[id29752100:bp-36291248_277602|Илья],
Допуск к Идре прошёл со свойственной себе рутинностью: типичные вопросы, ожидаемые ответы, усталые лица по обеим сторонам. Мария проходит это после каждого патруля, отчитываясь о проделанной работе, тщетный раз доказывая, что она — младший лейтенант из рядов Морского Дозора. Кажется, что некоторые постовые видели Икеду уже десятки раз, но и этого оказалось недостаточно, чтобы освободить её от распросов. Всё ради безопасности — говорили они, будто бы эту девушку мог кто-то подменить. Знаю-знаю — устало отвечала та, даже не надеясь жаловаться.
Как обычно, так и в этот раз Марию ожидали контрольные вопросы. На этот раз пришлось огласить цель своей миссии — не просто возвращение в штаб, а сопровождение капитана с помощью в расквартировании! До того ответственно, что Мария даже не смогла выговорить с первого раза, запнувшись.
Её речь не отличалась ничем примечательным, чего нельзя сказать о Вильгельме Розз. Наименования, протоколы, личный состав и прочее — типичные вопросы, о которых Мария и сама догадывалась. Но затем прозвучало нечто интереснее. Что-то, что заставило Марию легонько округлить глаза от неожиданного удивления.
Дьявольский Фрукт.
«Дьявольский Плод Кровь-Кровь» — так звучит цитата в точности. Мария слышала, что эти фрукты — невероятно редкая вещь. Далеко не каждый может позволить себе способности такого плана, но их наличие — неоспоримое преимущество в любом вопросе. К обладателям такого плода, вероятно, относились с исключительной важностью либо с особенной ненавистью — третьего не дано. И лейтенант подумала, что будь у неё такая же особенность, её карьера точно пошла бы в гору быстрее нынешнего.
На удивлении и внутренних размышлениях, впрочем, всё и закончилось. Команда отправилась к трубе, но не к лифту, как хотелось бы думать Марии, а к лестничным пролётам. К сожалению, даже в компании своего капитана она не может воспользоваться всеми благами технологичной Идры — лифт доступен только высшим сливкам общества. И это, в общем-то, кажется лейтенанту совершенно несправедливым! В то время, как богачи тратят время на выпивку, казино и женщин, простые солдаты — настоящие работяги — должны прибедняться во всём, что не достойно их статуса. Было бы гораздо лучше, если бы Морской Дозор имел те же превилегии, учитывая свою силу и статус, но говорить о подобном вслух, конечно же, не стоит. Мария и сама знает, что за подобное по голове не погладят.
Спускаясь к Идре, Мария в очередной раз удивлялась сложности конструкции. Ну да, она пользовалась этой трубой практически каждый день, но, как и в первый, не понимала, как эта конструкция вообще работает. Икеда слышала, что чем ниже объект опускается в воду, тем большее давление испытывает. И как инженеры вообще умудрились соорудить всё таким образом, чтобы даже стёкла не выбивало? Ну да, это специальные иллюминаторы, которые создавались для подобных задач, но всё-таки...
Но всё-таки человек, далёкий от науки в своей сути, готов удивляться любому гению инженерии. Мария хоть не кличит это магией — и на том спасибо.
Во время часового перехода говорить особо было не о чем — Мария не из тех, кто будет подвергать серьёзного капитана волной несерьёзных вопросов. Учитывая волнение, что скопилось у неё в груди, и строгость некоторых вокруг собравшихся, говорить лишний раз и вовсе не хотелось. Наверное, вслух звучали только короткие фразы по вопросам, на которых не стоит останавливаться с особенным вниманием.
Стоило им оказаться под куполами Идры, запечатлев её праздные виды и богатых гостей, Мария ощутила... не трепет, а рутинность. Снова праздник. Опять музыка. В очередной раз выпивка. Любой скажет, что жить в празднике — это целая мечта, но у девушки от этого празднества давненько болит голова.
ONE PIECE RP ·
[Гранд Лайн, 2 путь] Тенгейр. 1 остров.
Вот, придерживая милую, но безбожно пьяную даму, мужчина двигается к своим апартаментам. Может быть, их ждёт весёлая ночь? Или, наверное, местная полиция оцепит ту комнату на следующее утро? Изнасилования — самое частое преступление здесь.
У популярного бара паренёк, что является сыном богатых людей, кричит в голос о своём превосходстве. Может быть, его ждёт весёлая ночь? Или, наверное, местной полиции придётся разнимать пьяную драку? Подобная потасовка может дойти и до убийства.
И где-то там, в пределах следующей улицы, во всю царит фестиваль всех влюблённых. Милый праздник, о котором Мария не может сказать ничего плохого. Любовь — это славное чувство. В особенности для тех, кто имеет пару. Этот лейтенант, наверное, любила только сестру. Но то тема, о которой не стоит вспоминать лишний раз...
Итак, минуя улицы, проспекты и проёмы, отряд наконец-таки оказывается в пределах Дозорной зоны. Тут, к счастью, тишина, спокойствие и чёткие правила, которые никто не смеет оспорить.
— Честь имею, Капитан Розз, — зеркально отвечала та, приложив руку к виску. Оставалось только проводить девушек взглядом, смирно наблюдая за тем, как те отдаляются для отчёта командованию. Либо по каким-то другим делам, о которых Марие знать не положено?
Отдав себе команду "вольно", лейтенант расслабилась в плечах и обернулась. Другие солдаты ожидали расквартирования, желая отправиться в казармы. И на этом, наверное, миссия Марии будет считаться законченной? Теперь, когда Вильгельма Розз ушла, действо не вызывает у неё столь же великого трепета, как и прежде. Само ощущение свободы куда-то пропало, исчезнув вместе со строгой фигурой капитана.
— Давайте пройдём до казарм, — вежливым голосом сказала та, указав в правильную сторону. — Здесь недалеко.
У популярного бара паренёк, что является сыном богатых людей, кричит в голос о своём превосходстве. Может быть, его ждёт весёлая ночь? Или, наверное, местной полиции придётся разнимать пьяную драку? Подобная потасовка может дойти и до убийства.
И где-то там, в пределах следующей улицы, во всю царит фестиваль всех влюблённых. Милый праздник, о котором Мария не может сказать ничего плохого. Любовь — это славное чувство. В особенности для тех, кто имеет пару. Этот лейтенант, наверное, любила только сестру. Но то тема, о которой не стоит вспоминать лишний раз...
Итак, минуя улицы, проспекты и проёмы, отряд наконец-таки оказывается в пределах Дозорной зоны. Тут, к счастью, тишина, спокойствие и чёткие правила, которые никто не смеет оспорить.
— Честь имею, Капитан Розз, — зеркально отвечала та, приложив руку к виску. Оставалось только проводить девушек взглядом, смирно наблюдая за тем, как те отдаляются для отчёта командованию. Либо по каким-то другим делам, о которых Марие знать не положено?
Отдав себе команду "вольно", лейтенант расслабилась в плечах и обернулась. Другие солдаты ожидали расквартирования, желая отправиться в казармы. И на этом, наверное, миссия Марии будет считаться законченной? Теперь, когда Вильгельма Розз ушла, действо не вызывает у неё столь же великого трепета, как и прежде. Само ощущение свободы куда-то пропало, исчезнув вместе со строгой фигурой капитана.
— Давайте пройдём до казарм, — вежливым голосом сказала та, указав в правильную сторону. — Здесь недалеко.
[id543751360:bp-36291248_277638|Tori],
Теперь, когда основной «верх» отправился по своим бюрократическим и не очень делам, все остальные вздохнули наоборот чуть свободнее. Кто-то позволил себе потянуться, кто-то - перекинуться парой слов. Только старшие офицеры, - мичманы и лейтенанты, - остались также строги к самим себе, сохраняя определенную сдержанность в облике. Впрочем, это все тоже только пока.
Было достаточно очевидно, что их, как «гостей», поселят где-то в одном месте, а потому отряд беспрекословно двинулся за Марией, пусть и было несколько странно, что только одному младшему лейтенанту приказали заниматься этим вопросом, пусть скоро он явно перейдет под юрисдикцию квартирмейстера.
И пусть в данный момент ни подчиненные капитана не знали ничего толком о младшем лейтенанте, - да большая их часть и не планировала что-либо узнавать, будем честны, - скрывающий проницательный взгляд снайпер обратился к местному офицеру первым.
= Мария, - обратилась она без титулов и званий, чувствуя, что та готова сама их отодвинуть в сторону, позволяя длани лечь на грудь. - Меня зовут Фрида Айземанн, мичман. Нас не представили раньше. - правая ладонь плавно указала на парнишку. - А это Чарли Харт, тоже мичман.
= Ага, рады знакомству! - заулыбался тот, поднял он раскрытую ладонь в очевидном жесте. - Мы с капитаном с самого назначения в Норд Блю служим, уже несколько месяцев.
= Я присоединилась к команде уже на Мысе. Значительно позже. - мягко поднялись уголки её тонких губ, отдавая теплотой. - Но уже успела насмотреться на капитана.
Поскольку глаз не было видно, то только мимика нижней половины и голос выдавали изменение в её настроении. Тон стал ровнее, чуть ниже: остаток былой обеспокоенности.
= Слышали тот инцидент в порту, но уверяю: то было больше жесткое наставление, нежели отчитывание. - Фрида коротко вздохнула. - Вильгельма... своеобразный человек. Не переживайте, наказания точно не будет.
= Капитан всегда действует по справедливости. - поддержал Чарли, понимающе кивая. - Даже если жестко. Все из необходимости.
Теперь, когда основной «верх» отправился по своим бюрократическим и не очень делам, все остальные вздохнули наоборот чуть свободнее. Кто-то позволил себе потянуться, кто-то - перекинуться парой слов. Только старшие офицеры, - мичманы и лейтенанты, - остались также строги к самим себе, сохраняя определенную сдержанность в облике. Впрочем, это все тоже только пока.
Было достаточно очевидно, что их, как «гостей», поселят где-то в одном месте, а потому отряд беспрекословно двинулся за Марией, пусть и было несколько странно, что только одному младшему лейтенанту приказали заниматься этим вопросом, пусть скоро он явно перейдет под юрисдикцию квартирмейстера.
И пусть в данный момент ни подчиненные капитана не знали ничего толком о младшем лейтенанте, - да большая их часть и не планировала что-либо узнавать, будем честны, - скрывающий проницательный взгляд снайпер обратился к местному офицеру первым.
= Мария, - обратилась она без титулов и званий, чувствуя, что та готова сама их отодвинуть в сторону, позволяя длани лечь на грудь. - Меня зовут Фрида Айземанн, мичман. Нас не представили раньше. - правая ладонь плавно указала на парнишку. - А это Чарли Харт, тоже мичман.
= Ага, рады знакомству! - заулыбался тот, поднял он раскрытую ладонь в очевидном жесте. - Мы с капитаном с самого назначения в Норд Блю служим, уже несколько месяцев.
= Я присоединилась к команде уже на Мысе. Значительно позже. - мягко поднялись уголки её тонких губ, отдавая теплотой. - Но уже успела насмотреться на капитана.
Поскольку глаз не было видно, то только мимика нижней половины и голос выдавали изменение в её настроении. Тон стал ровнее, чуть ниже: остаток былой обеспокоенности.
= Слышали тот инцидент в порту, но уверяю: то было больше жесткое наставление, нежели отчитывание. - Фрида коротко вздохнула. - Вильгельма... своеобразный человек. Не переживайте, наказания точно не будет.
= Капитан всегда действует по справедливости. - поддержал Чарли, понимающе кивая. - Даже если жестко. Все из необходимости.
[id29752100:bp-36291248_277708|Илья],
И с исчезновением Капитана будто растворилась и сама дисциплина. Мария краем глаза заметила, как солдаты наконец позволили себе немного расслабиться: кто-то потянулся, кто-то обменялся парой слов, даже послышался лёгкий смех. Она невольно выдохнула с облегчением. И всё же напряжение, витавшее среди них, исходило не только от Вильгельмы. Её холодный, сосредоточенный взгляд хоть и мог пробить насквозь, редко звучал осуждением. Гораздо труднее было вынести присутствие Кассандры. От её пренебрежительных взглядов и редких, но ядовитых замечаний становилось не по себе — казалось, что если бы не присутствие капитана, она бы не постеснялась «содрать три шкуры» с младшего лейтенанта.
«Она считает, что в порту работает один мусор...» — с горечью вспомнила Мария, стараясь не показывать виду.
Эти мысли невольно уводили её домой — туда, в далёкий Деймос. Там всё было иначе: люди держались вместе, потому что не могли иначе. Каждый зависел от каждого — делили быт, заботы, еду. Даже самый замкнутый человек в какой-то момент открывался, потому что понимал: без помощи не выжить.
А здесь, на Гранд-Лайне... никто ни в чьей помощи не нуждается. Каждый сам за себя. Марии пришлось привыкнуть к холодным взглядам, к тихим насмешкам и пустым разговорам. Принять, что друзей здесь отыскать крайне сложно. Понять, что слова поддержки — редкость.
И всё же, несмотря ни на что, злости она не испытывала. Даже к Кассандре. Мария слишком часто видела, как за грубостью прячется усталость, а за надменностью — страх. Пусть кто-то считает её наивной, но она верила: в каждом человеке есть место для доброты. И если ради чужого спасения придётся рискнуть собой — она сделает это без колебаний.
К счастью, тяжёлые мысли прервал голос милой девушки.
Мария обернулась. Вместе с ней шли Фрида и Чарли — младшие по званию, но, судя по лёгкому настроению, открытые люди.
— Я тоже рада знакомству, — кивнула она с лёгкой улыбкой. — Мне довелось прослужить на Тенгейре около четырёх недель, поэтому я могу только позавидовать вашей возможности постоянно путешествовать по морям.
Можно было добавить, как Мария устала от города праздников и от того тянущего, серого бытия, что контрастом выступает на поверхности, но не стоит. Даже если старших по званию здесь нет, желания говорить о своих проблемах как-то не прибавилось.
Фрида создавала впечатление слишком обмундированной, но всё-таки приятной девушки. То, в какой мягкой улыбке изгибались её губы, просто нельзя было проигнорировать, не улыбнувшись в ответ. А Чарли казался приятным парнем, на которого прям-таки хотелось положиться. Либо он действительно так добр, либо хорошо держит вид.
«Вот бы такие остались на Идре подольше» — подумала Мария, чувствуя, как что-то вроде тепла возвращается в сердце. Если вспоминать мысли о друзьях на Гранд-Лайне, эти ребята производили впечатление тех людей, с кем можно построить хорошие отношения.
Разговор, впрочем, продожался, и ребята вспомнили инцидент в порту.
— Я и сама понимаю, что поспешила тогда с высказываниями. Пусть кругом не было посторонних, наш диалог всё равно могли подслушивать, — прозвучал вздох. — Но то, что наказания не будет, меня даже радует. Знаете, мне здесь и без этого, скажем мягко, не радостно.
До казарм оставалось всего несколько шагов. Там, среди серых стен и строгих койко-мест, солдаты смогут наконец сбросить форму и хоть немного перевести дух. Конечно, до роскоши офицерских помещений этим комнатам ещё далеко — и эта новость не может не удручать. Мария завидовала старшим по званию.
— Когда я впервые прибыла на Идру, всё казалось чужим, — продолжала она, уже с ноткой живости. — Купола, стеклянные тоннели, бесконечные коридоры... Я тогда едва не заблудилась. Так что если вам вдруг понадобится гид — с радостью покажу город. Я рада помогать своим товарищам по мере возможности, особенно если это поможет отвлечься от рутины.
И с исчезновением Капитана будто растворилась и сама дисциплина. Мария краем глаза заметила, как солдаты наконец позволили себе немного расслабиться: кто-то потянулся, кто-то обменялся парой слов, даже послышался лёгкий смех. Она невольно выдохнула с облегчением. И всё же напряжение, витавшее среди них, исходило не только от Вильгельмы. Её холодный, сосредоточенный взгляд хоть и мог пробить насквозь, редко звучал осуждением. Гораздо труднее было вынести присутствие Кассандры. От её пренебрежительных взглядов и редких, но ядовитых замечаний становилось не по себе — казалось, что если бы не присутствие капитана, она бы не постеснялась «содрать три шкуры» с младшего лейтенанта.
«Она считает, что в порту работает один мусор...» — с горечью вспомнила Мария, стараясь не показывать виду.
Эти мысли невольно уводили её домой — туда, в далёкий Деймос. Там всё было иначе: люди держались вместе, потому что не могли иначе. Каждый зависел от каждого — делили быт, заботы, еду. Даже самый замкнутый человек в какой-то момент открывался, потому что понимал: без помощи не выжить.
А здесь, на Гранд-Лайне... никто ни в чьей помощи не нуждается. Каждый сам за себя. Марии пришлось привыкнуть к холодным взглядам, к тихим насмешкам и пустым разговорам. Принять, что друзей здесь отыскать крайне сложно. Понять, что слова поддержки — редкость.
И всё же, несмотря ни на что, злости она не испытывала. Даже к Кассандре. Мария слишком часто видела, как за грубостью прячется усталость, а за надменностью — страх. Пусть кто-то считает её наивной, но она верила: в каждом человеке есть место для доброты. И если ради чужого спасения придётся рискнуть собой — она сделает это без колебаний.
К счастью, тяжёлые мысли прервал голос милой девушки.
Мария обернулась. Вместе с ней шли Фрида и Чарли — младшие по званию, но, судя по лёгкому настроению, открытые люди.
— Я тоже рада знакомству, — кивнула она с лёгкой улыбкой. — Мне довелось прослужить на Тенгейре около четырёх недель, поэтому я могу только позавидовать вашей возможности постоянно путешествовать по морям.
Можно было добавить, как Мария устала от города праздников и от того тянущего, серого бытия, что контрастом выступает на поверхности, но не стоит. Даже если старших по званию здесь нет, желания говорить о своих проблемах как-то не прибавилось.
Фрида создавала впечатление слишком обмундированной, но всё-таки приятной девушки. То, в какой мягкой улыбке изгибались её губы, просто нельзя было проигнорировать, не улыбнувшись в ответ. А Чарли казался приятным парнем, на которого прям-таки хотелось положиться. Либо он действительно так добр, либо хорошо держит вид.
«Вот бы такие остались на Идре подольше» — подумала Мария, чувствуя, как что-то вроде тепла возвращается в сердце. Если вспоминать мысли о друзьях на Гранд-Лайне, эти ребята производили впечатление тех людей, с кем можно построить хорошие отношения.
Разговор, впрочем, продожался, и ребята вспомнили инцидент в порту.
— Я и сама понимаю, что поспешила тогда с высказываниями. Пусть кругом не было посторонних, наш диалог всё равно могли подслушивать, — прозвучал вздох. — Но то, что наказания не будет, меня даже радует. Знаете, мне здесь и без этого, скажем мягко, не радостно.
До казарм оставалось всего несколько шагов. Там, среди серых стен и строгих койко-мест, солдаты смогут наконец сбросить форму и хоть немного перевести дух. Конечно, до роскоши офицерских помещений этим комнатам ещё далеко — и эта новость не может не удручать. Мария завидовала старшим по званию.
— Когда я впервые прибыла на Идру, всё казалось чужим, — продолжала она, уже с ноткой живости. — Купола, стеклянные тоннели, бесконечные коридоры... Я тогда едва не заблудилась. Так что если вам вдруг понадобится гид — с радостью покажу город. Я рада помогать своим товарищам по мере возможности, особенно если это поможет отвлечься от рутины.
Tori (https://vk.ru/id543751360),
Будто без вины виноватая снисходительаня улыбка со стороны мичмана Айземанн, - и чуть расстроенный вздох от Харта, - встретили тоску Марии по морю. Да, естественно, человек приспособлен жить на суше, однако постоянство в однообразии способно натурально убивать. Это отразится и в будущих словах.
Проницательный снайпер не ошибся: с этой девушкой куда проще было разговаривать на приземленных равных, нежели пытаться жать её директивами, протоколами и уставом. Оно и было понятно, - какая душа сдюжит столько неволи? Особенно сейчас...
= ...мне здесь и без этого, скажем мягко, не радостно. - молвил младший лейтенант.
= От вечной беспечности вокруг устаешь не меньше? - вопрос, пусть и сотряс воздух, но в ответе ни капли не нуждался, потому как Фрида, подсжав губы, пару раз коротко кивнула.
= «Праздные руки - добыча демонов». - процитировал Чарли, а затем продолжил, прервавшись на подбор слов в процессе. - Капитану нравится эта фраза своей... м-м-м... силой. Звучит она очень серьезно!
= И правдиво. - добавила Фрида.
Действительно, до казарм оставалось всего-ничего. На невысоком крыльце уже стояли несколько бойцов: квартирмейстер с его «свитой». Вот-вот произойдет распределение, которое позволит бойцам быстро расселиться по обширному месту воинского пребывания. Наконец-то смогут хоть где-то укоренниться в своих странствиях, а то ни на одной базе доселе не удалось задержаться больше, чем на неделю.
Под конец Мария и собеседникам решила предложить свою помощь, - остальные просто двинулись дальше, не мешая разговору приближенных капитана, - не упуская возможности поделиться собственным опытом. Может, небогатый, но вполне честный: в таком месте потеряться было - раз плюнуть.
= Большое спасибо! - коротко и быстро поклонился Чарли. - От помощи негоже отказываться.
= Благодарю.
Чуть более сдержана в словах была Айземанн, но менее - в жестах. Она коснулась левого плеча младшего лейтенанта, легонько потянув её руку к себе, вкладывая в ладонь едва шуршащую ровную упаковку, - шоколадный батончик.
= Немного радости в материальной оболочке. - с той же теплой улыбкой произнесла она, отпуская Марию, - Мы пойдем. Спокойной службы.
= До свидания! - попрощался и Чарли, коротко, но не полностью поклонившись в этот раз.
Так они, собственно, и покинули мисс Икеда... Пока.
На этом короткое знакомство с личным составом команды капитана Розз подойдет к концу, как, во многом, подойдет к концу и день. Расквартировка - процесс далеко не самый интересный, включающий в себя распределение пайков, назначение коек, штатной экипировки и прочих мелочей, что столь необходимы дозорным в повседневной жизни.
Стоит перейти к менее тривиальным событиям, а именно докладу мисс Розенфельд в штабе...
Будто без вины виноватая снисходительаня улыбка со стороны мичмана Айземанн, - и чуть расстроенный вздох от Харта, - встретили тоску Марии по морю. Да, естественно, человек приспособлен жить на суше, однако постоянство в однообразии способно натурально убивать. Это отразится и в будущих словах.
Проницательный снайпер не ошибся: с этой девушкой куда проще было разговаривать на приземленных равных, нежели пытаться жать её директивами, протоколами и уставом. Оно и было понятно, - какая душа сдюжит столько неволи? Особенно сейчас...
= ...мне здесь и без этого, скажем мягко, не радостно. - молвил младший лейтенант.
= От вечной беспечности вокруг устаешь не меньше? - вопрос, пусть и сотряс воздух, но в ответе ни капли не нуждался, потому как Фрида, подсжав губы, пару раз коротко кивнула.
= «Праздные руки - добыча демонов». - процитировал Чарли, а затем продолжил, прервавшись на подбор слов в процессе. - Капитану нравится эта фраза своей... м-м-м... силой. Звучит она очень серьезно!
= И правдиво. - добавила Фрида.
Действительно, до казарм оставалось всего-ничего. На невысоком крыльце уже стояли несколько бойцов: квартирмейстер с его «свитой». Вот-вот произойдет распределение, которое позволит бойцам быстро расселиться по обширному месту воинского пребывания. Наконец-то смогут хоть где-то укоренниться в своих странствиях, а то ни на одной базе доселе не удалось задержаться больше, чем на неделю.
Под конец Мария и собеседникам решила предложить свою помощь, - остальные просто двинулись дальше, не мешая разговору приближенных капитана, - не упуская возможности поделиться собственным опытом. Может, небогатый, но вполне честный: в таком месте потеряться было - раз плюнуть.
= Большое спасибо! - коротко и быстро поклонился Чарли. - От помощи негоже отказываться.
= Благодарю.
Чуть более сдержана в словах была Айземанн, но менее - в жестах. Она коснулась левого плеча младшего лейтенанта, легонько потянув её руку к себе, вкладывая в ладонь едва шуршащую ровную упаковку, - шоколадный батончик.
= Немного радости в материальной оболочке. - с той же теплой улыбкой произнесла она, отпуская Марию, - Мы пойдем. Спокойной службы.
= До свидания! - попрощался и Чарли, коротко, но не полностью поклонившись в этот раз.
Так они, собственно, и покинули мисс Икеда... Пока.
На этом короткое знакомство с личным составом команды капитана Розз подойдет к концу, как, во многом, подойдет к концу и день. Расквартировка - процесс далеко не самый интересный, включающий в себя распределение пайков, назначение коек, штатной экипировки и прочих мелочей, что столь необходимы дозорным в повседневной жизни.
Стоит перейти к менее тривиальным событиям, а именно докладу мисс Розенфельд в штабе...
Таким образом, глядя на шоколадный батончик с тёплой улыбкой на губах, Мария окончательно простилась с людьми капитана Розз. Миссия, что внезапно разбавила её серые, однообразные будни на злополучном Тенгейре, закончилась так же стремительно, как и началась. Она ощущала лёгкость, похожую на усталость. Всё прошло почти гладко и без потерь — и всё же внутри оставалось что-то вроде пустоты. То ли от того, что слишком быстро всё пролетело, то ли от того, что снова придётся вернуться в прежний ритм: отчёты, патрули, проверки, новые отчёты. И всё это с той же монотонностью, что глушит мысли и чувства.
«Не была ли я слишком навязчивой? — вдруг подумала Мария. — Может, стоило быть сдержаннее? Не подумает ли капитан, что ей понадобится кто-то более дисциплинированный?»
Мария, как обычно, начинала себя терзать мыслями. Она прокручивала в голове ответы Розз, взгляды Кассандры и даже интонации собственной речи, однако, по правде говоря, волноваться было не о чем. Ей было свойственно просто накручивать себя. С самого детства. Сначала из-за жизни в деревне и отношениях с сестрой, потом — из-за службы и взаимоотношениях с вышестоящтми. Икеда могла раз за разом прокручивать в голове старые сцены, как будто надеялась найти там ошибку, которую можно было бы исправить.
Раньше её останавливала сестра. Казалось, несмотря на то, что её голосок звучал тоненьким, ослабленным и даже жалким, он воздействовал на эту девушку волшебным образом. Йона всегда умела сбить тревогу простыми словами: «Всё хорошо, Мария. Я тебя люблю.» Теперь вместо этого — короткие, резкие команды старших по званию, отчёты, патрули и протоколы. Солдата учат не думать, а действовать. Методично, спокойно, без лишних эмоций. Одно поручение за другим — пока в голове не остаётся ничего, кроме сухих команд и точных движений.
Отчитаться о проделанной работе. Проверить оружие. Отправиться в город — на дежурство во время фестиваля. Вернуться в штаб, отметить конец смены, лечь спать в ту же узкую койку, под тот же мерцающий потолочный светильник. Утром — всё по новой. Её жизнь укладывалась в цикл, который не различал дней недели. Единственное, что нарушало эту стабильность, — надежда на скорый перевод.
Этот лейтенант просто устала ждать, пока большие капитаны в широких креслах рассмотрят её прошение. Каждый день промедления мог стоить её сестре жизни — и мысль об этом не давала покоя. Она знала, что её просьбу о переводе отложили уже, наверное, десятки раз. Может, она залежалась на чьём-то столе под чашкой кофе. Может, в ящике, где лежат забытые документы. А может, и вовсе в мусорном ведре. В армии это не редкость. Всё, что написано рукой младшего по званию, здесь часто теряло значение.
Вновь приложив ладонь к виску, Мария встала перед своим старшим офицером, готовая к отчёту. Голос — ровный, движения — выверенные. Внешне она была воплощением дисциплины. Ей задали привычные вопросы: детали задания, цели визита, происшествия. Нужно было рассказать всё, что стало известно, пока интерес офицера не угас.
К его несчастью, рассказ вышел коротким.
Да, Капитан Розз прибыла для штатной службы. Да, в полном составе. Да, всё прошло по плану. А вот что касается инцидента в порту... Мария лишь слегка задержала дыхание и отвела взгляд. Об этом лучше молчать. И не потому, что произошло нечто страшное. Просто неприятный случай — из тех, что не влияют ни на отчёты, ни на итоги. Урок на будущее — и не более.
Когда она покинула кабинет, коридоры штаба встретили её знакомой тишиной: гул ламп, мерные шаги, запах металла и бумаги. Мария выдохнула, готовая продолжить службу.
«Не была ли я слишком навязчивой? — вдруг подумала Мария. — Может, стоило быть сдержаннее? Не подумает ли капитан, что ей понадобится кто-то более дисциплинированный?»
Мария, как обычно, начинала себя терзать мыслями. Она прокручивала в голове ответы Розз, взгляды Кассандры и даже интонации собственной речи, однако, по правде говоря, волноваться было не о чем. Ей было свойственно просто накручивать себя. С самого детства. Сначала из-за жизни в деревне и отношениях с сестрой, потом — из-за службы и взаимоотношениях с вышестоящтми. Икеда могла раз за разом прокручивать в голове старые сцены, как будто надеялась найти там ошибку, которую можно было бы исправить.
Раньше её останавливала сестра. Казалось, несмотря на то, что её голосок звучал тоненьким, ослабленным и даже жалким, он воздействовал на эту девушку волшебным образом. Йона всегда умела сбить тревогу простыми словами: «Всё хорошо, Мария. Я тебя люблю.» Теперь вместо этого — короткие, резкие команды старших по званию, отчёты, патрули и протоколы. Солдата учат не думать, а действовать. Методично, спокойно, без лишних эмоций. Одно поручение за другим — пока в голове не остаётся ничего, кроме сухих команд и точных движений.
Отчитаться о проделанной работе. Проверить оружие. Отправиться в город — на дежурство во время фестиваля. Вернуться в штаб, отметить конец смены, лечь спать в ту же узкую койку, под тот же мерцающий потолочный светильник. Утром — всё по новой. Её жизнь укладывалась в цикл, который не различал дней недели. Единственное, что нарушало эту стабильность, — надежда на скорый перевод.
Этот лейтенант просто устала ждать, пока большие капитаны в широких креслах рассмотрят её прошение. Каждый день промедления мог стоить её сестре жизни — и мысль об этом не давала покоя. Она знала, что её просьбу о переводе отложили уже, наверное, десятки раз. Может, она залежалась на чьём-то столе под чашкой кофе. Может, в ящике, где лежат забытые документы. А может, и вовсе в мусорном ведре. В армии это не редкость. Всё, что написано рукой младшего по званию, здесь часто теряло значение.
Вновь приложив ладонь к виску, Мария встала перед своим старшим офицером, готовая к отчёту. Голос — ровный, движения — выверенные. Внешне она была воплощением дисциплины. Ей задали привычные вопросы: детали задания, цели визита, происшествия. Нужно было рассказать всё, что стало известно, пока интерес офицера не угас.
К его несчастью, рассказ вышел коротким.
Да, Капитан Розз прибыла для штатной службы. Да, в полном составе. Да, всё прошло по плану. А вот что касается инцидента в порту... Мария лишь слегка задержала дыхание и отвела взгляд. Об этом лучше молчать. И не потому, что произошло нечто страшное. Просто неприятный случай — из тех, что не влияют ни на отчёты, ни на итоги. Урок на будущее — и не более.
Когда она покинула кабинет, коридоры штаба встретили её знакомой тишиной: гул ламп, мерные шаги, запах металла и бумаги. Мария выдохнула, готовая продолжить службу.
Патрулировать фестиваль оказалось гораздо скучнее, чем можно было себе представить. Толпы горожан медленно двигались по улицам, воздух был пропитан запахом сладкой ваты и жареных каштанов, а где-то вдалеке звучала слишком бодрая музыка. Люди смеялись, спорили, фотографировались — и только редкие фигуры в форме выделялись на фоне общего веселья, словно напоминание о том, что даже праздник не отменяет порядок.
О чём там говорила Фрида? О «вечной беспечности»? Мария усмехнулась. Хорошие слова, но беспечность — роскошь не для солдат. Особенно здесь, внизу, под яркой иллюзией праздника, где любое неверное движение может обернуться скандалом. Да, всё должно быть точно, почти механически. На Тенгейре ошибки не прощают. Особенно когда речь идёт о влиятельных гражданах — инженерах, политиках, представителях корпораций и просто тех, у кого есть власть и связи. С бедняками на поверхности можно обращаться как угодно — никто не спросит, никто не накажет. А вот оскорбить кого-то из «верхних» — значит подписать себе приговор. Не отмоешься потом от рапортов, выговоров и холодных взглядов начальства (и это если повезёт).
— На углу драка! — первым сообщил Роджер. Громкий, но надёжный парень, всегда готовый вмешаться раньше, чем подумает.
— Девочка потеряла родителей, — доложила Гейл, не отрывая взгляда от толпы.
— Мы нашли подозреваемых в недавней краже, — добавил Кен, уже привычно сухим тоном.
— Сэр Камелот требует видеться с кем-то из Дозорных. Кажется, он очень зол, — тихо сказала Ли Ю, словно извиняясь за самого Камелота.
— Я разберусь, — всякий раз отвечала Мария. Спокойно, коротко, без тени раздражения. Она разбиралась в каждом случае: от потерявшегося ребёнка до пьяной ссоры в баре.
Фестиваль шёл своим чередом, но за всеми этими огнями и смехом чувствовалась усталость — и у людей, и у самой Марии. Работа здесь не прекращалась ни на минуту. Служба на Идре, конечно, доставляла немало неудобств. Воздух тяжелее, чем на поверхности, искусственный свет отражается от металлических стен, а праздный шум толпы никогда не стихает. И всё же Мария старалась не жаловаться. Ответственность — это единственное, что придавало её жизни смысл. Она в равной мере помогала и портовым беднякам, и богатеньким людям, считая их одинаково «невинными». Её долг не зависел от их нравственности. Да и не при её звании задавать такие вопросы.
Иногда подчинённые — те самые Роджер, Гейл, Кен и Ли Ю — уговаривали Марию хоть немного отдыхать. «Нельзя всё время быть на ногах», «мы справимся сами», «ты же тоже человек». Она слушала их с мягкой улыбкой, благодарила, говорила что-то успокаивающее и отправляла на мелкие, безопасные поручения: проверить склад, проводить ребёнка до родителей, сопроводить торговца.
А сама шла туда, где требовалось больше внимания, сил и бдительности.
Иногда ей даже нравилось наблюдать за праздниками. Они напоминали, что мир, каким бы хрупким он ни был, всё ещё живёт.
Но в глубине души Мария понимала — стоит ей хоть на миг отвлечься, и этот мир тут же покажет свою обратную сторону.
О чём там говорила Фрида? О «вечной беспечности»? Мария усмехнулась. Хорошие слова, но беспечность — роскошь не для солдат. Особенно здесь, внизу, под яркой иллюзией праздника, где любое неверное движение может обернуться скандалом. Да, всё должно быть точно, почти механически. На Тенгейре ошибки не прощают. Особенно когда речь идёт о влиятельных гражданах — инженерах, политиках, представителях корпораций и просто тех, у кого есть власть и связи. С бедняками на поверхности можно обращаться как угодно — никто не спросит, никто не накажет. А вот оскорбить кого-то из «верхних» — значит подписать себе приговор. Не отмоешься потом от рапортов, выговоров и холодных взглядов начальства (и это если повезёт).
— На углу драка! — первым сообщил Роджер. Громкий, но надёжный парень, всегда готовый вмешаться раньше, чем подумает.
— Девочка потеряла родителей, — доложила Гейл, не отрывая взгляда от толпы.
— Мы нашли подозреваемых в недавней краже, — добавил Кен, уже привычно сухим тоном.
— Сэр Камелот требует видеться с кем-то из Дозорных. Кажется, он очень зол, — тихо сказала Ли Ю, словно извиняясь за самого Камелота.
— Я разберусь, — всякий раз отвечала Мария. Спокойно, коротко, без тени раздражения. Она разбиралась в каждом случае: от потерявшегося ребёнка до пьяной ссоры в баре.
Фестиваль шёл своим чередом, но за всеми этими огнями и смехом чувствовалась усталость — и у людей, и у самой Марии. Работа здесь не прекращалась ни на минуту. Служба на Идре, конечно, доставляла немало неудобств. Воздух тяжелее, чем на поверхности, искусственный свет отражается от металлических стен, а праздный шум толпы никогда не стихает. И всё же Мария старалась не жаловаться. Ответственность — это единственное, что придавало её жизни смысл. Она в равной мере помогала и портовым беднякам, и богатеньким людям, считая их одинаково «невинными». Её долг не зависел от их нравственности. Да и не при её звании задавать такие вопросы.
Иногда подчинённые — те самые Роджер, Гейл, Кен и Ли Ю — уговаривали Марию хоть немного отдыхать. «Нельзя всё время быть на ногах», «мы справимся сами», «ты же тоже человек». Она слушала их с мягкой улыбкой, благодарила, говорила что-то успокаивающее и отправляла на мелкие, безопасные поручения: проверить склад, проводить ребёнка до родителей, сопроводить торговца.
А сама шла туда, где требовалось больше внимания, сил и бдительности.
Иногда ей даже нравилось наблюдать за праздниками. Они напоминали, что мир, каким бы хрупким он ни был, всё ещё живёт.
Но в глубине души Мария понимала — стоит ей хоть на миг отвлечься, и этот мир тут же покажет свою обратную сторону.
Мария рухнула на жёсткую койку, с тихим стоном выгибая спину. Матрас, тонкий, словно лист бумаги, вонзался в лопатки так, будто напоминал — «отдыха тебе никто не обещал». Сегодняшний день показался ей тяжелее любого марша, любой тренировки, даже учений под проливным дождём. Быть на ногах до самого заката, держать ухо востро, решать десятки мелких, но неотложных проблем — всё это выжимало из неё последние силы. Ни минуты отдыха. Ни секунды тишины. Только команды, шум, толпа, краски и рапорты.
«Сама виновата, — мысленно усмехнулась Мария, пародируя голоса своих подчинённых. — Надо было делегировать обязанности, не соваться первой, не тащить всё на себе...»
— Сама виновата, — вдруг отозвался настоящий голос, с лёгкой насмешкой и знакомой интонацией.
Мария не повернула головы. Лишь устало моргнула, узнав голос.
Гейл.
Она была примерно её ровесницей — может, чуть старше. Их объединяло не только звание и общая служба, но и цвет волос: почти серебристо-белый. Только если Мария поседела после той самой ночи на Фобосе, о которой предпочитала не вспоминать, то Гейл никогда не рассказывала, откуда взялась её особенность. Как и многое другое в своей жизни.
— Ты не понимаешь, — выдохнула лейтенант, глядя в потолок, где лениво мерцала туслкая лампа. — Сегодня был не просто день. Прямо перед патрулём я помогала новому капитану с расквартированием... Ты хоть представляешь, насколько это нервно?
Гейл стояла рядом, сложив руки на груди. И усмехнулась так, будто услышала нечто забавное.
— Слышала. Ставлю белли, что прыгала вокруг капитана, как обезьянка, лишь бы показать, какая ты полезная. Может, и переведут куда повыше, да? Самой не стыдно?
Мария тихо фыркнула, повернув голову на бок. — Я не как обезьянка, — пробурчала она, почти обиженно. — И вообще, разве ты сама не говорила, что ненавидишь сидеть на месте? Или передумала?
Мария устало улыбнулась, бросив взгляд в сторону подруги. Если бы не синяки под глазами и не тяжесть в голосе, это могло бы даже прозвучать с вызовом.
Гейл пожала плечами и демонстративно плюхнулась на соседнюю койку. Механическая нога с металлическим щелчком задела каркас кровати. Этот звук давно никого не удивлял — все в отряде знали про протез, но никто не смел спрашивать, как именно она потеряла ногу. Гейл терпеть не могла разговоры о прошлом.
— Конечно, я хочу отсюда убраться, — отозвалась она после короткой паузы. — Просто лезть с этим к каждому капитану — не лучший способ. Как минимум, не красиво.
— А писать жалобы, которые потом выкидывают в мусорку? Разве красиво? — спокойно парировала Мария, не открывая глаз.
Между ними повисла усталая тишина. Только вентилятор где-то под потолком лениво гудел, а снаружи, за стенами казармы, доносился далёкий шум города — остатки праздника, что они сегодня охраняли. Обе знали, что этот разговор ничего не изменит. Но, пожалуй, им обеим нужно было хоть немного выговориться. Здесь, в укромных комнатах казарм, никто не подслушает и не донесёт.
Мария закрыла глаза, чувствуя, как постепенно тяжелеют веки. — Спокойной ночи, Гейл...
— Бывай, Мария, — ответила та, зевая. — Постарайся хоть завтра не слечь от ответственности...
— Стараюсь, — она чуть улыбнулась напоследок.
«Сама виновата, — мысленно усмехнулась Мария, пародируя голоса своих подчинённых. — Надо было делегировать обязанности, не соваться первой, не тащить всё на себе...»
— Сама виновата, — вдруг отозвался настоящий голос, с лёгкой насмешкой и знакомой интонацией.
Мария не повернула головы. Лишь устало моргнула, узнав голос.
Гейл.
Она была примерно её ровесницей — может, чуть старше. Их объединяло не только звание и общая служба, но и цвет волос: почти серебристо-белый. Только если Мария поседела после той самой ночи на Фобосе, о которой предпочитала не вспоминать, то Гейл никогда не рассказывала, откуда взялась её особенность. Как и многое другое в своей жизни.
— Ты не понимаешь, — выдохнула лейтенант, глядя в потолок, где лениво мерцала туслкая лампа. — Сегодня был не просто день. Прямо перед патрулём я помогала новому капитану с расквартированием... Ты хоть представляешь, насколько это нервно?
Гейл стояла рядом, сложив руки на груди. И усмехнулась так, будто услышала нечто забавное.
— Слышала. Ставлю белли, что прыгала вокруг капитана, как обезьянка, лишь бы показать, какая ты полезная. Может, и переведут куда повыше, да? Самой не стыдно?
Мария тихо фыркнула, повернув голову на бок. — Я не как обезьянка, — пробурчала она, почти обиженно. — И вообще, разве ты сама не говорила, что ненавидишь сидеть на месте? Или передумала?
Мария устало улыбнулась, бросив взгляд в сторону подруги. Если бы не синяки под глазами и не тяжесть в голосе, это могло бы даже прозвучать с вызовом.
Гейл пожала плечами и демонстративно плюхнулась на соседнюю койку. Механическая нога с металлическим щелчком задела каркас кровати. Этот звук давно никого не удивлял — все в отряде знали про протез, но никто не смел спрашивать, как именно она потеряла ногу. Гейл терпеть не могла разговоры о прошлом.
— Конечно, я хочу отсюда убраться, — отозвалась она после короткой паузы. — Просто лезть с этим к каждому капитану — не лучший способ. Как минимум, не красиво.
— А писать жалобы, которые потом выкидывают в мусорку? Разве красиво? — спокойно парировала Мария, не открывая глаз.
Между ними повисла усталая тишина. Только вентилятор где-то под потолком лениво гудел, а снаружи, за стенами казармы, доносился далёкий шум города — остатки праздника, что они сегодня охраняли. Обе знали, что этот разговор ничего не изменит. Но, пожалуй, им обеим нужно было хоть немного выговориться. Здесь, в укромных комнатах казарм, никто не подслушает и не донесёт.
Мария закрыла глаза, чувствуя, как постепенно тяжелеют веки. — Спокойной ночи, Гейл...
— Бывай, Мария, — ответила та, зевая. — Постарайся хоть завтра не слечь от ответственности...
— Стараюсь, — она чуть улыбнулась напоследок.
Нестройный звук шагов расходился по коридорам эхом: сейчас, в разгар дня, большая часть дозорных находилась в патруле, здесь же оставались только штабные, а потому никто толком не ходил по ровно прокрашенным коридорам. Зеленоватый цвет стен не столько дарил спокойствие, сколько был жвачкой для глаз, не создавая напряжения, но и не давая желаемого спокойствия. Атмосфера тут была такая...
= Прыткая девчушка. - вдруг произнесла Кассандра, не выдержав, видимо, молчания остальных.
= Вроде бы... Милая девушка... - неуверенно добавила Розалин.
= Мне не нравится её лишняя суетливость. - открыто заявила мисс Кинг. - Выбросила нам в лицо обвинения в сторону гарнизона, жалеет тех, кто выбрал рыться в своей грязи. Ей не хватает твоей дисциплины, Вильгельма.
- Может быть. - привычно незыблемо звучала Розз, бросив короткий взгляд через плечо. - И все же. Она - не моя подчиненная, чтобы заниматься воспитанием.
= Хмф. - оставалось лишь фыркнуть Стрекозе, - Замечание справедливое.
«И дело не всегда только в дисциплине, хоть она и есть фактор основополагающий...» - осталась в голове часть комментария на этот счёт.
Пара этажей - и вот кабинет одного из старших на базе офицеров оказался перед ними. Сменная табличка в рамке рядом с дверью гласила: «Капитан Д. Абрамс». Менялись они тут вряд ли часто, но в рамке была открытая сторона, через которую наполнение можно было в любой момент скорректировать до необходимого.
Короткая тишина была прервана молодой ученой, когда вопросительный взгляд Ви коснулся её лица:
= П-подожду снаружи.
За всё это время Сахароза слишком привыкла к жестам, взглядам, скромной мимике капитана чтобы быстро и без слов понять её текущие мысли или вопросы, направленные к другим. Собственные думы угадать с подобной точностью не удавалось.
Юстициар же, ответив кивком на слова, дважды постучал по дереву двери, после чего оттуда послышалось приглушенное «Войдите!». Сильное, несмотря на то, кто был его хозяином.
Толчок. Стандартный кабинет офицера перед глазами: рабочий стол, тумбочка, карта острова, два стула напротив, шкафы, книжный и для одежды. В кресле на положенном месте сидел и сам хозяин помещения: седеющий мужичок с залысиной. Очки на носу по умолчанию добавляли академической учености в совокупности с остальной его внешностью, дополняемой густыми усами, неглубокими, но заметными морщинами, а также худобой. Тем не менее, форма говорила, что он все ещё на службе, да ещё и в солидном звании.
«Метр семьдесят... два». - определил рост внимательный глаз, оценивающе пробежавшийся по фигуре, едва заметно для неё самой.
= О, вы же, так понимаю, капитан Вильгельма Розз! - аккуратно стукнул он по столу, а затем собрал перед собой руки в замок, оперев локти на стол, - Капитан Джонатан Абрамс, здравия желаю.
- Здравия желаю, капитан Абрамс. - отдала честь Ви, и тот, следуя, все же, уставу, отзеркалил жест, поднявшись.
Кассандра присоединилась к исполнению этикета молча, несмотря на свою принадлежность к смежному ведомству.
«Осторожничает. Даже здесь».
- G-Ex-209 в рамках протокола патрулирования Пути прибыла на Терсейру. - доотчиталась дозорная.
= Хорошо, хорошо. - неспешно уселся он обратно, пододвигаясь к столу и возвращаясь в предыдущую позу, освещая собственно лицо удовлетворённой улыбкой. - Каждый раз радостно видеть молодых капитанов. Новое поколение все краше и краше. - его глаза, казалось, блеснули в моменте, - Но неужто вы заглянули к нам только по такой тривиальной задаче? Здесь, в основном, все тихо и мирно. Местные вояки здорово справляются с тем, чтобы «верх» не знал бед и горя. Патрулировать-то нечего.
- Приказ есть приказ. - отрезала Вильгельма.
Ставить под сомнения задания от командования она не планировала, как и не видела в этом необходимости. Одно только назначение её в оперативно-тактическую группу, а не привязывание Ви, как офицера, к Базам на Гранд Лайн говорило о том, что характер работы у неё будет «разъездной».
= Прыткая девчушка. - вдруг произнесла Кассандра, не выдержав, видимо, молчания остальных.
= Вроде бы... Милая девушка... - неуверенно добавила Розалин.
= Мне не нравится её лишняя суетливость. - открыто заявила мисс Кинг. - Выбросила нам в лицо обвинения в сторону гарнизона, жалеет тех, кто выбрал рыться в своей грязи. Ей не хватает твоей дисциплины, Вильгельма.
- Может быть. - привычно незыблемо звучала Розз, бросив короткий взгляд через плечо. - И все же. Она - не моя подчиненная, чтобы заниматься воспитанием.
= Хмф. - оставалось лишь фыркнуть Стрекозе, - Замечание справедливое.
«И дело не всегда только в дисциплине, хоть она и есть фактор основополагающий...» - осталась в голове часть комментария на этот счёт.
Пара этажей - и вот кабинет одного из старших на базе офицеров оказался перед ними. Сменная табличка в рамке рядом с дверью гласила: «Капитан Д. Абрамс». Менялись они тут вряд ли часто, но в рамке была открытая сторона, через которую наполнение можно было в любой момент скорректировать до необходимого.
Короткая тишина была прервана молодой ученой, когда вопросительный взгляд Ви коснулся её лица:
= П-подожду снаружи.
За всё это время Сахароза слишком привыкла к жестам, взглядам, скромной мимике капитана чтобы быстро и без слов понять её текущие мысли или вопросы, направленные к другим. Собственные думы угадать с подобной точностью не удавалось.
Юстициар же, ответив кивком на слова, дважды постучал по дереву двери, после чего оттуда послышалось приглушенное «Войдите!». Сильное, несмотря на то, кто был его хозяином.
Толчок. Стандартный кабинет офицера перед глазами: рабочий стол, тумбочка, карта острова, два стула напротив, шкафы, книжный и для одежды. В кресле на положенном месте сидел и сам хозяин помещения: седеющий мужичок с залысиной. Очки на носу по умолчанию добавляли академической учености в совокупности с остальной его внешностью, дополняемой густыми усами, неглубокими, но заметными морщинами, а также худобой. Тем не менее, форма говорила, что он все ещё на службе, да ещё и в солидном звании.
«Метр семьдесят... два». - определил рост внимательный глаз, оценивающе пробежавшийся по фигуре, едва заметно для неё самой.
= О, вы же, так понимаю, капитан Вильгельма Розз! - аккуратно стукнул он по столу, а затем собрал перед собой руки в замок, оперев локти на стол, - Капитан Джонатан Абрамс, здравия желаю.
- Здравия желаю, капитан Абрамс. - отдала честь Ви, и тот, следуя, все же, уставу, отзеркалил жест, поднявшись.
Кассандра присоединилась к исполнению этикета молча, несмотря на свою принадлежность к смежному ведомству.
«Осторожничает. Даже здесь».
- G-Ex-209 в рамках протокола патрулирования Пути прибыла на Терсейру. - доотчиталась дозорная.
= Хорошо, хорошо. - неспешно уселся он обратно, пододвигаясь к столу и возвращаясь в предыдущую позу, освещая собственно лицо удовлетворённой улыбкой. - Каждый раз радостно видеть молодых капитанов. Новое поколение все краше и краше. - его глаза, казалось, блеснули в моменте, - Но неужто вы заглянули к нам только по такой тривиальной задаче? Здесь, в основном, все тихо и мирно. Местные вояки здорово справляются с тем, чтобы «верх» не знал бед и горя. Патрулировать-то нечего.
- Приказ есть приказ. - отрезала Вильгельма.
Ставить под сомнения задания от командования она не планировала, как и не видела в этом необходимости. Одно только назначение её в оперативно-тактическую группу, а не привязывание Ви, как офицера, к Базам на Гранд Лайн говорило о том, что характер работы у неё будет «разъездной».
= Ну, тогда, раз вы тут, не отказывайте себе ни в чем! - опустил он плавно руки на стол, поддерживая жестами речь, - Наших сил вполне достаточно, чтобы позволить прибывающим почувствовать себя в спокойствии и безопасности. Погуляйте вместе со всеми, отдохните!
«Кажется, далеко не все осведомлены обо мне...» - на мгновение мелькнуло в голове её.
- Капитан Абрамс, эти заявления походят больше на речи зазывалы, нежели офицера. - строго отчитала того Розз, не меняясь ни в лице, ни в интонациях. - В уставе...
= Нет-нет, не нужно тут этих формальностей. - прерывая, выставил тот ладони перед собой в останавливающем жесте, - Здесь, на Терсейре, есть свои командиры, а значит, есть и устоявшиеся порядки. Мы справляемся.
Высказывания со стороны местного офицера выглядели сущей наглостью, но у Вильгельмы не хватало ни влияния, ни званий, чтобы поставить коллегу на место. В одном он был прав: свой устой не навязать, особенно внутри такой крупной структуры, как Дозор. Однако был ещё один момент, который Джонатан упускал:
«Это временно. С таким отношением крах неминуем».
= Ладно. - похлопал тот пару раз по деревянной поверхности. - Наше знакомство не задалось слегка, но, все же, прошу выполнять только то, что поручено вам. Дела гарнизона - это дела гарнизона.
- Принято. - кротко ответила Ви. - Есть еще что-то, о чем положено знать?
Абрамс, прищурившись, посмотрел сначала на неё, потом на Кассандру, снова на неё, а затем задумчиво поднял глаза к потолку, тихонько замычав, после чего, всё же, соизволил утолить любопытство, - пусть оно и не будет утолено в полной мере:
= Нет, пожалуй, ничего такого. - покачал головой мужчина. - Отчет о бойцах в вашем подразделении предоставите в письменном виде, за сим можете быть свободны.
- Благодарю. Честь имею. - повторила приветственный жест Вильгельма, после чего развернулась к двери и зашагала прочь.
Кассандра за время разговора не вставила ни слова, также соблюдая этикет, но уходила из кабинета с хищным оскалом, лишь краешек которого уловил Джонатан, провожая гостей взглядом непонимания.
«Я знала, что это не пустой звук, и все же...» - пронеслась по чертогам мысль, совпавшая с фразой мисс Кинг, когда позади закрылась дверь.
= Та мышка оказалась правдорубом. - не снимая улыбки, молвила она. - Какие тут все бойкие! Жаль не время и не место наводить порядок прямо сейчас. Я бы...
Не задерживаясь для таких крамольных, пусть и негромких разговоров, троица двинулась дальше, пока что к архиву, чтобы подготовить отчет.
- У нас нет полномочий действовать, согласно уставу. - в короткую, почти мечтательную паузу, вставила свое слово Ви. - Проверкой работы Морского Дозора занимаются либо инспекторы, либо уполномоченные лица.
= Могла бы проявить твердость, и выдавить его с места. - парировала Кассандра. - Если поспрашивать по штабам, то твоё слово будет значимее, чем у штабной крысы.
Стрекоза не стеснялась в выражениях. Она вообще ничего не стеснялась, в общем-то, и её прямолинейность была чертой воистину вызывающей уважение. Да, всегда можно было действовать жестко и обличительно. Да, порывистость агента могла быть верной в этой ситуации, однако...
- Импульсивность - не лучшее качество командира. - не оставлял позиций Юстициар.
= Тц. - недовольно прозвучало в воздухе от собеседницы. - Как назло, я пока тоже ничего не могу сделать.
- Пока? - переспросила Ви, с едва прослеживаемой ноткой удивления.
= Ага. - мисс Кинг устало вздохнула, - Появятся новости на этом фронте, - я тебе сообщу. Но без инспектора, - и с отсутствием твоего большого рвения, - здесь ничего не исправить.
Укол Вильгельма пропустила мимо ушей, словно его и не было, но вот несогласие с агентом присутствовало, пусть и не озвучивалось.
«Не в рвении дело». - про себя ответила она.
«Кажется, далеко не все осведомлены обо мне...» - на мгновение мелькнуло в голове её.
- Капитан Абрамс, эти заявления походят больше на речи зазывалы, нежели офицера. - строго отчитала того Розз, не меняясь ни в лице, ни в интонациях. - В уставе...
= Нет-нет, не нужно тут этих формальностей. - прерывая, выставил тот ладони перед собой в останавливающем жесте, - Здесь, на Терсейре, есть свои командиры, а значит, есть и устоявшиеся порядки. Мы справляемся.
Высказывания со стороны местного офицера выглядели сущей наглостью, но у Вильгельмы не хватало ни влияния, ни званий, чтобы поставить коллегу на место. В одном он был прав: свой устой не навязать, особенно внутри такой крупной структуры, как Дозор. Однако был ещё один момент, который Джонатан упускал:
«Это временно. С таким отношением крах неминуем».
= Ладно. - похлопал тот пару раз по деревянной поверхности. - Наше знакомство не задалось слегка, но, все же, прошу выполнять только то, что поручено вам. Дела гарнизона - это дела гарнизона.
- Принято. - кротко ответила Ви. - Есть еще что-то, о чем положено знать?
Абрамс, прищурившись, посмотрел сначала на неё, потом на Кассандру, снова на неё, а затем задумчиво поднял глаза к потолку, тихонько замычав, после чего, всё же, соизволил утолить любопытство, - пусть оно и не будет утолено в полной мере:
= Нет, пожалуй, ничего такого. - покачал головой мужчина. - Отчет о бойцах в вашем подразделении предоставите в письменном виде, за сим можете быть свободны.
- Благодарю. Честь имею. - повторила приветственный жест Вильгельма, после чего развернулась к двери и зашагала прочь.
Кассандра за время разговора не вставила ни слова, также соблюдая этикет, но уходила из кабинета с хищным оскалом, лишь краешек которого уловил Джонатан, провожая гостей взглядом непонимания.
«Я знала, что это не пустой звук, и все же...» - пронеслась по чертогам мысль, совпавшая с фразой мисс Кинг, когда позади закрылась дверь.
= Та мышка оказалась правдорубом. - не снимая улыбки, молвила она. - Какие тут все бойкие! Жаль не время и не место наводить порядок прямо сейчас. Я бы...
Не задерживаясь для таких крамольных, пусть и негромких разговоров, троица двинулась дальше, пока что к архиву, чтобы подготовить отчет.
- У нас нет полномочий действовать, согласно уставу. - в короткую, почти мечтательную паузу, вставила свое слово Ви. - Проверкой работы Морского Дозора занимаются либо инспекторы, либо уполномоченные лица.
= Могла бы проявить твердость, и выдавить его с места. - парировала Кассандра. - Если поспрашивать по штабам, то твоё слово будет значимее, чем у штабной крысы.
Стрекоза не стеснялась в выражениях. Она вообще ничего не стеснялась, в общем-то, и её прямолинейность была чертой воистину вызывающей уважение. Да, всегда можно было действовать жестко и обличительно. Да, порывистость агента могла быть верной в этой ситуации, однако...
- Импульсивность - не лучшее качество командира. - не оставлял позиций Юстициар.
= Тц. - недовольно прозвучало в воздухе от собеседницы. - Как назло, я пока тоже ничего не могу сделать.
- Пока? - переспросила Ви, с едва прослеживаемой ноткой удивления.
= Ага. - мисс Кинг устало вздохнула, - Появятся новости на этом фронте, - я тебе сообщу. Но без инспектора, - и с отсутствием твоего большого рвения, - здесь ничего не исправить.
Укол Вильгельма пропустила мимо ушей, словно его и не было, но вот несогласие с агентом присутствовало, пусть и не озвучивалось.
«Не в рвении дело». - про себя ответила она.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)