[Гранд Лайн, 6 путь] Фрельйорд.7-ой остров.

Подъём занял ещё минут пятнадцать. Мэй шла молча, подстраивая дыхание под шаг. Ветер усиливался с высотой, и плащ хлопал за спиной, как тяжёлое крыло. Один раз она обернулась — «Хэвен» виднелся внизу, в бухте. На палубе двигались фигурки матросов.

Она отвернулась и пошла дальше.

Ворота она увидела издалека. Старик не соврал — не пропустишь. Массивные, стальные створки, врезанные прямо в скалу. Потемневший металл, покрытый инеем и царапинами. По бокам — два тусклых, но ещё горящих фонаря на цепях. Единственный тёплый свет, который Мэй видела с момента, как сошла на берег.

У прохода было людно. Двое мужчин в толстых шкурах тащили деревянные ящики внутрь, переговариваясь. Третий придерживал створку, чтобы не мешала. Чуть в стороне, прислонившись к скале, стоял ещё один — крупный, бородатый, с коротким копьём в руке. Явно не солдат, но глаза цепкие, внимательные. Сторож. Деревенский караульный, кого ставят не столько ради защиты, сколько из порядка.

Мэй подошла ближе. Грузчики не обратили на неё внимания — своя ноша занимала все мысли. А вот караульный заметил сразу. Оттолкнулся от скалы, выпрямился. Не встал на пути, но поспешил обозначить своё присутствие.

— Стой-ка, — её окликнул грубый, но не враждебный голос.

Мэй остановилась. Капюшон скрывал верхнюю половину лица, но подбородок и губы были на виду. Ветер трепал выбившиеся пряди белых волос. Караульный окинул её взглядом — сверху вниз, потом обратно. Задержался на уровне пояса, где из-под плаща проступали очертания ножен. Двух ножен.

— Кто такая? Откуда?

— С корабля, — ответила Мэй коротко. — Мы остановились в бухте половину часа назад. Поломка.

Караульный хмыкнул, не удивившись. Видимо, корабли здесь иногда останавливались, и пассажиры забредали к воротам не впервые.

— Зачем в Иувину?

— Хочу купить еду и припасы, найти нового капитана.

— Одна?

— Одна.

Караульный пожевал губу, переложил копьё из одной руки в другую. Потом кивнул на её пояс.

— Это что у тебя? Два меча? — кивнул на её пояс.

— Да.

— Зачем тебе два меча, если ты за едой пришла?

Кто-то из грузчиков, проходя мимо с ящиком, хохотнул. Караульный не улыбнулся — ждал ответа.

Мэй помолчала секунду. Потом чуть сдвинула плащ, открывая ножны целиком. Два клинка. Взрывомеч слева, Нозарачи справа. Ничего не прячет, ничего не скрывает.

— Я всегда ношу их при себе, привычка. Это может спасти мне жизнь, когда я оказываюсь на незнакомых островах. Вроде Фрельйорда...

Караульный посмотрел на мечи, потом на неё. Задумался, потерев густую бороду с пару секунд.

— В Иувине не размахивай ими, — сказал он наконец. Тон стал чуть мягче, будто решение было принято. — Народ тут спокойный, но нервный. Сама понимаешь - времена такие. Если за едой и припасами - спустишься по главному тоннелю, там будет площадь. Найдёшь лавки, таверну. Не заблудишься, дорога одна.

Он отступил в сторону, освобождая проход.

— И капюшон сними, когда внутрь зайдёшь. Люди не любят, когда лица не видно.

Мэй прошла мимо него, протиснувшись в щель между створками. Тёплый воздух ударил в лицо — густой, пропитанный запахами дыма, еды и человеческого жилья. После ледяного ветра снаружи это ощущалось почти болезненно, словно отогревание обмороженной кожи.

Она стянула капюшон. Белые волосы упали на плечи, растрёпанные и непослушные, как всегда.

Перед ней уходил вниз широкий тоннель, освещённый тусклыми фонарями. Стены — грубый камень, кое-где укреплённый деревянными балками. Под ногами — утоптанная земля, сухая и твёрдая. Тоннель плавно опускался вглубь, откуда-то снизу доносились голоса.

** *** **

Фонари закончились быстро. Их сменило мягкое, неровное свечение, исходившее от кристаллов, вросших прямо в стены. Бледно-голубые, размером с кулак или чуть больше, они торчали из камня гроздьями. Свет от них был холодным по оттенку, но странным образом не казался мёртвым. Скорее тихим и спокойным, как лунное свечение. Мэй скользнула по ним взглядом, но не задержалась. Красиво, но неважно.

Тоннель расширился, потолок ушёл вверх — и она вышла на площадь.

Пещера была огромной. Гораздо больше, чем можно было ожидать. Потолок терялся в полумраке где-то высоко, и оттуда свисали целые россыпи тех же кристаллов, заливая пространство внизу рассеянным голубоватым светом. Иувина оказалась больше, чем «деревня». Не город, конечно, но и не горстка лачуг. Площадь представляла собой открытое пространство, вымощенное неровным камнем, от которого в стороны расходились улочки — узкие проходы между зданиями, сложенными из того же грубого камня, что и стены пещеры. Дома лепились друг к другу и к скалам. Некоторые в два этажа, с деревянными балконами и лестницами. Из труб, уходящих куда-то в потолок пещеры, поднимался дым. Тёплый свет из окон мешался с холодным свечением кристаллов, создавая почти уютную атмосферу.

Людей немного, но они были. Кто-то пересекал площадь с мешком на плече, кто-то разговаривал у входа в лавку. Женщина в тяжёлом меховом пальто тащила за руку ребёнка, который упирался и хотел куда-то в другую сторону. Никто не бежал и не торопился.

На Мэй бросали взгляды. Не враждебные, но любопытные. Белые волосы, явно не местная одежда, два меча под плащом. Здесь, очевидно, чужаки появлялись нечасто, но и не настолько редко, чтобы это становилось событием. Посмотрели — и отвернулись. У каждого свои дела.

Горничная стояла на краю площади, медленно поворачивая голову. Лавки. Мастерская. Что-то похожее на склад. Дальше, в глубине одной из улочек, знакомый запах. Жареное мясо, хлеб, что-то острое и пряное. Таверна. Мэй нашла её быстро. Здание на углу площади — чуть больше остальных, с широкой деревянной дверью и вывеской, которую она не стала читать. Из-за двери доносился приглушённый гул голосов и звон посуды. Над входом висел крупный кристалл — ярче остальных, почти белый.

Она толкнула дверь и вошла.

Внутри было тепло — не так, как в тоннеле, где тепло ощущалось только по контрасту с морозом снаружи. Здесь от каменного очага в дальней стене шёл жар, и воздух пах дровами, едой и элем. Кристаллы были и тут — небольшие, встроенные в стены на равном расстоянии друг от друга. Народу немного. Пара столов занята: компания мужчин за дальним, одинокая фигура в углу, кто-то ещё у стены. Таверна жила своей неспешной жизнью.

Мэй прошла к стойке. Двигалась ровно и спокойно — с той отстранённостью, которая ясно говорила «не подходи». Плащ она не сняла, только расстегнула верхнюю застёжку — жарко, но не настолько, чтобы раздеваться.

За стойкой — плотный мужчина с круглым лицом и полотенцем на плече. Трактирщик протирал кружку, когда Мэй остановилась напротив. Поднял глаза. Оценил быстро и привычно.

— Чего желаете? — скучающе спросил тот.

Мэй окинула взглядом стойку. Доска висела на стене за спиной трактирщика, меню. Написано мелом. Почерк кривой, буквы скачут, но разобрать можно.

— Мясо, — сказала она, найдя нужную строчку. — И хлеб. Что-нибудь горячее попить.

— Рагу подойдёт? Оленина, картошка, корнеплоды. Сегодня густое, хорошо вышло.

Трактирщик назвал цену — небольшую, но и не копеечную. Мэй выложила монеты на стойку молча, точно отсчитав нужную сумму. Ни больше, ни меньше.

— Садись куда хочешь, принесу.

Она взяла кружку с чем-то горячим, от чего поднимался пар с травяным запахом, и отошла от стойки. Выбрала стол у стены — не в углу, но и не на виду. Место, откуда видно дверь и большую часть зала. Привычка. Села, положив руки на стол. Кружка — перед собой. Мечи всё ещё под рукой, чтобы можно было резко достать. ​

Ещё вчера Бундус отдал бы всё, чтобы вновь заполучить столь интимное женское внимание. Но как бы не хотелось вернуться в свою молодость, сегодня он бы с удовольствием отказался от женской компании. Каждое движение этого тощего тела отзывалось мелодичным жужжанием сокрытых, не понятных ему механизмов, приводов. Пальцы её ног, стоило двинуться лишь на самый сантиметр, щёлкали, приходили в движении, и после этого намертво замирали до следующей команды хозяина. Как это работает? Сложнее ли это, чем справляться с родными мышцами? Каково ей – сидеть без руки? И как давно эта девчонка отдала себя в лапы технологиям? Любопытство поглотило мужчину, это было в разы интереснее предстоящего разговора.
Раздражённый вздох девушки вывел его из череды собственных мыслей.
– Поговорим, поговорим, – ослабился мужчина своей страшной беззубой улыбкой. Джинкс чётко и ясно посмотрела туда. В ответ сверкнула и своими зубками, только уже без улыбки. – Только интересно узнать, о чём?
– Где мой протез и документы Мернса? Они мне позарез нужны, – они диктовала вопросы, положив голову на коленку.
– Ах, ради этого ты тут для меня разделась? Я даже польщён. Твоя рука в моём кабинете, на верхушке Столба. А документы Мернса в его кабинете. Ты это прекрасно знаешь, сама туда проникла под покровом ночи, – мужчина старался вести себя непринуждённо… Но не покидали его голову мысли о своём собственном очень недалёком будущем.
Киборг слезла с края стола и без зазрения совести плюхнулась калеке на коленки, так резко и неожиданно, что у Бундуса нога стрельнула, веки заблестели болезненной влагой, а дыхание перехватило. Это был такой недоступный в его обыденной жизни жест, что он был готов всё стерпеть.
– Я о-о-очень не люблю, когда со мной общаются в такой манере, – истошно жаловалась революционерка, не опасаясь повысить голос. – Знаешь, загадочно, с открытым смыслом, чтобы мне как бы ответили, но, по сути, я ничего не узнала.
– В нашей жизни много разочарований.
Её крохотное тельце прижалось к нему ещё сильнее. Близко, горячо! Остроты добавляет холодное лезвие скальпеля из его личного набора. Второй рукой революционерка грубо отдёрнула его голову вбок, чтобы ножу было где разгуляться. Бундус сглотнул, уже блестел от пота.
– Вот! – Рыкнула она ему на ухо и вновь поёрзала у него на коленях. – Про что я и говорю. Ты прекрасно знаешь, про какие я документы. Знаешь, ты зря думаешь, что я боюсь тебя поранить, или что-то такое. Надо будет – я наведаюсь к Мернсу и лично выбью из него признание о том, что королева мертва, а у престола есть своя достойная наследница.
Бундус забегал взглядом. Кошка продолжила.
– Твоя вот эта твердолобость тут вообще ни к чему, поэтому со следующим ответом я надеюсь на… Содействие. Да, это слово подойдёт.
– Это правда, по себе знаю, что допрос не оканчивается на том, что кто-то чего-то не знает, – остриё надавило на шею, а мужчина судорожно пытался покинуть сидение. – Я понял, понял! Листки у одного из тех, кто меня сопровождал. Э-э, с синей шапкой, он там один такой.
– Почему не у тебя? – Рогатая подняла бровь.
– Так я же лакомый кусочек! Зная твой выборочный пацифизм, план был хорошим. Конечно, мы тогда не знали, что у тебя есть абсолютно бесчестная способность появляться из ниоткуда за долю секунды! – Напор скальпеля на шею ослабло. Джинкс понравилось слышать о себе в таком ключе.
– Доставляю злодеям проблем, да? Посиди здесь минутку.
Больные колени начали вновь наливаться кровью, как и подобает, тяжесть исчезла, испарилась, оставляя раздражающий нос резкий запах озона.
Получился ли сбежать? Стоит ли вообще тратить на это силы? Бундус выдохнул из носа щекочущую вонь и забегал глазами по кабинету. Вспоминай, чёрт возьми, чем тебя научила жизнь в рядах армии! Ах, тогда было так легко: шея не стреляла от каждого поворота, ноги не ныли. Старик чуть не позабыл о своём побеге, пока вспоминал это тёплые дни. Думал, думал, а потом передумал. Убежать далеко не получиться, когда молниеносный зверь всегда за спиной.

Так оно и оказалось буквально минута потребовалась на поиск нужных документов.
– О, так ты всё-таки нашла свою ручку! – Улыбнулся он своей страшной беззубой улыбкой.
Левая рука недвижимо прислонялась к телу, как бы обнимая. Навыков восстановить её в полевых условиях попросту не хватало.
– А ты так и сидишь на месте, – удивилась девочка, округлив глазки. – Даже не попытался сбежать.
– Мысли были. Но разбитого носа мне на сегодня хватит…
– Понятно. Ну, я нашла всё, что мне нужно. Не обижайся, если под конец сегодняшнего дня уже не будешь занимать свою должность.
– Стой! – Опередил он чужую привычку внезапно исчезать, но опешил, ведь не думал, что это сработает. Связал мысли не сразу.
– Для чего это вообще всё? Ты же полностью осознаёшь, что делаешь?
– Вы затравили мать наследницы какой-то отравой, а саму девчонку бросили морозиться в камеру. Слишком хорошо вам живётся – хренью такой маяться. Повеселились и хватит.
Бундус нервно облизал губы. Точно знал, что не по совести всё делал. Мало кого волновало его личное мнение. Храбрость работает только тогда, как у тебя есть силы.
– Следует ожидать, меня потом казнят? – В последний раз напомнил о себе мужчина, когда девочка уже собиралась уходить.
– Ну… – Джинкс почесала щёку. – Если и да, то уже не при мне, а при Эллой. Ты же всё-таки пытал людей, поэтому вроде заслуженно… А ты Эллой пытал, кстати?
– Разве по ней видно? – Округлил глаза старик. – Я никогда не притронусь к ребёнку своими инструментами.
– Вот тебе и плюсик в копилку. Не знаю, здешним людям лучше знать твои проступки.
Ушла. Бундус расслабился на стуле, угрюмо и вдумчиво разглядывая трещины камня в полу. За ней придут те, у кого личные счёты гораздо серьёзнее. Остаётся надеяться, что эти граждане вновь останутся миролюбивыми, наивными и великодушными. Аж трясёт.

– Джинкс!
Эллой бежала на встречу и, видимо, достаточно долго – запыхалась, задыхается через шаг. Джинкс с какой-то стати испытала неловкость, отвращение, отчего самой стало не по себе. Девочка постеснялась прыгать прямо вот так, на ручки. Вспомнила, что не того рода у них отношения.
– Злой дядя наказан?
– Наказывать его будешь ты, Королева Эллой! – Воинственно подняла она кулачок. – Готова сесть на трон сегодня?
– А-ам… Ну на нём сидеть было мягко, поэтому да!
– Вот это настрой, – киборг села на колено, и положила единственную рабочую руку на плечо малышки. – Скажи Братито, чтобы вв потеплее оделись и пошли в город, хорошо? У них там, кажется, здоровые хреновины с во-о-от таким носом есть! На них и пойдёте.
– А ты? Ты не пойдёшь?
– Ну мне же надо всё подготовить к твоему прибытию! Знаешь… – с интригой приблизилась она. – Раскрасить лицо Мернса. Не маркерами. Ну то есть побить.
Девочку сопровождал Братито, знатно, даже магически, похорошевший: тюремная столовая держала в себе всё самое вкусное во всём Столбе.
– Сеньорита, а не надоело ли тебе часов делать всё в одиночку?
Джинкс подняла бровь. Подняла глазки, словно изнутри век написан ответ на вопрос.
– У меня свои причины, – расплывчато буркнула киборг. – Да и что мне там с вами делать? Откровенно говоря, вы мне будете только мешать.
– Ты столь слепа? Городская стража это не человек и не два! – Братито широко махнул рукой, прямо косой на поле. Излишне театрально. – Городская стража это не солдат и не два, а они там наверняка уже всё знают!
Джинкс пошла дальше по коридору. Поджав губы, за ней последовал и мужчина, а Эллой увязалась хвостиком за обоими.
– И не будет ли лучше, если ты покажешь жителям нашу юную королеву в действии? Её примут легче, если она, вся из себя храбрая, сильная, встретит опасность лицом к лицу! – Он до хруста сухожилий сжал кулак. – Пойми же, людям важно видеть важное лицо в самый трудный момент!
– Важное? Да про то, что Эллой вообще есть, почти никто не знает, – вздохнула киборг.
«И всё же, он прав… Такой жест был бы кстати…»
– Мгм… – Поникла девочка.

– Да ты посмотри на юную сеньориту! Лицо, белоснежные локоны, родинка на щеке – один в один наша любезная Айша! – Изогнутая бровь девушки напомнила мужчине о том, что Джинкс вживую-то и не видела почившую королеву. – Ты можешь не знать, но они как две капли воды.
В конце концов, Братито вовсе преградил путь киборгу. Последний рывок. Он уже считай убедил её, но не хватало последнего кирпичика.
– И видела бы ты себя со стороны.
– А тут-то что не так? Сомневаешься в моей красоте? – Джинкс изогнула таз, как и подобает леди, но это не произвело должного впечатления. Джинкс поняла это по его взгляду и откашлялась.
– Побитая, помятая, да простит меня моя сторона джентльмена, жалкая! Ты когда в последний раз отдыхала? Руки нет, в конце-то концов!
– У меня их все равно столько же, сколько у тебя. – Цокнула киборг. – Я поняла. Ладно. Хорошо. Окей! Эллой, тебе тепло в моей куртке?
– Да! – Оживилась девчонка после такого вопроса. Уже на секунду ей показалось, что личико её достойно только политической фигуры.
В следующий же миг куртка распутной революционерки заплыла, исказилась, чтобы собраться воедино на теле принцессы в тёплый крытый набор: широкие шуршащие штаны на резинке, пухлый пуховик с воротником до самых щёк, розовые наушники, что ласково укроют уши в мороз.
– Ва-а-а! – Удивлённо охала Эллой, кружась вокруг себя. – Х-это магия! Точно!
– Наука! – Горделиво напомнила Джинкс, хотя её поднятый палец скривился. – Хоть я не знаю, как это работает.

– Это все?
Древко эхом прогремело по внутреннему королевскому двору. Кольцо строений защищало парк от ветра, и по меркам улицы тут было даже тепло, каких-то минус сорок. В три шеренги выстроились солдаты, вооружённые с ног до ушей.
«Королевская стража, говорите..? – Одна голова вылезла из строя на сантиметр, убедиться в серьёзности остальных. – Нас тут человек тридцать… В натуре своей армии никакой нет?»
Но если по строю пойдёт шёпот, слухи, зачинщику не отвертеться. Возглавлял стражу знакомый пушистый друг, сиба-ину с громоздким копьём.
«Прямо собачка с палкой…» – думал каждый.
– Так точно! – Ответил центр всей шеренги, солдат с крупным лазурным кристаллом на шлеме.
– Погано, – нос зверя пошёл складками. – Ладно, этого должно хватить. Когда перестали приходить сообщения о положении в тюрьме? Не понятно, сколько их? Они не освобождали ещё каких-то пленных, кроме Курьеров?
– Донесений не было как раз с момента отправки отряда Магистра Бундуса. Скорее всего, всю стражу взяли в заложники.
– Ровно как и не ясно, что же в итоге случилось с самим Бундусом… – Лапа потёрла подбородок. – Готовьтесь к встрече с вооружёнными заключёнными! С вами им не сравнится, ни в подготовке, ни в вооружении. Девчонка будет мне, и даже не вздумайте к ней подходить.
– Так точно!
Улитка, уютно сокрытая где-то в плотной рыжей шубке, задребезжала.
– Магистр Фурр, – огрызнулся пёс. Вязаный шарф стопкой лёг на раковину улитки, а на глазах были тёплые наушники.
– Перед городом один мамонт! Три человека!
Морду пса украсил ряд белоснежных зубов. Язык пробежался по каждому.
– Услышал, – долго мучать устройство пронизывающим холодом он не стал. – Слышали? Пять человек на стену, нам достаточно осыпать их градом из пуль!
Считанные минуты потребовались, чтобы пять названных в компании пушистого копейщика оказались на вершине городской стены. Ледяной воздух волнами врезался в камень и поднимался к самому носу. Мамонт всё ближе. Километр, как показалось пушистику, и глазомер не обманул. Он кивнул в сторону литой каменной пушки.
– В строю?
– Так точно!
– Огонь по мамонту.
Все до единого жалели бедного мохнатого здоровяка, но никто не думал сомневаться в отданном приказе. На спине мамонта восседают террористы, изменники, грубый и неудобный ухаб на пути господства. Металл заскрежетал, шестерни забили – наводили пушку. Стрелок выглядывал из-за пухлого дула. Жмурился, чего под маской не увидеть. Работает, молодец&#33

Команда была отдана заранее – ждать не придётся и секунды.
Выстрел.
Стены содрогнулись, снег мягко посыпался с древнего кирпича как песок. Солдаты уже хотели подкосить ноги от вибрации под ногами, но надо же показать, что казённые деньги не просто так уходят на них? Магистр Фурр ждал. Видел, как ядро преодолевает метр за метром, не успей ты моргнуть глазом: «Готовьте следующий выстрел» – выдал он наперёд. А пока ждал итога.
Там, среди серой пустоши, разгорелся букет янтарных искр. Ни с чем не спутаешь. Снаряд не настиг цели. Фурр зажмурился – блестит что-то ещё, сокрытое под шершавой дымкой снега. Понятно. Вот оно! Мужчина махнул копьём в своего союзница, того, что стоял на пушке, грубо отталкивая в сторону как куклу. Секундой после пушку разрывает от хранимой в фиолетовой молнии энергии. Прожигает дырку.
– Понятно. Так и знал, что именно она затеяла побег в тюрьме, – оскалился Пёсик. – Трое, значит… Вы! Все вы! Шуруйте защищать Его Величество! Нес спускать с него глаз! Враг обладает способностью перемещаться куда угодно!
– Но почему она всё ещё там? – На подходе к лестнице, один из солдат решил потешить своё любопытство.
– Ты почему ещё здесь?!
«Но вопрос хороший… Три человека, да..? Три… Боится оставить кого-то?»
Лапы покрепче сжали древко копья. Странный, горький привкус на языке. Тревога. Он расставил лапы, замахнулся, закрутил копьё. С лезвия сходят потоки ветра, густые, как дым. Удар. Воздушный кружащий укол бьёт туда же, куда ранее тщетно прилетело ядро, но вместо желанного тумана крови вихрь всего лишь развеялся.
«А кто сказал, что будет легко?» – он помотал головой. Его спокойствие резко прервал Голос чужой на крыше Королевы – ныне неназванного короля. Ошибся?! Пошла в обход?! Паника длилась не дольше пяти секунд: он спешил на встречу, но её присутствия уже не видать. Мернс жив, в добром здравии, нервы колышутся, но это дело обыденное в военное время. Самому псу стало не по себе. Он не понимает, как мыслит враг. Адекватный оппонент бы собрал людей, напал ночью, пробрался бы сквозь стены колодцем – которого вообще нет –, да хоть что угодно! Жалкий мамонт, три человека. Три!
Вновь сиреневая искра блеснула вдалеке. Магистр Фурр словил игривую огненную вспышку на лезвие своего копья, воткнул оружие в камень стены, рассеивая энергию.
«Огрызается, девчонка. Что же, подходи. Подождём».
– Кого ждёшь?
Сразу ясно, чей голос. Удивляться тоже не приходиться – сам же предупреждал о причуде противника. Оставалось лишь закончить с преградой своего господине как можно быстрее. Он пнул втулку копья, вынимая то из камня, и тандемом всего тела подался вперёд. Мимо. Какой-то несерьёзный сантиметр мимо цели.
– Первым ударом и сразу в сердце, – округлила глазки девушка. – Серьёзно настроен.
Её палец со скрежетом металла медленно прошёлся по всему перу.
– Один раз я уже одержал победу.
На лице Джинкс украдкой появилась улыбка. Будто что-то смешное она нашла в лезвии пёсьего оружия. Но не долго длилось веселье. Она обратилась молнией. Снова это приём! Приём, который пёс ожидал и готовился. Как в прошлый раз, он взметнул копьё туда, куда стоило только колыхнуться непоседливой искорке, но вместо ожидаемой нанизанной девчонки, как мясо на шпажку, Джинкс уселась прямо сверху. Фурр одёрнул копьё к себе, сбрасывая мечницу прочь, и тут же уколол вновь. Загудело, задрожало, размытым вихрем она оказалась уже под углом атаки, мимолётно разрубила древко пополам. Пёсик успел только лицезреть серебряный серп в воздухе, как в руках полегчало. Танец не окончен, но следующее действие он смог предвидеть – подставить ладонь к своему животу, куда ударила нога девушки. Уколола, как жалом: жгуче и болезненно, но терпимо, хоть и мужчина поддался импульсу и отпрыгнул на несколько метров.
– Тебя так обидела отсидка в тюрьме? – Осклабился он. «Пальцы онемели», – признался Пёсик самому себе, поработав кулаком.
Рабочий обломок копья полетел вниз, со стены. «Ты безоружен», – за себя говорила её хитрая ухмылка.

Пошла вперёд, чувствуя всеобъемлющую безнаказанность.
– Да нет, ты просто мне мешаешь. Пёсик, давай ты щас просто клубочком свернёшься и в сторонке полежишь? – Девочка наклонила голову. – Тебе ж все равно больше нечего делать.
Вслед за первым куском копья полетел и второй.
– Кто сказал? Надеюсь, ты не думаешь, что это всё, что у меня есть? Ты правда думаешь, что сможешь что-то изменить? Всё! Завтра обнародуется внезапная кончина Айши Канедиас, и я лично прослежу за тем, чтобы твои глазёнки лицезрели коронацию первого короля Фрельйорда!
– О, значит я вовремя притащила наследницу, – большой палец указал в сторону мамонта, фигура коего становилась всё больше.
Фурр распахнул глаза. Так вот оно что. Вот почему революционерка не желает прийти сразу к Мернсу. Она хочет показать Айшу всем, каждому всучить в нос, что наследница есть. Никто никогда её не видел, но все безусловно этому поверят. Нос пошёл складками. Пёс зарычал. Страшно, но Джинкс продолжила.
– И этот мамонт без особых проблем зайдёт в город, хочешь ты того или нет, – безобидно улыбнулась девушка, показывая зубки.
– Да кто ты чёрт возьми такая?! Какой смысл в этом?! Зачем ты вообще суёшь не своё дело?! – Лапа описала театральный красивый полукруг.
– Ой, что, разозлился? Сыпешься, Пёсик? – Она сжала в руках иной клинок, отличный от прежнего – чёрный с золотым. – Меня просто страшно бесит видеть вот такие охеревшие морды, которые думают, что им ничего не будет. Вы думаете, что каждый человек в стенах и за ними – циферка на бумажке. И даже когда городу повезло с хорошей королевой, вы решили попросту отобрать у людей лидера просто ради своего кармана. Вы просто… Вы просто… Все такие жадные!
– Айша была слаба, наивна. Такая не сможет защитить город.
– Бха-ха-ха, а кто сможет? Ты? – Киборг пошла кругом, пока рассуждала. – Или те несколько десятков манекенов? Твоя пёсья кукуха ваще понимает, что любой желающий вас прокусит и не заметит?
– Меня одного вполне хватит.
Раздражение, злость, досада. Она поджала губы, зажмурилась, подняла руку, словно прямо отсюда хотела заткнуть пасть собаке. Веки отворяются, а в левом глазу рисунок прицела прокрутился вокруг своей оси. Из правой руки прогремело несколько оглушительных хлопков, и происходящее на стене уже ни для кого не было секретом. Но вопреки сетки колючей шрапнели, массивный силуэт выплыл из воздуха сбоку, уже готовясь порвать девчонку пополам. Он понимал, что более не способен на жалость.
А она поняла, что более сдерживаться смысла не имеет.
Увесистая лапа пронзает воздух, не металл увёртливой дряни. Он видит алый всплеск с брюха, жар, что скоротечно наполняет тело, но не остановился. Скрученный в хвостике клинок оперативно переложил его в руку, ножны, кружась, полетели вниз. Джинкс била не глубоко. И не потому, что в решающий час решила подразнить оппонента, а потому что попросту не могла. Мышцы мужчины казались прочнее стального каната, и пусть в скорости ей нет равных, некоторые потуги нанести удар ощущаются как комариный укус.
Клинки рассекали воздух. Металл звенел, заставляя руки дрожать. Фурр был опытен, спору нет. В какой-то миг киборг поймала себе на том, что отступает под сокрушающим натиском. В обороте она бросает руку вперёд в попытке проткнуть недруга, но круговой блок отводит лезвие сторону. Это был отличный момент, коего пушистик и добивался: схватил за тоненькую шею мгновением позднее после блока и с силой обронил на каменную стену. Раз, второй, третий, пока в кладке не пошли трещины, не взлетела пыль.
– Где же сила твоего плода? Не смей! Не смей поддаваться мне! – Прорычал он, задыхаясь от злости.
Больно. Больно? Не знаю, но в башке мечутся звёзды, перед глазами огни. Джинкс быстро оправилась от ударов, скрутилась в клубочек, обволакивая своим тощим тельцем массивную руку мужчины. Спастись от захвата это не помогло, зато так она смогла с лёгкостью дотянутся до клинка за своей спиной и ударить им наотмашь, куда-то, где находилась голова зверя.

Оглушительный взрыв был приятным контрастным подарком посреди бледного серого неба. Запах жжёной шерсти, шипение врага, болезненные завывания. Революционерку небрежно бросили, как ненужную игрушку. Фурр попятился.
«Наверняка у него сейчас звенит в ушах», – девочка глядела в плывущие скучные облака.
– Пх… Бха-ха-ха! – Конечности заплясали, как у младенца. – Впервые кого-то им рубанула! Как впечатления, Пёсик?! Ну не томи!
В мгновение ока ещё раздражающий, как самая огромная заноза в заднице силуэт очутился на плечах пушистика, что приходил в себя. «Скорее оглушило», – надула губки киборг и взяла копну рыжей шерсти в кулак. Схватилась, прыгнула и потащила мужчину навстречу своему стальному колену, после чего отпрыгнула от него.
– Прежде у тебя этого меча не было… – Скалился Фурр, утирая кровь из носа.
– И чё?
– И правда…
– Слушай, пока ты не упал с этой стены моськой вниз, – она закинула меч на плечо. – С кем именно братается Мернс? Ну, вот эта красная злодейская печать на его бумажках.
– В своё время ты узнаешь, – лапы подняты в боевой готовности.
– Загадочно. Раз узнаю, то хрен с ним.
Буднично вздыхая, девушка сунула Акутенко в своё уютное чёрное ламинированное гнёздышко – ножны, и достала взамен знакомый противнику клинок из белых уже из белого футляра. Без прелюдий он помножился на два, чтобы две правых руки оказались заняты.
– Думаю, Мернс мне охотнее всё расскажет.
– Рано думаешь о таком, дрянь!
Фурру не оставалось ничего, кроме как отступить, царапая и высекая искры на камне, она сбросился с каменной стены. Для трёх метров шубы он был невероятно быстр и неуловим – белое хаори несколько сливалось с пушистым снегом. Джинкс следом. От революционерки не удрать, это знали они оба. Это знал любой, кому не повезло встретиться с Джинкс. Но мужчина избрал противную стратегию: теперь его пушистый силуэт маячит прямо посреди жилых районов.
«Хочешь, чтобы я начала громить всё в округе, пока ловлю тебя?»
– Дурачок.
Киборг оказалась впереди и влетела в копейщика с двух ног, но тот нырнул во взявшийся из ниоткуда переулок. Чёрт! Он что, знает каждую ветку этого лабиринта?! На улицах были зеваки, что вылезли из тёплых берлог на взрыв. Им повезло увидеть, как магистр их армии убегает от розовой рыси. Фурр вновь куда-то вильнул, Джинкс за ним, но налетела она на жгучий режущий воздух. Кошечку откинуло далеко, но чтобы ранить это чудовище, надо стараться усерднее. Виновником был тот же Пёсик, только он отобрал у стражника алебарду, когда как катана вернулась в хвостик.
– Быстро, доложи, чтобы уводили Магистра Мернса в безопасное место!
– Е-есть!
Второй раунд. Девушка, уже человек, поправила стальное плечо и взглянула на стену.
– О, почти подошли.
Знак, что медлить нельзя. Да, Братито тот ещё вояка, но не тягаться ему с военной машиной целого города. Только Джинкс может. Только она достойна.
«Только я достойна!»
Воплощение прогресса не заставило себя ждать, а дрожащий звон металла разносился по улице уже секундой позже. Взмахи клинков со стороны походили на причудливую смертоносную розу, которая завораживала и пугала одновременно.
– Ты поддаёшься! – Вновь взревел о старой песне пушистый солдат. – Зоан! Покажи мне его!
– Бха-ха-ха! – Киборг, какой бы жёсткой и твёрдой не была её оболочка, огибала чужие атаки как вода. – Пёсик, ты слишком много на себя не бери!
Кисти её двух правых рук завизжали и тут же закружились в вихре. Фурр отступил, напряжённо фыркнул. Идеальная оборона. Идеальная атака. Ничего не пройдёт мимо.
– Тебе бы сначала эту стадию пройти, щеночек!
Сохраняя огромную скорость за счёт вращения, её клинок врезался в алебарду соперника, высекая яркий сноп искр. Фурр бы мог контратаковать, пока девушка сдерживает отдачу после столкновения, но её вторая рука закрывает брешь таким же рубящим диском. «Неужели… Неужели я проиграю?! Я! Я!!» – думал он, вкладывая всё больше и больше усилий в удар.

Джинкс обращала всю эту энергию в ноль, ловко лавируя не только кружащим оружием, но и своим гибким телом, что подстраивалось под любой угол атаки.
Звон, алебарда сходит с намеченной цели и застревает в камне под толщей снега.
Вот он, момент, который дщерь революции не упустит.
– [In the Fire]!!
Она проносится сквозь магистра армии в виде неустанного вихря, стрелы, конуса, одно лишь касание к которому будет фатальным. Пёсик подставил между собой и кружащим клинок тот самый злосчастный клинок, но тому оставалось жить лишь несколько секунд: сначала он нездорово затрещал, после чёрные трещины лопались по всей длине клинка, и в конце концов он разлетается на жалкие осколки.

– Как-то мы разминулись с ней…
Мамонт бы просто не развернулся в этом каменном лабиринте из узких улиц – пришлось спешиться. Оба – и Братито, и Эллой – были в увесистых тёплых плащах. Спешили к поместью.
– Джинкс ведь в порядке? А-а если на нас… Нападут? – Девочка обеспокоенно подняла голову. Ну прямо котёнок, которому остаётся лишь надеяться.
– Вы сами её видели. Хотел бы я посмотреть на того монстра, который её одолеет, – мужчина вежливо поправил принцессе капюшон. – Я ведь сам не лыком шит, миледи!
Широкая улыбка и смешные усы кисточкой дарили наследнице крупицы уверенности. Этого не хватилл чтобы коленки перестали дрожать, но хоть не расплачется прямо посреди улицы.
– Холодно… – Почти шёпотом пожаловалась она.
– Потерпите ещё чуть-чуть, миледи. Мы почти на месте.
Смуглокожий здоровяк растёр малышке плечи, чтобы взбодрилась и согрелась.
– Эй, вы! А ну по домам, быстро! – Одну из улиц контролировал вооружённый солдат, нервно озиравшийся по сторонам. – Вы что, не слышали, что сейчас в городе творится?!
– Э-э, слышали, да, – не поднимая глаз, отвечал Братито. – Мы как раз спешим в дом.
– Смотри чтоб не достали. Террористы, мать твою!
Братито подтолкнул девочку вперёд настолько нежно, насколько это возможно сделать с принцессой. Стража, если и попадалась на улицах немногочисленными потеряшками, стекалась к главному поместью: «Куда нам и дорога», – прикусил губы мужчина, наблюдая из-за угла за вооружёнными людьми. В мыслях по кусочкам собирался план, как поступить.
– Принцесса, изволите поднять вас на спину? Так будет быстрее.
– У-угу, – робко, но искренне кивнула малышка и запрыгнула мужчина на спину. Братито пришлось сесть как можно ниже – чувствовал бы себя виноват, затронь Эллой в работу свои нежные мышцы.
Пока ситуация с Джинкс не прояснится, Братито решил не рисковать с драгоценностью за плечами и аккуратно следовал за стражей, тёк как змея меж переулков.
Стальной фигурный забор по всему периметру поместья. Во внутреннем дворе шум, гомон, прямо улей жужжащий.
– А-ам, – волнение Эллой всё нарастало. Знакомые образы перед глазами вызывали панику, – а-а что мы будем делать, как дойдём? И-их там много…
Невозможно терпеть. Невозможно стоять и смотреть, как эти предатели голову ломают, как бы угодить, как бы сдобрить идиота Мернса. Раболепно собрались в центре. Братито не ответил девочка, не ответил принцессе, потому что перед глазами всё застилала мысль. Возможно, последняя в его жизни. И он полез, полез по зданию наверх, на на крышу. Для своих габаритов он был весьма ловок и изворотлив. Здесь, на крыше и стене рубящего ветер лабиринта одновременно, он стоял и раздражал вид плоских карнизов, как заусенец на пальце.
– Т-тут высоко...! – Старалась напомнить о себе Эллой
Из-под капюшона Братито хлынул горячее облачко пара.
– Бонтгомери Мернс, ирод! – Пронеслось под небосводом. Стража не могла не заметить такую громыхающую детину. Принцесса от неожиданности, прижалась к широкой спине. – Вор! Убийца!
У ног Братито любопытные и взволнованные вновь внимали окружение, как это было со взрывом чуть ранее. «Убийца? – шептались одни. – Наш-то Мернс? – поддерживали вторые».
Реакция стражи оказалась незамедлительной, но пулю в голову пускать рановато.

Самый верный и адекватный в глазах общественности – люда, перед которым нельзя ударить в грязь – поймать и допросить этого ненормального.
– Ты лишил Айшу Канедиас жизни, и теперь сам метишь на трон! – Грозно выгнув бровь, смуглокожий посмотрел вниз. – Вы ведь задавались вопросом, куда запропастилась Её Величество? Неужто болезнь унесла взяла своё?! Глупцы! Все ошибаетесь!
Солдаты уже лезли на завиточек стены. В центре внутреннего двора круг их солдат расступился, обнажая народу, пусть и за воротами, самого виновника. Не каждый готов принять слова первого попавшегося, как казалось, дурака, но некоторые узнавали в Братито королевского гвардейца. Как раз с пропажей Айши с глаз общественности это лицо кануло в небытие следом.
– Чего эта муха там жужжит?! – Затряслись пухлые щёки знати. – Вы что, снять его оттуда не можете?!
– Может, его просто пристрелить? – С презрением хмыкнул солдат рядом.
– На глаз у всех?! Не неси чепухи.
Братито набрал в грудь ледяного воздуха, чтобы продолжить.
– Мернс собственными руками душил здоровье Её Величества, чтобы присвоить права себе! У Айши не было супруга, ровно как и наследника… – Сжал он кулаки, склоняясь вниз, над слушающим людом.
– Пристрели его. – На вздохе, удивлённо и почти не слышимо охнул Мернс. Но солдаты тоже слушали. Толстяк за плечо грубо затормошил ближайшего за куртку. – Стреляй тебе говорят!
– Но осталась после неё родная кровь! Законная наследница!
На крыше уже оказалось двое человек, спешили прикрыть рот безумцу. Прогремел выстрел. Братито готов покляться – по животу расплылось что-то тёплое. Малышка кричала, прижалась как можно ближе к крепкой спине. Воздух в округе стал тяжёлым, всех угнетало положение, в котором оказалось город-государство Канедиас. Мужчина бегал пальцами по животу, залез под плащ, щупал себя как оголодавшая по мужскому телу куртизанка, но руки были чисты. Тут с него силой сорвали Эллой, а сама чуть не уткнули носом в камень: «Принцесса!» – опомнился усатый. Стражник почуял, что прежде податливый, как тряпка, девиант окреп. И сам обмяк, как мешок картошки, получив основанием ладошки в нос. Эллой, к сожалению, уже оказалась в лапах второго солдата. Стеснялась и боялась даже барахтаться, лишь бы не усугубить положение.
– Отпусти Её Величество! Как ты обращаешься с королевой?! – Братито дышал бычьим гневом.
– По-погоди! – Он выставил ладошку в предупреждающем жесте. – Это правда дочка Айши? Айши Канедиас? Нашей королевы?
Смуглокожий телохранитель надул щёки, успокаивая себя.
– А ты сам взгляни.

Прогремел выстрел. Воздух в округе стал тяжёлым. Запахло озоном. Стрелок, что вскинул дуло ружья на орущего сумасшедшего, упал сам, вскричав от боли и припав к раненой ноги. Джинкс оказалась посреди всех, в самом центре этого вооружённого блюдца, и главным блюдом на сегодня была либо она, либо заимевший уважение Мернс. Но ни о какой несправедливости речи не идёт: на киборга шестьдесят с хвостиком ружей, а у толстяка дуло у виска,
– Привет, Пухляш, – игривый смешок был страшнее убийственной серьёзности. Вспотевший на этом морозе самозваный царь даже не понимал, чего ему ждать. Рогатая поднялась на цыпочки и прошептала на ухо. – Пизда твоему Пёсику.
А затем она резко отстранилась от него, и этой резкостью заставила горе-короля мысленно похоронить самого себя. Джинкс свободно и с распростёртой рукой – одна всё ещё приварена к корпусу – открылась окружающим.
– Ха-а-а! – Расслабленно простонала революционерка. – Вот и всё! Вы чего так смотрите? Не слышали дядьку во-о-он на той крыше? Королева мертва, но с сегодняшнего дня появилась новая. А, точно, и вот этот жмот продал вашу страну и своими руками убил Айшу.
Стража была бы кучкой идиотов, если бы поверила сразу… Но прислушаться же можно? Они неуверенно переминались с ноги на ногу и переглядывались, ожидая, что сосед знает больше, чем ничего.