[id658217889:bp-36291248_284627|Микаэль], [id161727686:bp-36291248_284623|Дова].
Изабель.
Чай был очень вовремя. Для дрожащего, замершего до костей тела, это первое, о чём действительно стоило позаботиться. Впрочем, девушка оказалась достаточно недоверчивой. Хотя это ещё мягко сказано. Лаума не стала настаивать, по её активным сопротивлениям она и так сделала вывод, что незнакомка в порядке. Ради своей безопасности врачевательница поднимется с края кровати и отойдет в сторону, остановившись подле Аль-Хайтама, но когда вернется Флинс, она аккуратно ретируется к нему.
Что до Изабель… То этот злой и ненавистный взгляд напугал бедную, наивную маленькую девушку. Конечно, ей непривычно встречать такое отношение к себе. Не то, чтобы она ждала от Ликорис слов благодарности и моментального представления. Однако и такого не ожидала. Слишком настороженная, возможно, в её жизни присутствовала жестокость? Или что-то похуже? Сама де Монфора не знала.
Лаума не психолог. И даже не психиатр. Но, как врач, наблюдала за своей временной пациенткой с осторожностью. Каждое её движение, и озлобленный, в мере потерянный, взгляд.
“– Она понимает, что находится в меньшинстве, поэтому не предпринимает никаких действий. А также… Пытается понять, с какой целью тут оказалась. Будь я её на месте, наверное, чувствовала бы то же самое.” – Размышляла врачевательница. Своей правой рукой она подергала рукав верхней одежды Кирилла, дабы тот опустился ниже.
– Кажется, – шепотом начала девушка, как только тот наклонится. – Я не проверила её на наличие какого-то оружия. Возможно, при ней что-то есть. – Лаума сделала такой вывод по движением рук той. И её голос звучал тихо, нежно и мягко, вряд ли кто-то из присутствующих услышит, кроме самого Флинса, конечно.
— Не… продаешься? — Переспросила удивленно Бель, чуть отклонившись. Она отойдет в сторону, но всё также находилась подле кровати, скорее просто выпрямилась, дабы не напрягать незнакомку. Даже беловолосая поняла, что может доставлять дискомфорт своей настойчивостью.
Врачевательница молча наблюдала. Потом слышит невнятные комментарии, которые совсем не связаны с общей речью.
“– У неё что, раздвоение личности?” – Задается мысленно вопросом оная. Пока наверняка нельзя было сделать вывод. Однако и продолжать диалог Изабель не дала, вмешиваясь осторожно.
– Мы – путешественники. А я врач. Можешь звать меня Лаумой. – Небольшое разъяснение не помешает. – Помогаем от чистого сердца, взамен ничего не просим, не беспокойся. Можешь верить, можешь нет. В любом случае, пройти мимо не смогли, иначе бы ты замерзла там. Мы сами всего несколько часов назад прибыли на Тримонд и погода тут не то, чтобы доброжелательная. Пройдя мы, оставив тебя там, думаешь, нашлись бы ещё люди, которые помогли бы? Сомнительно. Кажется, ты и сама понимаешь, чем могло закончится твоё неосторожно выбранное место для отдыха. Даже тут проплывают пираты. – Голос ровный, она говорила серьёзно. Недолго думая, Лаума и сама взяла чашку чая, с намерением согреться. В номерах было действительно теплее, чем на улице, но дрожь пробирала до костей.
– Ей нужно отдохнуть, возможно, привести себя в порядок. Давайте и мы отдохнем после долгого пути. – Предложила врачевательница. Но прежде чем покинуть комнату, предназначенную для Ликорис, она всё-таки спросит. – Я не осматривала тебя. У тебя нет каких-либо ран, требующих обработки? Я могу тебя подлечить, если это надо. – Стоило бы дождаться ответа.
Изабель же наблюдала и слушала, не вмешиваясь. Только в конце до неё доходит, что оставаться в этой комнате, казалось бы, не совсем безопасно. Тогда ей придется спать в одном номере с Аль-Хайтамом?! Или всё-таки… Тут? В общем, касаемо распределения стоило бы тоже разобраться. Взгляд девушки остановился на второй койке в комнате. В голосе повис немой вопрос.
ONE PIECE RP ·
[Норд Блю] Тримонд
[id216866752:bp-36291248_284629|Лидия], [id658217889:bp-36291248_284627|Микаэль]
Аль-Хайтам
В облике девчушки прослеживались черты, характерные для побитых жизнью беспризорников: острый взгляд, переполненный подозрением и злостью, скованные жесты, укрощающие лишние движения, и постоянная готовность. Вероятно, она думала, что в любую секунду всё могло перевернуться с ног на голову, и тогда ей несдобровать – глаза то и дело бегали по стенам гостиничного номера. Явно с целью выстроить пути к отступлению, а заодно и способов к их реализации. Кроме окна, конечно, особых возможностей не предстало, ведь Флинс, решивший воздержаться от первых взаимодействий со спасённой, был достаточно близок к двери.
Действительно, вся их компания оставалась без оружия – кто-то не взял его с корабля, а кто-то, быть может, уже оставил снаряжение в одной из комнат. Но Аль-Хайтам, или же «Чёрт», как его мысленно нарекла встревоженная особа, остался при своих двух клинках, ножны которых неприметно покоились на ремешках пояса, немного отведённые за бок. Это он нёс девушку до комнаты, так что возможности разложиться не представилось, к тому же, парень сохранял бдительность, ведь они до конца не знали, с кем столкнулись. У Ликорис было нетипичное сложение тела, из чего прокладывались различные домыслы, и от них сероволосый не отмахивался до самого конца. Отчасти в том заключалась причина, по которой именно юноша вызвался протянуть кружку чая, опережая общительную Изабель.
Как показывало постепенное «включение» незнакомки, не зря.
«Её организм ослаб, а обстановка и наши лица незнакомы, так что взвинченность оправдана. Но далеко не каждый человек поведёт себя столь холодно и враждебно, очутившись в такой ситуации. Она даже думает, что напиток мог быть отравлен. Как занятно… Неужели прежде уже сталкивалась с ядами?» – Обычно подобную осторожность проявляют те, кто и сам не против воспользоваться смертоносными смесями. Например, убийца, предпочитающий бесшумные методы. Однако опытной незнакомку тоже не назовёшь, иначе бы та не рухнула на вынужденный отдых посреди холодного берега.
Историк рассуждал в своих мыслях, наблюдая за манипуляциями девушки с кружкой чая. Он совсем не противился тому, как резко она отобрала чашу, и то, что часть горячего напитка пролилась на постель, проблема исключительно её. Но в эту минуту Ликорис напоминала зверька, отступившего в угол со всей доступной дикостью, дабы отпугнуть нагрянувшую напасть.
Меж тем, когда Лаума обратилась едва слышимым шепотом к Флинсу, тот подался ниже и вслушался в её опасения. Если у девушки действительно припрятано оружие, обстановка в комнате может резко перемениться. Но его спокойное лицо не дрогнуло, только взгляд жёлтых глаз зацепился за движение чужих рук. Несмотря на раны, сковывающие прежнюю прыть, он обладал кое-каким опытом и оставался внимателен.
= Всё будет в порядке. – Успокаивая врачевательницу, Чудомирович выдохнул, слегка выдвинувшись вперёд.
- Всё так. – Когда Лаума закончила с объяснениями, сероволосый кивнул. – Об оплате комнаты можешь не переживать, мы об этом позаботимся. Отдыхай и восстанавливайся, не будем тебя беспокоить. Если захочешь с кем-то поговорить – мы недалеко. – Договорив, юноша подхватил свою кружку с подноса и сделал несколько глотков, согреваясь чёрным чаем. Вкус был обычным, но это не удивляло.
На тот случай, если девушка, так и не решившая представиться по имени, попросит обработать её раны, то они ещё задержатся. Начало их общения не слишком-то задалось, поэтому хотелось обойтись без обострений.
- Думаю, никто не станет возражать, если одна из трёх комнат останется лично для этой девушки. – Прекрасно осознавая, что эта ситуация высекла пару искр, а де Монфора в особенности занервничала, историк понял, что довольствоваться придётся оставшимися номерами.
Аль-Хайтам
В облике девчушки прослеживались черты, характерные для побитых жизнью беспризорников: острый взгляд, переполненный подозрением и злостью, скованные жесты, укрощающие лишние движения, и постоянная готовность. Вероятно, она думала, что в любую секунду всё могло перевернуться с ног на голову, и тогда ей несдобровать – глаза то и дело бегали по стенам гостиничного номера. Явно с целью выстроить пути к отступлению, а заодно и способов к их реализации. Кроме окна, конечно, особых возможностей не предстало, ведь Флинс, решивший воздержаться от первых взаимодействий со спасённой, был достаточно близок к двери.
Действительно, вся их компания оставалась без оружия – кто-то не взял его с корабля, а кто-то, быть может, уже оставил снаряжение в одной из комнат. Но Аль-Хайтам, или же «Чёрт», как его мысленно нарекла встревоженная особа, остался при своих двух клинках, ножны которых неприметно покоились на ремешках пояса, немного отведённые за бок. Это он нёс девушку до комнаты, так что возможности разложиться не представилось, к тому же, парень сохранял бдительность, ведь они до конца не знали, с кем столкнулись. У Ликорис было нетипичное сложение тела, из чего прокладывались различные домыслы, и от них сероволосый не отмахивался до самого конца. Отчасти в том заключалась причина, по которой именно юноша вызвался протянуть кружку чая, опережая общительную Изабель.
Как показывало постепенное «включение» незнакомки, не зря.
«Её организм ослаб, а обстановка и наши лица незнакомы, так что взвинченность оправдана. Но далеко не каждый человек поведёт себя столь холодно и враждебно, очутившись в такой ситуации. Она даже думает, что напиток мог быть отравлен. Как занятно… Неужели прежде уже сталкивалась с ядами?» – Обычно подобную осторожность проявляют те, кто и сам не против воспользоваться смертоносными смесями. Например, убийца, предпочитающий бесшумные методы. Однако опытной незнакомку тоже не назовёшь, иначе бы та не рухнула на вынужденный отдых посреди холодного берега.
Историк рассуждал в своих мыслях, наблюдая за манипуляциями девушки с кружкой чая. Он совсем не противился тому, как резко она отобрала чашу, и то, что часть горячего напитка пролилась на постель, проблема исключительно её. Но в эту минуту Ликорис напоминала зверька, отступившего в угол со всей доступной дикостью, дабы отпугнуть нагрянувшую напасть.
Меж тем, когда Лаума обратилась едва слышимым шепотом к Флинсу, тот подался ниже и вслушался в её опасения. Если у девушки действительно припрятано оружие, обстановка в комнате может резко перемениться. Но его спокойное лицо не дрогнуло, только взгляд жёлтых глаз зацепился за движение чужих рук. Несмотря на раны, сковывающие прежнюю прыть, он обладал кое-каким опытом и оставался внимателен.
= Всё будет в порядке. – Успокаивая врачевательницу, Чудомирович выдохнул, слегка выдвинувшись вперёд.
- Всё так. – Когда Лаума закончила с объяснениями, сероволосый кивнул. – Об оплате комнаты можешь не переживать, мы об этом позаботимся. Отдыхай и восстанавливайся, не будем тебя беспокоить. Если захочешь с кем-то поговорить – мы недалеко. – Договорив, юноша подхватил свою кружку с подноса и сделал несколько глотков, согреваясь чёрным чаем. Вкус был обычным, но это не удивляло.
На тот случай, если девушка, так и не решившая представиться по имени, попросит обработать её раны, то они ещё задержатся. Начало их общения не слишком-то задалось, поэтому хотелось обойтись без обострений.
- Думаю, никто не станет возражать, если одна из трёх комнат останется лично для этой девушки. – Прекрасно осознавая, что эта ситуация высекла пару искр, а де Монфора в особенности занервничала, историк понял, что довольствоваться придётся оставшимися номерами.
И тут появлялась определенная сложность… Которую лучше всего могла решить Лаума. С одной стороны, Флинс нуждался в присмотре лечащего доктора, а его повязки менялись по нескольку раз за день. А с другой возникала определенная неловкость, которая могла ещё сильнее встревожить Изабель.
- Вам нужна отдельная комната? – Спросил он напрямую у врачевательницы, охватив взглядом и Флинса.
- Вам нужна отдельная комната? – Спросил он напрямую у врачевательницы, охватив взглядом и Флинса.
[https://vk.ru/id216866752|Лида], [https://vk.ru/id161727686|Дова],
Ликорис
Их жесты неловкие и встревоженные. Каждый чувствует себя здесь на на своём месте и хочет скорее покинуть помещение, словно вовсе не они подобрали бездомную с улицы и оказались здесь по чистой случайности, рядом с напрягающим их человеком — это видно по их дёрганным перемещениям, по недовольным взглядам, перебегающим в поиске поддержки к ближним.
Ликорис жадно наблюдает, как чай постепенно допивается другими — её чашка уже пуста, пусть ей и давали её горячей настолько, что жидкость обжигала язык и теперь чувствуется колющая шероховатость, но это лучше, чем бывший привкус грязи и соли. Тело отчаянно знобит, бросает в жар и холод, кажется, она снова недалека от обморока, но упрашивает сознание побыть ещё немного с ней.
Поверить в то, что всё делается из чистой благотворительности, очень трудно, но придраться совершенно не к чему. Ликорис чувствует упрёк в словах Лаумы и очень хочет огрызнуться. Думает, нервно перебирает варианты, которые могли бы оправдать столь самаритянские порывы.
*Сами виноваты. Ты бы и сама справилась.*
Но девушка молчит, буравя медика острым взглядом до тех пор, пора она не доходит до двери и её слова не подтверждает Серый Чёрт. Ликорис считает его наивным дураком, если тот думает, что она к нему обратится самостоятельно. Вдумывается в их слова, долго молчит, нахмурив тонкие брови и в этот момент чувствует всеобщую... н е д о с к а з а н н о с т ь.
*Чувствуешь?*
Чужая неловкость мягко обволакивает её со всех сторон, она видит эти скромные гляделки, напоминающие провинившихся детей, и тут в ней щёлкает просветление — она несколько расслабляется, плавно перекатывается по кровати, ставя чашку на тумбочку и придерживаясь за подушку, свешивает ноги с кровати, оказываясь ближе к Изабель, чем была до этого. Растягивает кукольные губы в хитрой улыбке и переводит мутный, едва держащийся в сознании взгляд с одного на другого.
— Теперь мне всё ясно! — Торжественно произносит Ликорис. В её голове наконец-то складывается пазл, — Вы тут все имеете шашни!
Оставлять заложника в помещении одного — несусветная глупость. Не забрать у него оружие — несусветная глупость! Пытаться поделить, как стало ясно из диалога, целых три дурацких комнаты между ними и при этом создавать такие паузы — полный идиотизм!
Как всё оказалось безумно просто! Демонстрация собственной гуманности по отношению к сирым и убогим для привлечения внимания потенциального партнёра! О, Боги, спасибо, что послали этих идиотов! Разум, дай мне ещё немного времени!
— Не нужна мне твоя помощь, — резко кивает головой Ликорис, но передумывает и вытягивает руку в повелительном жесте, — но скажи, путешественники? У вас есть корабль?
Она выжидающе смотрит на них, любуясь произведённым эффектом. Голова трещит, но теперь в ней выстраивается определённый план — подыграть их цирковому шоу, разузнать получше, что именно они здесь ищут и, раз выпадет такая возможность, помочь им в их ромашковых приключениях с розовыми облаками, после напросившись на корабль. Может, в этот раз повезёт и её выкинут на острове карамельных единорогов и сладкой ваты... ну, или куда они там плывут?
— Что вы здесь забыли? — уточняет она, тяжело выдыхая. Не самое лучшее время для переговоров. Голова постепенно, против воли, клонится ближе к Изабель и подушке. Чужие слова плавно затихают на фоне: ветер стучится в окна — у него знакомое лицо, тонкие пальцы оглаживают бежевую ткань, серебристая бабочка взмахивает крыльями над маленькой свечкой — секунда, две — и распадается на паутинки, утекая сквозь деревянные доски.
Сгорела, глупое насекомое.
Всё-таки, хрупким существам не место в огненной пучине.
Ликорис
Их жесты неловкие и встревоженные. Каждый чувствует себя здесь на на своём месте и хочет скорее покинуть помещение, словно вовсе не они подобрали бездомную с улицы и оказались здесь по чистой случайности, рядом с напрягающим их человеком — это видно по их дёрганным перемещениям, по недовольным взглядам, перебегающим в поиске поддержки к ближним.
Ликорис жадно наблюдает, как чай постепенно допивается другими — её чашка уже пуста, пусть ей и давали её горячей настолько, что жидкость обжигала язык и теперь чувствуется колющая шероховатость, но это лучше, чем бывший привкус грязи и соли. Тело отчаянно знобит, бросает в жар и холод, кажется, она снова недалека от обморока, но упрашивает сознание побыть ещё немного с ней.
Поверить в то, что всё делается из чистой благотворительности, очень трудно, но придраться совершенно не к чему. Ликорис чувствует упрёк в словах Лаумы и очень хочет огрызнуться. Думает, нервно перебирает варианты, которые могли бы оправдать столь самаритянские порывы.
*Сами виноваты. Ты бы и сама справилась.*
Но девушка молчит, буравя медика острым взглядом до тех пор, пора она не доходит до двери и её слова не подтверждает Серый Чёрт. Ликорис считает его наивным дураком, если тот думает, что она к нему обратится самостоятельно. Вдумывается в их слова, долго молчит, нахмурив тонкие брови и в этот момент чувствует всеобщую... н е д о с к а з а н н о с т ь.
*Чувствуешь?*
Чужая неловкость мягко обволакивает её со всех сторон, она видит эти скромные гляделки, напоминающие провинившихся детей, и тут в ней щёлкает просветление — она несколько расслабляется, плавно перекатывается по кровати, ставя чашку на тумбочку и придерживаясь за подушку, свешивает ноги с кровати, оказываясь ближе к Изабель, чем была до этого. Растягивает кукольные губы в хитрой улыбке и переводит мутный, едва держащийся в сознании взгляд с одного на другого.
— Теперь мне всё ясно! — Торжественно произносит Ликорис. В её голове наконец-то складывается пазл, — Вы тут все имеете шашни!
Оставлять заложника в помещении одного — несусветная глупость. Не забрать у него оружие — несусветная глупость! Пытаться поделить, как стало ясно из диалога, целых три дурацких комнаты между ними и при этом создавать такие паузы — полный идиотизм!
Как всё оказалось безумно просто! Демонстрация собственной гуманности по отношению к сирым и убогим для привлечения внимания потенциального партнёра! О, Боги, спасибо, что послали этих идиотов! Разум, дай мне ещё немного времени!
— Не нужна мне твоя помощь, — резко кивает головой Ликорис, но передумывает и вытягивает руку в повелительном жесте, — но скажи, путешественники? У вас есть корабль?
Она выжидающе смотрит на них, любуясь произведённым эффектом. Голова трещит, но теперь в ней выстраивается определённый план — подыграть их цирковому шоу, разузнать получше, что именно они здесь ищут и, раз выпадет такая возможность, помочь им в их ромашковых приключениях с розовыми облаками, после напросившись на корабль. Может, в этот раз повезёт и её выкинут на острове карамельных единорогов и сладкой ваты... ну, или куда они там плывут?
— Что вы здесь забыли? — уточняет она, тяжело выдыхая. Не самое лучшее время для переговоров. Голова постепенно, против воли, клонится ближе к Изабель и подушке. Чужие слова плавно затихают на фоне: ветер стучится в окна — у него знакомое лицо, тонкие пальцы оглаживают бежевую ткань, серебристая бабочка взмахивает крыльями над маленькой свечкой — секунда, две — и распадается на паутинки, утекая сквозь деревянные доски.
Сгорела, глупое насекомое.
Всё-таки, хрупким существам не место в огненной пучине.
[id161727686:bp-36291248_284651|Дова], [id658217889:bp-36291248_284652|Микаэль].
Изабель.
Имени незнакомки так никто и не узнал. Жаль!
А вот Флинс своими словами, которые, как и всегда, не особо содержательны, успокоили Лауму. Хоть она и не показывала обеспокоенности, сохраняя спокойное и расслабленное выражение лица, но к девушке относилась скептически. Впрочем, чуть позже Ликорис стала более… Активной. Неожиданно вскочила и опасно близко подобралась к Изабель, наверное, самой уязвимой из присутствующих. Напряжение тут же подскочило в воздухе, заставляя врачевательницу сделать уверенный шаг навстречу.
– Без глупостей. – Коротко, но ясно выразилась она. – Мы помогли тебе, ничего не просим в ответ, ежели дальше тебе ничего не надо, не стоит накалять обстановку. – Это было сказано с отличительным холодом в голосе. Лаума действительно врач, но при этом обладает внушительным списком способностей, в случае, если потребуется, она не постесняется применить силу.
Изабель же в свою очередь до последнего не видела в незнакомке какую-то угрозу. И как только та решила приблизиться, она даже не успела среагировать. Пульс подскочил, а тело напряглось. На спине выступил холодный пот. Наверное, осторожность остальных лишь больше посеяло страха и подлило масла в огонь. Боясь пошевелиться, голубые очи опустились вниз, смотря на Ликорис с опаской.
— Всё нормально… — Наконец-то дрожащим голосом говорил Бель, тем самым давая товарищам понять, что с ней ничего не случилось. Никаких кинжалов около своего тела она не почувствовала, а поведение незнакомки хоть и вызывало вопросы, но не несли опасности. По крайней мере, такой вывод для себя сделала сама беловолосая. Быть может, в надежде успокоить себя.
— Шашни?.. — Какое странное слово. Копейщице оно совсем незнакомо. Что оно могло означать? Озадаченно переведя взгляд на Аль-Хайтама, а потом на Лауму, она обреченной выдохнула. Ситуация принимала неожиданный оборот. Не скрывая удивления, брови врачевательницы дернулись кверху. Стоило ли вообще уделять этому должное внимание? Девушка считала, что в этом не было необходимости, а смиренный взгляд в сторону юной путешественницы лишь намекнул о том, что на все вопросы она ответит потом.
Впрочем, пока Ликорис додумывала, размышляя о словах, сказанных компанией раньше, от учёного поступил вполне логичный вопрос. С одной стороны ей бы действительно приглядывать за Кириллом, дабы менять повязки и проверять состояние, при этом не вызывая неловких вторжений… Но посмотрев ещё раз на Изабель, Лаума предположила, что её спокойствие превыше всего.
– Нет. Мы с Изабель будем в одной комнате, а вы с Флинсом можете в другой устроиться. Я буду предупреждать, когда мне нужно будет посетить его для перевязки. – Спокойно ответила и пояснила она. Её возлюбленный всё прекрасно поймёт и вряд ли будет против такого распределения. Тем более, что и выбора у них не особо много…
— А-а… Если тебе будет неудобно, не страшно, если мы с Аль-Хайтамом будет вместе… В одной комнате… — Чувствуя некоторое смущение, кое-как проговорила девица.
Не пройдёт и минуты, как незнакомка вновь подала голос. Теперь она заговорила иначе. Кажется, её заинтересовал корабль? Планирует отжать его в процессе? Благо, что на подобные случаи они, уже наученные жизнью, обзавелись серьёзной охраной!
— Корабль – роскошь, конечно, но он у нас есть. Иначе как бы мы до сюда добрались? — Риторический вопрос. Де Монфора всё ещё испытывала страх и старалась не шевелиться, но на вопросы отвечала более ли менее уверенно. Уже без дрожи в голосе. — Мы прибыли сюда из-за меня. Я ищу одного человека… Или его следы тут. Вряд ли, конечно, ты сможешь в этом помочь… — Она уже хотела поинтересоваться, но заметила, как тело оной обмякло и Ликорис плавно опустилась на свою подушку. Ей действительно стоило отдохнуть. А как придет в себя, то сможет сходить в душ, привести себя в порядок и высушить одежду. Никто из присутствующих не будет её беспокоить, но как и подметил Аль-Хайтам, все неподалёку в случае, если понадобится помощь.
Изабель.
Имени незнакомки так никто и не узнал. Жаль!
А вот Флинс своими словами, которые, как и всегда, не особо содержательны, успокоили Лауму. Хоть она и не показывала обеспокоенности, сохраняя спокойное и расслабленное выражение лица, но к девушке относилась скептически. Впрочем, чуть позже Ликорис стала более… Активной. Неожиданно вскочила и опасно близко подобралась к Изабель, наверное, самой уязвимой из присутствующих. Напряжение тут же подскочило в воздухе, заставляя врачевательницу сделать уверенный шаг навстречу.
– Без глупостей. – Коротко, но ясно выразилась она. – Мы помогли тебе, ничего не просим в ответ, ежели дальше тебе ничего не надо, не стоит накалять обстановку. – Это было сказано с отличительным холодом в голосе. Лаума действительно врач, но при этом обладает внушительным списком способностей, в случае, если потребуется, она не постесняется применить силу.
Изабель же в свою очередь до последнего не видела в незнакомке какую-то угрозу. И как только та решила приблизиться, она даже не успела среагировать. Пульс подскочил, а тело напряглось. На спине выступил холодный пот. Наверное, осторожность остальных лишь больше посеяло страха и подлило масла в огонь. Боясь пошевелиться, голубые очи опустились вниз, смотря на Ликорис с опаской.
— Всё нормально… — Наконец-то дрожащим голосом говорил Бель, тем самым давая товарищам понять, что с ней ничего не случилось. Никаких кинжалов около своего тела она не почувствовала, а поведение незнакомки хоть и вызывало вопросы, но не несли опасности. По крайней мере, такой вывод для себя сделала сама беловолосая. Быть может, в надежде успокоить себя.
— Шашни?.. — Какое странное слово. Копейщице оно совсем незнакомо. Что оно могло означать? Озадаченно переведя взгляд на Аль-Хайтама, а потом на Лауму, она обреченной выдохнула. Ситуация принимала неожиданный оборот. Не скрывая удивления, брови врачевательницы дернулись кверху. Стоило ли вообще уделять этому должное внимание? Девушка считала, что в этом не было необходимости, а смиренный взгляд в сторону юной путешественницы лишь намекнул о том, что на все вопросы она ответит потом.
Впрочем, пока Ликорис додумывала, размышляя о словах, сказанных компанией раньше, от учёного поступил вполне логичный вопрос. С одной стороны ей бы действительно приглядывать за Кириллом, дабы менять повязки и проверять состояние, при этом не вызывая неловких вторжений… Но посмотрев ещё раз на Изабель, Лаума предположила, что её спокойствие превыше всего.
– Нет. Мы с Изабель будем в одной комнате, а вы с Флинсом можете в другой устроиться. Я буду предупреждать, когда мне нужно будет посетить его для перевязки. – Спокойно ответила и пояснила она. Её возлюбленный всё прекрасно поймёт и вряд ли будет против такого распределения. Тем более, что и выбора у них не особо много…
— А-а… Если тебе будет неудобно, не страшно, если мы с Аль-Хайтамом будет вместе… В одной комнате… — Чувствуя некоторое смущение, кое-как проговорила девица.
Не пройдёт и минуты, как незнакомка вновь подала голос. Теперь она заговорила иначе. Кажется, её заинтересовал корабль? Планирует отжать его в процессе? Благо, что на подобные случаи они, уже наученные жизнью, обзавелись серьёзной охраной!
— Корабль – роскошь, конечно, но он у нас есть. Иначе как бы мы до сюда добрались? — Риторический вопрос. Де Монфора всё ещё испытывала страх и старалась не шевелиться, но на вопросы отвечала более ли менее уверенно. Уже без дрожи в голосе. — Мы прибыли сюда из-за меня. Я ищу одного человека… Или его следы тут. Вряд ли, конечно, ты сможешь в этом помочь… — Она уже хотела поинтересоваться, но заметила, как тело оной обмякло и Ликорис плавно опустилась на свою подушку. Ей действительно стоило отдохнуть. А как придет в себя, то сможет сходить в душ, привести себя в порядок и высушить одежду. Никто из присутствующих не будет её беспокоить, но как и подметил Аль-Хайтам, все неподалёку в случае, если понадобится помощь.
— Фух-х-х… — Выдохнув с облегчением, Изабель быстро и плавно скользнула к выходу. Вне зависимости от того, как по итогу заселятся квартет, каждому также стоило отдохнуть. Остальные дела переносятся на завтрашний день. Перед сном Лаума поменяет повязки Флинсу и передаст ему лекарство. Ещё пару дней и будет, как новенький!
[id216866752:bp-36291248_284656|Лидия], [id658217889:bp-36291248_284652|Микаэль]
Аль-Хайтам
Взвинченная незнакомка всё никак не могла поверить в то, что собравшаяся перед ней группа путешественников подоспела на выручку с исключительно добрыми намерениями, не желая ничего взамен. Судить об этом можно по её отчуждению – забившись к стене, пока пила чай, она не выпускала из внимания всех присутствующих, насколько хватало зрения. Со стороны это могло показаться проявлением испуга, прикрытого защитной реакцией, и отчасти оно так и было, сколь сильно бы ни старалась храбриться Ликорис. Но, всматриваясь в бегающий взгляд, Хайтам понял, что их старательно изучают. Щуплая особа пыталась докопаться до «истины», осознать, для чего вообще они принялись возиться с ней и по-прежнему предлагают свою помощь, невзирая на неприветливую реакцию по пробуждению. Шансы на то, что она действительно решит обратиться к историку или кому-либо ещё, безусловно, стремились к нулю, но парень всё равно озвучил предложение. Достаточно поместить мысль, зерно, которое рано или поздно зашевелится. И если девушка перед ними и в самом деле метается среди непосильных проблем, когда-нибудь её размышления вернутся к этим словам.
А пока стоило разгладить обстановку, положив конец тому накручиванию, что прямо сейчас сподвигли Ликорис на смелое предположение. При том её движения оказались столь же резки, ведь она, изначально удерживая дистанцию от всех, решила сама придвинуться ближе, выбрав при этом беловолосую в качестве объекта интереса. Проявленная любознательность и дружелюбие выкатились боком? Кроме Лаумы, упрекнувшей неизвестную в чрезмерных порывах строгим тоном, безучастным не остался и Аль-Хайтам. Оставаясь неподалёку от кровати, парень находился между де Монфорой и Ликорис, так что одного шага в сторону было достаточно, дабы переместиться к подножью кровати и сохранить границу между говорившими.
И всё же, в зелёных глазах уроженца Электрона промелькнуло изумление – всего на миг, когда он осознал контекст, вложенный в столь простецкое обвинение. Разумеется, Изабель впала в ступор от подобранного слова, ведь так выражаются далеко не везде. Поймав на себе растерянный взгляд девушки, Хайтам покачал головой, мол, на этом не стоит заострять внимание. В той же ситуации, что и копейщица, оказался Флинс – многие людские выражения были для него необычны. А порой он понимал людей слишком буквально, из-за чего возникали некоторые трудности. Подумав немного, он понял, что лучше спросить об этом у Лаумы немного позже.
- Даже будь оно так, это не относится к твоему физическому состоянию. – Спорить и опровергать было бессмысленно, и сероволосый напомнил о вопросе врачевательницы. Впрочем, от предложения осмотреть возможные раны незнакомка резко отказалась. И вместо этого заинтересовалась их делами, назойливо выведывая, есть ли у их компании собственный корабль. Как точно подметила Бель, такой вопрос не имел особого смысла, ведь без судна им не удалось бы добраться до острова. Было в этом нечто подозрительное… Но о сохранности каравеллы волноваться более не приходилось. Так что беловолосая коротко обрисовала цель их прибытия, оставив подробности при себе. И в чём же заключалась истинная причина поисков? Быть может, они на самом деле охотники за головами?! В мире, полном пиратов, такая «профессия» тоже не редкость!
Разговор с лёгкими искрами напряжения понемногу утихал – ровно так, как сознание Ликорис, по видимому, воззвало к продолжению отдыха. Беспокоить её долгими расспросами никто не стал, а потому компания покинула комнату. Предстояло окончательно решит, как они заселятся в две оставшиеся комнаты, ключи от которых оставались на руках. И хотя мисс доктор сказала, что сможет позаботиться о состоянии Чудомировича при любом раскладе, сероволосый всё же рассудил по-другому. Будет лучше, если их товарищ останется под постоянным присмотром синевласки. Окончательно убедившись, что де Монфора не против, он отправился в свободную комнату.
Аль-Хайтам
Взвинченная незнакомка всё никак не могла поверить в то, что собравшаяся перед ней группа путешественников подоспела на выручку с исключительно добрыми намерениями, не желая ничего взамен. Судить об этом можно по её отчуждению – забившись к стене, пока пила чай, она не выпускала из внимания всех присутствующих, насколько хватало зрения. Со стороны это могло показаться проявлением испуга, прикрытого защитной реакцией, и отчасти оно так и было, сколь сильно бы ни старалась храбриться Ликорис. Но, всматриваясь в бегающий взгляд, Хайтам понял, что их старательно изучают. Щуплая особа пыталась докопаться до «истины», осознать, для чего вообще они принялись возиться с ней и по-прежнему предлагают свою помощь, невзирая на неприветливую реакцию по пробуждению. Шансы на то, что она действительно решит обратиться к историку или кому-либо ещё, безусловно, стремились к нулю, но парень всё равно озвучил предложение. Достаточно поместить мысль, зерно, которое рано или поздно зашевелится. И если девушка перед ними и в самом деле метается среди непосильных проблем, когда-нибудь её размышления вернутся к этим словам.
А пока стоило разгладить обстановку, положив конец тому накручиванию, что прямо сейчас сподвигли Ликорис на смелое предположение. При том её движения оказались столь же резки, ведь она, изначально удерживая дистанцию от всех, решила сама придвинуться ближе, выбрав при этом беловолосую в качестве объекта интереса. Проявленная любознательность и дружелюбие выкатились боком? Кроме Лаумы, упрекнувшей неизвестную в чрезмерных порывах строгим тоном, безучастным не остался и Аль-Хайтам. Оставаясь неподалёку от кровати, парень находился между де Монфорой и Ликорис, так что одного шага в сторону было достаточно, дабы переместиться к подножью кровати и сохранить границу между говорившими.
И всё же, в зелёных глазах уроженца Электрона промелькнуло изумление – всего на миг, когда он осознал контекст, вложенный в столь простецкое обвинение. Разумеется, Изабель впала в ступор от подобранного слова, ведь так выражаются далеко не везде. Поймав на себе растерянный взгляд девушки, Хайтам покачал головой, мол, на этом не стоит заострять внимание. В той же ситуации, что и копейщица, оказался Флинс – многие людские выражения были для него необычны. А порой он понимал людей слишком буквально, из-за чего возникали некоторые трудности. Подумав немного, он понял, что лучше спросить об этом у Лаумы немного позже.
- Даже будь оно так, это не относится к твоему физическому состоянию. – Спорить и опровергать было бессмысленно, и сероволосый напомнил о вопросе врачевательницы. Впрочем, от предложения осмотреть возможные раны незнакомка резко отказалась. И вместо этого заинтересовалась их делами, назойливо выведывая, есть ли у их компании собственный корабль. Как точно подметила Бель, такой вопрос не имел особого смысла, ведь без судна им не удалось бы добраться до острова. Было в этом нечто подозрительное… Но о сохранности каравеллы волноваться более не приходилось. Так что беловолосая коротко обрисовала цель их прибытия, оставив подробности при себе. И в чём же заключалась истинная причина поисков? Быть может, они на самом деле охотники за головами?! В мире, полном пиратов, такая «профессия» тоже не редкость!
Разговор с лёгкими искрами напряжения понемногу утихал – ровно так, как сознание Ликорис, по видимому, воззвало к продолжению отдыха. Беспокоить её долгими расспросами никто не стал, а потому компания покинула комнату. Предстояло окончательно решит, как они заселятся в две оставшиеся комнаты, ключи от которых оставались на руках. И хотя мисс доктор сказала, что сможет позаботиться о состоянии Чудомировича при любом раскладе, сероволосый всё же рассудил по-другому. Будет лучше, если их товарищ останется под постоянным присмотром синевласки. Окончательно убедившись, что де Монфора не против, он отправился в свободную комнату.
Для большего спокойствия спутницы, юноша подвесил на крючки длинное покрывало, отделившее часть помещения – на случай, если Бель понадобится более уединённое пространство.
До того, как отправился спать, Аль-Хайтам поставил мечи подле кровати, в противоположной от двери стороне. Так они оставались в прямом доступе в необходимый момент. Но сам юноша не переживал о том, что такое произойдёт, ведь они находились в оживлённом городе, и просто так лезть в стены гостиницы мало кому вздумается.
А в то время, когда Лаума принялась менять бинты на теле навигатора, он любознательно поинтересовался у неё о минувшем разговоре.
= Что же это за «шашни» и почему мы их имеем? – Наблюдая за возлюбленной, серьёзным тоном проговорил синеволосый. При них не было вещей, что были бы ему неизвестны…
До того, как отправился спать, Аль-Хайтам поставил мечи подле кровати, в противоположной от двери стороне. Так они оставались в прямом доступе в необходимый момент. Но сам юноша не переживал о том, что такое произойдёт, ведь они находились в оживлённом городе, и просто так лезть в стены гостиницы мало кому вздумается.
А в то время, когда Лаума принялась менять бинты на теле навигатора, он любознательно поинтересовался у неё о минувшем разговоре.
= Что же это за «шашни» и почему мы их имеем? – Наблюдая за возлюбленной, серьёзным тоном проговорил синеволосый. При них не было вещей, что были бы ему неизвестны…
[https://vk.ru/id161727686|Дова] , [https://vk.ru/id216866752|Лида] ,
Ликорис
Фантасмагоричный образ змеи оплетает тёплым чешуйчатым шарфом птичью шею с глухим хрустом. Глаза горят жёлтым и освещают путь с неба, но дорогу преграждают три маленьких человечка. Красный утверждает что он Зелёный, Зелёный знает, что он Красный, а Синий говорит, что он Зелёный, но кто-то из них лжёт, хотя понять кто именно почти невозможно — они перекатываются, растворяются, сливаются воедино и вновь расходятся в стороны.
Маленькая злая копия недружелюбно фыркает, кидая липкие взгляды и отвечает, что для того, чтобы решить эту загадку, нужно ответить на вопрос когда тонет луна и растворяется во льдах солнце. Ликорис ничего не понимает, тянет хрупкую кисть, чтобы удержать саму себя на месте, но схватив за воротник ломает её напополам. В синих-синих глазах маленькой копии горит яркое страшное пламя и девушка отпускает руку, делая шаг назад и проваливаясь в свободное падение далёкого эха.
« Знаешь, Мон-Флю писал в своих картинах о несвободе разума. Его мазки — ещё одна решётка в невыразимой клетке артхауса, где каждая деталь кричит о том, что она не может выбраться, а ты — её достать. Так кто придумывает границы реальности, если любая клетка отпирается ключом?»
« О чём ты? »
« Не понимаешь? Самосознание — клетка личности. Ты не можешь получить то, что ты не пропустил внутрь. »
« Не пропустила, значит, это было не нужно.»
« Кто же тогда виноват в том, что тебе чего-то не хватает? »
— — —
Ликорис открывает глаза резко, до чёрных пятен перед глазами и лёгкой тошноты. Мокро, немного холодно, в принципе терпимо. Она переводит взгляд за деревянное окно — снежная буря утихла, но рассвет ещё не наступил: вдали дребезжал лимонный свет, окрашивая серое небо и жизнь в порту начинала новый оборот, ознаменуясь редкими прохожими трудягами и не успевшими ещё лечь пьяницами.
Тяжело подняв себя с подушки, она провела руками по лицу, прогоняя остатки сна. В голове прорастало сумбурное зерно, создавая ощущение загруженности. Открыв глаза, Ликорис осмотрелась, вспоминая, где она, и не находя ни одного надзирателя. Внутренний голос шептал, что ей же лучше. С отвращением потянув рукав испорченного кимоно, девушка выдохнула, проследив путь до двери ванной комнаты. По ощущениям она казалась где-то неимоверно далеко.
Вчера рассмотреть не удалось, но сегодня взгляд немного прояснился и очень многое стало видно только при слабом утреннем освещении: скромное убранство номера состояло из двух аскетичных кроватей, одного стула, низких деревянных тумб, на одной из которых стояла лампада, маленького шкафа для одежды и лежащего по середине вшивого ковра, кем-то старательно вычищаемого с хвалёной периодичностью. В уборной ванной не было как таковой — был душ, ограждённый одной лишь простенькой тканью без перегородок и раковина с зеркалом.
Взгляд на собственное отражение настроения не поднял — внешний вид, несмотря на просто отвратительное мироощущение, оставался в меру болезненным — «аристократичным, ага» — и миловидным, если не брать в расчёт запутавшиеся волосы. Ликорис с комичным неудовольствием растянула губы в улыбке, присмотрелась и, разочарованная, плюнула на это дело, решив поискать на что она может заменить мерзкую одежду.
Гуляя глазами по помещению, девушка попутно расстёгивала ремни портупей: под грудью, на плечах, на бёдрах и, подумав, на щиколотках, собирая с себя запрятанные ножи. Глупо не воспользоваться возможностью, пока дают.
Снятое кимоно она безразлично бросила в раковину — от него несло просто отвратительно, запах вызывал тошноту. Взяв маленький брусок мыла, провернула кран и вытянула в ожидании руку — полилась ледяная вода, не менявшаяся минут пять, как бы Ликорис её не настраивала. Температура сменилась на тёплую только тогда, когда начали сдавать нервы и ладонь уже требовательно тыкала в кран, намекая о раздражении владельца.
На неё саму и на восстановление былой красоты ткани ушло почти всё мыло — кимоно она вывесила сушиться на спинку стула в комнате,
Ликорис
Фантасмагоричный образ змеи оплетает тёплым чешуйчатым шарфом птичью шею с глухим хрустом. Глаза горят жёлтым и освещают путь с неба, но дорогу преграждают три маленьких человечка. Красный утверждает что он Зелёный, Зелёный знает, что он Красный, а Синий говорит, что он Зелёный, но кто-то из них лжёт, хотя понять кто именно почти невозможно — они перекатываются, растворяются, сливаются воедино и вновь расходятся в стороны.
Маленькая злая копия недружелюбно фыркает, кидая липкие взгляды и отвечает, что для того, чтобы решить эту загадку, нужно ответить на вопрос когда тонет луна и растворяется во льдах солнце. Ликорис ничего не понимает, тянет хрупкую кисть, чтобы удержать саму себя на месте, но схватив за воротник ломает её напополам. В синих-синих глазах маленькой копии горит яркое страшное пламя и девушка отпускает руку, делая шаг назад и проваливаясь в свободное падение далёкого эха.
« Знаешь, Мон-Флю писал в своих картинах о несвободе разума. Его мазки — ещё одна решётка в невыразимой клетке артхауса, где каждая деталь кричит о том, что она не может выбраться, а ты — её достать. Так кто придумывает границы реальности, если любая клетка отпирается ключом?»
« О чём ты? »
« Не понимаешь? Самосознание — клетка личности. Ты не можешь получить то, что ты не пропустил внутрь. »
« Не пропустила, значит, это было не нужно.»
« Кто же тогда виноват в том, что тебе чего-то не хватает? »
— — —
Ликорис открывает глаза резко, до чёрных пятен перед глазами и лёгкой тошноты. Мокро, немного холодно, в принципе терпимо. Она переводит взгляд за деревянное окно — снежная буря утихла, но рассвет ещё не наступил: вдали дребезжал лимонный свет, окрашивая серое небо и жизнь в порту начинала новый оборот, ознаменуясь редкими прохожими трудягами и не успевшими ещё лечь пьяницами.
Тяжело подняв себя с подушки, она провела руками по лицу, прогоняя остатки сна. В голове прорастало сумбурное зерно, создавая ощущение загруженности. Открыв глаза, Ликорис осмотрелась, вспоминая, где она, и не находя ни одного надзирателя. Внутренний голос шептал, что ей же лучше. С отвращением потянув рукав испорченного кимоно, девушка выдохнула, проследив путь до двери ванной комнаты. По ощущениям она казалась где-то неимоверно далеко.
Вчера рассмотреть не удалось, но сегодня взгляд немного прояснился и очень многое стало видно только при слабом утреннем освещении: скромное убранство номера состояло из двух аскетичных кроватей, одного стула, низких деревянных тумб, на одной из которых стояла лампада, маленького шкафа для одежды и лежащего по середине вшивого ковра, кем-то старательно вычищаемого с хвалёной периодичностью. В уборной ванной не было как таковой — был душ, ограждённый одной лишь простенькой тканью без перегородок и раковина с зеркалом.
Взгляд на собственное отражение настроения не поднял — внешний вид, несмотря на просто отвратительное мироощущение, оставался в меру болезненным — «аристократичным, ага» — и миловидным, если не брать в расчёт запутавшиеся волосы. Ликорис с комичным неудовольствием растянула губы в улыбке, присмотрелась и, разочарованная, плюнула на это дело, решив поискать на что она может заменить мерзкую одежду.
Гуляя глазами по помещению, девушка попутно расстёгивала ремни портупей: под грудью, на плечах, на бёдрах и, подумав, на щиколотках, собирая с себя запрятанные ножи. Глупо не воспользоваться возможностью, пока дают.
Снятое кимоно она безразлично бросила в раковину — от него несло просто отвратительно, запах вызывал тошноту. Взяв маленький брусок мыла, провернула кран и вытянула в ожидании руку — полилась ледяная вода, не менявшаяся минут пять, как бы Ликорис её не настраивала. Температура сменилась на тёплую только тогда, когда начали сдавать нервы и ладонь уже требовательно тыкала в кран, намекая о раздражении владельца.
На неё саму и на восстановление былой красоты ткани ушло почти всё мыло — кимоно она вывесила сушиться на спинку стула в комнате,
не найдя других альтернатив. На удачу в шкафу лежал гостиничный халат — потрёпанный, но чистый и аккуратный, скучного серого цвета. Он оказался на удивление тёплым — видимо, предназначался для местных холодных ночей. Без портупеи всё равно ощущалось беззащитно, так что ремни в скором времени вернулись на место, спрятав лезвия под подол и рукава.
После выполнения утренних ритуалов накрыло почти счастливое облегчение — ощущение чистоты и временной безопасности положительно сказывалось на Ликорис, но окончательное пробуждение напомнило ей, что теперь нужно решать что делать дальше.
Подобравшая её компания дураков действительно следовала своим словам — оставила её в комнате одну с возможностью выхода и, если сейчас она свалит, то никто не сможет с неё ничего поиметь. Говоря по простому, эти юные гуманисты не выглядели как те, кто смог бы её найти после побега.
Побег... Побег...
«Не надоело бегать?»
Стоило признать, сориентироваться на незнакомой местности сложнее, работу себе придётся искать дольше и кошмарно хотелось есть. Какая-то доля былого заработанного осталась во внутренних карманах кимоно, но едва ли этого хватит даже на сутки с учётом того, что спать по привычке на крышах в такой холодной местности больше нельзя. А тут как Боги послали — компания при корабле и деньгах, осталось только включить мозг и подумать что можно сделать в данной ситуации.
Начиная с малого, страшно хочется есть, так что пунктом номер один смело было выбрано спуститься и найти себе еды.
Пунктом номер два было определено встретить кого-то из отряда альтруистов и узнать точнее что именно им нужно на острове — то, что они говорили вчера, совершенно вылетело из головы — и конечно же предложить свою помощь в качестве благодарности и извинений.
«От этой слащавости нас сейчас стошнит»
Не кажется ли тебе, что в последнее время нас слишком часто тошнит?
Пунктом номер три являлось после всего исполненного напроситься на корабль с просьбой докинуть до острова потеплее, а уже там она разберётся как существовать дальше.
«И не забыв утащить у них деньги, верно?»
Очевидно.
Выстроив в голове определённый алгоритм действий, Ликорис встала с кровати, на которой провела десять минут в серьёзных размышлениях о собственном светлом будущем. Достав из внутреннего кармана оставшиеся отсыревшие белли, она встала с другой стороны двери, осторожно приоткрыв её и осмотревшись. Коридор был пуст.
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, она оказалась рядом со стойкой регистрации, за которой стояла очень сонная девушка, осоловело протирающая стакан. Столкнувшись взглядом с гостьей, та явно оживилась, махнув рукой.
— О, вы проснулись. С вами всё в порядке? — Учтиво уточнила она и Ликорис раздражённо махнула головой.
— Еды не найдётся? — Угрюмо уточнила она, отводя взгляд. Девушка за стойкой понимающе кивнула.
— К сожалению, наш повар вернётся только к шести часам утра, но я могу предложить сладкие батончики, — она достала один для примера, хотя Ликорис было абсолютно всё равно какие они. Уточнив цену, она отдала последние белли за три батончика и, ничтоже сумняшеся, развернулась на пятках обратно. На стойке непроизвольно скривились от плачевного состояния денег, но быстро поправили лицо, — и всё же, хорошо, что вы в порядке. У вас замечательные друзья.
— Чё? — Немного резковато ответила ей черноволосая, затем мгновенно исправившись, — Эм, в смысле, спасибо.
— А... ага...
Жуя по дороге свою добычу, Ликорис думала о том, что окружающих слишком часто тянет поболтать и что сейчас нужно мысленно собраться для очередного унизительного диалога в её откровенно дерьмовой жизни.
После выполнения утренних ритуалов накрыло почти счастливое облегчение — ощущение чистоты и временной безопасности положительно сказывалось на Ликорис, но окончательное пробуждение напомнило ей, что теперь нужно решать что делать дальше.
Подобравшая её компания дураков действительно следовала своим словам — оставила её в комнате одну с возможностью выхода и, если сейчас она свалит, то никто не сможет с неё ничего поиметь. Говоря по простому, эти юные гуманисты не выглядели как те, кто смог бы её найти после побега.
Побег... Побег...
«Не надоело бегать?»
Стоило признать, сориентироваться на незнакомой местности сложнее, работу себе придётся искать дольше и кошмарно хотелось есть. Какая-то доля былого заработанного осталась во внутренних карманах кимоно, но едва ли этого хватит даже на сутки с учётом того, что спать по привычке на крышах в такой холодной местности больше нельзя. А тут как Боги послали — компания при корабле и деньгах, осталось только включить мозг и подумать что можно сделать в данной ситуации.
Начиная с малого, страшно хочется есть, так что пунктом номер один смело было выбрано спуститься и найти себе еды.
Пунктом номер два было определено встретить кого-то из отряда альтруистов и узнать точнее что именно им нужно на острове — то, что они говорили вчера, совершенно вылетело из головы — и конечно же предложить свою помощь в качестве благодарности и извинений.
«От этой слащавости нас сейчас стошнит»
Не кажется ли тебе, что в последнее время нас слишком часто тошнит?
Пунктом номер три являлось после всего исполненного напроситься на корабль с просьбой докинуть до острова потеплее, а уже там она разберётся как существовать дальше.
«И не забыв утащить у них деньги, верно?»
Очевидно.
Выстроив в голове определённый алгоритм действий, Ликорис встала с кровати, на которой провела десять минут в серьёзных размышлениях о собственном светлом будущем. Достав из внутреннего кармана оставшиеся отсыревшие белли, она встала с другой стороны двери, осторожно приоткрыв её и осмотревшись. Коридор был пуст.
Спустившись по скрипучей деревянной лестнице, она оказалась рядом со стойкой регистрации, за которой стояла очень сонная девушка, осоловело протирающая стакан. Столкнувшись взглядом с гостьей, та явно оживилась, махнув рукой.
— О, вы проснулись. С вами всё в порядке? — Учтиво уточнила она и Ликорис раздражённо махнула головой.
— Еды не найдётся? — Угрюмо уточнила она, отводя взгляд. Девушка за стойкой понимающе кивнула.
— К сожалению, наш повар вернётся только к шести часам утра, но я могу предложить сладкие батончики, — она достала один для примера, хотя Ликорис было абсолютно всё равно какие они. Уточнив цену, она отдала последние белли за три батончика и, ничтоже сумняшеся, развернулась на пятках обратно. На стойке непроизвольно скривились от плачевного состояния денег, но быстро поправили лицо, — и всё же, хорошо, что вы в порядке. У вас замечательные друзья.
— Чё? — Немного резковато ответила ей черноволосая, затем мгновенно исправившись, — Эм, в смысле, спасибо.
— А... ага...
Жуя по дороге свою добычу, Ликорис думала о том, что окружающих слишком часто тянет поболтать и что сейчас нужно мысленно собраться для очередного унизительного диалога в её откровенно дерьмовой жизни.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)