Рапорт второй (на 5к) квест
Молодая, перспективная в революционном ремесле девушка успела заслужить уважение, полюбиться молодым рекрутам за добродушие и отзывчивость, а бывалым солдатам напомнить себя в их опасные, юные годы, когда жизнь как была, так и есть на острие ножа. Не осталось ни одного человека в лагере, который не слышал про опасные, захватывающие похождения их внезапной гостьи. Каждый хотел поговорить, и дружелюбная Джинкс каждому отвечала взаимностью – гневно кидаться оскорблениями и холодным, как сталь в зиму, взглядом она в состоянии только с незнакомцами. А вот с друзьями с широко распростёртыми объятиями!
Но зачем мы тут собрались, конечно же, писать рапорт! Уже жаловаться на это не хочу – если разбавлять второстепенными событиями, то не так утомляет, так что проблема возникает чисто сюжетная: а где же Элиот? Кто будет писать рапорт? Начальство вряд ли одобрит корявый почерк соплежуйки, орфографией которой можно вскрыть вены, поэтому надо достучаться до товарища, жопы которого в лагере не было уже несколько чёртовых дней!
Тоненькое запястье приблизилось к аккуратной, скромной линии губ: «Приём, Элиот. Ты вообще где? Я тебя давно не видела! Дуй сюда мне нужно написать рапорт, – без лишних прелюдий потребовала киборг».
– А? Ох, эм, да, чё-то давно не появлялся… Да мне тут и на подлодке хорошо, просто замечательно, с Алитой тусуюсь… Вот, да. А с рапортом обратись к кому-нибудь ещё, к Уинстону например, он славный малый, не подведёт, – несколько нервно тараторил фруктовик. Похоже, что-то скрывает…
Глаз кошечки дёрнулся, когда речь зашла про Алиту. Первая знает про нескончаемую гонку в получении брюнетки, неужто этот чёрт мухлюет и специально не отходит от неё?
– … М-м, – многозначно промычала девушка. – Понятно. Попрошу кого-нибудь ещё.
Связь оборвалась, как и всякое желание общаться с этим человеком. Вряд ли это надолго, но вот осадочек в скором времени теряться не собирается.
Эх, ну ладно! Придётся поискать более верного товарища, который не променяет лучшую подругу на космической красоты брюнетку… Её пылкий характер заседает в глубине сердца. Сразу видно, не такая как все. Так, мы вроде наоборот хотим обидится на кудрявого придурка, а не оправдать.
– Уинсто-о-он, – тихонечко, как маленький ребёнок подскочила героиня, неприглядно хлопая ресницами.
Парень, которому ранее не приходилось писать чужие рапорты под диктовку, успел почуять неладное в этой интонации. Сразу волосы становятся дыбом от этого взгляда.
– Что такое? – И всё же, он дружелюбно выпрямил спину, дабы казаться надёжнее.
– Элиот давно не появлялся, а мне нужно написать рапорт… – Неловко тыкая пальчиками, мямлит киборг.
– А почему ты сама не напишешь?
– Ну… У меня не очень хорошо это получается, – не желая признаваться в своей неграмотности, продолжает глупышка.
– Эм… То есть?
– Как бы… – Рогатая замкнулась. – Писать не особо умею. Не до этого как-то было, а какую-то дребедень не очень хочется отправлять начальству. Выручишь, а?
– Ахренеть… – искренне удивился бейсболист. – Очешуеть какая мечница, амбициозный воин, путь которой красной дорожкой простелен до вершины, но не умеет писать… Знаешь, я рад, что я знаком с тобой.
Глаз панка не видать сквозь чересчур моднявые авиаторы, но вот скалистая улыбка выдала в нём радость. Он польщён: «Хорошо, я помогу тебе. Заодно послушаю, что с тобой там случилось, пока я просиживал штаны в сырой камере».
Девочка не постыдилась обнять товарища за его инициативу и отзывчивость, которых так не хватало в эту трудную минуту. Казалось бы, проблема несерьёзная, почти шуточная, тянет на второсортный анекдот, но это один из немногих моментов, когда даже такому способному бойцу нужна помощь.
Уинстон потёр козлиную бородку. Странно видеть родные тёмные волосы в сочетании с кислотным зелёным ирокезом, внимание в который врезается не хуже порыва ветра: «И как вы это делаете? Берёте листочек, ручку, и пишете? Кажется, именно так делал Элиот в последний раз».
– Да-да, именно!
ONE PIECE RP ·
Укрытие Революционной Армии. Роща 17-20
Диктовать я буду не быстро, но, возможно, тебе придётся из всех моих слов писать что-то дельное… Диктор из меня не очень, – призналась она, подав товарищу необходимые для написания инструменты.
– Да ничё, не ребёнок, всё выпишу и сделаю в лучшем виде, подруга, – большой палец вверх сигнализировал о хорошем настрое.
Листочек жалко хрустел в руках бейсболиста, новой эту бумагу не назвать. То же самое можно сказать и про ручку – не один тяжёлый месяц она служила революционерке верой и правдой.
– Сверху напиши, что это от меня. Ну и себя впиши, может плюсик там на тебе поставят, – доброжелательно посоветовала революционерка. – Началось всё с того, что Майор Джейк наорал меня за то, что я отпустила какого-то пирата после того, как он на меня хотел напасть. Говорил, что продаст меня, всё в этом духе. Их было семеро, и за эту дерзость я отрезала его семь пальцев. Честно, как я считаю. Оказывается, это был некий Декстер Дешон, который привнёс немалый вклад в развитие работорговли в Рощах Беззакония. Сильно наорал, я аж испугалась…
– Щас-щас, – остановил Уинстон.
Заминка длилась секунд пять, прежде чем парень подал сигнал о продолжении, кратко кивнув.
– Я решила исправить эту ситуацию и настояла о том, чтобы отправиться за ним в одиночку, но Майор Джейк пустил мне на скрытную помощь Уинстона и Дэниса, ребята из лагеря. Их цель: следить за мной и помочь в случае чего… Жаль, этого не потребовалось, ведь их схватили и держали до того, как я вернулась в лагерь. Ладно, это уже ближе к концу, а тогда я пошла в 16 Рощу, добывать информацию о Декстере. Зашла в самую зачуханную, древнюю таверну, где все орали, пили и дрались. Я была уверена, что Декстер пустил отряды на мои поиски, а потому просто села за столик и стала дожидаться кого-то, кто захочет лично меня схватить. Я ждала где-то полчаса, прежде чем ко мне подсел какой-то пухлый мужичок. Мы обменялись парой слов, а потом, когда он потянулся к пистолету, началась битва. Нейтрализовать грязного толстячка проблем не возникло, но меня сзади невообразимой силы мужик, который заблокировал мне руки. Я стала бить его током, но хватка не слабела, и в итоге на меня надели наручники, из-за которых я сильно ослабла, а ещё не могла пользоваться фруктом… Не знаю, что это было, но это прям сильно взбесило, – она грозно сжала миниатюрный кулачок.
– Кайросэки… Нормально так, – прокомментировал он, скорчив рожицу «норм».
– … А что это? – Ответ вот-вот близок, отчего любопытство взревело.
– Это считай морская вода в виде металла. Любому фруктовику не поздоровится, если он его коснётся.
– Л-любому? – Малышка дрогнула. – Мощно. Может, таким способом я в конце концов смогу втащить своему капитану.
– Эхе-хе, н-не советую тебе пытаться, – неловко похихикал бейсболист, зная правду про капитана Джинкс. – Ладно, давай дальше.
– Хорошо. Пока я была не в состоянии что-либо сделать, меня отнесли в 24 Рощу, где было прибежище Декса. Оказалась я в какой-то тюремной камере. Побарабанила наручниками по клетке, пришёл охранник и мы разговорились. Я узнала, что он служит некоему Фицу, который служит Декстеру. Предлагала ему отпустить меня, и почти получилось, но пришёл сам Фиц и приказал пирату вести меня на улицу. Ща, погоди, я за шоколадкой схожу, – малышечка поднялась и пошла куда-то в сторону крытой столовой.
– Мгм, – промямлил паренёк, отряхивая руку от тяжёлой писанины. – Ахренеть, как Элиот мог так много и долго писать…
Прошло две минуты. Зелёный ирокез успел полюбоваться красотой возвышающегося в небо мангрового древа, величие которого неоспоримо… Где эта глупая болванка? Чего так долго?
– Извини, – послышался знакомый женский голос, – искала подходящую плитку. И тебе тоже взяла.
С яркой, благодарной улыбкой киборг протягивает съестную сладкую плитку, пока одну оставила себе.
– Люблю с орешками, – кусочек бесполезной, но интересной информации от девушки. – Продолжаем. Меня вывели на улицу, где меня ждал Фиц, Декстер Дешон с корявыми протезами пальцев и какой-то качок в шубе. Декс начал меня всячески оскорблять, уже мысленно казнил м
– Да ничё, не ребёнок, всё выпишу и сделаю в лучшем виде, подруга, – большой палец вверх сигнализировал о хорошем настрое.
Листочек жалко хрустел в руках бейсболиста, новой эту бумагу не назвать. То же самое можно сказать и про ручку – не один тяжёлый месяц она служила революционерке верой и правдой.
– Сверху напиши, что это от меня. Ну и себя впиши, может плюсик там на тебе поставят, – доброжелательно посоветовала революционерка. – Началось всё с того, что Майор Джейк наорал меня за то, что я отпустила какого-то пирата после того, как он на меня хотел напасть. Говорил, что продаст меня, всё в этом духе. Их было семеро, и за эту дерзость я отрезала его семь пальцев. Честно, как я считаю. Оказывается, это был некий Декстер Дешон, который привнёс немалый вклад в развитие работорговли в Рощах Беззакония. Сильно наорал, я аж испугалась…
– Щас-щас, – остановил Уинстон.
Заминка длилась секунд пять, прежде чем парень подал сигнал о продолжении, кратко кивнув.
– Я решила исправить эту ситуацию и настояла о том, чтобы отправиться за ним в одиночку, но Майор Джейк пустил мне на скрытную помощь Уинстона и Дэниса, ребята из лагеря. Их цель: следить за мной и помочь в случае чего… Жаль, этого не потребовалось, ведь их схватили и держали до того, как я вернулась в лагерь. Ладно, это уже ближе к концу, а тогда я пошла в 16 Рощу, добывать информацию о Декстере. Зашла в самую зачуханную, древнюю таверну, где все орали, пили и дрались. Я была уверена, что Декстер пустил отряды на мои поиски, а потому просто села за столик и стала дожидаться кого-то, кто захочет лично меня схватить. Я ждала где-то полчаса, прежде чем ко мне подсел какой-то пухлый мужичок. Мы обменялись парой слов, а потом, когда он потянулся к пистолету, началась битва. Нейтрализовать грязного толстячка проблем не возникло, но меня сзади невообразимой силы мужик, который заблокировал мне руки. Я стала бить его током, но хватка не слабела, и в итоге на меня надели наручники, из-за которых я сильно ослабла, а ещё не могла пользоваться фруктом… Не знаю, что это было, но это прям сильно взбесило, – она грозно сжала миниатюрный кулачок.
– Кайросэки… Нормально так, – прокомментировал он, скорчив рожицу «норм».
– … А что это? – Ответ вот-вот близок, отчего любопытство взревело.
– Это считай морская вода в виде металла. Любому фруктовику не поздоровится, если он его коснётся.
– Л-любому? – Малышка дрогнула. – Мощно. Может, таким способом я в конце концов смогу втащить своему капитану.
– Эхе-хе, н-не советую тебе пытаться, – неловко похихикал бейсболист, зная правду про капитана Джинкс. – Ладно, давай дальше.
– Хорошо. Пока я была не в состоянии что-либо сделать, меня отнесли в 24 Рощу, где было прибежище Декса. Оказалась я в какой-то тюремной камере. Побарабанила наручниками по клетке, пришёл охранник и мы разговорились. Я узнала, что он служит некоему Фицу, который служит Декстеру. Предлагала ему отпустить меня, и почти получилось, но пришёл сам Фиц и приказал пирату вести меня на улицу. Ща, погоди, я за шоколадкой схожу, – малышечка поднялась и пошла куда-то в сторону крытой столовой.
– Мгм, – промямлил паренёк, отряхивая руку от тяжёлой писанины. – Ахренеть, как Элиот мог так много и долго писать…
Прошло две минуты. Зелёный ирокез успел полюбоваться красотой возвышающегося в небо мангрового древа, величие которого неоспоримо… Где эта глупая болванка? Чего так долго?
– Извини, – послышался знакомый женский голос, – искала подходящую плитку. И тебе тоже взяла.
С яркой, благодарной улыбкой киборг протягивает съестную сладкую плитку, пока одну оставила себе.
– Люблю с орешками, – кусочек бесполезной, но интересной информации от девушки. – Продолжаем. Меня вывели на улицу, где меня ждал Фиц, Декстер Дешон с корявыми протезами пальцев и какой-то качок в шубе. Декс начал меня всячески оскорблять, уже мысленно казнил м
еня, но после того, как я предложила перейти к делу, пират приказал некоему Хакари, тому качку в шубе, меня убить. Он согласился, но я вовремя предложила ему честно сразиться: если я проиграю, то буду всю жизнь клепать им инженерные снасти и в целом стану рабыней. Если они проиграют, то освободят всех рабов, которые причастны к Дексу. Идея тупая, Декстер ясное дело не согласился, но Хакари так понравилось, что я рискнула всем, что согласился. Битва была тяжёлой. Он не был фруктовиком, но его руки могли чернеть, он был невероятно быстр и силён. Ещё и регенерировал мои порезы. Одним ударом по лицу он меня чуть не вырубил… Но я победила! Еле как я с ним справилась, силы были уже на исходе. Хакари проиграл, и Декстер захотел его просто застрелить, но я защитила его от пули и выкинула пистолет. Хакари сказал мне идти в лагерь, пока сам проследит за освобождением рабов… Похоже, он уже знал, что я революционерка. Я конечно настояла на том, чтобы пойти с ним, но он достаточно силён, чтобы за взять Декса за шкирку и проследить за всем этим…
– Ну… Нормально ты так побегала, – кратко бросил пацан, оставив точку в конце предложения.
– А чё с тобой было, когда тебя схватили? Ты же так и не рассказал, – Дамочка получила свой листок с рапортом. Проверять его смысла не было – будто Джинкс шарит за орфографию.
– А, да так, пришлось набить пару лиц, потом всё-таки сунули в какую-то клетку, накормили печеньем с молоком, – по пальцам перечислял панк. – В целом, даже синяков не осталось. В отличие от тебя, которую было не отличить от скомканной фольги.
– Печеньки?! Реально?! Ну капец, а я там дралась не на жизнь, а насмерть, пока ты там развлекался! Ладно, а с Дэнисом чё?
– Его посадили в соседнюю камеру.
– Тоже с..?
– Именно. Свежие печеньки с молоком. Оказывается, пираты умеют неплохо печь.
– Ой, да иди ты, а!
Девочка, в шутку обиженная, поднялась с бревна и пошла восвояси, дальше покорять Сабаоди.
Конец рапорта. 1511 слов.
Переход –> Парк Сабаоди
– Ну… Нормально ты так побегала, – кратко бросил пацан, оставив точку в конце предложения.
– А чё с тобой было, когда тебя схватили? Ты же так и не рассказал, – Дамочка получила свой листок с рапортом. Проверять его смысла не было – будто Джинкс шарит за орфографию.
– А, да так, пришлось набить пару лиц, потом всё-таки сунули в какую-то клетку, накормили печеньем с молоком, – по пальцам перечислял панк. – В целом, даже синяков не осталось. В отличие от тебя, которую было не отличить от скомканной фольги.
– Печеньки?! Реально?! Ну капец, а я там дралась не на жизнь, а насмерть, пока ты там развлекался! Ладно, а с Дэнисом чё?
– Его посадили в соседнюю камеру.
– Тоже с..?
– Именно. Свежие печеньки с молоком. Оказывается, пираты умеют неплохо печь.
– Ой, да иди ты, а!
Девочка, в шутку обиженная, поднялась с бревна и пошла восвояси, дальше покорять Сабаоди.
Конец рапорта. 1511 слов.
Переход –> Парк Сабаоди
– Я бы хотела попрощаться с вами, ребята! – Джинкс душевно приложила руки к груди. – Каждый из вас заставил чувствовать меня нужной и любимой. Что у меня есть товарищи, и что их много. Каждому из вас я обязана! Увы, за мной идёт погоня, и я не хочу подвергать вас опасности, поэтому я сегодня же покину остров.
Какие-то девчонки даже рыдали, услышав эти слова. Джесси вышла в первые ряды: «Я буду скучать, подруга, – маска-намордник закрыла лицо, но по глазам видно искреннюю улыбку. – Когда-нибудь мы с тобой ещё увидимся».
– Я с нетерпением буду ждать реванша – я же так и не вернула должок за ту стрелу в грудь, – она держалась за руки подруги.
Следующий показался Уинстон, который неровно шагал по земле.
– А я с тобой сражусь, когда стану быстрее тебя. Вот увидишь, ты будешь глотать пыль! – Тот отбил подруге кулачок.
Третьим показался… Майор Джейк! Это удивило весь лагерь, Джинкс, да и, кажется, самого майора.
– … Так держать, лейтенант, – он крепко пожал руку девушке. – У нас было много разногласий… Но я обязан тебе за Декстера… Спасибо. Ты светлое будущее Революции.
Розоволосая со слезами на глазах обеими руками пожимала его огромную, потрёпанную временем ладонь: «У-угу! Я ставлю самой лучшей! Стану лучше для всех вас!»
Элиот улыбался, наблюдая за милой картиной происходящего. Да уж, это место поистине творит чудеса… Но нам пора на корабль, покорять моря, острова, нести слово Революции по всему миру. На корабль!
Конец островного. 7239 слов.
Какие-то девчонки даже рыдали, услышав эти слова. Джесси вышла в первые ряды: «Я буду скучать, подруга, – маска-намордник закрыла лицо, но по глазам видно искреннюю улыбку. – Когда-нибудь мы с тобой ещё увидимся».
– Я с нетерпением буду ждать реванша – я же так и не вернула должок за ту стрелу в грудь, – она держалась за руки подруги.
Следующий показался Уинстон, который неровно шагал по земле.
– А я с тобой сражусь, когда стану быстрее тебя. Вот увидишь, ты будешь глотать пыль! – Тот отбил подруге кулачок.
Третьим показался… Майор Джейк! Это удивило весь лагерь, Джинкс, да и, кажется, самого майора.
– … Так держать, лейтенант, – он крепко пожал руку девушке. – У нас было много разногласий… Но я обязан тебе за Декстера… Спасибо. Ты светлое будущее Революции.
Розоволосая со слезами на глазах обеими руками пожимала его огромную, потрёпанную временем ладонь: «У-угу! Я ставлю самой лучшей! Стану лучше для всех вас!»
Элиот улыбался, наблюдая за милой картиной происходящего. Да уж, это место поистине творит чудеса… Но нам пора на корабль, покорять моря, острова, нести слово Революции по всему миру. На корабль!
Конец островного. 7239 слов.
Фрегат "Reach Makepeace" ––> п е р е х о д
ОП
⠀⠀⠀Вода в ёмкости мерно рябила, в единственном варианте являясь беспокойным объектом на поверхности стола. Прочие элементы, которыми были и инструменты, и результаты труда картографа, отдавшего несколько бессонных суток на проектирование составных моделей – они стались по столу строго распределенными, и расположение их зависело от меры необходимости для дальнейшей работы.
Динамично воплощающееся в материальное нечто хобби было молчаливым извинением за произошедшие казусы, хоть таким образом достаточно мягко обозначить можно всё, что произошло на неделе. Никто ни злобы, ни излишней осторожности по отношению к капитану не затаил, и только беловолосая наёмница имела некий осадок от столкновения – её не подпускали к чужеземке ближе, чем расстояние, которое метательница могла окинуть взглядом. Право, Шип давно подготовила устную объяснительную, чтобы попробовать оправдать действия перед капитаном, но кучерявая особа не была готова к непредвзятому и холодному выслушиванию. Старалась Чжан быть честной перед товарищами, и то давала понять ясно.
–– Мартцель сейчас принесёт. Готова? – В царство горшков с растениями и их тёмно-зелёными плотными листьями вошёл рыбочеловек, бросая вялый взгляд по коридору, воссозданному от дверного проёма до рабочего стола. Чтобы пройти к остальной мебели, следовало маневрировать среди разросшихся цветов по более узким проходам. Зато какая влажность, как дышалось – в этом что-то для Орка было.
– Уг..гу, – В ответ протянула Чжан, не отрывая взгляда от пластичного материала, что разминала руками и подготавливала для лепки крайнего элемента макета. А что в Криге нового и позитивного могла увидеть капитан? Предплечье рыбочеловека было перебинтовано тонким слоем, напоминая, почему именно на корабле стоит молчание, и почему Юханна начала столь усердную работу над макетом. Регенеративным особенностям китообразного товарища можно только восхититься, но сложно представить, сколько миллиметров ручки ножа тогда осталось снаружи, и с какой силой клинок вошёл, прокручиваясь, в тело нечеловека. И потому разноцветные глаза лишь вздрагивали, когда до слуха доносились звуки со стороны Крига, но не поднимались на него.
Эхор не заставил себя ждать. Юноша явился с подготовленным оружием, и сам был при полном сборе. Если бы не обстоятельства, все были бы однозначно в предвкушении перед посещением укрытия революционной армии на Сабаоди. Корабль, под контролем Крачки и ожившего, переодевшегося в боевой костюм, Эркюля, смело приближался к точке назначения. Лёгкое волнение сопутствовало тем, кто не был уверен в полной безопасности сближения – но Рич так-то долго был зарегистрирован за командой Чжан, подтверждая лояльность свою поникшим, но всё равно красующимся флагом революционной армии.
Чжан закончила с этапом проекта и оставила всё на своих местах в абсолютной убеждённости, что Есфирь сама приберётся и законсервирует проделанную работу до возвращения к ней. Разместив на себе подсумку с метательными клинками, кучерявая чужеземка взяла с рук оружейника Ёндол, с тусклым интересом разглядывая тот. Скорее, хотела привыкнуть к нему, чем оценить идеальное состояние чакрама.
–– Ни о чём не волнуйся. Леди Чжан, ты мне пообещала помочь, и моя вера в слова не пошатнулась, – подбодрил рыбочеловек капитана. Чуткий Орка прекрасно осведомлялся мыслями и настроением чужеземки, даже находясь в относительной стороне. И тогда-то Бумеранг подняла глаза, впервые за покинувшие линию будущего сутки, на китообразного товарища, касаясь вниманием и Эхора, внешняя тревожность которого отражала и волнение перед высадкой, и беспокойство за капитана.
–– Меня остановить вы не смогли бы, – внезапно включился в разговор Мартцель. И в голове капитана стрельнуло, что ситуация всё же активно обсуждалась в отряде. Немногим строго и с осуждением посмотрела чужеземка на короткостриженого юношу, но тут же пыл поумерила, ведь она и являлась причиной всех этих размышлений и выводов. В ответ Бумеранг вздохнула и молча направилась к двери.
ОП
⠀⠀⠀Вода в ёмкости мерно рябила, в единственном варианте являясь беспокойным объектом на поверхности стола. Прочие элементы, которыми были и инструменты, и результаты труда картографа, отдавшего несколько бессонных суток на проектирование составных моделей – они стались по столу строго распределенными, и расположение их зависело от меры необходимости для дальнейшей работы.
Динамично воплощающееся в материальное нечто хобби было молчаливым извинением за произошедшие казусы, хоть таким образом достаточно мягко обозначить можно всё, что произошло на неделе. Никто ни злобы, ни излишней осторожности по отношению к капитану не затаил, и только беловолосая наёмница имела некий осадок от столкновения – её не подпускали к чужеземке ближе, чем расстояние, которое метательница могла окинуть взглядом. Право, Шип давно подготовила устную объяснительную, чтобы попробовать оправдать действия перед капитаном, но кучерявая особа не была готова к непредвзятому и холодному выслушиванию. Старалась Чжан быть честной перед товарищами, и то давала понять ясно.
–– Мартцель сейчас принесёт. Готова? – В царство горшков с растениями и их тёмно-зелёными плотными листьями вошёл рыбочеловек, бросая вялый взгляд по коридору, воссозданному от дверного проёма до рабочего стола. Чтобы пройти к остальной мебели, следовало маневрировать среди разросшихся цветов по более узким проходам. Зато какая влажность, как дышалось – в этом что-то для Орка было.
– Уг..гу, – В ответ протянула Чжан, не отрывая взгляда от пластичного материала, что разминала руками и подготавливала для лепки крайнего элемента макета. А что в Криге нового и позитивного могла увидеть капитан? Предплечье рыбочеловека было перебинтовано тонким слоем, напоминая, почему именно на корабле стоит молчание, и почему Юханна начала столь усердную работу над макетом. Регенеративным особенностям китообразного товарища можно только восхититься, но сложно представить, сколько миллиметров ручки ножа тогда осталось снаружи, и с какой силой клинок вошёл, прокручиваясь, в тело нечеловека. И потому разноцветные глаза лишь вздрагивали, когда до слуха доносились звуки со стороны Крига, но не поднимались на него.
Эхор не заставил себя ждать. Юноша явился с подготовленным оружием, и сам был при полном сборе. Если бы не обстоятельства, все были бы однозначно в предвкушении перед посещением укрытия революционной армии на Сабаоди. Корабль, под контролем Крачки и ожившего, переодевшегося в боевой костюм, Эркюля, смело приближался к точке назначения. Лёгкое волнение сопутствовало тем, кто не был уверен в полной безопасности сближения – но Рич так-то долго был зарегистрирован за командой Чжан, подтверждая лояльность свою поникшим, но всё равно красующимся флагом революционной армии.
Чжан закончила с этапом проекта и оставила всё на своих местах в абсолютной убеждённости, что Есфирь сама приберётся и законсервирует проделанную работу до возвращения к ней. Разместив на себе подсумку с метательными клинками, кучерявая чужеземка взяла с рук оружейника Ёндол, с тусклым интересом разглядывая тот. Скорее, хотела привыкнуть к нему, чем оценить идеальное состояние чакрама.
–– Ни о чём не волнуйся. Леди Чжан, ты мне пообещала помочь, и моя вера в слова не пошатнулась, – подбодрил рыбочеловек капитана. Чуткий Орка прекрасно осведомлялся мыслями и настроением чужеземки, даже находясь в относительной стороне. И тогда-то Бумеранг подняла глаза, впервые за покинувшие линию будущего сутки, на китообразного товарища, касаясь вниманием и Эхора, внешняя тревожность которого отражала и волнение перед высадкой, и беспокойство за капитана.
–– Меня остановить вы не смогли бы, – внезапно включился в разговор Мартцель. И в голове капитана стрельнуло, что ситуация всё же активно обсуждалась в отряде. Немногим строго и с осуждением посмотрела чужеземка на короткостриженого юношу, но тут же пыл поумерила, ведь она и являлась причиной всех этих размышлений и выводов. В ответ Бумеранг вздохнула и молча направилась к двери.
ДКНС ВН – 1
Укрытие революционной армии – поселение на остатках былой жизни. Проворные солнечные лучи свободно разгуливали по внутренностям наполовину разрушенных, когда-то обжитых домов. Некоторым постройкам суждено было хранить остаточную целостность под бережным нынешним надсмотром постоянных гостей. Остальным – свезло меньше, и они были вынуждены самой историей пустовать до реновации, до которой вряд ли дойдут руки. Проще было укрепить такие развалины и оставить их под склад, а не под жизнь. Но было и то, что объединяло всех без остатка: мох и растительность, что пытались дотянуться и проникнуть в каждую щель уцелевших фундамента и стен. Озеленившаяся, как ощетинившаяся, местность радовала глаза, что находили смесь цивилизации и природы привлекательной и уместной. И если многие личности революционной армии были вынуждены обитать, как всегда, не в самых благоприятных условиях, потому что выбора не было, то одна смуглая чужеземка чувствовала себя почти как дома. С первых шагов, что начали её путь по поселению, девушка начала осваиваться, будто пробыла на местности не меньше пары недель. Ориентировалась Юханна по растительности и следам, могла без прикладывания умственных усилий определить, какие участки оказались более облюбленными, а какие – заброшенными. И среди всех руин, что пытались поглотить остатки человеческого создания, чем даже помогали революционерам в нелёгком деле сокрытия своего присутствия, девушка нашла место для собственного обитания по наитию, не дожидаясь распределения и не тратя много времени на прогулку. Впрочем, никто не оказался против того, чтобы небольшой отряд занял на треть разрушенное построение, которое не так давно было оставлено отбывшими соратниками. Имел же кто-то тоже вкус и склонность к толку. Отчасти жаль, что не суждено познакомиться с этими людьми лично.
Включение капитана в жизнь революционеров в одной из рощ как процесс не стоит романтизировать, и представлять его быстрым и чествующим. Спору нет, что смуглая чужеземка была узнана и принята в спокойную, насколько она была в обыденной сумятице таковой, жизнь укрытия. Было бы больше вопросов, как к самой кучерявой метательнице, так и к расположившемуся составу, если бы было иначе. Но прибытие капитана революционной армии, её мотивы и запланированные действия вызывали вопросы, что и перекрывали присущее почти любому человеку любопытство: какая она – Бумеранг.
Чжан разрешили обосноваться на месте, пока соответствующие люди не освободятся и не вызовут её на разговор тет-а-тет. И раз появились блокаторы, что волей-неволей принудят чужеземку осознанно держать себя в руках, не позволить заработать плохую репутацию на глазах революционеров в их логове, она решила разобраться с насущной проблемой до того, как не станет до неё дела или, того хуже, причина темы решит сделать ноги. Не отмести из рассуждения и то, что предпринятое раннее разбирательство было и во благо самой Альи Шип. Сейчас она будет пребывать под большей защитой, нежели на борту, где были настроены к ней не лучше, чем капитан. И никто не сможет покуситься на её психическую и физическую сохранность. Хоть вины Чжан в том и не было, разве что её гнетущая молчаливость и отсутствие дальнейшей реакции в разбирательстве с бывшей наёмницей томили регулярные разговоры на тему, насколько Алья – гнилой союзник. В чём не была уверена и сама Юханна, и сколько раз она не проходилась лезвием клинка себе по плечам – предательский, хоть физически и несуществующий нож в спину был больнее.
Укрытие революционной армии – поселение на остатках былой жизни. Проворные солнечные лучи свободно разгуливали по внутренностям наполовину разрушенных, когда-то обжитых домов. Некоторым постройкам суждено было хранить остаточную целостность под бережным нынешним надсмотром постоянных гостей. Остальным – свезло меньше, и они были вынуждены самой историей пустовать до реновации, до которой вряд ли дойдут руки. Проще было укрепить такие развалины и оставить их под склад, а не под жизнь. Но было и то, что объединяло всех без остатка: мох и растительность, что пытались дотянуться и проникнуть в каждую щель уцелевших фундамента и стен. Озеленившаяся, как ощетинившаяся, местность радовала глаза, что находили смесь цивилизации и природы привлекательной и уместной. И если многие личности революционной армии были вынуждены обитать, как всегда, не в самых благоприятных условиях, потому что выбора не было, то одна смуглая чужеземка чувствовала себя почти как дома. С первых шагов, что начали её путь по поселению, девушка начала осваиваться, будто пробыла на местности не меньше пары недель. Ориентировалась Юханна по растительности и следам, могла без прикладывания умственных усилий определить, какие участки оказались более облюбленными, а какие – заброшенными. И среди всех руин, что пытались поглотить остатки человеческого создания, чем даже помогали революционерам в нелёгком деле сокрытия своего присутствия, девушка нашла место для собственного обитания по наитию, не дожидаясь распределения и не тратя много времени на прогулку. Впрочем, никто не оказался против того, чтобы небольшой отряд занял на треть разрушенное построение, которое не так давно было оставлено отбывшими соратниками. Имел же кто-то тоже вкус и склонность к толку. Отчасти жаль, что не суждено познакомиться с этими людьми лично.
Включение капитана в жизнь революционеров в одной из рощ как процесс не стоит романтизировать, и представлять его быстрым и чествующим. Спору нет, что смуглая чужеземка была узнана и принята в спокойную, насколько она была в обыденной сумятице таковой, жизнь укрытия. Было бы больше вопросов, как к самой кучерявой метательнице, так и к расположившемуся составу, если бы было иначе. Но прибытие капитана революционной армии, её мотивы и запланированные действия вызывали вопросы, что и перекрывали присущее почти любому человеку любопытство: какая она – Бумеранг.
Чжан разрешили обосноваться на месте, пока соответствующие люди не освободятся и не вызовут её на разговор тет-а-тет. И раз появились блокаторы, что волей-неволей принудят чужеземку осознанно держать себя в руках, не позволить заработать плохую репутацию на глазах революционеров в их логове, она решила разобраться с насущной проблемой до того, как не станет до неё дела или, того хуже, причина темы решит сделать ноги. Не отмести из рассуждения и то, что предпринятое раннее разбирательство было и во благо самой Альи Шип. Сейчас она будет пребывать под большей защитой, нежели на борту, где были настроены к ней не лучше, чем капитан. И никто не сможет покуситься на её психическую и физическую сохранность. Хоть вины Чжан в том и не было, разве что её гнетущая молчаливость и отсутствие дальнейшей реакции в разбирательстве с бывшей наёмницей томили регулярные разговоры на тему, насколько Алья – гнилой союзник. В чём не была уверена и сама Юханна, и сколько раз она не проходилась лезвием клинка себе по плечам – предательский, хоть физически и несуществующий нож в спину был больнее.
Солнце клонилось к закату, и заволочённое растительностью низкое строение с трухлявыми перегородками и вывернутыми наизнанку, как от взрыва, первозданным внутренностями стало по-настоящему тихим местом для самых таинственных дел. Например, было бы к месту порезать несколько мышей в угоду какому-то высшему существу. Такая атмосфера царила там, где уцелевшие поверхности подверглись акту вандализма со стороны креативного молодняка, решившего, что порисовать на поросшем мхом полу иероглифы – классная идея. Мох, вперемешку с камнем, цветом уже не пестрил, но выцветшие оттенки лишь придали большей невнятности росписи.
На одном из таких, более насыщенных по содержанию участков и была посажена беловолосая соратница. Приведённая никем иным, как Мартцелем, она предполагала, что никто не станет ей помощником в нелёгкой ситуации. Оружейник позаботился, чтобы ни рыбочеловек, ни смуглая мастеровая не прознали пока ни про место, ни про событие. Остальным было и вовсе всё равно на судьбу их препирательств и разбирательств из-за отсутствующей меры втянутости в конфликты и историю Юханны. Как только Шип перестала ёрзать на месте, чтобы удобнее усесться, оружейник перекинулся с капитаном взглядом и принял её безмолвный приказ. Юноша отправился наружу воплощать из себя караульного, мимо которого незамеченным и паук не проползёт. Мера предосторожности, чтобы в случае незапланированных действий не оказалось рядом с руинами, где они расположились, ненужных глаз и ушей. В конце концов, капитан рассчитывала управиться быстро, и что она не будет вынуждена ниспадать до пыток.
Внемлющий разноцветный взор тяжело упал на беловолосую соратницу сразу, стоило молодому оружейнику скрыться из виду. И в длительном моменте, как кучерявая метательница выходила из тёмного угла и показывалась полностью бывшей наёмнице, вспомогательная сила немногим лениво, небыстро, но уверенно одаривала капитана новыми возможностями. Бледный образ Шип, сильно контрастирующий на полотне полумрака, постепенно стал загораться тусклым пламенем, разве что отражение оно не находилось в них.
Видеть.
Тиканье в голове издало чрезмерно реалистичную человеческую усмешку, с трудом проигнорированную Юханной, чтобы перед беловолосой девушкой не хвататься за голову и не проявлять отображение сомнительных чувств на лице.
На один короткий момент, поддавшись неожиданности, Чжан прочувствовала, как сила начала утекать из тела, забирая с собой желанный дар, доставшийся через травмирующее превозмогание. Собрав в кулак всё то, что утечь не успело, кучерявая метательница сбалансировала силу, пока усаживалась на пол напротив соратницы. И мало-помалу активация стала стабилизироваться, позволяя капитану, не отрывающей взгляда от предательницы, вновь зреть «огонь» той. Блёклый, отчасти апатичный; никакого дребезжания в нём не было, чтобы выдать намерения Шип. Чего она ждёт? Знает же, зачем здесь находится. Почему не начала ведать о своих деяниях? Ведь доподлинно известно ей, насколько скупа Бумеранг на слова. Хочет сбежать, напасть, или вовсе напрашивается на смерть? Ничего не ясно было из этой напущенной апатии, пока пустые бесцветные глаза глядели на Чжан. Хоть этот поступок, удержание сил дьявольского плода для своевременного использования, был кучерявой метательнице понятен: капитан поступала бы также на её месте. «Посидим, значит,» – на самом деле, не секрет, что и на внутренние разговоры Хан не была более щедра. Даже общение с самой собой складывалось из каких-то коротких констатаций, определённых коротких наблюдений и односложных выводов.
И сколько бы времени, что исчислялось в десятках минут, не потратила Чжан, чтобы определить момент взбудораженности по «ауре» соратницы, выведать её действительно отношение к капитану, всё оказалось более тщетным, чем планировалось. Нет спору, сам факт поддержания воли наблюдения и беспрерывное наблюдение за переменами в полупрозрачном пламени человеческой души – производил плоды, что сладким соком капали на самоуверенность в возможностях.
На одном из таких, более насыщенных по содержанию участков и была посажена беловолосая соратница. Приведённая никем иным, как Мартцелем, она предполагала, что никто не станет ей помощником в нелёгкой ситуации. Оружейник позаботился, чтобы ни рыбочеловек, ни смуглая мастеровая не прознали пока ни про место, ни про событие. Остальным было и вовсе всё равно на судьбу их препирательств и разбирательств из-за отсутствующей меры втянутости в конфликты и историю Юханны. Как только Шип перестала ёрзать на месте, чтобы удобнее усесться, оружейник перекинулся с капитаном взглядом и принял её безмолвный приказ. Юноша отправился наружу воплощать из себя караульного, мимо которого незамеченным и паук не проползёт. Мера предосторожности, чтобы в случае незапланированных действий не оказалось рядом с руинами, где они расположились, ненужных глаз и ушей. В конце концов, капитан рассчитывала управиться быстро, и что она не будет вынуждена ниспадать до пыток.
Внемлющий разноцветный взор тяжело упал на беловолосую соратницу сразу, стоило молодому оружейнику скрыться из виду. И в длительном моменте, как кучерявая метательница выходила из тёмного угла и показывалась полностью бывшей наёмнице, вспомогательная сила немногим лениво, небыстро, но уверенно одаривала капитана новыми возможностями. Бледный образ Шип, сильно контрастирующий на полотне полумрака, постепенно стал загораться тусклым пламенем, разве что отражение оно не находилось в них.
Видеть.
Тиканье в голове издало чрезмерно реалистичную человеческую усмешку, с трудом проигнорированную Юханной, чтобы перед беловолосой девушкой не хвататься за голову и не проявлять отображение сомнительных чувств на лице.
На один короткий момент, поддавшись неожиданности, Чжан прочувствовала, как сила начала утекать из тела, забирая с собой желанный дар, доставшийся через травмирующее превозмогание. Собрав в кулак всё то, что утечь не успело, кучерявая метательница сбалансировала силу, пока усаживалась на пол напротив соратницы. И мало-помалу активация стала стабилизироваться, позволяя капитану, не отрывающей взгляда от предательницы, вновь зреть «огонь» той. Блёклый, отчасти апатичный; никакого дребезжания в нём не было, чтобы выдать намерения Шип. Чего она ждёт? Знает же, зачем здесь находится. Почему не начала ведать о своих деяниях? Ведь доподлинно известно ей, насколько скупа Бумеранг на слова. Хочет сбежать, напасть, или вовсе напрашивается на смерть? Ничего не ясно было из этой напущенной апатии, пока пустые бесцветные глаза глядели на Чжан. Хоть этот поступок, удержание сил дьявольского плода для своевременного использования, был кучерявой метательнице понятен: капитан поступала бы также на её месте. «Посидим, значит,» – на самом деле, не секрет, что и на внутренние разговоры Хан не была более щедра. Даже общение с самой собой складывалось из каких-то коротких констатаций, определённых коротких наблюдений и односложных выводов.
И сколько бы времени, что исчислялось в десятках минут, не потратила Чжан, чтобы определить момент взбудораженности по «ауре» соратницы, выведать её действительно отношение к капитану, всё оказалось более тщетным, чем планировалось. Нет спору, сам факт поддержания воли наблюдения и беспрерывное наблюдение за переменами в полупрозрачном пламени человеческой души – производил плоды, что сладким соком капали на самоуверенность в возможностях.
Но то, что дошло до Юханны чуть позже, повернуло ситуацию не в её сторону. Кучерявая чужеземка хотела дождаться, когда проявит себя агрессия в теле наёмницы – и дать ей приговор, или когда душевные потуги отразят страх – и тогда она бы всё поведала, стоило бы только рукой взмахнуть. Но вместо этого Чжан прощупала сквозь барьер невозможного, что не только она пользуется сверхчеловеческими дарами, но и сама – «сканируется».
Разноцветный взор, что бродил всё это время рядом да около с наёмницей, резко метнулся ей на лицо, открыто показывая ей собственное понимание. И когда беловолосая наёмница хотела улыбку показать на лице, мол, партия проиграна в этом отношении, как бесцветные глаза раскрылись настолько широко, что ни на одной картине не изобразить. Поясним момент, что до Чжан, которая тужилась да старалась в контроле наблюдения за «аурой», дошла односложная мысль, звучащая как: «то же». То же, или примерно – видит и Алья. Потому стоило девушкам пересечься отрезвлёнными взглядами, как Шип стала свидетелем мощного беззвучного хлопка, когда «огонь» Чжан разросся и охватил немыслимо большой кусок пространства.
Юханна пылала желаниями. Может быть, Шип и солжёт себе, если утвердит, что более яростного желания убивать – она ещё не видела. А, может быть, и нет. Но что безусловно: Капитан на её глазах показала свою настоящую натуру, которая сторонилась куда меньшего, чем ей казалось. Перед бывшей наёмницей сейчас возник по-настоящему варварский норов, от которого тяжело ожидать милости в схватке.
Взгляд от этого «зрелища» оторвать вышло не сразу, но когда то случилось, беловолосая соратница припала к земле, лбом упираясь в мшистую поверхность. Изъятая с мира сила слилась с Юханны тем же отсчётом, которым пыталась сойти бесконтрольно ещё на старте, и безумное тиканье, которое только провоцировало «ауру» разрастаться, ушло куда-то на фон. Насколько же тихим оно теперь казалось…
–– Я не умышляла ничего плохого, честно! Я… Мне просто он сказал, что это для твоего же блага. Откуда мне было знать, что у вас какие-то тёрки. Но я не знаю, могу ли я рассказать всё… Какая разница, кто первее… – Стремительно слово за словом срывались с уст бывшей наёмницы. Ни всхлипов, ни панического срыва не было за ней, но даже без воли наблюдения, и каких прочих ухищрений, заметным оказалось одно единственное желание беловолосой соратницы: жить.
Несвязно промычав, Чжан вдохнула глубже, чтобы усмирить разогнанное сердце, и пересела в другую позу на полу; затёкшие ноги требовали этой смены. И лёгкое перемещение позволило капитану дотянуться до девушки, чтобы взять её за подбородок, и тем самым поднять голову над поверхностью. Более мягкий взор, столь редкий спутник на лице Чжан, устремился в глаза Альи с прямой просьбой рассказать всё, как оно есть. Без утаивания. Без лишних раздумываний. Без лжи. Шип действительно голову приподняла, поддаваясь непредсказуемому жесту капитана, и поджала губы, в принципе, готовая рассказать о всех письмах и докладах, что были отправлены Чесу, и от него же получены. Сомнения роились в её глазах до той поры, пока Чжан не сказала одну единственную фразу:
– Всё, что ты почувствовала, я оберну против наших неприятелей.
Сконцентрировав тон на слове «наших», Юханна отпустит подбородок беловолосой соратницы и в этот раз внимательно, без эмоциональных всполохов выслушает всё, что она правдиво расскажет.
Конец – 1545 слов
Разноцветный взор, что бродил всё это время рядом да около с наёмницей, резко метнулся ей на лицо, открыто показывая ей собственное понимание. И когда беловолосая наёмница хотела улыбку показать на лице, мол, партия проиграна в этом отношении, как бесцветные глаза раскрылись настолько широко, что ни на одной картине не изобразить. Поясним момент, что до Чжан, которая тужилась да старалась в контроле наблюдения за «аурой», дошла односложная мысль, звучащая как: «то же». То же, или примерно – видит и Алья. Потому стоило девушкам пересечься отрезвлёнными взглядами, как Шип стала свидетелем мощного беззвучного хлопка, когда «огонь» Чжан разросся и охватил немыслимо большой кусок пространства.
Юханна пылала желаниями. Может быть, Шип и солжёт себе, если утвердит, что более яростного желания убивать – она ещё не видела. А, может быть, и нет. Но что безусловно: Капитан на её глазах показала свою настоящую натуру, которая сторонилась куда меньшего, чем ей казалось. Перед бывшей наёмницей сейчас возник по-настоящему варварский норов, от которого тяжело ожидать милости в схватке.
Взгляд от этого «зрелища» оторвать вышло не сразу, но когда то случилось, беловолосая соратница припала к земле, лбом упираясь в мшистую поверхность. Изъятая с мира сила слилась с Юханны тем же отсчётом, которым пыталась сойти бесконтрольно ещё на старте, и безумное тиканье, которое только провоцировало «ауру» разрастаться, ушло куда-то на фон. Насколько же тихим оно теперь казалось…
–– Я не умышляла ничего плохого, честно! Я… Мне просто он сказал, что это для твоего же блага. Откуда мне было знать, что у вас какие-то тёрки. Но я не знаю, могу ли я рассказать всё… Какая разница, кто первее… – Стремительно слово за словом срывались с уст бывшей наёмницы. Ни всхлипов, ни панического срыва не было за ней, но даже без воли наблюдения, и каких прочих ухищрений, заметным оказалось одно единственное желание беловолосой соратницы: жить.
Несвязно промычав, Чжан вдохнула глубже, чтобы усмирить разогнанное сердце, и пересела в другую позу на полу; затёкшие ноги требовали этой смены. И лёгкое перемещение позволило капитану дотянуться до девушки, чтобы взять её за подбородок, и тем самым поднять голову над поверхностью. Более мягкий взор, столь редкий спутник на лице Чжан, устремился в глаза Альи с прямой просьбой рассказать всё, как оно есть. Без утаивания. Без лишних раздумываний. Без лжи. Шип действительно голову приподняла, поддаваясь непредсказуемому жесту капитана, и поджала губы, в принципе, готовая рассказать о всех письмах и докладах, что были отправлены Чесу, и от него же получены. Сомнения роились в её глазах до той поры, пока Чжан не сказала одну единственную фразу:
– Всё, что ты почувствовала, я оберну против наших неприятелей.
Сконцентрировав тон на слове «наших», Юханна отпустит подбородок беловолосой соратницы и в этот раз внимательно, без эмоциональных всполохов выслушает всё, что она правдиво расскажет.
Конец – 1545 слов
ДКНС ВН – 2
Особое ощущение умиротворения окутало весь подсознательный мир, когда пальцы прошлись по мшистой поверхности. Мерно и плавно передвигаясь с одного участка на другой, кучерявая метательница на корточках рассматривала один из низких каменных блоков, что был старее всех сородичей на местности. Оставалось только гадать, составляющей частью какого объекта он был в далёкие года: защищал, ограждал или был элементом спокойной жизни. С летами, отсчёт которых так прочно держат в голове люди, всё меняет свойства и внешний вид, заставляя лишь задумывать – а как оно было раньше. И сейчас два объекта, что находились по две стороны одушевлённости, пребывали друг напротив друга, не способные рассказать доступно о прошлом. Что греха таить, о былой жизни поведать девушка не могла и живым соратникам, а поросший мхом блок – своим каменным сородичам. И оба, не в последнюю допустимую очередь, не делились этим, потому что раньше была другая жизнь, сейчас вряд ли способная быть ими принятой в прежнем виде.
Отдавала себе отчёт чужеземка, что умышленными касаниями наносит вред растениям, но не была смуглая метательница фанатичкой, что трясётся за сохранность всего, что в человеческой голове может представать чувствительным и живым. Впрочем, и степень распространения мшистого покрова во влажной среде не давала сомнений в счёт того, как бы за следующим поворотом Хан не встретила озеленившегося и смирившегося с тем человека. Всё должно стремиться к выживанию, и столь мелкие факторы воздействия никак не нанесут дисбаланс устоявшемуся миру. А вот попробуйте также коснуться революционеров, что обитают на этом клочке земли, и поглядите, как долго они будут терпеть это чудаковатое посягательство. Значит ли это, что люди как раз не смогли стабилизировать систему существования в собственном укрытии, и слишком чувствительны к малейшему вмешательству. Неоднозначно.
Вытолкнула себя кучерявая метательница и на ноги поднялась, пока руки расслабленно опустились, больше не тревожа местность всполохами желания к тактильному изучению. Слишком долго чужеземка пребывала в цивилизованных клетках. Спору нет, в них жилось совсем неплохо, если отмести не способствующие спокойному пребыванию события. Широкий спектр услуг, удобств и развлечений являлся неотъемлемой составляющей любого поселения, что люди привыкли именовать по-разному: в зависимости от количества проживающих людей, размера территории и типа правления. И всё ведь выдумывали, доходили до новых форм путём войн и расширений, отходя всё дальше от природных установок. Потому что могли себе позволить, потому что высшие разумы. Но сколько тех, кто сможет остаться наедине с первозданным… Отчасти подобное веяние мысли и привлекало чужеземку в революционной армии, ведь внутри этой структуры многократно смуглая особа сталкивалась с людьми, которые были вынуждены начинать с нуля, но и не страшились этого. Как и сейчас, о каких удобствах могла идти речь, если революционеры были вынуждены, как и в большинстве случаев, прятаться и примыкать ближе к тем местам, которые человечество оставило. И видели в этом только возможности. Если так подумать, племена, к которым можно отнести принадлежность Чжан, а это целая совокупность, часто перемещались и начинали с территорий, что были оставлены по той или иной причине. Чтобы скрыть своё присутствие, чтобы пользоваться восстановленными природой дарами, чтобы создать новое своими руками. Но никогда племена не претендовали на ресурсы, которые было сложно перенести. Когда же революционной армии они не помешали, и подобные укрытия их наличие как-то опровергали.
Особое ощущение умиротворения окутало весь подсознательный мир, когда пальцы прошлись по мшистой поверхности. Мерно и плавно передвигаясь с одного участка на другой, кучерявая метательница на корточках рассматривала один из низких каменных блоков, что был старее всех сородичей на местности. Оставалось только гадать, составляющей частью какого объекта он был в далёкие года: защищал, ограждал или был элементом спокойной жизни. С летами, отсчёт которых так прочно держат в голове люди, всё меняет свойства и внешний вид, заставляя лишь задумывать – а как оно было раньше. И сейчас два объекта, что находились по две стороны одушевлённости, пребывали друг напротив друга, не способные рассказать доступно о прошлом. Что греха таить, о былой жизни поведать девушка не могла и живым соратникам, а поросший мхом блок – своим каменным сородичам. И оба, не в последнюю допустимую очередь, не делились этим, потому что раньше была другая жизнь, сейчас вряд ли способная быть ими принятой в прежнем виде.
Отдавала себе отчёт чужеземка, что умышленными касаниями наносит вред растениям, но не была смуглая метательница фанатичкой, что трясётся за сохранность всего, что в человеческой голове может представать чувствительным и живым. Впрочем, и степень распространения мшистого покрова во влажной среде не давала сомнений в счёт того, как бы за следующим поворотом Хан не встретила озеленившегося и смирившегося с тем человека. Всё должно стремиться к выживанию, и столь мелкие факторы воздействия никак не нанесут дисбаланс устоявшемуся миру. А вот попробуйте также коснуться революционеров, что обитают на этом клочке земли, и поглядите, как долго они будут терпеть это чудаковатое посягательство. Значит ли это, что люди как раз не смогли стабилизировать систему существования в собственном укрытии, и слишком чувствительны к малейшему вмешательству. Неоднозначно.
Вытолкнула себя кучерявая метательница и на ноги поднялась, пока руки расслабленно опустились, больше не тревожа местность всполохами желания к тактильному изучению. Слишком долго чужеземка пребывала в цивилизованных клетках. Спору нет, в них жилось совсем неплохо, если отмести не способствующие спокойному пребыванию события. Широкий спектр услуг, удобств и развлечений являлся неотъемлемой составляющей любого поселения, что люди привыкли именовать по-разному: в зависимости от количества проживающих людей, размера территории и типа правления. И всё ведь выдумывали, доходили до новых форм путём войн и расширений, отходя всё дальше от природных установок. Потому что могли себе позволить, потому что высшие разумы. Но сколько тех, кто сможет остаться наедине с первозданным… Отчасти подобное веяние мысли и привлекало чужеземку в революционной армии, ведь внутри этой структуры многократно смуглая особа сталкивалась с людьми, которые были вынуждены начинать с нуля, но и не страшились этого. Как и сейчас, о каких удобствах могла идти речь, если революционеры были вынуждены, как и в большинстве случаев, прятаться и примыкать ближе к тем местам, которые человечество оставило. И видели в этом только возможности. Если так подумать, племена, к которым можно отнести принадлежность Чжан, а это целая совокупность, часто перемещались и начинали с территорий, что были оставлены по той или иной причине. Чтобы скрыть своё присутствие, чтобы пользоваться восстановленными природой дарами, чтобы создать новое своими руками. Но никогда племена не претендовали на ресурсы, которые было сложно перенести. Когда же революционной армии они не помешали, и подобные укрытия их наличие как-то опровергали.
Разноцветный взор стал исследовать округу, окутанную в полуночный мрак, в соответствие с неспешным поворотом головы. Кучерявая метательница находилась в относительной дальности от заселённых революционерами участков, но даже сюда доносились отзвуки ночной жизни. Видимо, в неспокойное время невозможно найти скопление людей, объединённое одной целью, которое бы заводило установку рано ложиться и рано вставать. Точнее: второе блюлось из необходимости, когда же первого все были лишены из-за неподъёмной нагрузки, воссозданной намеченными планами или естественным желанием пожить не только во благо чьё-то, но и ради себя.
Раскрытая ладонь медленно стала сжиматься в кулак, и действием этим девушка пыталась поддержать контроль над собой, пока сила, недавно нашедшая своё место во внутреннем стержне девушки, разливалась по восприятию дополнительной функцией. Кучерявая метательница была особенно наблюдательной, не без практики боевого потенциала, ориентированного на стрелковую способность, и была убеждена, что никакая пара глаз не наблюдает за ней со стороны. В данный момент Юханна хотела удовлетворить интерес, пребывает ли кто-то поблизости без знания, или с ним, с кем же приходится временно соседствовать в ночной прогулке. Но внимание к окружению, усиленное волей наблюдения, не дало никаких результатов, которые бы содержали сведения о присутствующих в располагающейся поблизости местности. Неужели действительно Чжан забрела в тот отдалённый уголок укрытия, который можно назвать абсолютно безлюдным. И, судя по всему, вовсе безжизненным местом.
Последнее предположение натолкнуло кучерявую метательницу на сомнения, что быть того не может. Скромные умственные потуги шептали: ты можешь «чувствовать» не только присутствие людей, но почему же природа сейчас столь бездыханна. Затруднение в выводах возымело эффект, что девушка прочувствовала сливающуюся с себя силу, и в тот же миг убедилась: она всё же её активировала, и причина не в умелости использования той. Плавно кучерявая чужеземка обернулась себе за спину и стала теперь вслушиваться в окружение, убеждаясь врождёнными чувствами в своём одиночестве на местности. И следом, чтобы сопоставить реальность обеих картин, Чжан расслабленно, но сосредоточенно воззвала к пробуждённой в себе хаки, вновь не получая никакой отличимой информации. Ни на секунду не усомнилась в решении удлинить по времени полуночную прогулку, хоть и подвергала тем самым свой отряд беспокойству и аналогичной вылазке, но уже в поисках капитана. Почти каждый соратник кучерявой метательницы был знаком с причудами, в связи с которыми она могла пропадать далеко и надолго. Оставаться самой себе на уме и не сообщать о чём-либо. Но когда схожее поведение происходило на новой территории, особенно где не следовало бы показывать эти навыки личности другим… Неудивительно, если товарищи поддадутся чуть большей панике, чем обычно, и не смогут проигнорировать ситуацию.
Но любопытство чужеземки, которая хотела разобраться в себе больше и быстрее, чем обычно, бессознательно повело её дальше в противоположную сторону от укрытия конкретно их отряда. Молчаливая, когда внутренний мир был смирен и тих, прогулка прерывалась периодическим хрустом веток на земле. Впрочем, Юханна и не стремилась двигаться бесшумно; и в этих звуках, будто искомых намеренно, даже находила особое удовлетворение. Взор также плавал из стороны в сторону в соответствие со слабыми поворотами головы, пока воля наблюдения молчала и казалась бессильной. И односложные идеи, по каким причинам уголок территории столь безжизненен, периодически срывались в голове до центрального управления, ответственного за анализ, до тех пор, пока один из огоньков всё же не мелькнул в уголке глаза.
Раскрытая ладонь медленно стала сжиматься в кулак, и действием этим девушка пыталась поддержать контроль над собой, пока сила, недавно нашедшая своё место во внутреннем стержне девушки, разливалась по восприятию дополнительной функцией. Кучерявая метательница была особенно наблюдательной, не без практики боевого потенциала, ориентированного на стрелковую способность, и была убеждена, что никакая пара глаз не наблюдает за ней со стороны. В данный момент Юханна хотела удовлетворить интерес, пребывает ли кто-то поблизости без знания, или с ним, с кем же приходится временно соседствовать в ночной прогулке. Но внимание к окружению, усиленное волей наблюдения, не дало никаких результатов, которые бы содержали сведения о присутствующих в располагающейся поблизости местности. Неужели действительно Чжан забрела в тот отдалённый уголок укрытия, который можно назвать абсолютно безлюдным. И, судя по всему, вовсе безжизненным местом.
Последнее предположение натолкнуло кучерявую метательницу на сомнения, что быть того не может. Скромные умственные потуги шептали: ты можешь «чувствовать» не только присутствие людей, но почему же природа сейчас столь бездыханна. Затруднение в выводах возымело эффект, что девушка прочувствовала сливающуюся с себя силу, и в тот же миг убедилась: она всё же её активировала, и причина не в умелости использования той. Плавно кучерявая чужеземка обернулась себе за спину и стала теперь вслушиваться в окружение, убеждаясь врождёнными чувствами в своём одиночестве на местности. И следом, чтобы сопоставить реальность обеих картин, Чжан расслабленно, но сосредоточенно воззвала к пробуждённой в себе хаки, вновь не получая никакой отличимой информации. Ни на секунду не усомнилась в решении удлинить по времени полуночную прогулку, хоть и подвергала тем самым свой отряд беспокойству и аналогичной вылазке, но уже в поисках капитана. Почти каждый соратник кучерявой метательницы был знаком с причудами, в связи с которыми она могла пропадать далеко и надолго. Оставаться самой себе на уме и не сообщать о чём-либо. Но когда схожее поведение происходило на новой территории, особенно где не следовало бы показывать эти навыки личности другим… Неудивительно, если товарищи поддадутся чуть большей панике, чем обычно, и не смогут проигнорировать ситуацию.
Но любопытство чужеземки, которая хотела разобраться в себе больше и быстрее, чем обычно, бессознательно повело её дальше в противоположную сторону от укрытия конкретно их отряда. Молчаливая, когда внутренний мир был смирен и тих, прогулка прерывалась периодическим хрустом веток на земле. Впрочем, Юханна и не стремилась двигаться бесшумно; и в этих звуках, будто искомых намеренно, даже находила особое удовлетворение. Взор также плавал из стороны в сторону в соответствие со слабыми поворотами головы, пока воля наблюдения молчала и казалась бессильной. И односложные идеи, по каким причинам уголок территории столь безжизненен, периодически срывались в голове до центрального управления, ответственного за анализ, до тех пор, пока один из огоньков всё же не мелькнул в уголке глаза.
Сообщений игроков на странице: 10
Пользователи, просматривающие эту тему: 1 Гость(ей)