Крубер смотрел на героя, не совсем понимая произошедшее. Но нынче всё обретало смысл, – вот как он смог убить всех без шума. А думать о том было вовсе не обязательно.
Одним рывком раззадоренный наёмник вырвал оружие из рук революционера и рывком поднялся, да ударил по лицу Крубера холодным металлом перчатки тишины так, что даже звук не родился от того удара и столкновения, – но вот сам офицер упал, не удержав равновесие и жесткость удара.
– Ха-х, да, пожалуй, ты бы оказал услугу. Но пока ты слишком слаб для такого.
Крубер краем глаза уловил очередное видение часов, – нет, не о том думать следует, нужно сосредоточиться на главном. Глаза забегали в поисках нового оружия, но длинная ладонь Персиваля вытянулась и подняла Крубера в воздух, швырнула в парадную дверь поместья. Пролетел добрый десяток метров, и два последовательных удара выбили воздух из груди революционера, вынудив пропустить секунду, дабы восстановить дыхание. И Персиваль оказался быстрее, покуда стоял над упавшим противником с многоствольным пистолетом, что будто обрёл собственное сознание, проворачиваясь, выставляя ствол «Крубер» в верхнее положение подле бойка.
– Вот всё и кончено, революционер. За прегрешения против семьи Монселе, я, Седая гончая возмездия, взыскиваю твою душу.
На грани слышимости Крубер услышал, как часы стали отбивать равномерный отсчёт до финала. Удар.
– Пгх-х… – кашель с усмешкой вышли из горла, в компании с комком крови, видимо, приложил Персиваль крепче, чем могло показаться – …, иди к Дьяволу, ублюдок. Я оставляю эту жизнь со спокойным сердцем, а ты оставайся гнить в собственной ненависти ко всем. Пока кто-то не забьёт тебя, как последнюю мразь.
Удар.
– Надеюсь, что именно эта мысль будет твоей последней, что согреет твою душу перед истинной.
Пистолет щёлкнул и направил ствол на голову Крубера, который только усмехнулся ещё шире. Единственное, о чём он жалел – это про ту, кого оставил, и даже не рассказал обо всём. Поступил как скотина.
Удар.
– Стреляй. Нырни в свой грех окончательно. Хотя ты уже давно потерян для искупления, – рычал Крубер.
Удар.
– Ты так считаешь? Но ты ведь должен понимать, что убивать тебя – было бы слишком великодушно.
Удар.
– Что? О чём ты говоришь, урод?
Удивление офицера было настоящим, ибо он-то уже подготовился морально ловить пулю зубами.
Удар.
Персиваль поставил ногу на грудь революционера, мешая предпринять что-либо.
Удар.
И хотя Крубер в отчаянном рывке за последние секунды попытался оторвать ногу противника от себя и встать.
Удар.
Ничего не вышло достаточно быстро.
Удар.
Каждый следующий звучал громче предыдущего. Но Персиваль не слышал и лишь достал небольшое складное зеркальце в золотой оправе.
Удар.
– Ты не познаешь покоя смерти, мразь! – отметил наёмник с уверенностью абсолютной.
Удар.
Одной рукой Персиваль держал зеркало против глаз Крубера, другой же ткнул пистолет в грудь и нажал на спуск, опалив кожу огнём выстрела и разорвав грудную клетку – а с ней и сердце, – на части.
Удар.
Часы затихли. Но смерть не наступила. Крубер смотрел на развороченное тело, лежащее на полу в попытке осознать произошедшее, пока глаза стекленели с каждой секундой. Персиваль посмотрел на своё отражение в расколотое зеркало, мрачное удовлетворение ощутил, что украл у противника то, что мало кому подвластно. Его смерть.
Умершие люди, что смотрели в зеркало, треснувшее в один момент со смертью человека, никогда не познают смерти, оказавшись запертыми в мире по ту сторону зеркала. В Доме. А уж в какого безмозглого духа Крубер переродится, – уже неважно. Его существование отныне можно сравнить с персональным адом.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 6 путь] Авалон. 8-ой остров
И ухмылка растянулась на лопнувших от ударов революционера губах.
Кофейня давно была закрыта, но сегодня был особенный гость, которого мало кто ожидал встретить в городе, – да и в числе живых.
– А я уже начал гадать, явишься ли.
Джеймс спустился со второго этажа, закинув полотенце на плечо.
– Не удивлён? – спросил Персиваль, на стуле развалился и ноги на стол закинул.
– Был. Когда услышал про сэра Стонфела. Когда услышал про пожар на балу, уже был уверен. А пару дней назад дошли известия о смерти Дэзмонда Отэма. Говорят, там была одна очень длительная резня. А ещё там нашли кучу тел революционеров. Но на конфликт было не похоже. Скорее на методичное убийство, ведь сам Отэм самоустранился, выстрелив в рот.
– Какие подробные нынче слухи.
– Не мог не разузнать – Холодно отметил некогда секретарь, прежде чем задать главный вопрос глухо-глухо – Где был почти год?
– Был мёртв. Больше сказать не смогу, сам не уверен, как это произошло. Но, видимо, не без Ортхакса. Он с тобой уже говорил?
– Нет, но я и сам на связь не выхожу.
– Ты можешь остаться. А мне нужно отчаливать дальше. Слишком долго я сижу на Авалоне, что уже тошнит от него.
– Но на чём ты собрался отбыть? «Без якоря», кажется, уже никуда не поплывёт. Да и видел я поместье. Теперь это плохое место.
– Я знаю, что недалеко отсюда пройдёт «Суверен». Без Людвига капитан разбазарил весь потенциал линкора моей семьи. Пришла пора вернуть имущество. Отбуду на лодке, там видно будет.
– Ну, если что, ты знаешь, как меня найти. Останусь пока в кофейне. Поработаю с Якобом, – соглашался Меррилин.
А выбора-то больно и не было. Пытался вид делать, будто ничего и не было пережито. Пытался делать хорошую мину при плохой игре, – по его методе. И будто бы страшно было вопреки словам воскресшего идти. Да и ничего плохого в том не было. Прощай, секретарство. Здравствуй, спокойное будущее в тёплых руках женских. Без его бесшабашной жизни под боком. Взгляд оторвался от поправлений одежды на себе, да настиг лицо Военачальника, будто едва сдерживался от чего-то неясного. И вряд ли к вниманию героем обращённого.
– Да, думаю, что так будет лучше всем. Особенно мне. Прощай, Джеймс. Надеюсь, что наши пути более не пересекутся.
– Скажешь тоже. Если нужен будет хороший кофе, звони куда доставить, птицу пошлю, – пытался хоть немного вернуть прежнее общение Меррилин.
– Смешно, – отрезал наёмник, выходя за пределы кофейни.
Было отчасти приятно видеть, что дело не только не загнулось, но и процветало, так как к основному зданию добавилось ещё несколько пристроек, хоть бы и в виде летней веранды. Одно из. В остальных наёмник не был, но кофейня обзавелась собственной кухней и постоялым домиком, где можно разместить гостей на ночь. Или на несколько.
Но герой отвернулся и спокойным шагом пошёл в направлении выхода за пределы Камелота.
Под тяжёлым взглядом Роджера, что лично решил перепроверить сказанное доносчиком.
– Ваше Величество, взять его? Он слишком много совершил, и использовал колдовство.
– Нет, Гредер. Порой нужно понимать, когда лучше просто отпустить человека восвояси, пока он не утянул в пучину всех окружающих. Пусть просто уберётся с Авалона, и никогда не возвращается.
– Как прикажете.
Переход.
Кофейня давно была закрыта, но сегодня был особенный гость, которого мало кто ожидал встретить в городе, – да и в числе живых.
– А я уже начал гадать, явишься ли.
Джеймс спустился со второго этажа, закинув полотенце на плечо.
– Не удивлён? – спросил Персиваль, на стуле развалился и ноги на стол закинул.
– Был. Когда услышал про сэра Стонфела. Когда услышал про пожар на балу, уже был уверен. А пару дней назад дошли известия о смерти Дэзмонда Отэма. Говорят, там была одна очень длительная резня. А ещё там нашли кучу тел революционеров. Но на конфликт было не похоже. Скорее на методичное убийство, ведь сам Отэм самоустранился, выстрелив в рот.
– Какие подробные нынче слухи.
– Не мог не разузнать – Холодно отметил некогда секретарь, прежде чем задать главный вопрос глухо-глухо – Где был почти год?
– Был мёртв. Больше сказать не смогу, сам не уверен, как это произошло. Но, видимо, не без Ортхакса. Он с тобой уже говорил?
– Нет, но я и сам на связь не выхожу.
– Ты можешь остаться. А мне нужно отчаливать дальше. Слишком долго я сижу на Авалоне, что уже тошнит от него.
– Но на чём ты собрался отбыть? «Без якоря», кажется, уже никуда не поплывёт. Да и видел я поместье. Теперь это плохое место.
– Я знаю, что недалеко отсюда пройдёт «Суверен». Без Людвига капитан разбазарил весь потенциал линкора моей семьи. Пришла пора вернуть имущество. Отбуду на лодке, там видно будет.
– Ну, если что, ты знаешь, как меня найти. Останусь пока в кофейне. Поработаю с Якобом, – соглашался Меррилин.
А выбора-то больно и не было. Пытался вид делать, будто ничего и не было пережито. Пытался делать хорошую мину при плохой игре, – по его методе. И будто бы страшно было вопреки словам воскресшего идти. Да и ничего плохого в том не было. Прощай, секретарство. Здравствуй, спокойное будущее в тёплых руках женских. Без его бесшабашной жизни под боком. Взгляд оторвался от поправлений одежды на себе, да настиг лицо Военачальника, будто едва сдерживался от чего-то неясного. И вряд ли к вниманию героем обращённого.
– Да, думаю, что так будет лучше всем. Особенно мне. Прощай, Джеймс. Надеюсь, что наши пути более не пересекутся.
– Скажешь тоже. Если нужен будет хороший кофе, звони куда доставить, птицу пошлю, – пытался хоть немного вернуть прежнее общение Меррилин.
– Смешно, – отрезал наёмник, выходя за пределы кофейни.
Было отчасти приятно видеть, что дело не только не загнулось, но и процветало, так как к основному зданию добавилось ещё несколько пристроек, хоть бы и в виде летней веранды. Одно из. В остальных наёмник не был, но кофейня обзавелась собственной кухней и постоялым домиком, где можно разместить гостей на ночь. Или на несколько.
Но герой отвернулся и спокойным шагом пошёл в направлении выхода за пределы Камелота.
Под тяжёлым взглядом Роджера, что лично решил перепроверить сказанное доносчиком.
– Ваше Величество, взять его? Он слишком много совершил, и использовал колдовство.
– Нет, Гредер. Порой нужно понимать, когда лучше просто отпустить человека восвояси, пока он не утянул в пучину всех окружающих. Пусть просто уберётся с Авалона, и никогда не возвращается.
– Как прикажете.
Переход.
Переход – "Суверен".
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀𝑵𝑨𝑮𝑬𝑳 𝑼𝑵𝑫 𝑯𝑨𝑴𝑴𝑬𝑹
Вопреки расстоянию видны его следы. Он поднимется к Славе, вызовет Второй Рассвет.
Всупор словам об ужасных вещах, прошлому неизменному слышно его благопожелание. Он сделал ставки на неприглядные тайны у края жизни.
Вразрез воле чужой его Воля разгорается как медленный огонь.
Он не виселица, он – тысяча пуль.
Он не трон, но коронация.
Не приказ. Вой.
⠀
⠀
𝑲оролевская 𝑩оля.
⠀
⠀
Движение Суверена вдоль береговой линии протекало неспешно и удивительно умиротворённо, будто спокойный и расслабленный кит вальяжно скользил по водной поверхности айсбергом живым. Весь путь, оторвавшийся от поперечной дорожки блеска, лоска и лести Гран Тесоро, не утрачивал благосклонности поднебесья, жаловал морским скитальцам безбурность погоды и идилличность картинки, отчего и работать – только вот сколько взято талонов дождя, не станем внимание обращать, – и тренироваться, и отдыхать было одно удовольствие.
Команда линкора трудилась в едином порыве, откровенно изголодавшись по спокойному времяпровождению на земле, да не войдёт в счёт Гран Тесоро, поскольку там цивилизация имела очень опосредованное значение, превратив жизнь повседневную в функцию игры на человеческой жадности.
Троица – героев едва ли не каждого переполоха – спокойно стояла на килевой части корабля, вели оные непринуждённые и пустые беседы, пока крутой берег медленно протекал за бортом на расстоянии сравнительно небольшом. Взрачная минк отвлеклась от очерка, словесно вырисовываемого для взбудораженного любопытства босяка, и выбросила лапу в сторону, лишь дабы поймать за шиворот вываливающуюся за борт Белую. Казалось, что если протянуть руку, то холодные и солёные камни окажутся в пределах досягаемости. На самом-то деле, просто воодушевление от приближающегося острова делало разум чуть более мечтательным. И кого-то – оченно подвижным и всполошным. Даже если сомневаться в рыжеволосой механике было мало поводов, Анксу предпочла поостеречься и лишь засим вернуться к элегичному настроению, видам берега и брюнета подле.
– А кто-то уже бывал на Авалоне? – всплыл вопрос в голове Каза.
Глядел брюнет на двух девушек, что так же коротали время в праздности, раз работы срочной никакой не оказалось. А не срочная – ждёт до пор тех, пока это не изменится.
– Не приходилось. Я с Фрельйорда отбыла по первому контракту наёмника. Так что оказывалась где угодно, но в пределах родного пути впервые за полтора - два года. – Призадумалась Агата, которая и сама поколесила по Гранд Лайну, пока не оказалась на Дорестаде.
– Я на этом маршруте впервые. Да, видать, что матросы знают об острове больше нашего. – Подытожила Анксу.
Лениво минк ковырялась острым когтем в дереве под руками. Покамест рыжая Белая в подтверждение сказанному с ухмылкой кивнула и раскрытые ладони к небу подняла, дабы потянуться каждой клеточкой и оную же, перед тем как оказаться на земле, прочувствовать. Образом тем и острый взгляд одного глаза поднялся к синеве льющегося небесопотока, который тотчас оказался кратковременно перекрыт.
Громадная тень пролетела над Сувереном, – то вызвало рефлекторную реакцию подбородки поднять у остальных беседовавших фратеров Инженерного Корпуса. Не сопроводил гром - птица раскатистым окликом – он же есть привечание рабов лысых – на недалёком расстоянии пролёт, причём под примечательностью команды и «ушастой» головы не склонил, дабы ответить на их внимание своим. Тихий, стремительный, даже вдумчивый. Спрайт как хорошо знал, куда направляется, ведь его обычно спокойные разминки крыльев нонче выглядели более сосредоточенными и целенаправленными.
Персиваль Монселé.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀𝑵𝑨𝑮𝑬𝑳 𝑼𝑵𝑫 𝑯𝑨𝑴𝑴𝑬𝑹
Вопреки расстоянию видны его следы. Он поднимется к Славе, вызовет Второй Рассвет.
Всупор словам об ужасных вещах, прошлому неизменному слышно его благопожелание. Он сделал ставки на неприглядные тайны у края жизни.
Вразрез воле чужой его Воля разгорается как медленный огонь.
Он не виселица, он – тысяча пуль.
Он не трон, но коронация.
Не приказ. Вой.
⠀
⠀
𝑲оролевская 𝑩оля.
⠀
⠀
Движение Суверена вдоль береговой линии протекало неспешно и удивительно умиротворённо, будто спокойный и расслабленный кит вальяжно скользил по водной поверхности айсбергом живым. Весь путь, оторвавшийся от поперечной дорожки блеска, лоска и лести Гран Тесоро, не утрачивал благосклонности поднебесья, жаловал морским скитальцам безбурность погоды и идилличность картинки, отчего и работать – только вот сколько взято талонов дождя, не станем внимание обращать, – и тренироваться, и отдыхать было одно удовольствие.
Команда линкора трудилась в едином порыве, откровенно изголодавшись по спокойному времяпровождению на земле, да не войдёт в счёт Гран Тесоро, поскольку там цивилизация имела очень опосредованное значение, превратив жизнь повседневную в функцию игры на человеческой жадности.
Троица – героев едва ли не каждого переполоха – спокойно стояла на килевой части корабля, вели оные непринуждённые и пустые беседы, пока крутой берег медленно протекал за бортом на расстоянии сравнительно небольшом. Взрачная минк отвлеклась от очерка, словесно вырисовываемого для взбудораженного любопытства босяка, и выбросила лапу в сторону, лишь дабы поймать за шиворот вываливающуюся за борт Белую. Казалось, что если протянуть руку, то холодные и солёные камни окажутся в пределах досягаемости. На самом-то деле, просто воодушевление от приближающегося острова делало разум чуть более мечтательным. И кого-то – оченно подвижным и всполошным. Даже если сомневаться в рыжеволосой механике было мало поводов, Анксу предпочла поостеречься и лишь засим вернуться к элегичному настроению, видам берега и брюнета подле.
– А кто-то уже бывал на Авалоне? – всплыл вопрос в голове Каза.
Глядел брюнет на двух девушек, что так же коротали время в праздности, раз работы срочной никакой не оказалось. А не срочная – ждёт до пор тех, пока это не изменится.
– Не приходилось. Я с Фрельйорда отбыла по первому контракту наёмника. Так что оказывалась где угодно, но в пределах родного пути впервые за полтора - два года. – Призадумалась Агата, которая и сама поколесила по Гранд Лайну, пока не оказалась на Дорестаде.
– Я на этом маршруте впервые. Да, видать, что матросы знают об острове больше нашего. – Подытожила Анксу.
Лениво минк ковырялась острым когтем в дереве под руками. Покамест рыжая Белая в подтверждение сказанному с ухмылкой кивнула и раскрытые ладони к небу подняла, дабы потянуться каждой клеточкой и оную же, перед тем как оказаться на земле, прочувствовать. Образом тем и острый взгляд одного глаза поднялся к синеве льющегося небесопотока, который тотчас оказался кратковременно перекрыт.
Громадная тень пролетела над Сувереном, – то вызвало рефлекторную реакцию подбородки поднять у остальных беседовавших фратеров Инженерного Корпуса. Не сопроводил гром - птица раскатистым окликом – он же есть привечание рабов лысых – на недалёком расстоянии пролёт, причём под примечательностью команды и «ушастой» головы не склонил, дабы ответить на их внимание своим. Тихий, стремительный, даже вдумчивый. Спрайт как хорошо знал, куда направляется, ведь его обычно спокойные разминки крыльев нонче выглядели более сосредоточенными и целенаправленными.
– Может, он где-то здесь гнездо себе свил? – размышлял вслух Казис, уже более высоко летящего гиганта провожая.
Если вопрос о посещении острова всплывал в сторону девушек, равного же по отношению к пернатому товарищу наставника не было. Радзивилл однозначно понимал, гром - птица делит жизнь со своим седым человеком порядком давно, а усомниться в умозрении не давали взаимопонимание и зримая связь между существом и наёмником.
Берег же временем тем обрывался, уходя дальше от борта, проявляя следующую ступеньку неровностей ландшафта. Теперь чуть ниже и несколько дальше, раскрывая чуть больше неба и, что привлекало куда больше внимания, столб густого дыма чёрного, уходил кой вверх и превращался в подобие облака.
– Это ещё что? – щурился брюнет, когда убирал с лица опавший локон, несколько перекрывавший вид. – Разве порт не в той стороне?
– Может какое-то мероприятие? – задумалась Агата, для лучшего обзора вновь на фальшборт залезая.
– Больше похоже на дым от домен. Наверно, там литейная? – со знанием дела тихо добавила кузнец.
– Не думаю. Я дым от литейной узнаю. Будто костры палят. Когда урожай собирают?
– В середине апреля?
Хоть Агата и не была знатоком сельского хозяйства, но подобное допущение смутило даже уроженку холодного острова, где с растительностью в основном довольно сложно.
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Предшествующие события
Люди в доспехах унифицированных, половую принадлежность которых разобрать не так-то просто, были поглощены сворачиванием лагеря. Тюки из ткани, сложенных палаток и тел раненых товарищей сгружались на повозки, и молчание, отнюдь не тишину, порой нарушали редкие переговоры. Но настрой был в своей основе подавленный.
Одинокая фигура стояла чуть в стороне, рассматривала стену деревьев, что лишь несколько часов назад выпустила отряд паладинов, охотившихся на друидов. В очередной раз их преследовала неудача, и отряд попал в засаду. Лишь благодаря самоотверженности нескольких бойцов удалось избежать катастрофы, но продолжать рейд было невозможно.
Как саркастичное обещание благого, завеса мягкого света расстелилась, словно-то ей прибавили яркости чудодейственным волеизъявлением – магией, не иначе. В прорези ясные глаза, от насмешки солнца не сощурившиеся, тронул острый блеск, и замершая посередь живой стоянки стать повеяла тем холодом, что стали и крови смесь.
– Сестра-послушница. – Раздался приглушённый голос из-под поднимающегося забрала.
Латная рукавица опала на рукоять широкого клинка, пока чуть окровавленное лицо взирало на молчаливую фигуру сестры по оружию. Быть может, на лике мужском отражалась примечательность настроения фигуры пред ним, однако скрывалось оно за свежими ранами, а очи его оставались непреклонными перед зримым и сдержанными в передаче эмоций и мыслей.
– Настоятель Доминик. – Фигура, допрежь завороженная деревьями, тотчас отозвалась на мужчины обращение.
Поклонилась в ответ девушка-паладин, отвечая уже снятым шлемом. Короткие серебристые волосы, даже до плеч не достающие, опали в хаосе, спутавшись, но всё ещё позволено было увидеть, что под внешним слоем серебра колосились пряди цвета пшена – по преимуществу оные пробивались в районе чёлки, причудливую картину создавая. Лицо её выражало смирение и принятие ситуации, но вместе с тем и твёрдость духа. Она не приняла поражение в битве, считая крестовый поход против колдунов – личной войной.
Девушка закрыла глаза и поклонилась старшему по званию, не думала выпрямляться в смиренном ожидании распоряжений. Лишь только по сосредоточенной вовлеченности стало быть ясно, как споро особа собралась и отстранилась от мышления про себя.
Если вопрос о посещении острова всплывал в сторону девушек, равного же по отношению к пернатому товарищу наставника не было. Радзивилл однозначно понимал, гром - птица делит жизнь со своим седым человеком порядком давно, а усомниться в умозрении не давали взаимопонимание и зримая связь между существом и наёмником.
Берег же временем тем обрывался, уходя дальше от борта, проявляя следующую ступеньку неровностей ландшафта. Теперь чуть ниже и несколько дальше, раскрывая чуть больше неба и, что привлекало куда больше внимания, столб густого дыма чёрного, уходил кой вверх и превращался в подобие облака.
– Это ещё что? – щурился брюнет, когда убирал с лица опавший локон, несколько перекрывавший вид. – Разве порт не в той стороне?
– Может какое-то мероприятие? – задумалась Агата, для лучшего обзора вновь на фальшборт залезая.
– Больше похоже на дым от домен. Наверно, там литейная? – со знанием дела тихо добавила кузнец.
– Не думаю. Я дым от литейной узнаю. Будто костры палят. Когда урожай собирают?
– В середине апреля?
Хоть Агата и не была знатоком сельского хозяйства, но подобное допущение смутило даже уроженку холодного острова, где с растительностью в основном довольно сложно.
⠀
⠀
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀Предшествующие события
Люди в доспехах унифицированных, половую принадлежность которых разобрать не так-то просто, были поглощены сворачиванием лагеря. Тюки из ткани, сложенных палаток и тел раненых товарищей сгружались на повозки, и молчание, отнюдь не тишину, порой нарушали редкие переговоры. Но настрой был в своей основе подавленный.
Одинокая фигура стояла чуть в стороне, рассматривала стену деревьев, что лишь несколько часов назад выпустила отряд паладинов, охотившихся на друидов. В очередной раз их преследовала неудача, и отряд попал в засаду. Лишь благодаря самоотверженности нескольких бойцов удалось избежать катастрофы, но продолжать рейд было невозможно.
Как саркастичное обещание благого, завеса мягкого света расстелилась, словно-то ей прибавили яркости чудодейственным волеизъявлением – магией, не иначе. В прорези ясные глаза, от насмешки солнца не сощурившиеся, тронул острый блеск, и замершая посередь живой стоянки стать повеяла тем холодом, что стали и крови смесь.
– Сестра-послушница. – Раздался приглушённый голос из-под поднимающегося забрала.
Латная рукавица опала на рукоять широкого клинка, пока чуть окровавленное лицо взирало на молчаливую фигуру сестры по оружию. Быть может, на лике мужском отражалась примечательность настроения фигуры пред ним, однако скрывалось оно за свежими ранами, а очи его оставались непреклонными перед зримым и сдержанными в передаче эмоций и мыслей.
– Настоятель Доминик. – Фигура, допрежь завороженная деревьями, тотчас отозвалась на мужчины обращение.
Поклонилась в ответ девушка-паладин, отвечая уже снятым шлемом. Короткие серебристые волосы, даже до плеч не достающие, опали в хаосе, спутавшись, но всё ещё позволено было увидеть, что под внешним слоем серебра колосились пряди цвета пшена – по преимуществу оные пробивались в районе чёлки, причудливую картину создавая. Лицо её выражало смирение и принятие ситуации, но вместе с тем и твёрдость духа. Она не приняла поражение в битве, считая крестовый поход против колдунов – личной войной.
Девушка закрыла глаза и поклонилась старшему по званию, не думала выпрямляться в смиренном ожидании распоряжений. Лишь только по сосредоточенной вовлеченности стало быть ясно, как споро особа собралась и отстранилась от мышления про себя.
– Не нужно, сестра. Ты мне сегодня жизнь спасла. Так что не нужно кланяться. – Под тронутыми сединой чёрными усами расплылась лёгкая улыбка, не скрывавшая боли, которую паладин переживал внутри.
– Я делала всё, что должна и что от меня зависело. – Твердила она.
И встала ровно. Раскрыла девушка серые, почти белые, глаза ясные, на фоне которых зрачок выглядел особенно выраженно.
– И всё равно твой героизм отметили все братья и сёстры. Если бы ты не заколола того минотавра, он бы убил больше наших людей.
Младая особа ничего не ответила, лишь сжала кулаки и отвернулась от взгляда старшего товарища по ордену охотников за колдунами.
– Кромер. Я должен извиниться… – уже тише и более сокрушённо признавал настоятель. – Если бы мы прислушались к твоему предложению, мы бы не попали в засаду.
– Я всё понимаю, настоятель Доминик.
Кромер вновь обернулась к лесу, покуда взирала теперича на него не как на древесный массив, но как на живого врага, которого нужно было укротить и сокрушить, или уничтожить. Именно в таких густых лесах общины колдунов и друидов скрываются от взора слуг короны.
– И всё же если бы мы подожгли лес, то наши братья бы не погибли. Я намерен предложить твою кандидатуру на должность сестры-рыцаря. Хоть ты совсем недавно вступила в ряды паладинов, тебя уже многие хвалят. Нам нужны идейные бойцы.
Повисло непродолжительное молчание, пока девушка не опустила глаза к земле, отчего надетые доспехи издали звонкий лязгающий звук, чуть смещаясь от изменённой позы носительницы.
– Я сделаю всё, что в моих силах, настоятель Доминик. – Взгляд светлых глаз вернулся к мужчине в шлеме. – И даже больше. Пусть мои идеи часто называют радикальными, я искренне желаю очистить Авалон от всей этой мерзости.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*
Кромер стояла на обугленном камне, взирала на разрушенное и преданное огню поместье. Тела людей были разбросаны и изъедены временем, где никому вовсе не оказалось внимания со стороны кого бы то ни было. Даже корона не удосужилась заняться вопросом расследования произошедшего, будто кто-то был замешан в произошедшем. Эта мысль пугала больше, чем могло отразиться на лице.
– Настоятель Кромер, – подошёл молодой паладин, прежде чем склониться в поклоне неглубоком, но уважительном, – все люди высадились и ждут Вашей команды.
Голос из-под шлема закрытого звучал как из колодца, искажаясь, но настоятель хорошо знала всех своих людей. И многих из тех, кто в это число не входил. Потому-то девушка не шелохнулась от приближения того, чей знаком был даже шаг, настолько чувства обострились под странным давлением, формирующимся внутри от череды воспоминаний и свежих дум об этом месте.
– Хорошо, Аларик. Как братья и сёстры отнеслись, что мы действуем против приказа? – отозвалась почти сразу девушка.
Шум прибоя частично заглушал голоса разговаривающих людей, но стояли они достаточно близко, чтобы это не стало большой проблемой. Привыкшие к голосам друг друга и их заслушиванию при обстоятельствах разных, они даже наслаждались мимолётным временем, когда не приходилось срываться на крик как от боли, так и для её учинения.
– Спокойно. Ваши суждения не вызывают сомнений. Если Вы оставили пост, значит, на то есть причина.
Окружение из разрушенного порта, на котором уцелел лишь только один причал – видимо, нападавшие использовали его для отступления, – навевало депрессивное настроение. Но девушка редко испытывала что-то иное, покуда переживала о каждом дне, когда зараза колдунов оставалась невычищенной.
– Я делала всё, что должна и что от меня зависело. – Твердила она.
И встала ровно. Раскрыла девушка серые, почти белые, глаза ясные, на фоне которых зрачок выглядел особенно выраженно.
– И всё равно твой героизм отметили все братья и сёстры. Если бы ты не заколола того минотавра, он бы убил больше наших людей.
Младая особа ничего не ответила, лишь сжала кулаки и отвернулась от взгляда старшего товарища по ордену охотников за колдунами.
– Кромер. Я должен извиниться… – уже тише и более сокрушённо признавал настоятель. – Если бы мы прислушались к твоему предложению, мы бы не попали в засаду.
– Я всё понимаю, настоятель Доминик.
Кромер вновь обернулась к лесу, покуда взирала теперича на него не как на древесный массив, но как на живого врага, которого нужно было укротить и сокрушить, или уничтожить. Именно в таких густых лесах общины колдунов и друидов скрываются от взора слуг короны.
– И всё же если бы мы подожгли лес, то наши братья бы не погибли. Я намерен предложить твою кандидатуру на должность сестры-рыцаря. Хоть ты совсем недавно вступила в ряды паладинов, тебя уже многие хвалят. Нам нужны идейные бойцы.
Повисло непродолжительное молчание, пока девушка не опустила глаза к земле, отчего надетые доспехи издали звонкий лязгающий звук, чуть смещаясь от изменённой позы носительницы.
– Я сделаю всё, что в моих силах, настоятель Доминик. – Взгляд светлых глаз вернулся к мужчине в шлеме. – И даже больше. Пусть мои идеи часто называют радикальными, я искренне желаю очистить Авалон от всей этой мерзости.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*
Кромер стояла на обугленном камне, взирала на разрушенное и преданное огню поместье. Тела людей были разбросаны и изъедены временем, где никому вовсе не оказалось внимания со стороны кого бы то ни было. Даже корона не удосужилась заняться вопросом расследования произошедшего, будто кто-то был замешан в произошедшем. Эта мысль пугала больше, чем могло отразиться на лице.
– Настоятель Кромер, – подошёл молодой паладин, прежде чем склониться в поклоне неглубоком, но уважительном, – все люди высадились и ждут Вашей команды.
Голос из-под шлема закрытого звучал как из колодца, искажаясь, но настоятель хорошо знала всех своих людей. И многих из тех, кто в это число не входил. Потому-то девушка не шелохнулась от приближения того, чей знаком был даже шаг, настолько чувства обострились под странным давлением, формирующимся внутри от череды воспоминаний и свежих дум об этом месте.
– Хорошо, Аларик. Как братья и сёстры отнеслись, что мы действуем против приказа? – отозвалась почти сразу девушка.
Шум прибоя частично заглушал голоса разговаривающих людей, но стояли они достаточно близко, чтобы это не стало большой проблемой. Привыкшие к голосам друг друга и их заслушиванию при обстоятельствах разных, они даже наслаждались мимолётным временем, когда не приходилось срываться на крик как от боли, так и для её учинения.
– Спокойно. Ваши суждения не вызывают сомнений. Если Вы оставили пост, значит, на то есть причина.
Окружение из разрушенного порта, на котором уцелел лишь только один причал – видимо, нападавшие использовали его для отступления, – навевало депрессивное настроение. Но девушка редко испытывала что-то иное, покуда переживала о каждом дне, когда зараза колдунов оставалась невычищенной.
Теперь же кто-то совершил открытое нападение на семейство Авалона, а паладины бездействовали, поскольку находили это происшествие мирским, не касающимся дел святых рыцарей.
– Спасибо, брат-послушник. Командуй движение. Я хочу осмотреть сама вон тот уступ, что-то мне в нём не нравится.
Указала девушка на особенность рельефа островка, что отходила в направлении открытого океана, но оставляла ощущение, как основание мыса было скрыто от взгляда с этой позиции.
Паладины тщательно осматривали тела и окружение, медленно пробирались через разрушенные временем и огнём внутренности поместья. Окружение больше напоминало дом с привидениями, но кому, если не паладинам, с нечистью бороться.
Металлические сапоги звонко лязгали о пол, пока рука в латной перчатке сжимала перекрестье. Настоятель хорошо помнила эти места. И больше всего причину своего появления в этом месте.
– Здесь только тела прислуги и революционеров. Вероятно, это их рук дело. – Подытожил молодой паладин, уже без шлема, но в кольчужном капюшоне, на старшую по званию уперев взгляд.
– Значит, революционная армия спелась с колдунами. Нужно будет сообщить брату-генералу, что друиды нашли контакт среди противников Мирового правительства.
Грохот обвалившихся камней вывел Кромер из размышлений, вынуждая приблизиться и разузнать, не пострадал ли кто из её отряда. Но пока всё было хорошо, раз один из паладинов стоял возле обвалившейся стены, возможно, он сам и обрушил оную, взирая на что-то не поддающееся логике житейской.
Как из случайного места в полу струился мягкий свет, привлекая внимание, а от лучей оного разливалось странное тепло по всему телу.
– Сестра-настоятель. Я что-то нашёл. – Заключил молодой паладин.
Да указывал оный на «находку» всей рукой, раз пальцы в варежке бронированной разделены не были. Кромер медленным шагом приблизилась к странному явлению, пока в глазах, и без того ярких, разгорался новый огонь – тот, который девушка, возможно, и сама в себе не подозревала. Это нечто резонировало с душой молодой настоятельницы – едва ли сомневаться можно, самой молодой в истории ордена паладинов.
Металлический наколенник пал на пыльные камни пола, а перчатка медленно, и поначалу нерешительно, направилась в сторону света. Ладонь, вестимо, зачерпнула пустой воздух, но незримое нечто, что так изливалось светом, оказалось на холодном металле внутренней стороны кисти.
– Вот оно. Не может быть… спустя столько времени.
Аларик с братом-послушником переглянулись, будто Кромер и вовсе забыла об их существовании. Столь поглощённой находкой они руководителя не видели. А значит, раз в лояльности настоятельницы никто не сомневался, это было что-то важное. И что ещё важней, это что-то всё время было под носом.
Если бы подчинённые заметили, что происходило в тот миг с глазами Кромер, вероятно ужаснулись бы. Ведь всё, что видела сребровласая дева с ярко - жёлтой чёлкой, отражалось в её очах. А видела она многое. Крошечная прореха в пространстве изливала в разум нашедшей то, что та так жаждала увидеть.
Латная перчатка сжалась в кулак, ограждая свет, что изливался теперь лишь в щели меж пальцев.
– Мы возвращаемся. – Скомандовала настоятель. – На Авалоне нужно связаться с братом-капитаном Луисом. Нам нужно многое обсудить.
– Слушаемся, сестра-настоятель. – Оба паладина синхронно ударили кулаками о нагрудник, новое распоряжение принимая.
Кажется, работа в разрушенном поместье Монселе была закончена.
Когда младшие по званию ушли, Кромер вновь взглянула на незримый источник света, прежде чем перевести взгляд на уцелевший угол стены, под потолок.
– Спасибо, брат-послушник. Командуй движение. Я хочу осмотреть сама вон тот уступ, что-то мне в нём не нравится.
Указала девушка на особенность рельефа островка, что отходила в направлении открытого океана, но оставляла ощущение, как основание мыса было скрыто от взгляда с этой позиции.
Паладины тщательно осматривали тела и окружение, медленно пробирались через разрушенные временем и огнём внутренности поместья. Окружение больше напоминало дом с привидениями, но кому, если не паладинам, с нечистью бороться.
Металлические сапоги звонко лязгали о пол, пока рука в латной перчатке сжимала перекрестье. Настоятель хорошо помнила эти места. И больше всего причину своего появления в этом месте.
– Здесь только тела прислуги и революционеров. Вероятно, это их рук дело. – Подытожил молодой паладин, уже без шлема, но в кольчужном капюшоне, на старшую по званию уперев взгляд.
– Значит, революционная армия спелась с колдунами. Нужно будет сообщить брату-генералу, что друиды нашли контакт среди противников Мирового правительства.
Грохот обвалившихся камней вывел Кромер из размышлений, вынуждая приблизиться и разузнать, не пострадал ли кто из её отряда. Но пока всё было хорошо, раз один из паладинов стоял возле обвалившейся стены, возможно, он сам и обрушил оную, взирая на что-то не поддающееся логике житейской.
Как из случайного места в полу струился мягкий свет, привлекая внимание, а от лучей оного разливалось странное тепло по всему телу.
– Сестра-настоятель. Я что-то нашёл. – Заключил молодой паладин.
Да указывал оный на «находку» всей рукой, раз пальцы в варежке бронированной разделены не были. Кромер медленным шагом приблизилась к странному явлению, пока в глазах, и без того ярких, разгорался новый огонь – тот, который девушка, возможно, и сама в себе не подозревала. Это нечто резонировало с душой молодой настоятельницы – едва ли сомневаться можно, самой молодой в истории ордена паладинов.
Металлический наколенник пал на пыльные камни пола, а перчатка медленно, и поначалу нерешительно, направилась в сторону света. Ладонь, вестимо, зачерпнула пустой воздух, но незримое нечто, что так изливалось светом, оказалось на холодном металле внутренней стороны кисти.
– Вот оно. Не может быть… спустя столько времени.
Аларик с братом-послушником переглянулись, будто Кромер и вовсе забыла об их существовании. Столь поглощённой находкой они руководителя не видели. А значит, раз в лояльности настоятельницы никто не сомневался, это было что-то важное. И что ещё важней, это что-то всё время было под носом.
Если бы подчинённые заметили, что происходило в тот миг с глазами Кромер, вероятно ужаснулись бы. Ведь всё, что видела сребровласая дева с ярко - жёлтой чёлкой, отражалось в её очах. А видела она многое. Крошечная прореха в пространстве изливала в разум нашедшей то, что та так жаждала увидеть.
Латная перчатка сжалась в кулак, ограждая свет, что изливался теперь лишь в щели меж пальцев.
– Мы возвращаемся. – Скомандовала настоятель. – На Авалоне нужно связаться с братом-капитаном Луисом. Нам нужно многое обсудить.
– Слушаемся, сестра-настоятель. – Оба паладина синхронно ударили кулаками о нагрудник, новое распоряжение принимая.
Кажется, работа в разрушенном поместье Монселе была закончена.
Когда младшие по званию ушли, Кромер вновь взглянула на незримый источник света, прежде чем перевести взгляд на уцелевший угол стены, под потолок.
Старые воспоминания всплыли в голове, словно кусок дерева, устремившийся к поверхности воды.
– Да, теперь я вижу всё. – Раскрылась длань в перчатке, когда светлые глаза вновь устремились к находке.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*
– Ты знаешь что-то об этом? – вопрошал немолодой мужчина в белой сутане.
Глядел оный в окно, где за границей кабинета раскрывался вид на внутренний двор крепости - монастыря.
– И Вам добрый день, брат-генерал. – Напоминал почти намёком младший по званию брат-паладин, хотя и сам был уже далеко не молод.
Изекиль смотрел на спину старого боевого товарища, который был всеми уважаем и оценён по достоинству, чтобы вручить шест руководителя всего священного воинства паладинов в войне с колдовской заразой. Во многом за благоразумие и осторожность, но в степени не меньшей за доблесть и самоотверженность в боях с друидами и прочими нежелательными элементами.
– Да, прости, Изекиль. Но ситуация необычная. Ты видел эту книгу? – указал седой мужчина, на лице которого было обманчиво мало морщин.
Брат-капитан приблизился к столу руководителя, двигаясь с непривычной лёгкостью. Обычная ситуация для человека, привыкшего носить тяжёлые латы, а не мирское одеяние. Балахон же был и подавно чужд военному духу.
– Nagel und hammer… Да, среди некоторых братьев и сестёр эта книга обретает некоторую популярность. Также говорят, что её автор - сестра-настоятельница Кромер.
Голос Изекиля был размеренным и спокойным, какой бывает у людей лишь тех, что уже устали пребывать на взводе. Словно давно мёртв, просто пока ещё был слишком упрямым это принять.
– Да, это я тоже слышал. И это становится проблемой.
Взгляд всё таких же ясных, как и в молодости, очей наблюдал за тренировкой послушников.
Но в большей степени глаз вырывал некий раскол, что образовался в прежде монолитном военном братстве. Некоторые паладины теперь предпочитали новый вид оружия, чем-то напоминающий гвоздь. Однако размеров достаточных, чтобы считаться полноценным оружием. И тяжёлые молоты, один вид которых вынуждал кости трещать.
– Проблемой? Сестра Кромер уважаема среди паладинов. Её рвение - это…
– И есть проблема. Ничего еретического я в книге не нашёл, но ненависть так и сочится из каждого слова и строки. – Отрезал генерал паладинов, когда отворачивался от окна и приближался к стулу с высокой спинкой, законное место занимая. – Она проповедует, что не может быть отдыха, пока живёт хоть один друид. Что не может быть и речи о помиловании, если есть хоть подозрение на укрытие колдуна. Здесь содержатся радикальные идеи. Я бы даже назвал их ядовитыми для неокрепших умов.
– Гомер. Что тебя беспокоит? Да, некоторые наши товарищи чуть демонстрируют особое рвение. Но разве не это наша цель? Искоренить угрозу дьявольских сил? Очистить Авалон от заразы?
Повисло непродолжительное молчание, пока два давно знакомых человека взирали друг другу в глаза. Начальник и подчинённый. Старший паладин и давний ученик. Братья по оружию. Но вместе с тем, так странно непохожих, будто находящихся на разных краях Гранд Лайна. Изекиль не был в восторге от рвения новообразовавшейся ложи, что опасно граничили с фанатиками. Но не видел в том особой опасности. А Гомер же напротив, видел в подобном рвении неконтролируемый огонь, что только и ждал возможности перерасти в пожар.
Но молчание не могло длиться вечно. С тяжёлым вздохом, что даже грудь поднялась, брат-генерал отвёл глаза, сим на миг проявил слабую сторону.
– Да, теперь я вижу всё. – Раскрылась длань в перчатке, когда светлые глаза вновь устремились к находке.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*
– Ты знаешь что-то об этом? – вопрошал немолодой мужчина в белой сутане.
Глядел оный в окно, где за границей кабинета раскрывался вид на внутренний двор крепости - монастыря.
– И Вам добрый день, брат-генерал. – Напоминал почти намёком младший по званию брат-паладин, хотя и сам был уже далеко не молод.
Изекиль смотрел на спину старого боевого товарища, который был всеми уважаем и оценён по достоинству, чтобы вручить шест руководителя всего священного воинства паладинов в войне с колдовской заразой. Во многом за благоразумие и осторожность, но в степени не меньшей за доблесть и самоотверженность в боях с друидами и прочими нежелательными элементами.
– Да, прости, Изекиль. Но ситуация необычная. Ты видел эту книгу? – указал седой мужчина, на лице которого было обманчиво мало морщин.
Брат-капитан приблизился к столу руководителя, двигаясь с непривычной лёгкостью. Обычная ситуация для человека, привыкшего носить тяжёлые латы, а не мирское одеяние. Балахон же был и подавно чужд военному духу.
– Nagel und hammer… Да, среди некоторых братьев и сестёр эта книга обретает некоторую популярность. Также говорят, что её автор - сестра-настоятельница Кромер.
Голос Изекиля был размеренным и спокойным, какой бывает у людей лишь тех, что уже устали пребывать на взводе. Словно давно мёртв, просто пока ещё был слишком упрямым это принять.
– Да, это я тоже слышал. И это становится проблемой.
Взгляд всё таких же ясных, как и в молодости, очей наблюдал за тренировкой послушников.
Но в большей степени глаз вырывал некий раскол, что образовался в прежде монолитном военном братстве. Некоторые паладины теперь предпочитали новый вид оружия, чем-то напоминающий гвоздь. Однако размеров достаточных, чтобы считаться полноценным оружием. И тяжёлые молоты, один вид которых вынуждал кости трещать.
– Проблемой? Сестра Кромер уважаема среди паладинов. Её рвение - это…
– И есть проблема. Ничего еретического я в книге не нашёл, но ненависть так и сочится из каждого слова и строки. – Отрезал генерал паладинов, когда отворачивался от окна и приближался к стулу с высокой спинкой, законное место занимая. – Она проповедует, что не может быть отдыха, пока живёт хоть один друид. Что не может быть и речи о помиловании, если есть хоть подозрение на укрытие колдуна. Здесь содержатся радикальные идеи. Я бы даже назвал их ядовитыми для неокрепших умов.
– Гомер. Что тебя беспокоит? Да, некоторые наши товарищи чуть демонстрируют особое рвение. Но разве не это наша цель? Искоренить угрозу дьявольских сил? Очистить Авалон от заразы?
Повисло непродолжительное молчание, пока два давно знакомых человека взирали друг другу в глаза. Начальник и подчинённый. Старший паладин и давний ученик. Братья по оружию. Но вместе с тем, так странно непохожих, будто находящихся на разных краях Гранд Лайна. Изекиль не был в восторге от рвения новообразовавшейся ложи, что опасно граничили с фанатиками. Но не видел в том особой опасности. А Гомер же напротив, видел в подобном рвении неконтролируемый огонь, что только и ждал возможности перерасти в пожар.
Но молчание не могло длиться вечно. С тяжёлым вздохом, что даже грудь поднялась, брат-генерал отвёл глаза, сим на миг проявил слабую сторону.
Уставшего пожилого человека, что не смог совершить того, чего от него ожидали. А опосля неясных событий в Камелоте, ещё и сильно растерявшего авторитет.
Странные убийства в центре столицы. Это было пятно на репутации, смыть которое уже невозможно. Ведь факт того, что убийства были совершены колдуном – неоспорим. Не из каждого человека вырастает мёртвого вида дерево. А тут сразу из двоих, а почётный рыцарь – мёртв, скованный древами. В период действия предшественника подобный инцидент даже допустить было бы кощунством. Но теперь будто открыт ящик Пандоры.
– Братья и сёстры капитаны желают, чтобы Кромер была возведена в ранг сестры-капитана. Что даст ей возможность высказываться на капитуле. Я опасаюсь, что её рвение может породить множество проблем.
– Все? – голова Изекиля чуть повернулась набок.
Оный муж пытался взглянуть на лицо старого наставника получше, разглядеть мимику руководителя.
– Разумеется, нет. Но её многие поддерживают. Боюсь, что я не смогу долго противиться, и буду вынужден вынести решение.
В сию минуту уже Изекиль тяжело вдохнул, когда поправлял рясу и смещался к окну, лишь дабы выиграть краткие секунды на размышление и подбор слов.
– Возможно, что ты слишком много думаешь об этом. Кромер преданна делу всем сердцем. Признаюсь, когда я имел с ней личную встречу, её искренность меня поразила. Не многие паладины демонстрируют подобную приверженность. Я думаю, что дав ей ранг капитана, мы подтолкнём наших братьев и сестёр к большей преданности нашей борьбе.
За окном на огороженной площадке для спаррингов молодые паладины проводили показательный бой. Один был вооружён обычным палашом, какой был самым популярным выбором долгие годы. Второй ловко орудовал одноручным молотом и продолговатым кинжалом, действительно напоминавшим гвоздь. И было то умышленно, но скорее нет, кончик гвоздя процарапал одежду товарища, оставив неглубокую борозду на коже плеча.
Белая, хоть и чуть запылившаяся, сутана послушника мгновенно окрасилась красным, чем вызвала у второго спаррингующегося реакцию. Молот и кинжал пали на землю, а встревоженное лицо выдавало, что царапина была случайной. Больше паладинов присоединилось, чтобы оказать помощь слегка пострадавшему. В бою не бывает лёгких ран, и никто не хотел допустить нагноения.
– Может ты и прав, Изекиль. Я устал. Чувствую, что я не успеваю следить за всем, как пять лет назад. Скоро я должен буду сложить полномочия генерала и передать всё преемнику.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*
Массивные ворота распахнулись, когда поддались ручным уговорам двух паладинов в парадных доспехах. Среброволосая, с жёлтыми участками, девушка с головой гордо поднятой следовала по центральному проходу главного собора крепости - монастыря. Сегодня для неё был знаменательный день. Она за столь краткий срок пребывания в ордене паладинов готовилась принять ранг капитана. Её борьба была замечена. Её рвение было взвешено и оценено. Скольких друидов она с отрядом уже переловила в рощах. Всегда в первых рядах. Бросаясь туда, куда другие бы не решились. И всегда выходя победителем даже из невозможных столкновений.
Окружающая обстановка и свет, льющийся через витражные окна, вели её вперёд – туда, где стояли брат-генерал в торжественной сутане и с епитрахилью на шее. Все глаза в миг тот были устремлены к оной деве, ради кого все и собрались.
– Идёт. Вся из себя такая довольная. – Бурчал один из паладинов, как нарочно удерживая руку на крестовине палаша.
– Видимо, у неё сильная поддержка. Все знают, что брат-генерал её не слишком жалует. – Отвечал второй недовольный.
Странные убийства в центре столицы. Это было пятно на репутации, смыть которое уже невозможно. Ведь факт того, что убийства были совершены колдуном – неоспорим. Не из каждого человека вырастает мёртвого вида дерево. А тут сразу из двоих, а почётный рыцарь – мёртв, скованный древами. В период действия предшественника подобный инцидент даже допустить было бы кощунством. Но теперь будто открыт ящик Пандоры.
– Братья и сёстры капитаны желают, чтобы Кромер была возведена в ранг сестры-капитана. Что даст ей возможность высказываться на капитуле. Я опасаюсь, что её рвение может породить множество проблем.
– Все? – голова Изекиля чуть повернулась набок.
Оный муж пытался взглянуть на лицо старого наставника получше, разглядеть мимику руководителя.
– Разумеется, нет. Но её многие поддерживают. Боюсь, что я не смогу долго противиться, и буду вынужден вынести решение.
В сию минуту уже Изекиль тяжело вдохнул, когда поправлял рясу и смещался к окну, лишь дабы выиграть краткие секунды на размышление и подбор слов.
– Возможно, что ты слишком много думаешь об этом. Кромер преданна делу всем сердцем. Признаюсь, когда я имел с ней личную встречу, её искренность меня поразила. Не многие паладины демонстрируют подобную приверженность. Я думаю, что дав ей ранг капитана, мы подтолкнём наших братьев и сестёр к большей преданности нашей борьбе.
За окном на огороженной площадке для спаррингов молодые паладины проводили показательный бой. Один был вооружён обычным палашом, какой был самым популярным выбором долгие годы. Второй ловко орудовал одноручным молотом и продолговатым кинжалом, действительно напоминавшим гвоздь. И было то умышленно, но скорее нет, кончик гвоздя процарапал одежду товарища, оставив неглубокую борозду на коже плеча.
Белая, хоть и чуть запылившаяся, сутана послушника мгновенно окрасилась красным, чем вызвала у второго спаррингующегося реакцию. Молот и кинжал пали на землю, а встревоженное лицо выдавало, что царапина была случайной. Больше паладинов присоединилось, чтобы оказать помощь слегка пострадавшему. В бою не бывает лёгких ран, и никто не хотел допустить нагноения.
– Может ты и прав, Изекиль. Я устал. Чувствую, что я не успеваю следить за всем, как пять лет назад. Скоро я должен буду сложить полномочия генерала и передать всё преемнику.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*
Массивные ворота распахнулись, когда поддались ручным уговорам двух паладинов в парадных доспехах. Среброволосая, с жёлтыми участками, девушка с головой гордо поднятой следовала по центральному проходу главного собора крепости - монастыря. Сегодня для неё был знаменательный день. Она за столь краткий срок пребывания в ордене паладинов готовилась принять ранг капитана. Её борьба была замечена. Её рвение было взвешено и оценено. Скольких друидов она с отрядом уже переловила в рощах. Всегда в первых рядах. Бросаясь туда, куда другие бы не решились. И всегда выходя победителем даже из невозможных столкновений.
Окружающая обстановка и свет, льющийся через витражные окна, вели её вперёд – туда, где стояли брат-генерал в торжественной сутане и с епитрахилью на шее. Все глаза в миг тот были устремлены к оной деве, ради кого все и собрались.
– Идёт. Вся из себя такая довольная. – Бурчал один из паладинов, как нарочно удерживая руку на крестовине палаша.
– Видимо, у неё сильная поддержка. Все знают, что брат-генерал её не слишком жалует. – Отвечал второй недовольный.
Да, когда тебя хорошо видно, у тебя появляются не только те, кто уважают, но и те, кто не согласен, а порой, и откровенно завидует.
– Братья, а вам не кажется странным? – крутил головой третий паладин.
Торжественные одеяния предполагали наличие при себе оружия, но не доспеха. От того каждый отдельный человек не занимал слишком много пространства.
– Что именно? – откликнулся первый, взору брата по оружию следуя.
– Я не вижу Роберта. Или Гилберта. Мне казалось, что они-то должны почтить церемонию возведения в ранг капитана своего… кумира.
– Фица тоже не видно, а он вечно гвоздём щеголяет.
А девушка в сей час уже подходила к ступеням алтаря, дабы встать на колено, перед тем как её пригласят подняться к капитанам.
Наступило напряжённое молчание, и все глаза, забыв о прочих тревогах, смотрели, как пересекается линия невозврата. Сейчас был последний миг, ежели отдавать церемонии действительное значение, когда генерал мог бы отказать неофиту в ранге.
– Поднимись, сестра-настоятель. – Распростёр руки старший паладин, хотя взгляд был тяжёлым и не слишком твёрдым.
Сомнения всё ещё копошились и прорастали в сердце его.
– Сегодня мы собрались здесь, в святая святых нашего ордена священных воителей, что на остриях клинков своих несут кару на головы грешников. И сегодня ты, сестра Кромер, поднимешься к братьям и сёстрам в нашем нелёгком деле. Сегодня ты принимаешь ранг капитана, что обяжет тебя быть примером для братьев и сестёр. Быть стойкой. Быть решительной.
С каждым сказанным словом Кромер, что уже поднялась и гордо смотрела над головой генерала, делала шаг на ступень выше, поднимаясь до пор тех, пока глаза нового капитана и генерала не оказались на уровне примерно одном.
– Прими свою роль с честью, и пусть Бог станет твоим проводником в нашей войне.
Гомер отвернулся, чтобы взять из рук Изекиля ленту, дабы опустить её на шею нового капитана. Но вместо поклона Кромер взяла торжественную ленту в руки, покуда взирала светлыми глазами, будто то была не более чем половая тряпка.
– Мерзость… – тихо прошипела новый капитан, когда отворачивалась от генерала к собравшимся. – Сплошная мерзость меня окружает. Гниль ереси проникла в Авалон до самого его основания, но мы тратим время на церемонии, разбирательства и безрезультатные облавы на жалкие рощи друидов!
Голос девушки был сильным и звенел, подобно металлу под молотом кузнеца, так она вдавливала сказанное в уши слушателей. Волна недовольного роптания тотчас прокатилась по паладинам, а Гомер оглянулся, как желал найти поддержку среди капитанов.
Однако половина из них равно потерялась в недоумении. Изекиль начал что-то подозревать, но самая ужасная мысль попросту отказывалась помещаться в голове. Что именно девушка желала совершить на церемонии?
– Но сегодня всё изменится… – уже более спокойно и с улыбкой цедила сребровласая дева. – Больше не будет этой жалкой возни.
Дверь центральная с грохотом открылась, и вереница людей, облачённых в боевые доспехи, вошла под свод собора, за длинные гвозди на поясе держась.
– Мы огнём и мечом очистим Авалон от дьявольских сил!
Гомер наконец обратил внимание, что некоторые капитаны так же держались за оружие. Кто за молот, кто за кинжал. Половина из капитанов. Нет, едва ли не большая их часть.
– Мы сокрушим их молотом!
Вереница братьев оружных разделила собор на две части, глядя на братьев при параде.
– Братья, а вам не кажется странным? – крутил головой третий паладин.
Торжественные одеяния предполагали наличие при себе оружия, но не доспеха. От того каждый отдельный человек не занимал слишком много пространства.
– Что именно? – откликнулся первый, взору брата по оружию следуя.
– Я не вижу Роберта. Или Гилберта. Мне казалось, что они-то должны почтить церемонию возведения в ранг капитана своего… кумира.
– Фица тоже не видно, а он вечно гвоздём щеголяет.
А девушка в сей час уже подходила к ступеням алтаря, дабы встать на колено, перед тем как её пригласят подняться к капитанам.
Наступило напряжённое молчание, и все глаза, забыв о прочих тревогах, смотрели, как пересекается линия невозврата. Сейчас был последний миг, ежели отдавать церемонии действительное значение, когда генерал мог бы отказать неофиту в ранге.
– Поднимись, сестра-настоятель. – Распростёр руки старший паладин, хотя взгляд был тяжёлым и не слишком твёрдым.
Сомнения всё ещё копошились и прорастали в сердце его.
– Сегодня мы собрались здесь, в святая святых нашего ордена священных воителей, что на остриях клинков своих несут кару на головы грешников. И сегодня ты, сестра Кромер, поднимешься к братьям и сёстрам в нашем нелёгком деле. Сегодня ты принимаешь ранг капитана, что обяжет тебя быть примером для братьев и сестёр. Быть стойкой. Быть решительной.
С каждым сказанным словом Кромер, что уже поднялась и гордо смотрела над головой генерала, делала шаг на ступень выше, поднимаясь до пор тех, пока глаза нового капитана и генерала не оказались на уровне примерно одном.
– Прими свою роль с честью, и пусть Бог станет твоим проводником в нашей войне.
Гомер отвернулся, чтобы взять из рук Изекиля ленту, дабы опустить её на шею нового капитана. Но вместо поклона Кромер взяла торжественную ленту в руки, покуда взирала светлыми глазами, будто то была не более чем половая тряпка.
– Мерзость… – тихо прошипела новый капитан, когда отворачивалась от генерала к собравшимся. – Сплошная мерзость меня окружает. Гниль ереси проникла в Авалон до самого его основания, но мы тратим время на церемонии, разбирательства и безрезультатные облавы на жалкие рощи друидов!
Голос девушки был сильным и звенел, подобно металлу под молотом кузнеца, так она вдавливала сказанное в уши слушателей. Волна недовольного роптания тотчас прокатилась по паладинам, а Гомер оглянулся, как желал найти поддержку среди капитанов.
Однако половина из них равно потерялась в недоумении. Изекиль начал что-то подозревать, но самая ужасная мысль попросту отказывалась помещаться в голове. Что именно девушка желала совершить на церемонии?
– Но сегодня всё изменится… – уже более спокойно и с улыбкой цедила сребровласая дева. – Больше не будет этой жалкой возни.
Дверь центральная с грохотом открылась, и вереница людей, облачённых в боевые доспехи, вошла под свод собора, за длинные гвозди на поясе держась.
– Мы огнём и мечом очистим Авалон от дьявольских сил!
Гомер наконец обратил внимание, что некоторые капитаны так же держались за оружие. Кто за молот, кто за кинжал. Половина из капитанов. Нет, едва ли не большая их часть.
– Мы сокрушим их молотом!
Вереница братьев оружных разделила собор на две части, глядя на братьев при параде.
– Мы прибьём их к крестам нашими гвоздями!
Волнение достигало пика. Некоторые из собравшихся людей начинали выкрикивать один простой вопрос:
«Что это значит?»
Но ответа никто давать не торопился. В мрачном молчании и принятии ситуации паладины в шлемах взирали на других, будто они были не более чем заблудшими овцами.
Изекиль, уже поняв происходящее, схватился за рукоять меча, когда грудь его сзади пробило острие длинного кинжала, рясу кровавым пятном испортив.
– NAGEL UND HAMMER! – выхватила собственный клинок, напоминающий гвоздь, Кромер, когда сзади раздался звук короткой битвы.
Капитаны, что были на её стороне, мгновенно, покуда использовали преимущество неожиданности, расправились с противниками, а один из оных тяжёлой рукой заставил Гомера встать на колени.
Внизу под ступенями разразилась бойня. Паладины в полном боевом облачении убивали сторонников генерала, будто скот на заклание. Молоты ломали кости, гвозди пробивали плоть. Крики боли и ненависти заполнили свод, и всё на глазах у Гомера, что отчаянно стремился не признавать, хотя бы частичкой сознания.
Пока не встретился глазами с той, кто и была виновником. Кромер ликовала, а в очах её сияла искренняя радость. Можно даже сказать, она вкушала каждый миг реформации паладинов. Ничто не будет как прежде. И гвоздь Кромер, вонзившийся в череп Гомера, был тому подтверждением.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
⠀
⠀
Суверен стремительно швартовался, не будучи уверенным, как стоит реагировать на узренную панораму. Уже когда линкор приближался к порту Ландуна, стала очевидна причина костров. Город краснел в пожаре, каких никогда не видел и не знал. Горело едва ли не каждое строение, люди кричали и боролись с огнём как могли. Но хуже всего было то, что Персиваль не рискнул воспользоваться силами дьявольского фрукта, поскольку ясно памятовал, что на родном острове таких фокусов не любят. Отчасти – за дело.
Первые матросы спрыгнули с высокого борта, рисковали без ассистенции верёвок переломать ноги, или ещё чего доброго, но без помощи с земли пришвартовать столь массивное судно – сажать его брюхом на каменный причал.
Малая группа Персиваля же была среди смельчаков. Но совсем по другим причинам. Монселе отчётливо видел, что в городе не просто воцарился пожар, но паладины стояли в порту так, будто всё происходящее – в порядке вещей. Арес Реквиема, ученик наёмника и старший механик Суверена шли вместе торопливым шагом, пока из группы закованных в латы людей не откололся самый, по видимости всей, разговорчивый. Рука в латной перчатке выпрямилась в направлении гостей Авалона, а приглушённая шлемом речь сливалась с треском жаркого пламени.
– Остановитесь, добрые путники! – удивительно, но голос был отнюдь не приветливым, скорее, вынужденно выдавленным. – Священный орден паладинов контролирует город. Назовитесь и объявите причину вашего визита в столь трудный час.
– Что здесь происходит? Почему город горит? – Персиваль едва сдерживался, покуда желал оттолкнуть стражника и… помочь, наверное.
Седого наёмника сложно назвать альтруистом или человеколюбом, но Авалон был явственно не чужд его сердцу. И видеть, как горит один из главных портов острова – тут бы любой захотел помочь останавливать пламя.
– Жителей Ландуна подозревают в укрытии друидов и колдунов. Мы заняты поиском этих…
В глазах всей троицы можно было легко прочитать, что именно думают прибывшие о подобной причине, но не успели, ведь за спинами с борта спрыгнула Анксу, от пыли руки отряхивая и спешным шагом к товарищам приближаясь.
Волнение достигало пика. Некоторые из собравшихся людей начинали выкрикивать один простой вопрос:
«Что это значит?»
Но ответа никто давать не торопился. В мрачном молчании и принятии ситуации паладины в шлемах взирали на других, будто они были не более чем заблудшими овцами.
Изекиль, уже поняв происходящее, схватился за рукоять меча, когда грудь его сзади пробило острие длинного кинжала, рясу кровавым пятном испортив.
– NAGEL UND HAMMER! – выхватила собственный клинок, напоминающий гвоздь, Кромер, когда сзади раздался звук короткой битвы.
Капитаны, что были на её стороне, мгновенно, покуда использовали преимущество неожиданности, расправились с противниками, а один из оных тяжёлой рукой заставил Гомера встать на колени.
Внизу под ступенями разразилась бойня. Паладины в полном боевом облачении убивали сторонников генерала, будто скот на заклание. Молоты ломали кости, гвозди пробивали плоть. Крики боли и ненависти заполнили свод, и всё на глазах у Гомера, что отчаянно стремился не признавать, хотя бы частичкой сознания.
Пока не встретился глазами с той, кто и была виновником. Кромер ликовала, а в очах её сияла искренняя радость. Можно даже сказать, она вкушала каждый миг реформации паладинов. Ничто не будет как прежде. И гвоздь Кромер, вонзившийся в череп Гомера, был тому подтверждением.
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀*̶
⠀
⠀
Суверен стремительно швартовался, не будучи уверенным, как стоит реагировать на узренную панораму. Уже когда линкор приближался к порту Ландуна, стала очевидна причина костров. Город краснел в пожаре, каких никогда не видел и не знал. Горело едва ли не каждое строение, люди кричали и боролись с огнём как могли. Но хуже всего было то, что Персиваль не рискнул воспользоваться силами дьявольского фрукта, поскольку ясно памятовал, что на родном острове таких фокусов не любят. Отчасти – за дело.
Первые матросы спрыгнули с высокого борта, рисковали без ассистенции верёвок переломать ноги, или ещё чего доброго, но без помощи с земли пришвартовать столь массивное судно – сажать его брюхом на каменный причал.
Малая группа Персиваля же была среди смельчаков. Но совсем по другим причинам. Монселе отчётливо видел, что в городе не просто воцарился пожар, но паладины стояли в порту так, будто всё происходящее – в порядке вещей. Арес Реквиема, ученик наёмника и старший механик Суверена шли вместе торопливым шагом, пока из группы закованных в латы людей не откололся самый, по видимости всей, разговорчивый. Рука в латной перчатке выпрямилась в направлении гостей Авалона, а приглушённая шлемом речь сливалась с треском жаркого пламени.
– Остановитесь, добрые путники! – удивительно, но голос был отнюдь не приветливым, скорее, вынужденно выдавленным. – Священный орден паладинов контролирует город. Назовитесь и объявите причину вашего визита в столь трудный час.
– Что здесь происходит? Почему город горит? – Персиваль едва сдерживался, покуда желал оттолкнуть стражника и… помочь, наверное.
Седого наёмника сложно назвать альтруистом или человеколюбом, но Авалон был явственно не чужд его сердцу. И видеть, как горит один из главных портов острова – тут бы любой захотел помочь останавливать пламя.
– Жителей Ландуна подозревают в укрытии друидов и колдунов. Мы заняты поиском этих…
В глазах всей троицы можно было легко прочитать, что именно думают прибывшие о подобной причине, но не успели, ведь за спинами с борта спрыгнула Анксу, от пыли руки отряхивая и спешным шагом к товарищам приближаясь.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)