Ты же не против революционной армии в своём городе? Подруги же…!
– … – Арди опустила глаза.
– Друзья-я-я. Я хочу помочь. Запомни это.
Джинкс помахала единственной целой ручонкой и прошла мимо Генерала. Остановилась, чтобы смести с его расшитого плаща воображаемую пылинку.
Деревня Иувина. Прямо сейчас в центре, где гордо стояла безликая заиндевелая статуя, собирались члены революционной армии, обычные горожане, рабочие и шахтёры. Кому-то было интересно, чем же занимались новоприбывшие гости, а кто-то, по совести, помогал всё это добро разгружать. Ах, добро? По приказанию Джинкс солдаты добывали искру. Курировал это дело Майор Ва-банк.
– Её уже сутки не слышно, – поморщился здоровяк. – Расслабляется небось! Она хоть представляет, как мне скучно было?!
– Сэр, – поправила очки его бессменная спутница, – хватит уже жаловаться. Вам не к лицу.
– Да-да, – добавила Джинкс, свисая вверх ногами с литой руки забытого молодёжью медного героя. – Не к лицу!
Внешний вид второго майора кого-то, как и прежде, смутил, но большинство всё-таки были честны с собой и старались удержать глаз на тощем теле подольше. Но не Ва-банк. Распутные одежды серьёзно били в его мораль и картину идеальной женщины.
– Ты где была?!
Арди покрепче ухватилась за ножку бокала, опустила глаза. Уже предполагала? Никакого сокрушительного рыдания, лишь смиренное и грустное принятие.
– Но у неё есть дочка! Эллой! Ей лет семь, наверное, не знаю.
– Дочь..? Я никогда о неё не слышала… – глаза округлились, и на слегка пьяной физиономии это выглядело ещё забавнее.
– Ага. Скрывал её Мернс. А потом какими-то ядовитыми бяками убил королёву и кинул девочку в темницу. Королевство спасено! Ура! – Джинкс уселась грязными шортами на кровать, отогнув в сторону балдахин.
– Слезь с покоев королевы, – возвысился над ней Генерал, не отпуская золотой рукояти шпаги.
– Отстань, – даже не поворачиваясь на него, гавкнула революционерка. Мужчина посмотрел прямо. Держался. – И поскольку свою часть сделки я выполнила, теперь хочу попросить о награде.
Неудобно. Как всегда, награда. Конечно, не думала же королева, что такую мощную услугу кто-то будет творить бескорыстно? Брюнетка закинула ногу на ногу.
– Речь шла про встречу с Айшей. Не дочерью, – напомнил Донан.
– Прошу, Генерал, умерьте свой пыл, – ласково напомнила королева, и солдат тут же отошёл на три шага, склонив голову. – Это хорошо, что её город возьмёт на себя наследница. Правда хорошо. Чего ты хочешь? Вижу, победа тебе досталась нелегко.
Джинкс подошла близко, даже слишком, чем вновь вызвала бурную реакцию Генерала – саблю у шеи. Киборг все равно медленно наклонилась к Арди, упираясь рукой в мягкий подлокотник кресла.
– Давай дружить! – Раскрывая улыбку до ушей, шепчет она.
– Дружить? – Затаив дыхание, отвечает мадам. – Революционной Армии… Нужна моя поддержка?
– Да нет же, это, может быть, потом! Блин, мужик, убери саблю, – закатила глазки она и отстранилась. – Я говорю реально дружить. Ну, то есть, вы не будете на меня косо вот так смотреть, вы будете меня слушать – не слушаться! – а слушать. Поймите же, что я здесь для того, чтобы вас всех помирить! И вот, я могу сказать, что половина дела уже сделана! – Бунтарка раскинула руки. – Отправляйся к Эллой и познакомься. С вас обеих и начнётся этот крепкий союз. По рукам? Услуга за услугу-у-у.
Хитро протянула розововолосая, так же протягивая лапу навстречу для рукопожатия. Арди была шокирована, думала, но лёгкие морщины слегка разгладились, а смуглая ладонь ответила взаимностью.
– Вот и всё.
– Почему ты хочешь, чтобы именно я возилась с Эллой?
– Ты же не думаешь, что учить её править страной буду я? Ты на меня посмотри, – аргумент оказался более чем весомым. – Я буду держать с вами связь. Попозже приду. Ты же не против революционной армии в своём городе? Подруги же…!
– … – Арди опустила глаза.
– Друзья-я-я. Я хочу помочь. Запомни это.
Джинкс помахала единственной целой ручонкой и прошла мимо Генерала. Остановилась, чтобы смести с его расшитого плаща воображаемую пылинку.
Деревня Иувина. Прямо сейчас в центре, где гордо стояла безликая заиндевелая статуя, собирались члены революционной армии, обычные горожане, рабочие и шахтёры. Кому-то было интересно, чем же занимались новоприбывшие гости, а кто-то, по совести, помогал всё это добро разгружать. Ах, добро? По приказанию Джинкс солдаты добывали искру. Курировал это дело Майор Ва-банк.
– Её уже сутки не слышно, – поморщился здоровяк. – Расслабляется небось! Она хоть представляет, как мне скучно было?!
– Сэр, – поправила очки его бессменная спутница, – хватит уже жаловаться. Вам не к лицу.
– Да-да, – добавила Джинкс, свисая вверх ногами с литой руки забытого молодёжью медного героя. – Не к лицу!
Внешний вид второго майора кого-то, как и прежде, смутил, но большинство всё-таки были честны с собой и старались удержать глаз на тощем теле подольше. Но не Ва-банк. Распутные одежды серьёзно били в его мораль и картину идеальной женщины.
– Ты где была?!
– Помирила двух королев. Ну, вроде, – мимолётно улыбнулась киборг, будто знала, что эти кривые губы раздражают товарища. – Я подружилась с ними по отдельности, но уверена, что у них всё получится. – Взгляд прошёлся по десятку ящиков. – А вы нормально так нашли. Кайф. Отдыхаем теперь. Эй, ребятки-вкусняшки, слышали? Отдыхаем! Как там, э-э, вольно!
Рогатая красиво, прямо акробатка, спрыгнула с воображаемого шеста и мягко пошла вдоль улочку: «Буду в кафешке», – бросила мечница, не оборачиваясь.
– Майор Бэдлак! – Возник из ниоткуда какой-то коренастый юноша из революционной армии.
«На две головы выше меня».
– Чё такое? – Выпятила она нижнюю губу.
– Вам просили передать, что вас…
– «Тебе», «тебя», – со вздохом Джинкс напомнила, что не любит быть авторитетом в чьих-то глазах. Особенно друзей.
– Э-э, да. Просили передать, что тебя ждут в почтовом отделении. Посылка какая-то.
– Поняла. Спасибки, потом загляну.
Рогатая красиво, прямо акробатка, спрыгнула с воображаемого шеста и мягко пошла вдоль улочку: «Буду в кафешке», – бросила мечница, не оборачиваясь.
– Майор Бэдлак! – Возник из ниоткуда какой-то коренастый юноша из революционной армии.
«На две головы выше меня».
– Чё такое? – Выпятила она нижнюю губу.
– Вам просили передать, что вас…
– «Тебе», «тебя», – со вздохом Джинкс напомнила, что не любит быть авторитетом в чьих-то глазах. Особенно друзей.
– Э-э, да. Просили передать, что тебя ждут в почтовом отделении. Посылка какая-то.
– Поняла. Спасибки, потом загляну.
[id543751360:bp-36291248_280630|Tori],
Заливая вестибюль колючей прохладой, дверь отворяется. Протяжный болезненный вздох. Одного лишь голоса хватило присутствующим, чтобы с теплотой закатить глаза. Девочка, что уже несколько дней кошмарит их деревню дичайшими фамильярностями и, конечно же, помощью. Киборг устало бросила к стойке связку ножен и прыгнула на барный стульчик.
– Как обычно! – Майор легла на стойку и устало мямлила.
– Ты каждый раз берёшь что-то новое, – вздохнул трактирщик. – «Нечто из меню» тебе подойдёт?
– Моё любимое. И три шоколадки.
Джинкс глубоко вздохнула. Попробовала на зуб деревянный край лакированной мебели и осмотрелась на наличие интересных гостей: «Кого бы достать сегодня?» – скучающе бегали глазёнки.
– Опа, – произнесла только одними губами.
Ножны теперь упали рядом со столом некой среброголовой богине, глухо стукнув. Женщина. Конечно же, незнакомая, но Джинкс потеряла застенчивость и страх знакомства где-то среди своих приключений.
– МЯ-Я-ЯУ, – наклонилась машина к девушке, а после обошла столик и села напротив, противно улыбаясь.
На странный рёв обернулись посетители.
Развалилась на стуле, вся из себя бунтарка: куртка свисает с плеч, под ней – ничего, кроме тугой кожаной повязки с шипами; левая рука по какой-то – известной только Джинкс – причине застыла в позиции на трапеции, как бы обнимая саму себя. Каждый шорох тела – жужжание чего-то механического глубоко под кожей. Ах, и выглядела розововолосая довольно жалко, будто её переехал грузовик.
– Что это у нас за цветочек вырос? Такой красивый, благогохухает. – «Вроде так говорится». – Я тебя раньше не видела здесь.
– Говоришь так, будто ты здесь живёшь, – владелец был с ней фамильярен как никто другой, чему Джинкс только радовалась. На её половину стола упала некая похлёбка, та же, что у мадам напротив, а так же три плитки шоколада неизвестного происхождения.
– Уже всех запомнила, Боб!
– Я Селик.
– Так и сказала.
Словно позабыв про флирт и остальные обязанности, девочка принимается шуршать фольгой, ломать сладость и крошить… В похлёбку…
Заливая вестибюль колючей прохладой, дверь отворяется. Протяжный болезненный вздох. Одного лишь голоса хватило присутствующим, чтобы с теплотой закатить глаза. Девочка, что уже несколько дней кошмарит их деревню дичайшими фамильярностями и, конечно же, помощью. Киборг устало бросила к стойке связку ножен и прыгнула на барный стульчик.
– Как обычно! – Майор легла на стойку и устало мямлила.
– Ты каждый раз берёшь что-то новое, – вздохнул трактирщик. – «Нечто из меню» тебе подойдёт?
– Моё любимое. И три шоколадки.
Джинкс глубоко вздохнула. Попробовала на зуб деревянный край лакированной мебели и осмотрелась на наличие интересных гостей: «Кого бы достать сегодня?» – скучающе бегали глазёнки.
– Опа, – произнесла только одними губами.
Ножны теперь упали рядом со столом некой среброголовой богине, глухо стукнув. Женщина. Конечно же, незнакомая, но Джинкс потеряла застенчивость и страх знакомства где-то среди своих приключений.
– МЯ-Я-ЯУ, – наклонилась машина к девушке, а после обошла столик и села напротив, противно улыбаясь.
На странный рёв обернулись посетители.
Развалилась на стуле, вся из себя бунтарка: куртка свисает с плеч, под ней – ничего, кроме тугой кожаной повязки с шипами; левая рука по какой-то – известной только Джинкс – причине застыла в позиции на трапеции, как бы обнимая саму себя. Каждый шорох тела – жужжание чего-то механического глубоко под кожей. Ах, и выглядела розововолосая довольно жалко, будто её переехал грузовик.
– Что это у нас за цветочек вырос? Такой красивый, благогохухает. – «Вроде так говорится». – Я тебя раньше не видела здесь.
– Говоришь так, будто ты здесь живёшь, – владелец был с ней фамильярен как никто другой, чему Джинкс только радовалась. На её половину стола упала некая похлёбка, та же, что у мадам напротив, а так же три плитки шоколада неизвестного происхождения.
– Уже всех запомнила, Боб!
– Я Селик.
– Так и сказала.
Словно позабыв про флирт и остальные обязанности, девочка принимается шуршать фольгой, ломать сладость и крошить… В похлёбку…
[id284464598:bp-36291248_280664|Константин],
Мэй услышала её раньше, чем увидела. Дверь, вздох и голос, заполняющий пространство так, будто таверна принадлежала именно ей. По реакции трактирщика и посетителей стало ясно: это не впервые. Мэй не подняла взгляд. Пальцы лежали на кружке, горячий пар щекотал лицо. Она слушала — не специально, просто слух работал сам по себе. Голоса, шаги, звон — всё фиксировалось на фоне, как тиканье часов в пустой комнате.
Глухой стук рядом с её столом. Ножны — чужие, брошенные небрежно, как мусор. Мэй скосила глаза вниз, на упавшую связку, и только тогда подняла взгляд.
«МЯ-Я-ЯУ».
Лицо не изменилось. Совсем. Она смотрела на существо, усевшееся напротив неё, с тем выражением, с каким смотрят на пятно на стене, пытаясь понять, было ли оно здесь раньше. Розовые волосы. Куртка, свисающая с плеч. Повязка с шипами. Механическое жужжание под кожей — это Мэй отметила отдельно, убрав информацию под корку. Левая рука в странной позе. Ссадины, усталость, общий вид человека, которого жизнь уже потрепала, но не настолько, чтобы та перестала улыбаться. Наоборот — улыбка была такой широкой и наглой, что хотелось проверить, приклеена ли она.
Мэй молчала. Секунду. Две. Три.
Она смотрела на Джинкс без враждебности, но и без единого намёка на радушие. Взгляд был спокойным и непроницаемым, будто она думала: стоит ли тратить воздух на ответ.
Потом Джинкс начала крошить шоколад в похлёбку, и взгляд Мэй опустился на её миску. Наблюдала за тем, как тёмные кусочки тонут в рагу. Бульк. Ещё один. Ещё.
— ... Ты это есть собираешься? — произнесла Мэй наконец.
Голос ровный. Не отвращение — скорее, искреннее, почти клиническое непонимание. Словно перед ней совершалось нечто, не укладывающееся ни в какие рамки, и единственная доступная реакция — уточнить.
Мэй отодвинула свою кружку чуть в сторону — подальше от зоны крошения. Мелкий, почти незаметный жест, выдавший единственное: ей не хотелось, чтобы напиток приобрёл шоколадный вкус.
— И этот столик уже занят, пересядь за другой, — в конце концов заключила горничная. Холодно и твёрдо.
Мэй услышала её раньше, чем увидела. Дверь, вздох и голос, заполняющий пространство так, будто таверна принадлежала именно ей. По реакции трактирщика и посетителей стало ясно: это не впервые. Мэй не подняла взгляд. Пальцы лежали на кружке, горячий пар щекотал лицо. Она слушала — не специально, просто слух работал сам по себе. Голоса, шаги, звон — всё фиксировалось на фоне, как тиканье часов в пустой комнате.
Глухой стук рядом с её столом. Ножны — чужие, брошенные небрежно, как мусор. Мэй скосила глаза вниз, на упавшую связку, и только тогда подняла взгляд.
«МЯ-Я-ЯУ».
Лицо не изменилось. Совсем. Она смотрела на существо, усевшееся напротив неё, с тем выражением, с каким смотрят на пятно на стене, пытаясь понять, было ли оно здесь раньше. Розовые волосы. Куртка, свисающая с плеч. Повязка с шипами. Механическое жужжание под кожей — это Мэй отметила отдельно, убрав информацию под корку. Левая рука в странной позе. Ссадины, усталость, общий вид человека, которого жизнь уже потрепала, но не настолько, чтобы та перестала улыбаться. Наоборот — улыбка была такой широкой и наглой, что хотелось проверить, приклеена ли она.
Мэй молчала. Секунду. Две. Три.
Она смотрела на Джинкс без враждебности, но и без единого намёка на радушие. Взгляд был спокойным и непроницаемым, будто она думала: стоит ли тратить воздух на ответ.
Потом Джинкс начала крошить шоколад в похлёбку, и взгляд Мэй опустился на её миску. Наблюдала за тем, как тёмные кусочки тонут в рагу. Бульк. Ещё один. Ещё.
— ... Ты это есть собираешься? — произнесла Мэй наконец.
Голос ровный. Не отвращение — скорее, искреннее, почти клиническое непонимание. Словно перед ней совершалось нечто, не укладывающееся ни в какие рамки, и единственная доступная реакция — уточнить.
Мэй отодвинула свою кружку чуть в сторону — подальше от зоны крошения. Мелкий, почти незаметный жест, выдавший единственное: ей не хотелось, чтобы напиток приобрёл шоколадный вкус.
— И этот столик уже занят, пересядь за другой, — в конце концов заключила горничная. Холодно и твёрдо.
[id543751360:bp-36291248_280666|Tori],
«Какая молчаливая», — без труда заметила мечница. Джинкс часто встречала тугих на язык собеседников, но такую холодную и отстранённую впервые. Ярким маяком всплывает лицо ониксового дракона, Талулы… Но та была лишь стеснительной и по-высокородному возвышенной, а тут неадекватное поведение революционерки попросту вдребезги рассыпается о непроходимую стену безразличия.
В рагу посыпалась только половина бурой плитки. Да, кулинарные навыки хромают — надо было добавить всю.
— Э? Ну да. Я делиться не буду, у тебя своё есть… — Джинкс подняла глазки к потолку, будто подглядывала за диалогом последних двух усталых нейронов. — Ладно, но только ложечку!
Растягиваясь через весь стол, майор, что подобрала мясо и самый крупный кусочек шоколада — нужно ведь создать хорошее впечатление — протянула серебряную ложечку к собеседнице. Вряд ли реакция окажется положительной, и киборг сама слопает столь лакомый кусочек. Довольная детская улыбка расплывается по всей моське, в этом ледяном аду нашёлся кто-то, кто сам растаял, словно шоколад. Лишь претензия беловолосой способна оторвать котёнка от молочной бутылочки.
— Занято? Когда я садилась, место было свободно, — она простодушно пожала плечами. Лишь секундой после стальная ручка завертела облизанной ложечкой, как дирижёр палочкой. — А-а-а, ты про то, что целый столик заняла одна ты? Фига ты жадная, бха-ха! Чё такая холодная сидишь, кстати? Откуда сама? Чья будешь?
Медленно, ненавязчиво пододвигая цельную, не тронутую психическими отклонениями шоколадку, Бэдлак только стрельнула туда глазками. Ей богу, будто не сладость, а нечто нелегальное и увеселительное!
— Ещё и два меча при себе держишь… Ручки не устанут? — Рогатая положила подбородок на ладонь и вгляделась в девушку — хотя, скорее узницу — столь обворожительной моськой, будто вышла из глубокой пещеры и впервые увидела закат. — Ты такая красивая. Неужели у такой принцесски есть цель, для которой нужно оружие…? А покажешь? Ну, клинки. По секрету, как лучшие подружки. Я никому ни слова!
Пальчики мягко прошлись по бледным губам, как бы закрывая замочек.
«Какая молчаливая», — без труда заметила мечница. Джинкс часто встречала тугих на язык собеседников, но такую холодную и отстранённую впервые. Ярким маяком всплывает лицо ониксового дракона, Талулы… Но та была лишь стеснительной и по-высокородному возвышенной, а тут неадекватное поведение революционерки попросту вдребезги рассыпается о непроходимую стену безразличия.
В рагу посыпалась только половина бурой плитки. Да, кулинарные навыки хромают — надо было добавить всю.
— Э? Ну да. Я делиться не буду, у тебя своё есть… — Джинкс подняла глазки к потолку, будто подглядывала за диалогом последних двух усталых нейронов. — Ладно, но только ложечку!
Растягиваясь через весь стол, майор, что подобрала мясо и самый крупный кусочек шоколада — нужно ведь создать хорошее впечатление — протянула серебряную ложечку к собеседнице. Вряд ли реакция окажется положительной, и киборг сама слопает столь лакомый кусочек. Довольная детская улыбка расплывается по всей моське, в этом ледяном аду нашёлся кто-то, кто сам растаял, словно шоколад. Лишь претензия беловолосой способна оторвать котёнка от молочной бутылочки.
— Занято? Когда я садилась, место было свободно, — она простодушно пожала плечами. Лишь секундой после стальная ручка завертела облизанной ложечкой, как дирижёр палочкой. — А-а-а, ты про то, что целый столик заняла одна ты? Фига ты жадная, бха-ха! Чё такая холодная сидишь, кстати? Откуда сама? Чья будешь?
Медленно, ненавязчиво пододвигая цельную, не тронутую психическими отклонениями шоколадку, Бэдлак только стрельнула туда глазками. Ей богу, будто не сладость, а нечто нелегальное и увеселительное!
— Ещё и два меча при себе держишь… Ручки не устанут? — Рогатая положила подбородок на ладонь и вгляделась в девушку — хотя, скорее узницу — столь обворожительной моськой, будто вышла из глубокой пещеры и впервые увидела закат. — Ты такая красивая. Неужели у такой принцесски есть цель, для которой нужно оружие…? А покажешь? Ну, клинки. По секрету, как лучшие подружки. Я никому ни слова!
Пальчики мягко прошлись по бледным губам, как бы закрывая замочек.
[id284464598:bp-36291248_280532|Константин], [id543751360:bp-36291248_280345|Tori],
⠀⠀Прибывшая внезапно, будто взявшаяся из ниоткуда, леди выстрелила в щенка, чем случайно вызвала у Алиты яркую реакцию! Последняя отпрыгнула и сразу прикрыла руками личико в боевой стойке, заслышав выстрел, и лишь через маленькое окошко, что она себе оставила, наблюдала за слишком уж скоротечной гибелью пса.
⠀⠀— Херасе... — удивлённый взгляд бросился к Верене и, получив аргументацию, Алита визуально успокоилась! Положила руки на пояс и перевела вес на одну ногу, выпячивая талию. — Хм, тоже думала, что его стоит прикончить. Мы почти были обмануты его обликом... В следующий раз я не буду раздумывать.
⠀⠀За разговором Елены и Верены она наблюдала издалека, ухом повернувшись к ним, чтобы расслышать их разговор. Полторашке хватило нескольких слов, чтобы удостовериться в успешности их миссии и, не задерживаясь, она направилась в сторону выхода, прикрыв голову искусственной одеждой своего войда, ведь тепло стремительно покидало это помещение.
***
⠀⠀У Уилла дома она вновь сидела в своём тёплом тулупе, закрывающим почти всё тело и половину лица в придачу меховым воротником. Только на удивление милые глазки этой холодной особы просвечивались между шапкой и чёрной тканью шарфа, даже металлические руки и то были в варежках. Она разок шмыгнула носом и припустила шарф, открывая вторую половину лица, чтобы наконец заговорить.
⠀⠀— Правильно, нечего на этом куске льда сидеть, плывите. — согласилась она с Вереной. — Я, если честно, вообще не понимаю, почему здесь кто-то живёт. Ничего не вырастить, на улицу не выйти, животных мало... Мазохисты. — немалый процент своего неудовольствия киборг умело скрывала, и только Элиот мог распознать настоящее настроение своей возлюбленной: холод, мрак, смерть и небытие - всё от начала и до конца в этом острове её бесило, и свалить отсюда хотелось при первой возможности. — И Джинкс ещё время тратит на этот бесполезный остров. Ну, её дело, конечно, просто не понимаю. Дурында. — а со слов Элиота она чуть хихикнула, очевидно тоже считает, что Джинкс делает "что-то тупое в хорошем смысле".
⠀⠀И вот заговорила Елена. Слушала немка не перебивая, в целом даже не удостоила союзницу взглядом, всё глядела на кружку в своих варежках, где густо дымился чай. Левый глаз едва заметно дёрнулся, и самой последней она наконец выдала свою реакцию на эту новость.
⠀⠀— М. Ну ладно. — больше слов брюнетка не нашла. — Пойдём на подлодку тогда. Меня достал белый цвет.
Переход ->
⠀⠀Прибывшая внезапно, будто взявшаяся из ниоткуда, леди выстрелила в щенка, чем случайно вызвала у Алиты яркую реакцию! Последняя отпрыгнула и сразу прикрыла руками личико в боевой стойке, заслышав выстрел, и лишь через маленькое окошко, что она себе оставила, наблюдала за слишком уж скоротечной гибелью пса.
⠀⠀— Херасе... — удивлённый взгляд бросился к Верене и, получив аргументацию, Алита визуально успокоилась! Положила руки на пояс и перевела вес на одну ногу, выпячивая талию. — Хм, тоже думала, что его стоит прикончить. Мы почти были обмануты его обликом... В следующий раз я не буду раздумывать.
⠀⠀За разговором Елены и Верены она наблюдала издалека, ухом повернувшись к ним, чтобы расслышать их разговор. Полторашке хватило нескольких слов, чтобы удостовериться в успешности их миссии и, не задерживаясь, она направилась в сторону выхода, прикрыв голову искусственной одеждой своего войда, ведь тепло стремительно покидало это помещение.
***
⠀⠀У Уилла дома она вновь сидела в своём тёплом тулупе, закрывающим почти всё тело и половину лица в придачу меховым воротником. Только на удивление милые глазки этой холодной особы просвечивались между шапкой и чёрной тканью шарфа, даже металлические руки и то были в варежках. Она разок шмыгнула носом и припустила шарф, открывая вторую половину лица, чтобы наконец заговорить.
⠀⠀— Правильно, нечего на этом куске льда сидеть, плывите. — согласилась она с Вереной. — Я, если честно, вообще не понимаю, почему здесь кто-то живёт. Ничего не вырастить, на улицу не выйти, животных мало... Мазохисты. — немалый процент своего неудовольствия киборг умело скрывала, и только Элиот мог распознать настоящее настроение своей возлюбленной: холод, мрак, смерть и небытие - всё от начала и до конца в этом острове её бесило, и свалить отсюда хотелось при первой возможности. — И Джинкс ещё время тратит на этот бесполезный остров. Ну, её дело, конечно, просто не понимаю. Дурында. — а со слов Элиота она чуть хихикнула, очевидно тоже считает, что Джинкс делает "что-то тупое в хорошем смысле".
⠀⠀И вот заговорила Елена. Слушала немка не перебивая, в целом даже не удостоила союзницу взглядом, всё глядела на кружку в своих варежках, где густо дымился чай. Левый глаз едва заметно дёрнулся, и самой последней она наконец выдала свою реакцию на эту новость.
⠀⠀— М. Ну ладно. — больше слов брюнетка не нашла. — Пойдём на подлодку тогда. Меня достал белый цвет.
Переход ->
[id284464598:bp-36291248_280676|Константин],
Ложка с рагу и шоколадом зависла перед лицом Мэй. Оленина, картошка, бурые крошки. Серебро блестело в свете кристаллов. Мэй посмотрела на ложку. Потом на девчонку. Потом снова на ложку. Верхняя губа едва заметно дёрнулась.
— Убери.
Джинкс, кажется, и не расстроилась — отправила содержимое себе в рот с видом победителя. Мэй отвернулась, подтянула к себе кружку обеими руками. Пальцы сжались на тёплой керамике чуть крепче, чем нужно.
«Фига ты жадная, бха-ха!»
Горничная стиснула зубы. Не ответила. Терпение — это мышца, и сейчас эта мышца работала на пределе.
«Чё такая холодная сидишь, кстати? Откуда сама? Чья будешь?»
Шоколадка поползла по столу. Медленно, как контрабанда. Девчонка подталкивала её пальцами, стреляла глазками. Мэй проследила за этим движением — и почувствовала, как внутри что-то начинает закипать. Не злость, нет. Раздражение. Тупое, ноющее, как зубная боль.
Эта девчонка не затыкалась. Она не просто не затыкалась — она не останавливалась ни на секунду, перескакивая с вопроса на вопрос, с темы на тему, с ложки на шоколадку, с шоколадки на комплименты.
«Ты такая красивая. Неужели у такой принцесски есть цель, для которой нужно оружие…?»
Мэй поставила кружку на стол. Резче, чем собиралась — керамика стукнула о дерево, травяной отвар плеснул через край.
— Какие подружки? — голос вышел тихим, но с нажимом. — Ты села за мой стол, засунула шоколад в нормальную еду, орёшь мне в ухо, и теперь хочешь, чтобы я показала тебе оружие?
Она подалась вперёд, совсем немного — но достаточно, чтобы расстояние между ними сократилось.
— Я тебя знаю три минуты. Из них две с половиной ты не закрывала рот.
Пауза. Мэй выдохнула через нос и откинулась назад, снова взяла кружку. Пальцы слегка подрагивали — адреналин, не страх. Вспышка уже гасла, но искры ещё тлели.
— Ничья я, — недовольно буркнула она. — Откуда - неважно. Куда - не твоё дело. И красивая - это не про меня. Если хочешь помочь, кивни в сторону любого капитана, кто сможет увезти меня из этой дыры сегодня же.
Взгляд скользнул по лицу Джинкс. Ссадины, синяки. Левая рука — жужжит, двигается неправильно. Вся побитая, вся в механике, и при этом улыбается так, будто счастлива своему положению.
— И тебе бы ко врачу, а не по тавернам шататься, — добавила Мэй, мотнув подбородком в сторону ссадин. Грубо, но если хорошо прислушаться, было что-то, отдалённо напоминающее беспокойство.
Ложка с рагу и шоколадом зависла перед лицом Мэй. Оленина, картошка, бурые крошки. Серебро блестело в свете кристаллов. Мэй посмотрела на ложку. Потом на девчонку. Потом снова на ложку. Верхняя губа едва заметно дёрнулась.
— Убери.
Джинкс, кажется, и не расстроилась — отправила содержимое себе в рот с видом победителя. Мэй отвернулась, подтянула к себе кружку обеими руками. Пальцы сжались на тёплой керамике чуть крепче, чем нужно.
«Фига ты жадная, бха-ха!»
Горничная стиснула зубы. Не ответила. Терпение — это мышца, и сейчас эта мышца работала на пределе.
«Чё такая холодная сидишь, кстати? Откуда сама? Чья будешь?»
Шоколадка поползла по столу. Медленно, как контрабанда. Девчонка подталкивала её пальцами, стреляла глазками. Мэй проследила за этим движением — и почувствовала, как внутри что-то начинает закипать. Не злость, нет. Раздражение. Тупое, ноющее, как зубная боль.
Эта девчонка не затыкалась. Она не просто не затыкалась — она не останавливалась ни на секунду, перескакивая с вопроса на вопрос, с темы на тему, с ложки на шоколадку, с шоколадки на комплименты.
«Ты такая красивая. Неужели у такой принцесски есть цель, для которой нужно оружие…?»
Мэй поставила кружку на стол. Резче, чем собиралась — керамика стукнула о дерево, травяной отвар плеснул через край.
— Какие подружки? — голос вышел тихим, но с нажимом. — Ты села за мой стол, засунула шоколад в нормальную еду, орёшь мне в ухо, и теперь хочешь, чтобы я показала тебе оружие?
Она подалась вперёд, совсем немного — но достаточно, чтобы расстояние между ними сократилось.
— Я тебя знаю три минуты. Из них две с половиной ты не закрывала рот.
Пауза. Мэй выдохнула через нос и откинулась назад, снова взяла кружку. Пальцы слегка подрагивали — адреналин, не страх. Вспышка уже гасла, но искры ещё тлели.
— Ничья я, — недовольно буркнула она. — Откуда - неважно. Куда - не твоё дело. И красивая - это не про меня. Если хочешь помочь, кивни в сторону любого капитана, кто сможет увезти меня из этой дыры сегодня же.
Взгляд скользнул по лицу Джинкс. Ссадины, синяки. Левая рука — жужжит, двигается неправильно. Вся побитая, вся в механике, и при этом улыбается так, будто счастлива своему положению.
— И тебе бы ко врачу, а не по тавернам шататься, — добавила Мэй, мотнув подбородком в сторону ссадин. Грубо, но если хорошо прислушаться, было что-то, отдалённо напоминающее беспокойство.
[id543751360:bp-36291248_280697|Tori],
Ничто не испортит этот день. День, когда Революция стала ближе к своей истинной цели – устроить мир там, где царит беспокойство. Джинкс бескорыстно борется за чужие жизни, путая их цену со своей, и всё же бесконечно довольна, что спасибо должны сказать именно ей. Простите за это. Ничто не испортит этот день.
«Даже эта красотка напротив», – очарованно моргала героиня сегодняшнего дня, лениво опираясь на руку. Сердце благоухает, мотор с приятным теплом испаряет застывший в щелях лёд. Игривые пальцы второй руки бы уже бегали по столику, но, увы, та намертво приварена к корпусу. Чего же такого интересного можно увидеть в чистой, как снег этой бескрайней морозной пустыни, моське? Эмоции. Очень интересно смотреть, как на тебя реагируют, как ты побуждаешь кого-то что-то чувствовать. Отличная практика и проверка для столь вызывающей роли.
– «Мой стол». Снова ты жадничаешь, – хитро протянула девушка, будто поймала блондинку на чём-то интимном. Не пошевелилась, так и вглядывалась, как нарцисс в своё отражение. – М-м… Ну да. Ты всё правильно описала.
В коем-то веке эта груда металла сдвинулась с места – вальяжно развалилась на спине стула, закинула ногу на ногу с завидной гибкостью и противоречивой натуре грацией, а ручонку сунула в карман куртки. По губам видно – язык прошёлся по зубам.
– Для меня порой хватает и трёх минут, чтобы убедиться в человеке. Много времени для связи нужно лишь тому, кто сидит на месте и ждёт первого шага второго, – говорила дурочка с моськой философа. – Все пытаются быть чересчур вежливыми. Не понимаю, зачем время тянуть.
Носок кроссовка поднялся, оттолкнул ножки стула от пола. Джинкс ритмично закачалась, пока под стулом тихо жужжал сустав.
– А, ну раз ты не красивая, то и Фрельйорд душная пустыня, по типу Земилиантара. Бывала там? Жучища вот такие! – Естественно, в сравнении участвовала только одна рука в связи с не работоспособностью второй, но, похоже, гениальный мозг в виде куриного филе смог найти выход. – Отсюда и до вон той двери. Ненавижу жуков. Ползают где не просят, и из-за них еда невкусная. Ну, ладно, иногда ничё такие попадаются…
Беседа пошла, сдвинулись льды первых слов, когда даже не понимаешь, зачем открывать рот. Джинкс нисколько не жалела ни об одном сказанном за сегодня слове, ведь всё в итоге идёт так, как хочет она.
– К врачу? А-а-а, ты не так поняла. Тут никакой врач не поможет.
И далее произошло нечто ужасное. Джинкс могла постучать себя кулачком по голове, открыть воздушные подкрылки рёбер, разъединить правую руку, как делала не раз и не два. Но вместо этого она деликатно и мягко проникла под силиконовые веки и с небольшим, но заметным усилием выдернула глаз. Синий проводок лениво свисал, напоминая о безопасности просмотра за всем этим, но этот же провод сделал происходящее страшнее, когда киборг отпустила стеклянный шарик и он свободно повис, покачиваясь от легчайших движений.
Выделываться она любила.
– Та-да-а! – По-ублюдски, противно лыбилась дурёха. – Бха-ха-ха, никогда не надоест! Хочешь потрогать? Болтаем мы, кстати уже дольше трёх минут, поэтому – я Джинкс. Могу называть тебя «любимая»?
Ничто не испортит этот день. День, когда Революция стала ближе к своей истинной цели – устроить мир там, где царит беспокойство. Джинкс бескорыстно борется за чужие жизни, путая их цену со своей, и всё же бесконечно довольна, что спасибо должны сказать именно ей. Простите за это. Ничто не испортит этот день.
«Даже эта красотка напротив», – очарованно моргала героиня сегодняшнего дня, лениво опираясь на руку. Сердце благоухает, мотор с приятным теплом испаряет застывший в щелях лёд. Игривые пальцы второй руки бы уже бегали по столику, но, увы, та намертво приварена к корпусу. Чего же такого интересного можно увидеть в чистой, как снег этой бескрайней морозной пустыни, моське? Эмоции. Очень интересно смотреть, как на тебя реагируют, как ты побуждаешь кого-то что-то чувствовать. Отличная практика и проверка для столь вызывающей роли.
– «Мой стол». Снова ты жадничаешь, – хитро протянула девушка, будто поймала блондинку на чём-то интимном. Не пошевелилась, так и вглядывалась, как нарцисс в своё отражение. – М-м… Ну да. Ты всё правильно описала.
В коем-то веке эта груда металла сдвинулась с места – вальяжно развалилась на спине стула, закинула ногу на ногу с завидной гибкостью и противоречивой натуре грацией, а ручонку сунула в карман куртки. По губам видно – язык прошёлся по зубам.
– Для меня порой хватает и трёх минут, чтобы убедиться в человеке. Много времени для связи нужно лишь тому, кто сидит на месте и ждёт первого шага второго, – говорила дурочка с моськой философа. – Все пытаются быть чересчур вежливыми. Не понимаю, зачем время тянуть.
Носок кроссовка поднялся, оттолкнул ножки стула от пола. Джинкс ритмично закачалась, пока под стулом тихо жужжал сустав.
– А, ну раз ты не красивая, то и Фрельйорд душная пустыня, по типу Земилиантара. Бывала там? Жучища вот такие! – Естественно, в сравнении участвовала только одна рука в связи с не работоспособностью второй, но, похоже, гениальный мозг в виде куриного филе смог найти выход. – Отсюда и до вон той двери. Ненавижу жуков. Ползают где не просят, и из-за них еда невкусная. Ну, ладно, иногда ничё такие попадаются…
Беседа пошла, сдвинулись льды первых слов, когда даже не понимаешь, зачем открывать рот. Джинкс нисколько не жалела ни об одном сказанном за сегодня слове, ведь всё в итоге идёт так, как хочет она.
– К врачу? А-а-а, ты не так поняла. Тут никакой врач не поможет.
И далее произошло нечто ужасное. Джинкс могла постучать себя кулачком по голове, открыть воздушные подкрылки рёбер, разъединить правую руку, как делала не раз и не два. Но вместо этого она деликатно и мягко проникла под силиконовые веки и с небольшим, но заметным усилием выдернула глаз. Синий проводок лениво свисал, напоминая о безопасности просмотра за всем этим, но этот же провод сделал происходящее страшнее, когда киборг отпустила стеклянный шарик и он свободно повис, покачиваясь от легчайших движений.
Выделываться она любила.
– Та-да-а! – По-ублюдски, противно лыбилась дурёха. – Бха-ха-ха, никогда не надоест! Хочешь потрогать? Болтаем мы, кстати уже дольше трёх минут, поэтому – я Джинкс. Могу называть тебя «любимая»?
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)